Kitobni o'qish: «Искусство обманывать себя и других»

Ложь – это языковая игра, которой нужно учиться, как и любой другой.

Людвиг Витгенштейн «Философские исследования»

Giorgio Nardone

L’ARTE DI MENTIRE A SE STESSI E AGLI ALTRI

PONTE ALLE GRAZIE

© 2014, Adriano Salani Editore

© 2023, ООО «И-трейд»

Вступление

Читатели! Представьте, что вы пробуждаетесь от приятного эротического сна, в котором главная героиня – ваша бывшая девушка. Расскажете ли вы об этом своей нынешней партнерше или предпочтете умолчать о приснившемся?

Читательницы! Представьте себе, что вы едете домой на машине во время сильной грозы и неожиданно встречаете своего бывшего под дождем без зонта. Вы предлагаете его подвезти и вскоре после приветствия на вас накатывает ностальгия по мгновениям, прожитым вместе. Как только вы окажетесь дома и за вами закроется входная дверь, расскажете ли вы мужу о том, что случилось?

Родители, представьте, что ваш двадцатилетний сын избил хулигана, пристававшего к его девушке. К сожалению, этот хулиган – сын главаря преступной банды, которая теперь охотится за вашим сыном, чтобы отомстить. К счастью, вам удалось спрятать его в секретном месте, но преступники нападают на вас, чтобы узнать, где он скрывается. Скажете ли вы им правду или солжете, чтобы защитить его?

Молодые люди в поисках работы, а вот ситуация для вас: вы проходите испытания для приема на работу, о которой давно мечтаете, и должны пройти ряд сложных тестов и собеседование на проверку ваших способностей, профпригодности и мотивации. Перед заключительным испытанием вы вдруг узнаёте, что ваша девушка изменяет вам с вашим лучшим другом. Проявите ли вы свое расстройство, депрессивное состояние или гнев во время финального собеседования на работу или будете притворяться, что находитесь в идеальном эмоциональном равновесии?

Философия лжи

Оскар Уайльд определяет ложь как основу отношений между людьми, и его позиция хотя радикальна, но не так уж далека от позиции современной конструктивистской эпистемологии фон Фёрстера (2001) и фон Глазерсфельда (1998), которые утверждают, что правда – это ложь лжеца; это предположение контрастирует с философской традицией, начатой Кантом, которая определяет ложь как злоупотребление, поскольку язык, по его мнению, должен использоваться только для передачи правдивой информации. Противостояние тех, кто считает ложь неизбежной характеристикой общения и отношений между живыми существами, и тех, кто, наоборот, считает ее грехом или преступлением, имеет древние корни. Освободиться от этих крайностей и дать великолепное определение лжи смог Аврелий Августин Иппонийский¹, который считал, что лжец – это не тот, кто говорит ложь, ведь он может ошибаться, шутить или лгать ради того, чтобы заставить поверить в правду; лжец – тот, кто хочет обмануть, выразив словами нечто отличное от того, что он сам считает правдой, и имея явное намерение выдать фальшь за истину.

Поэтому, согласно Августину, во лжи можно обвинить только тогда, когда есть ясное намерение и воля обмануть другого. Следовательно, всякая ложь, сказанная без этой явной и сознательной цели, не подлежит осуждению, поскольку ее цель может быть вольно или невольно благой. Даже Кант много столетий спустя признает, что существует макиавеллиевская ложь, которую нельзя осуждать из-за ее благой и стратегической цели. Более того, между четвертым и пятым веками нашей эры, когда Августин представил свои аргументы касательно лжи в своем трактате «De Mendacio» (395), Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский, пошел в своих рассуждениях еще дальше, заявив, что суждения о морали в акте лжи нельзя сводить исключительно к личности лжеца, но, что более важно, необходимо принимать во внимание желания и потребности того, кому эта ложь адресована. В этом утверждении, которое на первый взгляд кажется этико-интеллектуальной уловкой, содержится тонкое наблюдение: например, для влюбленной женщины, когда ее партнер говорит ей, что их любовь уникальная и неземная, но при этом остается с женой и детьми, эта «хорошая ложь» – есть неотъемлемая часть их любовной истории, так как помогает мириться с «плохой правдой», заключающейся в том, что мужчина, вероятнее всего, никогда не оставит свою семью.

