Kitobni o'qish: «Послание к Галатам. Единственный путь»

John R. W. Stott

The Message of Galatians

Only One Way

Перевод с английского

3-е издание переработанное

На английском языке книга впервые была издана в 1968 г. издательством Inter-Varsity Press, Leicester, United Kingdom, которое является подразделением Международного Сообщества студентов-христиан (IFES), объединяющего группы верующих студентов более чем из ста стран мира.

© John R. W. Stott 1968

© Перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2022

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Алек Мотиер

Джон Стотт

Редакторы серии

1:1–5
Апостольство Павла и Евангелие

Павел Апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых,²И все находящиеся со мною братия – церквам Галатийским:³Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа,⁴Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века, по воле Бога и Отца нашего;⁵Ему слава во веки веков. Аминь.

В течение тридцати лет – со времени обращения близ Дамаска до тюремного заключения в Риме – Павел ходил по всей Империи с посланием Иисуса Христа. В трех миссионерских путешествиях он проповедовал Евангелие и основал церкви в Галатии, Асии, Македонии (Северная Греция) и Ахаии (Южная Греция). Более того, затем последовали Послания, в которых Павел помогал основанным церквам, направляя их развитие.

Послание к Галатам многие считают самым ранним (ок. 48 или 49 г. н. э.). Оно адресовано церквам Галатийским (ст. 2). Ученые спорят о том, что же имеется в виду под словом «Галатия». (Если вас интересуют подробности, то вам следует обратиться к комментариям). Сам я придерживаюсь мнения, что речь идет о южной части этой провинции, а именно – о четырех городах: Антиохии Писидийской, Иконии, Листре и Дервии, где Павел благовествовал во время своего первого миссионерского путешествия. Об этом можно прочитать в Деян. 13 и 14.

Теперь в каждом из этих городов существовала церковь. В Новом Завете говорится, что так называемая «Церковь Божия» (Гал. 1:13), т. е. вселенская Церковь, подразделяется на поместные «церкви». Речь идет, конечно, не о деноминациях, а об отдельных собраниях верующих. Новый английский перевод Библии¹ во 2‑м стихе называет эти церкви «христианскими собраниями в Галатии». Затем эти церкви группировались по географическим и политическим соображениям. Такую группу церквей можно назвать либо во множественном числе (напр.: «галатийские церкви», «церкви… в Иудее»; Гал. 1:2,22), либо собирательно, в единственном числе (напр.: «Ахаия»; 2 Кор. 9:2). Такие названия дают некоторое библейское обоснование для определения региональной церкви как содружества церквей в конкретной географической области.

Уже в первых строках Послания к Галатам Павел обозначает две темы, к которым впоследствии неоднократно возвращается: о своем апостольстве и о своем благовестии. В древнем мире письма обычно начинались с имени автора, далее следовало имя адресата, за ним – приветствие и само содержание. Но, по сравнению с другими своими посланиями и с общепринятыми нормами, Павел в Послании к Галатам уделяет гораздо больше внимания своему праву писать подобные наставления, а также тому, что он проповедует. И у него есть на это веские причины.

С некоторых пор, после посещения Павлом Галатии, верующих из основанных им церквей начали смущать лжеучителя. Эти люди яростно нападали на апостольство Павла и его евангелие. Они противостояли благовествованию Павла о том, что оправдание дается только благодатью через веру, настаивая, что для спасения нужно нечто большее, чем просто вера в Христа. Они говорили о необходимости обрезания и соблюдения всего закона Моисея (см.: Деян. 15:1,5). Подорвав доверие к благовестию Павла, они поставили под сомнение и его апостольство. «Да кто он такой, этот Павел? – презрительно спрашивали они. – Среди двенадцати апостолов Иисуса Христа его уж точно не было. Насколько нам известно, никто его не уполномочивал. Он просто сам себя назначил апостолом, самозванец!»

Павел ясно видит опасность такого двойного наступления и сразу же, в самом начале Послания, утверждает свое апостольское право и Евангелие благодати. Дальше в Послании он разовьет свою мысль об этом; но обратите внимание, как оно начинается: «Павел Апостол (не самозванец)… благодать вам». В создавшейся ситуации эти слова «апостол» и «благодать» значили очень много, и, разобравшись в их значении, мы поймем две основные мысли Послания к Галатам.

1. Апостольство Павла (ст. 1, 2)

«Павел Апостол, избранный не человеками и не чрез человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его их мертвых, и все находящиеся со мною братия – церквам Галатийским». Павел присваивает себе именно то звание, в котором ему, по всей видимости, отказывали лжеучителя. Он был апостолом – апостолом Иисуса Христа. Термин этот был вполне определенным. «Для иудея слово это было ясно определено; оно обозначало особого посланца, обладавшего особым статусом, облеченного властью и выполняющего особую миссию, данную ему тем, кто обладает еще большей властью»².

Именно так Иисус Христос назвал Своих посланников, которых наделил особой властью. Из всех Своих учеников Он выбрал двенадцать, назвал их «апостолами» и послал проповедовать Благую весть (Лк. 6:13; Мк. 3:14). Таким образом, каждый из них лично был избран, призван и послан Иисусом Христом, облечен властью проповедовать и учить от Его имени. Новый Завет свидетельствует о том, что это была маленькая и очень особенная группа. «Апостолом» нельзя было назвать любого христианина; слово «апостол» отличалось от общих терминов «верующий», «святой», «брат». Этим словом назывались только двенадцать избранных и еще один-два человека, лично призванных и избранных воскресшим Христом. Таким образом, апостольство передать нельзя, можно только верно следовать апостольскому учению. Никто не мог унаследовать апостольство вслед за двенадцатью. Это был особый случай, и апостолы были единственными в своем роде людьми.

И вот к этому избранному кругу апостолов причислил себя Павел. Нам нужно привыкнуть называть его «апостолом Павлом», а не «святым Павлом», потому что каждый христианин на языке Нового Завета – святой, но ни один из сегодняшних христиан не является апостолом. Посмотрите, как четко Павел отделяет себя от остальных христиан, бывших с ним в то время. Во втором стихе он называет их «все, находящиеся со мною братия». Он с радостью включает их вместе с собой в приветствие, но без смущения ставит себя первым и дает себе звание, какого не дает им. Они все «братия», и только он – «апостол».

Он не оставляет нам никаких сомнений по поводу своего апостольства. В других Посланиях он называет себя просто «призванный Апостол» (Рим. 1:1), или «волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа» (1 Кор. 1:1), или, не упоминая о своем призвании, он именует себя «волею Божиею (или по повелению Божию) Апостол Иисуса Христа» (ср.: 2 Кор. 1:1; Еф. 1:1; Кол. 1:1; 1. Тим. 1:1; 2 Тим. 1:1). Однако тут, в начале Послания к Галатам, он пишет о себе намного подробнее. Он с силой утверждает, что апостольство ни в каком смысле не является человеческим назначением, оно приходит исключительно свыше. Он говорит буквально, что является апостолом, «избранным не человеками и не чрез человека». Это значит, что его назначали не люди, например, двенадцать апостолов, церковь в Иерусалиме или в Антиохии, подобно тому, как иудейский синедрион назначал своих апостолов – официальных представителей, которые путешествовали, проповедуя от имени синедриона. Из Деян. 9:1–2 ясно видно, что сам Павел (будучи еще Савлом Тарсянином) был когда-то одним из таких проповедников синедриона. Но на христианское апостольство его назначили не люди. Апостольство даже не было передано ему свыше через какого-то человеческого посредника – например, через Ананию, или Варнаву, или кого-то еще. Павел настаивает, что люди вообще не имели к этому никакого отношения. Его апостольское призвание не являлось человеческим ни прямо, ни косвенно; оно было полностью Божественным.

По его словам, апостольство было дано ему «Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых». Противопоставление со словами «человеками» и «чрез человека» показывает, что апостольство Павла пришло не от людей, а от Бога Отца, не «человеками», а Иисусом Христом (кстати, утверждая тем самым, что Иисус Христос был не только человеком). Из других Писаний мы знаем, что так оно и было. Бог Отец избрал Павла на апостольство (призвание «волею Божиею») и назначил его апостолом через Иисуса Христа, Которого воскресил из мертвых. Воскресший Господь призвал Павла на дороге в Дамаск, и сам он часто говорит о том, что главным обоснованием его апостольства является именно тот факт, что он видел воскресшего Христа (см.: 1 Кор. 9:1; 15:8, 9).

Почему же Павел так настойчиво утверждает и защищает свое право быть апостолом? Может быть, он просто хвастун, распираемый собственным тщеславием? Нет! Может, он просто рассердился, что его апостольство ставят под сомнение? Нет. Он защищается потому, что на карту поставлено проповедуемое им Евангелие. Если бы люди признали, что Павел не апостол Иисуса Христа, тогда, конечно, они бы отвергли его благовестие. А это было для него невыносимо. Ибо проповедь Павла являлась Христовой вестью о власти Христа. И он защищал свое апостольство, чтобы защитить тем самым свое благовестие.

Этого особого, пришедшего свыше апостольства Павла самого по себе достаточно, чтобы развенчать и обличить некоторые современные теории о Новом Завете. Позвольте мне упомянуть две такие точки зрения.

а. Радикальная точка зрения

Точку зрения современных богословов-радикалов можно выразить таким образом: апостолы были просто свидетелями Иисуса Христа в первом столетии. Мы, с другой стороны, являемся Его свидетелями в двадцатом столетии, и наше свидетельство ни в чем не уступает их свидетельству, а возможно, и превосходит его.

Люди с такими взглядами читают неприятные им отрывки из Посланий Павла и говорят: «Ну что ж, так думает Павел. Я думаю иначе». Они говорят так, как будто являются апостолами Иисуса Христа и облечены той же властью учить и различать верное и неверное, какой обладал апостол Павел. Позвольте мне процитировать для примера одного современного радикала: «Св. Павел и св. Иоанн, – пишет он, – были такими же, как и мы. Каким бы великим ни было их вдохновение… они были людьми, и это вдохновение не всегда было ровным и одинаковым… Ему сопутствовала известная доля человеческой психопатологии, присущая всем людям. И у них внутри жили личные, корыстные цели, о которых они и не подозревали. Поэтому все, что они нам говорят, должно подтверждать собственную подлинность, подобно музыке. Если же этого не происходит, нам нужно быть готовыми отказаться слушать. Нам нужна смелость, чтобы не согласиться»³. Заметьте, нам предлагают не соглашаться по чисто субъективным соображениям. Мы должны предпочесть собственные вкусы власти апостолов Христа.

