Kitobni o'qish: «Другой мир. Степная угроза»

Предисловие

Просыпаться мне не хотелось. Но настойчивые звуки пробивались сквозь пелену сна, мешая погрузиться в него навсегда. Когда проснулось моё сознание, глаза мои оставались закрытыми. Кто я? Где я?

Последнее из того, что я помнил, были звёзды. Я стремился к ним, летел в бесконечность космоса, точнее даже не я, а моё сознание. А где было тело, спросите вы? Мне и самому хотелось бы это знать, ведь сейчас я снова ощущал себя внутри него. Это ощущение мне не понравилось, поэтому я переключился на предрассветное время, в тот момент, который ещё оставался в моей памяти, когда моё сознание готовилось покинуть бренное израненное стрелами тело.

Первое воспоминание об этом, столь же яркое как солнце, но столь же далёкое, словно небо от земли, прорезалось красочной картинкой: был бой, после перестрелки, когда враг подобрался к нашей позиции, а у меня разрядился арбалет, я взялся за саблю и щит, чтобы встретить атаку кочевников. А затем меня подстрелил Зверь – командир вражеского конного отряда. Я пытался добраться до него, но не смог бы этого сделать, если бы не Святослав. Скромный и молодой парень в тот момент в очередной раз был моим трусливым напарником. Он постоянно прятался за своим ростовым щитом, боялся высунуться и умереть. Поэтому Святослав только и делал, что заряжал для меня арбалеты.

Когда я добрался до злодея, то сам был почти мёртв. Мой враг, Зверь, я это точно помнил, оказался мёртвым – с собственным ножом в глазнице. А я, теряя сознание, проливая кровь из всех своих ран, должен был вскоре составить ему компанию. Однако, что-то пошло не так, сознание, которое уже удалялось от моего тела, по какой-то причине вернулось обратно.

Я знал только одну причину, которая могла бы воспротивиться моему упокоению, и эта причина – Василий, мой земляк, мой товарищ по несчастью, попавший вместе со мной в Другой мир! Я попытался зацепиться за это воспоминание. Что я помнил о нём? Он был молодым аспирантом, учёным, который помогал профессору создавать телепортер. Именно Василия я вытащил с того света. Этого товарища я спасал дважды, и он, видимо, решил вернуть мне долг. Только этот блестящий ум из того, родного, современного мира, что остался в нашей прошлой жизни, мог запустить процесс выздоровления моего израненного тела, недоступный аборигенам этого отсталого мира. В этом средневековом мире, который мы называли Другим миром, ещё не было умелых хирургов, не было тут и сильнодействующих лекарств, переливания крови и прочих достижений науки и медицины. Мы попытались адаптироваться к новому миру, привнеся в него немного своих знаний и частичку гуманизма. И Другой мир принял нас, как родных, с почётом, одаривая нас удачей и богатством. Но удача это женщина ветреная, её настроение переменчиво и непостоянно. Когда она повернулась ко мне своей прекрасной пятой точкой, я оказался на грани жизни и смерти.

Я готов был ко всему, в том числе к окончанию своего жизненного пути, но в моём сознании всё ещё были люди, ради которых стоило побороться за свою жизнь.

Звуками, которые разбудили меня, оказался женский плач где-то рядом. Пахло лекарствами и травами. Сил открыть глаза у меня не было, я чувствовал сильную усталость, и даже не заметил, как снова провалился в сон.

Глава 1

Во второй раз я проснулся от того, что рядом со мной разговаривали, причём разговаривали на повышенных тонах. Мужской голос, басовитый, настойчивый, уверенный в своей правоте чего-то требовал. Женский голос, измученный, слабый и неуверенный вяло сопротивлялся.

– Ну, что ты тут делаешь? – Этот мужской голос показался мне знакомым. – Посмотри, от него остались кожа да кости!

– Он живой! – Женский голос всхлипывал, кажется, этот голос и сам не верил в то, что говорил. – Он дышит!

– Что с того, дочка!? Если он не станет кушать, то вскоре умрёт, как умирает от голода старый одинокий волк, который потерял все свои зубы! Да только как твой Игорь будет кушать, если всё время спит!? – Мужской голос сменил тон, сейчас в нём появилась забота и беспокойство, но явно не обо мне. – А ты ещё молодая, тебе надо подумать о том, как жить дальше! Посмотри на себя, ты вся похудела! Лица на тебе нет!

– Мастер Василий сказал, что пока он дышит, нужно верить! – Возразила женщина, продолжая всхлипывать.

– Больно много понимает твой мастер! – Возразил мужчина, а последнее слово так вообще произнёс жутко кривляясь. – Я бы тоже хотел, чтобы твой Игорь поправился, но я в жизни многое повидал, доча! Не живут такие ранетые, сколько не лежи – умирають! Пойдём во двор, на солнышко выйдем! Тебе бы свежим воздухом подышать, а?!?

– Я никуда отсюда не уйду! – Заупрямилась женщина и заплакала, а я опять провалился в сон.

Проснулся я оттого, что кто-то совершенно бесцеремонно вливал в меня какую-то сладковатую жидкость. Первое, что мне вспомнилось в этот момент, были слова того нагловатого мужика о том, что если я не стану есть, то вскоре умру. Я стал жадно глотать, ручеёк с жидкостью увеличился. Мне надо есть, чтобы поправиться, думал я, но, к сожалению, быстро устал даже от таких простых действий и закашлялся.

– Марфа! Марфа! – Заорали у меня над ухом сразу два женских голоса, один из которых показался знакомым, но я опять провалился в сон. Мне снилась битва с вражескими стрелками. Раз за разом, волна за волной они, облачённые в кожаные лёгкие доспехи и такие же наручи, накатывались на меня и какого-то парнишку, который перезаряжал наши арбалеты. Потом меня ранили, подстрелили хищной стрелой. Я беззвучно кричал и плакал от боли, потому что мой рот не мог открыться, он меня не слушался, как не слушались меня мои ноги и руки. А потом я проснулся.

Я точно помнил, что вижу этот не блещущий разнообразием сон с пугающей частотой. Сейчас, в отличие от всех прошлых случаев, я осознал, что самым ужасным в этом повторяющемся сне было то, что врагов, специфической наружности с раскосыми глазами, никогда не становилось меньше, а болты к арбалету всегда заканчивались в самый неподходящий момент. Потом меня, как обычно, убивали, причём без шансов с моей стороны, потому что убивали меня стрелами, почти в упор.

Очередное моё пробуждение состоялось глубокой ночью. Не могу с уверенностью утверждать, что это произошло в тот же день. Вокруг было очень тихо, темно и тепло. Я проснулся сам, не понимаю, отчего это случилось. Захотелось открыть глаза, и я попытался их разлепить. Не сразу, но мне это удалось. В темноте я не смог ничего разглядеть, только женскую голову на своей кровати. Красивое измученное лицо спящей девушки было повёрнуто в мою сторону, оно пробудило во мне воспоминания о чувствах, которые я к ней испытывал. Похоже, она уснула у моей кровати, словно мой ангел хранитель. Я, попытался позвать её, но вместо этого ощутил противный вкус во рту, а затем снова провалился в мир грёз. Но на этот раз мне снились глаза и губы моего ангела. Нежные поцелуи, жаркие объятия, наши тела переплетаются, а потом мы счастливые уходим в ночь.

Следующее моё пробуждение произошло днём. Я услышал уже знакомые голоса и проснулся. Полностью открыть глаза было сложно, они слиплись, покрылись засохшей коркой. Когда я их разлепил, то увидел ту часть комнаты, где у выхода стоял Васька!

– … как только проснётся! – Расслышал я, как он втолковывал что-то каким-то женщинам. – Вы должны быть готовы накормить его бульоном! И бульон должен быть всегда тёплым!

– Пить! – Простонал я, еле слышно. Но они каким-то непостижимым образом меня услышали, все трое бросились к моей кровати.

– Ожил бродяга! – Смеялся Васька, Олеся поливала моё лицо своими слезами и содрогалась от рыданий у меня на груди.

– Дай скорее ему поесть! – Заявил мой земляк, оттаскивая девушку от моей тушки. – Олеся! Не мешай сиделке, дай покормить Игоря, ведь ему поправляться надо!

Женщина в белой форме, которую пошили для работников больницы, видимо, медсестра, села у моей кровати и с сомнением протянула мне ложку с бульоном.

Если честно, мне просто хотелось пить. Кушать мне не хотелось, но я понимал, что без еды не запустить процесс восстановления моего организма. Я послушно, но с большим трудом разлепил губы, тогда медсестра стала кормить меня с ложечки как младенца. В какой-то момент бульон показался мне божественным нектаром, лучше которого я в жизни ничего не пробовал. На каком этапе я снова уснул – не помню!

Дальше процесс моего выздоровления пошёл быстрее. Вначале Васька запрещал давать мне что-либо кроме бульона. Затем постепенно стал разрешать другое питание. Когда в маленькую комнату, которую с трудом можно было назвать палатой, стали приходить гости, пахнущие то углём и дымом, то хлебом и специями, то ещё чем-то, я уже мог немного слушать их и даже иногда кивал или мотал головой. Говорить я начал через неделю, когда достаточно для этого окреп.

Тем временем посетители приходили ко мне с разными новостями. От них и от Олеси я узнавал о том, что происходит в посёлке.

Во время осеннего боя в утреннем лесу почти полностью погибла полусотня, которой я командовал. Необученные военным действиям две бригады шахтёров, конюхи и возничие были практически уничтожены, прежде чем подоспели другие ополченцы. Погиб также Семён – первый помощник Василия. Этот умный и позитивный человек оставил после себя только светлые воспоминания. Теперь место правой руки Василия занял Григорий – наш кузнец. Из моей полусотни в живых осталось лишь пятеро, включая меня. Остатки вражеских сил были уничтожены подошедшими с флангов соседними полусотнями во главе с нашими сержантами.

За время пока я находился в беспамятстве, крупный приток беженцев потряс наше поселение ещё один раз, когда прибыло новое пополнение численностью в пять сотен поселенцев. Это случилось на следующую неделю после моего последнего боя, тогда население Игвы перевалило за двенадцать сотен человек.

С тех пор в Междуречье сохранялось относительное спокойствие. Наступила зима и последние оставшиеся вражеские диверсанты, ещё до её прихода, покинули герцогство или не показывались никому на глаза. Воевода Мстислав восстанавливал заставы на Кристальной реке. Все вокруг готовились к холодам и война затихла. В Игве царила беспечность и надежда, что теперь настанет мир.

Герцог продолжал скупать наше оружие, Игва процветала, регулярно получая заказы и в Междуречье, и в Кварте. Захар, наш торговый представитель прекрасно справлялся со своей задачей. Сейчас у него было два помощника в его торговых делах, а также он, по введённой мной традиции, держал при себе двух учеников. Его жена Лидия, добрая и скромная женщина, вела успешную торговлю в нашей продуктовой лавке. Ростислав силами своих двух больших лодок помогал нашей торговле. Молодой лавочник Митрофан женился на молодой девице, что помогала ему в его работе. Бойкая девчонка лихо торговалась, что с поселенцами, что с гостями. В наш постоялый двор теперь постоянно наведывались купцы со всех уголков страны. По реке время от времени приходили лодки из Тура и даже из Кварта. Наш корабельщик под руководством Василия почти достроил речную ладью. Василий соорудил и установил не ней два скорпиона. По одному на корме и на носу.

Новых набегов на Междуречье не было, поэтому поток беженцев иссяк. Те пять сотен, что прибыли в наш посёлок были поселены в новые общинные дома нашего посёлка. Таких домов теперь стало двенадцать.

Вакантное, в связи с моим ранением, место старосты занял Светозар. Многие хотели видеть в качестве старосты моего товарища Василия, но тот категорически отверг это предложение. Светозар, построив для прибывших беженцев общинные дома, развернул крупномасштабное строительство в частном секторе. Первым делом он отстроил два громадных двухэтажных дома: для себя и для Васьки. Затем построил неплохие дома для Григория, Захара и Лидии, Митрофана с его большой семьёй, Павла, Всеволода, Алевтины, Марфы, Спиридона, Пантелеймона и Вячеслава. А затем взялся за дома для бригадиров. Сейчас в посёлке насчитывалось более двух десятков домов в третьей зоне. Строительство велось за счёт денег, выделенных из поселковой казны. Производственных и инфраструктурных построек не возводили, зато закончили все те, что мы планировали ещё при мне.

Все силы Василия уходили на поддержание в рабочем состоянии существующего уровня производства, а также на моё лечение. Развитие производства в посёлке ограничилось тем, что все рабочие места были заняты, всё место в цехах полностью было использовано для производства и складирования продукции.

Накануне зимы были установлены столбы с южными и северными воротами. Пока это были только ворота, а вокруг них не было никаких стен. Но и этого Светозар не соизволил бы сделать, если бы не приезд Мстислава с представителем герцога Малеха. Они отметили небывалый прогресс поселения. Также сообщили, что если посёлок перевалит за две тысячи жителей, то получит статус города. Отсюда вытекало, что можно было бы собирать таможенные сборы на въезде в будущий город, но для этого нужны были ворота и обученные стражники.

После визита высоких гостей к нам прибыл сборщик податей. Подсчитав количество зданий, он обратился к Светозару за деньгами. Игва заплатила из своей казны баснословную сумму денег, как за производственные, так и за жилые здания. Казна ненадолго опустела.

Главной статьёй затрат Игвы стали частные дома, которые финансировал Светозар. Много тратилось на жалование работникам администрации и инфраструктуры, а также на пенсионное содержание. Поэтому пока я лежал в больнице, много думал над тем, как буду решать накопившиеся проблемы, как буду бороться с финансовым и социальным дисбалансом, который возник без моего руководства. Ну, и вообще старался думать о том, как буду дальше развивать посёлок.

Но я поправлялся медленно. Впервые рассмотрев свои руки, я обнаружил, что от них практически осталась лишь жёлтая сморщенная кожа да проступающие сквозь неё кости. Через две недели, когда за окном пошёл густой мокрый снег, я уже мог ходить.

– Тебе нельзя вставать! – Попыталась было возмутиться Олеся, но я естественно был другого мнения. Пролежав так долго в кровати, я жаждал свободы перемещения. Мне до чёртиков надоела больничная палата.

Когда я упал на втором шаге, с пола меня поднимали силами всего женского коллектива больницы, который сбежался на вопли перепуганной Олеси.

Моя невеста всё своё время проводила рядом с моей кроватью, забросив школу и другие дела. Меня это и радовало, и одновременно огорчало. А ещё меня беспокоил тот факт, что из видного жениха, я превратился в полуживой скелет. Я потерял около пятнадцати килограмм своего веса. Но Васька говорил, что во всём надо искать позитивную сторону медали.

– Что же позитивного в том, что я так выгляжу!? – Спросил я его.

– Так благодаря тебе в нашей больнице случился прорыв! Медсёстры, лекари и сама Марфа тебе благодарны за предоставленную возможность! – Васькины глаза блеснули озорными огоньками. – Ведь по тебе можно было анатомию изучать!

– Ах, ты ж… – я запустил в него подушкой, но она не долетела до шутника. Он со смехом вышел в коридор. Похоже, моя слабость его забавляла. Раньше-то всё было наоборот. Хотя нет, кажется, я над ним и его слабостью не потешался. Помню, как лично выкармливал его похудевшую тушку, вливал в него ложечкой супчик, когда он восстанавливался от своей раны, а потом ещё неоднократно лечил его от горячки.

Прошло ещё две недели, и я уже мог спокойно двигаться и ходить без посторонней помощи. Я вернул себе часть своей мышечной массы и теперь старался придать телу былую силу и ловкость. Тогда же мне удалось покинуть своё заточение в больнице. Марфа вяло сопротивлялась этому, но ничего поделать со мной не смогла. Кроме того, я ей надоел, постоянными запросами: то книгу принеси, то вдруг захотелось чего-нибудь вкусненького. И ведь главный врач нашей больницы могла бы мне отказать, но я действовал хитро и дальновидно, потому что мою просьбу всегда озвучивала Олеся, отказать которой не смел никто.