И снова Оскар Уайльд указывает на то, что правда есть не что иное, как последняя изреченная ложь, принятая за истину. Манихейское противопоставление правды и лжи действительно не постоянно: можно иметь намерение сказать правду и солгать, будучи убежденным в своих чувствах и воспоминаниях, которые на самом деле являются ложными; можно, имея намерение солгать, сказать правду, заявляя то, что мы сами правдой не считаем, но что в действительности соответствует истине. Именно об этом пишет Августин в своих сочинениях о лжи. В ХХ веке Витгенштейн в своих «Философских исследованиях» (1953) утверждает, что «ложь есть языковая игра, которой надо учиться», прежде всего, для того чтобы не пострадать от нее, а кроме того, чтобы улучшить свои личные способности.

Как видит читатель, ложь невозможно победить, просто обратившись к морали, как, к сожалению, это часто делала на протяжении столетий философия, в том числе и потому что именно с помощью аргументов морали при анализе лжи выявляются четкие различия, обусловленные следующими условиями:

• является ли ложь сознательной или неосознанной;

• имеется ли намерение солгать и какова цель лжи;

• каков контекст отношений, при которых имеет место акт лжи;

• является ли ложь совместной для участников взаимодействия или это коварный поведенческий акт одного из них.

Необходимо, чтобы анализ проводился вне какой-либо идеологической позиции и чтобы наблюдение за актом лжи имело научный характер.

Согласно многим исследованиям, около 61,5 % сообщений, которыми обмениваются люди, являются ложными (Анолли, 2002), и эта цифра, безусловно, может шокировать сторонников говорить правду любой ценой. Но что может обескуражить еще больше, так это тот факт, что эти данные относятся только к межличностной коммуникации. Если же мы добавим сюда и ложь самим себе, то эффект, производимый на тех, кто придерживается четкого противопоставления истины и лжи в плане морали, будет еще более шокирующим, поскольку, как мы увидим на следующих страницах, сама наша природа располагает нас к тому, чтобы обманываться относительно чувств, ощущений, искаженных воспоминаний, ошибок познания и нелогичных действий. Именно на этом сосредоточены современные исследования самообмана как перцептивно-эмоционального, когнитивного и поведенческого явления. Эту область исследований академическая наука воспринимает как мракобесие, так как в ней нельзя ни прибегнуть к философской аргументации, ни применить методы количественной оценки в эмпирических исследованиях.

Наблюдение за животным миром еще больше убеждает нас, что ложь неизбежна и лежит в основе взаимодействия между добычей и хищником, что наблюдается у наиболее развитых видов животных, например, у приматов. Вспомните, например, о горилле из нью-йоркского зоопарка, которая, разбив раковину, указала служителю зоопарка на кота, своего компаньона по клетке, как на виновника происшествия. Жаль, что никто не поверил, что кот способен на такой подвиг!

Чтобы вызвать доверие, ложь должна выглядеть «правдоподобно», соответственно, необходимо ее структурировать должным образом. Опытные лжецы используют в своей речи элементы реальности в сочетании в той или иной мере с ложью, создавая, таким образом, представление о чем-либо, кажущееся вполне правдоподобным и приемлемым.

В процессе изучения искусства лгать себе и другим и родилась эта книга, с которой стоит ознакомиться в этических целях. Автор надеется, что чтение этого труда станет для читателя своего рода путешествием в духе Данте в подземный мир, чистилище и рай лжи, во время которого тот сможет изучить ее особенности, стратегии и уловки, благодаря чему научится использовать ложь сознательно и с пользой, то есть чтобы, во-первых, не стать неосознанно ее творцом или невольной жертвой, а во-вторых, чтобы использовать ее в стратегических целях и улучшать жизнь других людей, свою жизнь и мир, в котором мы живем.