Профессор К. Х. Додд, много привнесший в развитие библейского богословия, тем не менее во введении к своему комментарию Послания к Римлянам пишет: «Иногда мне кажется, что Павел ошибается, и я беру на себя смелость об этом говорить»⁴. Но у нас нет права так думать или «брать на себя подобную смелость». Апостолы Иисуса Христа были людьми единственными в своем роде, совершенно особыми, ибо они жили с Иисусом в определенный исторический период, видели воскресшего Господа; Христос призвал их, наделив властью, они были вдохновлены Духом Христовым. Нам нельзя предпочитать собственное мнение их словам или заявлять, что нам принадлежит такая же власть и такое же право учить, каким обладали они. Ибо их слова и власть – это слова и власть Христа. Поклоняясь Ему, мы должны склониться и перед их властью. Как сказал Он Сам: «Кто принимает вас, принимает Меня» (Мф. 10:40; Ин. 13:20).

б. Римско-католическая точка зрения

Римские католики учат, что, поскольку писавшие Библию принадлежали к Церкви и работали в Церкви, Библию писала Церковь. Поэтому Церковь выше Библии, и в ее власти не только толковать Писание, но и дополнять его. Но говорить, что Библию написала Церковь, опасно. Апостолы, написавшие Новый Завет, были апостолами Христа, а не апостолами Церкви. Павел не начинал своего Послания так: «Павел, Апостол Церкви, призванный Церковью написать вам, галатам». Напротив, он тщательно подчеркивает, что его слова и призвание – от Бога, а не от какой-либо группы людей, например, от церкви. Обратите внимание также на стихи 11 и 12.

Таким образом, библейская точка зрения состоит в том, что апостолы получили власть от Бога через Христа. Апостольство – это назначение свыше. Оно дается не людьми и не Церковью. А поскольку оно пришло от Бога, мы должны ему подчиниться.

От разговора о правах Павла писать наставления мы переходим к тому, зачем он все это пишет; от его апостольства мы обращаемся к его евангелию.

2. Евангелие Павла (ст. 3, 4)

«Благодать вам и мир от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа…» Павел передает галатам весть благодати и мира, как и во всех своих Посланиях. Но его слова – это не пустая формальность. Действительно, слова «мир» и «благодать» привычны и у всех на слуху, но в них заложена важная богословская истина. Они, фактически, несут в себе Павлово евангелие спасения. Сущность спасения – мир, или примирение: мир с Богом, мир с людьми, мир в душе. Источником спасения является благодать – Божий дар, не зависящий от человеческих достоинств и дел, Божья любовь и милость к тем, кто ее не заслужил. Благодать и мир исходят от Отца и Сына вместе.

Павел непосредственно упоминает о том великом историческом событии, в котором проявилась благодать Божья и благодаря которому возможен мир, а именно – о смерти Иисуса Христа на кресте. Стих 4: «Который отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века». Хотя Павел уже провозгласил, что Бог Отец воскресил Христа из мертвых (ст. 1), теперь он пишет, что Бог спасает нас, умирая за нас на кресте. Давайте поразмышляем над богатством учения о смерти Христа, стоящего за этими строками.

а. Христос умер за наши грехи

Сущность Его смерти заключается в словах: «Который отдал Себя Самого за грехи наши». В Новом английском переводе Библии говорится, что Он «пожертвовал Себя за наши грехи». Смерть Иисуса Христа была прежде всего не проявлением любви, не примером героизма, а жертвой за грехи. В некоторых из самых лучших рукописей во фразе «за грехи наши» используется предлог peri, возможно, перекликающийся с ветхозаветным выражением, обозначавшим жертву за грех⁵. Новый Завет учит, что смерть Христа была жертвой за грех, единственной жертвой, благодаря которой наши грехи могли быть прощены и смыты. Эта великая истина разъясняется далее в Послании (3:13), когда Павел говорит, что Христос стал «за нас клятвою». Он, в Своей праведности, понес на Себе проклятие наказания, которого заслуживали наши грехи.

Мартин Лютер замечает, что «этими словами небеса грохочут против всякой праведности»⁶, то есть всякой праведности, которую люди пытаются получить своими делами. Видя, что Христос «отдал Себя Самого за грехи наши», мы понимаем, что являемся грешниками, неспособными спасти самих себя, и перестаем надеяться на собственную праведность.

б. Христос умер, чтобы избавить нас от настоящего века

Если сущность смерти Христа на кресте была в том, что Он умер «за грехи наши», то цель этой смерти в том, чтобы «избавить нас от настоящего лукавого века» (ст. 4). Епископ Дж. Б. Лайтфут пишет, что этот глагол («избавить», «спасти») «является ключевым в Послании». «Евангелие – это спасение, – добавляет он, – освобождение из плена»⁷.

Христианство – это религия спасения. В этом стихе употребляется очень сильный греческий глагол (exaireō, в среднем залоге). Этот же глагол употребляется в Деяниях, когда речь идет об освобождении израильтян из египетского рабства (7:34), об избавлении Петра из темницы и от руки царя Ирода (12:11), а также о спасении Павла от расправы разгневанной толпы (23:27). 4-й стих Послания к Галатам – единственное место, где этот глагол употребляется метафорически для обозначения спасения. Христос умер, чтобы спасти нас.

От чего же Он избавляет нас Своей смертью? Не от «настоящего лукавого мира», как утверждается в одном из переводов Библии. Ибо Бог не желает брать нас из мира, мы должны оставаться там и быть «светом мира» и «солью земли». Христос умер, чтобы избавить нас от «настоящего лукавого века», или, может быть, от «настоящего века, принадлежащего лукавому», поскольку этим веком правит дьявол. Позвольте мне все это разъяснить. Библия делит историю на два века: «век настоящий» и «век грядущий». Более того, Библия утверждает, что «век грядущий» уже наступил благодаря Иисусу Христу; но «век настоящий» еще не закончился. Таким образом, два века существуют параллельно. Они накладываются друг на друга. Христианское обращение означает, что человек избавляется от старого века и переходит в век новый, в «грядущий век». Христианин живет в настоящем веке жизнью века грядущего.

Поэтому Своей смертью Христос не только принес нам прощение; благодаря Его смерти, мы, будучи прощенными, должны жить новой жизнью, жизнью века грядущего. Христос отдал Себя Самого за грехи наши, чтобы избавить нас от настоящего лукавого века.

в. Христос умер по воле Бога

Рассмотрев сущность и цель смерти Христа, мы подходим теперь к ее источнику. Она произошла «по воле Бога и Отца нашего». И наше избавление от настоящего лукавого века, и то, как это было достигнуто, произошло по воле Божьей. Не по нашей воле, как будто бы мы сами достигли собственного избавления. Даже не просто по воле Христа, как будто бы Бог-Отец отказывался вообще хоть что-нибудь предпринимать. На кресте воля Отца и воля Сына соединились. Нельзя предполагать, что Сын решился совершить нечто противоречащее воле Отца, или что Отец потребовал от Сына чего-то против Его воли. Павел пишет, что Сын «пожертвовал Собой» (начало ст. 4) и что Его жертва произошла «по воле Бога и Отца нашего» (конец ст. 4).

Одним словом, согласно этому стиху, сущность смерти Христа состоит в том, что это была жертва за грехи; целью ее было избавить нас от настоящего лукавого века, а произошла она по милостивой воле Отца и Сына.

Вывод

Таким образом, в этих вступительных строках апостол отметил три шага, сделанных Богом для спасения человечества. Шаг первый – это смерть Христа за грехи наши, чтобы спасти нас от настоящего лукавого века. Шаг второй – призвание Павла к апостольству, чтобы он свидетельствовал о Христе, Который умер и вновь воскрес. Шаг третий – это дар благодати и мира нам, верующим; дар благодати и мира, завоеванных Христом и провозглашенных Павлом.

На протяжении этих трех шагов Отец и Сын действовали и продолжают действовать вместе. Искупительная смерть Иисуса одновременно была и самопожертвованием, и произошла она по воле Бога Отца. Апостольство было даровано Павлу «Иисусом Христом и Богом-Отцем, воскресившим Его из мертвых». Благодать и мир, данные нам, тоже исходят «от Бога-Отца и Господа нашего Иисуса Христа». Как это чудесно! Вот наш Бог, Бог живой, Отец и Сын, действующие благодатью к нашему спасению. Сначала Он дал нам спасение в истории, на кресте. Затем Он провозгласил его в Писании, через Своих избранных апостолов. И сейчас Он дает испытать это спасение всем верующим. Каждый шаг жизненно необходим. Сегодняшней христианской жизни не было бы без того, что Христос совершил на кресте, о чем и свидетельствовали апостолы. Христианство – это религия, которая является фактом истории и одновременно фактом современности, активно действующая сегодня. Насколько славен этот союз истории и сегодняшнего переживания, соединение прошлого и настоящего! Разрушать этот союз нельзя. Без того, что совершил Христос, без свидетельства Христовых апостолов мы не смогли бы испытать мир и благодать Христа сейчас.

Неудивительно, что Павел заканчивает первые строки Послания славословием: «Ему слава (слава, положенная Ему, принадлежавшая Ему) во веки веков. Аминь».

1:6–10
Лжеучителя и неверные галаты

⁶Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию,⁷Которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово.⁸Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема.⁹Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема.¹⁰У людей ли я ныне ищу благоволение, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым.

Во всех остальных Посланиях сразу после приветствия Павел молится за тех, кому пишет, славит и благодарит за них Бога. Только в Послании к Галатам нет ни молитвы, ни похвалы, ни благодарения. Вместо этого апостол немедленно обращается к основной теме, и по его тону понятно, как неотложно и важно то, о чем идет речь. Он изумлен тем, насколько поверхностными и непостоянными оказались галаты. Далее он упоминает о лжеучителях, смущавших галатийские церкви. А потом произносит торжественную, страшную анафему на тех, кто осмелился изменить благовестие.

