Kitobni o'qish: «Лишенная судьбы. Книга 1»

Name: Лишенная судьбы. Книга 1
Author: Джули Кагава
ISBN: 978-5-04-250950-6

Shrift:

Посвящается Эцио и Альтаиру, которые вдохновили меня на создание этого мира. И Ташии, благодаря которой он воплотился в жизнь

Пески Времен не ждут никого. Зимы сменяют лета, солнца всходят и заходят, и никто, даже Бессмертные Короли, не властны воротить просыпавшиеся крупицы.
Пословица Первого Королевства

FATELESS

by Julie Kagawa

ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Soda Press

Часть I

Глава 1

Близился Адов Час.

Я стояла в тени под козырьком балкона, глядя на улицы Ковасса. Люди суетились внизу, словно муравьи, в чей муравейник ткнули палкой. Высоко над головами Соласти, первое из двух солнц, раскаленно белело на безоблачном голубом небе. Его звезда-близнец, Намайя, уже выбралась из-за горизонта и теперь стремительно надвигалась на нас. Адов Час, когда оба солнца стояли в зените – словно разъяренная богиня испепеляла своим взглядом все живое, – наступал в Аркиенне ежедневно. В этот час воздух обжигал горло, пески плавились и всякая твердая поверхность под безжалостным сиянием двух солнц превращалась в раскаленную жаровню. Животные разбегались в поисках тени, забивались в логова. Торговцы запирали магазины и укрывали прилавки. Простые люди расходились по домам вздремнуть, а самые богатые аристократы отдыхали в личных купальнях, в окружении слуг, которые обмахивали их пальмовыми ветвями. На час Ковасс вымирал: всякое живое существо – большое или малое, молодое или старое, бедное или богатое – искало навес, тень, любую темную щель, где можно переждать чудовищный зной.

Отступив от перил, я сделала глубокий вдох – горячий воздух наполнил легкие – и медленный выдох. За лабиринтом белокаменных стен и серых черепитчатых крыш Намайя взбиралась все выше по небосклону. Адов Час как таковой еще не наступил, но предшествовавшие ему полчаса, когда температура нарастала вместе с паникой и напряжением – ведь все торопились доделать свои дела, – были самыми суматошными и бестолковыми в Ковассе.

Это было очень удобное – и совершенно невозможное – время, чтобы заняться тем, что хотелось сохранить в тайне от чужих глаз. Потому-то я и стояла здесь, на этом балконе, а не сидела дома, в привычном жилище. Это здание располагалось ближе к тому месту, куда мне надо было попасть, – и чем меньше времени я проведу под солнцами, тем лучше.

– Уже пора?

Мягкий дребезжащий голос вплыл в комнату, прилегавшую к балкону. Я обернулась. На лестнице, шаркая и тяжело опираясь на палку, появилась сгорбленная фигура в балахоне. Шадир подняла покрытую капюшоном голову, и ее молочные, почти совсем белые глаза воззрились сквозь меня.

– Еще нет, – отозвалась я так же мягко. – Но уже скоро.

– Хм-м. – Она пересекла комнату и замерла ровно там, где падавшее с балкона солнце прочерчивало грань между светом и тенью. Подняла иссохшую руку и кончиками пальцев коснулась солнечных лучей. – Совсем скоро, если хочешь добраться до Садового квартала раньше зенита. Надеюсь, ты оделась подобающим образом.

Поверх ее головы я бросила взгляд в треснувшее зеркало, висевшее над комодом возле кровати. Девушка, взглянувшая на меня из отражения, была худенькая и неприметная. Каштановые волосы, карие глаза и совершенно не запоминающееся лицо. Впрочем, никто его обычно и не видел. Я тоже всегда носила капюшон и одежду выбирала светлых, нейтральных тонов, по которым взгляд скользит, не цепляясь. В городе известняковых стен, выгоревших крыш и пыльных, надраенных солнцем улиц темные цвета смотрелись бы слишком мрачно, а яркие привлекали бы внимание. Что, учитывая специфику моего рода занятий, совершенно не входило в мои планы. Я блестяще справлялась со всеми поручениями – именно потому, что умела слиться с толпой и стать невидимкой.

– А как же, – ответила я. – Когда такое было, Шадир, чтобы я не подготовилась?

Она отдернула руку и спрятала ее в складках балахона.

– Странно, что в этот раз ты одна, – задумчиво проговорила она. – Где Джеран? Я думала, вы всегда работаете вместе.

– Сегодня особый случай. – Я пожала плечами, хотя она не могла видеть этого движения. – Ван настаивал, чтобы я пошла одна. Да и не надо мне никого. – Я снова бросила взгляд на крыши, щурясь от ослепительного сияния. – Без Джерана обойдусь. В одиночку я даже лучше управлюсь.

Хотя он бы не на шутку обиделся, если б это услышал. Джеран был на год старше меня, высокий, долговязый, темные волосы, не лишенная обаяния улыбка. Он работал хорошо, но не так хорошо, как я, – и мы оба это знали.

– Ну-ну, нос-то не задирай. – Шадир похлопала меня по руке своей костлявой ладонью. – Я и сама служила Гильдии, пока глаза не стали подводить. Всегда лучше, когда кто-то тебя прикрывает, смотрит, нет ли патруля. Особенно в Садовом квартале. Там стражи вдвое больше, чем здесь.

Я фыркнула.

– Ну да, и вся эта стража будет сидеть по караулкам и рубиться в кости! – отозвалась я. – Даже если кто что и увидит, то сильно сомневаюсь, что в разгар Адова Часа они сломя голову бросятся в погоню. Но не волнуйся. – Я улыбнулась старухе, зная, что она услышит улыбку в моем голосе. – Я не попадусь. Сроду такого не бывало.

– Ты дразнишь Судьбу, воробушек Спэрроу, – предостерегла меня Шадир. – Считаешь, что со всем справишься в одиночку, но так дела не делаются. Я знаю! – Она снова похлопала меня по руке. – Знаю, чтó вам там внушают в Гильдии. Но иногда стоит довериться кому-то еще, кроме себя. Что гласит наше учение? Все наши нити переплетены в Гобелене Мира. Вместе они крепки, но каждая нить в отдельности тонка и легко рвется.

Мне вдруг стало зябко в этой маленькой нагретой комнатке. Шадир ведь не знает о моих намерениях? Да нет, конечно, откуда ей знать. Я никому о своем задании не рассказывала. То, что она упомянула Гобелен Мира, просто совпадение.

Я на шаг отступила и усмехнулась.

– Может, конечно, отдельная ниточка и тонка, – проговорила я, – зато она гораздо гибче, когда ее не спутывают и не держат другие нити.

Шадир шумно фыркнула и покачала головой, словно сожалея, что я так ничего и не поняла.

– Намайя все выше, – сказала она. – Ты готова?

Я быстренько перебрала в уме все, что мне понадобится. Вроде ничего не забыла. Мягкая, но прочная кожаная обувь, чтобы бегать по крышам. Кожаные перчатки, чтобы касаться перегретых камней и металлических перил. Орудия моего ремесла, надежно упрятанные по потайным карманам. Пара кинжалов на поясе и нож в голенище. И бурдюк – чтобы спасаться от свирепого жара солнечной двойни. Все при мне. Пора выдвигаться и посмотреть, что сегодня приготовила мне Судьба.

Я накинула белый капюшон, скрывая лицо от посторонних глаз, и повернулась к Шадир:

– Готова.

Та коротко кивнула:

– После дела вернешься сюда?

Я покачала головой:

– Нет, пойду прямиком в Гильдию. Ван меня ждет.

– Отлично. Передавай старому прохвосту привет. – Шадир улыбнулась и, ковыляя, сделала несколько шагов назад. Молочные глаза смотрели сквозь меня в небо. – Пусть Судьба улыбнется тебе, воробушек Спэрроу.

– И тебе, Шадир.

Я снова шагнула на балкон и на миг замерла под козырьком, глядя на город. Задание у меня было трудное, но если я все правильно рассчитала по времени, то до нужного места доберусь, как раз когда солнца окажутся в зените. А вот если я ошиблась… Впрочем, в обоих случаях приятного меня ждет мало.

Воздух над крышами уже рябил. Подойдя к краю балкона, я напоследок втянула в легкие относительно прохладного воздуха – после чего перемахнула через перила и очутилась под открытым небом.

Меня обдало жаром солнц, палящим и безжалостным. Перелетая через улицу, я бросила взгляд на копошащихся внизу людей. Ни один не поднимал головы. Посмотришь наверх – и в лицо ударят обжигающие лучи. Взгляды были опущены, капюшоны, накидки и платки натянуты поглубже – жители Ковасса спешили укрыться от солнечной двойни. Никто не видел фигуру в белом, которая взмыла над узкой пропастью между крышами и приземлилась на другой стороне улицы.

Едва коснувшись подошвами камней, я бросилась бежать. Передо мной простиралась «дорога воров» – бесконечная череда гладких каменных стен, черепитчатых крыш, полукруглых сводов и местами храмовых шпилей, возносящихся к солнцам.

В тени маленького сада на крыше я остановилась перевести дух. Адов Час был совсем близко, жар, пышущий от камней и кровель, был уже почти сопоставим с пыланием самих солнц. Под туникой я нащупала бурдюк с водой и достала его. Он был маленький, всего на несколько глотков, но этого хватит, чтобы поддержать силы. Возможно, мне и без питья удалось бы добраться до места назначения и обратно, но в Адов Час лучше не рисковать. Ван всегда говорил: «Почти все можно преодолеть, почти любой запрет обойти. Но только не солнца. Не пытайся с ними спорить – победа всегда будет на их стороне».

Вода была тепловатая, но все же освежила горло и смочила губы, которые совсем пересохли на обжигающем пустынном воздухе. Привалившись к деревянному столбу, я обдумывала следующий отрезок пути. Сад на крыше, с решетчатой кровлей и прозрачными белыми занавесками, достаточно надежно защищал от лупящих наотмашь солнечных лучей, но пекло все равно было невыносимое. Пот струился по шее и заливал глаза – от соли их защипало, я заморгала и утерла лицо рукавом.

И тут за сверкающими крышами я увидела силуэт. Некто в светлой одежде и капюшоне, как я, сидел на верху дальней башни и глядел на толпы внизу. Сидел так неподвижно, что, если бы не одежда и знакомый капюшон, его можно было бы принять за статую. За одну из тварей-оберегов, украшавших стены и крыши храмов. Я в изумлении всмотрелась в таинственный силуэт, недоумевая, кто еще такой отчаянный, что не прячется под крышу в Адов Час. Из Гильдии никто не рискнул бы – это я знала наверняка. Но тогда кто это?

Очередная капля пота попала мне в глаз, я зажмурилась и снова провела по лицу рукавом. А когда подняла взгляд, силуэт исчез.

Ладно. Может, и показалось. Мираж. По такой жаре немудрено. У кого, кроме меня, хватит дурости болтаться сейчас под открытым небом?

Как бы то ни было, надо сосредоточиться на деле. Адов Час достигнет пика через несколько минут, а я еще не добралась до цели. Запихнув бурдюк обратно под одежду, я стиснула зубы и выскользнула обратно в пекло.

Я снова помчалась по крышам, перепрыгивая через проулки и перемахивая через стены. Наконец я добралась до границы Садового квартала – одного из богатейших районов Ковасса, роскошнее которого только Дворцовый квартал. Здесь обитали купцы-толстосумы, и роскошь бросалась в глаза сразу, стоило только сюда попасть. Пыльная, однообразная окраска городских улиц резко сменялась яркими брызгами зелени, в ухоженных садах и палисадниках росли кустарники, виноград, даже цветы. Многие растения находились в тени или под импровизированными навесами, которые защищали их от прямых солнечных лучей, – и это, конечно, была демонстрация грандиозного богатства. Сажать и разводить растения исключительно красоты ради большинство людей считали бессмысленной тратой ресурсов, но главы торговых гильдий уже не знали, куда девать деньги, и использовали любую возможность, чтобы выставить свой достаток напоказ. Чем не способ уесть соседа – обсадить дом экзотическими кустарниками и вбухать кучу денег в специальную почву, удобрения и садовников, которые будут за ними ухаживать? Не говоря уж об огромных количествах воды, уходящих на эту прекрасную, но совершенно бесполезную зелень.

Иной раз логика богачей вводила меня в ступор. Но внезапное буйство растительности было не единственным признаком того, что я добралась до Садового квартала.

В самом центре во всем своем белокаменно-мраморном великолепии возвышался Храм Судьбы. Позолоченные шпили пронзали воздух и отблескивали светом солнц. Служительницы Храма и Ахсани – Верховная жрица Судьбы – окормляли души, вплетенные в Полотно, помогая им постичь свою долю и роль в истории мира. У всех у нас свое предначертание, а уж великое оно или малое, сокрушительное или ничтожное – оно в любом случае необратимо, как само время. Когда ты появляешься на свет, Судьба отводит тебе определенное место в мире. Король или крестьянин, купец или ремесленник, аристократ или бродяга – Судьба назначила тебе роль, и избавление одно – смерть. А то, что ты делал в промежутке, то, как ты прожил жизнь, определит твою судьбу, когда ты переродишься в следующем существовании.

Так, по крайней мере, гласит наше учение.

Не сводя глаз с громады храма, я продолжила свой путь по крышам. О Судьбе я думала мало. Я не философ, не книжный червь, и пусть я знаю все потайные лазейки в этом городе и могу вскрыть почти любой замок, но от всяких ученостей, если я слишком усердно о них размышляю, мозги у меня превращаются в кашу. В простонародье бытует поговорка: «Если тебе суждено быть свинопасом, будь лучшим свинопасом в королевстве». Свое дело я знала назубок. И в этом деле, предназначенном мне Судьбой, была очень сноровиста.

Спрыгнув в чей-то крошечный дворик, прикрытый решеткой, я сделала несколько глубоких вдохов, жадно глотая тенистый воздух. По времени я все рассчитала идеально. На улицах не было ни души. Ни один зверь не бродил по аллеям, богатые купцы почивали на хлопке и шелке, а стража толпилась под куполами караулок, дожидаясь, пока Соласти выйдет из зенита. На целый час город словно вымер.

Что, конечно, облегчало мою задачу – но не сильно.

Взобравшись на одно из самых высоких зданий, я с растущим трепетом окинула взглядом свою цель. Это было не жилище, не поместье толстого магната, купающегося в роскоши и богатстве. Моя цель маячила передо мной, и острые золотые шпили едва не пронзали небо, словно намекая: глупцы, даже думать не смейте!

Сам Храм Судьбы – вот куда я стремилась.

И как бы я ни вытесняла мысли о том, чтó мне предстоит, сердце поневоле забилось чаще. Никто не может обмануть Судьбу. Судьба знает все. Ее не обведешь вокруг пальца, ей не пустишь пыль в глаза. Она узнает о твоем приближении, о твоих намерениях раньше, чем те возникнут. Свою работу я выполняю хорошо, может, даже лучше всех в Гильдии, но и мне под силу не все. Сегодняшнее задание граничило со святотатством. Ноги бы моей здесь не было, если бы не Ван и не наш странный разговор прошлой ночью.

* * *

– Сними капюшон, Спэрроу. – Ван указал на мою голову, едва я переступила порог его кабинета.

Мастер Гильдии стоял за столом, на его обветренном лице залегали тени от лампы. Волосы у него были густые и темные, а глаза – еще темнее. Он был не молод и не стар, не красив и не уродлив – попробуй опиши. Просто Ван, и все. Отличительных черт у него было всего две: крошечный шрам на губе и отсутствующий средний палец на левой руке.

– Ты же знаешь правила, – продолжил Ван. – В мой кабинет – только с непокрытой головой. Я хочу видеть твои глаза, когда говорю с тобой. Так что капюшон долой.

– Да, сэр, – пробормотала я, откидывая капюшон. И тут же почувствовала себя беззащитной, словно все взгляды были устремлены на меня – хотя в помещении находились лишь я да Ван. Без капюшона мне всегда становилось не по себе, ведь так любой мог разглядеть меня – настоящую меня. Ничего не скроешь. Подозреваю, именно поэтому Ван и требовал «капюшон долой», когда говорил с членами Гильдии.

– Хорошо. – Мастер кивнул, и редкая, тусклая улыбка скривила его рассеченную губу. – Забавное ощущение – когда видишь лицо человека лишь время от времени. Каждый раз кажется, что ты стала старше.

Я усмехнулась:

– Вы меня ради этого позвали? Убедиться, что под капюшоном не прячется засохшая старая карга? Наверняка вы даже не знаете, сколько мне лет.

– Семнадцать лет, четыре месяца, тринадцать дней, – ответил Ван не задумываясь – впрочем, ничего другого я от него и не ждала. – Не считая тех недель, которые ты провела вне Гильдии, разумеется.

Ван нашел меня младенцем в брошенном, разоренном доме, рядом неподвижно лежало ссохшееся тело женщины – вероятно, моей матери. Он забрал меня в Гильдию, вырастил и выпестовал, и члены Гильдии признали меня за свою. Сколько я себя помнила, я жила среди воров и училась их уловкам и секретам, а потом сама пополнила их ряды – и весьма преуспела.

– У меня есть для тебя работа, – без предисловий объявил Ван. – На этот раз придется пойти одной. Никаких напарников – будешь работать соло. Я верю, что это задание тебе по плечу.

– Само собой!

Я навострила уши. В Гильдии то, что ты делаешь – или крадешь – в свое личное время, не касается никого, кроме тебя. Пока платишь процент и не привлекаешь внимания ни к себе, ни к Гильдии, можешь заниматься практически чем угодно. Другое дело – поручения Мастера Гильдии. Чтобы на них посылали в одиночку – вообще небывалый случай. Обычно члены Гильдии работали командами от двух до пяти человек – в зависимости от масштабов и сложности миссии. Меня частенько отправляли на дело с Джераном, с которым мы бок о бок росли. Его отец состоял в Гильдии, но на одном из заданий его схватили и бросили в тюрьму. Это произошло много лет назад, и с тех пор Джеран отца не видел. Работали мы слаженно, хотя в последнее время наши совместные вылазки больше напоминали товарищеские соревнования: какое бы поручение нам ни давали, мы постоянно пытались перещеголять друг дружку. Пару раз мы проходили по краю и даже получили выговор от Мастера Гильдии, мол, нужно относиться к делу более серьезно. Может, поэтому он теперь и отправляет меня на задание одну?