Ложь самому себе

Естественность лжи: восприятие никогда не отражает реальность в совершенстве

Для правильного анализа феномена лжи самому себе я считаю принципиальным отталкиваться от процесса функционирования человеческого организма, отмечая, что уже на этапе восприятия наши органы чувств искажают реальность и, следовательно, мы не можем претендовать на то, что знаем «истину». Итак, наше восприятие искажает реальность или лжет нам о ней.

Чтобы подтвердить эти данные достаточно простого эксперимента, который все мы можем воспроизвести. Возьмите три ведра воды: одно с холодной водой, второе – с горячей и третье – с теплой. Одновременно погрузите правую руку в холодную воду и левую руку в горячую воду. Через несколько минут погрузите обе руки в теплую воду и вы получите удивительные ощущения: правая рука будет ощущать воду как горячую, а левая – как холодную. Ощущения будут противоположными, хотя это один и тот же организм и один и тот же мозг. Что имеет принципиальное значение – так это опыт, полученный непосредственно перед вторым погружением.

Этот и другие эксперименты, проведенные Орнштейном (1986) в Стэнфордском университете более сорока лет назад, показывают, как на наше восприятие постоянно оказывают влияние внутренние и внешние по отношению к нашему организму факторы. Кроме того, и психология как научная дисциплина родилась в девятнадцатом веке именно благодаря исследованиям вводящего в заблуждение восприятия, а именно экспериментам, демонстрирующим, как неоднозначно построенные фигуры по-разному воспринимаются разными испытуемыми или одним и тем же испытуемым в разные моменты его жизни.

Перцептивное искажение затрагивает не только зрение или осязание, но также слух и обоняние, и может возникать в ходе более сложных процессов в виде последовательности, что можно описать словами Пола Вацлавика (1988) следующим образом: «Каждый из нас постоянно изобретает собственную воспринимаемую реальность».

Удивительным примером является видение цвета, ведь в природе нет цветов, есть только разные длины волн. И наше зрительное восприятие, формируемое нейробиологическими структурами, буквально конструирует видение цветов.

Точно так же наша слуховая система способна воспринимать только узкий диапазон звуков, исключая все остальные. Кроме того, на восприятие существенно влияет наше настроение и душевное состояние: так, например, человек в депрессии, посмотрев фильм, найдет в нем гораздо более печальные смыслы, чем человек, переживающий бурную историю любви. Точно так же для боязливого человека любой шум будет восприниматься как реальная опасность, в то время как для человека в спокойном расслабленном состоянии это будет просто безобидная помеха.

Примеры можно продолжать и продолжать, но я хочу лишь подчеркнуть, что наш разум все время нам лжет. Пожалуй, самым ярким явлением в этом смысле является так называемый «синдром фантомной конечности», нейропсихологическое расстройство, поражающее людей, потерявших конечность, и вызывающее у них боль и другие ощущения, как будто бы конечность не была ампутирована. Любопытным и многообещающим кажется способ лечения, разработанный нейробиологом Рамачандраном из Университета Сан-Диего. Ученый предлагает своим пациентам выполнить с использованием зеркала ряд упражнений, целью которых является создать иллюзию конечности, которая двигается без болевых ощущений. Во многих случаях этого оказывается достаточно, чтобы избавить пациента от синдрома фантомной конечности. По мнению Рамачандрана (2013), это происходит потому, что разум реорганизует восприятие отсутствующей конечности, оставляя это восприятие активным из-за того, что изменения являются слишком травмирующими.

Этот и несколько более поздних экспериментов показывают, что даже наш мозг в силу своей пластичности может использовать разные механизмы и создавать у нас разные мысленные представления об одном и том же объекте.

Я полагаю, что в свете этой информации даже самый непреклонный сторонник истины любой ценой должен, в конце концов, поверить в то, что ложь самому себе не только неизбежна, но даже естественна в психобиологическом смысле этого слова.

Противоречивость эмоций

Так как техники восприятия буквально конструируют то, что мы в итоге переживаем, их влияние на активацию наших внутренних реакций не может быть надежным для оценки истинности или ложности воспринимаемого. Наши эмоции являются результатом восприятия, а его результаты могут быть противоречивыми, что приводит к усилению эмоций. Если всё вокруг или внутри нас остается стабильным и неизменным, то активации эмоций не происходит.