Тяжелее всего мне пришлось, когда моя любимая завела разговор о том, где я буду жить после больницы. Она настаивала на том, чтобы я поселился в доме Светозара, где у Олеси имелась большая и светлая комната на втором этаже. При этом она смотрела на меня своими тёплыми добрыми карими глазами. Но я отказывался подчиняться этому её желанию.

– Как это будет выглядеть!? Мы ведь даже не женаты и будем жить в одной комнате? – Сопротивлялся я.

– А ничего, что я беременна от тебя? – Обиделась Олеся.

– Беременна? – Меня будто обухом по голове ударили. Олеся беременна, а это значит, что я стану отцом. – Я стану отцом!?

– Ты что не рад?! – Я заметил, как в её глазах назревают первые признаки грядущих слёз.

– Ну, конечно, я рад! – Я попробовал изобразить радость. И радость во мне, конечно, была. Вот только кроме радости во мне была масса других противоречивых чувств. Я никак не мог разобраться с ними, эти ощущения меня сбивали с толку. Я был совершенно не готов к тому, что стану отцом. Нет, я понимал, что это когда-нибудь произойдёт, но я думал, что это случится как-нибудь потом, но не сейчас. Блин! Моя женщина всё ещё недоверчиво и с подозрением смотрела на меня, ожидая проявления моих бурных чувств. Я улыбнулся и защебетал. – Я очень рад, милая! Очень!

Я быстро обнял её, чтобы она не заметила моего смущённого выражения лица.

– Я уже думала, что ты оставишь меня в таком положении, – она всё-таки захныкала, – и сбежишь от меня!

– Куда сбегу? – Удивился я.

– В могилу! – Она расплакалась у меня на груди. Я вдохнул приятный аромат полевых цветов и трав, который исходил от её волос, а потом, как умел, утешал её. Раньше мне не приходилось заниматься этим делом со своими случайными подругами. А с беременными – тем более! Поэтому моя любимая иногда смеялась над моими неуклюжими попытками угодить ей.

И всё же мне удалось избежать совместного проживания с Олесей в доме Светозара. Почему-то не лежала у меня душа к этому. Нет, не из-за моей возлюбленной, а из-за нового бородатого старосты. Я чувствовал напряжение, которое возникло между нами. Мне казалось, что Светозар не спешит возвращать мне должность старосты. Это же главной темой звучало в каждом его посещении моей палаты. Заходил он, кстати, редко и находился возле меня крайне мало. Его интересовали только две вещи: сроки моего выздоровления и дата, на которую можно было бы назначить свадьбу.

Когда я, наконец, вернулся к себе домой, а точнее открыл дверь своей комнаты в здании администрации, то почувствовал себя гораздо лучше. Тут я был полноправным хозяином. Я принялся за уборку ужасно запущенной комнаты, здесь накопилось много пыли, воздух застоялся, отдавало плесенью и сыростью.

Чтобы хоть как-то побороть этот запах, выгнать лишнюю влагу из комнаты, я впервые по-настоящему растопил печку. Когда в комнате стало теплее, я стал изучать свои бумаги с планами на будущее. Мне не верилось в то, что посёлок оставят в покое. Я был уверен, что весной война перейдёт в новую фазу противостояния – вторжение вражеских войск неизбежно. Следовало обеспечить защиту посёлка, обнести его стенами по всему периметру. Титанический труд требовал больших усилий со стороны поселенцев уже сейчас, пока ещё была возможность справиться с таким огромным объёмом работы.

Я хотел побыстрее решить вопрос со строительством стены, поэтому на протяжении недели я просил Светозара организовать собрание руководителей, но тот всё затягивал и затягивал его под разными надуманными предлогами, утверждая, что мне следуют поберечь себя и не торопиться. Наконец, я отыскал краснощёких подростков Славку и Володьку, сообщив им, что настало время вспомнить о своих обязанностях.

Посыльных пришлось отвлекать от важного дела: у них была война с девчонками. Обе стороны отстроили себе снежные крепости в два роста высотой и теперь занимались тем, что поочерёдно пытались штурмовать их. С неохотой веснушчатые мальчишки выслушали мою просьбу, пожаловались на Марфу за то, что она не пускала их ко мне, а потом всё же отправились разносить мои сообщения.

Днём, узнав о том, что я собираю собрание руководителей поселения, прибежал Светозар. Он выглядел злым, его глаза налились кровью, его трясло от гнева, густая остриженная борода с застрявшим в ней снегом добавляла его и без того суровому лицу, грозное выражение.

– Игорь! Что это за собрание без моего на то слова! – Крикнул он, едва ввалившись в мою комнату. – Я разрешения на это не давал!

– Ты забываешь, Светозар, что староста не ты, а я! – Решил я ему напомнить о том, кто в Игве главный.

– Ах, так! – Он внезапно изменился до неузнаваемости. Вместо показного недовольства и гнева, он предстал передо мной собранным, решительным, и обманчиво мягким голосом сказал. – Ну, это мы ещё посмотрим!

До вечера я чувствовал себя неуютно. Меня терзали недобрые предчувствия. Обычно шумное здание администрации опустело, хотя время было такое, что в ней должен был стоять ор и топот. Наконец, когда вечером стали прибывать руководители, я успокоился, но чувство тревоги не прошло.

Я заранее пришёл в зал для собраний и занял своё привычное место во главе стола. А люди всё прибывали и прибывали. Они здоровались со мной отстранённо, в то время как со своими товарищами они общались с удовольствием, ко мне никто из них не лез, как это было раньше, никто ко мне не обращался. Пришли сюда также и мои старые товарищи: Всеволод, Павел, Митрофан и другие, но места для них возле меня не осталось, поэтому они устроились рядом со своими подчинёнными. Последними появилась большая компания строителей во главе со Спиридоном и Светозаром. Последний, увидев меня в кресле главы поселения, немного стушевался, но тут же подхватил свободный стул и придвинул его к столу с противоположного от меня конца. Таким образом у нас появилось два полюса влияния, и я надеялся, что мой авторитет окажется выше чем авторитет Светозара.

Собрание взялся вести действующий староста Игвы.

– Здравствуйте! – Коротко обратился он к присутствующим. – Сегодня нам надотъ решить кой-чаво. – Он дождался, пока утихнут последние разговоры, я ждал, что он озвучит задачу строительства оборонительной стены, а он вместо этого спросил у собравшихся людей о другом. – Кому мы следующую хату строить будем?

Я от такой постановки вопроса опешил. Но присутствующие тут бригадиры наоборот оживились. В ходе пятиминутных разборок, в которых агрессивно настроенные группировки строителей, каменщиков, шахтёров и цеховиков постановили: для того, чтобы никого не обидеть, необходимо строить одновременно четыре дома для каждой группы влияния. Я чувствовал себя при этом балагане абсолютно лишним. Всеволод, Павел и Спиридон, наоборот, активно участвовали в обсуждении, отстаивая интересы своих людей. В конце концов, они сообща выбрали счастливчиков, которым собирались построить семейное гнёздышко за счёт казённых денег. Ими, от каждой из групп влияния, оказались какие-то незнакомые мне бригадиры от шахтёров, каменщиков, строителей и цеховиков.

Кроме того присутствующие обговорили очерёдность следующих растрат казны. Очередь за халявным жильём напомнила собранию о том, что они надеются и ждут того самого счастливого часа, когда им тоже возведут их собственные дома. Хорошо хоть плата за земельные участки с этих любителей дармовой жилплощади взымалась согласно моему плану. Теперь этот план висел в этом же зале собраний. На огромном посеревшем полотне уже вывели имена тех, кто купил участок для своего дома, а также тех, кто за казённые средства получил новенький дом в личную собственность. Я посмотрел на этот план с неприязнью, все лучшие участки на нём уже были застроены, участки во второй зоне тоже уже были заняты домами, в третьей зоне часть участков была застроена, а другая часть уже была выкуплена. Мне в этом празднике жизни и халявы места почему-то не нашлось!

Светозар, одетый в красивую цветную рубаху и меховой кожух из белого меха, напрягся, видимо, почувствовал моё настроение. Люди потихоньку успокаивались, разговоры уже не гремели на всю комнату. Мой будущий тесть, мельком посмотрев на меня, как-то по-хитрому улыбнулся, встал из-за стола, опёрся на него кулаками и громко сказал, перекрывая все разговоры:

– А теперь предоставим слово Игорю! – Вот так, не старосте Игорю, не мастеру Игорю, а просто Игорю.

– Я рад видеть на этом собрании новые лица и старых знакомых! – Я улыбнулся присутствующим, оглядел недоумённые физиономии незнакомых мне людей, с интересом посмотревших на меня. Тут были и мои старые товарищи, которые смотрели на меня кто с одобрением, кто с какой-то надеждой что ли. Я остановил свой взгляд на лице человека, который сидел на противоположной стороне стола. – Хотел бы сообщить вам, что считаю необходимым немедленно бросить все силы на постройку укреплений вокруг Игвы.

– Игорь! – Светозар хитро улыбнулся. – Но ведь тогда нам придётся надолго остановить строительство всех домов!?

– Да. – Твёрдо сказал я.

Присутствующие удивлённо уставились на меня, затем послышались недоумённые возгласы, а потом по залу пробежал ропот, переросший в недовольный гул. Моё предложение достойному собранию не понравилось, его почти никто не поддержал. Васьки и Григория на собрании не было. Женщин тут в моё отсутствие не жаловали, Захар с его людьми был в Кварте. Из старой гвардии в меньшинстве оказались молодые ещё парни: Всеволод, Митрофан и Вячеслав. Люди шумели, их набилось в зал совещаний под сотню человек, перекричать их было бы серьёзной проблемой. Поэтому я просто ждал. Гул обрёл нотки недовольства. Кричали что-то типа: «Где справедливость!?», «Другим дома поставили, а мне?!», «Да, кто он такой!?», «Наш староста – Светозар!» и прочее.

Большинство собравшихся уже были обязаны Светозару тем, что получили за счёт казны посёлка свои дома. Наконец, дождавшись, когда все немного утихнут, вдоволь насладившись недовольной реакцией на мои слова, Светозар вмешался, легко и непринуждённо перекрикивая шум, он заявил:

– Ну, чего вы на мастера болезного накинулись! Человек только недавно с того света вернулся! – Сказал он, ухмыляясь себе в русую бороду. Он обрёл уверенность, глаза его блестели. – Игорь, как наш бывший староста может говорить всё, что ему хочется. Ну не будете же вы на него за это обижаться! Тем более, пока я староста, то последнее слово останется за мной! А моё слово вы уже слышали и не раз. Пока всем бригадирам дома не поставим, никаких других дел брать на себя не станем!

Собрание одобрительно загудело, некоторые тут же рассыпались в адрес своего лидера хвалебными речами. Громче других старался Спиридон, руководитель строительных бригад.

– Так что насчёт стен и укреплений? – Спросил какой-то шахтёр.

– А я разве строительство разрешил?! – Светозар уже улыбался. – Будем строить, как и планировали. Сначала построим дома для руководителей посёлка!

– А что нам укрепления не нужны? – Спросил я. Меня в шуме голосов услышал только Светозар.

– Почему же не нужны!? Очень даже нужны стены, зятюшка! – Сказал он, лихо и с притворной эмоциональностью, ударив кулаком по столу. – Завтра же каменщикам скажем, чтобы продолжали возить камень для стен. Дороги-то, итак строить нельзя, кругом снег лежит! Вот пусть они камень для укреплений и запасают.

Собрание было в восторге от своего теперешнего старосты. Мои старые знакомые сидели молча, они избегали моих взглядов. Больше эти люди не казались мне своими. Кроме всего прочего, в посёлке появились также новые люди, которых я раньше никогда не видел. Светозара же эти люди знали и уважали. Мог бы я поднять вопрос о том, чтобы вернуть себе должность старосты посёлка!? Да, мог бы, но я чувствовал, что сегодня и в ближайшее время мой тесть уже купил лояльность руководителей, поэтому они снова выберут старостой его.

Внезапно я почувствовал неприятный запах, который витал в зале. Как я раньше его не замечал?! Сейчас от всех этих людей несло потом и грязными портянками. Мне стало противно до чёртиков, поэтому я поднялся и вышел. Меня не пытались остановить, собранию уже подали идею, что я немного не в себе, поэтому мои действия никого не удивили. Чего, мол, удивляться чудаку?

В тот момент пребывание в моём собственном посёлке показалось мне невыносимым.

Вместо того, чтобы пойти к себе в комнату, я решил выйти на улицу. На улице было свежо и красиво. Снег всё ещё падал, закрывая земной покров мягким белым покрывалом. Ветра почти не было, поэтому снежинки падали неспешно, показалось, что время вокруг меня сильно замедлилось.

Я осмотрелся вокруг себя. Дома пока что стояли не прикрытые белым пушистым одеялом, белый снег таял, соприкасаясь с крышами отапливаемых домов. Повсюду к тёмному вечернему небу поднимался тёмно-серый дымок. Пахло сосновыми дровами и какой-то кашей.

Улеглись первые эмоции, я попытался проанализировать своё текущее положение, но не успел. Рядом заржали руководители, собранию было весело. Они уже расходились шумными довольными группами, поскольку, кроме дележа участков, других дел у них не было. Многие собирались идти на постоялый двор, где можно было выпить пива или вина. Ко мне подошли старые знакомые: Всеволод, Павел, Вячеслав и Митрофан.

– Есть разговор, мастер Игорь! – Со мной заговорил тепло одетый Всеволод, которого вновь назначили руководителем каменщиков. Он всегда имел повышенное чувство справедливости. Я посмотрел на него с грустью. Рядом топтались бывшие мои работники. Всеволод оглянулся на них и сказал. – Пошли-ка, ко мне ребята! Разговор предстоит долгий, нечего стоять тут и уши морозить.

Меня увлекли за собой. Я с трудом, немного запыхавшись, преодолел расстояние от администрации до красивого двухэтажного дома главного каменщика Игвы.

– Тут нас никто не побеспокоит. – Отметил Павел, который ещё год назад был моим напарником. Он кивнул в сторону двухэтажного деревянного дома, к которому нас привёл хозяин. Я с удовольствием отметил некоторые характерные особенности этого строения. Каркасная система, дощатые внешние стены, бутовый фундамент, ориентированный на юг балкон и терраса. Всё как на моём плане. Рядом стояли такие же дома по тому же моему проекту. Я поморщился. Дом Всеволода был поставлен на участке не то чтобы криво, нет! Этому я строителей научил. Однако, он был возведён на участке Всеволода немного глубже, чем следовало. А ведь я запроектировал в будущем строительство ещё одного дома, который бы аккуратно поместился между двумя соседними, при этом он бы занял точно такое же пространство, как и те, что находились бы от него справа и слева. Я вздохнул. Надо было сообщить строителям о своих планах заранее. Только пока никто из них не видел то, что видел я. А у меня перед глазами стоял город Игва! Большой, с плотной застройкой и красивыми фасадами город ремесленников. Знаменитый на весь Кварт, как своими изделиями, так и мастерами, продвинутой инфраструктурой, высокими социальными стандартами, особенный в том, что касалось вольностей и свобод его жителей.

Мы вошли в дом. Холостяцкое жилище Всеволода выглядело слегка заброшенным и пустым. У молодого парня не осталось родственников, он жил сам. Хозяин дома перехватил мой взгляд и весело сообщил:

– Не всем повезло найти себе хорошую подругу! – Он подмигнул мне. Пока мы рассаживались вокруг добротного стола, Всеволод вытащил бочонок с пивом, выставил кружки, достал сушёную рыбу и предложил Павлу:

– Наливай! – Сам же стал подбрасывать в свою печь кору и поленья. Подул на остывшие угли, появился дымок, кора и поленья загорелись, тогда он присел к столу. Павел уже разлил по кружкам пенистый хмельной напиток и с нетерпением тискал в руках свою кружку.

– Давайте выпьем за нашего настоящего старосту, мастера Игоря! – Предложил Всеволод. Все с радостью и удовольствием поддержали этот тост, мы подняли кружки и пригубили пиво.

