Kitobni o'qish: «Краткая история Ирландии»

Томасу Патрику Кухиллу

Joseph Coohill

IRELAND

A Short History

Перевод Ireland: A Short History опубликован в Азбука-Аттикус Publishing Group LLC с разрешения Oneworld Publications via OOO Synopsis agency

© Joseph Coohill 2024

© Степанова В.В., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025 КоЛибри^®

* * *

В новом издании «Краткой истории Ирландии» Джозеф Кухилл блестяще справляется со сложной задачей – излагает историю Ирландии с доисторических времен до начала XXI века в доступной форме, не сводя все к излишнему упрощению. Книга предлагает широкому кругу читателей отличную возможность познакомиться с ирландской историей. Она займет достойное место на полках тех, кто любит Ирландию и хочет узнать больше о ее богатом прошлом.

Профессор Тим МакМахон, Университет Маркетт

Краткое и доступное введение в ирландскую историю.

Кормак О'Града, Дублинский университетский колледж

<…> в фокусе Джозефа Кухилла все ключевые события, их контекст и роль в становлении современной Ирландии. Уделяя особое внимание последним 200 годам, автор также исследует различные исторические интерпретации, предлагаемые для ключевых тем ирландской истории, показывая, что от того, как мы воспринимаем прошлое Ирландии, во многом зависит будущее этой страны.

BOOK JACKET

Предисловие

Это новое издание серьезно отличается от предыдущих. Я удалил из всех глав обширные разделы с «интерпретациями». Критики справедливо отмечали, что для широкой публики они выглядели слишком сухо и отвлеченно. Читателям, желающим глубже погрузиться в историю Ирландии, предлагаю перейти к разделу «Библиография» в конце книги. Дебаты о значении и значимости отдельных аспектов и периодов ирландской истории – одни из самых оживленных в исторической науке. Различное восприятие истории разными общественными слоями в самой Ирландии и во всей ирландской диаспоре объясняет практически все – от культурных оценок до поддержки тех или иных политических течений и финансирования экстремистских группировок, борющихся за свои строго определенные представления о будущем страны.

Эта книга посвящена истории Ирландии (в особенности периоду после 1800 года) и должна дать студентам и широкому кругу читателей достаточный объем начальных сведений для изучения более сложных работ, написанных археологами, историками, политологами, экономистами и другими специалистами в области социальных наук.

Охватить все вопросы ирландской истории в такой короткой книге, как эта, было бы невозможно. Пришлось делать выбор, и я сознательно пожертвовал несколькими историческими темами, чтобы сосредоточиться на тех вопросах, подробное освещение которых, как мне кажется, будет наиболее интересно большинству обычных читателей. Соответственно, такие сюжеты, как ирландцы за рубежом (ирландская диаспора), Ирландия как часть «кельтского пояса» (вместе с Шотландией и Уэльсом), Ирландия и остальные страны Европы (за исключением нескольких последних десятилетий) и место Ирландии в Британской империи здесь затронуты лишь вскользь. Поэтому книга получилась, нужно признать, краткой – как, впрочем, и подобает истории острова. Надеюсь, эта точка зрения всех устроит.

Чтобы сделать книгу максимально доступной для восприятия, я отказался от традиционных ссылок в основном тексте, но источники моих материалов и цитат должны быть ясны из контекста. Полные данные о книгах и статьях, упомянутых в тексте, вместе со списком других ценных работ приведены в разделе «Библиография» в конце этой книги.

Произношение ирландских слов

Ирландский язык представляет собой важную часть ирландской истории и ирландской идентичности. После завоевания острова англичанами он постепенно приходил в упадок. Целенаправленные попытки возродить и укрепить его начались в конце XIX века, а в 1937 году он стал официальным первым языком Республики Ирландия. Его до сих пор преподают в школах, и на нем говорят в повседневной жизни в разных районах страны, в основном на западе и юге (эти районы называются гэлтахты – Gaeltachtaí, или Gaeltachts).

Ирландский язык нередко называют гэльским, или гэликом (отчасти потому, что так звучит его название на ирландском – Gaeilge), однако термин «ирландский» более точный, поскольку слово «гэльский» относится к семье языков, в которую входит также шотландский гэльский (Gàidhlig). Кроме того, «ирландский» – специфическое название этого языка в английском языке; аналогичным образом носители английского языка говорят «немецкий», а не Deutsch.

В этой книге встречается ряд ирландских слов и словосочетаний. В приведенной ниже таблице их произношение передано с помощью обычной латиницы, а не лингвистического фонетического алфавита. Например, произношение Sinn Féin здесь обозначено как SHIN FAY-in, а Éire – как AY-ruh. Слова, состоящие более чем из одного слога, разделены дефисами там, где это, на мой взгляд, поможет сделать произношение более правильным. Далее следует полный список ирландских слов, встречающихся в этой книге, вместе с руководством по их произношению. Переводы в таблице передают буквальное значение слов, а также то, в каком смысле они используются сегодня. Например, taoiseach происходит от староирландского «вождь», но в наши дни так называют премьер-министра Ирландии.

Введение

История определяет облик человеческих обществ, и нигде это не проявилось так явно, как в Ирландии. Ирландская история – это не просто история острова у западного побережья Европы. Различные интерпретации истории Ирландии давали разным группам живущих в ней людей оправдания для собственных представлений о национальности, идентичности и культуре. Возможно, ирландская история так увлекательна и так сложна именно потому, что ученые не перестают находить в ней новые направления для исследования и дискуссии. «Краткая история Ирландии» – попытка представить читателям общий обзор ирландской истории, который позволит им далее знакомиться с более сложными, интерпретационными работами, имея уверенное представление о важнейших фактах и событиях. Если этой книге удастся продемонстрировать, как нелегко делать простые обобщения об Ирландии, ирландцах и их истории, это будет означать, что она достигла своей цели.

В 1-й и 2-й главах коротко изложена история Ирландии до начала XIX века. В 3–8-й главах рассматриваются отдельные периоды и события XIX и начала ХХ века. 9–11-я главы доводят повествование до наших дней.

Ирландская история привлекала немалое внимание общественности, особенно после начала конфликта в Северной Ирландии. В высказываниях ирландских, британских и американских политиков и комментаторов о современных проблемах Ирландии нередко прослеживаются попытки найти происходящему удобное историческое оправдание. При этом трудам профессиональных историков не уделяют в этих кругах должного внимания. Разрыв между популярными и профессиональными представлениями об истории существует во многих странах. Но в Ирландии некоторые популярные исторические представления были использованы для оправдания политического экстремизма и даже насилия. При этом в различных исторических концепциях, которые могут привлекаться для обоснования современных взглядов и действий, закреплено немало мифов и недоразумений.

Наконец, как будто вопрос интерпретации истории и без того недостаточно сложен, прежде чем приступать к первой главе, необходимо сделать некоторые географические пояснения. Ирландия традиционно состояла из четырех провинций: Ольстер на севере, Ленстер на востоке, Манстер на юге и Коннахт на западе. В настоящее время в политическом отношении остров делится на Ирландию (Эйре – Éire, буквально «Ирландия») и Северную Ирландию. Ирландия (которую часто называют Республика Ирландия, чтобы отличать ее от Северной Ирландии) является независимой страной и состоит из Ленстера, Манстера, Коннахта и трех графств Ольстера (всего в ее состав входят 26 графств). Северная Ирландия включает в себя шесть северо-восточных графств Ольстера и является частью Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Ее внутренние вопросы регулирует Ассамблея, а более общие вопросы, касающиеся всего Соединенного Королевства, – британский парламент.

Предварительного разъяснения также требуют некоторые встречающиеся в этой книге обозначения. Они связаны главным образом с политикой и религией, однако понимать их крайне важно. Термин «националисты» относится к тем, кто в той или иной мере желал независимости Ирландии от Британии. При этом взгляды националистов могли различаться: одни хотели, чтобы Ирландия самостоятельно контролировала свои внутренние дела, но имела общего монарха с Великобританией, другие стремились к полной независимости Ирландской республики от Британии. Тех, кто придерживался второй точки зрения, называют республиканцами. Юнионистами называют тех, кто хотел сохранить союз (унию) с Великобританией, но даже среди них не было единого мнения о том, насколько прочной должна быть эта связь. Лоялистами принято называть тех, кто был также верен английской короне и считал английского короля монархом Ирландии. По политическим взглядам нынешние лоялисты являются также юнионистами, но так было не всегда. Вообще, слово «лоялист» сегодня используют для обозначения экстремистских групп, выступающих против объединения Ирландии. Католики – это те, кто исповедует католичество. Многие, хотя далеко не все, католики были также националистами, и очень важно помнить, что эти два понятия далеко не синонимичны в ирландской истории и обществе. Например, даже The New York Times называет националистическую Социал-демократическую лейбористскую партию (СДЛП) Северной Ирландии «католическая СДЛП». Хотя, безусловно, верно, что большинство членов СДЛП являются католиками и что СДЛП боролась за равные права для католиков в Северной Ирландии, это не религиозная партия – в том смысле, что она не стремится сделать католическую доктрину частью государственной политики. Протестанты – это те, кто придерживается протестантской веры. Хотя многие протестанты (особенно в Северной Ирландии) были юнионистами, из этого общего правила также существовало множество исключений. Более того, протестантами были многие выдающиеся ирландские националисты конца XVIII – конца XIX века. Все эти политические и религиозные тонкости важны не только для историков. Распространенное представление о конфликте в Северной Ирландии как о религиозном конфликте неверно, поскольку создает впечатление, будто основной причиной вражды двух групп здесь являются теологические и доктринальные разногласия. Хотя религия сыграла важную роль в трудностях Северной Ирландии, на самом деле ситуация гораздо сложнее. Политика и культура вносят не менее, а возможно, даже более важный вклад в объяснение существующих противоречий. Наконец, Церковь Ирландии, о которой говорится в 1–7-й главах, – это не католическая церковь (к которой принадлежит большинство в Ирландии), а Англиканская церковь Ирландии, выступающая в союзе с государственной церковью Англии с 1536 года.

1
Ирландия с доисторических времен до 1534 года

Понимание ранней ирландской истории сопряжено с определенными трудностями: ее разнообразие само по себе делает простые обобщения невозможными, а лежащие на поверхности предположения – несостоятельными. Однако в ней можно выделить несколько важных аспектов. Первый из них – географический: природный ландшафт, характер заселения, а также то, каким образом географическое положение Ирландии в Европе использовалось в разнообразных политических и династических целях (особенно могущественными чужаками). Второй связан с бесчисленными поселенцами и захватчиками, приходившими в Ирландию на протяжении веков и приносившими с собой свою культуру. И третий – это явное отсутствие предопределенности в сложной борьбе за власть между разными группами внутри Ирландии, а также между ними и могущественными английскими монархами, воинами и поселенцами. В этой главе мы в общих чертах затронем все эти темы, чтобы затем, начиная со второй главы, сбросить темп повествования и подробнее рассмотреть в оставшейся части книги новую и новейшую историю Ирландии.

География

Естественные географические условия оказали существенное влияние на историческое развитие Ирландии. На протяжении веков многие районы острова оставались труднодоступными для людей. Избыток дождей и пересеченная местность затрудняли раннее развитие земледелия. Часть острова занимали горы, болота и небольшие холмы-друмлины с крутыми, непригодными для обработки склонами. Из оставшейся части пригодной для земледелия была примерно половина земель, однако эти земли, разбросанные по разным районам острова, не составляли единого пространства. Небольшие плодородные участки разделяли полосы пустошей, что препятствовало развитию крупномасштабного сельского хозяйства. Впрочем, бесплодные земли имели свои преимущества. Они обеспечивали пастбища для скота, а отдаленные глухие районы могли служить убежищем от чужеземных захватчиков и враждебных соседей. Особенно важную роль в ирландской истории сыграли две следующие географические особенности.

Во-первых, север страны несколько отличается от юга. Северная часть окружена с запада невысокими горами, а вдоль ее южной границы тянутся друмлины и леса. Внутри этих границ, однако, северная земля становится более мягкой и податливой. Кроме того, непосредственная близость данного региона к Шотландии и северной Англии способствовала притоку переселенцев из этих мест, а не из других областей Ирландии. Вторая важная географическая особенность заключается в том, что в «южной Ирландии» восток сильно отличается от запада. На востоке более мягкая почва, меньше дождей, меньше болот и гор и больше возможностей для взаимодействия и торговли с остальными странами Европы. Долгое время в ранней ирландской истории запад оставался для пришельцев извне гораздо более недоступным, чем восток. Участки пахотных земель на западе были разбросаны между горами и болотами, что затрудняло развитие крупномасштабного земледелия и поселений. Обе эти особенности создавали препятствия для возникновения поселений, экономического развития и человеческого взаимодействия по мере заселения Ирландии разными группами.