Ощущения, вызываемые изменениями в восприятии, провоцируют различные эмоции в зависимости от состояния субъекта. Линейных последовательностей, запускающих эмоциональные реакции, не существует, поскольку между состоянием организма и восприятием активных изменений постоянно действует система круговых обратных связей, так что в итоге активация определенной эмоции является результатом комплекса взаимодействий между множеством действующих факторов. Я могу почувствовать боль или удовольствие с помощью воображения, я могу вызвать у себя страх или гнев в отсутствии какого-либо внешнего раздражителя, а при внешнем стимулировании мои реакции могут значительно отличаться в зависимости от того, в каком состоянии я нахожусь. Если я взволнован, то любой раздражитель будет ощущаться как тревожный; если я спокоен, то меня ничто не потревожит.

Функционирование нашего организма таково, что наши эмоциональные реакции может вызывать то, что в действительности не соответствует истине, но является результатом взаимного влияния между тем, что ощущается, и тем, кто ощущает, имеющими свои функциональные характеристики. Ведь, как нам известно, стакан наполовину пуст или наполовину полон в зависимости от того, в каком состоянии находится тот, кто его оценивает.

В связи с этим можно вспомнить и о любопытном феномене ретроградной амнезии, когда наш разум вычёркивает опыт, вызвавший тяжелые эмоции. Этот тип реакции возникает каждый раз, когда субъект переживает травмирующий опыт, и зачастую требуется много времени, чтобы восстановить это воспоминание и сделать событие приемлемым в эмоциональном плане. Получается, что истинно только то, что я могу вынести.

Иллюзия когнитивного контроля

Центральное место в отношениях между ложью самому себе и функционированием человеческого организма, как живой системы, постоянно взаимодействующей с реальностью, занимает процесс познания или умственная деятельность, связанная с когнитивными процессами и мышлением. В последние годы этот аспект человеческой психологии стал объектом частых исследований, причем настолько частых, что, позволяя себе некоторую иронию, можно сказать, что прилагательное «когнитивный» нередко добавляется как некий знак качества исследования: когнитивная нейробиология, когнитивная антропология, когнитивная прагматика и др. И это тоже, как мы увидим, может быть определено как форма самообмана.

Однако, в свете подхода Аврелия Августина Иппонийского, очевидно, что если в случае лжи самому себе из-за двусмысленного и обманчивого восприятия или противоречивых и неточных эмоций мы можем говорить о невиновности, поскольку это акт непроизвольный и чаще всего даже неосознанный, то, что касается мышления, рассуждений, решений, воспоминаний, получения информации, стратегий действий, то есть когнитивной сферы, дело обстоит иначе. В этом случае действительно гораздо большее значение приобретают сознательные и произвольные действия, а также наличие намерения относительно цели, и лишь иногда имеет место смягчающий фактор бессознательного состояния.

В когнитивной сфере первое, о чем нужно упомянуть при анализе лжи самому себе, – это память, которая, как говорит один из пионеров нейронауки, Газзанига (2000), «постоянно врет нам о нашем прошлом».

Это удивительное заявление, подрывающее наше представление о том, что мысль – есть самый надежный проводник для человека, подтверждается большим количеством исследований, показывающих, насколько искаженной или искусственной создает наша память прожитую нами жизнь и наши переживания в силу ряда факторов: эмоционального состояния субъекта, его убеждений и динамики его отношений (Лофтус, 1993; Лофтус, 2002; Мекаччи, 2001).

Тот факт, что память оказалась весьма ненадежной, все же не подорвал доверие к ней как к процессу способному, например, раскрыть скрытые истины, как в случае психоанализа, или достаточно точно реконструировать последовательность событий, как это происходит во время судебных процессов, несмотря на то, что показания очевидцев иногда оказываются ненадежными (Лофтус, Пальмер, 1974; Лофтус, 1997).

И нужно снова подчеркнуть, что если память лжет, то мы вновь сталкиваемся с тем, что ложь самому себе неизбежна.

