Kitobni o'qish: «Тайная жизнь ребёнка до рождения»

Name: Тайная жизнь ребёнка до рождения
ISBN: 978-5-4461-4082-4

Томас Р. Верни, Джон Келли

Shrift:

* * *

Что запомнит ваш ребёнок о своей жизни до рождения?

Для знаменитого дирижёра это будут звуки музыки, которую слушала его мать, когда носила его под сердцем!

Девочка-аутистка, которая не может общаться на родном для неё французском языке, запомнит английскую речь, ведь именно по-английски разговаривала её мама в течение последних трёх месяцев беременности!

Кто-то запомнит звуки голосов, биение маминого сердца, яркий свет ламп в родильном зале. Воспоминания, которые могут вызывать страх или, наоборот, приятные ощущения.

Ваши дети думают, чувствуют и даже действуют задолго до своего появления на свет. Всё, что происходит с ними до и после рождения, может серьёзно повлиять на то, какими людьми они вырастут.

Эти удивительные открытия имеют немалое практическое значение. Они дают нам шанс понять, как сложится дальнейшая жизнь нашего ребёнка, ещё за несколько месяцев до его рождения.

Благодарности

Чтобы выразить всю глубину моей благодарности тем исследователям, чьи идеи и научные изыскания помогли мне в написании этой работы, пришлось бы издать отдельную книгу. Особенно я признателен тем, кто щедро поделился со мной своими знаниями и опытом, а именно доктору Питеру Фодор-Фрейбергу, профессору акушерства и гинекологии Уппсальского университета (Швеция); доктору Альфреду Томатису, профессору психолингвистики из Школы практической психологии Парижского католического университета; докторам Сепп Шиндлеру, профессору психологии, и Игорю Карузо, почётному профессору психологии Зальцбургского университета (Австрия); доктору Рональду Дэвиду Лэйнгу из Лондона (Великобритания); доктору Мишелю Клементсу из Лондонского родильного дома; Шейле Китцингер, консультативному советнику Национального фонда родовспоможения Великобритании; доктору Льюису Мель из Центра исследований проблем рождения и развития человека (Беркли, Калифорния); доктору Станиславу Грофу из Института интегрального развития человека Эсален (Биг-Сур, Калифорния); доктору Дэвиду Чику из Сан-Франциско (США); доктору Густаву Гансу Граберу из Берна (Швейцария) и Зигрид Энаустен из Института Макса Планка (Мюнхен, Германия).

Я также хотел бы поблагодарить свою подругу Сандру Колльер за её неустанную поддержку и мудрые советы, Джонатана Сигала за его твёрдые и обдуманные редакторские рекомендации и Энн Коэн, благодаря которой мои неразборчивые каракули превратились в аккуратно напечатанные страницы.

Все мои коллеги – Сэнди Богарт, Джеральдин Фогарти, Дебби Никсон, Ник Стивенс и Шелли Оуэн – внесли огромный вклад в этот проект, поделившись своими разработками и материалами из клинической практики. Хочу отдельно поблагодарить Майкла Оуэна, который помогал мне в изучении взаимосвязи между беременностью, родами и личностным развитием. Огромное спасибо Шейле Уэллер за её дельные редакторские предложения, Натали Розен за то, что она предоставила мне возможность использовать свою обширную библиотеку и поделилась знаниями в области акушерства, а также Наоми Беннетт за её творческие идеи и разносторонние комментарии.

В завершение мне хотелось бы воспользоваться возможностью и выразить благодарность всем моим пациентам, которые доверились мне настолько, что поделились своими самыми сокровенными переживаниями. Именно они стали истинным источником вдохновения при написании этой книги.

Томас Верни, январь 1981 года

Предисловие

Работа над этой книгой началась зимой 1975 года, когда я гостил у своих друзей в их загородном коттедже. Хелен, хозяйка дома, была на седьмом месяце беременности и прямо-таки сияла от счастья. Вечерами я частенько заставал её сидящей в одиночестве у камина и тихонько напевающей красивую колыбельную своему ещё не появившемуся на свет малышу.

Эта трогательная картина оставила глубокий след в моей памяти, и когда позже, после рождения сына, Хелен рассказала мне, что эта колыбельная оказывала на него какое-то магическое воздействие, я был заинтригован. Оказалось, что как бы сильно ни плакал малыш, он сразу успокаивался, как только Хелен начинала напевать эту мелодию. Мне стало любопытно: был ли её опыт чем-то уникальным или же все поступки каждой женщины, а возможно, даже её мысли и чувства, могут повлиять на её ещё не рождённого ребёнка?

К тому времени я уже знал, что практически каждая будущая мама в какой-то момент начинает замечать, что она и её будущий ребёнок реагируют на чувства друг друга. Как и многие другие психиатры, я слышал от своих пациентов рассказы о сновидениях, которые казались логичными лишь с точки зрения предродового и родового опыта. Однако теперь я стал придавать этим воспоминаниям особое значение.

Я принялся искать в научной литературе информацию, которая помогла бы мне понять природу ума ещё не рождённого и новорождённого ребёнка, поскольку к тому времени я был уверен, что он действительно способен мыслить. Меня вдохновили работы доктора Лестера Зонтага, который утверждал, что материнское поведение и эмоции могут существенно влиять на формирование личности ещё не родившегося малыша. Однако эти исследования он проводил ещё в 1930–1940-х годах.

Большую часть новых и действительно поразительных данных я обнаружил в смежных областях, таких как неврология и физиология. Благодаря передовым медицинским технологиям, которые появились в конце 60-х – начале 70-х годов ХХ века, учёные наконец-то получили возможность изучать плод в утробе матери, не вмешиваясь в его естественное развитие. Полученные результаты позволили по-новому взглянуть на внутриутробную жизнь ребёнка. Во многом благодаря этим открытиям я смог представить в своей книге обновлённый образ нерождённого малыша, кардинально отличающийся от привычного представления о нём как о пассивном и неразумном создании, описанном в традиционных учебниках по педиатрии.

Сегодня мы понимаем, что эмбрион внутри материнского организма – это разумное существо, которое реагирует на происходящее и начиная с шестого месяца (а может быть, и раньше) уже ведёт активную эмоциональную жизнь. Исходя из этого поразительного открытия можно сделать следующие выводы:

• Эмбрион способен видеть, слышать, ощущать прикосновения, различать вкусы и даже на примитивном уровне учиться in utero (то есть в матке, до рождения). Однако самым важным является то, что он может чувствовать – пускай не так ярко и полно, как взрослый человек, но всё же чувствовать.

• Таким образом, именно то, что ребёнок ощущает и воспринимает, начинает формировать его самооценку и будущие ожидания. Будет ли он в итоге считать себя счастливым или грустным, агрессивным или мягким, спокойным или раздражительным человеком и вести себя соответствующе, во многом зависит от тех сигналов, которые он получает о себе в утробе матери.

• Главным источником формирующих будущую личность ребёнка установок является его мать. Это не значит, что каждое мимолётное переживание, сомнение или тревога женщины обязательно передаются её малышу. Важно лишь её глубокое и устойчивое эмоциональное состояние. Постоянное беспокойство и изматывающие переживания по поводу предстоящего материнства могут оставить глубокий след на личности ещё не родившегося ребёнка. С другой стороны, приятные эмоции, хорошее настроение и радостное ожидание могут способствовать эмоциональному развитию здорового малыша.