Примерно за 8000 лет до н. э., когда из Европы отступили последние ледники, на их месте быстро выросли леса, вытеснив оленей и лошадей, привыкших пастись на травянистых равнинах ледникового периода. Это заставило группы первобытных европейских охотников уходить все дальше в поисках пропитания и сделало миграцию обычным явлением. Первые жители пришли в Ирландию, вероятно, из Скандинавии через Британию, переправившись на остров до того, как его отрезало поднимающимся океаном (ок. 6500 г. до н. э.). Они селились в основном на северо-востоке страны, где было больше пищи. Это были охотники, собиратели и падальщики. Примерно в 3000 году до н. э. в Ирландию начали прибывать новые поселенцы, привозившие с собой неолитические методы ведения сельского хозяйства, более сложные орудия труда и одомашненных животных. Эти люди организовывали небольшие поселения и занимались в основном примитивным сельским хозяйством, расчисткой лесов (что позволяло освободить землю для пахоты и запастись топливом), изготовлением орудий труда, охотой и скотоводством. То, как эти люди удовлетворяли свои повседневные жизненные потребности, показывает, что они были сравнительно высоко развиты. Об этом также свидетельствует их обращение с мертвыми, указывающее на наличие развитых религиозных представлений. Огромные погребальные памятники, датируемые этим периодом (3000–1800 гг. до н. э.), встречаются по всей Ирландии. Длинные каменные погребальные камеры и дольмены (сооружения из трех вертикально поставленных камней, накрытых сверху еще одним плоским камнем) до сих пор сохраняются во многих уголках страны. Погребальные камеры нередко имели богато украшенный интерьер, что говорит о том, сколько времени отводилось на их планирование и обустройство. Технологии обработки металла пришли в Ирландию к 2000 году до н. э. Как и другие достижения, они распространялись вместе с миграцией народов с Ближнего Востока через Европу. Работа с металлом позволяла изготавливать множество полезных вещей, начиная от оружия (ножей, мечей и наконечников копий) и заканчивая бытовыми инструментами и ювелирными изделиями.

Дальнейшие усовершенствования этой технологии, начавшиеся около 800 года до н. э., позволили создавать все более сложные инструменты, в том числе ранние плуги с деревянными и каменными лезвиями. Сравнительно быстро после этого в Европе начался железный век, главную роль в котором играли овладевшие разными методами металлообработки племена Центральной Европы. Греки называли их келтои, откуда мы получили название «кельты». Использование более совершенных способов работы с железом означало, что эти люди могли возделывать более обширные площади земли. Они постепенно распространялись на запад и север, занимая большую часть Европы. Заселение кельтами Ирландии происходило в два этапа. Первая волна осела на западе Ирландии, попав туда непосредственно через Атлантический океан с европейского материка. Вторая пришла из северной Британии и поселилась на северо-востоке Ирландии. К 150 году до н. э. кельты прочно обосновались в Ирландии.

Раннее ирландское общество

Раннее ирландское общество было сосредоточено в основном в Ольстере и Коннахте, и многим местам, упомянутым в ирландских мифах и легендах, соответствуют вполне реальные древнекельтские поселения. Большинство докельтских групп в Ирландии не были уничтожены в процессе кельтской миграции, но к середине V века оказались основательно кельтизированы и имели общий с кельтами язык и культуру. В жизни кельтских племен Ирландии и Британии происходило много перемещений, а также взаимных и междоусобных набегов и войн. Однако к VII–VIII векам Ирландия постепенно превратилась в устойчиво аграрную страну, состоявшую из множества небольших королевств, которые назывались туат. Это было преимущественно сельское общество, без городов и крупных поселений. Люди в основном жили на небольших фермах. Богатые люди и правители окружали свои поместья защитными земляными валами, многие из которых сохранились до сих пор. От короля каждого небольшого королевства ожидали, что он при необходимости сможет повести людей на войну и будет председательствовать на регулярных собраниях и праздниках. Люди вели простую жизнь, занимались сельским хозяйством и не имели чеканных денег – торговля осуществлялась в основном путем натурального обмена, а стоимость вещей соотносилась с сельскохозяйственной продукцией или скотом.

Центральными элементами раннеирландского правового общества были туат и фине (расширенная семья). Большинство законов в этой культуре основывались на понятии семьи и отношениях каждой семьи с другими семьями. Семьи связывали между собой многочисленные узы взаимной ответственности, и правовая система редко требовала вмешательства в дело вождя туата. В сохранившихся сводах законов того времени ничего не говорится о короле всей Ирландии, однако к V веку на звание верховных королей Тары (древнего форта около Навана в графстве Мит) претендовала династия Уи Нейлл из Ольстера. Действительно ли этот клан обладал истинной властью над всей страной, остается открытым для обсуждения, однако подобное заявление важно само по себе, поскольку оно свидетельствовало о появлении в Ирландии нового политического явления – концепции верховного короля. Впрочем, это не означает, что страна действительно была объединена под властью одного правителя. Каждому следующему королю Уи Нейлл приходилось снова вступать в сложные переговоры с другими королями и нередко стараться рассорить их между собой, чтобы сохранить собственные позиции. Но, несмотря на политическую неоднородность, в культурном отношении остров сохранял единообразие. Все его жители говорили на более или менее одинаковом языке, и многие общие культурные практики были распространены по всей стране.

Раннехристианская Ирландия

В V–VI веках между Ирландией, Британией и Европой существовала довольно обширная торговля, и, вероятно, именно по этим каналам в Ирландию пришло христианство. Таким образом, христиане появились на острове еще до святого Патрика, самого выдающегося христианского миссионера в истории Ирландии. Большинство ранних христиан прибыли в Ирландию из римской Британии и Галлии (Франции), и их было достаточно много, чтобы в 431 году из Рима к ним назначили епископа Палладия. Святой Патрик стал преемником Палладия, но о том, когда именно он прибыл в Ирландию, нет единого мнения (традиционно принято считать, что это произошло в 432 году, хотя, по некоторым утверждениям, это мог быть и 456-й). Многое о жизни Патрика нам известно из его сочинений. Он был родом из римской Британии и в возрасте 16 лет попал в плен к ирландцам во время набега. Вместе с другими пленниками Патрика заставили пасти овец. В Ирландии Патрик принял христианскую веру своих похитителей. Примерно через шесть лет он бежал обратно в Британию, где продолжал изучать новую веру. Несколько лет Патрик провел в Британии, пока ему не было послано видение о том, что ирландцы просят его вернуться к ним. Но перед этим он отправился в монастыри на cевере Франции, чтобы глубже изучать христианство. Затем он через Францию вернулся в Ирландию и там вел миссионерскую деятельность (в основном в северной половине острова).

Несмотря на неопределенность дат пребывания Патрика в Ирландии (432–461 или 456–490), ясно, что благодаря ему в стране появились две важные религиозные структуры: епископальная система деления на районы, контролируемые епископами, и система монастырей. Монастыри переживали подъем, особенно после смерти Патрика, хотя это были довольно суровые места. Лишь немногие из них располагали каменными постройками – большинство были выстроены из дерева и организованы наподобие походного лагеря или небольшого форта. Монахи проводили время в заботах об обустройстве монастыря, а также изучении и переписывании религиозных текстов. Студенты из Британии и с континента приезжали учиться в ирландские монастыри, а ирландские монахи отправлялись за границу, чтобы учиться и жить в иностранных монастырях. Таким образом происходил обмен христианскими обычаями и верованиями.

Наряду с монастырями в ранней Ирландии существовала параллельная система образования, в основе которой лежало не чтение и письмо, а заучивание наизусть историй и преданий – так обучались древние ирландские юристы и поэты. Но в VII–VIII веках латинская монастырская система и ирландская система устного обучения начали все чаще соприкасаться и заимствовать друг у друга идеи и методы. В ирландской системе студентов начали обучать чтению и письму. Это привело к первым попыткам записи ирландских преданий и письменной фиксации устной традиции (так же, как это происходило в то время с устными традициями других европейских стран). Латинская система испытывала на себе влияние ирландского светского права, и священнослужители начали играть определенную роль в обществе знати.

Несмотря на языческий характер традиционных ирландских историй и преданий, церковь не пыталась бороться с ними. Более того, многие дошедшие до нас произведения ирландской литературы были сохранены именно в монастырях. В этот период многие монастыри накапливали богатства и могущество и, как следствие, могли позволить себе более основательные постройки. Среди них были сохранившиеся до наших дней монастыри в Клонмакнойсе, Арме, Килдэре и Глендалохе. Роль монастырей в жизни общества также становилась более разнообразной. Они служили религиозными и образовательными центрами, а также убежищами. В них привозили книги из других стран, например Испании, а ирландские книги отправляли на континент. Это был период расцвета ирландской резьбы и изобразительного искусства, в частности иллюминированных рукописей, таких как Келлская книга (ок. 800).

Эпоха викингов

В течение первых 40 лет IX века приплывающие на кораблях викинги (древние скандинавы) нападали на небольшие острова у побережья материковой Ирландии, а также приморские города и расположенные дальше, вглубь страны города на берегах рек. Эти нападения были частью более масштабного процесса миграции жителей Скандинавии, совершавших набеги и расселявшихся на обширных территориях от Северной Европы до в конечном итоге Средиземноморья. Викинги, завоевавшие Ирландию, в основном приходили из Западной Норвегии через Оркнейские острова у северного побережья Шотландии. Они умели строить «длинные корабли», способные преодолевать по морю более внушительные расстояния, чем другие суда. Отдельные набеги одиночных кораблей на Британию начались в 789 году, а в 837 году в Ирландии начали высаживаться целые флоты викингов. С конца 830-х годов викинги пытались обосноваться в Ирландии. В 841 году они создали в устье реки Лиффи опорную базу, позднее превратившуюся в город Дублин. Ирландские короли были слишком разобщены, чтобы организовать совместную оборону, и, пока они враждовали друг с другом, викинги совершали масштабные набеги на внутреннюю часть острова. С середины IX века ирландские короли нередко заключали договоры и союзы с группами скандинавов, чтобы одержать победу над другими ирландскими королями. К концу IX века появление новых скандинавских поселений по большей части прекратилось. Набеги викингов также стали более редкими. Перебравшиеся в Ирландию викинги начали вести более или менее оседлый образ жизни и заключать браки с местными жителями.

В конце IX века, когда угроза вторжения викингов ослабла, постепенно начали набирать силу ирландские короли Тары (современное графство Мит). Короли Тары победили других региональных королей и принялись расширять свою власть. Но начало X века ознаменовалось новой волной набегов викингов. Этот период часто называют «второй эпохой викингов». В 914 году викинги основали город Уотерфорд, который стал опорной базой для дальнейшего разграбления большей части юга и юго-запада острова. Но одно небольшое ирландское королевство на западе начало расширяться и отражать нападения скандинавов. Коренные жители захватили город викингов Лимерик, а затем к 980 году и весь Манстер. Под руководством своего вождя Бриана Бору они закрепились в Кашеле на юге. Тем временем в 980 году король Тары победил скандинавов в Дублине. Однако Бриан Бору хотел расширить свои владения, и в 999 году он победил короля Тары и подчинявшихся ему дублинских скандинавов. В 1002 году, после победы над еще одним значительным ирландским правителем, Бриан объявил себя королем всей Ирландии. Следующие десять лет он наносил поражения ирландским вождям в Ольстере и Ленстере. В битве при Клонтарфе (1014) войско Бриана одержало победу над королем Ленстера, но сам Бриан пал в этом сражении. Вскоре после его смерти между ирландскими королями начались династические войны.

Вторжение викингов и их последующее расселение повлияло на Ирландию во многих отношениях. Торговля между Ирландией и Скандинавией резко возросла. Металлообработка и другие ремесленные навыки получили более широкое распространение не только во всей Ирландии, но также в Британии и некоторых странах Европейского континента. Торговля стала активнее, а ассортимент товаров – разнообразнее, чем прежде. Совершенствовалось ирландское мореходное искусство. Появилось больше городов – Ирландия перестала быть исключительно сельским обществом. В силу возросшей важности торговли и иностранных союзов ирландские центры власти и торговли переместились из срединных графств к восточному побережью. Кроме того, многие монахи и ученые из внутренних районов Ирландии перевозили в прибрежные монастыри и города книги и другие ценности в попытке уберечь их от язычников. Чтобы не допустить разграбления этих сокровищ во время прибрежных набегов викингов, большая их часть позднее была отправлена в монастыри Британии и Франции. Это способствовало углублению давней традиции экспорта ирландской учености и педагогики за границу.

Этот период был также отмечен масштабным каменным строительством в Ирландии. Некоторые монастыри в то время сооружали высокие круглые башни, чтобы защитить себя и свои ценные рукописи от разграбления (многие из этих башен сохранились до сих пор). Кроме того, процветала монументальная резьба по камню – к этому периоду относится немало дошедших до наших дней знаменитых ирландских каменных крестов.

В X–XI веках, после опустошительной эпохи викингов Ирландия переживала религиозный расцвет. Расширение монастырей и совершенствование каменной резьбы стало одной из примет уверенного роста ирландской культуры и изобразительного искусства в XI и XII веках. Это был высший период расцвета кельтской Ирландии, продолжавшийся до вторжения нормандцев в конце XII века. Но, пожалуй, одним из самых значительных изменений этого периода была реформа ирландской церкви. Монастыри, раньше ориентированные исключительно на латынь и работу с латинскими рукописями, постепенно обращались к записи ирландских устных преданий, эпосов и других поэтических произведений.

Поскольку церковь была представлена в основном монастырями и, следовательно, несколько отделена от населения, в Ирландии ощущалась общая нехватка священников для работы с людьми. В 1152 году в Келлсе (графство Мит) состоялся важный церковный синод, на котором Ирландию поделили на 36 епископств и четыре архиепископства. Эта реформа полностью изменила природу ирландского христианства, положив начало непосредственному контакту духовенства с местными жителями. К тому времени, когда в Ирландию прибыли нормандцы, политическая и религиозная культура острова отличалась разнообразием и сложностью. Даже при недостатке прочных географических связей между регионами ирландская культура того времени обладала такой жизнеспособностью, что ее практически невозможно было одолеть. Возможно, именно это объясняет, почему нормандцы и более поздние поселенцы не пытались ее искоренить.

