Kitobni o'qish: «Алчущие Бога. Приближение к Богу через пост и молитву»

Моим единомышленникам,

служителям баптистской церкви «Вифлеем»,

которые вместе со мной постились,

чтобы обрести Господа,

и вместе со мной вкушали роскошные блюда

с пиршественного стола Божьей милости

John Piper

A HUNGER FOR GOD

Published by Crossway Books

A division of Good News Publishers Wheaton, Illinois 60187, U.S.A. 1998

This edition published by arrangement with Good News Publishers. All rights reserved.

Copyright © 1997 by John Piper

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2004

Предисловие

Осторожно относитесь к книгам о посте. Библия предупреждает нас, что есть люди, которые запрещают «употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением» (1 Тим. 4:1–3). Апостол Павел с беспокойством спрашивает: «Для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: „не прикасайся“, „не вкушай“, „не дотрагивайся“?» (Кол. 2:20,21). Он очень ревностно относится к христианской свободе. Почти во всех книгах, рассказывающих о посте, красной нитью проходит одна и та же мысль: «Пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8:8). Однажды жили-были на свете двое верующих. Один сказал: «Пощусь два раза в неделю», другой же со смирением вымолвил: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!» Только один из них «пошел оправданным в дом свой» (Лк. 18:12–14).

Практика аскетизма таит в себе еще большие опасности, нежели чревоугодие или пресыщение. И об этом нас тоже предупреждает Библия: «Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6:12). Все, что овладевает нами, становится нашим кумиром. Апостол Павел говорит нам и о тех, чей «бог – чрево» (Флп. 3:19). Ненасытность ведет их по жизни. Желудок – их властелин. Об этом говорится и в религиозных, и в обычных светских текстах. В Писании сказано, что «некоторые люди… обращают благодать Бога нашего, в повод к распутству» (Иуд. 4) и что «пища для чрева, и чрево для пищи» (1 Кор. 6:13). В среде нерелигиозной человек просто предоставлен в рабство «обольщению богатством и другими пожеланиями», которые, «входя в [него], заглушают слово [Божье], и оно бывает без плода» (Мк. 4:19).

«Другие пожелания» – вот где кроется наш враг. Победа над ним возможна только в том случае, если наше стремление к Богу намного сильнее. Мы не так уж горячо стремимся к Нему не потому, что пища невкусна или неудобоварима, а потому, что мы до отказа напичканы этими самыми «другими пожеланиями». В таком случае, может быть, настало время подчинить себе свой желудок, чтобы доказать (или разжечь в себе) неутолимое стремление познать Бога.

Иначе мы рискуем потерять не просто свои добрые души, но и славу Божью. Бог прославится в нас, когда мы полностью найдем себя в Нем. Борьба за веру – это борьба за праздник во всем, что есть Бог, проявивший Себя в Христе и посланный нам через Него. Мы поклоняемся Тому, к Кому стремимся всей душой.

 
Его доброта сияет ярчайшими лучами,
Когда мы наслаждаемся всеми Его путями.
Слава Его безгранична,
Когда мы исполнены Им.
Его сияние и великолепие наполняют всю землю,
Если люди радуются Его величию.
Красота святого Божьего огня
Ярче разгорается в стремлении наших сердец.
 

Между опасностью самоотречения и опасностью пресыщения есть тропа приятной боли. Это не патологическая боль мазохиста, а страстный поиск влюбленного: «Для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобресть Христа» (Флп. 3:8). Этой тропой мы и пройдем в моей книге.

Моя попытка предпринять это путешествие смогла осуществиться лишь по милости Божьей, благодаря которой я жив и сегодня и которая проявилась во мне через Христа, возлюбившего меня и отдавшего за меня Свою жизнь. Милость Божья была дарована мне в лице моей жены Ноэль, оказывающей мне поддержку в моем кропотливом повседневном труде, в работе над созданием книг и заботе о пастве. Я люблю тебя, Ноэль, и низкий тебе поклон за то, что ты наравне со мной несешь тяготы моего нелегкого пути. Господь был милостив к нам. Его благодать снизошла ко мне в лице Кэрол Стейнбах, внимательно изучавшей все мои записи, добросовестный труд которой оставил свой след в книге. Ее трудами был создан именной указатель к книге. Милость Господа подарила мне старших товарищей, служителей баптистской церкви «Вифлеем». Это они дали мне поручение написать книгу, предоставив необходимое для этого время, и работа над ней стала частью моей миссии на земле. Все вместе они «выковали» такое кредо для нашей церкви, в котором сформулирована цель и моей жизни. Это кредо звучит так: «Жизнь дарована нам, чтобы везде и всюду, в каждом самом отдаленном уголке земли разжечь огонь Божьей славы и показать превосходство Божье над всем сущим на радость всему человечеству». Это также и моя молитва. Когда непреодолимое стремление к Богу поселяется в наших сердцах, Он будет царствовать везде и во всем.

Джон Пайпер,

1 мая 1997 г.

Кто мне на небе? и с Тобою ничего не хочу на земле.

Изнемогает плоть моя и сердце мое: Бог твердыня сердца моего и часть моя вовек.

Пс. 72:25,26

Почти везде и во все времена посту отводилась очень важная роль, поскольку он тесно связан с глубоко личным отношением к Богу. Может быть, именно в этом причина того, что в наше время верующие отказываются от поста. Когда стремление к Богу ослабевает, пост прекращает свое существование¹.

Эдуард Фарель

Введение. Тоска по Богу

Христианский пост появился на свет от сильнейшей тоски по Богу.

Лето 1967 г. Я уже целый год влюблен в Ноэль, мою будущую жену. Если бы мне тогда сказали, что нам придется ждать до свадьбы еще полтора года, протесту моему не было бы предела. В то время нам казалось, что чем скорее мы поженимся, тем будет лучше для нас обоих.

Вспоминаю лето моего последнего года в колледже. Я работаю спасателем в спортивном христианском лагере в Южной Каролине, а моя любимая – официанткой в кафе за сотни километров от меня.

Еще никогда не знал я такой муки. До этого я, конечно, тоже испытывал страшную тоску по дому, но такую – никогда. Каждый день я писал Ноэль письма, в которых рассказывал о своих чувствах. За несколько минут до обеда нам обычно приносили почту и выкрикивали имена счастливчиков, которым пришли письма. Когда я слышал свое имя и видел конвертик цвета лаванды, у меня совершенно пропадал аппетит. Или точнее, мое желание пообедать заглушалось голодом сердца. Часто, вместо того чтобы сесть за стол со своими товарищами, я брал письмо и уединялся в тихом местечке в лесу. Я садился прямо на листву и наслаждался пищей иного рода. Происходящее со мной не было реальностью, однако цвет, запах, почерк, само послание, подпись – все это было предвкушением чего-то настоящего. И вот благодаря этому предвкушению, неделю за неделей я укреплялся в надежде на встречу, а действительность, маячившая где-то за горизонтом, жила в моем сердце.

Романтика поста и сопротивление ему

У истоков христианского поста лежит тоска по Богу. Однако рассказ о моем изголодавшемся по Ноэль сердце может ввести вас в заблуждение. Он освещает только половину сути христианского поста. Одна ее половина состоит в том, что аппетит, отражающий только нашу физиологию, теряет свою остроту от глубокой тоски по Богу. Другая половина заключается в том, что физиологический аппетит настолько силен, что как раз он-то и является прямой угрозой нашему стремлению к Богу.

В первом случае мы непроизвольно теряем аппетит. Во втором мы сопротивляемся ему. В первом случае мы уступаем высшему голоду, который в нас существует. Во втором мы боремся за этот высший голод, которого, увы, нет.

Христианский пост – это не просто непроизвольное воздействие на нас глубокого удовлетворения в Боге; это оружие, которое мы выбираем для борьбы с любой силой, способной это удовлетворение у нас отнять.

Величайшие соперники Бога – Его дары человечеству

Самый заклятый враг души, алчущей Бога, не яд, а яблочный пирог. И совсем не пир злобных хищников притупляет наше стремление к небесам. Это происходит потому, что наша душа до отказа напичкана всякой всячиной, которую мы легкомысленно поглощаем, порхая над яствами мирового стола. Господь, указывая на то, что отдаляет нас от пиршественного стола Его любви, из всех зол, которые может принести нам сатана, выделяет как самое страшное нашу озабоченность куском земли, волами, ее обрабатывающими, женой (Лк. 14:18–20). Главные соперники нашей любви к Богу не Его враги, а Его дары. Самая сильная тяга у людей возникает не к яду, а к простым земным удовольствиям. Когда эти удовольствия полностью вытесняют наше неодолимое стремление к Богу, то поклонение этим удовольствиям уже не осознается человеком и искоренить такое идолопоклонство почти невозможно.