– Что собираешься делать, мастер Игорь!? – Плотник Павел уставился на меня, попутно, пережёвывая солёную рыбку. Я молчал, анализ произошедших событий я вынужденно отложил, а трепать языком попусту мне не хотелось.

– Светозар как тот медведь, – пришёл мне на помощь Всеволод, – который добычу схватил своими лапами, а отдавать не желает.

– Это да! – Согласился с ним Митрофан. – Светозар крепко за власть держится. Люди ему многим обязаны!

– Разве он их устроил в Игве? – Не согласился я.

– Всё так! Но того уже никто не вспомнит, кроме нас. – Вячеслав не собирался меня жалеть, и говорил неприятную правду, не заботясь о моих чувствах. – Много новых людей пришло в посёлок, а пока ты в больнице лечился, Светозар этих людей устраивал, работу давал, деньги платил, землю продавал, дома забесплатно строил. Теперь ему многие должны!

– И ты тоже ему должен!? – Подбросил я ему шальную мысль.

– И я, и все мы! – Наш главный учитель легко согласился с моим наблюдением. – Раньше я был человеком без роду и без племени! У меня своего ничего не было, разве что несколько книг и чернильница. А сейчас я на жаловании, у меня есть дом в самом центре посёлка, который вот-вот станет третьим городом Междуречья.

– Выходит ты тоже за Светозара!?

– Нет! Выходит, ты должен и мой дом для меня сохранить, и со Светозаром разобраться! А я уж тебя в этом поддержу. – Вячеслав ухмыльнулся и спрятался за кружкой пива, делая излишне длинный глоток.

– Теперь я буду знать, для чего нужны друзья! – Я не мог не язвить. На душе было гадко, но я понимал, что Вячеслав прав. Даже пиво и рыба, которую я так любил посмаковать, не лезли мне в глотку.

– Не горячись! – Предложил мне Митрофан. – Может оно и к лучшему!

– К лучшему?

– Ну, да! Женись на Олесе, и живи себе спокойно. – Митрофан судил меня со своей колокольни. Его бойкая жена со своей неуёмной энергией навела в его лавке порядок и легко могла бы справиться с работой без своего мужа, но всё же совсем заменить Митрофана она не могла. У кучерявого парня была та самая деловая хватка, которой не хватало многим энергичным людям и его жене в том числе. Лавочник продолжил свою мысль. – Светозар тебя без дела не оставит, а потом сколько Светозару ещё лет-то осталось?

– Лет десять, двадцать! Не меньше! – Сообщил Павел.

– Ждать это не вариант! – Отрезал я.

– А что ты сделать можешь? – Всеволод был серьёзен. – Вызовешь Светозара на бой? Так он тебя обратно в больницу отправит. А может и в темницу посадить, за ним ведь стражники остались!

– Пойду я! Поздно уже! – Я встал из-за стола. – Спасибо за пиво и за доброе слово. Я был разочарован тем, что эти люди никак не могли помочь мне вернуть моё поселение.

– Ты не сердись! Мы по-прежнему за тебя, староста Игорь! – Сказал Павел.

– Да! – Все дружно согласились с плотником.

– Это ничего не меняет! – Сказал я и эти дружеские посиделки в моих глазах сразу стали тем, чем и были с самого начала, а именно – попыткой подкупить их собственную совесть, загладить собственную вину. Как-то сразу сникли натянутые улыбки моих товарищей. А так хотелось, чтобы они были друзьями, с которыми не страшно идти куда угодно! Мне вдруг захотелось уйти и оставить всё это неискреннее радушие за дверью. – Доброй всем ночи!

Я шёл домой и меня трясло. У всех уже свои дома, а для меня дома не нашлось. Комната в администрации – вот всё что за мной признавали. Но это пока. Скоро меня поселят к Олесе, я растворюсь в Игве, как ложка сахара в стакане с горячим чаем. План Светозара прекрасно просматривался, мне не оставляли ни единого шанса вернуть себе Игву. А в случае, если я начну буянить, могли попросту выгнать взашей, навсегда запретив тут появляться.

Снег уже закончился, ночное небо сияло звёздами. Мне вдруг расхотелось возвращаться к себе. У меня ещё остался один настоящий друг, а точнее подруга. Я направился в конюшню. Новое здание, где содержали лошадей, охранялось. Ещё бы – столько дорогостоящего имущества, которое содержалось в ней. Но мне нужно было не имущество, а моя преданная подруга Травка.

– Стой! Куда прёшь!? – Незнакомый старикан преградил мне дорогу. – Проваливай, пока я стражников не позвал!

– Я мастер Игорь! – Старик поднёс фонарь к моему лицу, всмотрелся в него. Затем, видя, что я не шучу, нехотя отступил.

– Где Травка? – Я посмотрел вглубь, выискивая свою лошадку взглядом.

– Там она! Где же ей ещё быть?! В самом конце, слева. – Сообщил он. Вот оно как! Фёдор никогда бы не позволил такому случиться. Бедняга, так нелепо погиб. Я сжал зубы, а старик, тем временем, говорил о Травке. – Застоялась она. Забыли о ней все! Раньше-то, говорят, о ней бывший главный конюх лично заботился.

В этот момент мне стало очень стыдно за то, что я только сейчас вспомнил о своей лошади, а о Фёдоре не вспомнил вовсе! Надо бы найти его могилку, а заодно проведать Семёна и других парней, что погибли в те злосчастные осенние дни.

Я попросил у сторожа фонарь и пошёл в самый дальний конец конюшни. Внутри было значительно теплее, чем на улице. Конюшня была наполовину пустой. Часть коней находились где-то в пути. Стронга среди оставшихся тут лошадей не было, а в самом дальнем от входа стойле нашлась моя Травка. Я внезапно понял, что мой спонтанный приход на конюшню оказался неподготовленным. Я не прихватил с собой обычного лакомства, какое всегда старался взять сюда, когда посещал свою лошадку.

Травка меня узнала, радостно повела ушами, когда я позвал её, тихо отозвалась. Она переступала с ноги на ногу, показывая мне, что готова к выходу из конюшни. Я прошёл к ней, погладил её, прижался к ней головой. Умное животное почувствовало моё подавленное состояние и забеспокоилось. Мне хотелось заплакать, я еле сдержался. Вместо этого я подкинул Травке корма и, попрощавшись с ней, вышел на улицу.

Глава 2

Я проспал всё утро, потому что всю ночь мне снились какие-то ужасные сны, в которых я сижу на боевом коне, укрытом кольчугой, а впереди, передо мной на большом поле стоят две огромные армии. Слева, в первом ряду моей армии стоят щитоносцы с копьями, во втором ряду арбалетчики, а в третьем и четвёртом лучники. Все в стальных доспехах. Справа видны конные воины в красивых пёстрых одеждах поверх сверкающих доспехов. Это конные лучники. Передо мной отборная тяжёлая пехота в одинаковой форме.

А напротив нас расположилось войско врага. Чёрные стяги хищно хлещут на ветру. Пеший строй разномастных бойцов вытянулся в одну сплошную стену. Видно как в первом ряду вражеского войска пехотинцы потрясают своим оружием, стучат по своим щитам, и в такт стуку рвут глотки в жутком ритмичном выкрике. Врагов много, гораздо больше десяти рядов. Среди вражеского строя выделяются девять всадников. Других конных врагов нигде не видно. На всадниках нет никаких доспехов, но одеты они так, что сразу становится ясно – нормальный человек так одеваться не станет, а эти точно были ненормальными. В руках у каждого всадника длинный посох с навершием из маленького черепа. Было страшно представить, чьи это черепа. На теле чёрные длинные сутаны с капюшонами. Всё одеяние всадников было покрыто рунами и знаками, которые были для меня совершенно чужды. Ясно было одно – это как-то связано с магией. И впечатление было такое, что наездники и сами являются магами.

Во сне мне открываются новые жуткие детали. Например, лошади под всадниками не имеют глаз. В пустых глазницах сплошные раны, похожие на ожоги. Такое не могло случиться с бедными животными случайно. Отношение к этим извергам, творящим с бедными животными такое зло, становится резко отрицательным! У них нет ни чести, ни совести! Но к отвращению примешивается изрядная доля страха.

От магов веет ужасом и почему-то пахнет чем-то знакомым, высокотехнологичным. Так пахнет озон. Главный маг со шлемом из лосиного черепа поднимает свой посох вверх, параллельно земле и пехотинцы тут же смолкают. Слышен только бой огромных барабанов. Ритм этих барабанов нарастает, увеличивается, достигает пика, а затем, с последним самым мощным ударом, затихает. Вражеские маги в капюшонах тут же, не сговариваясь, но при этом одновременно, выдвигаются вперёд. Пехотинцы нестройной и неорганизованной толпой идут за ними следом, сохраняя постоянную дистанцию в полсотни шагов.

Я чувствую себя чужим в своём теле. Кажется, что моё тело действует отдельно от моего сознания. Приходится довольствоваться ролью пассивного наблюдателя. Я вижу, как моя рука поднимается вверх, приказывая всем нашим стрелкам приготовиться. Вражеские маги подходят на расстояние полёта стрелы, моя прямая рука опускается, вытягивается вперёд, указывая на врага, и в воздух взлетает туча стрел и болтов. Наши смертельные гостинцы не успевают пролететь и сотни шагов, как в тот же миг вражеский предводитель в костяном шлеме что-то кричит. Внезапный порыв бокового штормового ветра врезается в тучу смертельно острых снарядов, отклоняя их полёт, уводя их в сторону. А ветер тем временем крепчает и, продолжая кружиться, образует смерч, который подхватывает наши гостинцы, они беспорядочной шевелящейся массой начинают сбиваться в кучу. Через несколько секунд ветер так же резко исчезает, а наши смертельные подарки падают между двумя армиями грудой бесполезных острых, но уже безвредных палочек. Я приказываю всем приготовиться к бою, а тем временем восемь оставшихся магов указывают своими посохами на наших воинов и с их кончиков срываются белые молнии. Эти замысловатые, белые с голубым отливом, искрящиеся ослепительные ветви тянутся к копьям, щитам, шлемам и доспехам передних линий нашего войска. Соприкосновение электрических разрядов и металла взрывается искрами, криком и болью. Весь первый ряд тяжёлой пехоты, вместе с большей частью второй и третьей линий покорёженными куклами корчится на земле. Я вижу, что и другим шеренгам повезло немногим больше, у всего войска полнейший ступор, поэтому никто так и не успевает выстрелить снова. В то же время мой конь, поражённый остаточным электрическим зарядом, падает, попутно выбрасывая меня из седла. Как только моё тело, преодолевая судороги, встаёт на ноги, на наши шокированные войска налетает вражеская пехота.

Меня не покидает ощущение беспомощности моего сознания, запертого в непослушном теле. Желание действовать не находит способа добраться до ниточек, способных руководить моим же телом. Зато отсутствие прямой нейронной связи с телом гарантирует мне определённый иммунитет перед болью.

А ведь боль, безусловно, ощущается моим телом. Моё тело пытается сражаться, но мышцы свело судорогой. Они не слушаются, враги тычут в моё тело своими копьями и бьют мечами. Великолепные стальные доспехи какое-то время держат удары, я оказываюсь в окружении нескольких врагов. Повсюду бойня, наших тяжёлых пехотинцев и копейщиков режут, они не в состоянии сопротивляться. Меня сбивают с ног, я падаю, оружия у меня уже нет, а вражеская пехота волной прокатилась по нам и пошла дальше, преследуя сопротивляющихся бойцов нашей армии. Меня достали несколькими ударами, но я всё ещё жив. Рядом стонут раненые товарищи, и в этот момент ко мне неспешно приближается маг в шлеме из лосиного черепа. Его конь с выжженными глазами осторожно ступает среди неподвижных тел. Вражеский полководец останавливает своего коня у моего тела, он смотрит на меня сквозь костяную броню своего шлема, и я вижу его покрасневшие веки и чёрные глаза, в них нет зрачков, отсутствуют белки глаз. Там только сплошная чернота, всепоглощающая и притягивающая мой взгляд. Я не могу избавиться от этого взгляда, он гипнотизирует и парализует меня, бездонная чернота глаз поглощает мою волю. Маг протягивает свою костлявую руку в мою сторону, он выкрикивает какое-то заклинание, его рука начинает дрожать от напряжения, а меня в это же время трясёт вместе с его рукой, я слышу, как мои рёбра и позвоночник хрустят от внешнего давления, а затем они с треском лопаются, продолжая сжиматься. Мои лёгкие с резким шипением и бульканьем выпускают последний воздух, моя собственная кровь заливает мои внутренности, мне хочется кричать от страха, но вместо этого я фонтаном изрыгаю из своего горла потоки крови и…

…просыпаюсь весь мокрый от пота, мои волосы наэлектризованы, как будто я только что пережил мощный удар электрического разряда. Ужас ещё никуда не ушёл, я закашлялся, кажется, от ужаса я забыл, как надо дышать, а в моих лёгких не осталось кислорода. Ласковые солнечные лучи коснулись моего лица, они подсказали мне, насколько холодно было в моей комнате, печка давно остыла, угли в ней погасли. Я с сожалением выбрался из-под тёплого одеяла и принялся растапливать печку заново.

Переключившись на бытовые проблемы, я начал расслабляться, меня понемногу отпустило ужасное видение из моего будущего. Безрадостная картина не вселяла в меня никакого оптимизма, но его итак было немного в моей теперешней жизни.

Я сел на кровать и посмотрел в окно. Солнце находилось по-зимнему низко, хотя уже наступило время обеда. Я пошевелил руками и ногами, не верилось, что я живой, настолько отчётливо я видел свой жуткий сон. Я потянулся, не вставая с кровати. Нужно как можно быстрее забыть этот кошмарный сон, дать мозгу почувствовать реальность. Я подумал, что раньше нельзя было себе представить такого, чтобы я мог спокойно проспать до обеда. Обязательно кто-то разбудил бы меня ещё до завтрака. А сейчас я оказался никому не нужен. Ну, разве что Олесе и ещё нескольким людям. Подумать только, когда мы начинали строить Игву, в ней было всего-то пару жителей: я и Васька. А сейчас в моём посёлке насчитывалось около тысячи двухсот поселенцев. Опять я думаю о Игве, как о своей собственности, а ведь на самом деле у меня даже документов на неё нет.

Я решил не строить из себя жертву, надо было приводить себя в порядок и начинать действовать. Я оделся по-зимнему и вышел на улицу. Следовало выбираться из вороха проблем, связанных с моей болезнью, поэтому вначале я отправился на кухню, где раздобыл себе немного еды. Тут было на удивление мало работников. А раньше тут кипела жизнь, это было бурлящее новостями и пересудами женское царство.

Я прошёл в пустую столовую. В это время здесь ещё не наступил обед, а завтрак уже давно закончился. Теперь тут питались только люди, которым выплачивали пенсию, это были несчастные, у которых не осталось кормильца. Меня снабдили тарелкой овощного супа и двумя кусками хлеба. Деревянную ложку я, по местному обычаю, прихватил с собой из дома. Суп оказался на удивление вкусным, хотя по внешнему его виду и запаху этого нельзя было заметить. Пока я наслаждался его острым и солёным вкусом, появилась Надя. Та самая, что когда-то помогала Алевтине справляться с большим женским коллективом кухарок.

– Мастер Игорь! – Она поставила передо мной большую тарелку с варёными рёбрышками. От них пошёл такой одуряющий и приятно-пахнущий запах трав и мяса, что я еле сдержался, чтобы не наброситься на них.

Я степенно кивнул женщине, которую уважал за честность и открытость. Надя в то же время села напротив и поинтересовалась.

– Долго ли ты ещё будешь позволять этому бестолковому бородатому мужлану управлять нами?

Я посмотрел на неё с нескрываемым удивлением. Оказывается, она не была в восторге от нашего нового старосты. Обдумывая ответ, я продолжал работать ложкой. Миска быстро опустела и я, предвкушая радость от поедания свиных рёбрышек, придвинул к себе тарелку с варёным мясом.