Нормандская ирландия (1169–1300)

Нормандцы представляли собой династическую группу из французской Нормандии и вели свой род от викингов, которые обосновались и правили в этом регионе Франции с начала X века. В 1066 году под предводительством своего вождя Вильгельма они вторглись в Англию и завоевали ее. Сто лет спустя прибытие нормандцев и их расселение в Ирландии стало одним из самых значительных событий в истории острова, поскольку это позволило английской короне фактически установить контроль над Ирландией. Но «вторжение» нормандцев в Ирландию происходило совсем не так, как вторжение в Англию, куда они пришли с хорошо продуманным планом нападения и огромными армиями. В Ирландии все началось с ожесточенного спора между Дермотом МакМерроу из Лейнстера и Тирнаном О’Рурком из Брайфне (современное графство Литрим). Между 1156 и 1166 годами за власть в Ирландии боролись два короля – Мерто МакЛохлейн на севере и Рори О’Коннор из Коннахта на западе. Дермот МакМерроу поддерживал МакЛохлейна, а Тирнан О’Рурк – О’Коннора. Со временем это противостояние охватило всю страну. В конечном итоге О’Коннор победил, но О’Рурк не хотел заключать мир и продолжал сражаться с МакМерроу, который бежал, чтобы искать помощи у английского короля Генриха II в надежде, что это поможет ему одолеть О’Рурка.

Ранее, в 1155 году, папа Адриан IV дал Генриху разрешение отправиться в Ирландию и провести там религиозную реформу, чтобы привести ирландское христианство в большее соответствие с учением римской церкви. У Генриха в то время не было особенного желания организовывать религиозный поход в Ирландию, поскольку он был занят собственным затяжным спором с архиепископом Кентерберийским. Но когда Дермот МакМерроу в начале 1167 года попросил его о помощи, Генрих увидел в этом возможность завоевать Ирландию, не прикладывая к этому лично никаких усилий. Он позволил МакМерроу набрать солдат в Англии и Уэльсе. Взамен МакМерроу принес Генриху клятву верности и пообещал править Ирландией от имени английского короля. В Уэльсе МакМерроу нашел людей, желающих сражаться вместе с ним, и получил существенную помощь от Ричарда Фицгилберта де Клера по прозвищу Стронгбоу (Могучий лук). В обмен на помощь в завоевании Ирландии Стронгбоу потребовал в жены дочь МакМерроу, а также титул короля Лейнстера. В августе 1167 года МакМерроу с небольшим отрядом выступил из Уэльса и вернулся в Ирландию, но там был побежден О’Рурком. После этого он отправил посланников в Уэльс, обещая Стронгбоу и его союзникам огромные богатства и земли, если они вторгнутся в Ирландию. Первый отряд (без Стронгбоу) явился в Ирландию в мае 1169 года и захватил Вексфорд. О’Коннор и О’Рурк заключили с МакМерроу соглашение, предложив ему стать королем Лейнстера, если никаких вторжений больше не будет. МакМерроу согласился, но отправил Стронгбоу в Уэльс сообщение, что теперь они, очевидно, смогут взять всю Ирландию. В августе 1170 года Стронгбоу пришел и захватил Уотерфорд. Он немедленно женился на дочери МакМерроу и стал королем Лейнстера. Затем в сентябре 1170 года его войска захватили Дублин. В мае 1171 года МакМерроу умер, и все королевство досталось Стронгбоу.

При Стронгбоу нормандцы заняли в Ирландии очень прочные позиции. Однако Генриха II беспокоило растущее могущество Стронгбоу, которое могло обернуться для него угрозой. Поэтому в 1171 году Генрих лично отправился в Ирландию, высадился в Уотерфорде и прибыл в Дублин. В ноябре 1171 года Стронгбоу вместе с нормандцами, ирландцами и оставшимися викингами подчинились Генриху. Рори О’Коннор признал Генриха королем Ирландии, в обмен получив возможность назвать самого себя верховным королем непокоренных частей страны. Генрих непосредственно контролировал Дублин и некоторые прилегающие территории. Стронгбоу сохранил за собой большую часть Лейнстера как вассал Генриха. Остальные заселенные земли страны были розданы разным нормандцам.

Нормандское завоевание Ирландии не было столь всеобъемлющим, как завоевание Англии в 1066 году. Оно не имело центральной организации и не было доведено до конца. Во многие отдаленные области завоеватели так и не дошли, а на занятых территориях нормандские лорды правили по-разному. К середине XIII века нормандцы контролировали примерно три четверти страны. Их превосходство в вооружении, тактике и стратегии боя делало их практически непобедимыми. Со временем, при короле Иоанне (сыне Генриха), нормандцы создали своего рода централизованную администрацию и принесли в Ирландию относительное спокойствие. В 1246 году в замке Килки (возле Каслдермота в графстве Килдэр) собрался первый ирландский парламент, впрочем, состоявший только из назначенных прелатов и магнатов. Первый ирландский парламент с избранными представителями от разных частей страны нормандцы созвали в Дублине в 1297 году. Несмотря на пограничные войны с некоторыми местными ирландскими вождями, этот период был относительно спокойным. Более того, во многих областях нормандцы восстанавливали порядок и способствовали примирению враждующих ирландских племен. Большинство коренных ирландцев при нормандцах сохранили свои земли, хотя большая часть старой ирландской знати все же лишилась своих владений. Нормандцы основали много городов, строили монастыри, аббатства и соборы.

К середине XIII века нормандское влияние в Ирландии начало ослабевать. Во многом это было связано с отсутствием комплексного плана завоевания страны. Кроме того, нормандское «завоевание» затрудняли еще два обстоятельства: во-первых, многие великие нормандские воины принимали участие в войнах Англии в Шотландии и Уэльсе, и во-вторых, среди коренных ирландцев усилилось сопротивление нормандскому правлению. В XIII веке между коренными ирландцами и нормандскими ирландцами произошло несколько сражений, при этом первые выиграли ряд важных битв и смогли вернуть себе контроль над многими графствами. В 1258 году несколько победоносных ирландских королей согласились назвать Брайана О’Нила правителем всей Ирландии, что еще больше сплотило коренных ирландцев. Но в 1260 году О’Нил был убит в битве при Даунпатрике, когда нормандцам удалось привлечь на свою сторону ряд ирландских кланов, не признавших О’Нила королем. Вместе с О’Нилом умерла идея объединенного ирландского королевства.

По мнению многих историков, проблема нормандского правления в Ирландии заключалась в том, что оно было завоеванием лишь наполовину. Английские короли никогда не уделяли Ирландии достаточно внимания и поэтому оставляли ирландским вождям слишком большую часть страны. Таким образом, к началу XIV века в отношениях между коренными жителями и новыми поселенцами возникло некоторое затишье, но это было непрочное и напряженное затишье, которое могло в любой момент перерасти в насилие.

Ирландия в xiii–xiv веках

XIII и XIV века в Ирландии часто называют спокойными. В это время в стране появились правовая и денежная системы, основанные на английских образцах. Однако Ирландия, как и остальная Европа, сильно пострадала от начавшейся зимой 1348–1349 годов бубонной чумы: эпидемия унесла около трети населения острова. Вместе с тем в этот период процветали коренное ирландское искусство и культура (которые в то время также называли гэльскими). Англо-ирландская знать покровительствовала многим ученым. Между потомками нормандцев (англо-ирландцами) и коренными ирландцами существовало немало культурных связей. Некоторые англо-ирландцы даже создавали поэтические и литературные произведения на ирландском языке. Заключалось много смешанных браков, поэтому связи между двумя группами становились все прочнее.

Однако это тесное взаимодействие начало беспокоить английское правительство, и оно попыталось помешать англо-ирландцам заключать браки с коренными ирландцами. Обеспечить соблюдение этого запрета оказалось невозможно, но возрождение ирландских гэльских обычаев представляло собой, помимо прочего, и военную проблему. Английские монархи посылали деньги и отправляли из Англии солдат, но их никогда не хватало, чтобы более или менее основательно подавить гэльских вождей. Англия была глубоко вовлечена в Столетнюю войну с Францией и не могла позволить себе тратить драгоценные ресурсы на Ирландию. Тем не менее король Ричард II все же повел в Ирландию собственные силы и высадился на острове в октябре 1394 года. В следующем году он привел к подчинению всех ирландских вождей. Затем Ричард вернулся в Англию, но гэльские предводители снова восстали, и в 1399 году он был вынужден опять ехать в Ирландию. Пока он сражался в Лейнстере, английский трон захватил Генрих Болингброк, герцог Ланкастерский (будущий Генрих IV). Ричард возвратился в Англию, чтобы защитить свою корону, но потерпел сокрушительное поражение. Однако и Генрих IV после победы над Ричардом оказался слишком занят внутренними проблемами Англии, так что ему было не до Ирландии. Поэтому когда англо-ирландские лорды обращались к нему, прося о помощи в борьбе с гэльскими вождями, постепенно возвращавшими себе земли, он более или менее игнорировал их. Со временем англо-ирландцы оказались оттеснены в окрестности Дублина, в район, получивший название Пейл («черта оседлости»).

Ирландия в xv–xvi веках (1400–1534)

Несмотря на отступление англо-ирландцев в «черту оседлости», в XV и XVI веках политика Англии продолжала во многом влиять на жизнь Ирландии. В 1455 году в Англии вспыхнула и продолжалась до 1487 года Война Алой и Белой розы – ожесточенная династическая борьба между соперничающими ветвями королевского дома Плантагенетов (Йорками и Ланкастерами и их сторонниками).

В Войне Алой и Белой розы ирландские вожди в целом заняли сторону Йорков. Они также поддерживали Йорков, претендовавших на английский престол после победы дома Ланкастеров. Англо-ирландцы, в целом лояльные дому Ланкастеров, либо подкупали гэльских вождей, чтобы те не нападали на их земли, либо повышали налоги для своих подданных, чтобы содержать собственные небольшие армии. В 1447 году Генрих VI назначил лордом-наместником Ирландии Ричарда, герцога Йоркского, который прибыл в страну два года спустя. Он оказался умелым управляющим и стал довольно популярным. Многие ирландские вожди принесли ему клятву верности. Когда стало ясно, что Генрих VI слаб, ирландские вожди начали видеть в Ричарде потенциального нового короля. Ричард сражался в Войне Алой и Белой розы, но потерпел поражение и в 1459 году вернулся в Ирландию. К этому времени в стране уже был создан парламент. Парламент назначил Ричарда верховным правителем, а в 1460 году объявил, что в Ирландии действуют только законы, принятые ирландским парламентом. Таким образом, английские законы на территории Ирландии не имели обязательной силы, пока их не утвердил ирландский парламент. При поддержке ирландских вождей Ричард вернулся в Англию, но потерпел поражение в битве при Уэйкфилде в 1460 году. Однако дело Йорков в конце концов победило, и в 1461 году королем Англии стал сын Ричарда, Эдуард IV.

Эдуард IV назначил верховным правителем Ирландии графа Десмонда, англо-ирландского лорда с довольно гэльскими привычками и характером. Но вскоре Эдуард счел, что Десмонд ведет себя слишком независимо (и слишком по-гэльски). Поэтому король послал графа Ворчестера, чтобы тот поставил Десмонда на место. Ворчестер прибыл в Ирландию в 1467 году. Он обвинил Десмонда в измене и обезглавил его в феврале 1468 года. Казнь Десмонда вызвала мгновенную и бурную реакцию как у гэльских вождей, так и у многих англо-ирландцев. Ворчестер бежал обратно в Англию, и власть взял в свои руки родственник Десмонда, граф Килдэр. Графы Килдэр долгое время правили, мудро устраивая браки своих дочерей и сыновей с детьми англо-ирландских лордов и гэльских вождей. Поэтому когда в 1485 году на английский престол взошел Генрих VII, графы Килдэр представляли для него потенциальную угрозу. В мае 1487 года на церемонии в Дублине Ламберт Симнел, претендент из Йорков, короновал себя под именем Эдуарда VI Английского, что было прямым вызовом Генриху VII. Джеральд Мор Фицджеральд, великий граф Килдэр, поддержал Симнела и послал с ним свои войска для вторжения в Англию. В 1487 году они были разбиты, а Симнела взяли в плен. Но в 1491 году претендент из Йорков снова явился в Ирландию, чтобы заручиться поддержкой графов Килдэр. Очевидно, Генрих VII не мог позволить этому продолжаться, поэтому в 1494 году он отправил в Ирландию сэра Эдварда Пойнингса с целью привести страну к «полному и окончательному повиновению».

В 1494 году Пойнингс созвал ирландский парламент и добился принятия ряда законов. Эти документы проводили официальную границу между Пейлом и остальной частью страны, запрещали ирландские обычаи и отменяли ирландские законы. Также была сделана попытка вычеркнуть из общественной жизни ирландский национальный костюм и элементы поведения. Самый важный законодательный акт, впоследствии известный как Закон Пойнингса, по сути, провозглашал, что ирландский парламент отныне подчиняется британскому парламенту, может собираться только с разрешения короля и принимать только те законы, которые предварительно одобрил король. Целью Закона Пойнингса было помешать очередному могущественному ирландскому графу при поддержке ирландского парламента сосредоточить в своих руках слишком много власти и превратиться в угрозу для Англии. Пойнингс арестовал великого графа Килдэра по обвинению в измене, но в 1496 году король Генрих VII освободил его, и у него под контролем снова оказалась большая часть страны. Симпатии Килдэра переменились, он перешел на сторону Ланкастерского дома (Тюдоров) и продолжал управлять Ирландией до своей смерти в 1513 году, хотя и не считался официально ее королем или губернатором. В 1520 году новый английский король Генрих VIII послал в Ирландию графа Суррея, чтобы тот подавил сопротивление короне. Но Суррей не смог добиться этого, не имея внушительной военной поддержки, и сообщил Генриху, что контролировать Ирландию можно, только полностью завоевав ее.