• В новейших исследованиях всё больше внимания уделяется отцовским чувствам. Ранее они вообще не принимались во внимание. Результаты последних наблюдений говорят о том, что такой подход ошибочен и даже опасен: на самом деле отношение мужчины к своей жене и будущему ребёнку – один из важнейших факторов, влияющих на успешное протекание беременности.

Эта книга увидела свет после шести лет напряжённой работы, серьёзных раздумий, всесторонних исследований и множества поездок. В ходе сбора материалов для неё я посетил Лондон, Париж, Берлин, Ниццу, Рим, Базель, Зальцбург, Вену, Нью-Йорк, Бостон, Сан-Франциско, Новый Орлеан и Гонолулу. Там я встречался и обменивался опытом с ведущими психиатрами, психологами, физиологами, фетологами, акушерами и педиатрами. Кроме того, я реализовал несколько собственных исследовательских проектов (два из них вошли в книгу), а также помог сотням пациенток, переживших физическую или эмоциональную травму во время беременности или родов.

Учитывая, что портрет нерождённого ребёнка, с которым вы познакомитесь на страницах этой книги, радикально отличается от представлений, сложившихся в популярной и специальной медицинской литературе, я посчитал необходимым подкрепить свои идеи результатами научных исследований, чтобы сделать их максимально убедительными. Надеюсь, они вызовут у вас интерес и сделают чтение живым и увлекательным. Некоторые из этих исследований посвящены влиянию негативных материнских эмоций на будущего малыша. Хочу заметить, что бо́льшая часть наших новых знаний была получена благодаря изучению последствий таких переживаний. Как это часто бывает в медицине, мы понимаем, как и почему что-то функционирует правильно, лишь изучив причину возникновения проблемы.

Как правило, клинические исследователи, совершившие эти открытия, больше внимания уделяли теоретической стороне своей работы, нежели практическому использованию полученных результатов. Такое нередко случается. Однако нельзя отрицать, что подобные разработки имеют огромное значение для воспитания детей. Обладая этими знаниями, родители получают уникальную возможность влиять на формирование личности своего будущего ребёнка. Они могут активно участвовать в его жизни, помогая сделать её счастливой и благополучной, причём не только до рождения и после появления на свет, но и на протяжении всего жизненного пути. Именно понимание этого и послужило причиной создания книги, которую вы сейчас держите в руках.

Глава 1. Тайная жизнь нерождённого ребёнка

Эта книга поведает вам о многом: о возникновении человеческого сознания, о том, как растёт и развивается ещё не родившийся и новорождённый ребёнок… Однако особое внимание в ней уделено процессу формирования человеческого интеллекта и тому, как мы становимся теми, кто мы есть. Главной причиной для её написания стало открытие того, что ещё не родившийся ребёнок – это существо, способное чувствовать, помнить и осознавать. Всё то, что происходит с ним, что происходит со всеми нами в течение девяти месяцев между зачатием и рождением, оказывает огромное влияние на формирование личности, её стремлений и жизненных ориентиров.

Это открытие и впечатляющий объём исследований, на основе которых оно было сделано, значительно расширяют наши представления о том, что мы знаем (или думаем, что знаем) об эмоциональном развитии ребёнка до рождения. Кроме того, что оно чрезвычайно интересно с научной точки зрения (особенно учитывая, что оно окончательно опровергает устаревшее фрейдистское утверждение о том, что личность начинает формироваться лишь на втором или третьем году жизни), ещё более поразительным является то, насколько оно углубляет и обогащает понимание смысла и значения родительства, особенно материнства. Собственно, один из самых ценных аспектов наших новых знаний заключается в том, что они позволяют беременной женщине осознать свою роль в формировании и развитии личности её будущего ребёнка. Её рабочие инструменты – это её мысли и чувства, с помощью которых будущая мать способна произвести на свет нового человека, обладающего такими достоинствами, которые раньше казались чем-то недостижимым.

Я вовсе не настаиваю на том, что всё, что происходит с женщиной в эти судьбоносные месяцы, предопределяет будущее её ребёнка. На развитие новой жизни влияет множество факторов. Материнские мысли и чувства – лишь одно из звеньев этой цепочки, но их уникальность состоит в том, что, в отличие от наследственности, ими можно управлять. Женщина способна направлять их в нужное ей русло по своему усмотрению. Однако это вовсе не означает, что будущее счастье ребёнка зависит от способности матери думать о чём-то хорошем круглые сутки. Периодически возникающие сомнения, двойственные чувства и переживания – это нормальное явление во время беременности, и, как мы увидим позже, они могут даже способствовать развитию нерождённого малыша. Это означает, что у будущей мамы теперь есть ещё одна возможность активно и благотворно влиять на эмоциональное развитие своего ребёнка.

Несмотря на то что для описания этого открытия можно было бы использовать слово «прорыв», оно стало возможным благодаря ряду других относительно недавних «находок», которые ему предшествовали. Так, в конце 1960-х годов учёные обнаружили, что между матерью и ребёнком сразу после родов возникает интуитивная связь, известная как «бондинг». Наше новое открытие во многом является логическим продолжением предыдущих исследований, перенося систему коммуникации на более ранний этап – в период нахождения ребёнка в утробе матери. С медицинской точки зрения мы видим аналогичную картину: учитывая то, что нам известно о влиянии алкоголя, наркотиков и питания беременной женщины на плод, а также о роли эмоций в развитии тех или иных заболеваний, можно предположить, что мысли и чувства матери также могут оказывать влияние на состояние её будущего ребёнка.

Хочется верить, что наши новые знания помогут отцу осознать, насколько важна его роль во время беременности супруги. Общение с любящим и чутким мужчиной обеспечит женщине постоянную эмоциональную поддержку в этот важный период. И если раньше мы в силу своего невежества игнорировали этот серьёзный момент, грубо исключив мужчину из процесса, то теперь, когда мы поняли (вернее, переосмыслили), какое значение для женщины и её будущего ребёнка имеют душевный комфорт и забота, мы можем, наконец, вернуть мужу его заслуженное место.

Эти новые идеи зародились в лабораториях Америки, Канады, Англии, Франции, Швеции, Германии, Австрии, Новой Зеландии и Швейцарии, где в течение последних двух десятилетий учёные умы методично и скрупулёзно формировали принципиально новый взгляд на плод, рождение и начальный этап жизни ребёнка.

Книга, которую вы сейчас держите в руках, – это первая попытка рассказать широкой аудитории об их новаторской работе. Поэтому некоторая информация, представленная ниже, может выглядеть как спекулятивное суждение, хотя я постараюсь отделить то, что мы знаем, от того, что мы только предполагаем. Вполне естественно, что отдельные идеи могут показаться вам спорными, но я и не рассчитываю на то, что все согласятся со мной по каждому пункту.

Тем не менее я уверен, что эта книга и, более того, все эти научные исследования станут неиссякаемым источником надежды. Надежды для врачей – поскольку позволят им не упустить многочисленные возможности, связанные с беременностью и родами, надежды для матерей и отцов – потому что они расширят и обогатят понимание самой сути родительства, и, что самое главное, надежды для ещё не появившегося на свет малыша.

Он – основной бенефициар наших новых знаний. Совсем не такой, каким мы его себе представляли, но при этом более осознанный, отзывчивый и любящий. Он заслуживает и даже требует более внимательного, заботливого и гуманного отношения к себе в утробе матери и во время появления на свет, нежели то, что он получает сейчас. Французский акушер Фредерик Лебойе, автор книги «Рождение без насилия»¹, интуитивно почувствовал это. Именно поэтому он так страстно выступал за необходимость более мягких методов родовспоможения. Результаты наших клинических исследований полностью подтвердили его правоту.