Внутри у меня все перевернулось. Ван никогда не оказывал мне явного предпочтения, обращался как с профессионалом и промахов не спускал, но я всегда значила для него больше, чем рядовой воришка или актив Гильдии. Я прекрасно помню его улыбки, терпение, с которым он учил меня взламывать замки и беззвучно передвигаться, одобрительные кивки, когда я выполняла сложное поручение. Он не выражал своей привязанности явно, но я чувствовала, что он мною гордится. Особенно когда я стала справляться с миссиями, за которые не брались даже самые умелые члены Гильдии.

Но в последние пару лет он ко мне будто бы охладел. Отстранился. Вплоть до того, что перестал говорить со мной о чем-либо, кроме работы. Я не могла уразуметь, в чем дело. Я недостаточно стараюсь? Он во мне разочаровался? Может, надо повысить ставки? Я пыталась. В последние несколько месяцев я рисковала все чаще, ставила себе все более и более опасные цели, лишь бы доказать Вану, что я лучшая. Несколько раз чуть не попалась, лишь чудом ускользала незамеченной – но на него, похоже, все это не производило никакого впечатления. Даже товарищи по Гильдии начали шептаться. В моей удаче есть что-то противоестественное, судачили они, никому еще не удавалось так часто искушать Судьбу и выходить сухим из воды. Но Ван продолжал отдаляться.

Впервые за несколько месяцев он позвал меня к себе в кабинет одну. Что бы за этим ни последовало, я обязана была не ударить в грязь лицом.

– Спэрроу. – От его тона у меня мурашки побежали по коже. Он продолжал сверлить меня взглядом – словно счищал один за другим невидимые слои, чтобы выяснить, что под ними. – Ты уже давно состоишь в Гильдии. Я растил тебя, обучал нашему ремеслу и много лет наблюдал, как развиваешься ты и твое дарование. Ты стала весьма прибыльным активом, и Гильдия тобой довольна.

Сердце у меня забилось чаще, внутри потеплело, но нельзя было показывать, как много для меня значит эта похвала. Так что я прибегла к средству, которое всегда меня выручало.

– Спасибо, – сухо ответила я. – Стать прибыльным активом Гильдии – просто предел моих мечтаний.

Ван поджал губы.

– Сарказм не мешало бы поумерить, – сказал он.

– Буду над этим работать.

Ван вздохнул.

– Итак, – проговорил он, – поступил запрос проверить твое мастерство и выяснить в точности, на что ты способна. Задание от самого Круга. Полагаю, не нужно объяснять, насколько это важно.

Я выпрямилась. Кругом именовали группу влиятельных людей, которые, по сути, владели и управляли Гильдией воров. Мастер Гильдии подчинялся им напрямую, но, насколько мне было известно, никто не знал их имен и никогда не видел их лиц. Они дергали за ниточки, отдавали приказы, но всегда оставались в тени и не показывались даже в самой Гильдии. Тем не менее дела они вели железной рукой, и те, кто переходил им дорогу, навлекали на себя массу неприятностей, а то и вовсе пропадали без вести.

Поручение от Круга означало, что на меня обратили внимание, а это было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что меня считали ценным кадром, талант в Гильдии ценился, и от умелых воров не так легко избавлялись. Плохо, потому что, если я провалю задание, кто знает, что Круг со мной сделает?

Однако если это задание от Круга, от руководства Гильдии, Вану хочешь не хочешь придется меня замечать. Права на ошибку у меня нет. Это мой шанс произвести на него впечатление, и неважно, какие опасности меня ждут.

Я встретилась с Ваном глазами и кивнула, постаравшись улыбнуться как можно увереннее:

– Я исполню все, что Круг сочтет нужным мне поручить.

Ван изучал меня еще мгновение, потом пошарил на столе и выудил из свалки бумаг и монет свиток пергамента. Он был запечатан красным сургучом, но самой печати мне издалека не было видно. Несколько секунд Ван помешкал, глядя на свиток, – словно не мог решить, отдавать его мне или нет. Потом стиснул зубы и протянул свиток через стол.

Я хотела тут же цапнуть пергамент, но Ван отвел руку.

– Здесь не разворачивай. Приказ предназначен только для твоих глаз. Когда прочтешь, уничтожь свиток и никому про него ни слова не говори. Что там сказано, нельзя обсуждать ни с кем – даже со мной. Это ясно?

Я сглотнула:

– Что им от меня нужно? Спереть кольцо Верховного канцлера? Прямо у него с пальца?

Ван прищурился и губы сжал так, что шрам побелел.

– Ясно, я спрашиваю? – отчеканил он.

– Да, – ответила я и протянула руку за пергаментом. – Ясно.

– Это не игра, Спэрроу, – сказал он, по-прежнему не выпуская свитка, хотя мои пальцы на нем уже сомкнулись. – Признание Круга – большая честь, но провала они не потерпят. Если ты потерпишь неудачу, это нам обоим будет стоить жизни. Потому что я за тебя поручился. – Его взгляд стал жестче, голос заледенел. – Ты должна четко понимать, чтó стоит на кону.

Внутри у меня все оборвалось.

– Простите, – пробормотала я, чувствуя, как горечь разъедает душу изнутри. – Вы правы. Я отнесусь к этому поручению со всей серьезностью.

Он наконец выпустил свиток, но продолжил буравить меня взглядом. А я покосилась на пергамент и разглядела печать на сургуче – череп в короне. Такого герба я никогда раньше не видела.

По спине у меня побежали мурашки.

– Ступай, – промолвил Ван, подбородком указав на дверь. – Тебе наверняка не терпится ознакомиться с заданием и приступить к делу. Помни, Спэрроу, никому ни слова. С Кругом шутки плохи.

Я стиснула свиток и замешкалась, соображая: может, попытаться завязать разговор? В былые времена я часами торчала у него в кабинете, сидела на стуле, пока он работал, оттачивала свои умения на разных замках и ящиках, слушала, как он обсуждает с клиентами всяческие поручения, которые могла выполнить только Гильдия. Я была в курсе всех дел и махинаций Гильдии с тех пор, как научилась ходить. Но в последнее время дверь Вана была для меня закрыта. Только бы понять, как открыть ее снова!

Ван молча разглядывал меня, явно дожидаясь, пока я уйду. Лицо у него было каменное и непроницаемое. И я, закусив губу, кивнула и выскользнула за дверь, в тускло освещенные помещения и тесные коридоры Гильдии.

Закрывшись в своей комнате, я сломала печать и развернула свиток. Поднесла пергамент к мерцающему огоньку свечи и начала читать.

«Член Гильдии Спэрроу, до нас дошли сведения о твоем выдающемся таланте и мастерстве. Мы, члены Круга, желаем получить в свое распоряжение некий предмет и избрали тебя, чтобы ты его добыла».

Я закатила глаза. Получить. Добыла. Ох уж эта гильдейская манера выражаться! Забавно, как старательно мы избегаем называть вещи своими именами. И кого пытаемся обмануть? Мы Гильдия воров. Мы воруем. И нечего притворяться.

Я стала читать дальше.

«Предмет, который мы поручаем тебе достать, хранится в самом сердце Садового квартала. Член Гильдии Спэрроу, ты должна вынести из Храма Судьбы Гобелен Мира. Способ и средства выбирать тебе. Принеси потребное Мастеру Гильдии Вану до конца текущей недели. Ежели сие не будет исполнено, мы сочтем, что ты потерпела неудачу.

Ни с кем об этом задании не говори. Никого с собой не бери. Добудь Гобелен из Храма Судьбы, иначе Мастер Гильдии понесет ответственность за твой провал. Надеемся, что ты нас не разочаруешь.

У тебя три дня».

В оцепенении я опустила послание в огонь. Смотрела, как пергамент, корчась, превращается в пепел, и голова шла кругом. Украсть Гобелен Мира из Храма Судьбы? Они там что, с ума посходили, в своем Кругу? «Не искушай Судьбу», – так говорили в нашем городе все, от самых ничтожных воришек и попрошаек до знатнейших аристократов. А мне не то что искушать Судьбу предлагалось – мне велено буквально плюнуть ей в лицо.

Но… если я этого не сделаю, за мой провал ответит Ван. А значит, я обязана справиться. Вряд ли, конечно, его так сразу возьмут и убьют, все-таки под началом у него отлаженная структура Гильдии воров, другой такой в Ковассе нет. Не в их интересах убирать человека, который держит Гильдию в своих руках. С другой стороны, я наслышана о мстительности Круга. Иной раз людей убивали за меньшее. Права на ошибку у меня нет – я должна выполнить поручение.

«А вообще, – подумала я, глядя, как остатки пергамента превращаются в прах, а сургуч капает на камни, словно кровь, – это похоже на проверку». Круг выбрал меня для совершения кражи, о которой ни один вменяемый человек даже помыслить не посмеет. Они либо пытаются от меня избавиться – что нелогично, раз я один из их «самых прибыльных» активов, – либо проверяют мою квалификацию, полагая, что я единственная, кто сможет справиться с подобным поручением.

И если это так, мне нужно во что бы то ни стало доказать, что они правы.

Глава 2

Учение гласит, что каждая жизнь, каждая душа – это нить, вплетенная в Гобелен Мира. Ты не можешь изменить свое место на Полотне. Майдерисс, Великая Ткачиха, вплетает твою нить в гобелен, а тебе остается лишь принять свою роль. Свинопасу не стать королем, купцу не стать аристократом. Если тебе суждено клянчить милостыню и пресмыкаться, значит, таково твое место в жизни, и ты согрешишь против Судьбы, если возжелаешь большего. Единственное, что в твоих силах, – стремиться к успеху на уготованном тебе поприще, достичь максимума в заданных рамках и молиться, чтобы в следующей жизни Майдерисс по достоинству оценила твои усилия и отвела тебе на гобелене более почетное место.

В обратную сторону это тоже работает. Если человек злой, безнравственный, эгоистичный, жестокий, следующее его воплощение может быть хуже нынешнего. Жадный принц в следующей жизни станет нищим, а бессердечный аристократ вернется в мир мясником или могильщиком. Некоторые философы даже утверждают, что в самых скверных случаях ты вообще можешь не переродиться как человек. Будешь ползать по грудам мусора навозным жуком или песчаной мухой. Но поскольку свою прежнюю жизнь никто не помнит, а навозные жуки мемуаров не пишут, по этому поводу среди ученых и Судьбословов ведутся жаркие споры. А все прочие люди, особенно простые, верят: надо делать все, что в твоих силах, и твоя судьба сложится сама собой.

Конечно, среди богатых и знатных находились те, кто надеялся купить себе в следующей жизни местечко потеплее. Потому-то Храм Судьбы в Садовом квартале по великолепию и изяществу соперничал с королевским дворцом на холме. Остановившись в тени балкона какого-то вельможи, я окинула взглядом величественную громаду храма. Поневоле подумалось: сколько здесь богатств! Почему же Круг повелел «раздобыть» именно гобелен, а не, к примеру, драгоценные рубиновые глаза изваяний на крыше? Не массивные золотые подсвечники, которые, говорят, стоят в храме на каждом углу?

Но я знала ответ, хотя он меня и страшил. Золото и драгоценные камни стоят дорого, однако для Майдерисс материальные блага не значат ничего. А вот Гобелен Мира, хотя это всего-навсего ничтожное, смертное воплощение истинного Полотна, имеет гораздо большее значение.

И мне предстоит его украсть. Из самого Храма Судьбы. Буквально из-под носа у богини.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце и разум, и окинула взглядом улицу перед храмом. Народу на тротуарах не было – никаких человеческих масс, в которые можно затесаться и стать невидимкой. Улицы словно вымерли, и жар, исходящий от камней, давил на меня почти физически. Наступил настоящий Адов Час.

Чуть поодаль, на углу, сверкала в знойном воздухе выпуклая крыша сторожки. Судя по движению в крошечных открытых окошках, большинство патрульных, спасаясь от жары, забились в эти тесные прибежища и теперь пьют или играют в кости, дожидаясь, пока Адов Час закончится. Это была важная часть моего плана. Обычно в Садовом квартале и десяти шагов не пройдешь, чтобы не наткнуться на стражу или патруль, которые на простой люд всегда смотрят косо и запросто могут вышвырнуть тебя за пределы квартала, а то и в каталажку поволочь – из голого принципа. Но сейчас улицы были пустынны, и трудно вообразить себе стражника, который ради какого-то подозрительного прохожего покинет убежище посреди Адова Часа. Если я сама не привлеку к себе внимание, никто за мной гнаться не станет.

От Храма Судьбы меня отделяла широкая мощеная дорога. Двери стояли нараспашку, словно бы приглашая любого путника внутрь. Но я знала, что это не так. Скажем прямо, беднякам в Садовом квартале были не рады, и, хотя официальных запретов не существовало, богатые купцы не знали жалости, когда дело доходило до защиты своего добра. Если стражник забьет вора до смерти или потащит попрошайку по улицам, чтобы вышвырнуть его из Садового квартала, все будут только отводить глаза.

Пара стражников топтались у главного входа в храм, но вид у них был полусонный. Уж точно они не ожидали, что кто-то подкрадется по крышам, обойдет храм сбоку и прыгнет на подоконник одного из открытых арочных окон. Проскользнув через оконный проем, я соскочила на пол, метнулась за колонну и перевела дух. Итак, я внутри, и мне удалось не привлечь внимания стражников. Вопрос лишь в том, не заметила ли меня сама богиня? Но тут уж я все равно ничего поделать не могу.

Я вышла из-за колонны и замерла, невольно затаив дыхание. Вдруг меня сейчас поразит молния или поглотит бездна, разверзшаяся под ногами. Но ничего не происходило. Тогда я расслабилась и осторожным, но твердым шагом двинулась к дальней стене, разглядывая помещение широко распахнутыми глазами. Никогда раньше я не была внутри главного Храма Судьбы. И хотя я была наслышана о его великолепии, действительность поразила меня.

В храме было заметно прохладнее, безжалостный жар солнечной двойни сюда не доходил. Помещение было гигантское, стены взмывали в немыслимую высь, мраморные колонны с золотыми прожилками и расписной потолок явственно свидетельствовали о том, какое дикое количество средств пошло на его сооружение. Самое высокое из громадных окон было набрано из цветного стекла, щеголявшего восхитительными узорами и не пропускавшего солнце. В полированном белом камне, умостившем пол, были прорезаны узкие желобки, по которым вода из центрального источника убегала в небольшие бассейны, расположенные по бокам. Бассейны были окружены кустами, цветами и экзотическими растениями, внутри плавали настоящие, живые рыбы. Я раскрыла рот от изумления. За рыбу – самое дорогое кушанье в Ковассе – платили золотом двойную меру ее веса, и она считалась деликатесом, который могли позволить себе лишь богачи да короли. Но здесь, в Храме Судьбы, рыбы просто плавали в воде. Это были крохотные пестрые созданьица, едва ли крупнее моего большого пальца, но факт оставался фактом: в здешних бассейнах плескалось поистине королевское состояние.

На долю секунды меня одолел соблазн. Может, стащить одну рыбку? Чего проще – сунуть руку в воду и схватить юркое радужное тельце. Но убийство бедного животного мне претило, да и потом, покупателя еще попробуй найди. Нашего скупщика Наззира удар хватит, если я шлепну ему на стол экзотическую рыбу.

С трудом оправившись от изумления, я все-таки оторвала взгляд от этой уже почти непристойной роскоши и стала рассматривать другие части храма.

У дальней стены, за несколькими рядами гладких каменных скамеек, на которых лежали плюшевые красные подушечки, возвышалась громадная статуя Ткачихи Майдерисс – богини Судьбы.

Иногда Майдерисс изображают огромной паучихой, которая методично плетет Гобелен Мира своими длинными суставчатыми лапками. Убить паука считается дурной приметой, а если паук поселится у тебя дома, это знак, что Ткачиха тебя благословила. Бывает, что Майдерисс представляют прекрасной женщиной: склонившись над ткацким станком, она не сводит глаз с бесконечной работы, вечно бдящая и всевидящая.

Но временами художники и скульпторы позволяли себе некоторые творческие вольности. Храмовая статуя изображала богиню Судьбы Майдерисс на коленях возле алтаря. Ее руки были вытянуты вперед ладонями вверх, и с них свисало огромное полотнище. Золотые нити сверкали на свету.

Гобелен Мира.

Или, точнее, вариация на тему. Ясное дело, никому из смертных не под силу воссоздать настоящий Гобелен Мира. Говорили, что это полотнище самые искусные ковроделы Ковасса соткали из тончайшего крашеного шелка, привезенного из-за Прахова моря. Гобелен был украшен замысловатыми узорами, расшит золотыми, серебряными и бирюзовыми нитями. Он был сотворен, чтобы поражать, и справлялся со своей задачей на ура – однако навряд ли имел с настоящим Гобеленом Мира хоть что-то общее.

Глядя на огромную статую, я почувствовала, как внутри у меня все сжалось. Круг приказал мне украсть гобелен – но какое же оно огромное, это полотнище! Тут без помощника не обойтись. Да и в сумку мне его никак не запихнуть…

Но я не могу не выполнить задания, не могу ослушаться Круг и подвести Вана. Наверняка члены Круга знают размеры гобелена – и тем не менее послали меня за ним. Вряд ли бы они поручили мне заведомо невозможное. Я должна выполнить это задание в одиночку, но полотно такого размера одному не унести.

Ну тогда… может, их устроит кусочек?

Меня окатил ужас. Юркнув в сумрачный угол, за мраморную колонну с золотыми прожилками, я постаралась выровнять дыхание. «Это же не настоящий Гобелен Мира, – сказала я себе, прислоняясь к прохладному камню. – Ты не перережешь нити миллионов жизней. Это просто шелк и хлопок. Обычная тряпка».

В крупнейшем храме города. Где прямо на меня смотрят каменные глаза Ткачихи.

Сердце билось как сумасшедшее, меня даже замутило немного. В голове мелькнула мысль: может, помолиться Майдерисс, попросить у нее прощения? Но я не хотела привлекать к себе внимание. Если Судьба и так знает, на что я покушаюсь, никакие мои молитвы значения иметь не будут.