2
Английское завоевание? От Тюдоров до Акта об унии

Тюдоры

В период правления Тюдоров (1534–1603) английская корона наконец завершила завоевание Ирландии.

В своем желании контролировать Ирландию монархи династии Тюдоров руководствовались разными соображениями, однако важнейшим из них было стремление не допустить использования страны теми, кто пытался узурпировать власть в Британии или ослабить британское влияние в европейской политике. Кроме того, Ирландия была нужна Тюдорам для расширения английской заокеанской торговли и как опорная база в противостоянии с испанцами, которые в это время занимались созданием морской империи. Первый шаг в этом направлении сделал Генрих VIII, положив конец политике отделения англо-ирландцев от гэльских ирландцев. Он силой подавил как независимых англо-ирландских, так и гэльских вождей и пытался стереть различия между этими двумя группами. Тюдоры хотели, чтобы население Ирландии было более однородным и больше напоминало англичан обычаями, манерами и одеждой. Генрих безжалостно расправился с восстанием англо-ирландца Томаса Фицджеральда, сына девятого графа Килдэра, тем самым уничтожив последние претензии ирландцев на самоуправление в этот период. Затем он учредил в Ирландии правящий совет во главе с наместником, подчинявшимся непосредственно ему. Эта политика была в основном успешной, хотя и требовала уверенно сочетать убеждение с применением силы. В 1541 году ирландский парламент официально объявил Генриха королем Ирландии. Многие крупные гэльские вожди присягнули на верность английской короне, и старый гэльский мир по большей части ушел в небытие.

Кроме того, Генрих принес в Ирландию религиозную реформацию. В 1529 году он разорвал отношения с римской католической церковью, а в 1534 году объявил себя верховным главой Церкви Англии. В 1536 году были распущены английские монастыри, затем последовала попытка англиканизировать Ирландию, кульминацией которой стало объявление в том же году Генриха главой (англиканской) Церкви Ирландии. Однако в 1547 году Генрих умер, и большая часть Ирландии за пределами Пейла осталась не затронутой его религиозными реформами. Его сын, Эдуард VI, также не смог обратить страну в англиканство. После смерти Эдуарда в 1553 году королевой стала дочь Генриха, Мария. Она была католичкой и официально восстановила в Англии и Ирландии католическую веру. Более того, за активное преследование и казни протестантов она заслужила прозвище «Кровавая Мэри». Она также ввела в Ирландии практику «плантаций», заключавшуюся, по сути, в отъеме земель у непокорных англо-ирландских и гэльских групп и «пересаживании» на их место английских поселенцев. Непрекращающиеся войны с Францией помешали Марии укрепить католицизм в Англии и упрочить союзы с другими католическими странами Европы, такими как Испания. Мария умерла бездетной, и в 1558 году ей наследовала ее сестра-протестантка Елизавета I. Новая королева пыталась восстановить и усилить протестантизм во всех своих владениях, но в Ирландии встретила решительное сопротивление. Как и во время правления ее отца, Генриха VIII, ирландский Пейл в основном подчинился ее распоряжениям, но остальная часть страны всячески уклонялась от них, и желание сохранить католическую веру стало той силой, которая объединила между собой англо-ирландцев и гэльских ирландцев.

При Елизавете практика плантаций продолжалась везде, где английская власть была достаточно сильна, чтобы обеспечить ее проведение в жизнь. Труднее всего далось подчинение Ольстера, особенно после того, как Хью О’Нил, граф Тирон, заручился поддержкой испанцев и попытался поднять всю Ирландию на войну против английской короны. С 1595 по 1603 год О’Нил и другие вожди вели против Елизаветы своего рода партизанскую войну. В сентябре 1601 года испанские войска высадились в Кинсейле в графстве Корк, и О’Нил присоединился к ним. Но эти объединенные силы были разгромлены англичанами во главе с лордом Маунтджоем. В январе 1602 года испанцы отступили, и О’Нил вскоре признал свое поражение. 30 марта 1603 года был подписан Меллифонтский договор, положивший конец этой Девятилетней войне и требовавший от О’Нила и других ирландцев признать суверенитет Елизаветы I и подчиниться английским законам. При этом, однако, восставшим разрешалось сохранить свои земли.

Ирландия при стюартах (1603–1660)

Правление Стюартов кардинально изменило картину землевладения в Ирландии. На момент смерти Елизаветы в 1603 году большая часть земель в стране принадлежала католикам. Но 60 лет спустя католики могли удерживать только земли к западу от реки Шеннон. На смену им пришли другие землевладельцы – «новые англичане» и шотландские поселенцы, получавшие землю от правительства.

В этом месте необходимо обратить внимание на изменение терминологии. До сих пор двумя основными политическими группами в Ирландии были англо-ирландцы (потомки нормандцев) и гэльские ирландцы (потомки «коренных» ирландцев). Но с этого времени термины меняются: англо-ирландцы становятся «старыми англичанами», а гэльские ирландцы – просто «ирландцами». Английских поселенцев, прибывших на остров при Елизавете и Стюартах (то есть с 1558 по 1714 год) обычно называют «новыми англичанами». Следует также заметить, что все эти определения были придуманы учеными, пытавшимися разобраться во взаимодействиях различных групп населения Ирландии в этот период. Сами люди того времени себя так не называли.

Эта разница наименований важна для понимания происходящего в период плантаций и гражданской войны. Указанные группы играли разные роли в политических событиях, имевших большое значение для дальнейшей истории Ирландии. После капитуляции в Меллифонте Хью О’Нилу и его сторонникам разрешили вернуться на свои земли, однако проблема никуда не делась. О’Нил был недоволен новым положением дел в Ирландии, и особенно в Ольстере. Ему пришлось делить статус с многочисленной новоявленной знатью. Убедившись, что корона не собирается никак исправлять эту ситуацию, О’Нил и Рори О’Доннелл (а также более 90 их последователей) в сентябре 1607 года покинули Ольстер и отплыли во Францию, а затем в Рим. Это событие, получившее название «Бегство графов», оставило в Ольстере вакуум власти среди ирландцев и старых англичан. Кроме того, отъезд многих крупнейших землевладельцев открыл Ольстер для дальнейшего беспрепятственного заселения. Это дало идеальную возможность Якову I Английскому, первому монарху из дома Стюартов, который вступил на престол в 1603 году после смерти Елизаветы. Он увидел в сложившихся обстоятельствах шанс решить проблему мятежного Ольстера, расположенного так близко к Британии.

Плантации – раздача земель английским и шотландским поселенцам в Ирландии – позволяли решить множество накопившихся в Ольстере проблем. Новый класс землевладельцев состоял из протестантов, что означало ослабление католицизма в ближайшей к Британии провинции. При Тюдорах практика плантаций оставались несистематической, но при Стюартах она стала более организованной. Начиная с 1609 года католиков (как ирландцев, так и старых англичан) начали перемещать в районы со строго определенными границами. По всему Ольстеру участки земли площадью от 1000 до 2000 акров отбирали у хозяев и передавали новым англичанам и мигрантам из Шотландии. Взамен те обязывались привлекать для обработки земли протестантских арендаторов. Поселенцы и новые арендаторы были родом в основном из низин Шотландии, но некоторые приезжали из Англии. Они предпочитали оседлый тип сельского хозяйства, основанный на пахотном земледелии, и везде, где могли, старались избавиться от местных традиций пастушеского земледелия. Они принесли с собой упорядоченный образ жизни и выстроенные по плану города с рынками, церквями и школами. Все это отличало их от ирландцев и старых англичан даже больше, чем вопросы веры. Коренные ирландцы также оставались в Ольстере в качестве арендаторов и рабочих, поскольку притока новых поселенцев извне не хватало для поддержания экономики. Однако многие коренные ирландцы были озлоблены, поскольку в сложившейся ситуации теряли свой экономический и политический статус. В качестве своеобразной политической реакции на эти новые события некоторые коренные ирландцы продолжали поддерживать тесные связи с врагами Англии во Франции и Испании.

После смерти Якова I в 1625 году на престол взошел его сын Карл. Одной из главных проблем, с которыми Карл I столкнулся в Ирландии в этот период, было положение старых англичан. Продолжая хранить верность английской короне, они тем не менее оставались католиками. Сами себя они воспринимали как англичан, живущих в Ирландии, и считали, что обладают правами, гарантом которых должен выступать ирландский парламент. Однако виконт Уэнтворт, лорд-наместник короля в Ирландии, изменил структуру и порядок работы ирландского парламента таким образом, что это фактически исключало возможность противодействия с его стороны планам правительства. Это означало, что, хотя в Ирландии и был парламент, местные проблемы и мнение местных жителей не являлись для него приоритетом. На первом месте стояли корона и потребности короны, транслируемые через английскую администрацию в Ирландии. Но такое положение не удовлетворяло ни одну из групп ирландского населения. Когда между короной и парламентом начали собираться тучи гражданской войны, Уэнтворта отозвали обратно в Англию. Поселенцы-плантаторы Ольстера и старые англичане вскоре обрушили созданную Уэнтвортом систему. Они объединили силы с английским парламентом и в 1641 году добились его казни. Карл I пообещал старым англичанам, что не будет пытаться так жестко контролировать внутренние дела Ирландии, как это было при Уэнтворте. Однако эти обещания вскоре оказались забыты.

Когда стало ясно, что английский парламент становится сильнее (и может узурпировать власть у Карла), многие в Ирландии начали опасаться, что это приведет к новым гонениям на католиков и дальнейшему расширению плантаций. Часть коренных ирландцев собиралась поднять восстание в октябре 1641 года, однако их планы нападения на Дублин стали известны властям, и в Ленстере восстание окончилось ничем. Однако местные восстания в Ольстере прошли, как и было задумано, и оказались довольно успешными. Коренные ирландцы сравнительно быстро взяли под контроль Ольстер и выступили на юг к Дублину. В ноябре они осадили Дроэду и, объединив силы с местными старыми англичанами, сформировали католическую армию, чтобы защищаться от войск английского парламента. В начале 1642 года восстание начало охватывать другие области страны, но прибывшее из Англии сильное подкрепление оттеснило католическую армию обратно в Ольстер. Хотя многие повстанцы просили мира, англичане увидели в этом свой шанс полностью покорить Ирландию. Казалось, страну ожидает полномасштабная война, которая закончится только с уничтожением католической армии.

Но тут в дело вмешалась Английская революция (1642–1649), а в Ирландии тем временем начался семилетний период беспорядочных стычек и борьбы между разными фракциями. После окончания Английской революции, с победой парламентской армии Оливера Кромвеля и казнью короля Карла в 1649 году, Ирландия оказалась полностью беззащитна перед силами английского парламента. Почти никто из политических лидеров в Ирландии не желал подобного развития событий. Но в 1649 году Кромвель со своей армией высадился в Ирландии – при этом его целью было отомстить ирландцам не за попытку перехватить политическую власть в стране, а за действия, которые он расценивал как религиозное католическое восстание. В 1649 году произошла резня в Дроэде (которая сохраняла верность Карлу), Вексфорде и других городах Ленстера. Первые сражения развернулись на севере и востоке, но вскоре война переместилась на юг и запад. В 1651 году был захвачен Лимерик вместе с другими значимыми областями Манстера. В 1652 году пал Голуэй, что позволило завоевательной армии Кромвеля получить более или менее полный контроль над островом.

Гибель населения в ходе боевых действий была лишь одним из факторов опустошительного кромвелевского завоевания. Не менее суровым было воздействие на сельское хозяйство и экономику страны. Разрушительные сражения и изгнание католиков с их земель повлекли за собой голод и болезни (в виде вспышки бубонной чумы). По разным оценкам, от войн, голода и болезней в этот период скончалось от 20 до 50 % населения Ирландии.

Кромвеля в конечном счете интересовали ирландские земли и потенциальный доход, который они могли принести. И именно кромвелевское поселение, начавшееся после завоевания, оставило в истории страны наиболее долгий след. Католические лендлорды, участвовавшие в восстании, лишились своих земель и даже права владеть землей. Тем католическим лендлордам, которые не принимали участия в восстании, выделили некоторые доли от их прежнего владения. Однако это были не те участки земли, что принадлежали им раньше. Ирландию поделили на две части. Католикам, не участвовавшим в восстании, давали земли в Коннахте и графстве Клэр – наименее плодородных районах Ирландии. (Эта политика нашла отражение в поговорке того времени, предлагавшей католикам «отправляться в ад или ехать в Коннахт».) Остальные земли были либо конфискованы для уплаты государственных долгов, либо розданы солдатам и офицерам армии Кромвеля. При этом кромвелевские поселения были совершенно не похожи на поселения и плантации при первых Стюартах. Большинство военных, получивших землю в Ирландии, продавали ее местным протестантским землевладельцам и возвращались в Англию. Никто не собирался строить города или основывать протестантские общины там, где их раньше не было. Однако структура землевладения, а вместе с ней и характер высших классов в Ирландии претерпели самые серьезные изменения.

Ирландия в период реставрации и якобитских войн (1660–1991)

Конец Протектората Кромвеля и восстановление на английском престоле Карла II принесли надежду на отмену кромвелевских поселений в Ирландии. Но Карлу II было нелегко одновременно удовлетворить запросы верных католиков в Ирландии и прислушиваться к требованиям протестантского английского парламента и кромвелевских поселенцев. Был достигнут непростой компромисс, по которому католикам, которые сохранили верность Карлу I (то есть не принимали участия в восстании), следовало возвратить часть их земель, а кромвелевцы должны были получить компенсацию за те земли, которые им придется вернуть. Однако осуществить это на практике оказалось очень трудно. Кромвелевцы сопротивлялись возвращению земель, поэтому многим католикам так и не удалось вернуть себе никакие владения. Некоторые лишившиеся земли католики «подались в тори» (стали изгоями) – они устраивали временные стоянки в лесах и на холмах, откуда совершали набеги на поселения. До начала Английской революции католикам в Ирландии принадлежало примерно 60 % земель. После того как страсти вокруг реставрации Карла II и земельных соглашений (Актов о поселении) улеглись, в собственности у католиков осталось примерно 20 % земель в стране. Естественно, подобное положение вызвало у католиков, хранивших верность английской короне, глубокое и продолжительное негодование.