Создание тёплой, уютной и доброжелательной атмосферы для новорождённого имеет огромное значение, потому что ребёнок прекрасно понимает, в какой обстановке он появляется на свет. Он чувствует нежность, ласку, заботливые прикосновения и реагирует на них так же, как и на яркий свет ламп, звуки электронных приборов и холодную равнодушную обстановку, которая так часто ассоциируется с родами в медицинских учреждениях.

Однако эти поистине революционные знания выходят далеко за рамки теории Лебойе и наших привычных представлений о процессе деторождения; они впервые позволяют нам заглянуть в сознание ещё не родившегося малыша. Примечательно, что исследователи пришли к следующему выводу: ребёнок обладает определённым уровнем осознанности, хотя его сознание не такое глубокое и сложное, как у взрослого человека. Он не способен понять все оттенки значений, которые взрослые вкладывают в свои слова или жесты. И в то же время, как показывают исследования (о них мы подробнее поговорим в следующей главе), он обладает высокой чувствительностью к тончайшим эмоциональным нюансам. Ребёнок способен чувствовать и реагировать не только на сильные недифференцированные эмоции, такие как любовь и ненависть, но и на более сложные эмоциональные состояния вроде смешанных чувств или двусмысленных намёков.

До сих пор остаётся неизвестным, когда именно клетки мозга обретают эту способность. Некоторые учёные предполагают, что некое подобие сознания формируется практически сразу после зачатия. В поддержку этой теории они приводят примеры тысяч совершенно здоровых женщин, у которых неоднократно случались самопроизвольные выкидыши. Существует мнение, что в самые первые дни или даже часы после зачатия оплодотворённая яйцеклетка обладает достаточным уровнем самосознания, чтобы почувствовать неприятие, и достаточной силой воли, чтобы отреагировать на него. Более подробно эту гипотезу и подтверждающие её доказательства мы рассмотрим позже. Пока же, как бы ни была интересна эта версия, она остаётся лишь предположением, а не доказанным фактом.

Большинство достоверных данных о развитии ребёнка было получено в результате физиологических, неврологических, биохимических и психологических исследований начиная с шестого месяца его внутриутробной жизни. К этому моменту он уже является уникальным человеческим существом, способным запоминать информацию, воспринимать звуки и даже учиться. Более того, ещё не родившийся ребёнок очень быстро осваивает новые навыки. Это было убедительно доказано группой учёных и отражено в их отчёте, который принято считать классическим.

Исследователи научили шестнадцать ещё не рождённых детей отвечать толчками на вибрацию. Обычно находящийся в утробе плод не реагирует подобным образом на такие слабые раздражители. Он просто не обращает на них внимания. Однако в ходе эксперимента учёным удалось выработать у своих маленьких испытуемых условный или приобретённый рефлекс (так его называют поведенческие психологи). Для начала они несколько раз подвергли малышей воздействию внешних факторов, которые должны были спровоцировать у них естественную реакцию в виде толчков – например, громких звуков, которые раздавались рядом с их матерью. При этом реакцию ребёнка отслеживали с помощью датчиков, закреплённых на животе женщины.

Затем к громким звукам добавили вибрацию. Каждого ребёнка подвергали ей сразу после того, как рядом с его матерью раздавался шум. Исследователи предположили, что после определённого числа воздействий ассоциация в сознании младенцев между вибрацией и реакцией на неё станет настолько автоматической, что они будут реагировать толчками даже тогда, когда она не сопровождается шумом. Учёные оказались правы. Вибрация стала для детей своеобразным сигналом, а толчки в ответ на неё – условным рефлексом.

Это исследование, позволяющее получить представление о способностях ещё не родившегося ребёнка, не сводится исключительно к выработке рефлексов. Оно демонстрирует один из методов, благодаря которому индивидуальные особенности личности начинают формироваться ещё в утробе матери. Наши симпатии и антипатии, детские страхи и фобии – иными словами, все те отличительные черты поведения, которые делают каждого из нас единственным и неповторимым, в некоторой степени тоже являются результатом условного обучения. И, как мы только что убедились, этот процесс начинается именно в материнской утробе.

Чтобы наглядно продемонстрировать, как условное обучение влияет на формирование будущих особенностей характера, давайте рассмотрим такое чувство, как тревога. Что может привести к возникновению глубокого долговременного беспокойства у ещё не родившегося ребёнка? Одна из вероятных причин – курение его матери. Доктор Майкл Либерман экспериментальным путём доказал, что ребёнок в утробе матери начинает волноваться (о чём свидетельствует учащение сердцебиения) каждый раз, когда его мать думает закурить.

Ей даже не требуется подносить сигарету к губам или чиркать спичкой – одной мысли о курении достаточно, чтобы обеспокоить малыша. Разумеется, плод понятия не имеет, что его мать курит или думает об этом, однако он достаточно разумен, чтобы ассоциировать её курение с неприятными ощущениями, которые оно у него вызывает. Это происходит потому, что при курении уменьшается поступление кислорода в кровь матери, которая проходит через плаценту, а это физиологически вредно для ребёнка. Ещё больше вреда приносят ему негативные психологические последствия материнского курения, которое ввергает малыша в хроническое состояние неуверенности и страха. Он не может знать, когда это неприятное физическое ощущение возникнет опять и насколько болезненным оно будет, ему известно лишь то, что оно снова повторится. Именно такая ситуация провоцирует возникновение глубоко укоренившегося обусловленного беспокойства.

Другой, более приятный вид обучения, который происходит в материнской утробе, – это познание речи. Каждый из нас имеет свой уникальный, индивидуальный ритм речи. Его зачастую практически невозможно уловить человеческим ухом, однако различия в ритме всегда фиксируются при звуковом анализе. Наши речевые особенности так же неповторимы, как отпечатки пальцев. Происхождение этих различий не является великой тайной – мы наследуем их от наших мам. Люди учатся говорить, копируя материнскую речь. До недавних пор учёные были уверены, что это обучение происходит исключительно в младенчестве, но сейчас многие из них согласны с доктором Генри Труби, профессором педиатрии, лингвистики и антропологии из Университета Майами, который утверждает, что этот процесс начинается гораздо раньше, ещё до рождения. В подтверждение своих слов доктор Труби приводит результаты исследований, согласно которым плод начинает отчётливо слышать уже на шестом месяце внутриутробного развития и, что самое удивительное, он двигается в такт речи своей матери.

Известно, что ещё не появившийся на свет ребёнок обладает прекрасным слухом, поэтому не стоит удивляться тому, что он может проявлять интерес к музыке. Четырёх- или пятимесячный плод активно реагирует на различные звуки и мелодии, причём его реакция ярко выражена. Включите что-нибудь из Вивальди – и возбуждённый малыш успокоится. А если выбрать музыку Бетховена, то даже самый спокойный ребёнок начнёт шевелиться и толкаться.