Я отмела все мысли о Судьбе, роке и возмездии. Нельзя об этом думать. Есть только здесь и сейчас, есть поручение, которое я должна выполнить. От этого зависит моя жизнь – и жизнь Вана. Интересно, что скажет Ван, когда я явлюсь к нему с фрагментом Гобелена Мира? Тут уж никто не посмеет усомниться в том, что я лучшая.

«Я воровка, – сказала я себе. – Учение гласит, что надо стремиться к совершенству в том деле, которое предназначила тебе Судьба. А раз Судьба определила меня в воровки, я стану самой виртуозной воровкой на свете – и ограблю саму Майдерисс!»

Высунувшись из-за колонны, я окинула храм взглядом. Как я и рассчитывала, во время Адова Часа он был пуст. Ни молящихся прихожан, которые пытаются выклянчить в следующей жизни воплощение получше, ни степенных жриц в белых одеяниях и капюшонах, которые предлагают утешение и наставление тем, кто своим местом в мире не удовлетворен. Чем меньше народу, тем проще. Хотя просто все равно не будет.

Гобелен Мира висел метрах в пяти от пола, не меньше – даже до кромки не дотянуться. Был только один способ добраться до полотнища – залезть на статую. На статую Майдерисс. Богини Судьбы.

Сегодня я совершаю одно святотатство за другим. Быть мне в следующей жизни жуком-пескороем…

Съежившись за очередной колонной, я оглядела статую, пытаясь сообразить, как на нее сподручнее взобраться. Это, пожалуй, не очень трудная задача, на ее каменном одеянии имелись складки и сборки, за которые можно было ухватиться. Мне доводилось покорять и гораздо более гладкие стены.

Напоследок я еще раз бросила взгляд по сторонам. Убедившись, что поблизости никого нет, я бросилась к статуе. Запрыгнула на ее одеяние и стремительно вскарабкалась наверх, цепляясь за каменные складки и изо всех сил стараясь не думать ни о чем, связанном с Судьбой. Добравшись до плеч Майдерисс, я осторожно подползла к полотнищу, которое богиня держала в руках.

Вблизи оно было еще красивее. Золотые и серебряные нити засверкали, чуть только я коснулась края. В перчатках я не могла осязать текстуру ткани, но меня поразило, насколько она невесомая. Сунув руку на пояс, я выхватила один из ножей и занесла его над мерцающим полотном.

И тут меня как будто что-то ужалило изнутри. Я замерла, почти коснувшись гобелена острием клинка, по телу пробежала дрожь, волосы на руках встали дыбом. Такое со мной бывало и раньше: я шла на дело и вдруг чувствовала, что стража где-то близко. Никогда не могла понять, как это работает, но инстинкту своему доверяла. И сейчас поняла: меня вот-вот застукают.

Прятаться было негде, и я, не успев подумать, нырнула под свисающий край Гобелена Мира. Распластавшись на запястье Майдерисс, я сквозь складки ткани окинула взглядом помещение.

Фигура в свободной белой тунике и капюшоне показалась в дверях храма и по центральному нефу двинулась к статуе. Стража не шелохнулась – по-моему, они даже не заметили, что в храм кто-то зашел. Неизвестный шагал по каменным плитам с грацией хищника – совершенно беззвучно. Сердце у меня заколотилось; боясь шелохнуться, я приникла к статуе в надежде слиться с камнем, как пустынный хамелеон. Если бы я промешкала рядом с гобеленом еще хотя бы миг, остаться незамеченной мне не удалось бы.

Подо мной раздался скрип открывающейся двери, и легкая поступь полетела навстречу вошедшему.

– Это ты, каджай? – раздался тихий, мягкий голос одной из жриц.

Медленно, словно скальная черепаха, переменив положение тела, я глянула вниз. Неизвестный остановился перед статуей. Росту он был высокого, но лица видно не было. На поясе у него висел изогнутый меч, медная рукоять поблескивала в приглушенном свете.

– Да, о Верховная жрица. – Голос у неизвестного был низкий и глубокий. – Прошу прощения, что потревожил во время… Адова Часа – так это зовется у твоего народа, верно?

– Верно. Но извиняться не стоит. Каджай оказал нам большую честь, удостоив своим посещением.

Я не видела жрицу, но голос ее был напрочь лишен выражения, словно она произносила слова, в которые сама не особо-то верила. Ее шаги затихли у подножия статуи, но каменное колено Майдерисс мешало мне ее разглядеть. Неизвестный сделал шаг вперед, к жрице, но капюшона не снял – его лицо по-прежнему было скрыто тканью.

– Мы здесь одни? – спросил он. – Никто нас не подслушает?

– Все сестры спят или медитируют, – ответила Верховная жрица Ахсани, и я живо представила себе, как она взмахнула рукавом, указывая вглубь помещения. – Наше уединение никто не нарушит. Люди не рискуют выходить до завершения Адова Часа.

– Вот и славно. – Неизвестный поднял руку и откинул капюшон. Я в изумлении закусила губу.

Я никогда не бывала за пределами Ковасса. Вся моя жизнь прошла среди его известняковых стен; город был большой, и мне, как и большинству местных жителей, хватало его с лихвой. О том, что лежит за его пределами, даже не думалось. Тем более что все и так знали, что там. На юг до самого горизонта простиралась пустыня – каменистая, бесплодная и жгучая. На севере колыхалось великое Прахово море – бесконечная гладь волнующихся, вздымающихся песков, которые поглощали все, что весило больше свитка. Путешественники переправлялись через Прахово море на исполинских кораблях или на громоздких механических пескоходах, привозили экзотические товары и диковинные рассказы о далеких краях. О людях, которые странствуют по пустыне на гигантских жуках, для них эти чудовищные насекомые – что для нас ослы или быки. О племенах воинов-полукошек, у них острые когти и зубы, и глаза способны видеть в темноте.

А еще путешественники рассказывали об ильванах.

Говорили, что этот таинственный народ ведет затворническое существование в величественном городе за Праховым морем, куда не ступала нога представителей других рас. Ильваны скрытны, живут дольше, чем люди, и собирают знания, как мыши-пылёвки – зерна. Все сходились в том, что они грациозны, изящны и хороши собой – что мужчины, что женщины. Лица у них угольно-темные или иссиня-серые, волосы светлые, глаза причудливых оттенков. Но их главная отличительная черта – уши, тонкие и острые, как кирийский кинжал.

Неизвестный опустил руки, и взгляду открылись высокие скулы, кожа цвета сумерек и тонкие уши, по форме напоминавшие изогнутый нож, спрятанный у меня в голенище. Волосы у него были короткие и белые, почти серебристые, а лицо – моложавое и ошеломительно прекрасное. Все как в легендах. Светлые голубые глаза сияли мягко, будто лунный ореол.

– Королева Иррики шлет тебе привет, – промолвил ильван. От его грудного голоса у меня мурашки побежали по спине. – В знак уважения к тебе и к твоему высокому служению я испрашиваю у тебя дозволения находиться в этом городе.

– Ты для нас желанный гость, – церемонно ответила Верховная жрица, – покуда твой клинок не иссекает нитей, которые еще плетутся.

Я поневоле подумала о своей миссии и закусила губу: мне-то как раз предстояло «иссечь нити» того самого гобелена, под которым я пряталась. Надеюсь, это просто совпадение, а не дурное предзнаменование.

– Мой долг состоит не в этом, – отозвался ильван, тоже очень церемонно. – Я клинок, который срезает с дерева больные побеги, а с Полотна – слабые нити. Не больше и не меньше.

– Прекрасно. – Голос Верховной жрицы звучал напряженно, маска вежливости спала. – Я знаю, что королева убеждена в важности твоей миссии, и не намерена выспрашивать подробности. Но я не вижу тьмы, о которой она говорит. Империя, лежащая под нами, не более чем прах, кости и песок. Бессмертные Короли давным-давно преданы забвению.

У меня по спине пробежал холодок. Бессмертные Короли? Какая связь между детской сказкой и ильваном? Помнится, однажды мне рассказывали про Бессмертных Королей – очень давно, я была еще совсем маленькая. Этот рассказ напугал меня – напугал так сильно, что потом я две ночи подряд не могла заснуть, все боялась, что Бессмертный Король вылезет из-под кровати и утащит меня в свое темное королевство. Потом уже Ван объяснил мне, что Бессмертные Короли некогда повелевали миром, но исчезли много тысяч лет назад, и истории о них теперь только на то и годятся, чтобы пугать непослушных детей.

Я тогда была ребенком, может, я все себе навоображала, но мне показалось, что той ночью Ван… разозлился, что ли. Не на меня, а на человека, который поведал мне о Бессмертных Королях. Мои детские страхи развеялись, но вот вора того я больше в Гильдии не видела.

– Я не уполномочен обсуждать приказы королевы, – сказал ильван голосом, лишенным эмоций. – Она сказала, что под Ковассом дремлет тьма, и эта тьма захлестнет нас, если не срезать с Полотна гибельные нити. Я здесь затем, чтобы исполнить волю королевы.

Верховная жрица вздохнула.

– Что ж, ступай, – промолвила она. – Поскорее делай свою работу и возвращайся к своему народу. Каджай в Ковассе – вестник смерти.

Каджай. Понятия не имею, кто это, но ясно, что Верховная жрица от гостя не в восторге. Впрочем, она тут же вновь сменила тон на официальный:

– Да будет визит твой краток, да разит твой клинок без ошибки и да растворишься ты во мгле раньше, чем кто-либо проведает о твоем прибытии.

Ильван поклонился. Ничего не ответив, он накинул капюшон и развернулся к дверям, словно намереваясь уходить.

И вдруг замер. Он стоял ко мне спиной, но голова в капюшоне слегка повернулась – словно он к чему-то прислушивался. Я затаила дыхание и еще крепче прижалась к статуе. А вдруг он слышит, как колотится сердце у меня под туникой?

– Каджай? – В голосе Верховной жрицы прозвучала тревога. – Тебя что-то беспокоит?

Капюшон снова повернулся к двери.

– Нет, – отозвался ильван. – Все в порядке. – Склонив голову, он двинулся к выходу. – Да улыбнется тебе Судьба, Ахсани.

Выскользнул за дверь… и исчез.

* * *

Я дождалась, пока прошелестят шаги жрицы и защелкнется дверь, и только потом вскочила. Еле пронесло. Если бы ильван меня обнаружил, не знаю, что бы он сделал, – но лучше и не знать. За семнадцать лет в Гильдии я повидала много опасных людей. Воров, грабителей, буянов и бандитов. Людей, которые вспарывают горло так же лихо, как кошелек, которые крадутся за горожанами по улицам и переулкам, словно песчаные волки, которые без сожаления ломают человеку коленные чашечки, если Гильдия прикажет. Я знала, кому из членов Гильдии можно доверять, а от кого лучше держаться подальше, потому что, несмотря на гильдейский закон, воспрещающий членам Гильдии покушаться друг на друга, все мы были воры. Мы каждый день нарушали закон. И весьма ловко.

Но ильван, с этими холодными светлыми глазами и прекрасным, почти инопланетным лицом, был существом гораздо более опасным. Головорезов и преступников я знала немало. И сомнений у меня не было: ильван – убийца.

Формально Гильдии ассасинов в Ковассе не существовало. Главным образом потому, что существовал Круг. Его члены контролировали организованную преступность в городе и соперничества не потерпели бы. Но ходили всякие слухи о темных личностях из далеких краев, которые иногда появлялись в Ковассе. Может, именно об ильванах речь и шла?

Мне стало не по себе. Сначала – странное поручение от Круга, теперь – загадочный чужестранец из-за Прахова моря, забредший в Храм Судьбы. Что, если эти два факта как-то связаны? Страшно даже подумать. Ильван – опасный тип. И его визит в храм – вряд ли случайность. Что-то вокруг меня происходит, и как бы не угодить в самое пекло…

Сосредоточься, Спэрроу. Ты здесь не за этим. У тебя свое дело.

Вновь сжав кинжал, я поднесла лезвие к шелковой кромке гобелена. И на миг задержала дыхание – вдруг вот сейчас-то Судьба меня и покарает? Оборвется одна из цепей, которыми крепятся к потолку канделябры, и погребет меня под грудой воска и железа. Дикое происшествие, несчастный случай.

Но ничего подобного не произошло – лезвие пронзило гобелен и заскользило, легко рассекая ткань. При этом раздался треск, и я вздрогнула. Хотя звук, с которым мой кинжал разрезал дорогостоящий шелк, был негромкий, волосы у меня все равно встали дыбом. Я отхватила от гобелена изрядный кусок – достаточно большой, чтобы не было никаких сомнений, от чего он отрезан, – и запихнула добычу в кожаную сумку.

Я это сделала! Я достала Гобелен Мира. Много ли воров могут похвастаться таким достижением?

С бьющимся сердцем я соскользнула вниз, спрыгнула на пол и помчалась к выходу. Меня окатил палящий жар двух солнц, но я пригнула голову и не останавливалась, пока не юркнула между домами на противоположной стороне улицы и не оказалась в узком проулке. Только тут я притормозила – и попыталась осмыслить произошедшее.

Желая убедиться, что все это мне не привиделось, я сунула руку в сумку и нащупала отрезанный лоскут. Он был на месте. Я украла кусок Гобелена Мира.

Надеюсь, этого хватит, чтобы Круг остался доволен. И Ван тоже.

До конца Адова Часа оставалось несколько минут. Соласти уже рассталась с сестрой и начала в одиночестве спускаться к горизонту. Еще час будет стоять невыносимая жара, крыши превратятся в раскаленную сковородку, и пробираться по ним будет то еще удовольствие. Может, пойти по улицам? Авось проскользну незамеченной – все равно дороги и тротуары словно вымерли. Но в Садовом квартале на всех углах сторожки, а у меня в сумке – лоскут Гобелена Мира. Настолько внаглую искушать Судьбу, когда мне и так везет больше, чем хоть одна живая душа может рассчитывать, вряд ли благоразумно.

Я вскарабкалась на крышу и, собравшись с духом, пустилась в обратный путь.

Глава 3

Ковасская Гильдия воров обосновалась в Портовом квартале – в одном из самых бедных и неблагополучных районов города, где, однако же, обретался весьма живописный люд. Именно здесь, на побережье Прахова моря, причаливали пустынные корабли и большие механические пескоходы, именно здесь они разгружали добро, привезенное из дальних краев. Экзотические товары, растения, животные – все это и многое другое, прежде чем попасть на рынки, в дома или в частные лавки, проходило через порт. Но наибольший интерес представляли пассажиры, прибывавшие на пескоходах: жители Ковасса, привозившие рассказы о том, что им довелось повидать за Праховым морем, и – очень редко – уроженцы чужих, неведомых земель. Бывало, что в Ковасс заносило странников-Судьболовов, неутомимо стремящихся туда, куда влекли их ветра и Судьба. Однажды в Портовом квартале случился переполох: некий купец привез детеныша скального жука, на каких ездят члены Клана скарабов. Несмотря на юный возраст, это переливчатое черное насекомое уже достигало размеров небольшого ослика и своими жвалами могло размолоть самый крепкий камень. Поговаривали, что купец забрал животное у скарабов без их на то дозволения. Как-то ночью его нашли в темном переулке с отрубленными руками и ногами, и жука больше никто не видел.

Но с какой бы целью путешественники ни являлись в Ковасс – ради наживы, из любопытства или в надежде затеряться в далеком многолюдном городе, – все они не могли миновать Портового квартала. Где, сами того не ведая, попадали в поле зрения Гильдии воров, которая бдительно отслеживала все, что проходило через ее владения. И если намечалось выгодное дельце, начинала действовать.

К тому времени, когда я добралась до Портового квартала, Адов Час кончился и улицы снова стали оживать. По мере того как Соласти спускалась по небосклону и жар спадал, город пробуждался: торговцы возвращались в свои лавки, попрошайки снова рассаживались на углах и тротуарах, а домохозяйки осторожно высовывались из-за дверей, проверяя расположение солнц.

Я спрыгнула с крыши и, приземлившись в тенистом переулке, с облегчением перевела дух. Крыши – открытое пространство и, наверное, самый быстрый способ перемещаться по городу, но там все время приходится прыгать, бегать и ловить равновесие. Уставшая, взмокшая и раздраженная, я, честно говоря, не хотела тратить больше сил, чем необходимо. На узких улочках Портового квартала среди неотесанного здешнего люда мне было привычно и комфортно. Это моя территория – эти трущобы мне роднее, чем любая другая часть города.

– Спэрроу!

Из прилегающего переулка вынырнул человек. Ловко обогнув прохожего, бредущего по тротуару, он приветственно поднял руку и с улыбкой шагнул ко мне. Одет он был, как я и большинство людей вокруг, – в свободную тунику с капюшоном, служащим для защиты от солнца. Когда он поднял голову, под капюшоном мелькнули смеющиеся миндалевидные глаза и клочкастая бороденка, героически силящаяся прорасти на юном, еще гладком лице.

Внутри у меня все всколыхнулось, но я постаралась не обращать внимания на это ощущение. С Джераном я знакома сто лет – мы дружили с детства. Когда его отец угодил в тюрьму, это стало для Джерана серьезным ударом. Мы всегда соперничали, всегда старались превзойти друг дружку, но в последнее время я не могла отделаться от чувства, что Джеран резко повзрослел. Его интерес ко мне явно изменился, иногда он подолгу засматривался на меня, и взгляд у него при этом был изучающий. Я не слепая. Я понимала, что происходит. Но встречных шагов не предпринимала, придумывала всяческие отговорки, а когда казалось, что дело грозит зайти слишком далеко, просто вставала и уходила. Не то чтобы Джеран был мне несимпатичен – нет, я и сама о нем иногда думала… в этом смысле. Просто у меня не было уверенности в том, хочу ли я вступать на эту скользкую дорожку. Все-таки проще – и надежнее – обходиться без сильных чувств.

– Джеран. – Я улыбнулась, когда он поравнялся со мной. – Ты что здесь делаешь?