Иисус сказал, что некоторые люди слышат слово Господа и желание познать Его просыпается в их сердцах. Но по мере того, как они продолжают свой жизненный путь, их душат заботы, богатство и наслаждения житейские (Лк. 8:14). Он также предупреждал, что «обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода» (Мк. 4:19). «Наслаждения житейские»и«другие пожелания» – это не зло в чистом виде. Это не пороки человеческие. Это дары Бога. Это хлеб наш насущный в виде мяса, картофеля, кофе, работы в любимом саду, чтения, украшения дома, путешествий в разные страны. Это вложение нашего капитала в то или иное производство, просмотр телевизионных передач, захватывающие гонки по волнам Интернета,хождение по магазинам, коллекционирование и разного рода разговоры. И все они могут стать убийственной заменой Богу.

Притупляющий эффект невинных удовольствий

Когда я говорю, что у истоков христианского поста лежит тоска изголодавшейся по Богу души, я утверждаю, что мы способны на все, чтобы защитить себя от притупляющих наши истинные чувства «невинных» удовольствий. Мы сможем обойтись и без них. Не только без пищи. Без любого другого удовольствия. Тогда мы сможем навсегда сохранить в нашей душе страстное, неувядаемое стремление к Богу и к нашему Небесному дому. Несколько лет назад я призвал своих прихожан поститься в течение суток раз в неделю (если возможно, не завтракать и не обедать по средам) и соблюдать этот пост в течение всего января. Тогда в нашем приходе были некоторые проблемы, связанные с вопросами управления, и мы все молились Господу о даровании нам Его мудрости и очищающей силы. Через несколько дней я получил коротенькое письмо:

Это не для меня. Думаю, на все воля Божья. Я не могу поститься в среду. Каждый день я обязательно должен обедать с людьми. В связи с этим у меня возникла мысль, и ее, по-моему, подсказал мне Святой Дух: мы можем отказаться от некоторых привычек, и для многих такой отказ будет играть роль еще более строгого поста, чем обычное воздержание от пищи. Мне кажется, что можно, например, запретить себе просмотр телевизионных передач в течение недели или целого месяца, или, скажем, совсем не смотреть свою самую любимую передачу. И тогда все высвободившееся время мы могли бы посвятить Богу, разговаривая с Ним и слушая Его. Я буду удивлен, если в нашем приходе есть люди, для которых такое воздержание возможно, и все высвободившееся время они будут посвящать молитве.

На следующее воскресенье я сказал прихожанам: «Ну, хорошо. Если вы не можете поститься в среду, что же, пусть будет так. Если ваше сердце праведно и открыто Богу, и вы просите Его пробудить ваш Дух воздержанием, он укажет вам средство. Он подскажет вам, когда и как поститься. Если ваше здоровье не позволяет вам отказаться от пищи, если доктора запрещают вам поститься, чтобы это не отразилось на вашем здоровье, прекрасно. Великий Доктор все об этом знает, и для вас непременно найдется альтернатива».

Вопрос не в пище как таковой. Вопрос в том, чтобы не подменить Бога всеми существующими в нашем мире «невинными наслаждениями». Мартин Ллойд-Джонс (1899–1981), пастор Вестминстерской часовни в Лондоне, с 1959-го по 1960 г. читал своим прихожанам цикл лекций о Нагорной проповеди. В одной из самых замечательных своих проповедей на тему поста он сказал:

Пост, если задуматься о его истинном значении, не должен… ограничиваться лишь пищей или питьем; поститься нужно так, чтобы можно было заставить себя воздерживаться не только от еды, но и от других желаний, абсолютно естественных и правомерных, ради специально выбранной для этого духовной цели. Потребности нашего тела велики, и многие из них считаются правильными, нормальными и совершенно законными; но в определенных, специально выбранных для этой цели ситуациях мы должны полностью их контролировать. Тогда это будет настоящий пост².

Я уверен, что даже очень добрые наши дела могут повлечь за собой большие разрушения. И волы, и поля, и брак могут отвратить вас от Царства Небесного. Именно по этой причине Иисус говорит: «Так всякий из вас, кто не откажется от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк.14:33; перевод мой. – Дж. П.³). Все, что угодно, может встать на пути подвижничества, служения Христу – не просто какое-то абстрактное зло, не просто еда или питье, но, подчеркиваю еще раз, все, что угодно. Поэтому не следует удивляться, что самыми сильными противниками нашей любви и преданности Богу являются самые ценные Его дары человечеству.

Когда Авраам предпочел Бога своему единственному сыну

Как пост влияет на нас, каким образом помогает нам не превратить дары Бога в наших «кумиров», не впасть в зависимость от них? Вспомните об Аврааме, почти принесшем в жертву своего сына Исаака. В тот самый момент, когда Авраам уже занес руку, чтобы убить своего единственного сына и наследника, дарованного ему Господом, «Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам, Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки твоей на отрока и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня» (Быт. 22:11,12). Здесь мы имеем дело совсем с иным видом поста: способностью пожертвовать даже сыном. Вовсе не из-за плохих качеств Исаака Бог призывал Авраама к этой жертве. Совсем наоборот, все произошло именно потому, что Исаак был слишком дорог отцу, который считал его очень хорошим ребенком. Более того, для исполнения обещания, данного Богом, мальчика нельзя было никем и ничем заменить. Пост является отказом не от зла, но от добра.

Но зачем же Бог призвал Авраама к такой жертве? Да затем, что это было испытание. Исполнится ли Авраам страхом Господним (Ис.11:3) так, чтобы этот страх и любовь к Богу победили бы в нем любовь к своему сыну? Бог обратился к нему словами ангела: «Ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына твоего, единственного твоего, для Меня». Эти слова: «теперь Я знаю», в чем их смысл? Разве Бог и без того не знал, что Авраам очень богобоязненный и послушный человек, что он ставит Бога выше жизни своего сына? Библия учит нас, что Господь «один знает сердце всех сынов человеческих» (3 Цар. 8:39; Деян.1:24); и в самом деле, «Он создал сердца всех их и вникает во все дела их» (Пс. 32:15). Зачем тогда все эти испытания? Вот как на этот вопрос отвечает К. С. Льюис:

[Меня очень волнует вопрос] если Господь наш ведает обо всем, то Он должен был бы заранее знать, что сделает Авраам, и не подвергать его такому суровому испытанию; зачем нужна была эта бессмысленная пытка? Но, как указывает святой Августин, то, что известно Богу, неведомо Аврааму, который до последнего мгновения не знал, что его послушание Господу окажется настолько сильным, что он исполнит любую Его волю. Пока мы не совершим поступка, мы не можем сказать, что совершили его. Истинность послушания Авраама проявилась в его реальном поступке; и то, что знал Бог, Авраам узнал в тот самый момент, на той самой горе. Сказать, что Богу «не было никакой необходимости проводить подобные испытания» – значит сказать, что поскольку Господь наш всеведущ, то всему, о чем Он заранее знает, не обязательно происходить на самом деле⁴.

Господь хочет знать настоящее, в действительности пережитое нами предпочтение, оказанное Ему перед всеми остальными соблазнами мира. Он хочет, чтобы мы доказали Ему истинность своих намерений, настоящее, а не надуманное предпочтение Бога всевозможным Его дарам. Льюис, наверное, прав в том, что Бог мог бы и не создавать наш мир, а лишь вообразить его Себе, если бы думал, что все эти «возможности» могут с успехом заменить наши истинные поступки. Богу было угодно, чтобы Авраам приобрел свое знание через опыт, пережил бы его и тем самым «прозрел». Поступками, пережитыми нами в действительности, на деле доказавшими, что Бога мы предпочитаем всем Его дарам, прославляем Величайшее Имя Его, Его великолепие, ради которого Он и создал этот мир. Пост не единственный и не самый главный путь прославления Бога, путь, на котором проявляется, что превыше всех Его даров мы ставим Его Самого. Это всего лишь один из путей. Но именно он может послужить всем остальным.