Несомненно, личность – это нечто большее, чем просто совокупность знаний, которые мы приобретаем до и после появления на свет. Было установлено, что некоторые ранние переживания влияют на формирование будущих черт характера. Это означает, что женщина может начать активно воздействовать на судьбу своего ребёнка задолго до его рождения. Например, можно отказаться от сигарет или хотя бы курить меньше во время беременности. Кроме того, она может разговаривать с ребёнком. Он действительно всё слышит и, что самое важное, реагирует на услышанное. Когда мы обращаемся к ребёнку спокойным и ласковым тоном, то помогаем ему почувствовать себя любимым и желанным. Конечно, он ещё не понимает смысла слов, но прекрасно чувствует интонацию. Он достаточно развит интеллектуально, чтобы улавливать эмоции в материнском голосе.

Можно начинать обучение ребёнка ещё до его рождения. Если беременная женщина будет слушать приятную умиротворяющую музыку хотя бы несколько минут в день, это поможет малышу успокоиться и расслабиться. В некоторых случаях такое раннее знакомство может пробудить у ребёнка интерес к музыке на всю жизнь. Именно так и случилось с Борисом Броттом, дирижёром Филармонического оркестра Гамильтона в Онтарио (Канада).

Несколько лет назад мне довелось услышать по радио интервью с Броттом. Он оказался весьма незаурядной личностью и талантливым рассказчиком. В тот вечер его расспрашивали об опере, а ближе к концу беседы ведущий задал ему вопрос о том, как у него появился интерес к музыке. Казалось бы, это был довольно простой вопрос, заданный, вероятно, лишь для того, чтобы заполнить чем-то время до окончания эфира. Однако он заставил Бротта задуматься. Он на мгновение замешкался, а потом произнёс: «Знаете, это может показаться странным, но музыка была частью меня ещё до моего рождения». Ошеломлённый интервьюер попросил его рассказать об этом подробнее.

«Ещё в юности я заметил за собой одну необычную способность. Я мог исполнять некоторые композиции без предварительной подготовки, – ответил Бротт. – Я впервые дирижирую исполнением какого-то произведения, и вдруг в моём сознании отчётливо возникает партия виолончели; я знаю ход пьесы ещё до того, как переверну страницу партитуры. Однажды я поделился этим со своей мамой, профессиональной виолончелисткой. Я думал, что она удивится, ведь именно партия виолончели звучала в моём воображении особенно ярко. Поначалу мои слова действительно её заинтриговали, но когда она узнала, какие именно произведения я знал наизусть, загадка тут же разрешилась. Оказалось, что все эти пьесы она играла, когда была беременна мной».

Несколько лет назад на одной из конференций я столкнулся с ещё одним примером пренатального обучения, который был не менее впечатляющим, чем рассказ Бротта, и подтверждал теорию доктора Труби о формировании речи в утробе матери. Своей историей поделилась молодая американка, которая во время беременности жила в Торонто. В один прекрасный день она застала свою двухлетнюю дочь сидящей на полу в гостиной и бормочущей себе под нос: «Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох». Женщина сказала, что сразу узнала эти слова: они были частью дыхательного упражнения по методу Ламаза. Но откуда их узнал ребёнок? Сначала она подумала, что девочка могла услышать их по телевизору, но быстро поняла, что это исключено. Они жили в Оклахома-Сити, и все передачи, которые могла бы увидеть её дочь, были американской версией метода Ламаза, а эти фразы используются только в канадской версии. Поскольку девочка повторяла именно эту версию, оставалось только одно возможное объяснение: она услышала и запомнила² эти слова, будучи ещё в утробе матери.

Совсем недавно такие истории могли бы максимум удостоиться сноски в медицинской статье. Однако сегодня подобные случаи наконец-то стали объектом серьёзных научных исследований, и всё благодаря возникновению нового направления в медицине, которое получило название «пренатальная психология». Эта дисциплина, в основном развитая в Европе и объединяющая специалистов в области акушерства, психиатрии и клинической психологии, уникальна не только своим предметом исследования, но и практической ориентацией проводимых исследований. Действительно, за неполное десятилетие с момента её возникновения мы узнали достаточно о разуме и эмоциях ещё не родившегося ребёнка, чтобы помочь спасти тысячи малышей от тяжёлых эмоциональных расстройств, способных негативно сказаться на их дальнейшей жизни.

Я говорю «мы», потому что именно стремление предотвратить подобные трагедии привело меня в пренатальную психологию. За годы клинической практики и преподавательской работы я повидал сотни людей, получивших тяжелейшие травмы в период внутриутробного развития. Это пациенты, чьи недуги можно объяснить только тем, что произошло с ними в материнской утробе и при рождении. И это не только мой уникальный опыт – многие мои коллеги сталкивались с похожими случаями. Пренатальная психология, как мне кажется, наконец-то предлагает реальные методы предотвращения подобных проблем. Более того, у нас появился шанс позволить новому поколению вступить во взрослую жизнь свободными от психических и эмоциональных расстройств, которыми раньше страдали дети.

Я не хочу сказать, что мы изобрели панацею. Я также не настаиваю на том, что любое эмоциональное расстройство, даже самое пустяковое, укореняется ещё в утробе матери. Жизнь не стоит на месте. Всё, что происходит с нами в двадцать, сорок и даже в шестьдесят лет, оказывает влияние на нашу жизнь и формирует наш характер. Однако стоит помнить, что события, происходящие на самых ранних стадиях нашей жизни, влияют на нас особым образом. И у взрослого, и у ребёнка (хотя и в разной степени) есть время для того, чтобы сформировать защитные механизмы и выработать ответные реакции. Взрослый может изменить или ослабить влияние жизненного опыта, в то время как нерождённый ребёнок не имеет такой возможности. Всё, что влияет на него, делает это напрямую. Это объясняет, почему материнские эмоции оставляют такой глубокий след в психике ребёнка и сохраняют своё влияние на протяжении всей его жизни.

Основные черты характера редко меняются. Если в сознании ещё не родившегося ребёнка преобладает оптимизм, то ему придётся пройти через множество испытаний, чтобы его усмирить. Станет ли этот ребёнок художником или инженером, предпочтёт ли он Рембрандта Сезанну, будет ли он левшой или правшой – все эти детали остаются неизвестными для нас. Честно говоря, я думаю, что это даже к лучшему. Ведь если бы мы могли с абсолютной точностью предсказывать будущие черты характера, жизнь потеряла бы свою загадку.

Наши новые знания могут принести реальную пользу при выявлении и устранении причин серьёзных личностных проблем. Большинство женщин понимает, что бережное отношение к собственному эмоциональному здоровью автоматически означает заботу о своём будущем ребёнке. Мы как учёные не только подтвердили эту истину своими исследованиями, мы пошли и дальше. Я верю, что возможность выявлять потенциально тревожное и неспокойное поведение ребёнка ещё в период внутриутробного развития принесёт огромную пользу тысячам ещё не родившихся детей, их родителям и обществу в целом. Отчасти мы уже начали использовать эту способность, и результаты часто оказываются неожиданными. Недавнее исследование продемонстрировало весьма интересные результаты.

Учёные исходили из предположения, что повышенная активность плода часто является очевидным признаком тревожности. Они решили, что если поведение ребёнка в утробе матери имеет хоть какое-то значение для прогнозирования, то самые активные эмбрионы впоследствии превратятся в самых беспокойных подростков. И это действительно подтвердилось. Дети, которые больше всего двигались в утробе, вырастали самыми тревожными. Они были не просто чуть более раздражительными, чем остальные. Их просто переполняло ощущение тревоги. Эти двух- и трёхлетние малыши испытывали сильнейший дискомфорт даже в самых обычных жизненных ситуациях. Они сторонились учителей и сверстников, не заводили друзей, старались избегать любых контактов с людьми. Они чувствовали себя наиболее комфортно, когда оставались одни. Лишь тогда они могли расслабиться и успокоиться.