Еще одним любопытным явлением, о котором следует упомянуть, является так называемый «эффект ореола», наблюдаемый у исследователей: энтузиазм, убежденность в определенных идеях и проектах, стремление к открытиям часто приводят ученого к тому, что он видит и констатирует в своих исследованиях эффекты, творцом которых он сам и является. Если подобному искажению реальности подвержены и исследователи, подготовленные для проведения строгих исследовательских процедур, то можно себе представить, что может произойти с обычным субъектом в его взаимодействии с миром. Многочисленные исследования каузальных атрибуций² (Аркури, Кастелли, 2000) демонстрируют, как люди интерпретируют с помощью логических причинно-следственных связей то, что они наблюдают или переживают, находясь большую часть времени под влиянием предубеждений, верований, мнений или теорий референции, которые, в свою очередь, лежат в основе личной идентичности человека, которую необходимо защищать от всего, что может ей угрожать. Кроме того, чем сильнее убеждение, тем более искажающей будет линза, через которую индивид видит действительность, при этом искажение будет в пользу позиции, подтверждающей его собственные представления.

Иными словами, самообман, создателем и жертвой которого является исследователь, состоит в его желании видеть реальность в соответствии со своими собственными убеждениями, в результате чего этот самообман констатируется и эмпирическим путем. Анализ показывает, что значительный процент так называемых научных открытий является следствием лжи исследователей самим себе.

Если мы поместим себя в контекст повседневной жизни, то сможем найти бесчисленное количество примеров когнитивного самообмана. Как убедится читатель далее, термин самообман был придуман для объяснения случаев лжи самому себе, когда человека нельзя обвинить во лжи по отношению к другим; эти случаи достаточно часты и являются результатом работы нашего разума, а не преднамеренного выбора. Таким образом, мы как бы освобождаемся от терминологии, обозначающей явления, которые традиционная западная мораль всегда осуждала.

Тем не менее, еще очень много тех, кто верит, что возможно идеальное функционирование мысли, свободное от убеждений и самообманов, и не только в рамках философии и психологических дисциплин, но и в общем смысле. Эта иллюзорная вера в то, что может существовать мир, свободный от греха и лжи, продолжает процветать даже вне религиозной сферы.

Еще раз подчеркну, что мы сталкиваемся с неизбежным наблюдением того, что ложь самому себе в различных ее формах, от самой серьезной до самой невинной, является константой в отношениях человека с самим собой.

Обманывая себя

Если ощущения, эмоции и знания являются результатом самообмана, то это же самое относится и к нашим действиям, которые гораздо чаще, чем мы думаем, являются следствием самообмана, созданного на основе функциональных или дисфункциональных механизмов (Нардонэ, 1998; Нардонэ, Бальби, 2008). Речь идет о самообмане в виде полезных способов поддержания психологического равновесия человека и его успеха в достижении целей или, наоборот, о самообмане как источнике неудач и проблем. Вспомните, например, о своих знакомых, которые переводят часы на пять минут вперед, чтобы не опаздывать. Это преднамеренная ложь, имеющая целью сохранение спокойствия субъекта, и к ней мы прибегаем в очень многих ситуациях: например, когда мы избегаем вставать на весы, потому что не знаем, набрали ли мы вес, или когда мы не проверяем банковскую выписку из страха увидеть минусовой баланс, или когда мы предпочитаем не смотреть в зеркало, чтобы не видеть недостатки своей внешности, обманывая себя, что мы более привлекательны, чем могло показать нам наше отражение. Эти кажущиеся незначительными действия иногда играют важную роль для успокоения субъекта, который предпочитает избегать столкновения с какой-то информацией, которая могла бы вызвать у него состояние кризиса.

Но поведенческие самообманы, которые люди постоянно осуществляют, конечно же, не ограничиваются только упомянутыми действиями; часто они представляют собой последовательность действий, которая начинается со лжи самому себе и продолжается совершением других действий с целью достижения конечного результата.