– Тебя ищу, – легко ответил он. – На базе тебя не было, из чего я сделал вывод, что ты отсиживаешься где-то в другом месте. – Он покосился на меня и ухмыльнулся: – Что случилось – не успела вернуться до Адова Часа, пришлось пережидать?

Я поморщилась:

– Что-то в этом роде.

Ох, знал бы он! Я украла Гобелен Мира из Храма Судьбы в самую жаркую пору Адова Часа. Столько слов, которые пишутся с большой буквы, – а я даже рассказать об этом никому не могу.

Джеран хихикнул.

– Иногда я не понимаю, почему все твердят, что ты одна из лучших. – Он вздохнул. – Тебе ведь просто везет – раз за разом.

Я усмехнулась.

– Знаешь, я слыхала, что от зависти борода плохо растет. – Я невзначай почесала подбородок. – Да и потом, согласно нашему Учению, такой вещи, как везение, не существует. Так что, наверное, придется признать, что я и есть лучшая.

Джеран, поглаживая подбородок, нахмурился.

– И уж точно самая скромная, – пробормотал он, закатывая глаза. Я хмыкнула. – Ладно, куда сейчас-то направляешься? Обратно на базу?

Я кивнула:

– Надо отчитаться Вану.

– После планы есть?

– Скорее всего, нет.

Только если Круг не даст мне еще какое-нибудь особое поручение. Надеюсь, что обойдется. После гобелена страшно даже строить догадки, что еще они удумают. Пробраться во дворец и «раздобыть» кольцо из носа любимой наложницы короля?

– А что? – спросила я у Джерана.

Он пожал плечами.

– На Верхнем рынке сегодня вечером будет выступать цирк укротителей огня, – отозвался он. – Мы с Давином собираемся сходить. Хочешь с нами?

Я вскинула голову.

– И с какой же целью мы планируем посетить представление? – невинным голосом поинтересовалась я. Подобные шоу означали, что в одном месте соберется большая толпа людей, которые будут очень мало внимания обращать на то, что происходит рядом – даже в их собственных карманах. Пощипать народ можно на славу, но представление толком не посмотришь. – Ради развлечения или по долгу службы?

– Исключительно ради развлечения, – с ухмылкой заверил меня Джеран. – Ну только если не представится случай, которым будет грех не воспользоваться…

– Само собой. – Я поразмыслила, потом пожала плечами. – А что, звучит годно. Если Ван не подкинет мне работенки на вечер, я с вами.

Он кивнул, и мы двинулись дальше по Портовому кварталу, лавируя между попрошайками, моряками, рабочими и прочим людом, вернувшимся к жизни после того, как Адов Час завершился. Свернув с главной улицы, мы попали в Складской ряд. Громоздкие строения из камня и дерева обступили нас, нависли сверху. Сам воздух изменился, стал сухой, затхлый, какой-то застоявшийся. Он был подернут пеленой – не белой, не дымчатой, а янтарного цвета, как небо перед песчаной бурей. Мелкая пыль усыпала поверхности, облепила все, в том числе шагающих по улицам людей. Чтобы не дышать песком, прохожие прикрывали лицо тканью – только глаза блестели сквозь тряпье. Я натянула на нос шарф, пониже опустила капюшон и вдохи постаралась делать помельче – пыль липла к одежде, проникала во все щели.

– Ненавижу эту часть города, – пробормотал Джеран. Его голос звучал глухо из-за повязки, которой он замотал нос и рот. – Как эта пыль после Адова Часа поднимется – дышать нечем. Чего бы Вану не переехать в местечко поприличней!

– Да не ной ты, – отозвалась я. – Потому он тут и сидит, что без острой необходимости люди сюда нос не суют.

– Как я их понимаю, – пробормотал Джеран.

Дорога, по которой мы шли, резко оборвалась, упершись в вереницу пирсов, верфей и каменных доков.

Воздух был сухой и горячий, но я поежилась. За пирсом раскинулось Прахово море – бесконечный простор катящихся волн и колышущихся песков, которые, вздымаясь и опадая, тянулись до самого горизонта. На поверхности танцевали песчаные вихри – миниатюрные торнадо, поднятые ветром. Волны разбивались о пирс, и бриз подхватывал брызги золотистой пыли. Предания гласили, что много тысяч лет назад здесь был огромный водный океан, полный жизни, растений и рыб – таких огромных, что могли проглотить человека целиком. Но у меня даже воображения не хватало такое себе представить.

Трое кряжистых моряков с замотанными лицами, тащившие на каждом плече по бочке, оттеснили нас с Джераном на обочину. Как только Адов Час заканчивался, в доках снова поднималась суета. У причалов покачивались на волнах песочные ялики – паруса бились на ветру. На верфи, словно гигантский жук, растопырился пескоход – пар с шипением вырывался из четырех его суставчатых ног.

Пескоходы всегда поражали меня. Маленькие деревянные парусники, усеивавшие доки, были быстрые и юркие, но далеко на них не уйдешь – день хода от города, не больше. Ветра на просторах Прахова моря жестоки и непредсказуемы, смертоносные песчаные бури налетают откуда ни возьмись. Они разметывают деревянные корабли, будто сухие листья, швыряют их на скалы и рвут в клочья паруса. Песок соскабливает краску с корпусов и плоть с костей, а солнечная двойня в открытом море шпарит еще безжалостней. Уплывать далеко от берега опасно.

Но могучим пескоходам ветер не помеха. Они по океану не плывут – шагают. Длины их суставчатых ног хватает, чтобы дотянуться до дна – на самых популярных маршрутах глубина песка достигает всего пяти-восьми метров. Человеку, чтобы утонуть или задохнуться, этого более чем достаточно – но пескоходы без труда нащупывают твердь. Моряки уверяли, что в Праховом море есть места гораздо глубже, но пескоходы держались торных троп и в неизведанное не пускались. А кто пускался, тот редко возвращался.

Прикрыв глаза ладонью, я вгляделась в неподвижный пескоход. Интересно, как он устроен внутри? Овальный корпус сделан в основном из дерева – наверное, потому, что громаду из металла солнца быстро превратят в печку, особенно в Адов Час. Но ноги у него из меди и железа. Огромные поршни перемещают их вниз и вверх, вперед и назад. В движение их приводит пар, который по сложному переплетению труб поступает из здоровенных бойлеров, закрепленных у пескохода под брюхом.

Я даже не пыталась сделать вид, будто что-то в этом понимаю, но в глубине души – так глубоко, что никогда не решилась бы сказать об этом вслух, – я лелеяла сокровенную мечту: однажды пересечь на пескоходе Прахово море и увидеть страны, лежащие за ним. Это была опасная фантазия. Если ты член Гильдии, то связан с ней на всю жизнь. Ван, Гильдия и Круг никогда меня не отпустят – только если мне удастся сколотить изрядное состояние и купить себе свободу. Но для этого надо предложить Гильдии и Кругу столько денег, чтобы они не смогли устоять. Само собой, пока что эта мечта была совершенно недостижима, но у себя в комнате под полом я хранила ларчик, куда складывала самые затейливые вещицы из того, что крала, – в надежде, что рано или поздно накоплю достаточно.

– Спэрроу. – Джеран шагнул ко мне. Посмотрел на пескоход, потом на меня – и легкая морщинка прорезала его лоб. – Пойдем. Моряки уже смотрят на нас косо.

Я встрепенулась:

– Да-да. Прости…

Джеран знал о моей страсти к пескоходам, но не разделял ее. Для него Ковасс был домом, чужие края его не интересовали. Он не стремился увидеть, что находится за городскими стенами, и не понимал, почему меня тянет невесть куда поглазеть невесть на что. Более того, сама мысль об этом его пугала.

Повернув прочь от доков, мы углубились обратно в Складской ряд. Неизбывная дымка так и висела в воздухе.

Наш путь лежал в самый конец Складского ряда, к последнему зданию, затертому между Праховым морем и мастерской по ремонту яликов. Вид у здания был запущенный и заброшенный: большие двери заперты на цепь, окна заколочены, двор завален всяким хламом – сломанными бочками, ящиками, коробами. По периметру участка тянулся деревянный забор, серый и облезлый; доски из него были повыбиты и лежали на песке. Все поверхности покрывал слой пыли – что внутри забора, что снаружи.

Мы с Джераном проскользнули через дырку в заборе, пересекли двор и обошли склад сзади. От наших подошв в пыли оставались следы. Но эти отпечатки продержатся всего несколько минут – потом ветер и песок снова заметут их.

В задней стене каменного здания была тяжелая дверь. Нырнув под притолоку, Джеран постучал по дереву дважды, сделал паузу, снова постучал дважды, а потом еще один раз. Раздался щелчок, дверь открылась внутрь, и за ней показался зверского вида бугай. У него были лысая голова и бычья шея, руки и грудь покрывали многочисленные шрамы. Откуда их столько, никто не знал, и молодые члены Гильдии, включая меня, любили об этом поспорить. Джеран стоял на том, что однажды охранник вступил в бой с гигантской песчаной кошкой и одолел ее. Я держалась версии, что в драках, которых на его веку, очевидно, случалось немало, он предпочитал отражать ножевые удары голыми руками.

– Привет, Бассиг, – поздоровался Джеран, когда мы нырнули внутрь. Бугай заворчал в ответ и, едва мы перешагнули порог, захлопнул за нами дверь.

Бассиг говорил редко, предпочитая зловеще маячить вдалеке или угрожающе смотреть из угла. Свою работу он знал и выполнял ее на совесть. Когда Гильдии нужен был человек, способный «убедить» несговорчивого клиента или информатора, посылали Бассига.

Начинка здания совершенно не соответствовала запущенному фасаду. Внутри было просторно и уютно – тихая гавань, где члены Гильдии могли спокойно посидеть, отдохнуть и обсудить следующую вылазку. Сейчас база была почти пуста, большинство гильдейцев по завершении Адова Часа вышли «на работу».

Я двинулась было за Джераном, но Бассиг окликнул меня:

– Спэрроу!

Удивившись, я оглянулась.

– Ван тебя ждет, – отрывисто бросил он. – Велел передать это тебе, как только ты появишься. Он у себя в кабинете.

Я кивнула:

– Сейчас зайду.

Бассиг пожал плечами и снова принял свою обычную позу: привалившись к стене и сложив руки на груди.

Мне не терпелось узнать, как Ван отреагирует, когда я продемонстрирую ему сокровище, которое Круг поручил мне «раздобыть». Облегченно выдохнет? Ахнет от изумления? А может, улыбнется и кивнет, как прежде, и в его глазах сверкнет гордость, которую он так редко выражает на словах?

Я повернулась к Джерану – тот ухмыльнулся и, подняв руки, попятился:

– Знаю, знаю! Мне с тобой нельзя. Рядовым воришкам в кабинет Мастера Гильдии путь заказан. Туда только особо избранных пускают.

– Не будь такой скотиной, – ответила я.

Он усмехнулся.

– Мы с Давином пойдем на Верхний рынок на закате, – сказал он. – Когда закончишь свои дела с шефом – найдешь нас. Если, конечно, Ван стерпит, что его драгоценный Воробушек шатается по злачным местам с каким-то бездарным отребьем.

Я попыталась пнуть Джерана, но он ловко увернулся и со смехом порысил прочь. Я закатила глаза.

Добравшись до кабинета Вана, я постучала в дверь.

– Войдите, – донесся его спокойный голос.

Мастер Гильдии стоял перед книжным шкафом и листал гроссбух. Я всегда задавалась вопросом, почему его кабинет обставлен так просто: ни тебе изысканных картин на стенах, ни статуэток из золота и оникса на столе. Он не держал у себя ни драгоценных камней, ни украшений – никаких трофеев, хотя понятно, что у него хватило бы средств приобрести все, что душе угодно. Возможно, Ван считал, что окружать себя всякими побрякушками, когда ты Мастер Гильдии и постоянно находишься среди воров, – только лишняя головная боль. Вряд ли кто-нибудь посмел бы обокрасть Мастера Гильдии, но зачем лишний раз искушать людей.

– А, это ты. – Ван запихнул гроссбух обратно на полку и шагнул к столу. Его темные глаза вперились в меня. – Ну что? Смогла достать то, что оговорено в письме?

Я кивнула. Без лишних слов сняла сумку и положила на стол между нами.

– Там, внутри, – сказала я. – Сколько смогла унести. Целиком бы не утащила.

Его глаза сузились. Перегнувшись через стол, он придвинул сумку к себе. Мгновение помешкал, теребя кожаные шнуры, которыми она завязывалась, потом откинул клапан и заглянул внутрь.

Кровь отхлынула от его лица. Дрожащей рукой Ван вытянул из сумки полоску шелковистой, сияющей ткани и поднес ее к свету. Кусок гобелена зашуршал в его пальцах, золотые и серебряные нити засверкали в полумраке, бросая блики на стены и пол.

– Гобелен Мира, – пробормотал он. – Ты это сделала!

Подавив вспыхнувшую гордость, я кивнула.

– Стащила из самого Храма Судьбы, – сказала я, стараясь скрыть самодовольство. – Прямо из-под носа у Верховной жрицы.

– Значит, время пришло, – прошептал Ван. Его взгляд на миг пересекся с моим, и в нем мелькнуло что-то дикое. – Никто тебя не видел? – осведомился он. – Никто не обнаружил твоего присутствия? Никто не заметил, как ты входила в храм и как покидала его?

Я вспомнила ильвана, его мимолетное колебание и свой собственный острый страх, когда мне показалось, будто он меня почуял. Но в итоге он развернулся и ушел. Пронесло.

– Нет. – Я покачала головой. – Никто меня не видел.

– Уверена?

– Да.

Ван медленно выдохнул, потом стремительно запихнул лоскут гобелена обратно в сумку и захлопнул клапан. Мгновение постоял, держа сумку перед собой в вытянутых руках. Глаза у него были закрыты, и я видела, что он дрожит.

– Спэрроу, – пробормотал он, и я затаила дыхание, – я…

Но тут он резко выпрямился и открыл глаза, и его лицо вновь превратилось в равнодушную маску.

– Молодец, справилась, – сказал Мастер Гильдии почти небрежно, убирая сумку под мышку. – Круг будет доволен. Можешь идти. Когда понадобишься, я тебя позову.

Разочарованная, я смотрела, как он поворачивается к двери. Я провернула такое рискованное дельце – а взамен только эта безразличная похвала?

– И это все? – спросила я, нахмурившись. – Никакой награды за то, что я украла Гобелен Мира из Храма Судьбы? За то, что облапошила саму Майдерисс?

За то, что отвела от тебя гнев Круга? Ведь и моя, и твоя жизнь висели на волоске!

Он замер, а потом повернулся ко мне. Светильник отразился в его глазах и смыл напускную холодность, на его лице вдруг проступили усталость, злость и решимость – все разом.

– Ты понятия не имеешь, какой маховик раскрутила, – проговорил он тихо, едва ли не сочувственно. – Скоро все, что ты знаешь, – весь твой мир – изменится бесповоротно. Я бы дорого отдал, чтобы не тебе выпала эта роль, но мы слишком близки к цели, чтобы отступать. Мне жаль, что так получилось. Однако от моих сожалений ничего не изменится.

Я в изумлении разинула рот. Крепко зажав под мышкой сумку, Ван вышел из кабинета. А я осталась, таращась на закрытую дверь и пытаясь хоть что-то понять.

Что он имел в виду? Что затевает Круг?

И какое место в этих планах отведено мне?

Глава 4

До вечера я закрылась у себя в комнате, лежала на узкой койке, закинув руку на лицо. Единственное окошко было забито и занавешено от солнца, но тонкие лучи света все равно пробивались через доски и ткань, отблескивая на вещицах, которые большинство моих товарищей по Гильдии сочли бы никчемными безделушками. Я прихватывала их как сувениры, когда ходила на дело: тяжеловесные старые ключи, сияющие камушки, нарядные, но ничего не стоящие, фигурки животных и мифических существ – все, что приглянется. Ван однажды пошутил, что при моей страсти к собиранию всякого сверкучего хлама нужно было назвать меня Норушкой, а не Воробушком. Но мне вся эта мелочовка нравилась. В конце концов, это моя комната – мое гнездышко, моя тихая гавань. И что немаловажно, пестрое барахло отвлекало любопытствующие взгляды от настоящих ценностей, хранившихся под полом, – от вещей очень недешевых, которые я потихоньку накапливала. Правда, кое-что общее с мышкой-норушкой у меня все-таки было: меня действительно тянуло ко всему, что блестит. Но я знала разницу между синей стекляшкой и настоящим сапфиром.

День клонился к вечеру. Я то задремывала – вылазка в Адов Час лишила меня привычного дневного сна, – то размышляла обо всем произошедшем: от загадочного поручения Круга до слов Вана, когда я принесла ему гобелен.

«Ты понятия не имеешь, какой маховик раскрутила. Скоро все, что ты знаешь, – весь твой мир – изменится бесповоротно».

Все это было совершенно не в духе Вана. Никогда не видела его таким потрясенным. Я старалась об этом не думать, но нарастающее чувство тревоги и воспоминания о том, что случилось в Храме Судьбы, неотступно преследовали меня в беспокойном, прерывистом сне.

За час до заката, когда я выползла из своей комнаты и явилась в импровизированную таверну, располагавшуюся на первом этаже склада, Джеран и Давин уже ждали меня. Заведение было устроено по-простому: россыпь бочек, служивших столами, и длинная плита из известняка в качестве барной стойки. Но у трактирщицы Ралы был настоящий дар добывать всякое редкое, экзотическое, подчас даже запрещенное пойло из-за Прахова моря и еще более отдаленных краев. Предназначались эти бутылки, само собой, только для членов Гильдии. Я пила нечасто, но, когда хотелось выпить, всегда было из чего выбрать.

– Добро пожаловать, пустынный ты наш воробушек! – Рала улыбнулась, когда я вынырнула из-за штор, занавешивавших дверной проем. Ее темные глаза блеснули. Я улыбнулась в ответ.

Она питала нежность к моим тезкам – маленьким бело-коричневым птичкам, которые в Ковассе жили повсюду. Оставляла на оградах горстки зернышек и хлебных крошек, наливала в мелкую керамическую миску прохладной воды, чтобы им было где искупаться. Однажды я из любопытства спросила, за что она их так любит.