Еда – лекарство от печали

Льюис часто обращался в своих трудах к святому Августину, который говорил так: «В большинстве случаев человеческому разуму не постичь себя никак иначе, кроме как через испытание искушением, путем проведения над собой разного рода опытов. Облеченный в слова пристрастный допрос самого себя здесь не поможет»⁵. Другими словами, мы с легкостью убеждаем себя, что любим Бога, и искренне верим в это до тех пор, пока любовь наша не подвергнется испытанию, и мы должны будем доказать ее не просто на словах, но пожертвовав чем-либо на деле. Очевидно, что сын, принесенный в жертву Богу, не то же самое, что бутерброд, от которого надо отказаться. Но принцип один и тот же. И когда мы предпочтем (пусть вначале и недолгое) общение с Богом завтраку или обеду, мы начнем постепенно формировать у себя привычку к исповеди перед Богом и получению удовлетворения от общения с Ним, что подготовит нас к большей жертве. Это один из путей, на котором делами доказывается наша любовь к Богу. Пост помогает нам постоянно держать наш дар предпочтения Бога выше всех остальных наших дел и забот, заставляет нас всегда быть на страже. Он не дает заглохнуть источнику. Он заставляет нас вновь и вновь задавать себе вопрос: а действительно ли я испытываю потребность в Боге? Ощущаю ли я сильное чувство потери без Его присутствия? Так ли уж страстно я нуждаюсь в Нем? Не стал ли я испытывать удовольствие от Его даров и на этом успокоился?

Христианский пост – это своеобразное испытание, обнаруживающее, насколько наши желания возобладали над нами и контролируют нас. Что прячется на самом дне наших страстей? В своей книге «Праздник воздержания», в главе, посвященной посту, Ричард Фостер пишет: «Из всех других видов воздержания пост в наибольшей мере раскрывает, что имеет над нами власть. Это просто находка для верного последователя Христа, стремящегося во всем походить на Него. Потому что едой и многими другими удовольствиями мы очень хорошо маскируем наш внутренний мир»⁶.

Всеми этими вопросами в наше время достаточно много занимается психология, особенно в отношении тех, кому пришлось испытать в своей жизни сильную боль. Мы бы сказали, что эти люди «лечат» свою боль едой. Сам процесс поглощения пищи действует на них как болеутоляющее средство. Но это не такой уж редкий и специфический синдром. Все мы страдаем этим. Каждый из нас. Без исключения. Мы все стараемся облегчить чувство возникшего дискомфорта едой и компенсировать наше несчастье мечтами об обеденном столе. Вот почему пост обнажает всех нас – нашу боль, нашу гордость, наш гнев. Фостер продолжает:

Если нами руководит гордость, она будет раскрыта почти немедленно. Давид говорил: «Изнурял постом душу мою» (Пс. 34:13). Гнев, горечь, ревность, соперничество, страх – если они прячутся в нас – обязательно всплывут на поверхность во время поста. Сначала мы будем думать, что наш гнев появился из-за голода. А затем мы поймем, что мы гневаемся оттого, что дух гнева таится в глубине нашей души. Мы сможем порадоваться этому открытию, потому что знаем, что исцеление придет к нам вместе с очищающей силой Христа⁷.

Один из поводов соблюдать пост – желание узнать, что же кроется в бездонных глубинах нашей души. Так Авраам узнал, что таилось в глубине его души. Во время поста ваша потаенная суть обязательно откроется. Вы ее обязательно увидите. И вам придется либо бороться с ней, либо задушить ее в самом зародыше. Когда подойдет время обеда и вы проголодаетесь настолько, что мысль о вкусной еде наполнит вашу душу такой же радостью, как и мысль о летнем отпуске, вы вдруг вспомните: «Надо же, я совсем забыл, у меня обязательство перед Богом. Я не могу себе позволить этого удовольствия. Я пощусь также и во время обеда». Что же вам делать с чувством потерянности, обитающим внутри вас? Раньше вы его прочно загораживали от себя надеждой на вкусный обед. Эта надежда рождала в вас приятные переживания, которые приводили вас в равновесие, заставляя забыть о плохом. Но теперь равновесие нарушено. Вам придется искать другой выход.

Алчущая служанка веры

И вот в этот самый момент мы начинаем открывать для себя ресурсы своей души. То, что я постепенно узнаю о своей душе, является бесценным даром в моей борьбе за веру. Вначале я хотел озаглавить эту книгу «Пост – алчущая служанка веры». И какая же это замечательная служанка! Смиренно и кротко, едва уловимым движением она выносит наружу из самых темных уголков моей души все мое недовольство родственными связями и отношениями с другими людьми, разочарование и усталость от своих обязанностей священника, страх крушений, пустоту потраченного понапрасну времени. И когда мое измученное сердце начинает оттаивать в предвкушении ужина с друзьями в ресторанчике, где подают чудесную пиццу, душа спокойно напоминает: не сегодня. Сначала вы можете почувствовать себя несправедливо обделенным. Найду ли я духовное общение с Богом настолько желанным, а надежду на Его обещание такой глубокой, чтобы не просто справиться с собой, но и восторжествовать, возликовать в Нем? Или же глубокий рационализм возобладает над необходимостью воздержания, и я вновь прибегну к знакомому лекарству – принятию пищи? Апостол Павел говорил: «Ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6:12). Пост обнажает степень такого «обладания» нами, будь то пища, телевизор, компьютер или что-то иное, на чью милость мы сдаемся вновь и вновь, чтобы только уйти от нашего едва заметного желания обратиться к Богу.

Для чего Бог создал хлеб и ощущение голода

Одной из причин нашей крайней зависимости от пищи является тот факт, что без нее наше физическое существование было бы невозможно. Почему это так? Я имею в виду, почему Господь создал хлеб и сотворил нас такими, что наша жизнь полностью зависит от пищи? Он мог бы сделать все по-другому, чтобы никто не нуждался в пище. Он Бог, и мог сделать все как-нибудь иначе. Почему же хлеб? Почему голод и жажда? Мой ответ очень прост: Он создал хлеб, чтобы мы смогли понять смысл высказывания Сына Божьего, когда Он сказал нам: «Я есмь хлеб жизни» (Ин. 6:35). И Он создал ритм жажды и ее утоления, чтобы мы поняли, что такое вера в Христа, когда Иисус сказал: «Приходящий ко мне не будет алкать, и верующий в Меня не будет жаждать никогда» (Ин. 6:35). Богу не было нужды создавать существа, нуждающиеся в еде и питье с их способностями различать вкусное.

Но не человек, а Бог центр вселенной. И все на земле, как говорил апостол Павел, «из Него, Им и к Нему» (Рим. 11:36). «К Нему» означает, что все существует, чтобы привлечь к Нему внимание и выразить Ему свое восхищение. В Кол. 1:16 Павел говорит об этом более точно: «Все Им [Христом] и для Него [Христа] создано». Поэтому и хлеб был создан во славу Христа. Голод и жажда были созданы во славу Христа. И пост был создан во славу Христа.

Это значит, что хлебом возвеличиваем Христа дважды: 1) тем, что вкушаем его с благодарностью, прославляя Его доброту, и 2) когда отнимаем его у себя ради Господа. Когда мы едим, это символ небесной пищи, Хлеб Жизни. А когда мы постимся, тем самым мы говорим: «Я люблю Истину больше всех ее символов». В сердце святого и хлеб, и воздержание почитаются в равной мере. И то, и другое возвеличивает Христа. И то, и другое устремляет сердце, благодарное и страждущее, навстречу Подателю даров. У каждого из этих действий есть свое строго отведенное ему место, и каждое представляет для нас опасность: когда мы вкушаем пищу, мы влюбляемся в этот дар; когда воздерживаемся от нее – мы недооцениваем дар и подавляем Славу Божью мыслью о том, какая у нас сильная воля.

Как построена эта книга

Нет для нас легкого пути в наш Небесный дом. Этот узкий, тернистый путь полон преград и пересекается с огромным количеством трагических тропок невинных удовольствий. Это война с самим собой и окружающим нас миром. Пост – одно из наиболее действенных орудий в этой войне. Поэтому и моя книга состоит как бы из двух пластов: внутреннего и внешнего. Она о нашей внутренней борьбе со своими склонностями и стремлениями, мешающими нам обратиться к Богу, притупляющими нашу страсть к Нему. Она также рассказывает о борьбе с внешним несовершенством мира, борьбе за возрождение и реформацию, за приобщение человечества к христианству, за социальную справедливость и культурные связи. Хотя все главы моей книги взаимосвязаны, первые три относятся больше к духовным переживаниям, тогда как три последние раскрывают взаимосвязи с окружающим нас внешним миром. Между тремя первыми и тремя последними есть еще одна глава, в которой речь идет о том, что устремленность к Христу и воздержание ради Его пришествия – глубоко личные чувства, однако человечеству в целом необходимо много потрудиться, готовясь к Его приходу.