1. Неверность галатов (ст. 6)

«Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию». В одном из переводов мы читаем: «Вас… отделили». Но это, пожалуй, неточно, потому что здесь глагол должен стоять в активном залоге и в настоящем, а не в прошедшем времени. Это значит не «вас так скоро отделили», но «вы так скоро переходите» (в Новом английском переводе «так скоро отворачиваетесь»). Особый интерес вызывает здесь греческий глагол (metatithēmi). Он означает «предать свою верность». Его употребляют, говоря о солдатах, которые бунтуют или дезертируют, а также о тех, кто переходит на другую сторону в политических и философских спорах. Например, Дионисий из Гераклии, оставивший стоиков, чтобы присоединиться к другой, соперничавшей с ними философской школе, и стать эпикурейцем, был назван bo metathemenos, «перебежчиком»⁸.

Именно в этом Павел обвиняет галатов. Они стали религиозными перебежчиками, духовными дезертирами. Они переходят от призвавшего их благодатью Христовой к иному благовестию. Истинное Евангелие в сущности своей является, как говорил Павел, «Евангелием благодати Божией» (Деян. 20:24). Это Благая весть о Боге, Который милостив к недостойным грешникам. Благодатью Он отдал Сына Своего за наши грехи. Благодатью Он призывает нас к Себе. Благодатью Он оправдывает нас, когда мы верим. «Все же от Бога», – писал Павел во 2 Кор. 5:18, имея в виду, что «все по благодати». Нет в спасении ничего, что мы заслужили бы своими собственными усилиями, достижениями и делами; спасением мы полностью обязаны благодати Божьей.

Но новообращенные галаты, принявшие благовестие благодати, теперь начали переходить к другому благовестию, благовестию по делам. Очевидно, лжеучителями стали «пришедшие из Иудеи», чье благовествование изложено в Деян. 15:1: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не сможете спастись». Они не отрицали то, что для спасения нужно верить в Иисуса, но подчеркивали, что обрезание необходимо для того, чтобы соблюсти еще и закон. Другими словами, пусть Моисей завершит то, что начал Христос. Или даже пусть сам человек, будучи послушным закону, завершит то, что начал Христос. Своими делами нужно дополнить то, что совершил Христос. Надо завершить незаконченное дело Христа.

Павел просто не мог относиться терпимо к подобной доктрине. Что же, дополнить человеческими достижениями совершенное Христом, добавить дела человеческие к делу Христа? Не дай Бог! Дело Христа завершено; Его Евангелие – это Евангелие благодати. Спасение дается только благодатью, только через веру, без каких-либо дополнительных человеческих усилий или дел. Спасением мы обязаны исключительно Тому, Кто милостиво призвал нас, а не собственным благочестивым поступкам.

Павел идет еще дальше. Он говорит, что порок закрался не только в богословие галатов, но и в их христианскую жизнь. Он обвиняет их не в том, что от Евангелия благодати они перешли к иному евангелию, а в том, что они оставили «призвавшего их благодатию Христовою». Другими словами, богословие и ежедневный опыт, христианская вера и христианская жизнь начинаются вместе и неотделимы друг от друга. Отвернуться от Евангелия благодати – значит отвернуться от Бога благодати. Пусть же знают галаты, так скоро и с такой готовностью переходящие к иному благовествованию: невозможно отвернуться от Евангелия, не отвернувшись при этом от Бога. Далее Павел говорит галатам, что они «отпали от благодати» (5:4).

2. Деятельность лжеучителей (ст. 7)

Галаты отворачивались от Бога, призвавшего их благодатию, потому что среди них были «люди, смущающие их» (ст. 7). Греческое слово «смущать» (tarassō) означает «потрясать» или «возбуждать». Лжеучителя привели галатийские церкви в состояние беспорядка – внеся интеллектуальное замешательство, с одной стороны, и способствуя разделению на воинствующие группировки, с другой. Интересно, что совет в Иерусалиме, собравшийся, вероятно, сразу после того, как Павел написал это Послание, употребил тот же самый глагол в послании церквам: «Мы услышали, что некоторые, вышедшие от нас, смутили вас своими речами и поколебали ваши души… чего мы им не поручали» (Деян. 15:24).

Замешательство возникло из-за ложной доктрины. «Пришедшие из Иудеи» пытались «превратить», или «исказить», Евангелие. Они проповедовали то, что Дж. Б. Филлипс называет «пародией на Евангелие Христово»⁹. Вообще, используемое здесь греческое слово (metastrepsai) звучит еще резче. Его можно перевести как «повернуть вспять». Эти люди не просто искажали Евангелие, но «поворачивали его вспять», ставили его задом наперед и с ног на голову. Невозможно изменить или дополнить Евангелие, не изменив при этом всей его сущности.

Итак, деятельности лжеучителей были присущи две основные черты: они смущали церкви и изменяли благовестие. Это закономерно, ведь те, кто вмешиваются в Евангелие, всегда смущают церковь. Нельзя воздействовать на Евангелие, не затронув при этом церкви, потому что она создана Евангелием и им живет. Действительно, величайшие возмутители спокойствия не появляются извне; величайшие возмутители – это не те, кто гонит и высмеивает церковь, а те, кто пытается изменить Евангелие. Вот, кто смущает церковь. Кстати, быть хорошим служителем церкви можно, только являясь стойким приверженцем Евангелия. Самую лучшую службу церкви можно сослужить, если верить в Евангелие и проповедовать его.

3. Реакция апостола Павла (ст. 8–10)

Положение дел в галатийских церквах вам должно быть уже ясно. Лжеучителя искажали Евангелие, и поэтому последователи Павла переходили к иному благовествованию. Первой реакцией апостола было бесконечное изумление, ошеломление. Стих 6: «Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатию Христовою так скоро переходите к иному благовествованию». Многие благовестники последующих поколений испытывали то же самое ошеломление и отчаяние, видя, как скоро, с какой готовностью новообращенные выпускают из рук Евангелие, за которое, казалось, они так крепко держались. Похоже, что, как пишет Павел далее (3:1), кто-то прельстил, околдовал их; да так оно и есть. Дьявол смущает церковь не только злом, но и ошибками. Когда он не может склонить христиан к греху, он обманывает их с помощью ложного учения.

Далее Павел негодует на лжеучителей, на которых и посылает столь весомое проклятие. Стихи 8 и 9: «Но если бы даже мы, или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема». Греческое слово анафема употребляется в греческом Ветхом Завете, когда речь идет о проклятии Божьем, наложенном на что-то или кого-то, предназначенного Им к разрушению. Примером этому служит история Ахана. Бог сказал, что Иерихон находится под Его заклятием и предназначен к уничтожению. Но Ахан украл из заклятого, взял для себя то, что должно было быть уничтожено.

Итак, апостол Павел хочет, чтобы на лжеучителей было наложено священное заклятие, анафема. Тем самым он говорит, что желает для них наказания Божьего. Он имеет в виду, что галатийские церкви не должны приветствовать подобных учителей и слушать их, ибо их отверг Бог (ср.: 2 Ин. 10, 11).

Как же нам относиться к этой анафеме? Может быть, не обращать на нее внимания, приписав ее несдержанному всплеску темперамента? Может, надо отвергнуть ее как несовместимую с Духом Христа и недостойную Христова Евангелия? Может быть, сказать, что произнес ее Павел, дитя своего века, не знавший ничего другого? Многие так и поступили бы, но есть, по крайней мере, два соображения, указывающие на то, что анафема Павла не была вызвана его личной неприязнью или жаждой мщения по отношению к учителям-соперникам.

Во-первых, проклятие апостола, или желаемое им проклятие Божье, носит всеобщий характер. Оно посылается на всякого учителя, искажающего сущность Евангелия и проповедующего искаженное Евангелие. Это ясно из 9‑го стиха: «Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто (т. е. всякий. – Примеч. пер.) благовествует…» Исключений нет. В 8‑м стихе Павел специально применяет это же правило как к ангелам, так и к людям, добавляя и себя: «Если бы даже мы…» Ревность Павла по Евангелию настолько бескорыстна, что он желает проклятия Божьего даже на себя, если вдруг сам извратит Евангелие. То, что он включает сюда и себя самого, снимает с него всякие подозрения в личной неприязни и враждебности.

Второе соображение заключается в том, что Павел произносит проклятие сознательно и с осознанной ответственностью перед Богом. К тому же, оно произнесено дважды (ст. 8 и 9). По словам Джона Брауна, шотландского богослова XIX века, «апостол повторяет анафему, дабы показать галатам, что это не крайность, не вызванное эмоциями преувеличение; это его взвешенное и неизменное мнение»¹⁰. «У людей ли я ныне ищу благоволение, или у Бога? Людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым». По-видимому, соперники обвиняли его в том, что он только следует духу времени, угождает людям, приспосабливает проповедь к запросам слушателей. Но разве такое вот резкое суждение о лжеучителях мог бы произнести человек, стремящийся угодить людям? Напротив, никто не может служить двум господам. А поскольку Павел прежде всего служит Иисусу Христу, он стремится угодить Ему, а не людям. Таким образом, именно как «раб Христов», ответственный перед святым Господом, он взвешивает свои слова и осмеливается произнести строгую, торжественную анафему.

Итак, мы видим, что Павел произносит анафему, во-первых, беспристрастно (кем бы ни были лжеучителя), во-вторых, намеренно (в присутствии Господа Христа).

Можно задать вопрос: «Чем вызваны такие сильные чувства и почему он так резко их выразил?» Налицо две причины. Во-первых, на карту была поставлена слава Христова. Мысль о том, что для спасения необходимы человеческие усилия, пусть даже только в дополнение к совершенному Христом, оскорбительна для Его завершенного дела. Утверждая подобное, мы подразумеваем, что сделано Христом было недостаточно, и людям надо что-то к этому добавить, как-то улучшить сделанное. В конце концов, подобное означает, что крест был лишним: «Если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2:21).