Приведем в качестве примера способность некоторых людей обманываться, считая себя чрезвычайно очаровательными. Исходя из этого убеждения, в отношениях с противоположным полом они ведут себя как люди, абсолютно уверенные в своей обольстительности, и потому их действия часто помогают им добиться желаемого результата. Благодаря такого рода функциональному самообману, эти люди получают результаты, намного превосходящие те, которые можно было бы ожидать, учитывая их реальные характеристики.

То же самое часто происходит в трудовой сфере, особенно в менеджменте, где многие менеджеры достигают более высоких результатов, чем можно было бы предположить, исходя из их способностей, за счет того, что они постоянно играют роль специалистов, обладающих необходимыми знаниями, харизмой и лидерскими качествами. То, что первоначально было фикцией, постепенно трансформируется в убежденность на основе результатов, полученных именно благодаря лжи самому себе. Как мы увидим ниже, анализируя межличностную динамику в социальной жизни, ложь самому себе и, следовательно, демонстрация этой маски другим, вероятно, представляет собой наиболее распространенный сценарий, реализуемый во взаимоотношениях с другими. Избегая всякого суждения с точки зрения морали, можем сказать, что часто это весьма эффективная игра. Не случайно не только психология, но и литература, и кинематограф богаты на подобные примеры. Кроме того, подумайте, например, об ученом, который если бы не питал иллюзию совершить выдающееся открытие, не имел бы мотивации, настойчивости и решимости продолжать свои исследования вопреки неудачам и разочарованиям.

Как говорил Ибсен: «Отнимите у людей иллюзии, и вы отнимете у них счастье».

Полезная ложь самому себе

Если на предыдущих страницах мы показали, что не лгать себе – учитывая нашу нейропсихологическую структуру и особенности нашего функционирования в отношениях с самими собой и с внешним миром – невозможно, то теперь мы поговорим о механизмах самообмана, играющих важную роль в поддержании нашего физиологического и психологического баланса, а также баланса во взаимоотношениях с другими. Другими словами, попытаемся продемонстрировать, что мы не только не можем не лгать самим себе, но и что в большинстве случаев ложь имеет полезный эффект, позволяющий нам избавиться от этических и нравственных предрассудков в отношении этого явления. Если ложь самому себе, являясь следствием особенностей, присущих человеку, не только не пагубна с моральной точки зрения, но и служит для нашей же защиты и лучшей адаптации нас к действительности, то она не может считаться предосудительной даже в этическом смысле. Ницше в «Веселой науке» неоднократно утверждает, что «люди, будучи неуверенными в чем-либо, не ищут изощренных способов защитить себя, они чаще всего просто превращают истину в ложь, а затем используют это в своих интересах». Это то, что с логической точки зрения мы можем назвать самообманом, высшей формой лжи самому себе по сравнению с психофизиологической ложью, которую мы не в состоянии контролировать. Эта позиция явно противоречит философской и логической традиции, согласно которой от Платона до Декарта, включая Канта, Гегеля и вплоть до современного позитивизма и рационализма, самообман – есть демон, с которым нужно бороться, это когнитивная ловушка, из которой следует освободиться, чтобы прийти к совершенному мышлению и кристаллическому знанию. Это предположение, в свете того что было объяснено в предыдущей главе, само по себе кажется удивительным самообманом, который создал иллюзию у многих мыслителей и ученых, придерживающихся рационалистической точки зрения о возможности достижения полного и сознательного контроля над каждой нашей эмоцией, мыслью и действием.

В психологических дисциплинах все еще сохраняется следующий предрассудок, несмотря на исследования и эксперименты, которые доказывают обратное: самообман, если не патологичен, то по крайней мере дисфункционален, и, напротив, здоровая функциональность человека описывается как сознательность, осведомленность и последовательность. Но, как уже кто-то обратил внимание до меня, Гитлер был вполне сознательным, осведомленным и последовательным. Это также относится и к любому, у кого есть ощущение, что другие злятся на него, и потому он должен защищаться, сознательно проявляя агрессию в полном соответствии с его неадекватным восприятием. Это убедительная логика оправдывает большинство актов насилия, совершаемых субъектами, которых позже определяют как психически неуравновешенных.