Конечно, невозможно с абсолютной уверенностью предугадать, как такие дети будут вести себя в будущем. Возможно, счастливый брак, успешная карьера, родительство, психотерапия или что-то ещё в итоге помогут им справиться с детскими страхами. Однако можно с уверенностью сказать, что многие из этих испуганных подростков и в тридцать лет будут прятаться по углам. Разница заключается лишь в том, что теперь они будут стараться избегать не учителей и товарищей по играм, а своих мужей, жён и детей. Этот сценарий будет повторяться.

Тем не менее не стоит полагать, что всё сложится именно таким образом. Если большинство будущих мам начнёт активно общаться со своими детьми во время беременности, это может стать настоящим прорывом. Подумайте только, каково это – провести шесть, семь или восемь месяцев в одиночестве в четырёх стенах, без какой-либо эмоциональной или интеллектуальной поддержки. Примерно так же чувствует себя в утробе матери ребёнок, на которого не обращают внимания. Конечно, его потребности в эмоциях и информации намного примитивнее, чем наши, но они у него есть. Ему необходимо чувствовать себя любимым и желанным так же, как и нам, а может быть, даже сильнее. С ним нужно разговаривать и думать о нём, иначе его дух, а иногда и тело начнут угасать.

Результаты изучения беременных женщин, страдающих от шизофрении и психозов, наглядно демонстрируют, какой вред может нанести ребёнку в утробе матери её игнорирование эмоционального общения. В таких случаях женщины просто не в состоянии изменить ситуацию, поскольку из-за психических заболеваний они не могут полноценно общаться с будущими детьми. Постоянное молчание или полная неразбериха часто оставляют глубокий след в психике ребёнка. Такие дети, как правило, рождаются с гораздо большим количеством физических и эмоциональных проблем по сравнению с детьми психически здоровых женщин³.

В следующих главах мы рассмотрим, как именно происходит это общение. Здесь же речь идёт о том, что оно действительно существует и что мы можем на него повлиять. Мы даже можем оценить его качество и прямое воздействие на малыша. В конечном счёте характер будущего ребёнка зависит от качества его общения с матерью, а также от его особенностей. Если общение было интенсивным, насыщенным и, что самое главное, позитивным, велика вероятность того, что ребёнок родится крепким, здоровым и счастливым.

Это общение – важная часть формирования привязанности. И поскольку все учёные, изучавшие процесс установления связи после рождения, согласны с тем, что она приносит огромную пользу как матери, так и ребёнку, формирование привязанности до рождения может быть не менее важным, а может, даже более значимым.

С самых первых минут появления на свет жизнь преподносит ребёнку огромное количество впечатлений, таких как зрительные образы, звуки и запахи. Жизнь в утробе, наоборот, была стабильной и однообразной, его мир был ограничен только матерью и тем, что она говорила и чувствовала, что думала и на что надеялась. Даже внешние звуки ребёнок воспринимал через неё.

Мать не может не оказывать на своего ребёнка огромного влияния. Даже такой простой и, казалось бы, нейтральный звук, как материнское сердцебиение, играет важную роль. Оно является неотъемлемой частью системы жизнеобеспечения малыша. Он, конечно, этого не осознаёт; он знает только, что успокаивающий ритм биения её сердца – одна из главных составляющих его вселенной. Он засыпает и просыпается под этот ритм, движется и отдыхает в его такт. Уже в утробе у ребёнка начинает формироваться способность к символическому мышлению. Равномерное «тук-тук» начинает ассоциироваться у него со спокойствием, чувством безопасности и любви. В такой обстановке ребёнок развивается гармонично и стабильно.

Несколько лет назад учёные провели необычный эксперимент, который наглядно показал, насколько важно для новорождённых слышать стук маминого сердца. Он заключался в том, что в помещении, где находились младенцы, регулярно включали аудиозапись сердцебиения человека. Исследователи предположили, что если этот звук действительно имеет эмоциональную ценность для детей, то они будут вести себя иначе в те дни, когда запись проигрывалась, в отличие от дней, когда она не звучала. И их гипотеза подтвердилась.

Тем не менее итоги эксперимента оказались неожиданными. Учёные, предполагавшие, что разница в поведении проявится, были поражены тем, насколько разительной она оказалась. В большинстве случаев дети, которые слушали звуки сердцебиения, показали более высокие результаты по всем пунктам. Они больше ели, быстрее прибавляли в весе, дольше и крепче спали, легче дышали, меньше плакали и реже болели. Это происходило не потому, что у них был самый лучший уход, самые чуткие родители и лучшие врачи, а просто потому, что они слушали магнитофонную запись биения сердца ценой в два доллара.

Конечно, женщина не может контролировать своё сердцебиение – оно работает, что называется, на автопилоте. Однако она может научиться управлять своими эмоциями и лучше справляться с ними, что крайне важно для благополучия её малыша. Мышление ребёнка в значительной степени формируется под влиянием мыслей и чувств матери, и то, станет ли оно жёстким, мрачным и агрессивным или мягким, спокойным и открытым, во многом зависит от позитивного или негативного характера её мыслей и чувств.

Это вовсе не означает, что периодически возникающие сомнения и неуверенность могут навредить вашему ребёнку. Подобные чувства вполне естественны и безобидны. Я говорю о чёткой модели поведения, которая постоянно повторяется. Только такой вид интенсивных постоянных эмоций способен сформировать условные рефлексы, которые негативно скажутся на вашем малыше. Даже если роды были тяжёлыми физически, это ничего не меняет. Самое главное – это то, чего вы хотите и как относитесь к ребёнку.

Почему мысли матери о своём ребёнке так важны? Её эмоции – любовь, неприязнь или двойственные чувства – начинают определять и формировать его эмоциональный мир ещё до рождения. Это не влияет на конкретные черты характера, такие как экстраверсия, оптимизм или агрессивность, которые слишком сложны для психики шестимесячного плода.

Речь идёт о более общих и глубоко укоренившихся тенденциях – таких, как ощущение безопасности или уверенность в себе. Из них впоследствии, в детстве, развиваются специфические черты характера – как у тех подростков, о которых я упоминал выше. Они не родились застенчивыми. Они родились тревожными. Болезненная застенчивость может вырасти из этого чувства тревоги.

Более удачный пример – ощущение защищённости. Человек, чувствующий себя в безопасности, уверен в себе. Как он может не быть таким, если с самого начала сознательной жизни ему твердили, что он нужен и любим? Из этого ощущения естественным образом произрастают такие качества, как оптимизм, уверенность, дружелюбие и экстраверсия.

Все эти качества – бесценные дары, которые мать может передать своему ребёнку. И сделать это можно без особых усилий. Создав в утробе тёплую и эмоционально насыщенную среду, женщина способна существенно повлиять на всё, что ребёнок будет чувствовать, на его надежды, мечты, мысли и достижения в течение всей жизни.

В эти месяцы женщина является связующим звеном своего ребёнка с миром. Всё, что воздействует на неё, оказывает влияние и на него. И ничто не сказывается на ней так болезненно и не задевает так больно, как переживания по поводу мужа (или партнёра). Поэтому нет ничего опаснее для малыша в эмоциональном и физическом плане, чем отец, который грубо обращается со своей беременной женой или не обращает на неё внимания. Практически все исследователи, которые изучали роль будущего отца (а таких пока немного), пришли к выводу, что его поддержка жизненно важна для благополучия матери и, следовательно, для их ещё не родившегося ребёнка.