Вторая причина, по которой Павел так остро воспринимал происходившее, заключалась в том, что речь шла также и о благе человеческих душ. Он писал не о какой-то тривиальной доктрине, а об основе Евангелия. Он говорил не о тех, кто просто придерживался ложных взглядов, но о тех, кто учил этим взглядам и смущал их. Павел бесконечно заботился о человеческих душах. В Послании к Римлянам 9:3 он объявил, что желал бы сам быть отлученным от Христа (буквально, стать анафемой), если бы этим мог спасти других. Он знал, что благовествование Христово – это сила Божья к спасению. Поэтому искажать Евангелие значило разрушать путь к спасению и обрекать на погибель души тех, кто мог бы спастись. Разве Сам Иисус не произнес проклятие на тех, по чьей вине соблазняется брат, говоря, что «тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море» (Мк. 9:42)? Таким образом, видно, что Павел не противоречит Духу Христа, а, напротив, следует ему. Конечно, мы живем в такое время, когда иметь ясное и твердое собственное мнение считается ограниченностью и нетерпимостью, не говоря уже о том, чтобы резко расходиться во мнениях с кем-то другим. Что касается проклятия на лжеучителей и соответствующего отношения к ним церкви, для многих это вообще немыслимо. Но я осмелюсь сказать, что, если бы мы больше заботились о славе Христовой и о благе человеческих душ, мы тоже не смогли бы оставаться терпимыми к искажению Евангелия благодати.

Вывод

Из этих строк можно вынести следующее: существует только одно Евангелие! Сегодня популярно мнение, что есть много разных путей к Богу, что Евангелие с годами меняется, что нельзя приговаривать Евангелие к статичности и окаменелости. Но Павел бы с этим не согласился. Здесь он настаивает на том, что существует только одно Евангелие и это Евангелие неизменно. Любое «иное благовествование» на самом деле «не иное» (ст. 6, 7). Чтобы выразить эту мысль, Павел употребляет два прилагательных: heteros («иной» в смысле «отличный по существу») и allos («иной» в смысле «второй»). То есть, проповедуются и другие евангелия, но они – именно другие, отличные по существу. Нет иного, второго евангелия; существует только одно. Послание лжеучителей не являлось вторым благовестием, это было искаженное благовестие.

Как нам узнать истинное Евангелие? Здесь нам даны его признаки. Они касаются его сути (что это такое) и его источника (откуда оно идет).

а. Суть Евангелия

Суть Евангелия состоит в том, что это Евангелие благодати, Евангелие Божьей милости, основанной не на человеческих достоинствах. Отвернуться от призвавшего нас благодатью Христовой – значит отвернуться от истинного Евангелия. Как только учителя начинают возвышать человека, предполагая, что тот может привнести что-то в спасение собственной нравственностью, религией, философией или респектабельностью, Евангелие благодати подвергается искажению. Это первый признак. Истинное Евангелие являет собой даруемую нам благодать Божью.

б. Источник Евангелия

Второй признак касается источника Евангелия. Истинное Евангелие – это благовествование апостолов Иисуса Христа; другими словами, Евангелие Нового Завета. Взгляните еще раз на стихи 8 и 9. Павел произносит анафему на всякого, кто проповедует либо «не то, что мы благовествовали вам», либо «не то, что вы приняли». Это значит, что норма, критерий, по которому проверяются все теории и мнения, – это изначальное благовестие, которое проповедовали апостолы, которое записано в Новом Завете. Всякая проповедь, не соответствующая апостольскому благовествованию, противоречащая ему или отличающаяся от него, должна быть отвергнута.

Это второй фундаментальный признак. Всякий, отвергающий апостольское благовествование, сам должен быть отвергнут, кем бы он ни был. Он может предстать перед нами как «ангел с неба», но и тогда мы должны отдать предпочтение не ангелам, а апостолам. Нас не должны ослеплять достоинства личности, дары или авторитет учителей Церкви. Учителя могут обладать необыкновенным достоинством, властью и ученостью, это могут быть епископы и архиепископы, университетские профессора, даже сам папа римский, но, если они принесут евангелие, отличное от Евангелия, проповеданного апостолами и записанного в Новом Завете, их надо отвергнуть. Мы судим о них по их благовествованию, а не наоборот. Доктор Алан Коул выражает это так: «Внешняя индивидуальность благовестника не придает силы его посланию; скорее послание утверждает благовестника»¹¹.

Итак, услышав самые различные мнения современных людей, – высказываемые вслух, напечатанные, распространяемые по радио и телевидению, – мы должны подвергнуть их строгой проверке по двум жестким принципам. Соответствует ли это мнение даруемой нам благодати Божьей и ясному учению Нового Завета? Если нет, надо отвергнуть это мнение, какой бы августейшей персоной не был человек, его высказавший. Но если оно соответствует этим принципам, примите его и крепко за него держитесь. Нельзя идти на компромисс, подобно «пришедшим из Иудеи», нельзя оставлять Евангелие, подобно галатам; нужно жить им и стремиться к тому, чтобы его познали и другие.

1:11–24
Происхождение Евангелия Павла

¹¹Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое;¹²Ибо и я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа.¹³Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее,¹⁴И преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий.¹⁵Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатию Своею, благоволил¹⁶Открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам, – я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью,¹⁷И не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Дамаск.¹⁸Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.¹⁹Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.²⁰А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу.²¹После сего отошел я в страны Сирии и Киликии.²²Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен,²³А только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, —²⁴И прославляли за меня Бога.

Из Послания к Галатам 1:6–10 мы узнали, что существует только одно благовестие и оно служит критерием, по которому оцениваются все человеческие точки зрения. Это благовестие, представленное апостолом Павлом.

Теперь перед нами стоит вопрос: откуда же взялось благовестие Павла, почему оно стало нормой и почему им проверяются все другие послания и мнения? Несомненно, это удивительное благовестие. Мы вспоминаем Послание к Римлянам, оба Послания к Коринфянам; мощные Послания, написанные из темницы филиппийцам, ефесянам и колоссянам. Какое колоссальное впечатление производит их могучий размах, их глубина, постоянство в том, как Павел описывает Божьи замыслы от вечности к вечности. Но откуда Павлу все это известно? Неужели все это является плодом его ума? Может быть, он все это придумал сам? Или, может, он просто пересказал банальные мысли, неизвестно откуда пришедшие и никого особенного не представлявшие? Может быть, он списал все это у других апостолов в Иерусалиме, как и предполагали «пришедшие из Иудеи», когда пытались подчинить Павла своему авторитету?

Ответ Павла на эти вопросы мы найдем в стихах 11 и 12: «И возвещаю вам, братия (излюбленная формула Павла, за которой всегда следует какое-то особо важное утверждение), что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое; ибо и я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа». Теперь понятно, почему евангелие Павла служит мерилом для всех остальных благовествований. Потому, что его евангелие (буквально, ст. 11) «не есть человеческое», не придумано людьми. «Я благовествовал его, – мог бы сказать Павел, – но я его не придумывал. И я не принимал его от человека, как уже устоявшуюся традицию, передаваемую из поколения в поколение. И меня не учили ему земные учителя». Вместо этого оно явилось «чрез откровение Иисуса Христа». Это, наверное, означает, что оно было открыто ему Иисусом Христом. Можно также передать это не родительным, а винительным падежом, и тогда Иисус Христос становится содержанием откровения, как в стихе 16, а не его автором. Как бы мы это ни увидели, общий смысл ясен. Как в стихе 1 Павел объявил, что назначен апостолом свыше, так и сейчас он утверждает, что его апостольское послание дано ему Богом. Ни его миссия, ни его послание не пришли через человека; они явились непосредственно от Бога и Иисуса Христа.

Итак, вот что утверждает Павел. Его евангелие, которое ставилось под сомнение пришедшими из Иудеи, от которого отвернулись галаты, было не человеческой выдумкой (плодом его собственных измышлений), не традицией (которую передала бы ему Церковь), но откровением (ибо это Бог раскрыл Павлу Евангелие). Как говорит об этом Джон Браун, «Иисус Христос Сам лично взялся обучать его»¹². Именно поэтому Павел осмеливался называть Евангелие «моим благовествованием». Павел называет его «своим» не потому, что сам его придумал, а потому, что оно было открыто ему самым уникальным образом. Насколько смелы притязания Павла! Он утверждает, что его послание на самом деле не его, а Бога; что его евангелие на самом деле не его, а Бога; что его слова – это не его собственные слова, а слова Бога.

Заявив ошеломленным слушателям, что получил откровение от Бога без каких-либо человеческих посредников, Павел доказывает это с помощью исторических фактов, т. е. с помощью фактов своей собственной биографии. События до, после и во время его обращения были таковы, что становилось ясно, – получил он свое евангелие не от человека, а непосредственно от Бога. Мы посмотрим сейчас на все эти события по очереди.

1. События, предшествовавшие обращению Павла (ст. 13, 14)

«Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию и опустошал ее, и преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий». Здесь апостол описывает, каким он был до обращения, «в Иудействе», т. е. «когда был еще ревностным иудеем». «Вы слышали о моем прежнем образе жизни», – пишет он, ибо уже рассказывал им об этом. Он упоминает о двух аспектах своей жизни до перерождения: о преследовании Церкви, которая теперь стала для него «Церковью Божией» (ст. 13), и о ревностном следовании традициям отцов (ст. 14). И в том, и в другом, по его словам, он был настоящим фанатиком.

Возьмем преследование Церкви. Он гнал Церковь Божью без всякой меры, жестоко. Это слово передает насилие, даже свирепость, с которыми он взялся за свое ужасное дело. Эти слова Павла можно дополнить фактами из книги Деяний. В Иерусалиме он шел из дома в дом, хватая всех христиан, которых только мог найти, мужчин и женщин, приказывал тащить их в темницу (Деян. 8:3), и, когда христиан убивали, он подавал на то голос (Деян. 26:10). Ему мало было гнать Церковь; он стремился опустошить, истребить ее (ст. 13). Он намеревался стереть ее с лица земли.

Так же фанатично он относился к следованию иудейским традициям: «…преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде моем, будучи неумеренным ревнителем отеческих моих преданий» (ст. 14); «…я жил фарисеем по строжайшему в нашем вероисповедании учению» (Деян. 26:5).

Таким был Савл Тарсянин до обращения. Он был слепым приверженцем традиции, фанатиком, полностью посвятившим себя иудейству и преследованию Христа и Церкви.

Человек в подобном умственном и эмоциональном состоянии не склонен менять свое мнение или допускать, чтобы другие влияли на его точку зрения. Никакие уговоры и размышления, никакие психологические советы не смогли бы обратить человека в таком состоянии. Только Бог мог достучаться до его сердца – и достучался!