В правление Карла II к католицизму относились более или менее терпимо, хотя католикам пришлось признать власть протестантского монарха. В остальном это был период мира и экономического прогресса. Британский парламент ввел ограничения на торговлю ирландским скотом и шерстью. Но другие продукты, такие как мясо и сливочное масло, свободно продавались в Англию и Европу. Население росло, и, хотя протестанты по-прежнему держали в руках большую часть земель, правительство и коммерцию, существовала также небольшая, но влиятельная группа католических дворян, профессиональных деятелей (в основном юристов) и торговцев, которые составляли функциональный католический высший и средний класс. Когда в 1685 году Карл II умер и ему наследовал его брат-католик Яков II, эти люди почувствовали некоторую надежду на возвращение своих земель и полное признание своей веры. Поначалу казалось, что Яков уступит давлению протестантов в английском парламенте, и изначально он обещал сохранить Акты о поселении, гарантировавшие господство протестантов. Но вскоре он назначил в Ирландию католического наместника, который реорганизовал ирландскую армию, убрав из нее многих протестантов и заменив их католиками. Кроме того, католикам начали давать должности судей и правительственных чиновников. Также разрабатывались планы пересмотра Актов о поселении в пользу католиков. Эти изменения (и аналогичные изменения в Англии) заставили многих протестантов считать Якова тираном и испытывать опасения за свою веру. В 1688 году группа английских дворян пригласила голландского принца Вильгельма Оранского вторгнуться в Англию и восстановить протестантскую монархию. В декабре 1688 года Яков бежал во Францию искать защиты у Людовика XIV. В феврале 1689 года Вильгельм и его жена Мария были коронованы как соправители Англии. В марте Яков в попытке вернуть себе трон вторгся в Ирландию, которую он надеялся использовать в качестве плацдарма для дальнейшего вторжения в Англию.

Яков созвал ирландский парламент, заключил ряд соглашений, отменявших Акты о поселении, и предложил установить религиозное равенство, согласно которому католики будут платить десятину своей церкви, а протестанты – своей. Однако по распоряжению Якова ирландский парламент оставался подчиненным английскому парламенту и короне. В 1689 году Яков и Вильгельм начали войну, главным образом для того, чтобы решить вопрос, кто из них будет носить английскую корону. Но от этого также зависело будущее Ирландии и отношения между главными европейскими державами. Европейские лидеры поддерживали обоих соперников, руководствуясь при этом не только религиозными соображениями. Император Священной Римской империи, католический король Испании и папа римский встали на сторону протестанта Вильгельма. Людовик XIV Французский поддержал Якова. Война началась в Ольстере, где Яков потерпел неудачу. Организованная им осада Дерри была триумфально прорвана в июле 1689 года, и армия Якова отступила к югу. В 1690 году Вильгельм лично повел войска в Ирландию и 1 июля встретился с Яковом на реке Бойн около Дроэды. Силы Вильгельма значительно превосходили численностью силы Якова. И хотя сам Вильгельм был ранен в битве, победа в конечном итоге осталась за ним. 4 июля Яков снова бежал во Францию. Война продолжалась до 1691 года – все это время остатки сил Якова вели в Ирландии арьергардные бои (особенно в Лимерике). Наконец большая часть страны пришла к соглашению с Вильгельмом, а затем люди Якова 3 октября 1691 года подписали с командующим Вильгельма, голландским генералом Гинкелем, Лимерикский договор. По этому договору солдатам Якова (их стали называть «Дикие гуси») разрешалось удалиться в изгнание во Францию. Договор также предоставлял католикам некоторые утраченные имущественные и профессиональные права. Однако ирландский парламент, состоявший в основном из протестантов, отказался ратифицировать этот документ, из-за чего все достигнутые договоренности оказались потеряны. После этого большинство ирландских католиков перестали доверять обещаниям англичан и будущим соглашениям с ними.

Ирландия и законы против папистов (1691–1778)

После срыва Лимерикского договора протестанты в Ирландии значительно усилились и заняли доминирующие позиции. Ирландский парламент стал полностью протестантским. Хотя некоторые видные члены протестантского сообщества желали для Ирландии расширения внутренних свобод, многие чувствовали, что нуждаются в английской защите от потенциально враждебного католического большинства. Кроме того, Англия вступила в войну Аугсбургской лиги (1689–1697) против Франции. Многие ирландцы при Людовике XIV служили во французской армии – это были прославленные «Дикие гуси», которые покинули Ирландию после Лимерикского договора в 1691 году. Поэтому протестанты в Ирландии боялись французского вторжения, а также того, что местные католики могут его поддержать. Такой была обстановка на момент введения законов против папистов.

В 1695–1728 годах в Ирландии был принят ряд мер, ограничивших для католиков возможность проводить богослужения, запрещавших им заседать в ирландском парламенте и правительстве, а также не позволявших им голосовать, заниматься юриспруденцией и занимать офицерские должности в армии и на флоте. Ирландцы, уже имевшие государственные должности и занимавшиеся профессиональной деятельностью, должны были принести клятву, отрицающую пресуществление хлеба и вина в тело и кровь Христовы во время причастия, и заявить, что поклонение Деве Марии или любому другому святому, как и жертвоприношение во время мессы, ныне осуществляемое Римской церковью, представляют собой суеверие и идолопоклонство. Это фактически отрицало ключевые положения католической доктрины, поэтому католики не могли принести такую клятву, если хотели оставаться верными своей религии. Следовательно, все упомянутые должности и профессиональные поприща оказывались для них закрыты. Впрочем, на деле законы против папистов никогда по-настоящему не работали, поскольку их применяли спорадически и нерегулярно. Ограничения, касающиеся католических богослужений, начали игнорировать уже с 1730-х годов, хотя запреты, связанные с политической и профессиональной деятельностью, сохранялись до 1829 года. И хотя законы против папистов не мешали католикам заниматься торговлей и промышленным производством, их успехам в этих областях немало препятствовали ограничения на владение землей. Принятые в 1704 и 1709 годах акты запрещали католикам покупать землю или арендовать ее сроком более чем на 31 год. Все это в конечном итоге привело к тому, что к 1778 году католикам принадлежало только 5 % земель в Ирландии. Многие крупные католические землевладельцы переходили в Англиканскую церковь Ирландии, чтобы сохранить свои земли и должности.

С социальной точки зрения в жизни большинства ирландцев в этот период также господствовали хаос и неопределенность. Рост численности населения и застой в экономике привели к усилению эксплуатации земельных ресурсов. Наложенные короной торговые ограничения означали, что у людей оставалось крайне мало возможностей для трудоустройства вне рамок сельскохозяйственной экономики. В 1740–1741 годах разразился страшный голод, поставивший жителей сельской местности на грань выживания. Судя по всему, именно эти обстоятельства усилили у ирландцев тягу к провинциализму и местному патриотизму. Вероятно, это также объясняет отмечаемый в тот период расцвет художественной и музыкальной культуры – общины замыкались в своих внутренних делах и самостоятельно находили для себя развлечения. Католической церкви удалось пережить Закон об изгнании 1697 года, по которому сотни священников были высланы в Европу (хотя около тысячи получили разрешение остаться в Ирландии). В первые десятилетия XVIII века, когда стало ясно, что законы против папистов так и не смогли уничтожить католическую церковь, ей позволили реорганизоваться и реформироваться. Большую часть XVIII века католицизм исповедовали открыто и без дальнейших ограничений со стороны правительства. В обмен на эту терпимость к католическим верованиям правительство требовало, чтобы церковь внушала своим прихожанам уважение к частной собственности и английскому правлению. Все население Ирландии, независимо от его религиозной принадлежности, теперь должно было платить десятину Англиканской церкви Ирландии (такое положение сохранялось до 1833 года). Вместе с тем, пока Англия воевала с наполеоновской Францией (1793–1815), извечные британские подозрения относительно связей ирландских и французских католиков заставили некоторых осторожных ирландских священников проводить мессы втайне или даже на время приостановить регулярные богослужения.

Тем временем небольшая группа католиков пыталась восстановить в Ирландии чувство католической и гэльской идентичности. В 1760 году они основали Католический комитет. В своих книгах и памфлетах они пытались опровергнуть распространенные в то время стереотипы, изображавшие гэльскую Ирландию варварской глушью, а ирландских католиков – смутьянами, постоянно замышляющими свергнуть английское правление в Ирландии. Выступая в роли своеобразных посредников, они пытались убедить правительство в лояльности католиков и доказать, что их вера отнюдь не мешает им быть на стороне английской короны. В частности, они напоминали, что многие католики по всей стране провозгласили верность короне во время Семилетней войны (1756–1763) между Англией и католическим союзом Франции, Австрии и Испании. Впрочем, были и другие примеры – радикальная группа недовольных сельских католиков под названием «Уайтбойз» на протяжении трех десятков лет (в 1761–1764, 1770–1776 и 1784–1786) устраивала в Манстере беспорядки и акции насилия.

Правительство отреагировало на эти выступления рядом законов, переводящих насильственный протест в разряд тяжких преступлений, караемых смертной казнью. Это не возымело желаемого действия и только сильнее озлобило многих католиков. После того как насилие в сельской местности стихло и необходимость в жестких мерах отпала, группа членов ирландского парламента начала призывать к смягчению законов против папистов и сокращению британского вмешательства в дела Ирландии. Им не удалось провести эти предложения, но ситуацию значительно изменила начавшаяся Война за независимость США (1775–1783). На этот раз некоторое облегчение для католиков пришло напрямую от британского правительства, минуя ирландский парламент. В 1778 году Франция, союзница американских колонистов, объявила Британии войну. Правительство опасалось, что притесняемое католическое большинство в Ирландии будет приветствовать французские силы вторжения и оказывать им помощь, и поэтому в 1774–1793 годах приняло несколько биллей об эмансипации католиков. Эти документы предоставляли католикам определенную свободу в вопросах покупки и наследования земли, а также некоторые политические права.

Ирландия в 1775–1800 годах

Начало Войны за независимость США и угроза французского вторжения повлекли за собой в числе прочего возникновение массового движения добровольцев, объединившихся для защиты Ирландии. Это были в основном протестанты из среднего и высшего класса. В 1778–1779 годах они сформировали военные подразделения, объединенные по местному и цеховому признаку. Они вооружились, обеспечили себя униформой и проводили парады и войсковые смотры. Все это способствовало беспрецедентному сплочению среднего и высшего класса Ирландии. Впервые в стране появились вооруженные силы, не контролируемые непосредственно правительством, и впервые политически мыслящие люди могли использовать связи, возникшие в рамках добровольческого движения, для обсуждения других насущных вопросов. Когда прямая угроза французского вторжения миновала, добровольцы постепенно перешли к обсуждению экономических и политических проблем, с которыми столкнулась страна. Наиболее серьезным среди них было влияние войны на ирландскую экономику. Введенные Британией торговые ограничения уже достаточно ослабили экономику, а война оборвала большую часть торговых связей Ирландии с Европейским континентом. Это вызывало серьезное недовольство, и добровольцы начали требовать открытия свободной торговли и проводить шествия, во время которых демонстрировали свое оружие и пушки. В 1779 году правительство решило отменить торговые ограничения в Ирландии, но к этому времени добровольцев уже начали интересовать более широкие вопросы, в частности о степени подчиненности ирландского парламента британскому правительству. Они агитировали за отмену Закона Пойнингса, который ограничивал полномочия ирландского парламента, и против Деклараторного акта 1720 года, который давал британскому парламенту право принимать законы для Ирландии. Добровольцев возглавлял Генри Граттан, член ирландского парламента, красноречивый и убедительный оратор. Граттан требовал независимости Ирландии во внутренних делах, но считал, что британский монарх может оставаться номинальным главой страны. В ответ на эту агитацию в 1782 году Деклараторный акт был отменен, а Закон Пойнингса существенно смягчен. Теперь у британского парламента оставалось только право вето в отношении решений ирландского парламента.

Экономика в этот период несколько окрепла, а некоторые ирландские производственные отрасли, такие как полотняная промышленность в Белфасте, расширились. Однако многие проблемы оставались нерешенными. Британия сохраняла возможность управлять Ирландией через лорда-наместника, представителя короля в Дублине. С его помощью британское правительство контролировало ирландскую исполнительную власть и распределяло правительственное покровительство, что позволяло влиять на многих членов ирландского парламента, стремившихся заполучить государственные должности для себя и своих близких. Таким образом, британское правительство продолжало держать ирландскую политику в своих руках. Единственный способ решить эту проблему, утверждали реформаторы, состоял в таком изменении характера ирландского парламента, которое позволило бы ему более адекватно представлять ирландское население и мнение самих ирландцев. В ноябре 1783 года добровольцы провели общенациональный съезд, на котором представили ирландскому парламенту свои соображения по поводу реформ. Парламент немедленно их отверг. Добровольцы полагали, что сила общественного мнения заставит ирландский парламент реформироваться, но они не осознавали, до какой степени члены ирландского парламента были заинтересованы в сохранении своих позиций в рамках существующей системы. После этого была предпринята только одна попытка собрать конвент, посвященный реформам, и в следующие несколько лет (до конца 1780-х годов) движение постепенно угасало. Но внутренний кризис британской монархии, а также события во Франции и в североамериканских британских колониях вдохнули в него новую жизнь.