Уже один этот факт делает мужчину важной составляющей предродового процесса. Эмоциональное благополучие малыша во многом зависит от того, насколько его отец заинтересован в крепком браке. На способность мужчины выстраивать отношения со своей партнёршей могут влиять различные факторы: его чувства к жене, отношения с собственным отцом, состояние дел на работе или неуверенность в себе. (В идеале, конечно, лучше решать эти проблемы до зачатия ребёнка, а не во время беременности.) Однако недавние исследования показали, что сильнее всего на его чувство ответственности влияет то, когда и как у него формируется (или не формируется) связь со своим ребёнком.

Из-за своих физиологических особенностей мужчина здесь находится в невыгодном положении: ребёнок не является частью его тела. Впрочем, не все физические барьеры беременности непреодолимы. В качестве примера рассмотрим общение: ребёнок слышит голос отца ещё в утробе, и доказано, что это оказывает на него значительное эмоциональное воздействие. Когда мужчина общается со своим ещё не рождённым малышом, говоря ему простые ласковые слова, новорождённый может распознать его голос уже в первые пару часов жизни. Более того, он реагирует на него эмоционально. Например, если он плачет, то, услышав голос отца, сразу же замолкает. Звук знакомого успокаивающего голоса подсказывает малышу, что он в безопасности.

Привязанность важна не только для матери и ребёнка, но и для будущего отца. Стереотипы часто изображают его человеком с благими намерениями, но при этом бестолковым. Это заставляет многих мужчин комплексовать, испытывая неуверенность в себе. В результате во время беременности жены они отдаляются от неё, предпочитая общество друзей и коллег, которые их уважают и ценят. Формирование привязанности помогает разорвать этот порочный круг и активнее вовлечь мужчину в воспитание ребёнка. И чем раньше он включится в этот процесс, тем больше пользы принесёт своему сыну или дочери.

Это действительно новаторский подход к отцовству. По сути, бо́льшая часть информации, представленной в данной работе, является новой и местами даже откровенно радикальной в том смысле, что это резкий отход от традиционных взглядов. Но именно такие изменения необходимы для того, чтобы будущие поколения были здоровыми и эмоционально стабильными.

Источники информации

Обусловленное обучение. D.K. Spelt, “The Conditioning of the Human Fetus in Utero”, Journal of Experimental Psychology, 38:338–346, 1948.

Курение. Michael Lieberman, на основании L.W. Sontag in “Parental Determinants of Postnatal Behavior” in Fetal Growth and Development by Harry A. Weisman & George R. Kerr, (N.Y., McGraw-Hill, 1970) p. 265.

Беспокойство. Lester W. Sontag, “Somatophysics of Personality and Body Function”, Vita Humana, pp. 1–10, November 1963.

Матери-шизофренички. Существует ряд прекрасных исследований на эту тему, в том числе Melvin Zax et al., “Birth Outcomes in the Offspring of Mentally Disordered Women”, American Journal of Orthopsychiatry, pp. 218–230, April 1977. См. также Zax et al. “Perinatal Characteristics in the Offspring of Schizophrenic Women”, Journal of Nervous and Mental Diseases, 157:191–199, 1973.

Биение материнского сердца. Lee Salk, “The Effects of Normal Heartbeat Sound on the Behavior of the Newborn Infant: Implications for Mental Health”. Из доклада, прочитанного на конференции Всемирной федерации психического здоровья в Эдинбурге, 1960 г.

Привязанность к отцу. Gail Peterson et al., “The Role of Some Birth-Related Variables in Father Attachment”, American Journal of Orthopsychiatry, 49 (2):330–338, April 1979.

Глава 2. Новые знания

Доктор Альфред Томатис, профессор психолингвистики из Школы практических психологов при Католическом институте в Париже и автор ряда признанных научных трудов, прекрасно осознаёт ценность научных данных. Однако он убеждён, что порой один конкретный случай может объяснить суть вопроса гораздо эффективнее и понятнее, чем дюжина исследований. Поэтому, когда он хочет проиллюстрировать влияние пренатальных переживаний, он часто рассказывает историю Одиль, девочки-аутистки (ребёнка, избегающего контактов с окружающими), которую он лечил несколько лет назад.

Как и большинство детей с подобным диагнозом, Одиль практически не разговаривала. Во время первой встречи с доктором Томатисом она не произнесла ни слова и, казалось, не реагировала, когда к ней обращались. Поначалу она упорно хранила молчание, но постепенно лечение стало давать результаты, и уже через месяц она начала слушать и говорить. Естественно, её родители были рады такому прогрессу, но в то же время они были немного озадачены. Они заметили, что дочь лучше понимала их тогда, когда они говорили с ней по-английски, а не по-французски. Родители не могли понять, откуда у Одиль такие знания. Дома никто из них не говорил по-английски, и до того момента, пока четырёхлетняя девочка не попала к доктору Томатису, она практически не реагировала на устную речь, независимо от того, на каком языке она звучала. Даже если поверить в то, что она каким-то образом выучила английский, подслушивая разговоры родителей, возникал вопрос: почему никто из её старших (и здоровых) братьев и сестёр не сделал то же самое?

Вначале доктор Томатис не мог понять, в чём дело, пока однажды мама Одиль случайно не упомянула, что на протяжении почти всей беременности она работала в парижской импортно-экспортной фирме, где все говорили только по-английски. Это помогло ему понять, что языковые навыки могут формироваться ещё в утробе матери, и это стало настоящим открытием.

Сорок лет назад такая гипотеза могла бы показаться невероятной, а четыре столетия назад к ней отнеслись бы как к само собой разумеющемуся факту. Наши предки прекрасно понимали, что опыт матери оказывает влияние на её будущего ребёнка. Именно поэтому в Китае ещё тысячу лет назад существовали предродовые клиники. Даже в самых примитивных культурах были предписания, согласно которым беременным женщинам следовало избегать таких пугающих событий, как пожар. Накопленный веками опыт свидетельствовал о том, насколько сильно влияют на ребёнка материнские тревоги и страх.

Упоминания о подобных пренатальных воздействиях можно найти во многих древних текстах – от дневников Гиппократа до Библии. Так, в Святом Евангелии от Луки (Лк. 1: 44) Елизавета восклицает: «Ибо когда голос приветствия Твоего дошёл до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моём».

Первым, кто осознал всю важность пренатальных влияний, был не святой и не врач, а великий итальянский художник и изобретатель, гениальный Леонардо да Винчи. Его «Тетради по анатомии» содержат больше сведений о влиянии матери на ребёнка до его рождения, чем многие современные медицинские книги. В одном особенно интересном отрывке он писал: «Одна и та же душа управляет двумя телами… Желания матери часто находят отражение в ребёнке, которого она носит в момент желания… Страх или душевная боль матери влияют на ребёнка сильнее, чем на саму мать, и часто ребёнок может даже погибнуть из-за этого».

Человечеству понадобилось четыре столетия и помощь другого гения, чтобы дорасти до Леонардо. В XVIII веке люди начали свой долгий мучительный роман с машинами, последствия которого сказались во всех областях, включая медицину. Врачи стали смотреть на тело человека примерно так же, как сейчас дети смотрят на конструктор лего. Они относились к человеческому организму как к сложной машине, стараясь найти причины болезней в нарушениях её работы. Важным было то, что можно было немедленно увидеть, потрогать и проверить.