«Воробьи – живучие птахи, – ответила Рала. – Сидят на каждой крыше, на каждом подоконнике, на каждой ветке – и никто не обращает на них внимания. На них охотятся крупные, сильные птицы: орлы и другие хищники, – но они всегда возвращаются. Такие крохи, а выживают в самых суровых условиях. – Она положила мягкую, унизанную кольцами руку мне на голову. Мне тогда было лет шесть. – И ты, детка, на них очень похожа. Не зря Ван выбрал тебе такое имя. Ты маленькая, смекалистая и очень ловко пролезаешь всюду, куда нельзя. Вот, например, в мою таверну. А ну-ка кыш! – Она замахала на меня рукой, улыбкой смягчая свои слова. – Детям здесь не место. Если Ван узнает, что ты опять околачиваешься в таверне, мне влетит. Так что посидела, и хватит. Давай-давай, на выход!»

Я тогда ухмыльнулась и улизнула за шторы – но потом, конечно, возвращалась снова и снова. В конце концов в таверне перестали обращать на меня внимание. В точности как Рала говорила.

– Как настроение? Острых ощущений не хочется? – поинтересовалась Рала, когда я подошла к барной стойке. Она сунула руку под гладкую каменную столешницу, и в ее глазах сверкнуло озорство. – У меня тут как раз завалялась бутылочка вина из огненных жуков. Прямиком из края магмоходцев. Нет желания попробовать?

– Ой, нет, Рала, спасибо. – Я, усмехнувшись, скорчила гримасу. – Может, тебе и удалось бы меня обольстить, но ты сама мне рассказала, как это вино из огненных жуков делают.

Рала хихикнула и достала руку из-под стойки.

– Если ты ищешь Джерана, – сказала она, – он в своем обычном углу, продувает Давину в кости. Наверное, через минуту-другую Давин с него стребует свой выигрыш. Надеюсь, деньжат у него на все хватит. Пьет паренек как не в себя.

– Спасибо.

Я направилась в дальний угол, где Джеран и еще один юнец сидели, склонившись над бочкой. Вид у обоих был крайне сосредоточенный. На крышке бочки между ними лежали три резные кости. Давин сгреб их, с грохотом ссыпал в глиняную кружку и перевернул кружку вверх дном.

– Угадывай, – сказал он Джерану.

Игра «Три кола» бесхитростная: кружка переворачивается, и игроки должны угадать, сколько выпадет одинаковых чисел и будут ли они четными или нечетными. Например, загадываешь «дважды чет» и, если выпадет, скажем, две четверки – выигрываешь. Самая вожделенная комбинация – «Три кола», когда на всех трех костях выпадает единица. Если угадаешь ее, автоматически побеждаешь; но если сказал «три кола», а выпали другие числа, то весь выигрыш достается твоим противникам.

Джеран, глядя на кружку, пожевал губами.

– Дважды нечет, – наконец промолвил он.

Давин фыркнул:

– Ты же в прошлый раз то же самое загадывал!

Давин был тощий, плутоватого вида парень с сальными волосами и жидкими усиками над тонкой губой.

– Хватит уже, давай плати мой выигрыш. А ты, Спэрроу, даже не подходи! – добавил он, завидев меня. – Без твоего колдовства обойдемся! Постой в сторонке, мы почти закончили.

Я остановилась, с улыбкой глядя на кружку под его потной ладонью.

– Трижды чет, – сказала я. Давин нахмурился, Джеран покосился на меня. – Чутье подсказывает.

– Ох уж это твое чутье… – пробормотал Джеран.

Лицо Давина стало еще мрачнее.

– Ты уже загадал! Менять ответ нельзя, – быстро сказал он Джерану. – Ни кола, – добавил он, имея в виду, что под кружкой не окажется парных чисел.

Это была его любимая стратегия, самая надежная – именно благодаря ей он так часто обыгрывал Джерана. Давин никогда не рисковал. И жил точно так же: брался только за те дела, которые представлялись ему безопасными. Именно поэтому он оставался вором средней руки, без претензий на особые достижения. Большой риск – большая награда. Моя тактика его бесила.

Давин поднял кружку. На каждой кости было по двойке.

– Ого, глядите-ка! – самодовольно воскликнула я. Джеран покачал головой, а Давин шумно выдохнул. – Трижды чет. Ну что, вы теперь месяц меня угощаете?

Изрыгнув проклятие, Давин резко отодвинулся от бочки, схватил кости и кружку и вскочил.

– Терпеть не могу, когда она трется рядом во время игры! – выплюнул он. Джеран пожал плечами. – Она как заговоренная! Вечно все портит!

– А может, просто Судьба меня больше любит, – сказала я, прекрасно зная, что это разозлит его еще сильнее.

Он вздернул тонкую губу, над которой пробивались чахлые усики, и отвернулся, запихивая кости и кружку в карман туники.

– Все, хватит, – поворчал он. – Я с мошенницами не играю. Мы на Верхний рынок идем или как?

Джеран легко поднялся и потянулся, не особо скрывая усмешку.

– До захода солнц еще час, – сказал он. – Время есть.

– Ладно, – рыкнул Давин. – Пойду возьму еще чего-нибудь еще выпить.

И побрел к бару, на ходу доставая бурдюк из-под рубашки и бормоча что-то себе под нос. Джеран покачал головой и повернулся ко мне:

– Класс. Спасибо. Теперь он будет исходить на говно до следующего выигрыша.

– М‐м, хм-м, и как же это отличается от его обычного поведения?

Джеран фыркнул.

– С Ваном ты все дела закончила? – спросил он, понизив голос и тщетно пытаясь скрыть любопытство. Понимал, что расспрашивать о деталях поручения, данного Мастером Гильдии, бесполезно. – Вечером свободна?

Я кивнула, чувствуя, как внутри у меня все переворачивается. Мне живо вспомнилось, как Ван повел себя и что сказал, когда увидел гобелен.

– Да, все в ажуре, – ответила я Джерану, стараясь задвинуть это воспоминание подальше. Подумаю об этом позже. Как бы мне ни хотелось знать, что Ван имел в виду, он все равно ничего объяснять не будет, пока сам не дозреет. – Пойду с вами. Мне срочно нужно развеяться.

Лоб Джерана прорезала складка.

– У тебя все хорошо, Спэрроу? – мягко спросил он. – Ничего у вас с Мастером Гильдии не случилось?

– Да, полный порядок. – Я мимолетно улыбнулась ему, игнорируя неприятные ощущения в животе, ясно свидетельствовавшие: все это ложь, случилось, и еще как. – А что? Ждешь не дождешься, чтоб мы разругались?

– Да нет. – Он скрестил руки и отвел взгляд. Вид у него стал на удивление оскорбленный. – Просто спросил.

Наш разговор прервала стычка между Ралой и Давином. Рала объясняла, что нет, она не запишет на счет Давина больше ни капли выпивки, пока он не заплатит то, что уже ей задолжал, а если он чем-то недоволен, то может пожаловаться Вану. Давин вернулся от барной стойки еще угрюмее, чем был, и бросил на меня взгляд, которым можно было испепелить камень. Я весело улыбнулась в ответ.

Джеран вздохнул, предчувствуя, что вечер обещает быть не самым приятным. Мы покинули таверну, выскользнули через заднюю дверь складского здания и юркнули в прореху в заборе. В воздухе по-прежнему висела вязкая дымка, мы натянули шарфы и капюшоны и пошагали в сторону центра.

* * *

Настоящая тьма, когда на небе еле теплится хилая луна и солнц-близнецов нигде не видно, длится в Ковассе примерно четыре часа. Столько времени проходит от момента, когда Намайя полностью сползет за горизонт, до момента, когда Соласти вновь триумфально взойдет над дюнами. Ночи в Ковассе короткие, дни длинные, и вечера тянутся долго, словно Намайе не хочется уступать свое место на небосклоне.

Этот самый небосклон только начинал розоветь, когда мы с Джераном и Давином отправились на Верхний рынок. Не путать с суматошным Рыночным кварталом, где горожане победнее сбывают свой нехитрый товар: хлеб, корзины да курятину. Там на жаре воняет скотиной, дымом и немытыми телами, и всюду, словно песчаные волки, рыщут карманники.

На Верхнем рынке хлебом не торгуют, козы не блеют, а торговец фруктами не зазывает народ полюбоваться горсткой сморщенных груш, кишащих мухами. Тут нет грязных, набитых людьми палаток, не высятся горы квелых овощей и фруктов, не тухнет на солнце свежая козлятина. На Верхний рынок богачи посылают за покупками слуг. Торговцы стоят у дверей своих лавок и приглашают покупателей внутрь, где царит прохлада. Шумных перебранок между продавцом и покупателем, которые никак не могут сойтись в цене, здесь нет. Зато есть просторные улицы с полотняными навесами, дающими кров и тень. Есть каменные скамьи для отдыха – вдруг какой-нибудь толстосум устанет от ходьбы. Есть растения в горшках, живописно расставленные у дверей лавок и оживляющие каменные фасады своим зеленым буйством. А еще здесь полно стражи – и городской, и частной: первая патрулирует улицы, вторая неусыпно охраняет покой своих господ. Будь это обычный день, появление на Верхнем рынке трех пропыленных, низкородных простолюдинов вроде меня, Джерана и Давина привлекло бы внимание всех окрестных стражников. В лучшем случае они бы не спускали с нас глаз. Может, пригрозили бы, на словах или жестами, чтобы мы не распускали рук или чего еще. В худшем случае нас бы просто прогнали.

К счастью, в город как раз приехал цирк укротителей огня, и большая площадь была забита людьми всех покроев, габаритов и сословий. Телохранители были слишком заняты, оберегая патронов в давке: все так рвались посмотреть представление, что человеческие тела были буквально притиснуты друг к дружке. Воруй не хочу, если бы мы пришли за этим.

– Фух, народу-то сколько, – пробормотал Джеран, отступая от края площади.

Он не разделял мою любовь к большим скоплениям людей, хотя, как по мне, в толчее всегда легче затеряться и стать невидимкой. Но Джеран окинул взглядом людские массы, заполонившие площадь, и сморщил нос.

– Надо как-то подобраться поближе, – проворчал он. – Отсюда мы ничего не разглядим.

Я закатила глаза:

– Тебя что, в Гильдию вчера приняли?

И указала взглядом на крыши магазинов, расположенных по периметру площади. Первый закон наблюдения: если с земли ничего не видно, заберись повыше.

Давин скорчил рожу.

– Стремно, – сказал он – по-моему, из чистого духа противоречия. – Страже это не понравится. Если нас заметят, могут прогнать.

– Так постарайся, чтоб тебя не заметили, – ответила я. Он бросил на меня сердитый взгляд. Я пожала плечами: – Ну стой тут и любуйся чужими спинами. Лично я наверх.

Я направилась к каменным строениям, возвышавшимся позади нас. Джеран и Давин неохотно двинулись за мной. В глубине души я надеялась, что Давин останется на площади – просто из чувства протеста, – но он плелся следом, брюзжа себе под нос. Мы нырнули в проулок между ковродельней и ювелирным магазином, умудрившись не попасться на глаза охраннику, топтавшемуся у двери. Ковродельня представляла собой здание в несколько этажей, с грубыми стенами из песчаника и плоской крышей. То, что нужно.

– Слушай, нет, ты же не полезешь?.. – начал было Джеран, но я не мешкала, разбежалась, запрыгнула на подоконник и, ухватившись за оконную раму, за счет инерции взлетела выше. Уцепилась за карниз второго этажа, перебралась на третий – и так до тех пор, пока не вскарабкалась на крышу. Снизу донеслась яростная брань Давина.

Подавив ухмылку, я пересекла крышу – и застыла. Вид отсюда определенно открывался гораздо лучше. Рыночная площадь была как на ладони, люди со всех сторон обступали открытую площадку, где уже расхаживали пестро одетые танцоры. Была лишь одна загвоздка: не одна я оказалась такая умная. На краю крыши сидел человек и, свесив ноги, глазел на площадь.

Сидел он ко мне спиной, поэтому лица видно не было. Но голова его была не покрыта, и взъерошенные волосы в свете, поднимающемся с площади, напоминали цветом дюны – такие же бледно-пепельно-золотистые. Одет он был чудно: темно-коричневая куртка поверх белой рубахи да штаны со множеством карманов и болтающихся цепочек.

Этот тип точно не из Ковасса. И трудно даже сказать откуда. Никогда такого не встречала.

– Да не бойся ты меня!

Я подскочила. Его голос, ясный и уверенный, с намеком на улыбку, прорезал площадной гул. Незнакомец бросил на меня взгляд через плечо – глаза у него оказались сапфирово-голубые, как небо после Адова Часа. Я с опаской попятилась. Это был молодой парень, может, на пару лет старше нас с Джераном, – но держался он с уверенностью человека, который много повидал и ничего не боится.

– Это ты ловко придумала, – непринужденно сказал он, словно мы с ним закадычные друзья, а не чужаки, только что повстречавшиеся на одной из городских крыш. – Самая шикарная ложа в городе! Не убегай, не надо, – добавил он, протягивая мне руку. На нем были коричневые перчатки с открытыми пальцами, и я обратила внимание на подушечки – мозолистые, загрубевшие. – Нам суждено было здесь столкнуться.

– Эм-м… – Я заморгала. – Чего?

– Спэрроу?

За спиной у меня послышались шаги, и я почувствовала, что Джеран встал рядом. Как и я, он тут же заметил незнакомца и напрягся, все его тело сжалось как пружина.

– Ты кто? – осведомился он. Меня поразили враждебность его тона и стремительность, с которой его рука скользнула к поясу, где – я знала – в складках одежды был спрятан нож. – Что ты тут делаешь?

Незнакомец поднял руки и обезоруживающе улыбнулся.

– Простой путешественник. Хочу посмотреть представление, – ответил он. Но его взгляд был устремлен не на Джерана – он по-прежнему был прикован ко мне. – Всего-навсего зернышко, листок, крупица песка, которую несет ветер Судьбы…

– Давай-ка ветер Судьбы отнесет тебя в какое-нибудь другое место, – сказал Джеран. Тон у него был по-прежнему злобный. – Это наш город, наша территория. Найди себе другую крышу.

– Джеран, – нахмурилась я. – На этой крыше всем хватит места.

– Нет-нет!

Незнакомец грациозно вскочил. Теперь он балансировал на самом краю.

– Я никому не хочу навязываться. – Он передернул плечами. – И вряд ли рок сулил, чтобы меня пырнули ножом на темной крыше. Так что лучше-ка я удалюсь!

Он поклонился, а когда выпрямился, его взгляд опять вперился в меня.

– Приятного просмотра, – пожелал он. – Пусть Судьба улыбнется вам.

С этими словами он перемахнул через край и был таков. Здание было высокое – я бы, может, и спрыгнула, но только потому, что всю жизнь лазила по крышам и умела приземляться, не переломав руки и ноги. В изумлении я подскочила к краю и бросила взгляд вниз – но незнакомец уже растворился в толпе.

Джеран негодующе фыркнул.

– Ох уж эти туристы! – пробормотал он, подходя ко мне. – Скатертью дорога.

Чудной какой-то турист… А впрочем, кто бы он ни был, ушел и ушел. Я повернулась к Джерану и ехидно ухмыльнулась.

– Ты так напыжился, как будто и вправду его зарезал бы, – подначила я приятеля. – Когда мышку надо придушить, тебя уже мутит…

Джеран передернул плечами, но лицо его осталось мрачным.

– А тебе откуда знать, что не зарезал бы?

Я закатила глаза. Джеран был кем угодно, только не хладнокровным убийцей. Хотя раньше я никогда не видела, чтобы он вел себя так агрессивно.

– Где Давин? Я думала, он хочет посмотреть шоу.

– А, он… – Джеран замялся и почесал в затылке. – Он… решил, что не полезет наверх, – наконец выдал он, небрежно пожимая плечами. – Мол, посмотрит с земли.

Я нахмурилась. Звучало это подозрительно. Неужели Джеран попросил Давина не лезть за нами на крышу? Или тут что-то еще?

Шепоток пробежал по толпе – люди в предвкушении великолепного зрелища затаили дыхание. Шоу должно было вот-вот начаться. Я опустилась на корточки и уселась на краю, свесив ноги в бездну.

– Ну, баба с возу…

Джеран, помешкав, тоже устроился рядом со мной, упершись локтями в колени. Ближе, чем мне хотелось бы. Я почувствовала жар его тела, шорох его рукава рядом с моим, и внутри у меня екнуло.

Внизу на площади загрохотали барабаны, гулко отбивая ритм. Четыре женщины в красно-желтых одеяниях заплясали по кругу, взмахивая шарфами цвета огня. Действо разгоралось, барабанный бой ускорялся, концы шарфов вспыхнули настоящим пламенем, которое озарило площадь. Толпа взревела. Танец продолжался, танцовщицы виртуозно вертели шарфы, так что каждую из них окружало кольцо огня. Публика хлопала и улюлюкала, не сводя глаз с вьющихся языков пламени.

Тепло осенило тыльную сторону моей ладони – легчайшее прикосновение. Я опустила глаза и увидела, что рука Джерана подобралась к моей и один палец несмело поглаживает мою кожу. Мурашки побежали по моей руке до самого плеча. Сглотнув, я покосилась на Джерана и увидела, что он краешком глаза наблюдает за мной. Танцующий огонь бросал дрожащие отсветы на его лицо, прячущееся под капюшоном, подчеркивая очертания скул и сильную линию подбородка.

Внутри у меня все взбурлило. Прикосновение было вопросом: я могла отдернуть руку, если бы захотела, могла сделать вид, что это случайность. Мы бы ушли отсюда, и ничего бы между нами не изменилось.

Я помешкала, взвешивая последствия этого выбора, потом медленно перевернула руку ладонью кверху. Его пальцы мягко переплелись с моими, и волна жара окатила меня, словно расплавленное золото.

Внизу, на площади, раздался крик.

Мы с Джераном вздрогнули, руки распались, робкое тепло растаяло. В толпе наметилась прореха – люди бросились врассыпную. Я приложила ладонь козырьком к глазам, вглядываясь вниз и пытаясь понять, что там за внезапный переполох.