Старшая кухарка ждала моего ответа с терпением, какое может быть только у настоящей мудрой хозяйки.

– Так вкусно! – Похвалил я, откусив порядочный кусочек мяса. – Вижу, ты продолжаешь пользоваться тем знаменитым рецептом обваливания мяса в пряных травах!?

– Было бы у меня настоящее мясо, ты бы у меня ещё и пальчики свои облизывал! – Это было сказано с полной уверенностью и некоторой грустью в голосе.

– А что, разве сейчас не так как раньше? – Я попытался разузнать, что думает эта женщина о сложившемся положении в Игве.

– Раньше было сложнее, но и веселее тоже. Мы жили дружно, у нас были важные цели. – Она вздохнула, подхватила крохотный кусок мяса с моей тарелки, и сказала. – Соли маловато.

– Да, что ты! – Искренне удивился я. – Соли в самый раз, восхитительный и неповторимый вкус. Я давно не ел ничего подобного.

Моя собеседница с подозрением посмотрела на меня, поняла, что я говорю то, что на самом деле думаю и, успокоившись, продолжила:

– Всё, что ты и мастер Василий говорили, вначале вызывало вопросы. Но затем, когда мы поняли, что если будем делать, как вы говорите, то наша жизнь станет намного лучше. – Поскольку я жевал и не мог ответить, Надежда продолжила свою мысль. – Я помню, как каждое новое здание добавляло нам уверенности и радости. А баня?! Да, я если хочешь знать уже без бани и жить не смогу! Как это замечательно, когда тебя по спине и по по… – она запнулась, но быстро выкрутилась, – … и пониже, да берёзовым веничком! Эх!

– Угу.

– А школа!? Это же то, чего мне не хватало в жизни. Я теперь читаю рецепты из книги королевского повара! Я и представить не могла, как можно использовать некоторые продукты. А знаешь ли ты Игорь, что сейчас наши руководители питаются отдельно у себя дома. Либо в таверне на постоялом дворе, либо покупают еду в булочной и продуктовой лавке. Отдалились они от людей, мастер! Хорошо, что ты пришёл к нам на кухню. Все поварихи тебе рады. Мы не любим нового старосту. Наше обеспечение сильно урезали, в результате простые люди питаются теперь хуже чем раньше. Алевтина ушла работать на постоялый двор, теперь она и её семья имеют собственное дело, а о нас вспоминают не часто.

– Надя. Если у меня получится как-то повлиять на ситуацию, я обязательно помогу вам!

– Я знаю! – Она положила руки на стол, сложила пальцы в замок и, подняв их в таком виде к подбородку, сказала. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты вновь взял Игву в свои руки!

– Мне бы этого тоже очень хотелось! – Сказал я, заканчивая трапезу облизыванием пальцев, отчего моя собеседница пришла в полный восторг. Я встал из-за стола. – Спасибо тебе, Надя! За всё спасибо.

И я, немного окрылённый её похвалой, отправился в свою комнатушку. Стояла ясная зимняя погода. У дверей моей комнаты меня ждал Славка. Он шмыгнул носом и сообщил:

– Мастер Игорь! Тебя желает видеть мастер Василий, он ждёт тебя в своём доме.

– Проводи меня к нему! – Попросил я своего бывшего посыльного, хотя я и сам прекрасно знал, где именно планировалась резиденция моего земляка.

Хотя Васькин дом я мог бы найти и без Славки, всё же мне хотелось почувствовать себя тем, кем я был раньше. Ведь Славка уважал меня как и прежде. Кроме того он мог сообщить мне что-нибудь интересное или важное.

– Что нового слышно в посёлке?

– Мастер Василий только что вернулся из своей поездки на шахты.

– Что он там делал?

– Мастер Василий и раньше не особо о своих планах говорил, а сейчас, и того меньше. – Славка поправил шапку и вытер сопли рукавом. – Когда дядька Семён ещё был жив, можно было его распросить. Ну, или у тебя, мастер! А сейчас с ним только Пантелеймон разговаривает, ну и кузнец Григорий, конечно. Да разве ж из него что-нибудь выудишь!?

– Значит, мастер Василий о своих планах Светозару не говорит?

– Кому? – Удивился Славка, слегка хохотнув. – Да этому новому старосте мастер Василий вообще помогать не хочет. Только, когда сломается что-то, тогда помогает. Но в основном все вопросы они через кузнеца Григория решают. Как литьё наладили, так мастер Василий и перестал новые товары для Игвы придумывать. Зато он часто отлучался в горы, много в больнице сидел, Марфе тебя выхаживать помогал.

– Прямо-таки выхаживать!?

– Ну, не то чтобы выхаживать, но вылечить тебя без него не смогли б, это точно! – Он шмыгнул носом.

– Так значит, не дружит Василий со Светозаром? – Вернулся я к волновавшей меня теме.

– Да не то что не дружит, а прямо посылает на…

– Я понял, понял! – Остановил я Славку. Тот уже не только знал все матерные слова, но и не стеснялся их использовать, пытаясь, таким образом, показать какой он теперь стал крутой и вроде как взрослый.

Мы уже подошли к дому моего земляка. Это был один из самых шикарных деревянных домов, какие я видел в Междуречье. Круче были только каменные дома в Туре. Второй такой дом стоял рядом и принадлежал он Светозару. А по генеральному плану на том месте, рядом с домом моего земляка должен был стоять мой дом!

В Васькином дворе стояли красивые сани, следы от лошадиных копыт вели в личную конюшню моего товарища. Во дворе суетились слуги. Носили дрова, чистили ковры и одеяла на снегу. Мы вошли во двор через добротную калитку.

– Кто это там у дверей?

– Это дед Макар! – С кислой миной сообщил Славка, прячась за моей спиной. – Мастер Василий его своим управдомом кличет!

– А, какие гости пожаловали! – Приветствовал меня энергичного вида старик.

Я его помнил, это был придирчивый, но умный мужик.

– И тебе долгих лет, дед Макар!

Тот радостно улыбнулся, но тут же засёк моего посыльного, который пытался спрятаться за моей спиной.

– А ты куда, заноза подзаборная!? – Заворчал он на Славку.

– Дедушка Макар, да я с мастером…

– А ну, брысь отсюда, пока я плетей тебе не навешал! – грозно заворчал Макар своим сиплым голосом.

Управдом попытался схватить Славку за ухо, но не сумел. Тогда дед Макар попробовал схватить его хотя бы за куртку, но Славка ловко увернулся и убежал на улицу.

– Чего ж ты моего посыльного не жалуешь, дед Макар?

– Так ведь это! – Стушевался старик, изобразив вежливое почтение. – Сорванец этот пытался за девками в окно подглядывать!

– Какими девками? – Не понял я.

Старик покраснел, но тут же исправился.

– Я хотел сказать за гостьями, которые приходят к моему хозяину!

Вот это поворот! Неужели Васька устроил тут распутный дом? Я призадумался. Отставая на полшага, за мной следовал старик, лепечущий какие-то малозначащие общие фразы вроде «всегда рады видеть». И пока мы шли к дому, деду Макару прилетел в спину снежный снаряд, нанёсший непоправимый вред его самомнению. Я сделал вид, что не заметил вопиющий поступок моего посыльного. Старик тоже не стал ругаться, сделал вид, что ничего не случилось, только уши у него при этом сильно покраснели, а губы сжались в две спрессованные полоски.

Потом, когда мы вошли в дом, он помог мне сбросить обычную поселковую куртку, подбитую заячьим мехом, и повесил её на вешалку. На ней уже висели три шикарные шубы. Одна мужская и две женских. Дом был обставлен дорогой, красивой и прочной мебелью. Управдом провёл меня в кабинет к моему товарищу. Тот оказался заперт изнутри, причём не просто так, а на ключ. Вот это сюрприз, Василий стал делать дверные замки? Я с интересом посмотрел на замочную скважину. Так и есть! Я не переставал удивляться находчивости бывшего аспиранта.

– Вася, это Игорь! Открывай! – Я постучал костяшками пальцев по двери.

– Сейчас! Минутку! – За дверью послышалось какое-то суетливое движение. Возникла длинная пауза, и затем новая фраза моего товарища. – Сейчас, уже скоро!

После очередной длинной паузы мой земляк открыл дверь лично. Мимо меня тут же проскочила какая-то румяная девица с наскоро убранными в незаплетённую косу волосами, подвязанными жёлтой лентой. Она что-то пробормотала мне вместо приветствия и убежала, виляя бёдрами. Я строго посмотрел на Ваську.

– Моя личная жизнь никого не касается! – Отрезал он. – Проходи, пожалуйста.

– Ничего себе! – В этот момент я реагировал на увиденную роскошь. Меховые ковры на полу, стены увешаны гобеленами, подобие дивана справа, настоящая библиотека слева, прямо у окна огромный письменный стол затянутый зелёным сукном.

Васька не без удовольствия проследил за моим взглядом.

– Ты себе не представляешь, как сложно было достать каждую вещь в этом кабинете! Многое и вовсе пришлось делать по моим чертежам на заказ. – Сокрушался Василий.

– Как раз я-то себе представляю всё очень чётко! Вася, твоя библиотека стоит не меньше полусотни золотых! Откуда у тебя такие деньги?

– А ты думал, я буду на этого олуха пахать, чтобы он эти деньги тратил на свои политические игры? Дудки! – Усмехнулся мой земляк, усаживаясь за письменный стол в огромное кресло с высокой спинкой.

Я не собирался отступать, Васька заметил моё коронное выражение лица. Прямой и жёсткий взгляд, правая бровь чайкой взлетела вверх.

– Я продаю дорогие замки для знатных людей. Видал клеймо? Это, брат, клеймо моего подпольного цеха в Туре. Там у меня дело налажено.

– Я так и подумал, когда твой замок увидел. – Я улыбнулся своему товарищу. Васька нигде не пропадёт, у него не голова, а настоящая Александрийская библиотека времён повальной роботизации и автоматизации, именуемая ноутбук!

– Один замок и два ключа – стоят один золотой! – Признался наш Кулибин. Ого, это выходит один замок стоит сотню серебряных монет! А мой собеседник тем временем продолжал. – Мы отлили заготовки для ключей и запчасти для замков. Собираем всё индивидуально. Установка входит в стоимость.

– Великолепно ты придумал! – Я искренне радовался за своего друга. Мне нравилось, что мой земляк с прямыми руками и светлой головой, мог и без меня спокойно устроиться в этом мире.

– Ну, так что ты решил? – Его вопрос застал меня врасплох.

– Ты о чём?

– Я обо всём том, что ты потерял! – Он пристально следил за мной. Не стоит, и пытаться, подумал я, скрыть от него ничего не получится.

– Я ещё не решил ничего! Только вчера понял насколько далеко всё зашло. – Я остановился, прекрасно зная, какой толстый тролль скрывается за этими очками, поэтому вспоминать и рассказывать о моём вчерашнем поражении не хотелось.

– Павел мне всё рассказал. – Мне показалось, что Василий был на два шага впереди меня. – Этот медведь, Светозар, думает, что Игва принадлежит ему, но он ошибается.

– Д-а-а!? – Похоже, у моего товарища был какой-то беспроигрышный план. – Что ты хочешь этим сказать?

– Я знаю, как вернуть Игву в твою собственность и ты сможешь вновь стать старостой! – Его глаза блеснули. Я ждал, что он скажет. – Но прежде ты должен пообещать мне кое-что!

– Что? – У меня закрались подозрения, что я не смогу дать ему ничего такого, чего он не смог бы достать самостоятельно. Его глаза блеснули ещё ярче.

– Ты откажешься от Олеси в мою пользу! – Я опешил. – Не бойся, я приму вашего ребёнка как своего собственного…

– Ты что несёшь! – Я встал из-за стола и направился в его сторону, мои пальцы сжались в кулаки. Я собирался начистить ему лицо, но тут я увидел, как он еле сдерживает свой смех. В момент моего замешательства его смех всё-таки прорвался наружу, и быстро перешёл в абсолютно дикий хохот. Я улыбнулся. – Вот же клоун недоделанный!

Пока он надрывал живот, я успел выругаться, сесть, успокоиться и налить себе компота из графина. Правда, это оказался не компот, а весьма приличное красное вино. Отсмеявшись вдоволь, он вытер проступившие на его глаза слёзы и заметил:

– Видел бы ты своё лицо!

– Другой бы уже поплатился за такие шуточки, так что цени моё расположение, тролль очкастый!

– Ладно, ладно! Замяли! – Он последний раз хихикнул и тоже налил себе вина. – За тебя земляк и за то, что принадлежит тебе! За Игву и Олесю!

Мы выпили не чокаясь.

– Значит, любишь Олесю и не можешь отказаться от Игвы?

– Да! – Не было смысла вилять и обманывать самого себя.

Васька удовлетворённо кивнул:

– Я так и думал.

– Я только не пойму, как ты допустил, чтобы Светозар стал старостой Игвы?!

– А кто, по-твоему, мог стать старостой Игвы? – Он ткнул в себя пальцем. – Я на эту роль не гожусь, не моё это! А кроме Светозара, героя-защитника, больше не нашлось никого подходящего!

– Что делать, Васька!? Я места себе не нахожу! – Я умоляюще уставился на него. Мой товарищ встал из-за стола, подошёл к книжным полкам, вытянул оттуда тощую в кожаном переплёте книгу и на обратном пути к своему креслу положил передо мной томик «Законы Кварта изложенные королём Сигурдом II».

– Зачем это?

– Я смотрю, ты не читал эту книжку? – Я кивнул. Он закинул ноги на стол и откинулся в своём кресле. – А зря! Ведь Сигурда второго не зря называли справедливым. Это последняя редакция местных законов, составленная ещё дедом нашего короля.

– Вася! Давай без длинных предисловий! – Попросил я, поскольку не было ничего более увлекательного для моего земляка, чем вразумление и обучение неразумных товарищей.

– Хорошо! Тут сказано, – он указал пальцем на свод местных законов, – что собственность приобретается за деньги. Но владение собственностью, такой как посёлок, город или другая территория допускается только с позволения сюзерена.

– Ты намекаешь на то, что обещал мне Мстислав!?

– Я говорю, что Мстислав, как твой сюзерен, мог дать тебе землю под посёлок! Но, поскольку, ни ты, ни он не являетесь местным аналогом знати – дворянами, то владеть на постоянной основе землёй нельзя! Можно только управлять.

– К чему ты ведёшь!?

– Мстислав тебя надул! – Сообщил мне Васька. – Согласно закону, ты не можешь владеть посёлком, но можешь получить право на самоуправление территорией – бесплатно. В нашей истории это называли Магдебургским правом. Это даёт тебе лишь право, от имени общины, конечно, быть тем первым лицом, которое назначат для управления этой территорией. Все последующие назначения произойдут при помощи плебисцита! То есть староста в таком поселении является выборной должностью, а казна поселения – отделена от казны сюзерена.

– Ты намекаешь, что меня могут переизбрать на должность старосты!? – Я решительно ничего не мог понять и это меня жутко злило.

– Не с твоей глупой рожей! – Возразил Васька. – Я прямо говорю, что пока нет документа на эту территорию, то ситуация в нём является подвешенной! Разрешить её можно лишь получив права на посёлок в виде грамоты утверждающей тебя в статусе землевладельца.

– А что по этому поводу говорит закон!? – Я начинал улавливать, куда клонит мой товарищ.

– Есть лишь два пути получить документы: право общины, о котором мы уже говорили и частное право на собственность. Как ты уже понял, право общины даёт преимущество Светозару.

– А право частное даёт преимущество мне? – Я чувствовал какой-то подвох.

– Нет! Оно даёт преимущество дворянину! – Васька забавлялся, видя мои переживания.

– Твою мать, Вася! Какое ж это преимущество, если я не дворянин!

– Ну, дворянином можно стать! – На его лице появилось хитрое выражение.

– Как?

– Можно жениться на дворянке! – Предложил он, улыбаясь. Выждав пока я закончу ругаться, он продолжил меня третировать. – Ну, этот бесплатный вариант мы, к сожалению, вынуждены отбросить, в силу твоей крайней влюблённости в некую брюха… то есть беременную особу.