Почему я написал эту книгу

Цель этой книги и смысл моей молитвы за нее – пробудить чувство неодолимого стремления к превосходству, которое от Бога, во всем, что есть на земле, на радость всему человечеству. Пост доказывает, что это стремление, этот голод познания Бога живет в нас, и воздержание только сильнее разжигает в нас это пламя. Оно способно усилить нашу духовную страсть. Воздержание – заклятый враг всех роковых привязанностей к невинным удовольствиям. Это вещественный, реально существующий восклицательный знак в конце предложения: «С какой страстью, о Господи, жажду я явить славу Твою на земле!»

Иногда думают, что верующие, наиболее часто наслаждающиеся общением с Богом, меньше всего испытывают духовный голод. Они отказываются от невинных удовольствий, чтобы провести долгие часы в общении с Господом, упиваясь откровением Его слова. С верой они вкушают Его Небесный Хлеб и утоляют жажду Живой Водой размышления. Но, как бы парадоксально это ни казалось, их голод никогда не иссякает. Совсем наоборот. Самые сильные в вере, самые зрелые христиане, которых я когда-либо встречал, особенно сильно страдают от недостатка общения с Богом, духовного голода. Нам понятно, когда насытившийся не испытывает голода. Но это никак не подходит для неиссякаемого источника, для бесконечного пира, для славы Господа.

Когда вы остановите свой взор на совершенстве Бога, воплощенном в Христе, и начнете утолять жажду из Его Реки Жизни и есть Хлеб Небесный, когда вы поймете, что нашли, наконец, способ утоления ваших страстных стремлений, вы никогда не насытитесь Богом. Чем большее удовлетворение вы будете испытывать в Боге, даже все еще находясь в этом бренном мире, тем сильнее будет ваше желание мира иного. Ибо, как сказал К. С. Льюис, «наши самые лучшие приобретения в мире – наши желания»⁸.

Чем чаще и дольше вы будете с Христом, тем ненасытнее станет ваше желание обрести Его, тем сильнее будет ваша тоска по Небесному дому, тем неотвратимее – ваше стремление почувствовать всю Его полноту, тем сильнее вы захотите покончить с грехом, тем больше вам захочется, чтобы Жених Небесный вновь пришел к вам, тем сильнее будет ваше желание возродить церковь и очиститься красотой Христа, тем сильнее вам захочется пробудить ваших сограждан, привлечь их к прославлению Христа, тем больше укрепитесь вы в стремлении увидеть, как свет Евангелия, озаряющий Его славу, проникает во все самые темные и недосягаемые уголки нашей планеты, тем сильнее вам захочется увидеть, как ошибочные, ложные взгляды уступят место силе Истины, тем страстнее будет ваше желание утолить боль и отереть слезы страждущих, предотвратить смерть и тлен и тем сильнее вам захочется, чтобы все скверное на земле уступило место праведному, а справедливость и милость Божья укрыли бы землю, подобно тому, как воды покрывают дно морское.

Если вы еще не чувствуете сильного желания явить славу Божью на земле, то это совсем не потому, что вы уже сполна утолили вашу жажду и больше не чувствуете в ней потребности. Это происходит потому, что вы слишком долгое время довольствовались тем, что слегка перекусывали там, перехватывали здесь, легко порхая над пиршествами мирового стола. Ваша душа до отказа напичкана этим малым, незначительным, и поэтому не стало в ней места для великого⁹. Бог создал вас совсем не для этого. В вас таится неутолимая жажда Бога. Ее только нужно пробудить. Я приглашаю вас отвернуться от отупляющих душу последствий чревоугодия и опасностей поклонения кумирам и сказать с помощью самого простого поста: «Как сильно мое желание, о Боже, познать Тебя!»

…Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься.

Мф. 9:15

Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: «не прикасайся», «не вкушай», «не дотрагивайся»,—что все истлевает от употребления, – по заповедям и учению человеческому? Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти.

Кол. 2:20–23

Глава 1. Постятся ли христиане?

Новый пост – новые мехи для молодого вина

Небольшое произведение «Дидахе» (полное название «Учение двенадцати апостолов») было написано в конце I в. н. э. В нем есть раздел, посвященный посту, где говорится: «Не поститесь с лицемерами, они постятся по понедельникам и вторникам, вы же должны поститься по средам и пятницам»¹. В наши дни такие слова кажутся довольно странными. Почему так необходимо изменить дни поста? Мне кажется, суть вопроса, который подняли апостолы ранней церкви, заключается вот в чем: обычай евреев вменял им почитать субботу. К этому обязывал их Ветхий Завет. В наше время, чтобы показать, что между иудаизмом и христианством есть как преемственность, так и отказ от нее, мы, христиане, будем праздновать субботу, но в другой день. Мы будем праздновать ее в воскресенье, в тот день, когда Господь восстал из мертвых и создал новых людей. Евреи периода Ветхого Завета постились по понедельникам и четвергам, будем поститься и мы, но делать это мы будем в другие дни. Почему? Чтобы показать как преемственность, так и различие. Да, мы принимаем пост, но не в том виде, в каком он существовал раньше. В христианском посте появилось нечто новое. Мы его приняли, но мы его изменили. Нет, это совсем не значит, что, если мы постимся в другие дни недели, это дает нам право называться христианами. Это лишь указатель, обозначающий направление движения.

Христианский пост стал новым по своей сути. Факт этот сомнению не подлежит. А вот до какой степени он стал новым, мы подробно рассмотрим в этой главе. В связи с этим надо отметить, что самое важное слово о посте было сказано в Евангелии от Матфея (9:14–17)². Я осознаю, конечно, что говорю общими фразами, однако не могу не говорить об этом, потому что слова Иисуса затрагивают главную проблему, связанную с постом: является ли он отличительной чертой христиан, присущ ли он христианству? И если да, то в чем это заключается?

Не существует прямых доказательств, что пост – отличительная черта христианства

Этот вопрос очень важно рассмотреть, как минимум, по четырем причинам. Прежде всего, пост, как намеренное воздержание от пищи по религиозным, культурным, политическим мотивам, а также для сохранения здоровья, – это явление, которое встречается во всех обществах, во всех культурах и во все века³. В сущности, любая религия в мире предписывает соблюдение поста. И даже неверующие отказываются от пищи по политическим мотивам или в целях сохранения здоровья. Зачем же еще и христианству присоединяться к этому языческому параду аскетизма? Во-вторых, если пост с таким рвением соблюдался в ветхозаветные времена, не устарело ли его значение с появлением Христа? Можно ли перелить молодое вино Царства Божьего в старые мехи внешней формы и ритуалов? В-третьих, разве абсолютная победа Христа, распятого на кресте, и грядущее за этим незримое присутствие Святого Духа в церкви не значит, что Его торжество в мире настолько очевидно, что преобладающим духом в нашей жизни должна быть радость, а не умерщвление плоти? И, кроме трех вышеупомянутых вопросов, возникает еще один: разве победа воздержания над запросами нашего тела не ведет к гордыне и самонадеянности, которые считаются еще более тяжким грехом, нежели чревоугодие?

Итак, нет никаких прямых доказательств, что пост – это отличительная черта христианства и христиан. Если это так, то нам необходимо ясно видеть, насколько пост связан с Божественным центром, триумфальной победой Христа над смертью, с Его воскресением из мертвых и воцарением над всей историей человечества ради спасения Его паствы и прославления Бога-Отца.

Соблюдение поста предписывается всеми религиями мира

Никто не знает, откуда берет свое начало пост⁴. Куда бы вы ни поехали, какую бы страну ни посетили, везде вы встретите обычай соблюдать пост. Многие из вас знакомы с некоторыми еврейскими постами, включая Йом-Кипур, или День искупления (Лев. 16:29–31)⁵, или с мусульманским постом во время девятого месяца Рамадан, или с очень строгим постом высшей касты индусских жрецов брахманов⁶. Пост распространен во всем мире.

Жители Андаманских островов… воздерживаются от принятия в пищу определенных видов фруктов, съедобных корней, и т. д., потому что их бог Пулуга… требует от них такого послушания. И если этот запрет будет нарушен, он нашлет на них потоп. <…> Среди племени Коита в Новой Гвинее беременная женщина не должна употреблять в пищу животное, которое называют бандикут, а также ехидну, игуану и определенные виды рыб; муж должен соблюдать те же самые правила. <…> Среди людей племени Йоруба существует обычай: [если умирает муж, то] жену и дочерей помещают в отдельную хижину, и они должны воздерживаться от еды в течение суток. <…> В Британской Колумбии в племени Стлатлум (Лиллуэт) принято после обильной еды на поминках проводить четыре дня в посте, стенаниях и ритуальных омовениях. <…> Перед тем как убить орла, священную птицу племени Чероки, профессиональный охотник должен был совершить ритуал с молитвой и постом. <…> Индейские юноши из [других] американских племен [часто подвергают себя суровым испытаниям, изнурением плоти доводя себя до состояния эйфории]. При этом [они] иногда видят [своего] ангела-хранителя, который будет потом сопровождать их всю оставшуюся жизнь. <…> Среди племен Нового Южного Уэльса мальчикам на церемонии, называемой бора, два дня не дают еды. Они обходятся всего лишь несколькими глотками воды⁷.