На площади, уткнувшись лицом в камни, лежал человек, ноги и руки дергались в предсмертных судорогах, из упавшего кулька раскатились засахаренные орехи. Не видно было ни крови, ни раны – никакого внятного признака того, что послужило причиной смерти. Но когда он, дернувшись в очередной раз, замер, я сразу поняла, что больше он никогда не поднимется.

Крики распространялись по толпе, люди осознавали, что произошло. Одни убегали, другие замирали, тупо глазея на тело. Стража пыталась навести порядок. Всеобщее внимание было приковано к тому, что происходит на площади.

Сама не зная почему, я бросила взгляд на крышу напротив.

Там мелькнул силуэт в капюшоне – светлое пятно на фоне камней. Я видела его лишь долю секунды – он отступил во мрак и исчез.

Внутри у меня все перевернулось, мурашки побежали по спине. Интуитивно я сразу поняла, кто это.

– Спэрроу!

Я подскочила. Джеран уже стоял на ногах и, прищурившись, глядел на царящую внизу суматоху.

– Пошли, – резко бросил он, протягивая мне руку. – Надо убираться, пока не набежала стража и не начала задавать вопросы.

Первое правило вора: если рядом какой-то шухер, делай ноги, даже если ты ни при чем. Членам Гильдии встречаться с представителями правопорядка лишний раз ни к чему. Если случалось какое-то происшествие, наш брат чудесным образом просачивался сквозь щели, растворялся в толпе и пропадал в темных углах. Но я замешкалась, с колотящимся сердцем высматривая на крышах неуловимый силуэт, – хотя в глубине души понимала, что ничего не высмотрю.

– Спэрроу! – В голосе Джерана прозвучала нотка отчаяния. Я наконец поднялась на ноги. С площади по-прежнему доносились панические вопли. Зрители почти все пустились наутек – остались только стража да горстка смельчаков, дураков и любопытствующих. Покойник неподвижно лежал там, где рухнул. Это был человек среднего роста, в теле. Лица, уткнувшегося в камни, видно не было. По-прежнему ни крови, ни раны – никакого намека на то, от чего он умер. Двое стражников стояли над ним с обнаженными мечами и озирались, словно надеялись, что виновный как-то проявит себя.

С трудом оторвавшись от мрачного зрелища, я развернулась и бросилась по крыше вслед за Джераном. Мы сползли по стене, перебежали дорогу и нырнули во тьму переулков.

* * *

Мы устремились прямиком в Портовый квартал – будто мыши, которые бегут в норку, спасаясь от хозяйской кошки. Ни думать, ни говорить нам было некогда – мы ни разу не остановились даже дух перевести. В одном из переулков мы чуть не налетели на Давина и продолжили путь втроем – но так и не обменялись ни единым словом, пока не оказались в обшарпанных, но безопасных складских стенах.

Ввалившись в таверну, мы сразу направились к бочке в углу. Я плюхнулась на табуретку. Сердце билось как бешеное, но наконец-то можно было выдохнуть, здесь мы на своей территории. Рала бросила мимолетный взгляд на наши взмокшие, одышливые тушки, шмякнула перед нами три кружки и пообещала, что все выспросит у меня потом.

Джеран опрокинул в себя содержимое кружки и с грохотом опустил ее на бочку.

– Вот уж номер так номер! – проговорил он. Тон у него был небрежный. Смерть нам всем была не в новинку – просто сегодня она застала нас врасплох, поэтому увиденное всех троих взбудоражило. – Разговоров будет! Кто-нибудь понял, что за тип помер?

Давин фыркнул.

– Какой-то толстый богатый аристократ, – пробормотал он. – Поди, орехом подавился.

Я почувствовала на себе взгляд Джерана, тревожный и оценивающий, и щекам стало горячо.

– А ты что скажешь, Спэрроу? – поинтересовался он. – Все молчишь да молчишь. Как думаешь, что случилось?

У меня в памяти вспыхнуло лицо ильвана, его светлые глаза, холодные и пустые, когда он стоял перед Верховной жрицей. Каджай всегда несет смерть.

Но я не могла рассказать об ильване, не объяснив, где его видела, а это было строго-настрого запрещено.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Но крови не было. Никакой раны я не заметила. Наверно, действительно подавился орехом.

Тут в таверну ворвался Ван. Все подобрались. Мастер Гильдии приходил сюда редко, предпочитая бóльшую часть свободного времени проводить у себя в кабинете. Он обвел взглядом помещение, заметил в углу меня с парнями и тут же направился в нашу сторону. Джеран и Давин застыли, увидев, что приближается сам Мастер Гильдии. Вид у него был настолько озабоченный, что я испугалась.

– Вы трое! – рявкнул он так, что мои спутники вздрогнули. Ни Джеран, ни Давин не решались взглянуть ему в лицо, глаза у них бегали, они смотрели куда угодно, только не на Вана. А я, подняв голову, увидела, что его черты искажены гневом. Но не просто гневом, а с примесью страха.

Сердце у меня забилось чаще. Вана не так-то легко напугать. Что-то потрясло его до глубины души.

– Вы были на огненном шоу, верно? – требовательно спросил Ван, обводя взглядом сидящих за столом. – Убийство видели?

Давин покачал головой. Мы с Джераном кивнули.

– Мы были на крыше, когда все случилось, – сказал Джеран. Мастер Гильдии, казалось, насторожился еще сильнее. – Но как это вышло, мы не видели. Все было нормально, а через секунду – тело лежит на земле и все разбегаются кто куда.

– Не заметили, кто это сделал? – осведомился Ван, и, хотя вопрос был адресован нам всем, смотрел он только на меня. Краешком глаза я заметила, как Джеран поджал губы. На его лицо набежала тень. Но под пудовым взглядом Вана думать о Джеране я не могла.

– Мне показалось, что я видела… кого-то, – призналась я. – На крыше здания напротив.

На миг я даже задумалась: может, рассказать ему о том, что я подслушала в Храме Судьбы? О разговоре между Верховной жрицей и ильваном? Но рядом сидели, развесив уши, Джеран и Давин. Меньше всего я хотела навлечь на кого-то из нас беду, открыв то, что должна была хранить в тайне.

Ван по-прежнему буравил меня взглядом. Как будто чего-то ждал. Я не могла его разочаровать. Хотя сама в точности не знала, что именно видела.

– Я… я, конечно, толком не разглядела… – пробормотала я, запинаясь. – Уже темно было, да и далековато… Но… мне показалось… может, это был… ильван?

Давин пренебрежительно фыркнул. Ван побледнел и, выпрямившись, заозирался, словно ильван мог притаиться где-то в бочке или под барной стойкой.

– Вот оно, – рыкнул он себе под нос. У меня по спине побежали мурашки. – Началось.

Он сжал челюсти и, прищурившись, снова посмотрел на нас.

– Не уходи сегодня ночью из Гильдии, Спэрроу, – сказал он. Я растерянно заморгала. – Это приказ. Поняла?

В недоумении я кивнула и спросила:

– А в чем дело-то?

Но Ван уже двинулся обратно к выходу. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за порогом, и изо всех сил старалась подавить тревогу, набухающую в груди. У меня даже мелькнула мысль: может, догнать Вана, насесть на него с расспросами? Но я знала Мастера Гильдии не первый день. Пока он сам не соизволит объяснить, что, прах его возьми, здесь творится, мне остается только ждать и не переживать лишнего.

Давин шумно выдохнул и неприязненно на меня покосился.

– Никакого ильвана ты не видела, – заявил он. – Хватит врать! Всем известно, что ильваны почти никогда не покидают свой таинственный город. Зачем кому-то из них являться в Ковасс?

Я пожала плечами:

– Может, чтобы убить толстого аристократа?

Он снова фыркнул.

– А ты правда его видела? – спросил Джеран с робкой надеждой. – Ильвана? Ты это не для того сказала, чтобы произвести впечатление на Мастера Гильдии?

Я нахмурилась. Верит мне Давин или нет – без разницы, но вот слова Джерана меня задели.

– Я не стала бы врать Вану, Джеран, – сказала я. – Тем более тут такое дело… человек погиб. Ты же меня знаешь.

Потупившись, он примирительно поднял руку.

– Конечно, конечно, – пробормотал он. – Прости. Забудь, что я сказал.

Я расслабилась и кивнула в знак того, что зла не держу. Джеран и Давин пошли по кругу: цирк, танцовщицы, внезапная смерть одного из зрителей… Они никак не могли слезть с этой темы. Я сидела, время от времени прикладывалась к кружке и думала… о другом. Об ильване, о Круге, о пугающем поведении Вана, о приказе не покидать Гильдию.

А еще – о том мгновении, когда наши с Джераном пальцы переплелись. Какое у него было лицо, когда он посмотрел мне в глаза! У меня внутри все затрепетало… Что могло бы случиться, гадала я, что могло бы начаться – если бы нас не прервали?

Глава 5

– Спэрроу. Вставай.

Я резко проснулась. Мозг еще не осознал, что происходит, но все тело уже напружинилось, готовое спасаться и уворачиваться. Сплю я очень чутко, и дверь у меня неспроста скрипит так отчаянно – чтобы никто не пробрался в комнату, пока я в беспамятстве. Поскольку практически любой гильдеец умеет взломать замок, а сам факт запертой двери равен декларации, что тебе есть что прятать и оберегать, комнаты у нас никто не запирает. Но тень, нависшая надо мной, либо сумела открыть дверь, не издав ни малейшего скрипа, либо просочилась сквозь нее и подплыла к моей кровати, не касаясь пола, – от сна меня пробудил только этот шепот.

– Это я, – сказала тень, не успела я спрыгнуть со своей тесной коечки и встать на ноги. Узнав голос Вана, я расслабилась, но лишь отчасти. Он редко наведывался ко мне в комнату, а уж ночью и подавно никогда. Что случилось?

– Ван? – Я заморгала спросонок, потом покосилась на заколоченное окно. Между досками была тьма, звезды сверкали, как россыпь драгоценных камней, и тоненький полумесяц висел на темно-синем небе. – В чем дело?

– Вставай, – повторил Ван. – Пойдем со мной. Не задавай вопросов и ни с кем не заговаривай. Давай, пошевеливайся.

Совсем растерявшись и вконец встревожившись, я сползла с койки и поднялась. Меня бил озноб. Посреди дня Адов Час может спалить кожу до костей, но, как только солнца заходят, температура резко падает. Ван больше ни слова не сказал – развернулся и не оглядываясь молча выскользнул из комнаты. Протирая глаза, я последовала за ним.

Мы спустились по лестнице и очутились на первом этаже. Ни один член Гильдии нам не встретился. Ночи в Ковассе коротки, и воры, стремясь извлечь из них максимум выгоды, затевают свои вылазки в недолгие часы глухой тьмы. Огни таверны рыжели в углу, но за столиками и у бара не было ни души. Рала тоже отсутствовала, наверное, легла вздремнуть, пока посетителей нет.

Я двинулась было к выходу, но, к моему удивлению, Ван щелкнул пальцами, подзывая меня, и покачал головой.

– Не туда, – коротко бросил он.

Я заморгала:

– Мы не пойдем наружу?

– Я же сказал: никаких вопросов, – отрезал он. – Пойдем, но не обычным путем – вот и все.

Он направился вглубь здания, вниз по лестнице, на цокольный этаж. Преодолев длинную череду шатких деревянных ступеней, мы очутились в подвале. Сюда редко кто заходил – в основном он использовался непосредственно как склад. Помещение было большое, с пыльными каменными полами и низким потолком. Нагромождения ящиков, горшков, палет и контейнеров превращали его в настоящий лабиринт, так что дальних углов подвала за всей этой рухлядью было не разглядеть.

Но Ван уверенно петлял по хитросплетенным проходам, стремясь в противоположный конец помещения. Я не отставала. Наконец мы добрались до дальней стены. Тут висел непроглядный мрак. Я в недоумении огляделась. В поле зрения не было ни дверей, ни входов, ни выходов – даже окон, и тех не видать. Только ящики с хламом и ровные массивные кирпичные стены.

В углу Ван остановился и повернулся ко мне. Его темные глаза предостерегающе сверкнули во мраке.

– То, что я тебе сейчас покажу, ты должна держать в строжайшей тайне, – негромко проговорил он. – Никому и ни при каких обстоятельствах нельзя открывать то, что ты увидишь, будь то член Гильдии или кто угодно другой. Если ты нарушишь это правило, Круг вынужден будет принять меры. Это ясно?

У меня на языке вертелся дерзкий ответ, но я знала, что лучше не дразнить Вана, когда взгляд у него такой тяжелый и страшный. Я кивнула. Он шагнул в угол. Поднял руку и двумя пальцами надавил на один из множества кирпичей, из которых была сложена стена.

Раздался еле слышный щелчок, и кирпич, на который Ван нажал, подался внутрь, словно это было что-то вроде большой кнопки. Часть стены отделилась и превратилась в дверь, которая медленно распахнулась внутрь. У меня перехватило дыхание. За дверью вился узкий тоннель, уходивший во тьму.

Я вытаращила глаза. Ван, прищурившись, сверлил меня взглядом.

– Помни, никому ни слова. Ни двери, ни тоннеля – ничего этого не существует. – Он кивнул во мрак за порогом. – Пошли.

Волнение – с налетом страха – заставило мое сердце забиться быстрее. Через потайную дверь я нырнула в темный проход.

– Что это? – спросила я у Вана, когда тот тоже переступил порог. Мой голос эхом разнесся по тоннелю – я сама вздрогнула. – Где мы?

Он сжал челюсти, но не стал песочить меня за то, что я опять нарушаю запрет на вопросы. Наверное, понял, что случай безнадежный.

– Под городом, – ответил он, извлекая из-под плаща фонарь. Зажег его и поднял, тусклый рыжий свет озарил стены тоннеля. – Бóльшую часть пути мы будем идти по канализации. Не отставай – здесь легче легкого заблудиться.

– Бóльшую часть пути куда?

Он не ответил, да я на ответ и не рассчитывала.

* * *

По узкому тоннелю мы быстро дошли до канализации, которая в таком городе, как Ковасс, сама по себе была чудом. Ведь канализация – это вода, а воды тут – по крайней мере на поверхности – практически не было. Много веков назад – никто в точности уже не знал когда – произошел чудовищный катаклизм. Горы треснули, земля раскололась, и океан исчез, утек в щели, залег глубоко под песками. Много лет он таился там в тиши и неприкосновенности, в то время как мир наверху иссыхал и погибал под безжалостным жаром солнечной двойни.

Очевидно, жизнь без воды невозможна, а нужда движет человечество вперед. Подземное море наконец-то обнаружили, и древние строители и архитекторы Ковасса спроектировали гигантскую сеть медных труб, предназначенных для того, чтобы выкачивать воду из-под земли и доставлять в разные концы города. Она подавалась в резервуары и общественные источники, возле которых горожане каждый день выстраивались в очередь с ведрами и кувшинами. Одну и ту же воду использовали для готовки, мытья, питья и для того, чтобы смывать отходы обратно в канализацию.

В канализацию, где я сейчас находилась.

Мы с Ваном молча шли по лабиринту тоннелей, труб и узких коридоров. Вонь стояла несусветная (да и неудивительно), тянуло холодком – но это, подозреваю, до тех пор, пока не взойдут солнца. Ван шагал стремительно, так что глазеть по сторонам мне было некогда, но я старалась запоминать все повороты и ответвления на случай, если обратно придется добираться в одиночку. Канализационная сеть была весьма обширна и существовала спокон веков, но по какой-то причине члены Гильдии воров мало ею пользовались. Найти входы было трудно, попасть внутрь – еще труднее, да и сама система, как поговаривают, путаная и невразумительная. Память у меня хорошая, обычно я легко запоминаю дорогу, но, если когда-нибудь мне понадобится сориентироваться здесь самостоятельно, придется поднапрячься.

Мы с Ваном шли и шли. По ощущению, мы двигались вниз, все глубже в подземелья, в самое чрево Ковасса. Миновали ступени, потом ржавую лестницу – и вдруг узкий тоннель оборвался. Мы очутились в просторной пещере, причем явно рукотворной – для естественного происхождения стены и потолок были слишком гладкие. Температура резко упала – вероятно потому, что тут по пояс стояла темная вода, от которой, едва мы вошли, дохнуло холодом. Узкая дорожка вела через помещение прямиком к двери на противоположной стороне.

– Что это за место? – спросила я у Вана. Мой голос эхом отдался под гигантским сводом.

– Заброшенный отстойник, – ответил он. – До того как трубы и насосные станции провели по всему Ковассу, вода из подземного моря закачивалась сюда. Нынче здесь мало кто бывает. И еще меньше народу помнит, что это место вообще существует.

Мы двинулись через резервуар. Темная вода омывала края дорожки и переплескивалась через нее. Ледяные капли падали сверху, из темноты, впиваясь в кожу холодными жалами. Я бросила взгляд поверх мутных вод и почувствовала, что волосы на загривке встают дыбом. Может, всему виной воображение, но я не могла отделаться от ощущения, будто бы из-под темной студеной глади за мной наблюдает… нечто. Нечто древнее и чудовищное – того и гляди высунется из воды и утащит меня за собой во тьму. Я старалась по возможности держаться середины дорожки и испытала облегчение, когда мы наконец добрались до противоположной стены.

– Спэрроу…

У двери Ван снова повернулся ко мне. Его лицо напоминало каменную маску.

– Знаю, знаю! – воскликнула я, не дав ему сказать. – Что бы я там ни увидела, что бы ни ждало меня за дверью – никому ни слова. Ничего не было.

Он поджал губы, но коротко кивнул и отвернулся. Вслед за ним я перешагнула порог и двинулась вниз по очередному узкому и мрачному тоннелю – который наконец-то привел нас к цели.

Как я ни крепилась в ожидании того, что могло представиться моему взору в этом забытом месте, меня захлестнуло изумление. Мы оказались в огромном круглом помещении с высоким потолком. Его опоясывал широкий уступ, центральная часть зала была метра на два утоплена, туда вели вырубленные в камне ступени. Уступ обрамляли каменные колонны, порушенные и раскрошенные. На стенах мерцали факелы.