2. События во время его обращения (ст. 15, 16а)

«Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатию Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам…» Очень резок контраст между стихами 13 и 14, с одной стороны, и стихами 15 и 16, с другой. В стихах 13 и 14 Павел говорит о себе: «Я гнал Церковь Божию… я опустошал ее… я преуспевал в Иудействе…» Но в стихах 15 и 16 он начинает говорить о Боге. «Это Бог, – пишет он, – избрал меня от утробы матери моей; это Бог призвал меня благодатию Своею; это Бог благоволил открыть во мне Сына Своего». Другими словами: «В своем фанатизме я стремился гнать и опустошать, но Бог (Которого я не принимал в расчет) пленил меня и изменил весь путь моей жизни. Весь мой яростный фанатизм не мог сравниться с благом Божьим».

Заметьте, как выделен каждый шаг благодати Божьей. Во-первых: «Бог избрал меня от утробы матери моей». Как Иаков, избранный еще до рождения и предназначенный превзойти перворожденного Исава (ср.: Рим. 9:10–13), как Иеремия, предназначенный еще до рождения к тому, чтобы стать пророком (Иер. 1:5), так и Павел еще до рождения был избран, чтобы стать апостолом. Таким образом, если еще до рождения он был посвящен на апостольство, конечно, сам он к своему назначению никакого отношения не имел.

Далее, то, к чему он был предназначен до рождения, привело к его историческому призванию. «Бог призвал меня благодатию Своею», а значит – Своей любовью, даруемой не по заслугам или достоинству. Павел противился Богу, Христу, людям. Он не заслуживал милости, да и не просил о ней. И все же милость отыскала, а благодать призвала его.

В-третьих: «Бог благоволил открыть во мне Сына Своего». Не важно, говорит ли Павел о том, что он пережил на дороге в Дамаск, или о нескольких последовавших за этим днях; важно то, что ему был открыт Иисус Христос, Сын Божий. Павел преследовал и гнал Иисуса Христа, потому что считал Его самозванцем. Теперь его глаза были открыты, и он увидел, что Иисус был не шарлатаном, а Мессией для Израиля, Сыном Божьим и Спасителем мира. Он уже кое-что знал об Иисусе (но не говорил ни здесь, ни позднее, что эти знания были открыты ему сверхъестественным образом, – ср.: 1 Кор. 11:23), а теперь понял значение этих фактов. Это было откровение Христа для язычников, ибо Бог «благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал его язычникам». Откровение было дано лично Павлу, но для того, чтобы он провозгласил его язычникам (ср.: Деян. 9:15). Павел должен был проповедовать язычникам не закон Моисея, как учили «пришедшие из Иудеи», а Благую весть (значение глагола «благовествовал» в ст. 16) – Благую весть о Христе. Этот Христос был открыт, по словам Павла, в нем (буквально). Мы знаем, что внешне тоже что-то произошло, ибо Павел утверждает, что видел воскресшего Христа (напр.: 1 Кор. 9:1; 15:8,9). Но в сущности своей это было внутреннее освещение души, Божье сияние в сердце Павла, «дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа» (2 Кор. 4:6). И это откровение настолько глубоко проникло в него, настолько слилось с ним, что он мог рассказать о нем другим. Отсюда и фраза из Нового английского перевода Библии: «Открыть Сына Своего во мне и через меня».

Эти стихи говорят об очень многом. Савл Тарсянин был фанатичным противником Евангелия. Но Богу было угодно превратить его в проповедника того самого Евангелия, которое он так яростно гнал. Избрание еще до рождения, историческое призвание и откровение Христа в нем – все это дело Бога. Поэтому ни его апостольское назначение, ни его благовествование не были получены им через людей.

Однако этим аргументы апостола не исчерпываются. Его обращение было делом Бога, это ясно из того, как оно произошло и что ему предшествовало. Но разве он не получил наставлений после обращения, и, таким образом, разве его благовествование все-таки не было от людей? Нет. Павел отрицает и это.

3. События после его обращения (ст. 16б–24)

«Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью, и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию и опять возвратился в Дамаск. Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня. А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу. После сего отошел я в страны Сирии и Киликии. Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен, а только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял, – и прославляли за меня Бога».

В этом довольно длинном абзаце подчеркивается мысль, выраженная в конце 16-го стиха: «Я не стал… советоваться с плотью и кровью». Таким образом, Павел объявляет, что не советовался с людьми. Мы знаем, что к нему пришел Ананий, но, по-видимому, Павел не говорил о Евангелии ни с ним, ни с апостолами в Иерусалиме. Далее он подкрепляет это утверждение исторически. Он приводит три алиби, доказывая, что оставался в Иерусалиме не для того, чтобы другие апостолы поделились с ним Евангелием.

Алиби 1. Он пошел в Аравию (ст. 17)

Согласно Деян. 9:20, Павел некоторое время проповедовал в Дамаске; значит, для него самого Евангелие было сформулировано уже достаточно ясно, чтобы его провозглашать. Но, по всей видимости, сразу после этого он пошел в Аравию. Епископ Лайтфут замечает: «Темная завеса скрывает путешествие св. Павла в Аравию»¹³. Мы не знаем, куда именно или зачем он пошел. Возможно, это было недалеко от Дамаска, потому что всей этой областью в то время правил аравийский царь Арета. Некоторые предполагают, что Павел пошел в Аравию как миссионер, с проповедью Евангелия. Иоанн Златоуст описывает «дикий и свирепый народ»¹⁴, к которому Павел отправился с Благой вестью. Но весьма вероятно, что Павел пошел в Аравию, чтобы провести некоторое время в тишине и уединении, ибо именно об этом говорится в 16‑м и 17‑м стихах: «Я не стал тогда же советоваться с плотью и кровью… а пошел в Аравию». По всей вероятности, он провел там три года (ст. 18). Мне кажется, это было время уединения, когда Павел размышлял над Писаниями Ветхого Завета; над тем, что он знал о жизни и смерти Иисуса Христа; над тем, что пережил во время обращения; над Евангелием благодати, открытым ему во всей полноте. Предполагают даже, что эти три года в Аравии были для Павла тем, чем для остальных апостолов были три года с Иисусом. Павлу не пришлось быть с Иисусом, но теперь Иисус был с ним в течение этих трех лет уединения в пустыне.

Алиби 2. Он пошел в Иерусалим позднее и на короткое время (ст. 18–20)

Это событие произошло, по всей видимости, после того, как Павлу удалось бежать из Дамаска, когда его в корзине спустили по городской стене (Деян. 9:25). Павел открыто говорит о посещении Иерусалима, но не придает этому особого значения. Это посещение было далеко не таким значительным, каким рисовали его лжеучителя.

Во-первых, Павел пришел в Иерусалим «спустя три года» (ст. 18). Это почти несомненно означает три года после обращения, когда его благовестие уже полностью сформировалось.

Далее, придя в Иерусалим, он видел только двух апостолов, Петра и Иакова. Он пришел в Иерусалим, чтобы «видеться» с Петром. Греческий глагол (historēsai) употреблялся, когда речь шла об осмотре достопримечательностей города, а также означал «посетить кого-либо, чтобы с ним познакомиться»¹⁵. Лютер замечает, что Павлу «никто не приказывал идти к апостолам, он пришел сам и не для того, чтобы чему-то у них научиться, а для того, чтобы увидеться с Петром»¹⁶. Еще Павел видел Иакова, который здесь причислен к апостолам (ст. 19). Но других апостолов он не встречал. Их могло не быть в городе, они могли быть заняты, а может быть, они просто боялись Павла (ср.: Деян. 9:26).

В-третьих, он провел в Иерусалиме всего «дней пятнадцать». Конечно, за пятнадцать дней у апостолов, наверное, было время поговорить о Христе. Но здесь Павел пытается объяснить, что за две недели он не смог бы узнать от Петра и вобрать в себя всю истину Божью. Кроме того, он пришел вовсе не за этим. Из Деян. 9:28 мы узнаем, что большую часть времени, проведенного в Иерусалиме, он посвятил проповеди Евангелия.

Итак, первое посещение Павлом Иерусалима произошло только через три года, продолжалось всего две недели, и видел он только двух апостолов. Таким образом, смешно было бы предполагать, что он получил свое Евангелие от апостолов в Иерусалиме.

Алиби 3. Он пошел в Сирию и Киликию (ст. 20–24)

Подтверждение тому, что он совершил это путешествие далеко на север, можно найти в Деян. 9:30; отсюда мы узнаем, что братья отправили Павла, чья жизнь уже находилась в опасности, в Кесарию и «препроводили в Тарс», находившийся в Киликии. Поскольку Павел упоминает о том, что ходил и «в страны Сирии», можно предположить, что он еще раз побывал в Дамаске и по пути в Тарс зашел в Антиохию. Но как бы то ни было, здесь Павел старается подчеркнуть, что он был далеко на севере и не появлялся в Иерусалиме.

В результате, лично он «церквам Христовым в Иудее… не был известен» (ст. 22). Они знали о нем только по слухам, а слухи эти гласили, что самый ревностный их гонитель стал проповедником (ст. 23). И действительно, он стал проповедником принятой им «веры», которую раньше «истреблял». Узнав об этом, они «прославляли… Бога». Они прославляли не Павла, а Бога в Павле, признавая то, что Павел был уникальным завоеванием Божьей благодати.

Только через четырнадцать лет (2:1 – предположительно, это означает четырнадцать лет после обращения) Павел вновь посетил Иерусалим и пробыл там несколько дольше, совещаясь с апостолами. К тому времени благовестие его сложилось уже полностью. Но за четырнадцать лет с момента обращения до этой встречи с апостолами он приходил в Иерусалим только однажды, очень ненадолго. Все остальное время он провел далеко отсюда, в Аравии, Сирии и Киликии. Его алиби доказывают независимость его благовестия.

Сказанное Павлом в стихах 13–24 можно подытожить следующим образом: фанатизм его жизни до обращения, рука Божья в его обращении, его почти полная отдаленность от руководителей Церкви в Иерусалиме после обращения – все это вместе показывает, что проповедь его пришла не от людей, а от Бога. Против этого исторического, конкретного свидетельства ничего невозможно возразить. Апостол может лишь подтвердить и закрепить его торжественным заявлением: «А в том, что пишу вам, пред Богом, не лгу» (ст. 20).