Все эти изменения, безусловно, были полезными, но только до определённого момента. Таким образом медицина избавилась от суеверий, накопленных за две тысячи лет, и приобрела более научное обоснование. Однако при этом врачи всё подозрительнее относились ко всему, что невозможно было взвесить, измерить или рассмотреть под микроскопом. Чувства и эмоции казались им чем-то неопределённым, ускользающим и совершенно несущественным в рациональном новом мире точной медицины. Однако в начале XX века многие из этих «неопределённых» аспектов вернулись в медицину благодаря психоаналитическим теориям Зигмунда Фрейда.

Фрейд лишь вскользь затрагивал тему внутриутробного развития ребёнка. В его время принято было считать, что ребёнок недостаточно развит, чтобы испытывать или осмысленно переживать что-либо до второго или третьего года жизни. Поэтому он полагал, что формирование личности начинается не раньше этого срока.

Тем не менее Фрейд внёс значимый, хотя и непреднамеренный, вклад в пренатальную психологию. Он установил, что негативные эмоции и чувства могут оказывать отрицательное воздействие на физическое состояние человека, и назвал это психосоматическим заболеванием. То, что он, когда формулировал эту концепцию, имел в виду язву и мигрень, вовсе не умаляет общего значения его открытия. Также не имеет значения и тот факт, что он фокусировался на негативном влиянии разума на здоровье. Главным было его осознание того, что эмоция может вызвать боль и даже физические изменения в организме. Учёные задумались: если это так, то не могут ли эмоции так же формировать личность ещё не родившегося ребёнка?

К концу 40-х – началу 50-х годов XX века исследователи, среди которых были Игорь Карузо и Сепп Шиндлер из Зальцбургского университета (Австрия), Лестер Зонтаг и Питер Фодор из США, Фридрих Крузе из Германии, Деннис Стотт из Университета Глазго, Д.В. Винникотт из Лондонского университета и Густав Ганс Грабер из Швейцарии, были убеждены, что материнские эмоции именно так влияют на плод. Но они не могли подтвердить это лабораторными исследованиями, поскольку, как психиатры и психоаналитики, они полагались исключительно на свои идеи и инсайты. И несмотря на то что к 1950-м годам они уже достигли значительных высот благодаря этим идеям, превысив свои первоначальные ожидания от исследований, они всё ещё нуждались в методе, который позволил бы трансформировать эти идеи в конкретные и проверенные факты, которые могли бы подтвердить их коллеги-физиологи. Другими словами, им требовался метод реального изучения и тестирования ещё не рождённого ребёнка в утробе матери, но имеющиеся в их распоряжении приборы и инструменты не позволяли решить эту задачу.

Однако к середине 60-х годов XX века медицинские технологии значительно продвинулись вперёд. И поскольку многие из первопроходцев, начавших исследования в этой области, дожили до почтенного возраста (а некоторые из них здравствуют и поныне), им посчастливилось увидеть, как правильность их идей была подтверждена новым поколением учёных. Исследования таких неврологов, как Доминик Пурпура из Медицинского колледжа имени Альберта Эйнштейна в Нью-Йорке, Мария З. Салам и Ричард Д. Адамс из Гарварда, аудиологов, таких как Эрик Веденберг из шведского Научно-исследовательского института Каролинска, и акушеров, таких как Антонио Дж. Феррейра из Института психических исследований в Пало-Альто, а также доктора Альберта Лайли из Национальной женской больницы в Окленде (Новая Зеландия) и его жены Маргрет Лайли, предоставили долгожданные физиологические доказательства того, что плод способен слышать, ощущать и чувствовать. Оказалось, что нерождённый ребёнок, каким его показали исследования всех этих учёных, эмоционально, интеллектуально и физически даже более развит, чем предполагали такие пионеры пренатальной психологии, как Винникотт и Крузе.

Исследования показывают, что к пятой неделе жизни малыш уже обладает на удивление сложным арсеналом рефлекторных действий. К восьмой неделе он уже не просто двигает головой, шевелит руками и туловищем, но и превращает эти движения в примитивный язык тела, выражая свои симпатии и антипатии посредством чётко направленных толчков и ударов. Особенно ему не нравится, когда его толкают. Если надавить, слегка толкнуть или ущипнуть беременную женщину за живот, её десятинедельный плод тут же отодвинется в противоположную сторону (это можно зафиксировать при помощи различных приборов).

Такое стремление к комфорту может объяснить, почему некоторые новорождённые так активны по ночам. В материнской утробе ночь является для ребёнка самым беспокойным временем суток. Лёжа в постели, его мать не может как следует расслабиться и отдохнуть. Из-за изжоги, проблем с пищеварением и судорог в ногах она постоянно ворочается с боку на бок и как минимум два-три раза поднимается, чтобы сходить в туалет. Поэтому мне вовсе не кажется удивительным, что некоторые младенцы появляются на свет с нарушенным ритмом сна.

Чтобы научиться управлять мимикой, ребёнку требуется немного больше времени, чем для освоения движений всего тела. К четвёртому месяцу жизни в утробе малыш уже умеет хмуриться, морщиться и корчить рожицы. Примерно в это же время у него формируются основные рефлексы. Например, если слегка коснуться его век (это проверяется экспериментально ещё в утробе), он щурится, а не дёргается всем телом назад, как раньше. Если же погладить его губы, он начинает рефлекторно сосать.

Через четыре-восемь недель он становится таким же чувствительным к прикосновениям, как и годовалый малыш. Если во время медицинского осмотра случайно коснуться его головы, он мгновенно отреагирует, повернув её в сторону. Холодная вода ему тоже не по душе. Стоит ввести её в материнский желудок, и он начинает яростно брыкаться.

Пожалуй, самым удивительным является способность ещё не родившегося ребёнка различать вкусы. Обычно мы не считаем плод гурманом. Но в какой-то мере это так. Добавьте сахарин к его обычно безвкусной амниотической жидкости, и частота его глотательных движений возрастёт в два раза. А при добавлении неприятного на вкус, похожего на йод масла под названием «Липидол» скорость глотания резко падает, а малыш начинает морщиться.

Кроме того, недавние исследования свидетельствуют о том, что начиная с двадцать четвёртой недели беременности младенец в утробе постоянно слушает окружающий мир. Ему приходится выслушивать множество звуков. Живот и матка будущей мамы – довольно шумные места, а самый громкий звук, который он слышит, – это урчание в материнском животе. Голоса родителей и другие посторонние шумы доносятся до него несколько приглушённо, однако он способен различать и их. Но самый главный звук в его мире – это ритмичный стук материнского сердца. Пока оно бьётся в нормальном ритме, малыш понимает, что всё в порядке, и чувствует себя в безопасности.

Подсознательная память о биении материнского сердца в утробе, по-видимому, объясняет, почему младенец успокаивается, когда его прижимают к груди, или засыпает под размеренное тиканье часов, в то время как взрослые в шумном офисе почти не замечают ритмичного клацанья клавиатуры или мерного гудения кондиционера. Доктор Альберт Лайли полагает, что именно поэтому большинство людей, когда их просят настроить метроном на удобный для них темп, обычно выбирают интервал от 50 до 90 ударов в минуту – примерно такой же, как стук человеческого сердца.