В самом центре вокруг каменного алтаря стояли пять фигур в балахонах и смотрели на нас. Дрожь пробежала по моему телу, поджилки затряслись. Во тьме капюшонов белели голые черепа. Лишь через мгновение до меня дошло, что это маски. Что не компания живых мертвецов пялится на нас из центра зала. Тем не менее зрелище было не для слабонервных, и я ощутила жгучее желание юркнуть в какой-нибудь темный угол и затаиться.

Но Ван не дал мне шанса удрать. Его твердая рука легла на мое плечо. Он шагнул вперед, и я, нехотя подчинившись, тоже переступила порог. Спустилась по ступеням и предстала перед теми, кто, по всей видимости, и составлял наводящий ужас Круг. Они смотрели меня из-под костяных масок пустыми, тусклыми глазами. Сердце у меня бешено колотилось. Я потупилась, и мой взгляд упал на алтарь. Лучше бы я туда не смотрела! Гладкую поверхность усеивали подозрительного вида бурые пятна, и, хотя в мерцающем свете факелов трудно было разобрать в точности, что это такое, мне стало не по себе.

– Член Гильдии Спэрроу!

Я с трудом сглотнула и, подняв голову, поймала холодный взгляд члена Круга, который ко мне обратился. Глаза за маской-черепом были человеческие, но беспощадное презрение, читавшееся в них, заставило меня одновременно ощетиниться и съежиться. Я для него не была человеком – только орудием.

– Долго мы ждали этого момента, – проскрежетал он. – Долго мы искали того, кто сможет выйти за пределы Полотна. И вот ты здесь. Пора проверить, чего ты действительно стоишь.

Выйти за пределы Полотна? Что, прах его забери, он имеет в виду? Это как-то связано с украденным Гобеленом Мира? И если то была всего лишь проверка, то какое наверняка неисполнимое задание они приготовили для меня на этот раз?

– Член Гильдии Спэрроу, – вступил другой голос, женский, но не менее зловещий. – Круг призвал тебя сюда, чтобы дать тебе поручение огромной важности. Ты доказала свой талант, когда вынесла Гобелен Мира из Храма Судьбы. Теперь пришло время выполнить миссию, для которой ты была рождена.

– И что это за миссия? – тихо спросила я. Меня больше не снедало любопытство. Не терзало желание произвести на Круг впечатление. Просто хотелось как можно скорее покинуть это жуткое место.

– Знаешь ли ты о городе, который находится под Ковассом? – прошипел первый голос.

Я кивнула. Под Ковассом находилась канализационная сеть, а под ней лежал огромный канувший океан. Но дремали под ногами горожан и более мрачные тайны, незнаемые и неразведанные. Ван рассказывал мне, что на месте Ковасса когда-то существовал другой город. Огромный мегаполис, поднимавшийся к небу, – такой великолепный, что Ковасс на его фоне выглядел нищей деревушкой. Катаклизм, осушивший моря, поглотил и могущественный город, погреб его под песком. Ковасс построили на костях древнего мегаполиса, и его нынешние жители предпочитали не вспоминать, что во тьме под их ногами покоится целая погибшая цивилизация.

– Первое Королевство, – продолжил голос, не дождавшись от меня ответа. – Эпоха Бессмертных Королей. Некогда процветавший город, самый прекрасный в мире, теперь занесен песком, разрушенный и позабытый.

– Но не всеми, – прошептал женский череп. – Мы помним! Мы храним память о Первом Королевстве. Мы почитаем своим долгом не допустить, чтобы его слава померкла без следа. Но сейчас нам нужна твоя помощь, член Гильдии Спэрроу.

Опять Бессмертные Короли. Я украдкой покосилась на Вана, но он смотрел прямо перед собой, взгляд каменный, лицо ничего не выражает. Жаль, что он не дал мне более подробных инструкций касаемо того, как держаться при встрече с самыми могущественными, самыми опасными членами Гильдии. Я не знала, как мне быть: говорить или хранить молчание. К счастью, члены Круга, похоже, не ждали от меня ответа, через мгновение мужской голос зазвучал снова.

– В погребенном городе, – проскрипел член Круга, – есть сейф. В сейфе – камень, на котором вырезаны руны. Величиной он не больше твоего пальца.

Я сглотнула. Не слишком ли рискованная затея – ради какой-то безделушки с палец величиной? И хотя я подозревала, что любопытство здесь не приветствуется, но собралась с духом и все-таки спросила:

– А что это за камень?

Члены Круга воззрились на меня. В их тусклых, безжизненных взглядах ощущалось недовольство. По всей видимости, вопросов таки не предполагалось. Но в таком случае Ван мог бы предупредить меня, что следует молчать. Наконец один из черепов ответил холодно:

– Это камень памяти. Он хранит последние воспоминания Бессмертного Короля, правителя города. Если мы сможем его добыть, то узнаем гораздо больше о Первом Королевстве и о людях, которые его населяли.

Ответ показался мне сомнительным, если не сказать подозрительным. Круг управляет Гильдией воров – самым крупным преступным сообществом в Ковассе. Они не ученые, не философы и не историки. Сохранять прошлое – не по их части, интересы у них куда более приземленные: власть, прибыль, личное обогащение. На что им сдался этот камень памяти, непонятно – разве что они собираются загнать его по умопомрачительной цене.

Выражать свои сомнения вслух я, конечно, не собиралась. Это был бы уже перебор – даже моему везению есть предел. Может, еще один вопрос Круг от меня стерпит, но потом наверняка решит, что возни со мной слишком много, – и останется мое переломанное тело здесь на поживу тараканам.

Зашуршала ткань, и из-под плаща высунулась рука, в которой был зажат свиток пергамента. На среднем пальце сверкнуло кольцо с изумрудом. Рука положила свиток и вновь исчезла в складках плаща.

– Это карта подземного города, – промолвил череп. – Она понадобится тебе, чтобы пробраться через канализацию и отыскать в самом городе сейф. Берегись! – добавил голос, когда я потянулась к свитку. – Это не легкая прогулка по обезлюдевшему королевству! Бессмертные Короли возводили свои города с использованием древней магии и защищали свои богатства ловушками и могущественными заклятиями. Ты должна постоянно быть начеку! Город поглотит всякого, кто в него вторгнется.

Час от часу не легче. Теперь мне еще и ловушки обходить и древние заклятия снимать?

– Достигнешь успеха – получишь великую награду, – прогудел женский череп. – Потерпишь поражение – и наградой будет смерть. Доставь нам камень как можно скорее. Не разочаруй нас, член Гильдии Спэрроу. На кону не только твоя жизнь.

Взгляд из-под маски мимоходом коснулся Вана, который молча стоял на краю уступа. У меня кровь застыла в жилах.

Женщина повела рукой в сторону выхода:

– Ступай. Надеемся, ты справишься лучше, чем твои предшественники.

Я отвесила небольшой поклон, обернулась и обнаружила, что Ван уже направляется к двери. Он решительно шагал вперед и на меня даже не оглядывался. Я поспешила за ним, чувствуя, что члены Круга смотрят мне вслед.

* * *

Я дождалась, когда мы миновали запутанные коридоры древнего отстойника и вернулись в канализацию. Тут я ускорила шаг и нагнала Вана. Он ступал решительно и даже взглядом меня не удостаивал – словно решил делать вид, что меня не существует.

– Ван…

– Не надо, – коротко отозвался он, по-прежнему не глядя на меня. – Это поручение от Круга касается только их и тебя. Мне нельзя обсуждать с тобой ни само задание, ни членов Круга. Так что не задавай вопросов.

– Я знаю, – сказала я. – Я и не собиралась. Просто…

Мне вспомнилось выражение его лица, когда я принесла гобелен, его слова, которые до сих пор отдавались у меня в ушах. «Ты понятия не имеешь, какой маховик раскрутила. Скоро все, что ты знаешь, – весь твой мир – изменится бесповоротно».

А еще – прощальные слова женщины из Круга: «Надеемся, ты справишься лучше, чем твои предшественники».

– До меня там уже побывали другие, – проговорила я и заметила, что на лицо Вана набежала легкая тень. Я всего-навсего высказала догадку, но эта еле заметная гримаса подтвердила мои подозрения. – Другие уже пытались сделать то, что мне поручено, верно? И, как я понимаю, никто из них не вернулся.

Ван не ответил.

– Вы же знали! – упрекнула я. Мне приходилось почти бежать, чтобы не отставать. – Вы знали, чего от меня потребует Круг! Может, не во всех подробностях, но вы знали, что они пошлют меня туда, откуда никто не возвращался. Так почему же вы думаете, что я…

– Спэрроу.

Ван резко обернулся и взял меня за плечи. Стиснул так грубо, что я вздрогнула. Выражение лица у него было смятенное, сердитое… едва ли не перепуганное.

– Прости меня, – пробормотал он. – Не такой участи я тебе желал. Когда я забрал тебя из той лачуги, то просто хотел спасти от нищеты. Я думать не думал, что когда-нибудь именно тебя… – Он запнулся и сжал челюсти, а потом вздохнул. – Ты справишься, Спэрроу, – сказал он, словно заклиная рок, чтобы его слова стали правдой. – Ты должна справиться. Пусть все, кто пытался до тебя, терпели неудачу – но тебе удастся открыть сейф и взять то, что лежит внутри. Я видел, как ты работаешь. Я наблюдал за тобой с тех самых пор, как ты пошла на первое дело. У тебя есть что-то, чего у других воров нет.

Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, я опустила глаза.

– Мне просто везет, – пробормотала я и через силу усмехнулась.

– Нет такой вещи, как везение, – отозвался Ван. – А если бы и была, что я тебе всегда говорю? На удачу полагаться нельзя – она зыбче песка. Нет, у тебя есть нечто большее – нечто такое, с чем доселе мне сталкиваться не приходилось. Как если бы… – Он осекся, остановив самого себя.

Я нахмурилась.

– Как если бы что? – вкрадчиво спросила я.

– Не суть.

Он резко выпрямился и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

– Задание ты получила, – сказал он, когда мы снова двинулись с места. – Приготовь необходимое снаряжение. Я приду за тобой завтра после Адова Часа. Все ресурсы Гильдии в твоем распоряжении – бери все, что может тебе пригодиться.

– Серьезно? – Несмотря на разочарование и подавляемый страх перед грядущей экспедицией, я ухмыльнулась. – Как насчет ящиков со взрывчаткой, которые Амаль и Ним украли со склада у карьера?

Я думала, Ван проигнорирует мою дерзость, но он ответил – и мне стало еще страшнее.

– Бери что хочешь, – мягко проговорил он. – Только возвращайся с камнем.

Глава 6

Мы вернулись в Гильдию в глухой предрассветный час. В коридорах было по-прежнему пусто: люди либо еще не вернулись с дела, либо досматривали последние сны. Ван сразу отправился в свой кабинет, захлопнул дверь и даже замок запер. Ясно: не хочет со мной говорить. Я постояла, глядя на закрытую дверь и пытаясь наскрести достаточно мужества, чтобы треснуть по ней кулаком. От Вана мне, конечно, влетит, но любое внимание лучше, чем безразличие. Однако вынимающая душу тишина длилась и длилась – и в конце концов я отошла от двери. Ну выведу я Мастера Гильдии из себя – дальше-то что? Того, что мне нужно, я все равно не получу. Да и потом, сейчас у меня есть более серьезные поводы для беспокойства.

Я побрела к себе в комнату, плюхнулась на койку и попыталась набросать план, как пройти через подземный город. План – полезная штука. Ван вечно твердит, что нужно все продумывать заранее, а не так, как я обычно делаю, – бросаться вперед очертя голову в надежде, что все как-нибудь получится само собой. Хотя, справедливости ради, получалось же! Но сейчас мысли ходили по кругу, а фоном постоянно висел страх, мешавший сосредоточиться. Подземелья – не моя стихия. Я предпочитаю крыши и распахнутое во все стороны небо – чем выше и привольней, тем лучше. В канализации мне уже сделалось не по себе, а тут древний проклятый город и затерянный в нем сейф Бессмертного Короля. Как я это переживу-то?

В дверь осторожно постучали. Заморгав, я подняла голову. А вдруг это Ван? Я подскочила к двери и приоткрыла ее.

Но на пороге оказался вовсе не Ван.

– Привет, – поздоровался Джеран почти смущенно. Он улыбнулся, но как-то криво, и почесал в затылке с несвойственной ему растерянностью. – Я видел, как ты вернулась с Ваном. Рала сказала, вас всю ночь не было. Все в порядке?

– Эм-м…

Сердце у меня забилось чаще, во рту внезапно пересохло – и все это не имело никакого отношения к нашей с Ваном прогулке.

– Да, – выдавила я, делая шаг назад и распахивая дверь. – Все хорошо. Ван просто… хотел мне кое-что показать. Зайдешь?

Джеран шагнул мне навстречу. Стоило ему оказаться в комнате, как мой желудок вновь принялся накручивать сальто. Да что происходит-то? Джеран не раз бывал у меня в комнате, тоже мне новость. Почему меня так штормит в его присутствии? Из-за того эпизода на крыше? Но это длилось всего секунду, и ничего толком не случилось…

Зато, может, случится сейчас.

Темные глаза Джерана вгляделись в мое лицо.

– Уверена, что ты в порядке? – спросил он. – Вид у тебя какой-то… испуганный. – Он поднял руку и ласково отвел прядку с моей щеки. От его прикосновения у меня по всему телу пробежала дрожь. – Ни о чем не хочешь мне рассказать?

Сердце грохотало в ушах. Джеран стоял очень близко; его одежда пахла пылью и пряным вином, которое он любил заказывать в баре. Длинные пальцы скользнули к краю моего капюшона, явно намереваясь его откинуть…

По шее пробежал холодок – внутри всколыхнулся извечный страх открывать лицо. Я отпрянула, чтобы и я сама, и мой капюшон оказались вне зоны досягаемости. Об этом мне сейчас думать некогда, я должна полностью сосредоточиться на деле, которое мне предстоит. Буду распыляться – мне не уцелеть.

Джеран тут же опустил руку, а я сказала:

– Да нет, ничего такого. Просто очередное задание.

– Очередное задание? От Мастера Гильдии? – Джеран покачал головой и насупился. – Как мило, – пробормотал он. – Вот так годами пашешь на Гильдию, делаешь все, что прикажут, ни разу не облажался – но этого все равно недостаточно, чтобы тебя заметили. Может, если бы я был девчонкой, Ван обращал бы на меня больше внимания…

– Джеран…

Я вздохнула. Вот на это у меня сейчас совсем не было душевных сил. И так проблем навалом – для полного счастья только чужих обид не хватало.

– Поверь мне, – сказала я, – это задание меня совсем не радует. Я бы с тобой махнулась не задумываясь, если бы могла.

– Ну так а что же тебе мешает? – осведомился Джеран. Я растерянно заморгала. Он пожал плечами: – Отдай это задание мне. Скажем, что выполнили его вместе. Видишь, я даже не собираюсь приписывать все заслуги себе.

Я поморщилась:

– Не могу.

– В смысле, не хочу. – Тон у Джерана снова стал уязвленный. – Потому что тебе нравится внимание. Потому что так ты и дальше будешь любимицей Мастера Гильдии.

– Майдерисс всемогущая, да у тебя на Вана стоит! – буркнула я. – Он тут вообще сбоку припека. Это поручение не от него.

Упс, вот это я зря сказала. Оставалось только уповать, что Джеран сконфузится и спор прекратит. Но последняя фраза зацепила его. Он сощурился.

– Погоди-ка. Если ты делаешь это не для Вана, тогда для кого же? Он Мастер Гильдии. Он и дает… А!

Соображал Джеран всегда шустро. А уж когда дело доходило до рангов и статусов внутри Гильдии, чутье его особенно обострялось. Я видела, что он сложил два и два и смекнул, кто же этот загадочный клиент. Его лицо стало еще мрачнее, взгляд заледенел.

– Джеран… – начала было я, но он отвел взгляд и сделал шаг назад.

– Я понял. – Голос у него стал тусклый, словно и не его вовсе. – Значит, там твои таланты тоже оценили по достоинству. Поздравляю. – Как бы он ни злился, у него хватало ума не говорить о Круге в открытую. – Карьера в гору! Уж не забудь нас, убогих, когда разбогатеешь.

Я стиснула зубы. Мне хотелось сказать ему, что выполнять задания Круга – не такое уж почетное занятие, как ему кажется. Что дело мне поручено страшное и рискованное, и я бы все отдала, лишь бы не идти туда, куда меня посылают. Но никакие слова уже не исправили бы положения. Тогда я просто сказала:

– Думаю, Джеран, тебе пора.

– Да, пожалуй.

На долю секунды на его лице мелькнула тень сожаления, может, даже стыда. Он сделал еще один шаг назад и замешкался, словно хотел что-то добавить. Но потом опустил голову, вышел из комнаты и захлопнул дверь.

Мне было неловко и – сама не знаю отчего – грустно. Я снова села на койку и потерла рукой лицо. Джеран всегда меня поддразнивал, мол, я хожу у Вана в любимчиках, и, хотя его колкости иной раз ранили сильнее, чем надо бы, мы никогда не ссорились по-настоящему. Сегодня же раздражением дело не ограничилось, в его голосе звучали нешуточные горечь и злость, и, кажется, он обиделся всерьез.

Улегшись обратно на койку, я уставилась в потолок. Мысли кружили в голове бесцельно, бестолково. Наконец в расстроенных чувствах я вскочила и направилась в таверну, надеясь, что не встречу по пути ни Джерана, ни Вана.

– Рановато для пива, воробушек, – сказала Рала из-за барной стойки, с улыбкой пододвигая мне кружку. Я схватила ее и одним духом опустошила наполовину. Хмельная жижа обрушилась в пустой желудок каменной тяжестью. Но страх, свернувшийся внутри, залить не смогла.

Опустив кружку, я обнаружила, что Рала смотрит на меня с тревогой. Добрый взгляд ее карих глаз обежал мое лицо, перепачканную, растрепанную одежду, полупустую кружку в руке – и ее выражение смягчилось.

– Очередное задание? – спросила она.

Я кивнула.

– От Вана?

– Типа того.

Она забарабанила ногтями по стойке.

– Незадолго до тебя заходил Джеран. Нахлестался дуэвринского эля по самое не могу. Разобиженный настолько, что даже Давину не снилось. Видимо, он в курсе?