Политическое волнение, вызванное Французской революцией (1789–1799), ощущалось в Ирландии не меньше, чем в Британии. Благодаря давним связям Ирландии с Францией революционные события получали в Ирландии самое широкое освещение. Традиционный страх англичан, что Франция использует Ирландию как плацдарм для вторжения в Британию, снова дал о себе знать. Примерно в это же время в политике Британии и Ирландии возник еще один монархический кризис. В ноябре 1788 года английский король Георг III утратил дееспособность в связи с психическим расстройством. Британский парламент обсуждал возможность на время лечения Георга назначить регентом Британии и Ирландии его сына, принца Уэльского (будущего Георга IV). В ирландском парламенте вопрос о регентстве вызвал ожесточенные споры. Граттан и другие реформаторы считали, что принц не должен автоматически становиться регентом Ирландии. В марте 1789 года Георг III выздоровел, и дебаты о регентстве были приостановлены. Но возникшая проблема символически отражала более общий вопрос о том, кто должен править Ирландией. Этот вопрос объединил ирландских реформаторов и заставил их вплотную приступить к задаче «очищения» ирландского правительства. Они хотели сократить количество назначаемых короной членов ирландского парламента, чтобы избавиться от глубоко укоренившейся коррупции в ирландской исполнительной власти и парламенте. Через некоторое время (в июне–июле 1789) между Англией и Испанией возникла напряженность из-за нападения на британские рыболовные суда у западного побережья Канады. В Ирландии Граттан и его партия обещали королю поддержку, заявив, что в вопросах внешней политики интересы Англии и Ирландии по большей части совпадают. Но другие реформаторы, не входившие в парламент, утверждали, что Ирландия никогда не ссорилась с Испанией и не обязана помогать Британской империи. Среди этих людей был молодой протестантский юрист из Дублина по имени Теобальд Вольф Тон. В своем памфлете «Довод от имени католиков Ирландии» Тон утверждал, что ирландский парламент необходимо реформировать, чтобы избавиться от британского контроля, и что единственный способ этого достичь – выработать политический консенсус между протестантами и католиками и сообща бороться за реформы. Памфлет пользовался широкой популярностью у публики. В конце 1791 года несколько реформаторов основали в Белфасте и Дублине «Общество объединенных ирландцев», чтобы добиваться политических изменений.

Изначально «Общество объединенных ирландцев» задумывалось как простой дискуссионный клуб, но его идеи привлекли внимание некоторых добровольцев и других людей, заинтересованных в реформах. В декабре 1791 года группа активистов захватила Католический комитет и потребовала внести изменения в ряд законов, не допускающих участия католиков в политике, и особенно лишающих их права голоса на парламентских выборах. Они сделали Тона своим секретарем и в декабре 1792 года провели съезд. Затем они отправили Тона с делегацией в Лондон, чтобы призвать к реформам. Отчаянно желая избежать любых возможных беспорядков в Ирландии, особенно в свете надвигающейся войны с революционной Францией, британское правительство в апреле 1793 года согласилось провести ограниченные политические реформы. Католикам было предоставлено право голосовать, но они по-прежнему не могли заседать в ирландском парламенте и занимать должности в системе судопроизводства и государственных учреждениях. Вместе с тем правительство стремилось усилить контроль в Ирландии – для этого была сформирована государственная милиция и одновременно подавлено движение добровольцев. В августе правительство также приняло Закон о собраниях, запрещавший в Ирландии собрания любых групп, за исключением ирландского парламента. Это означало, что политические организации, такие как «Общество объединенных ирландцев», больше не имели права встречаться.

В Ольстере смягчение законов против папистов и увеличение занятости католиков в полотняной торговле привело к тому, что с 1784 года в графстве Арма группа недовольных протестантов, которые называли себя «Пип-о-дей бойз», начала нападать на католиков. Им пыталась противостоять католическая группа «Защитники». Ожесточенные столкновения продолжались до 1795 года. Ответвление «Пип-о-дей бойз» под названием «Оранж бойз» (в честь протестанта Вильгельма Оранского, позднее Вильгельма III, победившего Якова II) разгромило «Защитников» в битве при Даймонде 21 сентября 1795 года. Вслед за этим был основан Оранжевый орден – протестантское оборонительное сообщество, которое продолжало играть важную роль в истории Ирландии.

В Лондоне британское правительство некоторое время раздумывало над дальнейшими уступками католикам, в том числе над предоставлением им права заседать в парламенте (так называемая католическая эмансипация). Но в конечном итоге эту идею отвергли как слишком опасную. Это убедило Теобальда Вольфа Тона и других ирландских реформаторов в том, что для получения дополнительных политических прав в Ирландии им необходим союз с Францией. Британское правительство вскоре узнало об этих планах. Но поскольку против Тона не удалось собрать убедительных юридических доказательств, в июне 1795 года ему позволили эмигрировать в Америку. В начале следующего года Тон переехал из Америки в Париж, где начал переговоры о французском вторжении в Ирландию. Он привел достаточно убедительные доводы, и в декабре 1796 года французский флот из 43 кораблей отплыл в Ирландию. Британский оборонительный флот в то время находился не в лучшем состоянии, и французская экспедиция могла бы иметь успех, если бы делу не помешал сильный шторм. По прошествии некоторого времени в залив Бантри в графстве Корк прибыло 36 французских кораблей, но, не попытавшись пристать к берегу, они вернулись во Францию.

В качестве ответа на это неудавшееся вторжение британское правительство сформировало в Ирландии собственный корпус добровольцев, ввело во многих городах комендантский час и попыталось разоружить «Объединенных ирландцев» и других воинствующих реформаторов. «Объединенные ирландцы» ушли в подполье и создали обширную сеть тайных обществ, продолжавших бороться за католическую эмансипацию и реформу ирландского парламента и исполнительной власти в Дублине. Однако уже в начале 1797 года британское правительство начало засылать в эти ячейки своих агентов. В марте 1798 года собрание «Объединенных ирландцев» в Лейнстере было разгромлено, а его члены арестованы. Это привело к общему восстанию «Объединенных ирландцев» с очагами в графствах вокруг Дублина, а также в Вексфорде и Уотерфорде. Поначалу в Вексфорде и Уотерфорде повстанцы добились успеха, но при попытке продвинуться на север и запад были разбиты у Винегар-Хилл около Эннискорти в графстве Вексфорд в июне 1798 года. Восстание «Объединенных ирландцев» в Ольстере также быстро подавили. В августе небольшой французский отряд высадился в Киллале в графстве Мейо и разбил местное ополчение в Каслбаре, но затем лорд Корнуоллис со своими войсками окружил французов в Баллинамуке в графстве Лонгфорд, и 8 сентября 1798 года они были вынуждены сдаться. Затем в Ирландию прибыл морем еще один французский отряд в сопровождении Теобальда Вольфа Тона. В середине октября эти силы вступили в бой с британским флотом близ озера Лох-Суилли в графстве Донегол. Имевший численное преимущество британский флот одержал победу. Тон был схвачен, предан в Дублине военному суду, признан виновным в измене и приговорен к казни. Не желая погибнуть от рук британцев, он перерезал себе горло 19 ноября 1798 года.

Хотя восстание 1798 года не увенчалось успехом, упорство мятежников и постоянная угроза французского вмешательства заставили нового премьер-министра Великобритании Уильяма Питта осознать, что недовольство ирландцев и ирландские проблемы требуют комплексного решения. Питт считал, что объединение ирландского и британского парламентов сможет одновременно удовлетворить ирландских реформаторов и развеять опасения британских политиков. Такой союз искоренит коррупцию в ирландском парламенте (что обрадует ирландских реформаторов) и позволит Лондону напрямую контролировать Ирландию (что удовлетворит британских политиков). Он также считал, что образование Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии будет способствовать модернизации ирландской торговли и коммерции. Британские инвесторы станут охотнее открывать производства в умиротворенной Ирландии, а благодаря общему росту уровня жизни призывы к независимости станут неактуальными для большинства населения Ирландии. Многие католики поддерживали идею объединения, поскольку она давала надежду на католическую эмансипацию (Питт подразумевал, что это будет следующий логический шаг после заключения унии). По мнению Питта, в рамках унии католическая эмансипация прошла бы спокойнее, поскольку в Соединенном Королевстве католики окажутся в меньшинстве и уже не будут угрожать существованию протестантского государства. При этом в самой Ирландии католики составляют большинство населения, и, пока у них нет шансов на какую-либо политическую власть, они всегда будут недовольны, считал Питт. Недовольное большинство в конечном итоге делает страну неуправляемой, поэтому Питт предлагал превратить лишенное доступа к власти католическое большинство Ирландии в католическое меньшинство (с расширенными политическими правами) Соединенного Королевства.

Многие члены ирландского парламента выступили против унии. Среди них были реформаторы и радикалы, хотевшие получить независимый (но улучшенный) ирландский парламент, протестанты, которые боялись католической эмансипации, представители торговых кругов, опасавшиеся, что их поглотят более мощные британские фирмы, и просто люди, которые извлекали выгоду из сложившегося положения вещей. Первоначально предложение Питта было отклонено в ирландском парламенте 24 января 1799 года с перевесом в пять голосов. Но британское правительство смогло использовать свои рычаги влияния, чтобы заручиться поддержкой нужного количества членов ирландского парламента, и 6 февраля 1800 года большинство проголосовало за объединение. По условиям унии ирландский парламент был распущен, и часть ирландских депутатов теперь заседала в британской палате общин. Экономические ограничения между двумя странами предполагалось постепенно устранять и ввести между ними режим свободной торговли. 1 января 1801 года было официально объявлено о создании Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии. Некоторое количество возмущенных ирландцев во главе с Робертом Эмметом попытались с помощью Франции восстать против унии. Это ни к чему не привело – восстание Эммета вылилось всего лишь в локальную стычку в Дублине 23 июля 1803 года. Сам Эммет был схвачен и 20 сентября казнен.

Союз с Великобританией, однако, не решил ирландских проблем и не смягчил недовольства ирландцев. В следующих главах мы увидим, что, несмотря на закрытие неэффективного и непредставительного ирландского парламента, централизация власти в Лондоне вызвала множество других затруднений. Не исключено, что подобное развитие событий только усложнило отношения между Британией и неоднородным населением Ирландии.

3
О’Коннелл, религия и политика
(1800–1848)

С принятием Акта об унии политическая власть в Ирландии перешла к Лондону. С одной стороны, это означало, что положение дел больше не зависело от неэффективного и замкнутого в самом себе ирландского парламента. С другой стороны, жители Ирландии практически лишились контроля над происходящим в стране и могли влиять только на местные вопросы. Новые ирландские депутаты составляли всего одну пятую от общего числа представителей в новой палате общин Соединенного Королевства. Таким образом, решение любого важного ирландского вопроса в конечном итоге зависело от британских политиков. В течение всего XIX века британский парламент работал над разрешением ирландских проблем, однако первостепенное значение для большинства членов парламента при этом всегда имели британские интересы.

Речь не обязательно идет о преднамеренно дурном руководстве или неосведомленности о тревогах и затруднениях разных групп населения Ирландии. Большинство британских депутатов считали унию достойным и благородным соглашением, способным улучшить управление и принести пользу жителям обоих островов. При наиболее благоприятном стечении обстоятельств из этого мог получиться образец своего рода протоинтернационализма, в основе которого лежали британские идеалы и реальная выгода британского правительства. Но вместе с тем это была корыстная имперская попытка подчинить другой народ и обезопасить от захватчиков западный фланг Британии.

Вопрос об унии оставался главным спорным вопросом на протяжении большей части XIX века и оказывал значительное влияние как на религию, так и на политику. В 1800 году Уильям Питт подразумевал, что католическая эмансипация (то есть право католиков заседать в парламенте) будет естественным следующим шагом после заключения унии. Однако потребовалось еще почти 30 лет и много политической агитации, чтобы католическая эмансипация наконец стала реальностью. Все это заставило многих ирландцев сомневаться как в справедливости прямого британского правления в Ирландии, так и в предполагаемых преимуществах унии. Таким образом, конкретный вопрос католической эмансипации был напрямую связан с общим вопросом легитимности унии. Оба эти вопроса стали делом жизни Даниела О’Коннелла – самого выдающегося ирландца своего времени и человека, представлявшего собой живое олицетворение сдержанного, конституционного ирландского национализма. Его безуспешные попытки добиться отмены Акта об унии способствовали зарождению в 1840-х годах другой разновидности национализма, представленной сепаратистским движением «Молодая Ирландия», которое отстаивало в своей пропаганде только собственные интересы и в конечном итоге обратилось к насилию. Хотя при жизни О’Коннелл оказывал на происходящее прямое и непосредственное влияние, через несколько десятилетий после смерти о нем почти забыли. Впоследствии именно воинственный национализм «Молодой Ирландии» стал примером для многих поколений.

О’коннелл и католическая эмансипация

Даниел О’Коннелл родился в графстве Керри в семье местного католического землевладельца. Он получил юридическое образование и в 1798 году был принят в коллегию адвокатов. Он стал одним из первых католиков, занявшихся юриспруденцией после отмены соответствующего закона против папистов в 1792 году. На профессиональном поприще О’Коннелл быстро добился крупных успехов, а после вступления в Католический комитет в 1804 году приобрел среди католиков широкую известность. Однако в 1811 году деятельность Комитета попала под запрет. О’Коннелл и многие другие писали памфлеты и проводили политические собрания, агитируя за католическую эмансипацию и иные реформы. Но основную массу ирландского населения волновали совсем другие вопросы. Большинство католиков в Ирландии считали, что проявили лояльность по отношению к британцам во время наполеоновских войн (1803–1815), когда не подняли открытого восстания. И во время войны британское правительство сделало несколько неофициальных обещаний, касающихся эмансипации. Однако после правительство явно утратило интерес к проведению серьезных эмансипационных реформ. В самой Ирландии трудности послевоенной экономики также вынудили католиков переключиться на решение более насущных экономических вопросов, временно отложив вопрос эмансипации.