Пост – политическое оружие

В дополнение к религиозному посту, широко распространенному во всем мире, существуют также политические голодовки, или голодовки протеста. Одним из наиболее известных людей, проводивших такие акции протеста, был Махатма Ганди (1869–1948), который 30 лет своей жизни посвятил мирному крестовому походу за независимость Индии. Его семья и уникальная культура Индии вдохновляли и поддерживали его страсть к посту, который он использовал в своей политической борьбе. Его мать, благочестивая и набожная индианка, чтила и соблюдала все предписываемые ее религией правила поста. Каждый год она добавляла к этому еще несколько своих, наиболее суровых и неукоснительно выполняемых правил полного воздержания от пищи в сезон дождей. В связи с этим Ганди вспоминал:

Она давала себе самые суровые обеты и строго их придерживалась. Во время Чатурмыона ела один раз в день. Но этого ей казалось мало. В следующий пост Чатурмы она принимала решение принимать пищу через день. Наступал еще один пост Чатурмы, и она давала очередной обет – не принимать пищу, пока не увидит солнца. Мы, тогда еще дети, все хмурые дни напролет простаивали на улице и вглядывались в небо, чтобы принести матери весть о выглянувшем солнышке. А ведь каждый знает, что в разгар сезона дождей солнце в Индии очень редко выглядывает из-за туч. Я помню дни, когда при внезапном прояснении небес мы стремглав бросались к матери с радостными криками: «Выглянуло! Выглянуло!» Она выбегала на улицу, чтобы увидеть все своими собственными глазами, но к тому времени эфемерное светило уже успевало скрыться за тучи, очередной раз лишая ее пищи. «Это ничего, – бодро говорила она. – Сегодня Господь не хочет, чтобы я ела». И возвращалась к своим привычным делам⁸.

Неудивительно, что и сам Ганди сделал пост частью своей политической борьбы. По древним законам Ману, кредитор мог получить свой долг, только взывая к совести должника. Например, он садился перед домом задолжавшего ему человека и день за днем сидел там без пищи, пока в должнике, наконец, не заговорит совесть, и он не выплатит причитающуюся заимодавцу сумму. Эрик Роджерс отмечал, что этот чисто индийский прием всегда очень хорошо работал на Ганди. Нет сомнения, что он владел и другими методами влияния на людей, но именно его молчаливые голодовки больше всего трогали их души. И не только в Индии, но и в любой другой стране людей неотступно преследовал образ маленького хрупкого человека, который, не унывая, терпел любые лишения ради осуществления своих принципов⁹.

Пост – здоровый образ жизни

Кроме религиозных и политических голодовок, существует пост ради поддержания здоровья. Он может носить или не носить религиозную окраску. Краткий обзор сети Интернета под заголовком «Все о посте» открывает для нас сотни организаций и многочисленные публикации, посвященные посту ради здорового образа жизни. Например, одно из очень знаменитых мест на планете – Международный центр голодания. Теме голодания посвящено большое рекламное объявление на информационной странице Интернета:

Чувствуете себя не в своей тарелке? Нет энергии, совершенно изнурены? Хотите улучшить свое самочувствие, добиться ясности мысли и обрести одухотворенность? Научное голодание при помощи соков поможет вам быстро достичь успехов, не отрываясь от работы, упражнений и других привычных дел. Поверьте нам, и во время такого научного голодания, и после него вы почувствуете такой прилив энергии, какого вы никогда не испытывали за всю свою жизнь!

Эти мимолетные впечатления, полученные нами от беглого знакомства с разного рода религиозными постами, политическими голодовками, а также с голоданием в целях поддержания здоровья, порой лишают нас полного понимания того, что пост является по своей внутренней и внешней сути чисто христианским понятием. В действительности он может даже приобрести яркую направленность против христиан, как это было в Новом Завете, когда «более сорока человек… заклялись не есть и не пить, доколе не убьют» апостола Павла (Деян. 23:21). Пост может быть извращен и самими христианами, и не только при помощи юридических уловок (как мы с вами увидим далее), но и при помощи пагубной зависимости, какой, например, является тяжелая болезнь, называемая невротической анорексией¹⁰. Все сказанное заставляет задуматься над тем, почему христианин придает такое огромное значение и затрачивает столько усилий на то, что и без того очень широко эксплуатируется далеко не христианскими религиозными общинами, политиками и институтами красоты.

Является ли пост частью Царства Божьего?

Этот вопрос, наряду с фактом преобладающего господства поста в Ветхом Завете, заставляет нас задуматься, обосновано ли соблюдение поста для людей, которые живут уже по эту сторону прихода Мессии и явления Царства Божьего на земле. Иисус сказал: «Если же Я перстом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие» (Лк. 11:20). И когда фарисеи спросили Его о наступлении Царства Божьего, он ответил им: «Вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Иными словами, долгожданное Царство Божье уже наступило еще при жизни и служении Христа.

Именно эти «тайны Царствия Божия» имел в виду Иисус, когда говорил Своим ученикам: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах» (Мк. 4:11). Это откровение стало ошеломляющей, совершенно новой реальностью в мире. «Новая правда, дарованная людям через откровение Личности и миссии Христа, заключается в том, что Царство Божье, наступление которого ожидалось в конце света в виде апокалиптической силы, как это было предречено в Книге Пророка Даниила, на самом деле уже пришло в наш мир, пришло раньше назначенного срока, пришло тайно, чтобы совершать свою скрытую, незримую работу среди людей»¹¹.

Итак, возникает очень важный и неотложный вопрос, требующий скорейшего решения: надо ли поститься христианской церкви, т. е. новым людям Царства Божьего, которых Господь собирает воедино из всех народов мира? Некоторые думают, что в этом нет необходимости. Например, в своей книге«Молитва и пост: исследование благочестивой жизни церкви ранних христиан» Кит Мейн приводит доводы в пользу того, что непоколебимость Царства Божьего, выраженная в служении Христа, коренным образом меняет значение поста. Автор говорит: «И сейчас мы считаем, что чувство беспредельного счастья и постоянное вознесение благодарности Богу, которыми пропитана вся молитвенная жизнь Нового Завета, знаменует собой нерушимость Царства Божьего.Пост несовместим с радостным и благодарным отношением, которым отмечены ныне взамоотношения верующих с Богом»¹².

Отменял ли пост апостол Павел?

Точка зрения Кита Мейна находит свое подтверждение в той части Нового Завета, которая следует за Евангелиями. Там почти нет упоминаний о посте¹³. Мейн упорно защищает свою точку зрения:

[Пост] больше не имеет такого исключительно важного значения для церкви… Апостол Павел, идущий по стопам Иисуса, целенаправленно отвлекал внимание своих учеников от поста и от любой другой формы строгого воздержания от пищи, направляя его на молитву, служение и тяжкий труд во имя Царства Божьего. Усердное служение Богу предполагало противопоставление не только апокалиптическим предсказаниям и мечтам, но также изжившей себя и вызывающей перенапряжение сил привычке соблюдать пост… Предвкушение вечной жизни постоянно врывается в наше сознание. Под звуки небесного марша верующие бодро шагают в сторону другой жизни, мира иного! И становится чрезвычайно трудно примирить вознесение Христа с различными формами поста¹⁴.

Но разве редкое упоминание о посте в апостольских посланиях Нового Завета, а также радостное прославление Царства Божьего на земле и славное проявление Духа Христа отменяют его для верующих христианской церкви? Вопрос этот не терпит отлагательства, потому что именно он подчеркивает важность слов Христа о посте, зафиксированных в Евангелии от Матфея (9:15–17) и являющихся, на мой взгляд, наиболее важными словами во всей Библии.

Решение этого вопроса нельзя откладывать еще и потому, что его значение возрастает тем сильнее, чем больше мы задумываемся над посланиями святого апостола Павла. В них он прославляет хлеб наш насущный как благо, а аскетизм рассматривается им как очень слабое оружие против плотских соблазнов, сам по себе процесс утоления голода и жажды для него не имеет значения, если он не выражает любовь к Христу и растворение в Нем.