– Блин, Вася ты хочешь, чтобы я тебя чем-нибудь огрел!? Какие ещё есть варианты!?

– Можно купить титул барона! – Он внезапно заинтересовался своими ногтями.

– Что???

– Не что, а сколько!!! – Возразил Васька. – Тысяча золотых монет!

– Ого! Это ж какие деньжищи!

– Ерунда! – Возразил Васька. – Это примерно десять миллионов медных грошей!

– Да, где ж их столько взять?! Это же… четыре миллиона калиброванных сосновых досок!

– Кто у нас экономист!? – Возразил мне Васька. – Я или ты?! Заработай!

– А другого способа нет? – Поинтересовался я.

– Другой способ тоже имеется! Но он, немного ненадёжен!

– То есть как это?

– Он целиком и полностью лежит на короле Сигурде IV. Король, понимаешь, может пожаловать титул графа за особые заслуги перед короной.

– Хм! Какие это заслуги!?

– Не вредничай, Игорь! – Он снова сел в своём кресле прямо. Отодвинул ящик своего стола и достал оттуда знакомую вещицу. – За особые заслуги, Игорь! Такие как убийство личного врага короны по прозвищу Зверь!

Мой земляк толкнул через стол предмет, что держал у себя в столе. Я подхватил его и убедился, что не ошибся. Это был нож Зверя в красивых ножнах. Тот самый, что висел у него на поясе.

– Нож твой, по праву победителя. Этот трофей печально известен всему Междуречью!

– Красивый! – согласился я, разглядывая хищные изгибы смертоносного лезвия и украшенную огромным рубином рукоятку.

– Его назвали Красным глазом Зверя. Такой большой рубин люди запоминали даже лучше чем розовую родинку над бровью этого маньяка. Этим самым ножом Зверь резал женщин и детей, сдирал живьём кожу со стражников и богатеев. – Слушая своего товарища, я внезапно, расхотел им баловаться, вернул нож в ножны. Нужно быть осторожным с такими вещами!

– Да, это отличный способ, чтобы попытаться впечатлить короля. – Я рассматривал ножны, инкрустированные медью и золотом.

– Ты просил у меня совет!?

Я кивнул, надеясь, что Васька уже закончил умничать и сейчас будет квинтэссенция его пространной речи.

– Так слушай и запоминай! Тебе принадлежит пильная мельница. Она не входит в Игву, потому что лежит на территории Новосёлок. Кроме того у тебя есть соответствующая грамота на участок под неё. Поэтому доказать, что она твоя не составит труда. Я поддержу тебя и помогу с этим, но и ты поддержишь меня в том, что касается шахт с антрацитом и рудами. Вместе мы получим права на всё, что находится за пределами Игвы. Это будет легко, если наше право подтвердит Мстислав.

– Хм. Это первая здравая мысль за последние несколько дней, которую мне довелось услышать!

– Если бы ты дождался меня, а не порол горячку, то и заседание совета прошло бы по-другому. – Сказал Василий с укором. Что тут скажешь, он был прав. Я задумался над его словами, Василий ждал моего решения, попивая вино из своего кубка. Для легализации своего права мне следовало заручиться поддержкой воеводы, и Ваське – тоже. Я решился:

– Придётся ехать к Мстиславу!

– Да, и не только к нему! К нему мы поедем вместе, но это будет вначале. – Васька оживился. – Когда разберёмся с собственностью, а воевода отправит герцогу Малеху письмо с описанием твоих подвигов, тогда ты появишься у герцога с ножом Зверя. Это позволит тебе получить рекомендацию герцога, а уже затем ты почти будешь готов направиться в столицу Кварта.

– Мне не нравиться это твоё «почти»! – Сказал я, когда Василий, наконец, перевёл дух и отпил из кубка.

– Не думаешь же ты, что король будет принимать у себя кого попало! – Мой товарищ улыбался. – Про титул барона не забыл?

– Забудешь тут о титуле! – Возразил я. – Всё-таки это же тысяча золотых монет! Только я не пойму, если я получу титул барона, зачем мне ехать к Сигурду?

– Графский титул почётнее! – Указал мне на очевидный вывод собеседник.

– Да зачем мне эти понты!? – Удивился я. – Я за титулами не гонюсь. Мне бы своё вернуть!

– Ничего! – Успокоил меня Васька, улыбаясь от уха до уха. – Мы ещё сделаем из тебя человека!

Глава 3

Я вышел от Василия в приподнятом настроении. Очевидно, что моя голова ещё не пришла в норму, поэтому все умные мысли в неё пока не приходили. Вот Вася, молодец, тот содержал свои мозги в полном порядке. Я снова посетил конюшню, подбросил Травке корму, принёс яблоки с кухни. Лошадка была готова двинуться в путь в любой момент, она аж пританцовывала в стойле, так хотела прогуляться. Я не выдержал, вывел её из стойла и дал возможность прогуляться по конюшне. Выгуливать её пока не стал, а когда недолгая прогулка затянулась, я с трудом вернул милое моему сердцу животное в стойло.

Оставалось ещё одно нерешённое дело. Всю дорогу до своей комнаты я думал о том, как объясниться со своей невестой и избежать при этом объяснений со своим будущим тестем. Когда я вошёл в свою комнату, Олеся уже ждала меня внутри.

– Милый! Где ты был, я ждала тебя весь день! – Она легко встала, двигаясь с привычной грацией. Сейчас она выглядела красивой как никогда раньше. Олеся распустила свою косу, и её волосы струились красивым водопадом блестящих русых волос, охватывая лицо и щёки своими мягкими вьющимися пружинками. Её тёмно-янтарные карие глаза блестели, а сочные губы манили и обещали райские наслаждения. Она неспешно двинулась ко мне, соблазнительно улыбаясь и моргая чёрными ресницами. Мы мягко и ласково обнялись, я погладил её живот, чем вызвал у неё новый прилив нежности.

– Так, значит, я буду отцом?! – Спросил я, играя тем своим мягким бархатным тембром, который так нравился моим старым подружкам. Теперь, когда я осознал и принял неизбежность отцовства, оно засверкало новыми яркими красками, помогая мне почувствовать ответственность за будущего ребёнка.

– Да, милый. – Она тоже погладила свой живот. – Марфа говорит, что если живот будет острым, то это верный знак, что родится мальчик!

– Хм. Марфе виднее! – Сказал я с лёгкой хрипотой в голосе, одновременно обнимая любимую за талию и притягивая к себе так, чтобы её лицо оказалось перед моим лицом. Моя любимая не возражала, и наши губы слились в жарком и страстном поцелуе. Через пять минут взаимных ласк и объятий Олеся, блаженно прикрыв глаза, расслабилась и приняла мои пылкие заверения в любви со счастливой улыбкой на лице. Её рука зарылась в моих волосах, притянула мою голову к её нежной шее. Я со всей страстью поцеловал её у самого ушка, вызвав у моей любимой сладкий стон, обещающий мне неземное удовольствие.

– Дверь! – Сказала Олеся, не открывая глаз.

– Что? – Я увлёкся и не сразу понял, о чём она говорит. Я продолжал целовать изгибы её шёлковой шейки, одновременно с этим я постепенно освобождал её тело от одежды.

– Закрой её! – Прошептала Олеся, дрожа от нетерпения и страсти. Я метнулся к двери, задвинул засов и на обратном пути к кровати быстро сбросил с себя одежду. Моя невеста засмеялась, наблюдая за тем, с какой скоростью я избавляюсь от рубахи и штанов, а потом вдруг ласково сказала. – Солнышко моё ненаглядное, иди ко мне скорее и согрей меня!

Когда наша любовная игра закончилась, а мы всё ещё лежали на моей узкой кровати, нежно обнимаясь, и поглаживая друг друга, Олеся заговорила о нашем ребёнке, потом о каких-то пустяках связанных с его рождением, я понял основном, что моя невеста буквально жила будущими событиями: свадьбой, первыми родами, будущим материнством. Марфа уже пообещала ей, что сама будет принимать у Олеси роды.

Я же не мог не думать о том, что появление в моей жизни ребёнка накладывает на меня определённые обязательства. И пока моя невеста думала о том, что предстоит ей в будущем, я лишь кивал и думал о том, как мне вырастить своего сына или дочь в этом отсталом мире. Как воспитать, как обеспечить образование и вообще его будущее!

Я с нежностью посмотрел на щебечущую о всяких милых пустяках Олесю. Очевидно, что моя невеста чувствовала себя хорошо. Она ждала нашего ребёнка с большим нетерпением. Мне почему-то казалось, что она будет прекрасной заботливой и чуткой матерью.

Постепенно мы стали обсуждать нашу свадьбу, я интересовался местными обычаями, которые, как оказалось, не сильно отличались от тех, что были приняты у нас. Главное отличие заключалось в отсутствии религиозного подтекста в обряде. Это была именно свадьба, а не венчание. Религия тут тоже была, но я выяснил, что в Междуречье и в Кварте люди больше верили в магию и собственные силы, чем в Божественное вмешательство. Несмотря на это, большинство мистических явлений, их сущность, вообще всё бытие объяснялись Божьим замыслом. И практически никто не сомневался, что всё живое и неживое было создано Богом Творцом. Правда, они считали, что на этом его вмешательство в жизнь аборигенов заканчивалось.

Постепенно мы перешли на другие темы. Например, меня интересовало всё, что Олеся знала о магии. Оказалось, что среди аборигенов редко, но всё же попадаются особенные люди, которые обладают магическими способностями. Например, эти люди могли повелевать стихиями. Я вспомнил магов из своего сна. Обладая такой силой, чародеи могли влиять на исход битвы. Также существовали маги-целители. Во всём Кварте были известны лишь три мага. Причём один из них, маг имеющий власть над ветром и воздушной стихией, жил где-то в провинции между Мьёлниром и Торкетиллом. Другой чародей проживал в столице под рукой самого короля Сигурда. Этот был магом, способным управлять водной стихией. Ну, а третий маг жил в Туре, при герцоге Малехе, но он обладал лишь очень маленькой волшебной силой целителя. О нём уже упоминал лодочник Ростислав, однако раньше я не придал этому большого значения, посчитав его шарлатаном и алхимиком.

Среди большого количества тем, которые мы затрагивали, не было темы, которая касалась бы напрямую Светозара. Мы, не сговариваясь, отказывались обсуждать нового старосту Игвы, а также его дела. Олеся надеялась, что эти отношения наладятся после свадьбы и рождения ребёнка, а я считал, что исправить ситуацию можно будет после того, как я верну себе Игву. Наконец, мне пришлось заговорить про свой скорый отъезд. Олеся была расстроена. Она не хотела расставаться со мной надолго, но я убедил её в том, что это всего лишь деловая поездка в Каменец и обратно.

В тот ясный и морозный вечер я проводил Олесю домой. Моя невеста куталась в шубку, шапку, сапожки и рукавички из шкуры горного льва. Мне было приятно, что она носила мой подарок, хотя Светозар мог купить ей любую другую шубу. Пока что, её живот спокойно позволял застегнуть шубу, а шапка, рукавички и сапожки итак идеально сидели на своём месте. У самых дверей дома, когда она предложила войти, а я отказался, неожиданно появился Светозар. Он, ссылаясь на какое-то важное дело, провёл меня внутрь. Я решил не отказываться, раз уж он испортил окончание моего свидания.

Я как раз подумал, что всё же встретил его до своего отъезда, хоть и хотел этого избежать. Мы вошли в дом, который был украшен не так качественно, как дом Василия, но любой гость мог почувствовать, что хозяин этого дома богат. Однако, богатство нового старосты не имело собственного единого стиля. По отдельности каждый из предметов был красив и стоил немалых денег, но зачастую каждый из предметов не гармонировал по стилю и цвету к другим предметам интерьера, что выдавало в хозяине человека без вкуса.

Светозар предложил разместиться в гостиной комнате на добротных дубовых стульях со спинками.

– Ну, что делать-то теперь будешь? – Поинтересовался он, когда Олеся отправилась к себе в комнату. Моя невеста не любила вмешиваться в мужские разговоры, надеясь, что конфликт между нами решится сам по себе.

– В каком смысле?

Мне не хотелось делиться с ним своими планами, но и отказать ему в принципе было бы некрасиво. Светозар недоверчиво посмотрел на меня, но всё же решил проявить терпение.

– Чем займёшься? Работу, может, какую делать станешь!?

Ах! Вот как?! Тема свадьбы уже не была для него главной. Вначале новый староста решил определиться с тем, буду ли я ему мешать руководить посёлком. И от того, что я буду делать, будет зависеть его отношение ко мне.

– Займусь торговлей досками. Если ты ещё не забыл, то пильная мельница и склад возле неё принадлежат мне.

– С чего бы это? – Усмехнулся он.

– С того, что они находятся на моём личном участке, который я приобрёл у старосты Новосёлок, и участок этот к Игве никакого отношения не имеет. – Пояснил я ему.

– Хм. А бумага на то у тебя имеется? – Он был озадачен, но понимал, что в случае, если у меня найдутся бумаги, закон будет на моей стороне. Плюс грядущая свадьба не располагала его к развитию конфликта.

– Да, конечно, есть! – Я решил пойти ещё дальше, раз уж он затронул эту тему. – С завтрашнего дня, я хотел бы получать с неё прибыль! Мне ведь надо за что-то жить?!

– Угу. – Светозар вынужден был со мной согласиться. Выглядел он при этом очень задумчивым и недовольным.

– Управлением и дальше будет заниматься Павел. Однако, с сегодняшнего дня я буду требовать за все мои изделия обычную плату в 10 медяков за 4 калиброванных сосновых доски. Будь то взято на нужды посёлка, или для нужд обрабатывающего цеха, или для других целей будьте готовы платить деньги вперёд!

– За кругляк тогда сам будешь платить, подать тоже за тобой! – Разозлившись, Светозар тут же попытался успокоиться, он уже прикидывал, во сколько ему обойдётся мой демарш. Я ждал, а Светозар размышлял. Но что он мог сделать с реальным хозяином пилорамы. – А, может, продашь её мне?

– Тебе? – Я удивился этому странному предложению.

– Ну, если не хочешь продавать мне, то продай общине! – Светозар пытался избавиться от внезапно возникшего конкурента путём слияния или выкупа.

– Пока не буду продавать, но возможно позже мы к этому вопросу вернёмся! – Пообещал я, пора было закругляться с этими разговорами, которые могли привести к новому конфликту со Светозаром.

Однако в глубине души я не планировал продавать курицу, которая несла мне золотые яйца. Итак, он выведал у меня слишком много, зато я обозначил свои права на пильную мельницу и склад. Я встал, давая понять Светозару, что разговор окончен.

– Что же, то твоё дело! Отнимать у своего зятя имущество мне ни к чему! – Он улыбнулся, решив, что я перестал претендовать на звание старосты. – Так, а со свадебкой, что решили? – Опомнился папочка.

– После ярмарки будет свадьба по вашему обычаю!

– Хорошо! – Мой будущий тесть погладил свою длинную бороду. – После ярмарки это к достатку! Жить-то где будете? Может тут, места-то много в моём доме!

Ага. Вот оно. В его доме много места! А ничего, что это всё было создано за мои деньги, построено на месте участка, который изначально должен был быть моим!? Я сдержался, но надо было что-то ответить:

– Посмотрим. – Буркнул я.

Светозар проводил меня до двери, благодушно улыбаясь в усы и бороду. Он был уверен, что на этом я успокоюсь, а также думал, что я использовал все козыри, какие у меня были.

– Что ж, зятюшка! Заходи коли что. – Напутствовал он меня. – Помни, что ты в нашем доме завсегда желанный гость!

– Спасибо, и тебе тестюшка! – Вернул я ему приторно сладкие слова и пообещал. – Я это запомню.