Рост населения и нехватка плодородных сельскохозяйственных земель привели к повышению арендной платы, что сильнее всего ударило по беднякам. Устаревшие методы ведения сельского хозяйства отчаянно нуждались в улучшениях, способных повысить производительность. Увы, земельные проблемы не слишком беспокоили правительство до тех пор, пока голод 1845–1852 годов не довел их до крайности (см. 4 главу). В первые полтора десятилетия XIX века на повестке дня, очевидно, стояли намного более неотложные вопросы, чем католическая эмансипация. Местное самоуправление было насквозь пронизано коррупцией и находилось в руках замкнутых небольших групп. Не существовало никаких официальных программ помощи беднякам, а многие отрасли ирландской промышленности страдали от прямой конкуренции с более мощными британскими компаниями. Недовольство вызывал и тот факт, что католики и пресвитериане по-прежнему должны были платить десятину Англиканской церкви Ирландии.

О’Коннелл и его союзники считали, что ни одна из этих проблем не может быть решена, пока католики (основная часть населения Ирландии) не принимают участия в управлении на парламентском уровне в Лондоне. Чтобы добиться этого, требовалось развернуть агитацию за право заседать в парламенте. Большим успехом О’Коннелла в начале его карьеры стало то, что ему удалось убедить людей (даже бедных фермеров-арендаторов) в непосредственной связи этого вопроса с их повседневной жизнью. Примерно до 1820 года кампанию за эмансипацию в основном вели верхи католического среднего класса во главе с землевладельцами, бизнесменами и профессиональными деятелями. Кроме того, на первых порах движению мешали внутренние разногласия, связанные с выработкой дальнейшего плана действий и с тем, какие полномочия следует оставить британскому правительству (в частности, обсуждали право королевского вето при назначении католических епископов в Ирландии). Сначала О’Коннелл пытался повысить общественный интерес к эмансипации своей деятельностью в Католическом совете (своего рода преемнике Католического комитета) с 1811 по 1818 год. Однако на ранних этапах агитация за эмансипацию в основном сводилась к обсуждению вопроса на страницах газет и журналов и имела крайне мало практических результатов. Британское правительство не видело реальных причин прислушиваться к Католическому совету, поскольку он даже не мог с уверенностью утверждать, что выступает от имени большинства католиков. Но О’Коннелл полностью изменил ситуацию.

Католическая ассоциация и католическая рента

Хотя О’Коннелл принимал активное участие в дебатах о католической эмансипации в Дублине, его крайне огорчало, что этот вопрос практически не обсуждают за пределами некоторых кругов городского среднего класса. В 1823 году он основал новую группу для агитации за эмансипацию – Католическую ассоциацию. С самого начала Ассоциацию отличали от организаций-предшественниц две важные особенности.

Во-первых, О’Коннелл понял, что для успеха Ассоциации в нее необходимо привлекать католическое духовенство. Ранее католические священники не проявляли открытого интереса к политике. О’Коннелл осознал, что их разбросанность по всей стране, положение в местных католических общинах и несомненная власть над умами прихожан делают их идеальными помощниками в деле агитации за эмансипацию. В начале своего существования Ассоциация высказывалась по ряду интересовавших католиков вопросов (не только относительно эмансипации), в том числе о противодействии демонстрациям и собраниям Оранжевого ордена, которые становились все более частыми, особенно в Ольстере. Благодаря этой деятельности Ассоциация получила широкую известность.

Членский взнос в Католической ассоциации ранее составлял одну гинею в год, что для подавляющего большинства католиков было слишком дорого. О’Коннелл хотел сделать Ассоциацию открытой для всех католиков, независимо от их экономического положения. Поэтому его второй крупной реформой стало создание новой категории участников – ассоциированных членов. Членский взнос для этой категории равнялся одному пенни в месяц (менее 1/20 от стоимости полного членства) – такую сумму могли позволить себе даже самые бедные. Католическая рента, как стали называть это нововведение, в конечном итоге позволила собрать гораздо больше денег, чем внушительные членские взносы от немногочисленных богатых жертвователей. В период с 1824 по 1829 год она принесла организации 55 000 фунтов стерлингов. Сбор католической ренты также потребовал создания сети местных агентов, обеспечивавших существование разветвленной общенациональной инфраструктуры Ассоциации. Наконец, католическая рента оказывала на людей мощное психологическое воздействие, позволяя им ощутить сопричастность чему-то важному, почувствовать себя частью большого движения, добивающегося нужных им реформ.

Эти два нововведения полностью изменили природу Католической ассоциации и усилили влияние О’Коннелла среди ирландских католиков. До 1824 года и введения ассоциированного членства О’Коннелла нельзя было назвать явным лидером католической Ирландии. Он был лишь одним из многих выдающихся католиков, хотя, вероятно, самым известным из них. После введения ассоциированного членства О’Коннелл стал самым выдающимся католиком Ирландии. Своей успешной агитацией Католическая ассоциация смогла вывести вопрос об эмансипации на первое место в Ирландии. Что было, возможно, еще важнее – благодаря усилиям Ассоциации вопрос о расширении прав католиков стал важнейшим ирландским вопросом в повестке британского парламента.

В середине 1820-х годов появились некоторые признаки того, что британское правительство готово сделать важные уступки католической Ирландии. В 1825 году Оранжевый орден был объявлен вне закона (как и Католическая ассоциация, но она затем вернулась к жизни в виде Новой католической ассоциации). Также в 1825 году один из рядовых членов парламента выдвинул предложение о католической эмансипации (одновременно с общим сокращением избирательного права для ирландцев, чтобы отчасти успокоить тех британских политиков, которые опасались потенциального засилья католиков в политической жизни Ирландии). Законопроект также предусматривал выплату государственного жалованья католическим священникам. О’Коннелл был рад, что законопроект прошел палату общин, хотя палата лордов в конечном итоге его отклонила. О’Коннелл считал, что убедил достаточно членов палаты общин в полной обоснованности притязаний католиков, и теперь ему остается только одно – немного усилить нажим. По его мнению, это могло помочь преодолеть сопротивление палаты лордов и короля. Все это происходило непосредственно перед всеобщими выборами 1826 года и дополнительными выборами в графстве Клэр в 1828 году, и к этому моменту Католическая ассоциация впервые получила возможность действовать как реальная группа влияния.

Избирательное право было предоставлено католикам в 1793 году. Однако это право распространялось только на тех, кто имел в собственности или арендовал имущество стоимостью не ниже определенной суммы – так же, как это было в то время во всем остальном Соединенном Королевстве. Во многих ирландских графствах католики составляли основную массу избирателей, но большинство из них были арендаторами и голосовали сообразно указаниям своих арендодателей (что также было не редкостью в Британии). Одним из первых шагов Католической ассоциации стала попытка ослабить влияние арендодателей. Ассоциация убеждала избирателей-католиков голосовать за тех кандидатов, которые поддерживали католическую эмансипацию, даже вопреки желаниям арендодателей. Взамен Ассоциация обещала оказывать финансовую поддержку тем арендаторам, которых хозяева выгнали за «неправильно» отданные голоса. Следующим приоритетом Ассоциации стала организация избирательного процесса. Священники убеждали католических избирателей голосовать за кандидатов, выступающих за эмансипацию, даже если эти кандидаты были протестантами. Ассоциация также предоставляла транспорт, чтобы избиратели могли добраться до избирательных участков. Люди выезжали группами, часто во главе с местным священником. Все расходы на эти мероприятия покрывала католическая рента. Усилия Ассоциации были в определенной мере вознаграждены на всеобщих выборах 1826 года. Депутаты, выступавшие против эмансипации, потерпели поражение в графствах Лаут, Монаган, Уотерфорд и Уэстмит. Их места заняли протестанты, выступавшие за эмансипацию. Конечно, этих результатов было еще недостаточно, чтобы отменить запрет на допуск католиков в парламент, но довольно скоро для этого появилась другая возможность.

Политическое давление и успех эмансипации

В 1828 году депутат от графства Клэр Веси Фицджеральд был назначен в британский кабинет. В соответствии с избирательным законодательством того времени это означало, что он должен снова баллотироваться на выборах. Это делалось для того, чтобы дать избирателям возможность подтвердить свою приверженность депутату, который собирался занять более высокую государственную должность. Веси Фицджеральд был относительно популярным депутатом, даже среди католиков. Он выступал за католическую эмансипацию. Однако кабинет, в который он собирался войти, был против эмансипации, поэтому Католическая ассоциация решила затруднить его переизбрание. Не сумев склонить к предвыборной борьбе более сильного протестанта, выступающего за эмансипацию, Ассоциация решила выдвинуть в качестве соперника Фицджеральда самого О’Коннелла. Хотя О’Коннелл не мог заседать в палате общин, поскольку был католиком, не существовало никакого закона, запрещающего ему статькандидатом на парламентское место.

Католическая ассоциация вложила в поддержку О’Коннелла все имеющиеся организационные и финансовые ресурсы. 24 июня 1828 года он опередил Веси Фицджеральда с 2057 голосами против 982 и победил на выборах.

Воодушевленные победой, многие католики в Ирландии стали активнее выступать за эмансипацию. О’Коннелл постоянно напоминал, что агитация должна быть только мирной, но многие католики, взбудораженные возможностью дальнейших реформ, агитировали бурно. Таким образом, после победы О’Коннелла на выборах в графстве Клэр в 1828 году в Ирландии образовалось несколько новых политических клубов. Они собирались усиленно пропагандировать католическую эмансипацию и привлекать более широкую поддержку своего дела. Этим «либеральным клубам» противостояли новые «брауншвейгские клубы», созданные для того, чтобы не допустить уступок католикам и продвигать в Ирландии протестантские интересы. Все это заметно усилило накал межконфессиональной борьбы между организованными и оппозиционными политическими группировками в Ирландии. Кроме того, эти группы могли вооружиться, как это сделали добровольцы в конце XVIII века. Зловещая перспектива политического насилия в Ирландии вынудила британское правительство согласиться с необходимостью попытаться провести католическую эмансипацию.

Ранее правительство под руководством премьер-министра герцога Веллингтона и министра внутренних дел сэра Роберта Пиля выступало против эмансипации, но теперь оно опасалось, что в Ирландии может начаться всеобщее восстание. Положение еще больше осложнял тот факт, что, хотя британский кабинет выступал против эмансипации, в палате общин значительное количество депутатов поддерживало эмансипацию. Таким образом, Веллингтон и Пиль не только имели на руках потенциально враждебную Ирландию – если бы вопрос об эмансипации подняли в палате общин, он вполне мог получить одобрение. Поэтому в начале 1829 года они решили представить собственный билль об эмансипации католиков. Потребовалось несколько месяцев закулисных переговоров, чтобы он был принят палатой общин и палатой лордов (где изначально встретил сильное сопротивление), но Веллингтон и Пиль все же смогли провести его, и 13 апреля 1829 года он был утвержден как закон.

Отныне католикам разрешалось заседать в парламенте, носить все воинские звания и занимать все государственные должности, кроме высших. При этом, чтобы успокоить протестантских избирателей, опасающихся потерять влияние в Ирландии, правительство также повысило избирательный имущественный ценз, фактически отняв право голоса у множества ирландских католиков из низов среднего класса.

Даже с учетом этого компромисса эмансипация была воспринята в католической Ирландии как огромная победа О’Коннелла. Его чествовали как освободителя. Вместе с группой последователей он приступил к работе в палате общин. По многим вопросам О’Коннелл и его ирландская партия сотрудничали с вигами-либералами, находившимися у власти после 1830 года. О’Коннелл также способствовал успешному проведению в 1830-х годах ряда крупных реформ в пользу ирландцев (среди них были расширение избирательного права, реформа коррумпированного муниципального управления и отмена налога, который католики и пресвитериане должны были платить Англиканской церкви Ирландии).

Несомненно, эмансипация стала явной победой католиков, особенно в свете того, что ее удалось добиться благодаря новому типу политической организации и руководства. Но не менее важным был и тот факт, что на эмансипацию согласилось британское правительство. В основе этого решения лежали отнюдь не идеи равенства и справедливости – многие британские депутаты опасались католического восстания и предпочли одобрить эмансипацию вместо того, чтобы рисковать мятежом. Правительство сделало ставку на то, что любое возмущение ирландских протестантов на этот счет будет выглядеть недостаточно весомо в контексте всего Соединенного Королевства, где протестантизм сохранял сильные позиции и, более того, являлся официальной религией.

Однако надежды британских политиков, полагавших, что эмансипация снизит накал конфессиональной борьбы, не оправдались. По достоверным данным, кампания за эмансипацию, а также продолжающееся расширение прав и рост благосостояния католиков с середины XVIII века только укрепили в Ирландии идею «католического прошлого». В дальнейшем это способствовало формированию представлений о преимущественно католическом характере ирландского национального прошлого. Не исключено, что именно О’Коннелл и его движение помогли развить политическое сознание католиков до такой степени, что в последующие десятилетия католицизм и ирландский национализм стали восприниматься как единое целое. Разумеется, все это вызвало бурную ответную реакцию протестантов, особенно протестантских активистов: приверженность оранжизма идее унии (которой оранжисты изначально противостояли) вполне могла быть вызвана именно ростом политического влияния католиков.