Вкушайте с благодарением

Апостол Павел предупреждает, что в последние времена «отступят некоторые от веры… [и будут запрещать] употреблять в пищу то, что Бог сотворил». Ответ Павла на эти запреты был таков: «Бог сотворил [пищу], дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою» (1 Тим. 4:1–5). Апостол Павел со всей страстностью предостерегает нас от любого проявления аскетизма, который возносит простое воздержание от пищи так высоко, что доброта Бога, даровавшая нам хлеб наш насущный, недооценивается или искажается. Даже во время святого таинства Вечери Господней Павел не запрещал вкушать пищу, но говорил коринфянам: «А если кто голоден, пусть ест дома, чтобы собираться вам не на осуждение» (1 Кор. 11:34).

Слабое место аскетизма

Когда апостол Павел размышлял о значении строгого обуздания плоти, он предупреждал колоссян, что обычаи эти имеют в его глазах очень небольшую ценность, потому что подавлением зова плоти они невольно могут расшевелить в себе плотскую гордыню. Он опасается, как бы колоссяне не скатились с глубины и простоты веры в Иисуса Христа к внешним проявлениям ханжеских ритуалов: «Для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: „не прикасайся“, „не вкушай“, „не дотрогивайся“, – что все истлевает от употребления, – по заповедям и по учению человеческому?» (Кол. 2:20–22).

Что же плохого в «постановлениях» этих людей, которые призывают нас «не вкушать»? Ответ таков: «Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол. 2:23). Это очень важное предостережение от упрощенческого взгляда на пост, суть которого в том и заключается, что человек может подумать, что пост автоматически делает человека духовным. Это далеко не так просто. «Изнурение тела» может только напитать человеческую плоть еще большей самонадеянностью. Льюис очень ясно это осознавал и предостерегал от такого упрощенчества:

Пост укрепляет волю и желание человека подавить голод. В награду он получает контроль над собой и опасную гордыню. Невольно возникающий, не зависящий от нас голод подчиняет наши аппетиты и волю Высшей силе, предоставляя нам случай для покорности и послушания, не оставляя возможности взбунтоваться. Покаянный эффект страдания тем и хорош, что он подавляет стремление к бунту. Практика аскетизма, которая уже сама по себе укрепляет волю, полезна лишь настолько, насколько она дает нам возможность привести в порядок свой собственный дом, то есть свою душу, усмирить свои страсти и поручить всего себя Богу. Она необходима лишь как средство, а не цель; в противном случае, когда мы сумеем подавить голод и жажду волевыми усилиями, произойдет простейшая замена животного инстинкта самосохранения на сатанинское самовозвышение. Поэтому справедливо было сказано, что «только Господу дано право умерщвлять»¹⁵.

Суть истинного усмирения плоти не просто в самоотречении и наказании. Это такое внутреннее состояние души, когда в Христе мы находим намного большее удовлетворение, чем в еде.

Принимать или не принимать пищу – не главное

Апостол Павел считает, что не так уж важно – принимать пищу или воздерживаться от нее. Этот вопрос приобретает ценность лишь тогда, когда человек своими поступками начинает выражать безграничную любовь и высшее удовлетворение Богом. Поэтому в Послании к Римлянам апостол Павел говорит: «Кто ест, не уничижай того, кто не ест; и кто не ест, не осуждай того, кто ест: потому что Бог принял его. Кто ты, осуждающий чужого раба? Пред своим Господом стоит он или падает; и будет восставлен, ибо силен Бог восставить его. <…> Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога. И кто не ест, для Господа не ест и благодарит Бога» (Рим. 14:3–6).

Эти слова из Послания к Римлянам не касаются поста как такового. Здесь рассматривается вопрос о том, можно или нельзя употреблять в пищу ряд продуктов, которые некоторыми верующими считаются запрещенными по тем или иным причинам или убеждениям. Но это не меняет главного. Едите вы или нет, поститесь вы или нет – и то, и другое делается в честь Бога, «для Господа», с благодарностью к Нему. Поэтому «всякий поступай по удостоверению своего ума» (Рим. 14:5). И, как Павел говорит в Послании к Колоссянам (2:16): «Итак никто да не осуждает вас за пищу, или питие…» Поскольку «пища не приближает нас к Богу: ибо, едим ли мы, ничего не приобретаем; не едим ли, ничего не теряем» (1 Кор. 8:8). И еще сказано: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1 Кор. 6:12).

Самое важное слово о посте

Итак, вопрос остается открытым и требует от нас самого пристального изучения. Может ли пост считаться христианским делом, и если да, то почему? Следует вдуматься в слова Иисуса, которые приводит Матфей, и поразмыслить, почему они являются самым важным местом в Библии, посвященным посту.

Тогда приходят к Нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених? Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься. И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленной ткани; ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое (Мф. 9:14–17).

Итак, ученики Иоанна Крестителя приходят и спрашивают у Иисуса Христа, почему Его ученики не постятся. Очевидно, ученики Христа действительно не постились, пока были рядом с Ним. Скорее всего, Иисус и в самом деле подавал им такой пример, создавший ему репутацию человека, далекого от аскетизма. Восхваляя духовное служение Иоанна Крестителя, Иисус обращался к народу с такими речами: «Ибо пришел Иоанн Креститель, ни хлеба не ест, ни вина не пьет; и говорите: „в нем бес“. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорите: „вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам!“» (Лк. 7:33,34). Другими словами, Иоанн постился много и постоянно, а Иисус Христос постился очень мало, если не сказать, что Он вообще не постился (за исключением Его первоначального сорокадневного поста в пустыне).

Почему не постились ученики Христа?

И вот пришли к Христу ученики Иоанна и захотели узнать, почему так. «Почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся?» И сказал на это им Сын Божий: «Могут ли печалиться сыны чертога брачного, пока с ними жених?» Этими словами Иисус преподносит нам две истины. Одна заключается в том, что в те времена пост связывали в основном со скорбью и плачем. Суть поста заключалась в том, чтобы выразить непомерное горе, сокрушенность и отчаяние по поводу какого-либо греха. Человек обычно держал пост, когда ему грозила опасность или у него возникало страстное желание получить благословение, т. е. в том случае, когда события принимали не желательный для него оборот.

Но у Христа и его учеников была совсем другая ситуация. Это вторая истина, которой учит нас Господь: Мессия пришел, и Его приход подобен приходу жениха на свадебный пир. Радость от Его появления слишком велика, чтобы скорбеть и страдать. Этими словами Иисус сделал потрясающее по силе заявление о Себе Самом. В Ветхом Завете Бог говорит о Себе как о Муже святого народа Израилева: «Как юноша сочетается с девою, так сочетаются с тобою сыновья твои; и как жених радуется о невесте, так будет радоваться о тебе Бог твой» (Ис. 62:5). «И проходил Я [Бог] мимо тебя [Израиля] и увидел тебя, и вот, это было время твое, время любви; и простер Я воскрилия риз Моих на тебя и покрыл наготу твою, и поклялся тебе и вступил в союз с тобою, говорит Господь Бог, – и ты стала Моею» (Иез.16:8). «И обручу [Господь] тебя [Израиль] Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии, и обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь ГОСПОДА» (Ос. 2:19,20).

И вот теперь долгожданный Сын Божий, Мессия, Царь и Правитель Израилев пришел и объявляет Себя женихом (читай: мужем Своего народа, который через Него станет истинным Израилем). Иоанн Креститель уже признал Его. Когда его ученики спросили, кто такой Иисус, он сказал: «Вы сами мне свидетели в том, что я сказал: не я Христос, но я послан пред Ним. Имеющий невесту есть жених; а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха: сия то радость моя исполнилась» (Ин. 3:28,29).

Это наполовину скрытое признание Иоанна очень похоже на признание Христа о том, что Он есть Бог. Имеющие уши да услышат. Бог, навек обрученный с народом Израиля заветом любви, пришел. Он здесь, среди вас.

Такое неожиданное по форме высказывание настолько ошеломляет и восхищает, настолько исполнено радости прославления Христа, что поститься в данной ситуации просто невозможно. Это такое счастье и радость, такое всеохватывающее ликование! Пост оставлен для других времен, когда наступят дни томления, боли и страстной жажды вновь быть с Ним. Но сейчас Жених Израилев здесь, Он с вами. После тысячи долгих лет томительного ожидания и страстной мечты, Он, наконец, среди вас! И то, что Его ученики и последователи не постятся, как раз и свидетельствует о присутствии Бога среди них.

Когда Его ученики будут поститься?

А потом Иисус сказал: «Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься». Это главное, определяющее в Его речи – и тогда будут поститься. К какому же все-таки времени это относится?