Домой я вернулся в противоречивых чувствах. С одной стороны я мог бы комфортно устроиться в Игве, в доме своего тестя со своей женой и ребёнком. Также я мог бы заниматься своей пильной мельницей и горя не знать. Но я был зол за то, что у меня отняли мой посёлок. Деньги распределили, в том числе между теми, кого я никогда раньше не видел. Моё мнение на этот счёт никто не спрашивал, меня также не собирались допускать к руководству. Я уснул, уже приняв чёткое решение, что буду бороться за Игву. Ночью меня снова посещали кошмары, в которых девять магов во главе большого войска разбивали армию Междуречья с помощью своих жутких ослепительных молний. Я проснулся весь в поту посреди ночи на том самом месте в своём сне, когда ко мне потянулась костлявая рука мага в шлеме из лосиного черепа. Я дрожал от ужаса и от воспоминаний о его нечеловеческих чёрных глазах. Кое-как мне удалось снова заснуть, и в этот раз мне уже ничего не снилось.

Утром я посетил Павла, который управлял пильной мельницей и складом. Мы поздоровались, и я решил объяснить ему новую политику наших рыночных отношений с внешним миром:

– Павел, ты помнишь, на чьей земле находится эта мельница?

– Конечно, Игорь. Я ещё не позабыл, как ты просил у старосты Новосёлок участок под своё дело!

– Отлично, значит, ты понимаешь, что именно я заплатил за участок деньги! И сам участок, и мельница на нём принадлежат мне. Поэтому, отныне за любую доску с нашего склада и лесопилки следует брать деньги. Кто бы ни просил: хоть Светозар, хоть Василий, а хоть бы даже я сам!

– А что скажет новый староста, если узнает? – Поинтересовался мой бывший напарник Павел.

Конечно, ему не хотелось оказаться на острие неприятностей. Он хотел убедиться, что мои действия уже согласованы с новым старостой.

– Я сказал ему об этом ещё вчера вечером, так что Светозар уже в курсе. – Успокоил я Павла. – Также я попрошу тебя, сказать всем нашим работникам, что с этого дня их нанимателем являюсь только я и только я лично стану платить им за работу. Более они Светозару ничем не обязаны.

– А что будет с моим домом? – Поинтересовался Павел. Оно и понятно, человек беспокоится за свой статус и имущество в Игве. – Ты встал на опасный путь, Игорь. Моя семья может пострадать от власти Светозара!

– А разве это не твой дом? Разве ж ты не платил подати за него в поселковую казну Игвы? – Спросил я с намёком.

– Ну, да. – Неуверенно согласился Павел.

– А за землю, за участок под дом разве ты не заплатил требуемую сумму? – Продолжал я уверять Павла в том, что его положение в Игве останется прежним.

Павел кивнул, соглашаясь, расправил плечи и посмотрел на меня прямо.

– Хорошо. – Сказал он. – Я всегда был на твоей стороне, мастер Игорь! – Вот, наконец-то, у него появилось то, чего мне так не хватало в последнее время – уважение ко мне.

– Я знаю Павел, знаю. – Я дружески похлопал его по плечу. Мы улыбнулись друг другу, искренне радуясь разрешению проблем, что мешали нашим товарищеским отношениям раньше.

Дальше я отправился на конюшню. Тут возле входа я застал огромные крытые сани, типа кареты. Дверки, шторки, место для багажа, двойка лошадей и даже два охранника – всё присутствовало. Внутри оказался мой земляк. Я попросил подождать, пока выведут Травку из конюшни.

– Хотелось бы отправиться в путь немедля! – Буркнул мне Васька. Похоже, ему не понравился столь ранний подъём. Зато моя лошадка была рада меня видеть. Я сунул конюху медяк в руку и попросил оседлать её. Травка впервые на моей памяти гарцевала, трясла шеей и всячески радовалась выходу из долгого заточения.

– Тише, тише! – Я погладил лошадку по шее, успокаивая её. Когда она немного притихла, перестала гарцевать, я влез в седло, и мы тронулись в путь. Травка, несмотря на холодную погоду, была счастлива.

Наш кортеж, направляющийся в Каменец, выглядел следующим образом: помесь кареты с санями посредине, я на своей лошади впереди и два охранника на своих лошадях сзади. Вскоре я замёрз и понял, что лучше бы мне пересесть к Василию. Привязав Травку к карете, я подсел к своему товарищу. Он не был удивлён.

– А я всё думал, когда же ты переберёшься ко мне!? Замёрз? – Дождавшись моего кивка, он закутался поудобнее в свою шубу. Залезая внутрь, я напустил холодного воздуха. – Ты решил, что будешь делать дальше?

– Кажется, я ясно дал понять, что буду бороться за Игву. – Я подхватил с лавки тёплое шерстяное одеяло и укрылся им как Васька, а затем обрадовал его. – Более того, я уже делаю то, о чём мы договорились! С сегодняшнего дня пильная мельница официально принадлежит мне и работает на меня. Павел не станет отдавать доски в долг никому. Теперь только рыночные отношения со всеми, особенно с Игвой. Светозар уже в курсе, только он пока что не до конца осознал глубину того, что произошло. И я помню твою просьбу, поэтому, естественно, поддержу твои претензии на шахты!

– Вот это правильно! – Он искренне заулыбался. – Я тебе больше скажу, в Каменце нас ждёт твой знакомец, Захар! Нам надо постараться переманить его на нашу сторону, потому что этот человек меня приятно удивляет своими торговыми талантами!

– Согласен! У Захара светлая голова и ещё он обладает очень ценным качеством для своей должности. – Я посмотрел на нашего всезнайку.

– И каким же он качеством обладает? – Поинтересовался Васька скептически поглядывая на меня.

Ага, человеческие отношения не были сильной стороной моего земляка.

– Порядочность. – Я улыбнулся, а когда увидел на Васькином лице удивление, то добавил. – Я заметил, что он всегда держит своё слово!

– Ну, это может измениться! Люди рано или поздно меняются, не забывай об этом!

– Будем надеяться, что Захар до конца будет оставаться честным человеком.

Разговор прекратился сам собой. Вася сидел погружённый в свои мысли. Я тоже думал о том, получится ли у меня всё задуманное. Мы остановились у какой-то сельской гостиницы. Тут Василий со знанием дела, как человек уже не раз посещавший это заведение, заказал нам четыре порции жаркого из гуся с овощами. Пива советовал тут не брать.

– Жуткое варево, а не пиво! – Он скривился. – Лучше возьмём мёду с имбирём! Для зимы такой напиток самое то!

И жаркое с овощами, и медовый чай с имбирём оказались весьма кстати для моего выздоравливающего организма. Я наелся до отвала, а когда мы тронулись в путь, сразу уснул крепким и здоровым сном. То ли сказывалась кошмарная ночь, то ли просто мой организм, ослабленный длительной болезнью, таким образом пытался побыстрее восстановиться. Васька меня не будил до тех пор, пока мы не прибыли в Каменец.

– Просыпайся соня! – Мой земляк растолкал меня. Я потянулся и зевнул напоследок. – Скоро будем у воеводы Мстислава. Кстати, ты нож Зверя не забыл?

– Взял, конечно, он в седельной сумке лежит!

– Я бы на твоём месте держал его под рукой! – Нахмурился Васька. – Дорогая же вещица!

– Учту! – Пробурчал я.

Тем временем мы проходили досмотр у ворот цитадели. Стражники осмотрели нас и, убедившись, что в карете уважаемые гости, пропустили во двор. Далее слуга провёл нас к воеводе. Уже темнело, поэтому повсюду зажигали коптящие факелы. Я заметил, что во дворе полно лошадей, внутри крепости шла разгрузка телеги с боеприпасами. Караульных на стенах цитадели было чересчур много. Цитадель оказалась переполнена воинами. Очевидно, Мстислав готовился к весне, собирал войско, обучал его караульной службе и прочим премудростям военного дела.

Наконец, когда нас провели наверх, и мы оказались в кабинете у воеводы, я с удивлением понял, что Василий и Мстислав за короткий промежуток времени стали настоящими друзьями.

– Здравствуй воевода Мстислав! – Приветствовал хозяина кабинета мой товарищ.

– А! Мастер Василий и мастер Игорь! – Мстислав встал из-за стола и, раскрыв объятья, пошёл нам навстречу. Васька и хозяин тепло обнялись, затем Мстислав не пожалел своих медвежьих объятий и для меня.

– А я к тебе не с пустыми руками! – Василий достал из своей дорожной сумки через плечо две бутылки с тёмно-красной жидкостью. – Вот! Моё фирменное ежевичное вино! Сам делал, по особому рецепту!

– О-о! – Мстислав широко улыбался. Он взял в руки одну из бутылок без опознавательных знаков, откупорил её и поднёс к носу. На его лице отобразилось блаженство. – Ну, что за чудесный запах, острый как мой меч!

– И голову сшибает на раз! – Поддержал его мой земляк, с внушением посмотрев на меня. – Осторожнее с этим вином, Мстислав! Не злоупотребляй!

– Ха!

Воевода хитро посмотрел на Ваську, попутно расставил мутно зелёные шкалики, что было настоящим богатством в этом мире. Затем он налил вино по половине шкалика каждому из нас и поднял свой шкалик со словами:

– За вас, мастера! За то, чтобы ваше дело процветало!

Мы выпили, я чуть не поперхнулся. Похоже, особенность Васькиного ежевичного вина заключалась в добавлении в него порядочной доли самогона!

– Я сейчас! – Воевода бросился за двери.

– Это то, о чём я подумал?! – Моё удивление насмешило моего товарища.

– Да! Это портвейн на ягодном вине и сливовом самогоне! – Васька подмигнул мне. – Только это большой секрет! До самогона тут пока никто не додумался!

Вернулся воевода:

– Сейчас нам покушать принесут. Такое благородное вино закуски требует немало! – Он весело посмотрел на нас и предложил. – Но давайте прежде о делах поговорим!? Что у вас на этот раз?

– Хочу у тебя Мстислав грамоту на рудники получить! – Сказал Василий. – Вот, тут на карте находятся. Этот для железной руды, этот для добычи угля чёрного!

– Понятно! – Усмехнулся он в свои усы. – А тебе, мастер Игорь чего требуется?

– Я слышал, что король награду за голову Зверя предлагал?

– Да, и герцог тоже! – Согласился воевода. – Король предложил 130 золотых за голову злодея. Герцог предложил бы больше, но побоялся, что это короля обидит! Поэтому наш государь и благодетель всего Междуречья предложил 120 золотых и свою благосклонность тому, кто доставит голову или другое подтверждение смерти злодея! Я из письма Светозара узнал, что под Новосёлками сгинул Зверь со всей своей бандой, а ты мастер Игорь в том бою ранен был! Как это случилось?

– Да, так и было! – Вмешался мой товарищ. Он подбавил пафоса в голос и продолжил. – Только мастер Игорь сам лично его и прикончил, своими руками. Чуть голову не сложил в том бою! Наш богатырь не сдался даже тогда, когда Зверь в него три стрелы почти в упор всадил, смог злодея сразить его же ножом. Всадил тот нож ему прямо в глаз! Сам видел!

– Три стрелы!? – Засомневался воевода глядя на меня. Затем хлопнул меня по плечу и сказал. – Ну, да ты парень сильный, я в тебе никогда не сомневался! Выпьем, что ли?

Мы выпили ещё по половине шкалика. В голове зашумело. Давно я ничего крепче пива не пил.

– Покажешь, куда он тебя ранил? – Мстислав любопытничал, словно мальчишка. Пришлось опускаться до его уровня, стягивать с себя одежду и демонстрировать ужасные шрамы, которые остались после того, как Марфа и Василий поработали над моими ранами.

– Повезло нашему Игорю! – Комментировал Василий мой осмотр. – Ещё бы два-три сантиметра тут, или на пару сантиметров там, отправился бы он уже в лучшую жизнь!

– М-да! – Мстислав проникся уважением ко мне. – А я вот, полгода за Зверем гонялся, но этот гад, всегда был на шаг впереди. Он был очень осторожен и без разведки никуда не лез! Сколько он нашему брату крови попил! Герцог обещал меня в сержанты разжаловать, ногами топал, посуду бил! Хорошо, что ты его прикончил, мастер Игорь! Но для подтверждения его смерти нужна голова злодея.

– Помилуй, дружище! Какая голова! – Василий развёл руки. – Мы же цивилизованные люди! Разве моего слова, слова сотни наших поселенцев, что и раньше Зверя видели, не достаточно!?

– Для меня достаточно того, что он перестал беду сеять! Но для герцога и короля требуется что-то более существенное. – С сожалением возразил воевода.

– Есть у нас знаменитый «кровавый глаз» злодея! Игорь покажи! – попросил Вася, и я неторопливо вытянул и положил на стол перед Мстиславом нож с вделанным в рукоять крупным рубином.

– Ишь ты! Вот это вещь! – Не удержался воевода. Он повертел нож в руках, попробовал, как он вытягивается из ножен. – Это сильный довод в твою пользу. Я бы даже выдал тебе твою награду от имени герцога и короля, да только нет у меня в казне таких денег!

– А это что? – Васька стал извлекать из своей сумки на стол увесистые мешочки с монетами. Падая на стол, они звенели, указывая на своё содержимое. – Это тебе за четыре моих шахты, за каменоломню у Игвы и за землю, где Новосёлки были. Та земля теперь безлюдна, а все жители ушли в Игву! А вот тебе ещё за участки, что вот тут и тут расположены. Там буду добычу клинкера вести, и вот тут ещё участки нужны, но добычу на них я начну позже. Пока незачем.

– Однако! Каков размах! – Удивился воевода обилию Васькиных запросов и ещё больше тому количеству денежных мешков, которые он вывалил на стол.

– Это ещё что! – Отмахнулся мой товарищ от такого восхищения. – Помяни моё слово, скоро мы придём к тебе, чтобы баронство купить!

Я подобрал челюсть и, стараясь не сильно удивляться, стал следить за ходом событий. Неспроста наш Кулибин о клинкере вспомнил. Пока воевода считал деньги и торговался с Васькой, принесли рагу из овощей, копчёные окорочка и свежий хлеб. Я сытно поел, пока они с азартом торговались за тот или иной участок земли. А делали они это долго и упорно, но воевода таки сдался, правда, вначале всё-таки отвоевал у моего земляка своё право на пять бутылок портвейна. Из полученных денег воевода выделил мою награду, взял с меня две расписки за полученные вознаграждения и реквизировал нож с рубином.

Зато я стал богаче на 250 золотых. Огромные деньги. Подумать страшно, два с половиной миллиона медных грошей. Мы как-то так незаметно выросли из старых детских штанишек, и теперь наше состояние уже измерялось не медными, а золотыми монетами. А ведь ещё осенью наше состояние измерялось лишь серебряными кругляшами, а прошлой весной я вообще зарабатывал лишь 12 медяков в неделю.

Ну, а теперь наше благосостояние вышло на новый уровень. А ещё я подумал, что наш тихоня Василий тоже поднялся очень неслабо. Наличие таких денег ему ещё придётся объяснить.

– А что теперь будет с ножом? – Поинтересовался я.

– Ножичек Зверя я передам герцогу, заодно обе твоих расписки отдам. – Воевода почесал затылок. – А там уж пусть герцог сам думает, что с этим делать!

– За Игоря слово замолви! – попросил Васька. – Как-никак он теперь герой-победитель опасного и изворотливого Зверя!

– Ты ещё научи бабушку как яичницу делать! – Парировал Мстислав. Мы засмеялись, потихоньку все набрались «ежевичного вина», поэтому дальнейшие посиделки прошли за неспешными и весёлыми разговорами. Так мы просидели в кабинете у воеводы до глубокой ночи. За это время он не раз выгонял других посетителей вон. Наконец, мы устали от разговоров, портвейн закончился, и мы распрощались с гостеприимным хозяином.

Глава 4

Мы заночевали на постоялом дворе купеческой гильдии. Ваську с двух сторон пришлось поддерживать и тащить до самой кровати, поскольку ноги его заплетались не хуже языка. С одной стороны его поддерживал я сам, а с другой стороны Ваську поддерживал один из охранников. Второй охранник поддерживал уже меня. Добравшись до нашей комнаты, уложив собутыльника в кровать, я и сам завалился спать прямо в одежде.