Как утверждал еще в XVII веке Локк³, а двумя веками позже Пинель⁴, один из основателей современной психиатрии, то, что мы определяем как психическое помешательство, чаще всего является психологическим процессом «логического следования субъекта из ошибочной предпосылки к отрицательным результатам».

Итак, сначала нравственно-этический самообман, а затем лженаучный, при котором достоверность чего-либо соответствует степени его правдивости, постоянно разбивается о скалу неизбежности и, как мы увидим далее, о скалу пользы самообмана. Когда вы твердо во что-то верите и хотите доказать это любой ценой, вы становитесь творцами самообмана, который превращает то, во что вы верите, в непреложную истину.

Это касается не только людей простодушных, но, как мы убедимся, и людей науки. А поэтому мы можем сказать, что самообман – это психический процесс, и он подобен пути – иногда простому и легко распознаваемому, иногда сложному и извилистому, когда мы словно входим через дверь в комнату, в которой еще одна дверь открывается в следующую комнату, а там новая дверь, ведущая в следующую комнату и так далее…

Самообман 1: Лисица и виноград

Огромное преступление системы образования – исключить из программы начальной школы изучение басен и сказок с их древней мудростью. В том числе басен Федра⁵, и в частности – басни «Лисица и виноград».

Характерной чертой лисы является хитрость, и по этой причине автор использует это животное в качестве главного героя басни, освещающей один из самых частых видов самообмана.

Лису привлекает сочная гроздь винограда, и она пытается достать ее, много раз прыгая вокруг куста. После нескольких неудачных попыток лисица уходит и, чтобы преодолеть разочарование, объясняет себе: «Виноград все равно еще недостаточно зрелый». Ментальный механизм обесценивания того, что нам не удается достичь, относится к наиболее частым и простейшим формам функционального самообмана. Эффект заключается в устранении у человека чувства разочарования, возникающего из-за невозможности получить объект желания.

Следует подчеркнуть, что Федр выбирает лису как символ хитрости, потому что акт лжи самой себе полезен ей, так как помогает избежать дискомфорта, вызванного неудовлетворенной потребностью.

Если мы проанализируем это с логической точки зрения, то убедимся, что суть этого действия в том, что субъект решает принять успокаивающую его ложь в качестве правды. Итак, чтобы защитить себя, субъект лжет себе и принимает эту ложь, как если бы это была правда, имеющая доказательства. Если на уровне суждения это и кажется нам мошенничеством против самих себя, то в действительности этот процесс играет важную роль в регулировании эмоций и сохранении баланса, который рискует быть нарушенным вследствие фрустрации.

К тому же, частота, с которой этот вид самообмана встречается в повседневной жизни, не позволяет считать его результатом невежества и глупости, как того хотелось бы сторонникам рационализма.

Самообман 2: Подтвердить – и поверить

Противоположной крайностью является другой психологический процесс, определяемый Фестингером⁶ как уменьшение «когнитивного и эмоционального диссонанса»: индивидуум делает выбор и сразу после этого начинает искать доказательства, подтверждающие его правильность и эффективность, а, если не может найти таковых, даже порой изобретает их сам.

Самый известный пример, описанный самим Фестингером, – это покупка какого-либо товара при наличии множества вариантов. Как только нами сделан выбор, который на самом деле может определяться не только нашими предпочтениями, но и доступной для нас стоимостью, мы сразу убеждаем себя, что выбрали наилучший вариант из возможных. Например, человеку нужно купить автомобиль, но у него мало денег, поэтому он выбирает недорогую малолитражку. Купив машину, он начнет мысленно выделять для себя все преимущества малолитражки, например, такие как удобство парковки, экологичность и т. д., подчеркивая при этом недостатки более дорогих автомобилей. Внимание субъекта избирательно направляется на все, что подтверждает правильность его выбора и дискредитирует другие варианты.

Это универсальный психический механизм, наблюдаемый во всех человеческих культурах. Он более совершенный, нежели в случае лисицы и винограда, и достаточно часто встречается и у людей с высоким интеллектуальным уровнем, которые нередко защищают свои идеи, выстраивая доказательства для подтверждения их правильности, устраняя сомнения и изящно избегая мнений, противоположных их собственным.