Некоторые предполагают, что Христос говорил только о тех нескольких днях между Его смертью и воскресением. Иными словами, Жениха отберут у них на короткий промежуток времени между Страстной пятницей и началом Пасхального воскресенья. В течение этих трех дней Его ученики и будут держать пост. Но затем Он вновь будет с ними, и им не надо больше будет скорбеть и поститься. Те, кто придерживается такой точки зрения, обычно ссылаются на Евангелие от Иоанна (Ин. 16:22,23), где Иисус предрекает Свою смерть и воскресение из мертвых: «Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас. И в тот день вы не спросите Меня ни о чем. Истинно, истинно говорю вам: о чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам». Другими словами, после воскресения Иисуса Христа, в эпоху возникновения, становления и окончательного утверждения Церкви, радость Его последователей уже ничем невозможно будет омрачить. Означает ли это, что пост вообще будет исключен из предписаний и практики церкви и что Иисус предрек Своим ученикам поститься только лишь в краткий промежуток времени: от Страстной пятницы и до утра Пасхального воскресенья?

Этого не может быть по нескольким причинам. Одна из них заключается в том, что, несмотря на радость обретения Христа, ранняя церковь все же держала пост в определенное время и по определенным поводам (Деян. 13:1–3; 14:23, а также 2 Кор. 6:5; 11:27). Отсюда можно сделать вывод, что самые ранние христиане поняли слова Иисуса Христа не в том смысле, что пост после Его воскресения будет совсем не нужен и полностью исключен из церковных предписаний.

Что же тогда имеет в виду Иисус Христос, когда говорит: «Придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься»? А вот что: после смерти и воскресения Сын вернется к Отцу Небесному, и тогда Его ученики будут поститься. Роберт Гандри прав, когда утверждает, что целостность, неразрывность эпохи Церкви зиждется на таких вот «днях, которые „придут, когда жених отнимется у них“»¹⁶. На мой взгляд, самым сильным аргументом в пользу такой точки зрения является еще одно место у Матфея, где Иисус применяет слово «жених» в отношении к тому времени, когда Он вновь вернется на землю в конце эпохи Церкви, т. е. в конце света. Христос говорит о Своем втором пришествии на землю как о прибытии жениха: «Но в полночь раздался крик: „вот, жених идет, выходите на встречу ему“» (Мф. 25:1–6). Таким образом, Иисус полностью отождествляет себя с Женихом, который ушел от своих учеников не только на три дня, начиная со Страстной пятницы и заканчивая Пасхальным воскресеньем, но и на все время до второго пришествия. Именно это долгое время Он имеет в виду, когда говорит: «тогда будут поститься», вплоть до второго пришествия.

Артур Уоллис вполне прав, когда называет шестую главу своей книги «Пост, который выбрал Господь» «Время под названием „сейчас“»¹⁷. Смысл этого «сейчас», по словам Иисуса, это как раз все то время, когда Его ученики будут поститься. Он говорит: сейчас, когда ваш жених здесь, среди вас, вы не можете поститься, но Я не останусь с вами вечно. Придет время, когда Я вернусь к Отцу Своему Небесному, и тогда будете поститься. И это время пришло, оно для нас и есть «сейчас».

Правда и то, что Иисус даровал людям Святого Духа вместо Себя и что Святой Дух – это Дух Самого Христа (Деян. 16:7; 2 Кор. 3:17). Поэтому в глубоком и чудесном смысле Иисус все еще с нами. Он говорил о Духе как о Великом Утешителе: «Не оставлю вас сиротами; приду к вам» (Ин. 14:18). И все же больше всего нас влечет к Самому Христу, нас привлекает чувство безграничной близости к Нему, которое мы будем испытывать в конце веков на небесах. И как бы мы ни старались найти утешение и замену Ему, все же здесь, на земле, Христа нет с нами, Он далеко от нас. Вот почему апостол Павел говорил: «Мы благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа» (2 Кор. 5:8) и «Имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше» (Флп. 1:23). Другими словами, каждый христианин, живущий в этом мире, постоянно испытывает боль от того, что Иисуса нет с нами; нам не хватает полноты общения с Ним, близости к Нему, той силы и славы, которую мы хотели бы ощущать, находясь рядом с Ним. Мы алчем большего, много большего. Поэтому мы постимся.

Можно ли сравнить пост со «старыми мехами» и отказаться от него за ненадобностью?

Но затем вдруг Иисус говорит нечто очень важное и значительное. Он соединяет два понятия, два представления: о новых заплатках на старой одежде и о пришедших в негодность старых мехах для вина: «И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленной ткани; ибо вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают; но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое» (Мф. 9:16,17).

Заплатка из крепкой материи и новые мехи для вина представляют собой новую реальность, новое время, которое пришло вместе с Христом и знаменует начало Царства Божьего на земле. Жених пришел. Мессия среди них. И явление это не временное. Он не просто сейчас здесь, а потом уйдет. Царство Божье наступило с Его приходом не для того, чтобы потом просто исчезнуть. Иисус принял смерть на кресте за наши грехи и восстал из мертвых раз и навсегда. Вместо Него в наш мир был послан Святой Дух, равный Христу и призванный заменить Его на земле. Царство Божье – это настоящая, реально существующая сила Христа, управляющая нами, подчиняющая Ему наши сердца и создающая новых людей, которые свято верят в Него, беззаветно и преданно служат Ему. Дух жениха собирает воедино и очищает для Христа душу Его невесты. Это Евангелие Христа и «тайна Его Царства», о чем мы уже упоминали¹⁸.Это молодое вино, вино нового урожая.

И Христос говорит, что старые мехи для такого вина не годятся. Что-то должно измениться. Что же Он подразумевает под старыми мехами, старым сосудом для молодого вина? Нельзя не связать это сравнение с постом. В мыслях Христа нет расхождения. Давайте еще раз прочтем Мф. 9:15,16: «…Но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься. И никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленной ткани…» Здесь нет никакого расхождения. Во всех трех Евангелиях святых апостолов говорится об одном и том же: старый, сморщившийся кусок материи и старые, износившиеся мехи имеют прямое отношение к посту, как старому еврейскому обычаю.

Пост – наследие старого завета, он и раньше был частью иудейской системы отношений с Богом. Мы мельком узнаем об этом старом обычае из молитвы фарисея: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» (Лк. 18:11,12). Вот такой традиционный, основанный на старых обычаях пост и является в глазах Иисуса старыми мехами. Именно о таком посте Он говорит, что не удержать больше в старом хрупком сосуде молодого вина Царства Божьего, которое наступило с Его приходом.

Именно здесь мы как раз и сталкиваемся с проблемой. В Евангелии от Матфея (9:15) Иисус говорит, что мы будем поститься, когда жених небесный отнимется у нас. А через два стиха Он утверждает, что мехи старого поста не смогут вместить нового вина его Царства. Другими словами, ученики Его будут поститься; но тот пост, который они знали до сих пор, не подходит для нового времени. Он никак не вписывается в новую реальность присутствия Сына Божьего на земле и непреходящего Царства Божьего.

«Новое вино» Царства Божьего призывает нас к новому посту

Что нам остается сказать? Должны ли мы, будучи христианами, поститься, или не должны? Является ли пост отличительной чертой христианства, или нет? Я думаю, что ответ будет таков: «новое вино» присутствия Христа на земле требует нового по своей сути поста, а не полную его отмену. Как-то очень давно я написал на полях моего греческого Евангелия от Матфея (9:17): «Тайна нового поста состоит в том, что жених уже пришел, а не просто придет когда-нибудь в будущем. И новое вино Его присутствия зовет нас к новому посту».

Другими словами, страсти, желания и боль старого поста не имели ничего общего с сияющей правдой прихода Мессии. Скорби о своих грехах, вознесение молитв об избавлении от опасностей, страсти по Богу, – все, что вдохновляло старый пост до Христа, не имеет ничего общего с грандиозной в своем совершенстве и целостности работой Избавителя, с возвышенным откровением Его правды и даров Его милости в истории человечества. Всему этому только предстояло быть в будущем. Но теперь Жених пришел. И Своим приходом Он нанес решительный удар по грехам, сатане и смерти.

Христианство отличает от иудаизма еще и то, что у христиан страстно ожидаемое ими Царство Божье существует сразу в двух измерениях – в настоящем и в будущем. Царь пришел: «Достигло до вас Царствие Божие» (Лк. 11:20). «Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21). Да, это правда, что Царство Божье на земле еще далеко от совершенства. Оно только грядет во всей своей сияющей полноте и силе. На Тайной вечере Иисус сказал: «Ибо сказываю вам, что не буду пить от плода виноградного, доколе не придет Царствие Божие» (Лк. 22:18). Отсюда ясно, что Царство Божье еще только грядет в будущем, несмотря на слова Иисуса: «Достигло до вас Царство Божие» и «оно внутрь вас есть» (отсюда вполне понятно, почему Джордж Лэдд озаглавил свою книгу «Присутствие будущего»¹⁹).