Вывод

В заключение мы возвращаемся к тому утверждению, которое сделано на основе всех автобиографических фактов. Стихи 11 и 12: «Возвещаю вам, братия, что Евангелие, которое я благовествовал, не есть человеческое; ибо и я принял его и научился не от человека, но чрез откровение Иисуса Христа». Приняв во внимание отсутствие почти всякого контакта Павла с апостолами из Иерусалима в течение первых четырнадцати лет его апостольства, можем ли мы признать, что благовествование Павла было дано ему Богом? Многие отказываются это сделать.

Некоторые восхищаются могучим умом Павла, но его учение кажется им жестким, сухим и сложным, и они отвергают его.

Другие говорят, что Павел виновен в искажении простого христианства Иисуса Христа. Около столетия назад было очень модным вбивать клин между Иисусом и Павлом. Однако сейчас общепризнанно, что делать этого нельзя, ибо все богословие Павла основано на учении Иисуса. Тем не менее у теории «клина» все еще есть защитники. Например, лорд Бивербрук написал небольшую биографию Христа под названием «Божественный пропагандист». Он говорит нам, что написал это как «человек занятой», пытаясь «понять Христа в неверном свете ограниченного интеллекта и с безусловно небольшими ресурсами». «Я изучал Евангелия и игнорировал богословие», – говорит он. Его мысль заключается в том, что Церковь во многом неправильно поняла и истолковала Иисуса Христа. Что касается апостола Павла, то, по мнению лорда Бивербрука, он «по своей природе не способен был понять дух Господа». Он «нанес христианству ущерб и оставил свой отпечаток тем, что стер многие следы Учителя»¹⁷. Но разве Павел мог неверно истолковывать Христа, если он проповедовал особое откровение Христово, о чем он и говорит в 1-й главе Послания к Галатам?

Некоторые считают, что Павел был обычным человеком, с такими же страстями, как у нас, таким же несовершенным, как мы, а значит, его мнение ничем не отличается от мнения других. Но Павел утверждает, что благовествует согласно не человеку, но Иисусу Христу.

Другие говорят, что Павел просто отражал взгляды христиан первого столетия. Но в этом отрывке Павел всеми возможными способами показывает, что апостольство дано ему не Церковью. Он был совершенно независим от церковных властей. Он получил свои взгляды и знания от Христа, а не от Церкви.

Итак, перед нами дилемма. Верить ли нам словам Павла, когда он говорит, откуда пришло его благовестие, – словам, подкрепленным конкретными историческими свидетельствами? Или мы предпочтем соответственные теории без какого-либо исторического обоснования? Если Павел прав, утверждая, что его благовестие было не от человека, но от Бога (ср.: Рим. 1:1), тогда отвергать Павла – значит отвергать Бога.

2:1–10
Только одно Евангелие

Потом, чрез четырнадцать лет, опять ходил я в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою и Тита.²Ходил же по откровению и предложил там, и особо знаменитейшим, благовествование, проповедуемое мною язычникам, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался.³Но они и Тита, бывшего со мною, хотя и Еллина, не принуждали обрезаться.⁴А вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас,⁵Мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас.⁶И в знаменитых чем-либо, какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лице человека. И знаменитые не возложили на меня ничего более;⁷Напротив того, увидевши, что мне вверено благовестие для необрезанных, как Петру для обрезанных, —⁸Ибо Содействовавший Петру в апостольстве у обрезанных содействовал и мне у язычников, —⁹И узнавши о благодати, данной мне, Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным,¹⁰Только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности.

Жизнь и служение Павла были отравлены коварной деятельностью лжеучителей. Куда бы он ни направлялся, они шли за ним по пятам. Как только ему удавалось насадить где-нибудь семена Евангелия, лжеучителя начинали смущать церковь, извращая Павлово благовестие. К тому же, как мы уже видели, чтобы подорвать авторитет его Евангелия, они ставили под сомнение его право на апостольство.

Это очень важно знать, потому что у противников Павла существует множество последователей в современной христианской церкви. Они убеждают нас, что не стоит обращать внимание на послания Павла. Они забывают или начисто отрицают, что он был апостолом Иисуса Христа, особым образом призванным, наделенным властью и вдохновленным на проповедь во имя Христа. Они полностью игнорируют заявление самого Павла (1:11,12) о том, что Евангелие пришло к нему не от человека, а от Иисуса Христа.

Одним из способов, с помощью которых лжеучителя стремились подорвать авторитет Павла, были намеки на то, что его благовестие отличается от благовестия Петра и от взглядов остальных иерусалимских апостолов. «Получается, – говорили они, – что церковью управляют два благовестия, Павла и Петра, и оба благовестия, по их словам, пришли от Бога. Какое из них нам принимать?» – «Конечно, – продолжали они, – разве можно следовать за Павлом, если он один, а Петр и все остальные апостолы с ним не согласны?» Несомненно, это был убедительный довод иудеев. Они пытались разрушить единство апостолов. Они открыто предполагали, что апостолы противоречат друг другу. Их игра состояла не в том, чтобы, «ограбив Павла, заплатить Петру», а в том, чтобы, возвысив Петра, досадить Павлу.

Об этих-то инсинуациях и говорит здесь Павел. В первой главе он показал, что его благовестие пришло от Бога, а не от человека. Теперь, в начале второй главы, он показывает, что его благовестие было тем же самым, что и благовестие других апостолов, ничем от него не отличалось. Доказывая, что его благовестие было независимым, он подчеркнул, что побывал в Иерусалиме только однажды за четырнадцать лет и провел там лишь две недели. Доказывая, что его благовестие, тем не менее, полностью совпадало с евангелием других апостолов, он подчеркивает, что, когда он еще раз пришел в Иерусалим для встречи с апостолами, они поддержали и одобрили его благовестие.

Давайте рассмотрим обстоятельства его визита в Иерусалим. Стихи 1 и 2: «Потом, чрез четырнадцать лет, опять ходил я в Иерусалим с Варнавою, взяв с собою и Тита. Ходил же по откровению и предложил там, и особо знаменитейшим, благовествование, проповедуемое мною язычникам, не напрасно ли я подвизаюсь или подвизался».

Это было его второе посещение («опять ходил я»), и случилось это «чрез четырнадцать лет» (вероятно, со времени обращения, а не с момента первого прихода в Иерусалим). Существуют два важных аспекта этого визита, а именно: те, кто сопровождал Павла, и принесенное им благовествование.

Во-первых, его спутники. Это были Варнава и Тит. Особенно замечательно то, что Варнава был евреем (несмотря на это, он вместе с Павлом благовествовал язычникам в Антиохии и далее во время первого миссионерского путешествия), в то время как Тит был греком. То есть, Тит был необрезанным язычником, ставшим христианином в результате именно той миссии Павла среди язычников, которая обсуждалась и осуждалась «вышедшими из Иудеи».

Во-вторых, его благовестие. Евангелие Павла, которое тот проповедовал язычникам, теперь было представлено на суд других апостолов. Действительно, Павел пришел в Иерусалим не за этим. Причина его посещения заключалась в другом. Он пришел «по откровению», говорится во 2‑м стихе. Это значит, что Павел пришел туда, потому что его призвал Бог, а не потому, что апостолы послали за ним, чтобы поставить его «на ковер» (мы не знаем, что это было за откровение, возможно, речь идет о пророчестве Агава о грядущем голоде, в результате чего Павел и Варнава были посланы в Иерусалим за помощью – см.: Деян. 11:27–30). Правда и то, что совещание Павла с другими апостолами носило частный характер и ни в коем случае не являлось официальной встречей или «синодом».

Тем не менее, хотя пришел он в Иерусалим не за этим и хотя встреча эта носила неофициальный характер, она все же состоялась. Павел «предложил» иерусалимским апостолам благовествование, которое проповедовал язычникам, и, по его словам, он сделал это, чтобы узнать, не напрасно ли он подвизался. Можно быть уверенными, что он сделал это не потому, что у него были какие-то личные сомнения или опасения по поводу Евангелия и ему нужны были одобрение и поддержка апостолов, ведь он проповедовал уже четырнадцать лет. Скорее, он сделал это для того, чтобы иудаисты не посчитали бесплодным его служение, прошлое и настоящее. Он предложил апостолам свое благовествование, чтобы обезвредить влияние лжеучителей, а не для того, чтобы укрепиться в собственных убеждениях.

Таковы важнейшие аспекты его визита в Иерусалим. Он взял с собой спутника-язычника и благовествование для язычников. Положение было напряженным и исключительно важным; в нем крылись либо величайшая опасность, либо не менее грандиозные возможности для последующей истории христианской Церкви. Как прореагируют иерусалимские апостолы на языческого спутника Павла и на его языческую миссию? Примут ли Тита как брата или отвергнут его из-за необрезания? Поддержат ли благовествование Павла или постараются каким-либо образом его изменить? Эти вопросы были у всех на уме. За ними стоял фундаментальный вопрос: сохранится ли свобода, данная нам Христом, или Церковь будет осуждена на стерильность и несвободу? Были ли у иудаистов какие-то основания для того, чтобы распускать слухи о трещинах в апостольском единстве?

Павел рассказывает своим читателям, что произошло во время этой эпохальной встречи. Тита, его необрезанного спутника, никто не принуждал обрезаться (ст. 3–5), его благовествие язычникам не встретило никаких возражений, и никто не потребовал его изменений (ст. 6–10). Напротив, Тита приняли, как приняли и Павлово благовестие. Таким образом, для истины Евангелия была одержана колоссальная победа. Трещина в апостольском единстве оказалась только мифом; для слухов не было никаких оснований.

Показав основное направление доводов Павла в этих стихах, мы рассмотрим их сейчас более подробно.

1. Спутники Павла (ст. 3–5)

«Но они и Тита, бывшего со мною, хотя и Еллина, не принуждали обрезаться. А вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас».

Конечно, со стороны Павла было весьма смелым шагом взять с собой Тита. Представление язычника в «штаб-квартире» иерусалимской церкви могло быть воспринято как намеренный и даже провокационный поступок. В каком-то смысле, наверное, так оно и было, хотя Павел и не стремился к провокации. Он привел Тита в Иерусалим не для того, чтобы разгорелся конфликт, а для того, чтобы установить истину Евангелия. Истина эта состояла в том, что Бог принимает иудеев и язычников на равных основаниях, то есть через веру в Иисуса Христа, а значит, и церковь должна принимать их без всякой дискриминации.