Я опять кивнула. При упоминании о Джеране я ощутила новый прилив раздражения, неловкости и боли.

Рала вздохнула.

– Спэрроу… – начала она и замялась, словно взвешивая, стоит говорить мне о чем-то или нет. – Джеран, он… с ума по тебе сходит, ты же знаешь?

Я фыркнула:

– Скажешь тоже! Я его тыщу лет знаю. Если и сходит, то умело это скрывает.

– Конечно скрывает, – отозвалась Рала. – Он же парень! К тому же вконец запутался, пытаясь примирить свои чувства к тебе с желанием быть лучшим в Гильдии. Он из кожи вон лезет, чтобы его заметили, чтобы Ван признал его успехи. Но, увы, кто-то все время стоит у него на пути.

– Я, – буркнула я.

Рала прыснула.

– Нет, ну какова скромняжка! – Она покачала головой. – Но да, так и есть. Ты его муза и вместе с тем его соперница. Мастер Гильдии уделяет тебе внимание, которого Джеран так жаждет. Каждый раз, когда ты добиваешься успеха, он чувствует, что отстает все безнадежнее.

– Ну а мне-то что теперь делать? – пробормотала я.

– А ничего. – Рала погладила меня по руке. – Делай то, что умеешь лучше всех, воробушек. О Джеране не беспокойся. Это его проблемы, ему их и решать. Ты тут ни при чем. Если на то будет воля Судьбы – все уладится. Если же нет… – Она пожала плечами. – Ну сойдет твой дружок с ума на почве честолюбия и избавит тебя от лишних переживаний.

Она сказала это в шутку, но я поморщилась:

– Вот уж спасибо, Рала. Утешила так утешила.

– Всегда пожалуйста. – Она улыбнулась, и я почувствовала, что мне уже не так тоскливо. – Так, есть еще какие-то жизненно важные вопросы, которые тебе без моей помощи не разрешить?

«Только если ты знаешь, как украсть камень памяти из мертвого города, не напоровшись на ловушку и не пробудив древнее проклятие».

– Да как-то больше ничего в голову не приходит, – вздохнула я.

* * *

Ван пришел ко мне сразу после Адова Часа.

– Готова? – осведомился он, когда я открыла дверь на его бесцеремонный стук. Я кивнула, и он быстро окинул взглядом мое снаряжение: рабочие перчатки, крюк с веревкой и сумку за плечами, где лежал всякий полезный скарб – кремень и кресало, бинты, бурдюки. – Все взяла, что нужно?

Я пожала плечами:

– Скоро узнаем. Времени сбегать в порт и прикупить у Наббы волшебный оберег у меня не было, так что как есть…

Ван – я это отчетливо видела – едва удержался от того, чтобы не закатить глаза. Наббу в Гильдии все презирали. Это был вертлявый маленький человечек, продававший «амулеты» и «талисманы» простодушным путешественникам, сходящим с пескоходов. Против злой магии они помогали примерно так же, как гнилые фрукты от мух.

Я через силу улыбнулась:

– Я готова. Готовей некуда.

– Тогда пошли, – тихо промолвил Ван. – Нужный нам вход неподалеку.

Мы покинули склад и двинулись по улицам Портового квартала. В воздухе висела густая дымка. Люди только-только начинали возвращаться к работе: портовые грузчики и моряки брели к порту, едва волоча ноги, – воздух до сих пор был удушающе горячий. Чтобы защититься от пыли, я натянула капюшон пониже и замотала рот и нос шарфом.

Ван завел меня в самую безлюдную часть порта. Мы перелезли через осыпающуюся каменную стену и оказались у самой кромки Прахова моря. В основании заброшенного, полуразрушенного пирса торчала огромная каменная труба. Из нее тонкой струйкой капала зеленоватая водица, которую без следа поглощали песчаные волны.

– Решетка открыта, – сказал Ван, заглянув в трубу. Двумя метрами ниже великое Прахово море лизало стену, наполняя воздух песком, от которого першило в горле. – По этой трубе ты попадешь в канализацию. Вход в подземные руины – за дверью. Ты ее не пропустишь. Когда окажешься в древнем городе, держись маршрута, обозначенного на карте. Еще не хватало там заплутать. Вопросы есть?

Выше крыши. Но вряд ли он мне хоть на один ответит. В задумчивости я покусывала губу.

– Что делать, когда я раздобуду камень памяти?

– Возвращайся прямиком в Гильдию, – ответил Ван. – Нигде не задерживайся, ни с кем не говори. И никому, кроме меня, камень не показывай. Ясно?

– Угу.

Он отстранился, но взгляда с меня не сводил. В небе пылали солнца, а лицо Вана было в тени, и в глазах у него, когда они встретились с моими, читался мучительный страх.

– Ты справишься, – сказал он. Никогда не слышала, чтобы он говорил так ласково. – Я знаю, ты сможешь. Пусть никому до тебя это не удавалось – у тебя получится. – Он поднял руки, и две тяжелые, грубые ладони легли мне на плечи. – Ты справишься, – повторил он – кажется, это была мантра больше для него самого, чем для меня. – Все сделаешь и вернешься назад. Я в тебя верю, Спэрроу. Дай мне слово, что не подведешь.

У меня перехватило горло. Я с трудом сделала вдох и выдавила слабую, но дерзкую улыбку.

– Подведешь? – повторила я. – Не пойму, что это значит… Может, объяснишь? Со мной-то такое бывало от силы раз… или стоп. Да нет, ни разу! Ни разу со мной такого не было.

Ван не улыбнулся. Я вздохнула и, глядя на него уже серьезнее, накрыла его руку своей:

– Да поняла я. Конечно, не подведу, Ван. Когда такое было, чтоб я не справилась?

Он так и не улыбнулся. Только его руки сжали мои плечи еще крепче. Казалось, он вот-вот обнимет меня – хотя никогда раньше этого не делал. Ни разу. Даже когда я была совсем малышка. Бывало, он быстро сожмет мое предплечье или потреплет по голове – вот и вся ласка, какая мне перепадала. Слезы в Гильдии воров не поощрялись. Любой слабости здесь чурались, проявившего ее высмеивали, и я тоже научилась не плакать на людях. Меня обняли раз в жизни. Это сделала Рала, когда нашла меня скорчившейся за барной стойкой, всю в слезах и соплях. Из-за чего я горевала, уже и не вспомню. Она опустилась на колени и прижала меня к себе, и я помню, что сначала мне стало сильно не по себе – я не привыкла к такой близости, – а потом накатило ярое желание, чтобы больше она меня никогда не отпускала.

Мне тогда было пять лет. И иногда я жалела, что Рала тем вечером нашла меня съежившейся за барной стойкой. Не изведай я чужих объятий – не скучала бы по этому ощущению. Не затаивала бы дыхание всякий раз, когда ко мне подступал Ван, не надеялась бы, что сегодня его безупречный самоконтроль наконец-то даст трещину. Но пока что – не давал ни разу.

И сегодня не дал. Ван опустил руки, коротко кивнул мне и сделал шаг назад, избегая моего взгляда. Меня захлестнуло разочарование, но я подавила его.

– Все указания ты получила, – отрывисто проговорил он. – Увидимся, когда вернешься. Да пребудет Судьба на твоей стороне.

Я не ответила, и на полмгновения он замешкался, словно хотел добавить что-то еще. Что-то… личное. Что он мною гордится, например. Что никогда во мне не сомневался. Но в следующий миг он отвернулся, двинулся прочь по набережной и исчез за стеной. Даже не оглянулся.

Я стиснула руку в кулак и сглотнула привкус горечи. С этого момента действовать придется в одиночку.

Я запустила пальцы в ячейки решетки, закрывающей трубу, и потянула ее на себя. Решетка отошла с ржавым скрипом – за ней открылся узкий темный тоннель. Дважды обшарив карманы и сумку, дабы убедиться, что я ничего не забыла, я залезла в трубу и закрыла за собой решетку, окончательно променяв свет на тьму подземелья.

Вонь в канализации стояла изрядная. Особенно после Адова Часа – на жаре все тухло еще быстрее. Я натянула шарф на нос и рот – против запахов это помогало так же, как и против пыли, – и развернула свиток, который вручил мне Круг. Первая часть карты содержала только указания: «От трубы строго на север до перекрестка, потом повернуть на запад. Идти, пока не увидишь дверь. Ты ее сразу узнаешь».

– Очень загадочно, – пробормотала я. – Ну тут хотя бы все просто…

Просто-то просто, но удовольствие то еще. Я жалась по стенам, по тесным уступам, чтобы не хлюпать по воде, текущей в середине тоннеля. Эта вода в конце концов выливалась в Прахово море, где ее поглощал песок. С глаз долой – из сердца вон. Над моей головой Ковасс продолжал жить своей обычной жизнью, шум повседневности доносился через дренажные отверстия и эхом отдавался в бесконечных тоннелях. Кричали торговцы, кружили по улицам горожане, стража патрулировала улицы, гулко топая по камням. Никто не подозревал, что под их ногами ползет по канализации одинокая пустынная крыса.

Мне здесь категорически не нравилось. Хотелось видеть небо, эти тесные, низкие тоннели действовали мне на нервы. И вонь – вонь стояла несусветная.

Шла я долго, пока не добралась наконец до отмеченного на карте перекрестка и не повернула на запад. Бесконечный тоннель убегал вперед, а я все высматривала загадочную дверь. Но ничего не привлекало моего внимания, и через какое-то время я начала беспокоиться: уж не заблудилась ли? Может, я все-таки умудрилась эту дверь пропустить? Инструкции мне даны, конечно, весьма скупые, но никаких дверей мне по пути не попадалось – ни таинственных, ни самых обыкновенных.

Тоннели становились все темнее, уступы все у�же и щербатее. Я почти готова была развернуться и пойти назад, как вдруг услышала в проходе за спиной какой-то звук.

Я застыла на месте, затаила дыхание и прислушалась. Шаги! Кто-то крался по боковому проходу и подбирался все ближе ко мне.

Прижавшись к стене, я сомкнула руку на одном из кинжалов. Вообще-то я не ожидала встретить в подземелье никого, кроме грызунов да насекомых, но если верить слухам, то канализацию населяют самые разные существа. Кого там только нет – от полоумных людоедов, которые не прочь полакомиться человечинкой, до гигантских тараканов, мутировавших на отходах и грязи. Не то чтобы я во все эти россказни верила – но все-таки приятного в них было мало.

Я заметалась. Первым порывом было удрать. Юркнуть в соседнее ответвление и избежать столкновения с тем, что приближалось ко мне, – что бы это ни было. Но я побоялась, что если сверну, то потом дорогу не найду. Просто заплутаю в путаной канализационной сети, где все тоннели похожи один на другой. И тогда придется либо возвращаться к Вану с пустыми руками, либо начинать все заново. Ни то ни другое мне не улыбалось.

Прижавшись спиной к выщербленным камням, я стала ждать.

Шаги звучали все громче, а потом по тоннелю поплыл голос – глухое, утробное мычание, ни слова не разберешь. Кто это – обычный человек, который невесть каким образом угодил в канализацию? Или душевнобольной каннибал, давно утративший остатки рассудка? Сердце у меня колотилось, и, дожидаясь, пока шаги повернут за угол, я еще крепче сжала кинжал. Не исключено, что это кто-то совершенно безобидный, – но в моем мире лучше быть начеку и готовиться к худшему, ибо ошибка чревата смертью.

Я дождалась, пока шаги приблизятся к повороту, и с криком рванулась вперед, нацелив кинжал в то место, где, по моим расчетам, у неизвестного должно было находиться горло. Увидела ошеломленное лицо, выгоревшие на солнце волосы и широко распахнутые голубые глаза – и в ту же секунду сообразила, что знаю этого человека. Или, по крайней мере, встречаю не первый раз.

– А‐а! – завопил неизвестный, ловко уворачиваясь от лезвия. Реакция у него была мгновенная – он отпрянул так стремительно, что я не успела бы вонзить кинжал, даже если бы правда хотела это сделать. – Стой, стой, стой! Не надо! – Он попятился, подняв обе руки. – У меня нет ничего, что тебе нужно, клянусь!

– Ты! – воскликнула я, опуская оружие. Паренек с крыши заморгал, глядя на меня, – похоже, эта встреча изумила его не меньше. Тот самый чужестранец, которого Джеран припугнул и прогнал. – Ты что здесь делаешь? – спросила я.

– Что я здесь делаю? – он пожал плечами. Он тоже узнал меня и снова расплылся в благодушной улыбке. – Просто иду туда, куда ведет меня нить Судьбы.

– Судьба завела тебя в канализацию?

– Ну как сказать… Вообще-то я сам себя завел. – Он с безмятежным видом сцепил руки в замок на затылке. – Но лишь потому, что следовал велению Судьбы. Я Судьболов, понимаешь. Мы все так живем.

Я в растерянности покачала головой. Судьболовы были для всех загадкой. Они бродили по городам и весям, пытаясь поймать свою судьбу. Что бы это ни значило. Как вообще судьбу можно ловить? По-моему, бред какой-то. Но расспрашивать его я не собиралась. Все знали, что говорить с Судьболовом о Судьбе – все равно что биться лбом о кирпичную стену. И я не горела желанием испытать это ощущение.

– Но что ты тут забыл-то? – поинтересовалась я.

– Честно, без понятия. – Судьболов ухмыльнулся. Очевидно, его это совершенно не смущало. – Просто у меня возникло очень странное чувство, что сегодня мне во что бы то ни стало надо попасть в канализацию. Но теперь ответ очевиден. – Он взъерошил волосы, окидывая меня любопытным, оценивающим взглядом. – Мне суждено было столкнуться с тобой. Похоже, это и есть причина, по которой я здесь оказался. Вот мы и встретились.

– Встретились, – согласилась я и сделала шаг назад. Времени на это у меня не было, что бы под этим ни понимать. – А теперь пора прощаться. Найди ближайшую лестницу и шуруй на поверхность. Местечко здесь стремное.

– На поверхность? – Он, похоже, искренне удивился. – Нет-нет, как же я уйду? Я нашел тебя, так сулил рок. Нам суждено было столкнуться.

– Чего-чего?

– Ну а как же наша первая встреча на крыше? Она же явно была не случайна! А теперь я опять натыкаюсь на тебя, блуждая по канализации? – Он с улыбкой покачал головой. – Таких совпадений не бывает. Уж точно не со мной. Наши судьбы переплелись, наши пути сошлись, и мы должны идти туда, куда они нас ведут. Почему-то же я тебя встретил!

– Да нипочему, – отрезала я. Я не могла допустить, чтобы он потащился за мной в город Бессмертного Короля. Ему оттуда живым точно не выбраться. И я заявила: – Тебе со мной нельзя. Туда, куда я иду, другим путь заказан. Так что проваливай.

– Прости, – весело сказал он. – Но я Судьбе не перечу. Боюсь, тебе от меня не избавиться. Ну только если ты не прикончишь меня на этом самом месте.

Я нахмурилась. Мне не хотелось причинять парнишке вред, но, если я не припугну его как следует и не помешаю ему пойти со мной, либо он погибнет, либо я. Может, он и Судьболов, но вряд ли когда-нибудь забирался в таинственный подземный город, полный ловушек, каверзной магии и древних проклятий. Не производит он впечатления человека, который умеет проникать за запертые двери, ускользать от врагов и скрываться от посторонних глаз. Хотя… а вдруг умеет? О Судьболовах я, откровенно говоря, знаю очень мало. Но какая разница? Я ни в коем случае не могу провалить задание. А значит, мне некогда за ним присматривать и бежать на выручку, если ему будет грозить опасность. Я не могу позволить себе на него отвлекаться, несмотря на все его странное обаяние.

От Судьболова надо избавляться. Хочешь не хочешь. Иначе мы оба пропадем. Подняв кинжал, я шагнула к нему и прижала лезвие к его груди – так, что еще чуть-чуть, и пойдет кровь.

– Это можно устроить, – сказала я. Он замер. – Мертвый ты за мной не увяжешься.

Его пронзительные голубые глаза бестрепетно встретились с моими, в его улыбке не было ни намека на уступку. Он поднял обе руки, показывая пустые ладони, и, не переставая улыбаться, посмотрел мне прямо в лицо.

– Если мне суждено умереть сегодня в канализации, значит, так тому и быть, – спокойно проговорил он. – Я бы, может, предпочел менее бесславный конец, но по крайней мере убийца мне достался симпатичный.

Я почувствовала, что щекам стало жарко. Верить этим словам, конечно же, нельзя. Чего люди только ни скажут, если приставить им нож к горлу. Но вот про готовность умереть в канализации, если такова его судьба, – это он заявил на полном серьезе.

Да чтоб тебя. Что ж, мой блеф он разгадал, и убить его я уже точно не смогу. Не то чтобы я всерьез намеревалась это сделать – но теперь, когда на меня не отрываясь смотрели эти щенячьи голубые глаза, в которых не было ни капли лукавства или страха, это стало окончательно невозможно. Я сделала шаг назад и, испепелив Судьболова гневным взглядом, со вздохом опустила клинок.

– Ладно, – сказала я. – Делай как знаешь. Но помни: каждый сам за себя. Не жди, что в случае опасности я буду спасать твою шкуру.

Он отвесил вычурный поклон и, сияя, выпрямился.

– Ты об этом не пожалеешь! – заверил он. – Сегодня с тобой будет Халек-Судьболов, а мне всегда улыбается удача. Так что пойдем посмотрим, что приготовила нам Судьба, леди?..

Вопреки собственному желанию я почувствовала, как мои губы растягивает улыбка, – и быстренько ее cхлопнула. Вряд ли я успею познакомиться с Халеком-Судьболовом поближе.

– Никакая я не леди, – отрезала я. – Но можешь звать меня Спэрроу.

– Спэрроу, – повторил Халек и кивнул. – Для меня это большая честь и радость, – серьезно сказал он. – Что ж, идем? Я буду следовать за тобой, пока Судьба не велит иначе.

– Да сколько угодно, – бросила я, отворачиваясь. – Не отставай.

Я не стала говорить, что, вероятнее всего, в этом подземелье его ждет смерть.

Bepul matn qismi tugad.