Это и есть центральная сила, которая связывает христианский пост с тем, что было раньше, до него. Эта Сила – блистательное торжество Сына Божьего, Мессии, решительными шагами входящего в историю, воскресшего из мертвых, правящего здесь, на земле. Христос творит эту самую историю ради спасения Своего народа, ради славы Отца Небесного. Христиане – это народ, плененный великой надеждой, который однажды узрит Небесный чертог и будет очарован полнотой славы Господа во Христе. Но вместе с тем отличительной чертой христиан можно назвать веру в то, что эта надежда уходит своими корнями в прошлую, великую в историческом смысле, победу Бога над грехом, смертью и адом. Эта победа была достигнута через Христа, смертью Своею поправшего смерть и воскресшего из мертвых²⁰. Христианство – это трепещущая, живая надежда на завершение истории при окончательном и повсеместном утверждении славы Господа во Христе. Она уходит мощными, непоколебимыми корнями в прошлое воплощение Иисуса Христа, Который однажды уже принес Себя в жертву за грехи всего человечества и навсегда воссел одесную Бога (Евр. 10:12). Это и есть новое вино.

Сегодня в центре внимания остается великий, решительный акт спасения человечества, и это событие не будущего, а прошлого. На этом твердом, нерушимом основании прошлых усилий Жениха Небесного строится новое здание. Все уже будет по-другому. Ягненок зарезан. Кровь пролита. Наказание за наши грехи исполнено. Смерть побеждена. Дух ниспослан. Изготовлено вино нового урожая. И старые понятия о посте уже не приемлемы.

Новизна нового поста

Что же нового в новом христианском посте? Новизна его состоит в том, что он покоится на законченной, изумительной по совершенству работе Жениха. Это неоспоримо. Этому нельзя не верить. Он приносит радость и наслаждение. Боль утраты, страсть и неодолимое желание познать Христа и ощутить Его мощь, которые ведут нас к посту, возникают совсем не от ощущения пустоты. Мы в Нем нуждаемся, это правда. Нас терзает боль, это так. Да, нас неодолимо влечет к Богу. Но это не пустота, нет! Первые плоды нашей тоски и страстных желаний уже созрели. Нами уже заплачена, пусть даже ничтожно малая, цена нашей жажды. Та полнота чувств, к которой мы стремимся и ради которой держим пост, уже проявилась, и мы узрели ее славу. Это не просто будущее. Мы постимся не для заполнения пустоты. Христос в нас – упование славы, надежда на нее (Кол. 1:27). Мы, уверовавшие в Него, «запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть [сейчас!] залог наследия нашего…» (Eф. 1:13,14; см. также: 2 Кор.1:22; 5:5).

Мы уже вкусили великих сил века грядущего и постимся не потому, что испытываем голод и нужду в том, чего никогда не пробовали, а потому, что вино присутствия Христа слишком живо и осязаемо, и оно приносит глубокое удовлетворение. Мы должны обладать всем, что позволено нам. Новизна нашего поста, его мощь, глубина и сила не в том, что мы никогда не пробовали вина присутствия Христа и нас это подстегивает и возбуждает. Мы постимся потому, что чудесным образом вкусили этого вина через Его Дух и не можем теперь уже получить удовлетворения, пока радость воссоединения с Ним не обретет всю полноту и завершенность. Новый пост, или христианский пост, – это стремление «уразуметь превосходящую разумение любовь Христову», это ничем не утолимое желание «исполниться всею полнотою Божиею» (Еф. 3:19), порожденное в нас ароматом любви Иисуса Христа и вкушением благ Господа через чистое слово Христово (1 Пет. 2:2,3).

Пост, имя которому «пиршество»

Сущность нового поста можно выразить и другими словами: это пост веры. Вера зиждется на законченном основании всей проделанной Христом работы, всего Его многотрудного подвига и «есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1). Вера – это духовное пиршество вместе с Христом, особенно если рассматривать ее с точки зрения такого удовлетворения полнотой Бога, когда все другие соблазны превращаются в прах и не имеют над нами власти²¹. Пиршество веры начинается с осознания того, что вы получаете милость в виде прошлой смерти Христа и Его чудесного воскресения. Затем этот праздник постепенно начинает охватывать все, чем Бог обещает быть для нас в Иисусе. И пока мы смертны и несовершенны, христианская вера будет восхищать нас (прошлым) воплощением и возбуждать в нас неодолимое желание достичь (в будущем) полного слияния с Богом. Она будет означать в одно и то же время и довольство, и неудовлетворенность. И чувство неудовлетворенности будет расти в нас тем сильнее, чем сильнее будет наше довольство Богом и радость познания Христа.

Пост неразрывными узами связан с Царством Божьим

Если именно так понимать суть христианского поста, можно без труда ответить на все вопросы, которые поднимал Кит Мейн. Он говорил, например, что «молитвенная жизнь Нового Завета – это признак целостности, нерушимости царства Бога. И пост несовместим с радостным и благодарным отношением, которым отмечены божественные узы братства»²². Сегодня мы можем смело сказать, что это, пожалуй, преувеличение. Да, Царство Божье ворвалось в наши пределы. Да, и сейчас можно упиваться мыслью о славе, ожидающей нас в конце света, славе, явленной Христом и прочувствованной нами с помощью Святого Духа. Но явление это далеко не так полно и непрерывно, чтобы преодолеть нашу боль, тоску и утолить неизбывную жажду, влекущую нас к Богу.

Даже Мейн отступает от своих традиционных убеждений и допускает следующее:

Это правда, что кризис и трагедия в наши дни – абсолютная и доказанная реальность. Царство Божье не осознается нами до конца. Мы все еще думаем, что Жених среди нас, и еще не настало время для истинной скорби. Однако это не совсем так, ибо мы до сих пор облечены в плоть, смертны и слабы в своей вере. В рамках этой «мучительной борьбы» верующий в своей праведной и благочестивой жизни может, конечно, найти причину для поста. Но она будет лишь одной из многих составляющих, призванных восполнить жизнь человека во Христе²³.

Очень верно сказано. Присутствие Жениха через Его Дух в ликовании всепрощения и братства не умаляет значение поста, но делает его совершенно новым.

Пост как выражение неутолимого желания раствориться в Боге

Как акт веры, христианский пост представляет собой выражение ничем не утоляемого желания раствориться в полноте и вседостаточности Бога. Он выражает надежное, безопасное и счастливое стремление к всеудовлетворяющей целостности Христа. Христианский пост не дрожит от нетерпения и не трепещет в надежде обязательно получить что-то от Христа. Он устремлен к конечному вознаграждению от крестных мук, к благословению, которое когда-нибудь будет получено от Господа. Христианский пост не изнуряет себя наказаниями или умерщвлением плоти в попытке заслужить как можно больше небесных благ. Это неутолимая страсть к Богу, пробужденная первым знакомством с Ним, первыми ощущениями близости к Нему, о которых так много сказано в Евангелии.

Христианский пост подчеркивает важность хлеба насущного

Вот почему все те предостережения, которые мы с вами ранее рассматривали в письмах апостола Павла, не являются, по сути дела, возражением против поста. Апостол Павел возражает против искажений, допускаемых при его соблюдении, он против людей, которые запрещают «употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением. Ибо всякое творение Божие хорошо и ничто не предосудительно, если принимается с благодарением, потому что освящается словом Божиим и молитвою» (1 Тим. 4:3–5). Когда апостол Павел воздает должное хлебу насущному и свободе выбора христиан, он совсем не противоречит идее христианского поста. Истинный христианин с благодарностью принимает «всякое даяние доброе и всякий дар совершенный [нисходящий] свыше, от Отца светов» (Иак. 1:17).

Пост вовсе не отрицает ценные свойства хлеба насущного, даруемого человеку великодушным Господом. Это всего лишь один из способов выразить Подателю благ, что мы ценим Его Самого превыше всех Его даров. Если муж и жена приняли решение не вступать в интимные отношения в течение определенного времени года, чтобы серьезно разрешить проблему своих разногласий, то это вовсе не является осуждением и порицанием секса как такового; наоборот, это возвышение любви.

Пища хороша. Но Бог лучше. Обычно мы знакомимся с Богом через Его дары и обращаем любую нашу радость и наслаждение Его дарами в поклонение и благодарение. Но время от времени нам надо проверить самих себя и посмотреть, не заменили ли нам Бога Его бесчисленные дары.