Отмена унии

Следующей целью О’Коннелла было добиться отмены Акта об унии и обеспечить Ирландии новый парламент. О’Коннелл выступал против Акта об унии еще в бытность начинающим юристом в Дублине, однако в целом его представления об отмене (как и о том, каким будет правительство Ирландии после этого) оставались довольно неопределенными. Он хотел, чтобы ирландский парламент контролировали внутренние силы страны, но в остальном высказывался уклончиво. В 1830-х годах О’Коннелл прикладывал много усилий, чтобы добиться для Ирландии других безотлагательных реформ и почти не уделял внимания отмене унии. Это не значит, что он полностью игнорировал эту тему, однако другие вопросы представлялись намного более насущными и могли быть решены намного быстрее, чем вопрос унии. В 1830-х и начале 1840-х годов О’Коннелл в основном касался отмены унии в своих речах, не предпринимая прямых политических действий. В 1840 году положение изменилось. О’Коннелл основал Ассоциацию отмены, организованную по тому же принципу, что и Католическая ассоциация, и собиравшую «ренту для отмены» по образцу католической ренты. «Рента для отмены» приносила даже больше денег, чем католическая рента: на пике развития в мае 1843 года организация получала с ее помощью 2000 фунтов стерлингов в неделю – огромную сумму.

Как и в случае с движением за эмансипацию, О’Коннелл вскоре понял: для того чтобы привлечь на свою сторону общественное мнение и развить в Ирландии политический активизм, необходимо завоевать благосклонность католического духовенства. Поэтому одним из первых его шагов стала попытка привлечь священников в ряды движения отмены. Но в 1841 году британская политика изменилась. Либералы ушли из власти, и в правительство вернулись консерваторы под руководством сэра Роберта Пиля, которых не особенно интересовали предложения реформ в Ирландии. В восточном и северо-восточном Ольстере Движение за отмену и Ассоциация отмены не имели успеха. О’Коннелл, по-видимому, не учел, что в Ольстере, где был очень силен юнионизм, идея отмены унии вызывала мало сочувствия. Более того, его поездка в Белфаст в 1841 году была враждебно встречена оранжистами и другими юнионистами.

О’Коннелл считал пустой тратой времени дожидаться, пока либералы вернутся к власти, и добиваться отмены унии через них. Он полагал, что в вопросе отмены премьер-министр Пиль уступит общественному давлению, так же как он уступил в 1829 году, когда речь шла о католической эмансипации. Поэтому О’Коннелл предложил Ассоциации отмены взять на вооружение новую тактику – «чудовищные собрания» (monster meetings). Это были огромные многолюдные встречи, значительно превосходящие аналогичные мероприятия времен борьбы за католическую эмансипацию. По некоторым оценкам, на каждом таком собрании присутствовали сотни тысяч человек. Для проведения «чудовищных собраний» нередко выбирали места, имеющие историческое значение, связанные с прошлыми военными победами Ирландии или какими-то романтическими обстоятельствами. Пик движения за отмену унии пришелся на август 1843 года, когда масштабное собрание состоялось в Таре (древняя культовая площадка и традиционная резиденция верховных королей Ирландии). О’Коннелл делал все это, поскольку считал, что столь мощное проявление общественного мнения станет наиболее весомым аргументом в пользу отмены унии и не оставит места для дальнейших возражений. Так же как в случае с католической эмансипацией, он хотел мирной революции. Но 1829 год во многом отличался от 1843-го, и О’Коннелл недооценил важность этих различий.

Самое существенное отличие заключалось в том, что при всей масштабности движения за отмену унии в Ирландии эта идея почти не имела поддержки в британской палате общин. Хотя в 1828–1829 годах многие депутаты выступали против ограничения прав католиков, в 1843 году и либералы, и консерваторы искренне полагали, что союз с Британией приносит пользу всем ирландцам. Большинство политиков считали, что ирландский парламент, существовавший до 1800 года, был глубоко поражен коррупцией, и католическому большинству и протестантскому меньшинству в Ирландии лучше и безопаснее живется в составе унии, под управлением Лондона. Поэтому в вопросе отмены унии О’Коннелл просто не мог получить в палате общин ту же поддержку, которую он получил для эмансипации. В мае 1843 года Пиль сообщил палате общин, что правительство не только отвергает идею отмены унии, но и готово использовать для ее сохранения все свои полномочия, включая военные.

Несмотря на это, в начале 1840-х годов Пиль протолкнул через палату общин ряд других ирландских реформ, включая религиозную и образовательную, а также строгие законы о принуждении, призванные сдержать размах политической агитации. Во многих отношениях Пилем двигало желание не допустить выхода агитации за отмену унии из-под контроля. Он считал, что политика постепенного разрешения других ирландских проблем уменьшит общественный интерес к отмене унии. Однако для того чтобы ограничить возможности воинствующих агитаторов и сохранить господство протестантов, ему также приходилось применять некоторую силу. Поэтому он придерживался политики «принуждения и примирения» – той самой, которую британское правительство как либерального, так и консервативного толка будет использовать вплоть до 1920 года.

Даже столкнувшись с жестким сопротивлением, движение за отмену унии продолжало свою деятельность. Решающая встреча была запланирована на 8 октября 1843 года в Клонтарфе. Это место имело символическое значение, поскольку именно там в 1014 году Бриан Бору одержал победу над викингами. Однако правительство запретило проводить собрание в Клонтарфе всего за несколько часов до его начала. О’Коннелл, который всегда настаивал на том, что политические движения должны оставаться законопослушными, согласился с требованиями правительства и отменил встречу. На следующей неделе О’Коннелла и нескольких его последователей арестовали за участие в заговоре. Их осудили и отправили в тюрьму, где они оставались с мая по сентябрь 1844 года. Для движения за отмену унии этот удар оказался роковым. Встречи по-прежнему проводились, но их посещали все меньше людей – движение очевидно утратило импульс. Здоровье О’Коннелла с 1845 года становилось все хуже, и к моменту его смерти в мае 1847 года движение за отмену унии окончательно угасло. Слабеющее здоровье О’Коннелла отражало весь ужас Великого голода в Ирландии, достигшего кульминации в 1847 году (см. 4-ю главу). Едва слышным голосом О’Коннелл обратился к палате общин, отчаянно прося правительство предпринять дополнительные меры, чтобы остановить голод: «Ирландия в ваших руках, в вашей власти. Если вы ее не спасете, она не сможет спасти себя сама».

О’Коннелл добился того, чего не смогли достичь многие другие ирландские политики. Националисты в основном пытались просветить население и научить его разбираться в довольно сложных и даже несколько заумных политических идеях. О’Коннелл же смог повысить политическую мотивацию людей, используя религию, католическое духовенство и наболевшие вопросы местной политики. Такие вещи, как католическая рента (и ее цель), делали политику более понятной для большинства. В этом состояла основополагающая причина успеха О’Коннелла в создании массовых движений.

Но история этого периода – это не только история О’Коннелла, реформ в интересах католиков и развития ирландского национализма через Движение за отмену унии. У всех этих общественных явлений были политические оппоненты, история которых не менее важна. Эти оппоненты в основном принадлежали к господствующему классу, и их политические интересы нашли наиболее яркое выражение в ирландском торизме (связанном с британским консерватизмом). О’Коннелл называл эту партию «Оранжевой партией» и оптимистично полагал, что его работа в пользу эмансипации в конце концов уничтожит ирландский торизм. В действительности же ирландский торизм пользовался немалой популярностью, и к 1860 году в британской палате общин было больше депутатов, придерживавшихся этой идеологии, чем ирландских националистов. Вместо того чтобы уничтожить ирландский торизм, О’Коннелл способствовал его процветанию, наглядно продемонстрировав значение и ценность предвыборной организации и массовых собраний, позволяющих привлечь внимание правительства. Брауншвейгские клубы, организованные в 1827–1828 годах после запрета Оранжевого ордена, имели немалый успех и сыграли важную роль в победах ирландских тори на выборах муниципального и национального уровня.

Лидером ирландского протестантизма в этот период был преподобный Генри Кук. Он проводил массовые собрания, чтобы помешать работе О’Коннелла, которую он считал серьезной угрозой протестантизму в Ирландии, и пытался наладить связи ирландских протестантских объединений с британской консервативной партией (точно так же, как О’Коннелл после 1835 года сотрудничал с либералами). Выступая против кампании О’Коннелла по отмене унии, преподобный Кук приводил в пример экономический успех Ольстера (и в частности, Белфаста) как доказательство того, что при унии ирландцам живется лучше. Кук занимает в ирландской истории не такое видное место, как О’Коннелл, поскольку последний имел несравнимо больше последователей и на его собрания приходило намного больше людей. Но реальное накопление политической власти и влияния не всегда напрямую зависит от числа сторонников. На стороне Кука и интересующихся политикой ирландских протестантов стояла вся государственная система, и они пользовались негласной поддержкой большей части британского правящего класса. Все это заложило основу для дальнейшего успеха и могущества профсоюзного движения в конце XIX – начале ХХ века.

Молодая ирландия

Хотя Движение за отмену унии полностью провалилось, оно сыграло значительную роль в дальнейшей истории Ирландии, оказав существенное влияние на следующие поколения ирландских националистов. Первой из них была группа под названием «Молодая Ирландия», действовавшая в 1842–1848 годах. На начальном этапе ее лидерами были Томас Дэвис, Чарльз Гаван Даффи и Джон Блейк Диллон. В 1842 году они начали выпускать газету The Nation, стремясь популяризовать движение О’Коннелла за отмену унии.

Идеи «Молодой Ирландии» внесли важнейший вклад в формирование идеологии будущего ирландского национализма. Дэвис, протестантский юрист из Дублина, был твердо убежден, что основой государственности является прочная национальная идентичность, которая должна распространяться на всех, живущих в Ирландии: католиков и протестантов, арендаторов и землевладельцев. Он решительно выступал против межконфессиональной вражды, к которой тяготели ярые сторонники отмены унии. Чарльз Гаван Даффи был католическим журналистом и редактором газеты The Nation и отвечал за политическую организацию движения. Его главная мысль заключалась в том, что ирландская партия в британской палате общин должна действовать независимо от британских партий и не заключать никаких союзов с партиями, не поддерживающими отмену унии. Джон Блейк Диллон считал, что националистам разных взглядов следует работать сообща и (по крайней мере, в начале пути) использовать исключительно ненасильственные средства. В 1844 году к группе присоединился Джон Митчел, протестантский юрист из графства Даун. Он утверждал, что для решения своих проблем Ирландии необходима полная независимость от Великобритании. Он также был единственным членом «Молодой Ирландии», который с самого начала выступал за применение силы. Джеймс Финтан Лалор писал для The Nation статьи, в которых доказывал, что главная проблема Ирландии заключается в сложившихся в стране земельных отношениях. По мнению Лалора, вопрос национализма следовало прочно связать с проблемой высокой арендной платы и отсутствия гарантий против незаконного выселения, от которых постоянно страдали фермеры-арендаторы. Очевидно, именно соединение темы национализма с неизменно актуальным земельным вопросом значительно повысило привлекательность «Молодой Ирландии» в глазах простых людей. Теперь простые ирландцы могли агитировать за то и другое, ощущая значимую связь между собственными повседневными заботами (в частности, правом на землю) и более амбициозным стремлением к национальной независимости. Позднее эти идеи были подхвачены другими националистами, такими как Девитт и Парнелл (см. главы 4–6).

Хотя Дэвис в 1845 году умер от скарлатины, «Молодая Ирландия» продолжала агитационную работу и в июле 1846 года окончательно разошлась с О’Коннеллом по вопросу о применении силы. Другой заметной фигурой того времени был Уильям Смит О’Брайен, бывший консервативный депутат из Лимерика, получивший образование в Кембридже. Он возглавлял Ассоциацию отмены в то время, когда О’Коннелл сидел в тюрьме, и ненадолго присоединился к «Молодой Ирландии» в 1843–1846 годах. В начале 1848 года по Франции и всей Европе прокатилась волна революций и восстаний. Воодушевленные этими событиями, «молодые ирландцы» стремились перенести в Ирландию частицу революционного духа. Правительство узнало о готовящемся восстании и спешно отправило в Дублин войска, чтобы схватить мятежников. Но многие из них ускользнули. Они бежали на юг и убедили О’Брайена возглавить еще более крупное восстание. Они также пытались объединить местных жителей в вооруженные отряды, но попытки по большей части потерпели неудачу, в основном из-за сопротивления духовенства и общей неорганизованности.

29 июля 1848 года под руководством О’Брайена произошла стычка в Баллингари в графстве Типперэри. Его группа столкнулась с полицией, двое мятежников были убиты. Военные подкрепления разогнали мятежников, и восстание угасло без дальнейших происшествий. Даффи за свое участие в восстании был отправлен в тюрьму до 1849 года. После освобождения он возродил газету The Nation и в начале 1850-х годов вел агитацию за земельную реформу. В 1855 году он эмигрировал в Австралию, где стал активно заниматься политикой, и в 1873 году был посвящен в рыцари. Джеймс Финтан Лалор, хотя и не принимал деятельного участия в восстании по причине физической недееспособности, в 1848 году также был на пять месяцев заключен в тюрьму. Он пытался возродить и продвигать некоторые свои идеи, но в 1849 году умер. Уильям Смит О’Брайен был осужден за измену и сослан в Тасманию. В 1854 году его помиловали, и в 1856 году он вернулся в Ирландию, но больше не проявлял политической активности. Джон Митчел в 1848 году был осужден за измену и также сослан в Тасманию. В 1853 году он бежал и добрался до Америки, где оказался вовлечен в ирландско-американскую политику. В 1875 году он вернулся в Ирландию, но в том же году умер.