В этом и заключался вопрос. И во время встречи была установлена истина: «Тита… хотя и Еллина… не принуждали обрезаться». Однако победа эта была одержана не без борьбы, так как Павел испытывал сильное давление со стороны тех, кто считал, что Титу надо было обрезаться. Это давление было со стороны «лжебратий», которых Дж. Б. Филлипс называет «псевдохристианами». Дж. Браун очень верно замечает: «Эти люди были братиями, т. е. назывались христианами; но на самом деле они были „лжебратиями“, т. е. иудеями»¹⁸. Они почти несо-мненно были иудаистами, и у апостола Павла нашлись для них довольно жесткие слова. Они «вкрадывались», вторгались. Это может значить только то, что им либо вообще нечего было делать в церковной общине, либо то, что они без приглашения пробрались на частную встречу апостолов. Дж. Б. Филлипс переводит это таким образом: «Они пролезли на нашу встречу». Как бы то ни было, по мнению Павла, они были соглядатаями. Они «скрытно приходили, чтобы подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас». В частности, они пытались настоять на том, чтобы Тит обрезался. Нам известно, что именно такой была платформа партии иудаистов, ведь мы читали их лозунг в Деяниях 15:1: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись».

Для Павла вопрос был совершенно ясен. Речь шла не просто об обрезании или необрезании, не просто об иудейских или языческих обычаях. Вопрос обладал фундаментальной важностью для истины Евангелия, ведь это был вопрос о противостоянии христианской свободы и рабства. Христиане освобождены от закона в том смысле, что Бог примиряет их с Собой исключительно по Своей благодати в смерти Иисуса Христа, принимаемой через веру. Возвращение к закону – утверждение, что спасение зависит от нашего послушания законам и правилам, – означало бы порабощение освобожденного однажды человека. Случай с Титом стал проверкой этого принципа. Он действительно был необрезанным язычником, но он был и христианином. Уверовав в Иисуса, он был принят Богом во Христе, и этого, как утверждал Павел, было достаточно. Больше ему ничего не нужно было для спасения, что и было впоследствии подтверждено Иерусалимским советом (см.: Деян. 15).

Итак, Павел стоял твердо. На карту была поставлена «истина благовествования», и он намеревался сохранить ее любой ценой. Он сопротивлялся давлению иудаистов, и апостолы не принуждали Тита обрезаться. «Мы ни на час не уступили и не покорились [лжебратьям]».

Необходимо добавить, что некоторые комментаторы толкуют эти стихи таким образом, что Павлу пришлось уступить и Тита обрезали. Епископ Лайтфут называет этот отрывок «грамматическим кораблекрушением»¹⁹. По всей видимости, Павел пишет под влиянием сильных эмоций и даже немалого смущения. Он оставляет предложение в 4‑м стихе незаконченным, и можно только догадываться, что он мог здесь написать. Далее, хотя все греческие рукописи дают в 5‑м стихе отрицательную форму глагола («не уступили и не покорились»), существуют один-два латинских варианта, где этого отрицания нет. Это отражено на полях Нового английского перевода Библии: «Я покорился в то время их требованиям». Кажется, что правильнее будет отвергнуть такое толкование, как это и делают и Новый английский, и другие переводы Библии. Но если каким-то образом это окажется правильным, то следует понимать, что Павел обрезал Тита, как позднее в знак примирения обрезал Тимофея (Деян. 16:3). Теперь, когда жизненный принцип истины Евангелия был установлен, Павел согласен был идти на уступки. Но он подчеркивает, что поступил так добровольно, а не по принуждению. Был Тит обрезан или нет, в стихе 3 говорится: «Тита… не принуждали обрезаться». То же самое утверждается в конце 5‑го стиха, когда Павел говорит, что действует с целью сохранить «истину благовествования». Однако сам я думаю, что Тит обрезан не был. Как совершенно верно замечает епископ Лайтфут, Павел шел на уступки слабым братьям, но не лжебратьям²⁰.

2. Павлово благовествование (ст. 6–9а)

Как мы уже видели, Павел лично встретился с иерусалимскими апостолами (ст. 2). Мы знаем, кому он предложил свое благовествование, потому что далее, в стихе 9, они названы по имени. Это Иаков, брат Господа, Петр и Иоанн. Однако в других стихах этого отрывка Павел лишь мимоходом упоминает их. Это люди «особо знаменитейшие» (ст. 2), «знаменитые чем-либо» (ст. 6) и «почитаемые столпами» (ст. 9). Все три раза Павел говорит о них с точки зрения их известности. Он не имеет в виду ничего негативного, ведь он уже признает их в Послании к Галатам 1:17 предшествовавшими ему апостолами, а в 9‑м стихе он говорит, что они подали ему «руку общения». Почему тогда он говорит о них так уклончиво? Возможно, потому, что иудаисты преувеличивали статус иерусалимских апостолов за счет статуса самого Павла. По словам Лайтфута, Павел так непочтителен «не по отношению к самим двенадцати апостолам, а к той экстравагантности и исключительности, которую приписывали им иудаисты»²¹.

Может быть, лжебратья имели в виду то, что, по их мнению, давало трем апостолам несомненное превосходство: Иаков был одним из братьев Господа, Петр и Иоанн принадлежали к числу трех самых близких друзей Иисуса. Кроме того, они, безусловно, знали Иисуса во время Его земной жизни, – чем Павел, по-видимому, похвастаться не мог. Может быть, об этом говорит Павел в стихе 6, добавляя: «Какими бы ни были они когда-либо, для меня нет ничего особенного: Бог не взирает на лица». Этим самым Павел не отрицает их апостольской власти и не выказывает к ней неуважения. Он просто говорит, что в противоположность преувеличениям иудаистов, принимая их власть как апостолов, он не видит в их личностях ничего особенного.

3. Результаты совещания (ст. 9б, 10)

Итак, Павел предложил свое благовествование иерусалимским апостолам. Чем же закончилось это совещание? Высказали ли апостолы противоположные мнения? Может быть, они слегка изменили, отредактировали, подправили или дополнили евангелие Павла? Нет. Павел упоминает о двух результатах: один выражен отрицательным предложением (глагол с частицей «не»); другой – утвердительным предложением.

Конец 6-го стиха: они «не возложили на меня ничего более». Другими словами, им не показалось, что благовестию Павла чего-то не хватает. Они не пытались добавлять туда положения об обрезании или каким-либо образом его совершенствовать. Они не сказали Павлу: «Твое благовествование правильно, но неполно; надо кое-что к нему добавить». Они вообще ничего не изменили. Весьма значительно то, что Павел описывает предложенное им на суд апостолов евангелие как «благовествование, проповедуемое мною» (причастие настоящего времени). Он как будто пишет: «Благовествование, предложенное мною апостолам, – это то же благовествование, которое я все еще проповедую. Того, что я проповедую сейчас, они не меняли. Я проповедовал то же самое и до встречи с ними. Это Евангелие, которое я проповедовал вам, которое вы приняли. Я ничего не добавлял, ничего не изымал, ничего не менял. Это не я, а вы, галаты, отворачиваетесь от Евангелия». Итак, таков был один результат: они «не возложили на меня ничего более».

Другим результатом встречи было то, что апостолы подали Павлу «руку общения» (ст. 9). Они признали, что и им, и Павлу было вверено одно и то же Евангелие. Единственной разницей было то, что проповедовать его они были посланы в разные места. Авторизованный перевод Библии²² может ввести читателей в некоторое заблуждение, так как говорит о «благовестии для необрезанных» и о «благовестии для обрезанных», как будто существовало два разных Евангелия: одно для иудеев, другое для язычников. Это не так. апостолы осознавали, что Бог действовал Своей благодатью и через Петра, и через Павла (ст. 8, 9). Так, они подали Павлу «руку общения», т. е. приняли Павла и Варнаву, чтобы одним «идти к язычникам», а другим – к «обрезанным» (ст. 9).

Апостолы добавили также, чтобы Павел и Варнава «помнили нищих», т. е. страдавшие от бедности церкви Иудеи, что, как говорит Павел, он и «старался исполнить в точности» (ст. 10). На самом деле, как мы уже видели, основной причиной появления Павла и Варнавы в Иерусалиме было то, что их послали за помощью голодавшим братьям. В последующие годы Павел продолжал заботиться о бедных с помощью своих знаменитых сборов пожертвований. Он призывал более состоятельные церкви Македонии и Ахаии поддерживать бедные церкви Иудеи и считал, что эти пожертвования укрепляют единство иудеев и язычников в христианской церкви.

Посмотрев еще раз на начало 2-й главы, мы увидим, что во время второго визита в Иерусалим Павел встретился с двумя группами людей, относившимся к нему совершенно по-разному. «Лжебратия», не соглашавшиеся с его евангелием, пытались принудить Тита к обрезанию. Павел отказался им покориться. С другой стороны, апостолы признали истинность Павлова благовестия и подали ему в знак одобрения руку общения.

Вывод

Некоторые мои читатели, несомненно, почувствуют нетерпение. Им все это покажется не более чем запутанным пустословием. Приход Павла в Иерусалим в I веке н. э.; вопрос, был ли обрезан Тит; встреча Павла с иерусалимскими апостолами – все это кажется очень далеким и не имеющим отношения к проблемам XX века. Но это не так. Из этого отрывка можно вывести по крайней мере два принципа первостепенной важности.

а. Истина Евангелия единственная и неизменная

Рассматривая Послание к Галатам 1:6–10, мы видели, что существует только одно Евангелие. Теперь мы можем пойти дальше и сказать, что весь Новый Завет последовательно и неизменно представляет это единственное Евангелие. В некоторых кругах модно говорить о «евангелии Петра», «евангелии Павла» и «евангелии Иоанна», как будто они совершенно различны. Некоторые говорят об «учении Павла», как об особой ветви христианства, как о совершенно самостоятельной религии. А некоторые даже противопоставляют Павла и Иакова, как будто они противоречат друг другу.

Но все это ошибочно. Апостолы Иисуса Христа не противоречат друг другу в Новом Завете. Конечно, существуют различия в стиле, потому что вдохновение свыше не уничтожало начисто их индивидуальности. Они по-разному выделяли наиболее важное для них, потому что у них были разные призвания, и проповедовали они очень разным аудиториям. Соответственно, они выделяли различные аспекты Евангелия. Например, Павел противостоял слишком уж ревностным приверженцам закона, а Иаков – антиномистам. Но они дополняют друг друга. Существует только одно Евангелие, одна апостольская вера – определенное учение, проповедуемое апостолами Иисуса Христа, сохраненное для нас в Новом Завете. В этом отрывке Павел изо всех сил старается подчеркнуть, что он находился в полном согласии с иерусалимскими апостолами, а они с ним. Об этом же он говорит в 1 Кор. 15:11: «Итак, я ли, они ли, мы так проповедуем, и вы так уверовали». Есть только одно Евангелие Нового Завета, только одно христианство; не существует никаких законных альтернатив.