Утро не было для меня добрым, похмелье немного отступило после сытного завтрака, а полностью исчезло лишь к обеду. Купеческий двор, в котором мы остановились, был специальным местом, тут имелась конюшня, гостиница и таверна. В таверне были обустроены специальные отдельные комнаты для переговоров. Как раз к этому времени мы заказали для нас и для нашего гостя обед в отдельную комнату.

– Ты чего такой хмурый?! – Поинтересовался Василий.

– Не получается у меня графство отхватить! – Сознался я. Мрачные мысли о том, что я теряю свою Игву, терзали меня с самого утра. Графство уплыло в невиданные дали, как только я понял, что вместо него меня наградили деньгами.

– Я так и предполагал! – Внезапно Василий повеселел, похмелье в покрасневших глазах уступило место озорным огонькам. – Ты свою «морду лица» в зеркале видел?

– Конечно, видел!

– Так куда же ты с такой мордой, да в благородные графы собрался!? – Васька бессовестным образом ржал.

– А чего с моим лицом не так?!

– Да, в принципе, если её отмыть, причесать, приодеть, откормить, то от любой благородной не отличить будет! – Успокоил меня Василий. – Ты не переживай, зато наш баронский план стал уже на четверть ближе! Ты же получил 250 золотых!? Осталось ещё 750 золотых насобирать, чтобы баронский титул тебе купить, тогда и Игва тоже будет твоей.

Мне ничего не оставалось, как признать, что Вася прав. В конце-то концов, я ведь экономист по образованию. Вот и следует применить свои навыки на практике.

Едва подали к столу медовый чай с имбирём, как появился наш гость. Захар выглядел солидно. Того требовала его профессия – купец. Василий тоже смотрелся стильно, свою одежду он явно шил на заказ. А вот я тут выглядел, как бедный родственник. Моя одежда была самой обычной. Такую одежду носили поселенцы нашей Игвы, похожую одежду продавали почти в каждой лавке любого из городов Кварта. Захар носил длинную меховую шубу безупречного покроя и качества. К сожалению, я в мехах не разбирался, поэтому соболиную шубу от норковой шубы я не отличил бы. Ясно было только одно, наш главный купец был одет явно не в кроличьи меха. Его образ дополняла солидная цепь из драгметаллов, которую Захар заправил под свой красивый богато украшенный камзол.

– Староста Игорь! – Захар был удивлён. На лице отразилась нескрываемая радость. – Приятно видеть тебя в добром здравии!

– Спасибо, Захар! Я тоже очень рад встрече, только ты ошибся. Я уже не староста.

– Для меня ты всегда им будешь! – Он был непреклонен в своём убеждении. Захар небрежно отбросил шубу на соседний стул и, присев за наш стол, продолжил развивать свою мысль. – Светозар даже ногтя твоего не стоит. Как староста – ты всегда будешь для меня недостижимым идеалом! В такие короткие сроки возвести в посёлке такое число общественных зданий! Это можно сравнить только с общественным устройством лучших городов Кварта! А бесплатное обучение в школе – это просто немыслимо! Светозар же не сделал ничего подобного, он просто живёт на том, что ты создал, вкладывая прибыль только в свой комфорт и укрепляя свою власть подачками для других руководителей.

Васька победно посмотрел в мою сторону. Мол, видишь, какой у нас толковый купец! Мы ещё немного поговорили, в основном Захар травил всякие байки о своих приключениях, мы тоже старались не отставать. Недавняя пьянка у воеводы была мастерски подана Василием как спец операция по покупке стратегических земель.

А тем временем нам на стол подавали биточки из телятины, поросёнка жареного на вертеле, фаршированного квашеными яблоками, щуку под масляным соусом и наконец, медовые пряники с квасом. Мы сознательно избегали алкогольных напитков, понимая, что предстоит серьёзный разговор.

В момент, когда все наелись, наговорились, но дела ещё не были оговорены, Захар, наконец, проявил любопытство:

– Так зачем мы собрались вдали от дома, друзья?!

«Вот даже как, не кто-нибудь, а друзья!» с удовольствием подумал я в тот момент. Хотя, если подумать, то всем своим особенным положением в купеческой гильдии Захар обязан именно нам. Василий обеспечил наши товары немыслимым качеством, он же обеспечил дополнительными невиданными товарами с монопольным производством, которые в силу своей дефицитности оказались на рынке и желанными, и в то же время дорогими. Ну, а доступ Захару к торговле всем этим предоставил я. Это я назначил его нашим торговым представителем и наделил полнотой власти в сфере реализации и логистики. Захар, тем временем, видя, что мы не спешим озвучивать цель нашего собрания, поторопил нас:

– Рассказывайте, от вас я готов услышать самые безумные предложения!

Мы с Васькой переглянулись. И хоть мы действительно уже примерно представляли, чего хотим, но для реализации своих планов нам очень нужен был опытный купец Захар. Оказалось, что умный и прозорливый собеседник уже просчитал наш следующий шаг и, похоже, прекрасно осознавал, что является для нас почти незаменимым человеком.

– Захар! – Начал я не спеша. – Ты умнейший из торговцев, а также из всех, кого я знаю, кроме Василия, конечно.

Васька снисходительно заулыбался, лесть ему нравилась в любой форме, хотя он всегда считал её недостаточной. Захар никак не изменил своего выражения лица. Этот человек был опытным торговцем и не собирался поддаваться на лесть, он не желал показывать своих эмоций, ведь так велела ему его профессия.

– Я согласен с Игорем! – Влез мой товарищ в разговор. – Ты умён, но мы также ценим твои профессиональные качества, а также твоё невероятное чутьё!

– Василий, не мешай! – Я поднял бровь, чтобы Васька понял, что шутки кончились. – Захар, мы собираемся превратить Игву в город. Светозар нам не сможет помешать, не смогут помешать и другие. Я собираюсь получить титул барона, что позволит мне стать землевладельцем, единоличным хозяином Игвы. Кроме того, я уже приобрёл всю землю в Новосёлках, а Василий купил рудники, каменоломню и другие участки для разработки новых полезных ископаемых. Ты понимаешь, что это значит?

– Мы взяли Светозара за яй… – снова попытался влезть в разговор мой земляк, демонстрируя свой кулак, но я его перебил.

– Вася! Не нервируй меня! – Я повысил голос лишь немного, но он уже ретировался, подняв руки. – Так вот, Захар! Для того, чтобы реализовать все наши планы, требуется стабильная торговля, причём я говорю не про опт, а про розницу!

– Вы собираетесь открывать собственные торговые лавки и представительства? – В голосе опытного купца чувствовалось удивление и в то же время радость от открывавшейся перспективы.

– Да, именно! Мы хотим раскинуть торговую сеть по всему Междуречью и Кварту. С нашими товарами мы будем вне конкуренции!

– Вы итак вне конкуренции! – Он улыбнулся своей самой искренней улыбкой. Я вспомнил, как непросто было объяснить этому грамотному по местным меркам человеку, что значит «конкуренция».

– Ты не понял, Захар! – Сообщил я. – Мы собираемся создать торговую империю, которой ещё не видел этот мир. Мы создаём монополию на разные виды товаров!

– Монополию!? – Новое слово удивило купца.

– Это значит, что мы будем производить и продавать товары, какие не может произвести и продать никто другой!

– Хм. Это очень выгодно и удобно для тех, кто этого добивается. – Он выглядел крайне заинтересованным. – А чего вы хотите от меня?

– Тебе Захар, не придётся делать чего-то такого, чего ты не умеешь, просто масштабы будут другие!

– Другие что?

– Масштабы? Я имею в виду, что товаров, денег и работы будет в разы больше! – Я дал ему осмыслить всё сказанное. Наконец, когда его взгляд прояснился, я продолжил. – Я предлагаю тебе должность управляющего в нашей торговой империи. Ты будешь нашим главным купцом.

– Но я итак ваш главный торговый представитель!

– Тебе придётся отказаться от работы со Светозаром! – Пояснил Василий.

– Хм! – Наконец, до Захара дошло. – Светозар может обидеться на меня и попытается отыграться на моей жене Лидии.

– Мы этого не допустим, при первой же возможности ты можешь перевезти её куда угодно, чтобы быть ближе к семье!

– Но мне нравится Игва, дети ходят в школу, баня, больница и отсутствие конкуренции для нашей лавки…

– Хорошо! Пусть остаётся в Игве, мы будем присматривать за ней! – Согласился я с его доводами. – Так что ты решил?

– У меня есть всё, о чём я мечтал, я уважаемый купец гильдии, а моя жена Лидия выкупила в Игве продуктовую лавку. У нас есть отличный дом в посёлке, а дети ходят в бесплатную школу. – Он сделал паузу и задумался. – Но вы ребята… Вы как будто из другого мира. Вы всегда знаете, как будет лучше, ваша уверенность в себе передаётся другим людям, вы создаёте то, о чём никто даже в мыслях не мог помышлять!

На какой-то момент на его лицо отразилось восхищение. А затем он исчерпал весь запас припасённых для нас слов и замолчал. По его лицу нельзя было понять, что же на самом деле происходит у него внутри. Я замер, рядом послышалось сопение моего земляка.

– Сейчас ты начнёшь перечислять свои «но»!? – Опять вмешался мой нетерпеливый товарищ.

– Нет!

– Твой ответ – «нет»? – Удивился Василий.

Я собирался прибить своего нетерпеливого земляка.

– Мой ответ – «да». – Спокойно сказал Захар.

– Хорошо, я очень рад, что ты с нами! – Я искренне улыбнулся, этот человек мне нравился всё больше и больше.

– Поздравляю, Захар! – Поддержал торжественность момента Василий. – Ты очень быстро почувствуешь, что это было правильным решением с твоей стороны!

Дальше мы перешли к обсуждению деталей. В результате долгого разговора мы согласовали план покупки и открытие розничных торговых точек со своими складами в пятнадцати самых перспективных местах Междуречья. Оказалось, что Захар уже давно просил Светозара вложить деньги в развитие логистической и торговой сети, увеличив её как минимум вдвое, но тот не считал это настолько нужным делом, чтобы немедленно вложить в это большие деньги. В Кварте мы согласились открыть ещё двадцать пять таких представительств. Чтобы обеспечить такую прорву торговых лавок своими товарами хотя бы на четверть, Захар потребовал создать около сотни товаров более высокого качества и по более низкой цене, чем существующие на рынке аналоги. Для этого мы собирались использовать территорию Новосёлок. Товарное производство было ориентировано на промышленные товары массового спроса и военную продукцию, которая требовалась в огромных количествах для вооружения армии и ополчения. Кроме того, мы готовились выпускать фирменную серию портвейнов, лекарственные средства, парфюмерию и прочее.

– Ты только попробуй, – предложил Васька, наливая Захару своё фирменное ежевичное креплёное вино, – это вино будет крепче того, что лежит в королевских винных подвалах!

Купец понюхал, наморщил нос, отпил, неспешно перекатывая жидкость во рту. Наконец, проглотил и вновь отпил уже без предварительной проверки.

– Вкус обычный, но более острый. Это вино крепче всего, что я пробовал. Такого вина нет ни у кого в мире! Правда я пробовал вино и повкуснее. – Резюмировал он.

– Дело же не во вкусе, – пояснил ему Васька, – а в эффекте от вина. От моего вина человек веселеет значительно быстрее, чем от других. И сколько бы ты не настаивал вино в тёмных и сырых подвалах, без моего особого рецепта тебе не удастся добиться такой крепости этого благородного напитка. А ведь я могу делать ещё более крепкое вино!

– Ого! Крепче чем это?! – Захар был впечатлён. – Это ж сколько лет выдержки потребуется?

– Месяц, а может и меньше. – Заявил мой товарищ, ухмыляясь во весь рот.

– Месяц!? – Купец недоверчиво посмотрел на Василия, затем вопросительно взглянул на меня.

– Да, Василий знает немало секретных рецептов. – Репутацию нашего «изобретателя» следовало поддерживать. Васька тут же задрал нос. – Он великий изобретатель, каких свет не видел, но об этом говорить не следует, чтобы не привлекать к нему ненужное внимание.

– Понимаю, – кивнул Захар, – лихих людей везде хватает.

Василий тут же вернулся в нормальное состояние.

– Нужно будет, чтобы ты занялся поиском и наймом надёжных людей для наших торговых лавок. Сперва займись крупными городами.

– Таких в Междуречье два, ещё четыре в Кварте. – Включился в обсуждение планов купец. – Это я сделаю, связи у меня там уже налажены. И кое-какие люди найдутся.

– Кстати, о людях! – Сказал Василий. – Мне нужны люди, что будут нанимать мастеров для нашего дела.

– Нам требуется постоянный приток работников, желательно таких, что имеют опыт работы в кузнечном, строительном или каком-то другом ремесленном деле. – Подсказал я.

– Хорошо, это я берусь организовать, если сможете привлечь их хорошей зарплатой и бесплатным жильём. – Захар вытащил самодельный блокнотик, наподобие того, что я делал для себя. Достал из кармашка карандаш нашего производства и внёс в него первые заметки. Затем посмотрел на меня и спросил. – А сколько надо мастеров и ремесленников?

– Много! – Сказал я, не утруждаясь подсчётами. – Для начала и сотня пойдёт!

– Ого! – удивился Захар.

– Мастеров мало не бывает! – Засмеялся Василий. Его рассмешила реакция купца. Не понимал он пока, во что он ввязывается, какие масштабные у нас планы.

– Хорошо, я найму зазывал, которые будут расхваливать Игву, нанимать людей для работы. – Резюмировал купец. Он прикинул что-то, внёс в блокнот новую запись и сказал. – Со мной под вашу руку перейдут мои ученики и мои люди. Однако, для того, чтобы выкупить склады, лавки или построить их на голом месте потребуются немалые деньги. А то, что у меня есть сейчас, я должен буду вернуть Светозару. Не хочу, чтобы меня обвинили в воровстве!

– Этого никто от тебя не потребует!

Захар оставался порядочным даже с непорядочными людьми, к которым я причислял нового старосту Игвы. Я понимал, что для реализации наших амбиционных планов потребуются немалые деньги, но всё же со скрипом положил на стол мешочки с золотыми монетами. – Вот тебе сотня монет на первое время.

– Сотни серебром будет недостаточно. – Спокойно возразил купец. Подхватив рукой один из них, он вдруг смутился. – Постой, это что!? Сотня золотых?!

– Ага! – Улыбнулся мой земляк. Наш собеседник с немалым уважением посмотрел на нас и спрятал мешки с монетами в свою сумку.

– Этого должно хватить! – С улыбкой сказал Захар. – Я займусь делами прямо сейчас, а про затраты отчитаюсь, когда приеду в Игву.

Потом мы согласовали его первые шаги в качестве нашего главного купца, затем тепло попрощались и разошлись по своим делам.

Васька потащил меня к какому-то мастеру, который пошил под заказ несколько вещей для моего земляка. Но, как оказалось, меня Васька прихватил не зря.

– Приоденьте-ка, моего друга купца, как полагается! – Заявил он мастеру портному.

Тот позвал учеников, они обмеряли меня, а затем одели в соболиную шубу, такую же шапку и рукавицы. Под шубой меня одели не менее красиво и солидно. Наряды были по местным понятиям шикарные. Они были удобными для меня, практичными и достаточно качественными, хотя я чувствовал себя в них немного скованно. Слишком они богато выглядели. Василий настоял на том, чтобы взять также и запасную парадную, и обыденную одежды.

Пользуясь случаем, я позаботился про наряды для своей невесты: купил ей пару платьев, юбок и прочего, а ещё набрал для неё кучу различных одёжек, сапожек и вообще всего, что, на мой взгляд, могло бы ей пригодиться. Для выбора всего необходимого позвали жену мастера, и началась настоящая суета: за какими-то вещами бегали в другие лавки, какие-то вещи тут же подгоняли по моему желанию и размеру.