Самообман 3: Подогнать реальность под свои желания

Норвежский логик Эльстер (1979) в своем «Улиссе и сиренах» решает проблему самообмана с помощью инструментов логики, применяемых к взаимодействию человека с самим собой и с миром, и подчеркивает, что каждый из нас склонен представлять себе окружающий мир приближенным к нашим желаниям, потребностям и представлениям. Таким образом, имеет место процесс, посредством которого субъект представляет более приемлемую для него реальность, снижает напряжение, уменьшает страхи, а с другой стороны, взращивает в себе надежду на лучшее и уверенность в окружающей действительности. Это своего рода проявление популярной идеи «Мысли позитивно». Но в действительности все может быть и иначе: процесс может инициироваться и негативным представлением о реальности и также находить себе достаточно подтверждений. Важно также подчеркнуть, что ложь самому себе запускает «эффект положительного ожидания» – феномен, изучаемый психологами и демонстрирующий, как ожидания человека от самого себя в отношении того, что может произойти в будущем, на самом деле влияют на события. Например, пациент, который обращается к врачу, которого считают светилом в своей области, гораздо лучше реагирует на терапию, чем пациенты с более низкими ожиданиями, и намного лучше тех, кто и вовсе сомневаются в компетентности специалиста. В этом отношении показательна история, рассказанная психологом Олпортом⁷ (Олпорт, 1964). Сразу после окончания Первой мировой войны в австрийском госпитале для ветеранов проходил лечение один пациент, который, несмотря на все усилия докторов, продолжал испытывать общее физическое недомогание и необъяснимым образом терял вес. Врачи не могли поставить ему диагноз, поэтому пригласили крупного патологоанатома, объявив пациенту, что тот сможет определить диагноз и назначить соответствующую терапию. Когда знаменитый врач подошел к его постели, за мужчиной пристально наблюдали, не прикасаясь к нему. Наконец, доктор объявил на латыни: «Он мертвец». После чего великий патологоанатом в сопровождении свиты своих помощников ушел. Непостижимым образом с этого момента состояние пациента начало улучшаться, он набрал вес и через несколько недель выздоровел и был выписан. Через некоторое время «чудесным образом исцеленный» больной отправился в дом того самого известного патологоанатома, чтобы принести ему подарок и поблагодарить за спасение жизни… «Какое счастье не знать латынь!» – комментирует эту историю Олпорт.

Помимо этого забавного примера, существуют многочисленные эмпирические исследования, демонстрирующие силу ожиданий в отношении эффективности не только медицинской и психологической терапии, но и в совершенно других областей, где, казалось бы, этот феномен вряд ли обнаружится. Например, эффект Хоторна демонстрирует разные проявления этого явления или варианты поведения людей в присутствии наблюдателей, изучающих их профессиональную среду с целью улучшения ее качества. Это явление было обнаружено в 1924 году двумя социологами, которыми на заводе «Western Electric» в Хоторне была проведена серия экспериментов для количественной оценки эффективности производства в зависимости от различных переменных факторов среды. Исследователи обнаружили, что независимо от произведенных изменений – а в случае проведенного эксперимента этим изменением было постепенное снижение освещения до того момента, пока оно не стало таким, как «ночью при полной луне» – производительность рабочих увеличивалась за счет того, что они находились под наблюдением (Майо, 1949).

Конечно же, терапевтический эффект ожидания неоднократно изучался в области психотерапии с целью оценки его эффективности для терапии. Все исследования и эксперименты подтверждают, что это один из наиболее важных терапевтических факторов для исхода лечения (Соригатти, Стефаниле, Нардонэ, 2008; Сальвини, Нардонэ, 2013; Хаббл, Дункан, Миллер, 1999).

Таким образом, самообман в виде позитивных ожиданий от терапии представляет собой реальный инструмент повышения ее эффективности. Разработка стратегий, позволяющих вызывать и поощрять такой самообман, стала предметом многочисленных исследований (Нардонэ, Вацлавик, 1990).