Так же и сегодня. Если в Новом Завете только одно Евангелие, то и для Церкви существует только одно Евангелие. Оно не изменилось с течением столетий. Его сущность остается неизменной, кому бы, где бы и каким бы образом оно ни проповедовалось, – на востоке или западе, молодым или старикам, иудеям или язычникам, образованным или неграмотным. У Павла и Петра были различные призвания, но одно послание.

б. Необходимо сохранять истину Евангелия

Это второй принцип, показанный во 2-й главе Послания к Галатам. Павел твердо решил не поддаваться иудаистам. Он даже был готов (как мы увидим в дальнейшем из стихов 11–14) противостоять и Петру лицом к лицу, когда тот вел себя вразрез с истиной Евангелия. Павел был очень мягок со «слабыми» братьями, людьми слишком щепетильными; он был готов идти им на уступки, например, обрезав Тимофея; но когда дело касалось принципа, когда речь шла об истине Евангелия, он стоял твердо и непреклонно.

Это сочетание мягкости и твердости замечательно описал Мартин Лютер: «Согласимся же, что мы готовы испытать потерю всего имущества, нашего имени, нашей жизни; но не допустим, чтобы у нас вырвали наше Евангелие, нашу веру, Иисуса Христа. И будь проклято смирение, которое унижается и покоряется. Нет, пусть лучше всякий христианин гордится и не уступает, дабы только не отринуть Христа.

С Божьей помощью, мой лоб будет тверже всякого лба. Я принимаю на себя это имя, согласно поговорке „cedo nulli“ – никому не уступлю. Да, я даже рад всем сердцем казаться сейчас бунтовщиком и упрямцем. И признаю, что я упрям, и строг, и таковым буду, и ни на дюйм не уступлю никакой твари. Милосердие уступает, ибо оно „все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит“ (1 Кор. 13:7), но вера не уступит…

Что касается веры, мы должны быть непреклонными, тверже несокрушимого камня. Что же до милосердия, надо быть мягкими, гибче травинки или листа, колеблемого ветром и готового всему покориться»²³.

2:11–16
Павел противостоит Петру в Антиохии

¹¹Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию.¹²Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных.¹³Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием.¹⁴Но когда я увидел, что они не прямо поступают по истине Евангельской, то сказал Петру при всех: если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-Иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-Иудейски?¹⁵Мы по природе Иудеи, а не из язычников грешники;¹⁶Однако же, узнавши, что человек оправдывается не делами закона, а только верою в Иисуса Христа, и мы уверовали во Христа Иисуса, чтобы оправдаться верою во Христа, а не делами закона; ибо делами закона не оправдается никакая плоть.

Этот эпизод, без сомнения, можно назвать одним из самых напряженных и драматичных в Новом Завете. Мы видим двух ведущих апостолов Иисуса Христа, стоящих лицом к лицу в открытом конфликте.

Действие происходит уже не в Иерусалиме, иудейской столице, как в начальных стихах этой главы, а в Антиохии, главном городе Сирии и, пожалуй, даже Асии, где и началась языческая миссия, где последователей Иисуса впервые назвали христианами. Когда Павел пришел в Иерусалим, Петр (вместе с Иаковом и Иоанном) подал ему руку общения (ст. 1–10). Когда Петр пришел в Антиохию, Павел лично противостал ему (ст. 11–16).

И Петр, и Павел были христианами, Божьими людьми, знавшими, что значит получить прощение через Иисуса Христа и принять Святого Духа. Далее, оба они были апостолами Иисуса Христа, особо призванными, наделенными властью Самим Христом. Обоих их почитали в Церкви как вождей. Через них обоих Бог явил Свое могущество. Книга Деяний фактически разделена на две части, первая из которых повествует о Петре, а вторая – о Павле.

Но вот апостол Павел лично противостоит Петру, возражая ему, обличая его, осуждая за то, что тот устранился, отделился от христиан-язычников и не хотел больше есть с ними. Не то чтобы Петр отрицал евангельское учение, – ведь Павел всеми силами показывает нам, что и он, и иерусалимские апостолы одинаково понимали Евангелие (ст. 1–10), и он вновь повторяет это (ст. 14–16), – Петр оскорбил Евангелие своим поведением. По словам Дж. Б. Филлипса, «поведение его противоречило истине Евангелия».

Нам надо внимательно рассмотреть эту ситуацию, в которой столкнулись два ведущих апостола. В особенности важно заметить, что сделал каждый из них, почему он это сделал и к чему это привело. Начнем с Петра.

1. Поведение Петра (ст. 11–13)

а. Что он сделал

Сначала, когда Петр только пришел в Антиохию, он ел с христианами-язычниками. Несовершенный вид глагола показывает, что это было в его обычае. «Он… ел (т. е. это было для него привычным) вместе с язычниками». Он преодолел былую иудейскую щепетильность. Он не считал, как раньше, что бесчестит себя или становится нечистым, общаясь с необрезанными язычниками. Напротив, он приглашал их есть вместе с собой и ел с ними. Петр, христианин-иудей, радовался общению с верующими из Антиохии, христианами-язычниками. Это, скорее всего, значит, что они просто вместе обедали и ужинали, хотя, несомненно, они также участвовали вместе в Вечере Господней.

Но однажды в Антиохию пришли люди из Иерусалима. Они исповедовали христианскую веру, но были иудеями по происхождению, а именно, строгими фарисеями (Деян. 15:5). Они пришли «от Иакова» (Гал. 2:12), возглавлявшего иерусалимскую церковь. Это не значит, что он наделил их своими полномочиями, ибо в дальнейшем сам Иаков это отрицает (Деян. 15:24); однако эти люди притязали на такие полномочия. Они вели себя, как апостольские посланники. По прибытии в Антиохию они начали проповедовать: «Если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись» (Деян. 15:1). По всей видимости, они пошли еще дальше и учили, что обрезанным иудейским верующим неприлично сидеть за столом с необрезанными верующими-язычниками, даже если те уверовали в Иисуса и приняли крещение.

Эти иудейские учителя обратили в свою пагубную веру одного очень известного человека, апостола Петра. Ибо Петр, до этого евший вместе с христианами-язычниками, теперь устранился и отделился от них. По-видимому, ему при этом было очень стыдно. Как замечает епископ Лайтфут, «здесь описано осторожное устранение робкого человека, пытающегося избежать всеобщего внимания»²⁴.

б. Почему он это сделал

Почему Петр пробил такую ужасающую брешь в общении христиан Антиохии? Мы уже видели непосредственную причину этого, а именно, «некоторых, прибывших от Иакова». Но почему Петр покорился им? Неужели пришедшие убедили его в том, что он неверно себя ведет, общаясь с христианами-язычниками? Такого не может быть.

Позвольте мне напомнить, что, как записано в Деян. 10 и 11, незадолго до этого Петру лично было дано особое Божье откровение как раз по этому поводу. Однажды днем, будучи на кровле дома в Иоппии, Петр пришел в исступление. Он увидел большое полотно, привязанное за четыре угла и опускаемое с небес на землю; в этом полотне находились всякие нечистые существа (звери, птицы и пресмыкающиеся). Затем он услышал голос, обращающийся к нему: «Встань, Петр, заколи и ешь». Когда он запротестовал, голос продолжал: «Что Бог очистил, того не почитай нечистым». Для большей убедительности видение повторилось трижды. Из этого Петр заключил, что ему нужно сопровождать посланников-язычников, пришедших от сотника Корнилия, – а для иудея подобный поступок был противозаконным. В своей проповеди для домашних Корнилия он сказал: «Истинно познаю, что Бог нелицеприятен». Когда Дух Святой сошел на уверовавших язычников, Петр согласился, что они должны принять христианское крещение и присоединиться к христианской церкви.

Можно ли предполагать, что Петр забыл видение в Иоппии и обращение семьи Корнилия? Или что он пошел против данного ему Божьего откровения? Конечно нет. Во 2‑й главе Послания к Галатам не говорится, что Петр изменил свое мнение. Но почему тогда он устранился от общения с христианами-язычниками в Антиохии? Павел сообщает нам об этом. Он «устранился, опасаясь обрезанных» (ст. 12). «Вместе с ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием» (ст. 13). Греческое слово «лицемерие» означает «притворство», «игру». Именно этим они и занимались. Они «притворялись».

Обвинения Павла серьезны, но предельно четки. Он обвиняет Петра и остальных в том, что они действовали неискренне, не из личных убеждений. Их отстранение от общения с верующими-язычниками не было продиктовано каким-либо богословским принципом, а произошло из страха перед небольшой кучкой людей, оказывавших на них давление. Фактически, Петр в Антиохии сделал то, что Павел отказался сделать в Иерусалиме, а именно, сдался под давлением извне. Тот же Петр, ранее отрекшийся от Господа из страха перед слугами, теперь снова отрекался от Него из страха перед обрезанными. Он все еще верил в Евангелие, но не мог жить согласно своим убеждениям. Его поведение не соответствовало Евангелию. Петр практически противоречил Евангелию своими поступками, потому что ему не хватало смелости отстаивать свои убеждения.

в. К чему это привело

Мы уже видели, что «вместе в ним лицемерили и прочие Иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием» (ст. 13). «Их притворство, – пишет Лайтфут, – как поток, увлекло всех за собой»²⁵. Даже Варнава, надежный друг и соратник Павла в его миссии, твердо стоявший с ним в Иерусалиме (ст. 1, 9), теперь, в Антиохии, не устоял. Это важно. Если бы Павел в этот момент не выступил против Петра, либо вся христианская церковь была бы увлечена в поток иудейства и там осталась, либо между языческими и иудейскими христианами образовалась бы постоянная трещина: «Один Господь, но два стола Господня»²⁶. Изумительная смелость Павла в этой ситуации, его противостояние Петру спасли и истину Евангелия, и международное братство церкви.

Теперь мы оставим Петра и обратимся к Павлу.