Наконец, за одежду я выложил три золотых и получил полтора десятка серебряных монет в качестве сдачи. А потом я оплатил две пары сапог, ботинки и сандалии для меня. Также прикупил обновку для Олеси. За обувь для себя и для моей невесты пришлось выложить пятьдесят восемь серебряных монет, но оно того стоило.

Измученный бесконечным ожиданием и примерками Василий потащил меня в купеческую гильдию, где за пять золотых мы купили мне купеческое звание. В подтверждение этого гильдейский мастер выдал соответствующую грамоту, которая действовала на всей территории Междуречья и Кварта. Ещё за пять золотых мне купили серебряную цепь с медальоном. На главной стороне серебряного медальона на заднем плане были изображены мешки с товарами, а на переднем – несколько стопок монет разной высоты, размера и достоинства. Эта цепь с медальоном гарантировала мою причастность к голосованию в гильдии, а также это был знак моего нового статуса, признак богатого и уважаемого человека. Васька не мог не отреагировать на мой новый вид.

– Смотри, брат! Я пахал почти девять месяцев, чтобы заработать триста золотых! – притворяясь расстроенным, сказал он. – А ты ткнул какого-то дикаря в глаз ножиком и получил почти столько же!

– Завидуй молча, брат! – Пошутил я.

Мне нравился мой новый вид, а также было приятно оказаться, наконец, в тёплой одежде, а не в её подобии. Хотя я бы лучше оделся в джинсы и кроссовки. Да где ж их тут взять?!

Мы пошли обратно в нашу гостиницу. Хозяин меня не узнал. Это развеселило моего земляка. Мы тут же поужинали и предупредили, что желаем, чтобы наших лошадей подготовили к дороге на рассвете. После качественного питания на рассвете нам встать не удалось. Мы позавтракали с охранниками и слугой Василия, последний по совместительству также был конюхом. Затем мы вышли на мороз и отправились в обратный путь. За городом дороги оказались заснеженными и полупустыми. Василий путешествовал в своей карете-санях, а я ехал верхом на Травке. В новой одежде я продержался в седле гораздо дольше. Мороз не брал меня, исключением было лицо, которое ничем не было прикрыто.

Глава 5

Ко времени позднего обеда мы оказались в придорожной таверне. После того, как мы отведали горячей еды, наелись и согрелись, пришло блаженное чувство неги и сытости.

В тот момент, когда мы неспешно смаковали липовый час с мёдом, и уже готовились двигаться дальше, девушка, которая нам прислуживала, получив хорошие чаевые, тихим голосом сообщила:

– Будьте осторожны! – Она посмотрела по сторонам, не подслушивает ли её кто-то, поправила выбившуюся из-под чепчика прядку светлых волос. Я тоже успел посмотреть во все стороны, но в таверне было лишь несколько посетителей за дальними столиками. Девушка повернулась ко мне, сделав вид, что вытирает стол тряпкой, наклонилось, и прошептала. – В лесу объявились лихие люди!

– Кто они и сколько их? – Встрепенулся один из Васькиных охранников. Этот мужик в прошлом был сержантом в одном из гарнизонов. Настоящий солдат, который и сам умел сражаться и других мог обучить. Но служанка испуганно покосилась в сторону дальнего столика, за которым сидел какой-то бородатый мужик мрачного вида, а затем молча подобрала часть грязной посуды и быстрым шагом ушла на кухню.

– Тот мужик, который пялился на нас всё время, пошёл за ней! – Заметил молодой охранник.

Это был худой и высокий по местным меркам парень, мастерски умевший стрелять из лука. В Игве он считался лучшим стрелком.

– Пошли, посмотрим! – Предложил я и направился на кухню. За мной увязался молодой охранник. Когда мы вошли на кухню, то застали мрачного вида мужика. Тот держал служанку за горло и угрожающим тоном требовал:

– Говори дура, что ты им рассказала! – Перепуганная служанка, хватая ртом воздух, пыталась вырваться из лап негодяя, но хрупкое юное создание не могло даже пискнуть в его клещах. Я успел подойти на пару шагов, прежде чем тот заметил меня и, бросив девушку, развернулся ко мне лицом. В его руке оказался нож. Я подхватил со стола какую-то кочергу, он понял, что моё оружие будет покруче, поискал глазами вокруг себя и схватил мясницкий разделочный нож с широким как у топорика лезвием. Позади меня появился молодой охранник с натянутым луком. Он быстро уходил вправо, чтобы иметь возможность беспрепятственной стрельбы по противнику.

– Вам чего надо!? – Заволновался мужик, оказавшись в меньшинстве. – Неприятностей ищете!?

– В ногу! – Это на пороге кухни появился Василий. Его команда была выполнена мгновенно, молодой охранник тут же спустил стрелу с тетивы. Мужик даже не успел испугаться, как стрела вонзилась ему в бедро.

– А-а-а! – Заорал негодяй. Затем полился поток ругательств. Ввалился хозяин таверны, и, увидев, что происходит на его кухне, стал причитать, что теперь ему конец. Его глаза при этом в ужасе расширились. Бандиты не простят ему того, что произошло с их товарищем в этой таверне.

– Выведите всех отсюда! – Распорядился мой товарищ, когда бывший сержант разоружил мужика. – Нам надо потолковать с этим любезным гражданином!

Мы остались втроём. Раненый мужик, истекая кровью, ругался и грозил нам страшной карой. Вася, которого я знал, вдруг преобразился в лихого парня. Он подошёл к раненому и спросил:

– Сколько вас там, в лесу? – мужик не отреагировал на вопрос и Васька, которого я не знал, пнул раненого в ту ногу, из которой торчала стрела. Тот заорал от новой волны боли. – Отвечай, не то хуже будет! Сколько вас в лесу?

– Тринадцать! Тринадцать вместе со мной! Чтоб ты сдох, изверг!

– Чем вооружены, сколько стрелков? – Бандит, что-то сбивчиво говорил себе под нос.

Ему было очень больно, он истекал кровью. Однако, мой товарищ посчитал иначе и, поскольку раненый мужик не отвечал, Васька снова пнул бандита в ногу, тот заорал от боли. Я пока не вмешивался, ну, а поскольку ответа на Васькин вопрос не последовало, мой земляк демонстративно занёс ногу над раной бедолаги, примеряясь как бы побольнее ударить бандита.

И тут из бандита полилось признание за признанием. Он говорил всё, о чём спрашивали и о чём не спрашивали, тоже говорил.

Оказалось, что схема у бандитов была самой обычной. Дежурный наблюдатель, расположившись в таверне, узнавал о планах путешественников и, примчав на своём коне в логово бандитов, предупреждал своих подельников о том, какой дорогой и когда, их жертвы будут проезжать. Дальше они валили дерево поперёк дороги, устраивали засаду на пути. Когда жертвы останавливались, засада выскакивала и, угрожая расправой, требовала у путников поделиться своим имуществом с бандитами. Вооружены бандиты были разного рода оружием ближнего боя. Это были копья, вилы и топоры. У предводителя имелся настоящий меч и щит. У других ничего подобного не было, зато имелись три плохоньких самодельных лука и один композитный охотничий лук хорошего качества. Прятались бандиты в бывшем лагере лесорубов. Там же складывали всё награбленное. Через знакомого торговца в Туре они сбывали весь краденый товар. Лошадей пока не продавали, держали для того, чтобы перегнать их потом в Кварт. На счету банды были два незадачливых торговца мехом, мастер кузнец со своим скарбом, десяток зажиточных крестьян и десяток не бедных селян, которые везли свои продукты на продажу или возвращались домой. Крестьян убивали, крестьянок насиловали, а вот торговцев и прочих богатых пленников держали для последующего выкупа. Крестьянских лошадок, что похуже съели. Остальных вот-вот должны были отправить в Кварт, но пока не придумали, как это сделать. Руководил бандой хитрый мужик по кличке Топор. Это от того, что любимым оружием его был острый топорик, которым он лихо вскрывал черепа своих жертв.

Но банда за глаза своего предводителя называла Рыжим. Это от того, что волосы на его голове и бороде были огненно-рыжими. Бандит напоследок объяснил, какая из дорог ведёт к бандитскому лагерю, а также убедил нас, что у бандитов не принято выставлять дозоры и патрули. Особенно в такие морозы.

– Чем занимаетесь в остальное время!? – Поинтересовался я.

– Известно чем! – Сообщил бандит, шмыгая носом. – Баб портим, да пиво хлещем. Иногда в метании ножей соревнуемся.

– Пиво откуда!? – Спросил я.

– Так это, его хозяин таверны привозит! Он и еду нам везёт, а взамен мы ему кое-чего из награбленного скарба отдаём. Лошадей купеческих давеча ему отдали за муку да яйца! Я, вижу, вы купцы знатные, зачем вам свои одежды марать?! Может, отпустите меня, а!?

– Приведи сюда хозяина! – Попросил я младшего охранника. – Есть к нему пару вопросов.

Когда привели перепуганного трясущегося хозяина таверны, я лишь уточнил для себя главное:

– Зачем с душегубами связался?

– Простите меня, люди добрые! – Запричитал он, падая на колени. – Это всё они, ироды проклятые! Дочку мою младшенькую забрали! Сказали, коли не буду их слушаться, так они её удавят! Не хотел я, заставили душегубы, но сам я зла людям не делал!

– Только молчал и смотрел, как людей грабят, убивают и насилуют!? – Строго спросил Василий.

– Молчал, чтобы дочку спасти! – Согласился хозяин, заискивающе заглядывая мне в глаза.

– Если отвезёшь этого к воеводе, – я указал пальцем на раненого бандита, – и вернёшь лошадей в купеческую гильдию, то будешь жить долго и счастливо. А если нет, то пеняй на себя.

– А дочка моя? – В глазах у него стояли слёзы.

– Вернём твою дочку! – Пообещал я, а хозяин, рыдая, бросился мне в ноги. Какое же всё-таки сильное впечатление на людей производит одежда, подумал я. – Встань, встань! Иди, готовь свою телегу и грузи на неё всё как обычно. И пива не жалей! Поедем на телеге твою дочку выручать! Сам же собирайся в Каменец, всё сделай, как мне пообещал!

– Сделаю, сделаю! Всё сделаю, как договаривались, только дочку мою, доченьку ненаглядную… – дальше мы ничего не услышали, потому что хозяин таверны побежал выполнять приказ.

После небольшого совещания с Василием, охранниками и слугой, мы стали готовиться к встрече с бандитами. Из багажного отделения кареты вытянули пластинчатые доспехи для Василия, для меня и для слуги. Охранники итак уже были в доспехах. Также для меня и Василия нашлись фирменные четырёхзарядные арбалеты. У сержанта такой уже имелся, а молодой охранник отдал свой арбалет слуге, поскольку сам он предпочитал использовать в бою свой лук. По случаю предстоящей битвы, он лишь подтянул тетиву своего лука.

Шёл лёгкий снег, укрывая землю тонким белым покровом. Потеплело, но снег на земле не таял. Мы облачились в доспехи, а затем погрузились в телегу запряжённую лошадью хозяина таверны. Тот отправился в другую от нас сторону – в город. Я был рад этому, поскольку его причитания про дочку успели сильно утомить всех нас.

Мы молчали, предстояло опасное и очень рискованное дело, в котором можно было легко потерять кого-то из нас. Я тоже молчал, глядя на зимний лес, в котором заснеженные ветви и тёмные стволы деревьев образовывали причудливые картины. Над лесом нависало серое хмурое небо и это портило всё сказочное впечатление от этого путешествия, навевая плохие предчувствия.

Дорога до логова заняла примерно час с лишним. Тут в глуши леса, в стороне от дорог, в бывшем лагере лесорубов неплохо устроились в своём гнёздышке беспринципные и безжалостные бандиты. В просеке между деревьев стоял колодец и вокруг него расположились несколько домов. Мы заранее остановились, чтобы спрятаться в телеге, и теперь прислушивались к каждому звуку.

В это время телегой управлял наш переодетый сержант. Он по своей комплекции и возрасту больше всех походил на хозяина таверны, и пока мы прятались под старыми покрывалами, которые прихватили для этой цели из таверны, сержант, натянув на голову капюшон, правил телегу прямо во двор лагеря.

Телега подобралась к колодцу и замедлила свой ход. От дома, над которым вился слабый дымок, навстречу нашей телеге вышел один из поселившихся тут грабителей. Мы приготовили своё оружие к бою и ждали, пока телега остановится. Через некоторое время я услышал окрик бандита:

– Опаньки! Что-то ты, батенька, к нам зачастил! Мы ведь ещё позавчерашнее пиво не выпили, а ты уже новое везёшь. – Он заржал, наслаждаясь собственной шутке, а затем вдруг весело добавил. – Только тебе подождать здесь придётся, там Рыжий твою дочку того…

Внезапно, ехидный голос бандита стал взволнованным:

– Ты кто такой?… Хе! – После двойного звона тетивы мы услышали грузное падение тела.

Лошадь, запряжённая в телегу, громко фыркнула и телега резко остановилась. Мы выскочили из своего укрытия. Не по-зимнему легко одетый бандит, перепутавший сержанта с хозяином таверны, уже не шевелился. Два арбалетных болта навылет прошили его тело и увязли в стене какого-то хозяйственного здания. Сержант не подвёл, один из болтов пробил бандиту грудь, а другой плечо. Хватило бы и того болта, что вошёл в грудь, кровавое пятно разрасталось на месте, где у бандита располагалось сердце.

Я осмотрел засыпанный снегом двор. Разбойники не стремились расчищать его от снега. Вокруг было полно сугробов, нападавший с крыш снег валялся у стен каждой постройки. Грубо сбитые, сложенные из брёвен дома занимали почти всё пространство вокруг двора. Посредине подворья стоял обложенный камнем и накрытый деревянной крышей колодец, а в углу чуть в стороне от хозяйственной постройки стоял деревянный туалет. Ему уже следовало развалиться, но он держался из последних сил, посеревшие от старости доски были изъедены червями и гнилью.

Он не был бы удостоен такого внимания, если бы к нему, испортив безупречное снежное покрывало, не вели свежие следы. Во дворе и всего-то было два разных типа свежих следов. Другие следы если и были, то их уже припорошило мягким снежком.

Судя по следам, один из наследивших во дворе разбойников всё ещё находился в деревянном туалете. Второй уже был мёртв. Я показал слуге на дверь отхожего места. Он кивнул и, взяв дверь на прицел, медленно стал приближаться туда, где засел один из бандитов. Охранники и Василий бросились к дверям жилого дома. Из трёх домов только один оказался ухоженным и более надёжным, кроме того над его крышей от печной трубы поднимался дымок.

Я подошёл к дому со стороны двора и приблизился к ставням, сквозь щель между ними пробивался свет. Внезапно, с шумом распахнулась дверь туалета, навстречу слуге с ножом в руке бросился рычащий разбойник. Слуга от неожиданности выстрелил и смазал свой первый выстрел, но тут же вторым выстрелом остановил нападавшего мужика. Болт попал тому в живот, ранение вышло очень болезненное, но не несущее негодяю мгновенную смерть.

Разбойник выронил нож, схватился за живот и заорал не своим голосом. Я понял, что дальше нет смысла пытаться действовать незаметно и распахнул внешние ставни, а внутренние ставни распахнулись сами. Едва за ними показалось удивлённая красная от частых и обильных возлияний рожа какого-то бородатого нечёсаного мужика, я тут же выстрелил в упор, не целясь. Рожа, с торчащим в скуле болтом, молча завалилась обратно внутрь дома. И я увидел царивший там переполох. Бандиты вскакивали из-за столов. При этом на пол полетели кружки, тарелки с едой и прочие предметы. С визгом прочь бросились какие-то полуголые бабы, до сего момента забавлявшиеся с разбойниками. Открылась дверь, тренькнула тетива, затем другая и третья. Я тоже сконцентрировался на самом опасном мужике в поле моего зрения, который схватился за лук. Вторым выстрелом из арбалета, я поразил его в плечо. С такой раной он уже не сможет стрелять. Я перевернул арбалет на другую сторону. В этот момент по моему плечу, укрытому стальным наплечником, со звоном срикошетила стрела. Я спрятался за стену дома и осторожно посмотрел внутрь.