Ещё один эксперт, Элиас Карнетти, считает, что наши музыкальные вкусы тоже во многом объясняются изначальной памятью о сердцебиении матери. По его мнению, все известные барабанные ритмы можно отнести к одному из двух основных паттернов – либо быстрому стуку копыт животных, либо размеренному биению человеческого сердца. Первый ритмический рисунок достаточно прост для понимания – это далёкий отголосок прошлого человека как охотника. Однако именно ритм биения сердца наиболее распространён в мире, даже среди сохранившихся до наших дней охотничьих культур.

Борис Бротт убеждён, что его творческие способности пробудились ещё в утробе матери. То же самое утверждают и многие другие музыканты, в том числе Артур Рубинштейн и Иегуди Менухин. Более того, аудиолог Мишель Клементс в серии заслуживающих внимания исследований показала, что у ещё не родившегося ребёнка имеются чётко выраженные музыкальные предпочтения и антипатии, причём весьма избирательные.

Как я уже упоминал выше, один из самых любимых композиторов ещё не родившихся малышей – Вивальди, а второй – Моцарт. Доктор Клементс отмечает, что при звучании их возвышенных композиций сердцебиение плода неизменно становилось ровнее, а толчки уменьшались. Музыка Брамса и Бетховена, а также любая разновидность рока, напротив, заставляли большинство детей волноваться. Они начинали яростно толкаться, когда их беременным матерям включали записи этих композиторов.

В двадцатых годах прошлого века один немецкий исследователь обратил внимание на необычную реакцию у своих беременных пациенток. Несколько из них признались, что отказались от посещения концертов, потому что их ещё не родившиеся дети слишком бурно реагировали на музыку. Спустя почти полвека доктор Лайли и его коллеги наконец-то выяснили причину подобной реакции. Оказалось, что начиная с двадцать пятой недели беременности плод начинает буквально подпрыгивать в такт с оркестровым барабаном. Естественно, что для будущих мам это не самый приятный способ провести вечер.

Зрение ещё не родившегося ребёнка развивается не так стремительно, что вполне закономерно: материнская утроба, безусловно, не самое тёмное место, однако это далеко не идеальная среда для развития зрительных способностей. Но это не означает, что плод вообще ничего не видит. Уже с шестнадцатой недели беременности он начинает реагировать на свет. Например, малыш может понять, что его мама загорает, по попадающим на её кожу солнечным лучам. Обычно это его не беспокоит, но свет, направленный прямо на живот матери, вызывает у него недовольство, и он часто отворачивается, а иногда свет его даже пугает. Исследования показывают, что мерцающий свет, направленный на живот беременной женщины, может спровоцировать резкие изменения в сердечном ритме плода.

Острота зрения новорождённого далека от совершенства. Она составляет 20/500, то есть ребёнок не может разглядеть дерево на расстоянии половины футбольного поля. Впрочем, в первые дни жизни ему это и не нужно. Он вполне чётко видит объекты своего мирка, когда они расположены поблизости. Так, он без труда распознаёт лицо матери на расстоянии 15–30 сантиметров. Более того, с расстояния в два с половиной метра он способен различить контур пальца.

У доктора Лайли имеется интересная теория на этот счёт. Он считает, что недостатки зрения младенца могут быть отчасти обусловлены последствиями привычки, сформировавшейся ещё в период внутриутробного развития. Он утверждает, что если ребёнок не проявляет особого интереса к предметам, находящимся от него дальше чем на 30–40 сантиметров, то это связано с тем, что такое расстояние соответствует габаритам его недавнего «жилища».

Тот факт, что ещё не родившийся ребёнок демонстрирует способность реагировать на окружающий мир с помощью органов чувств, говорит о том, что у него есть базовые способности к обучению. Однако для формирования личности требуется нечто большее. Как минимум для этого необходимо присутствие сознания или способность к отражению. Мысли и чувства матери не могут быть восприняты пустотой. Ребёнок должен чётко понимать, что́ именно она думает и переживает. Не менее важно, чтобы он умел улавливать её мысли и чувства, причём достаточно тонко и искусно. В утробе матери плод получает огромное количество сообщений, и он должен уметь распознавать, какие из них важны, а какие нет, и определять, на какие из них нужно реагировать, а какие можно проигнорировать. Кроме того, он должен уметь запоминать то, что ему говорят. Если же он не способен запомнить полученную информацию, то она не задержится в его памяти дольше, чем на несколько секунд, каким бы важным ни было её содержание.

Для малыша это кажется слишком сложной задачей, поэтому некоторые учёные до сих пор категорически отвергают идею, что личность начинает формироваться ещё в утробе матери. Они утверждают, что уровень эмоционального, интеллектуального и неврологического развития, необходимый для этого сложного процесса, должен быть выше, чем у ещё не родившегося ребёнка. Однако эти возражения могут возникнуть лишь при полном игнорировании данных, полученных во время лабораторных исследований. Современные научные работы в области неврологии подтверждают тот факт, что ребёнок в утробе матери обладает сознанием, которое является одним из трёх ключевых факторов, определяющих формирование личности. Более того, они позволяют определить точное время его возникновения.

Доктор Доминик Пурпура, редактор весьма авторитетного научного журнала Brain Research («Исследования мозга»), профессор Медицинского колледжа имени Альберта Эйнштейна и руководитель секции по изучению мозга при Национальном институте здоровья, считает, что это происходит примерно между 28-й и 32-й неделями беременности. К этому моменту, отмечает он, нейронные связи мозга плода находятся на таком же уровне развития, как у новорождённого⁴. Этот процесс играет ключевую роль, поскольку именно через эти связи информация передаётся в мозг, а оттуда доставляется в различные части тела. Примерно в это же время серое вещество головного мозга достигает достаточного уровня зрелости для поддержания сознания. Это особенно важно, поскольку именно серое вещество – самая сложная часть нашего мозга, которая делает нас людьми. Именно она отвечает за наше мышление, чувства и память.

Спустя несколько недель мозговые импульсы становятся более отчётливыми, что позволяет легко определить, когда ребёнок спит, а когда бодрствует. Даже во время сна его мозг теперь остаётся активным. Начиная с 32-й недели энцефалограмма начинает фиксировать наличие фаз быстрого сна (БДГ-фаз), которые у взрослого человека соответствуют периоду сновидений. И хотя невозможно точно сказать, свидетельствуют ли БДГ-фазы у плода о том, что он видит сны, я подозреваю, что, за исключением разницы в жизненном опыте, его сны не сильно отличаются от наших. Например, ему может сниться, что он шевелит руками и ногами или слышит звуки. Возможно, он даже способен настраиваться на мысли или сны своей матери, так что её сны становятся и его сновидениями.

Американские исследователи сна, доктора Х.П. Руфварг, Дж. Х. Музил и У.К. Демент, выдвинули интересную гипотезу, согласно которой периоды быстрого сна у плода можно сравнить с тренировками для мозга. Они утверждают, что для правильного развития мозгу необходимо тренироваться, а неврологическая активность в БДГ-фазе является именно такими умственными упражнениями.

Первые проблески памяти начинают появляться у плода примерно в третьем триместре беременности, хотя точное время этого процесса до сих пор остаётся предметом дискуссий. Одни исследователи считают, что ребёнок способен запоминать начиная с шестого месяца; другие утверждают, что его мозг приобретает такую способность только к восьмому месяцу. Однако нет никаких сомнений в том, что нерождённый ребёнок действительно что-то запоминает и сохраняет эти воспоминания.

В одной из своих работ чешско-американский психолог и психиатр Станислав Гроф приводит интересный случай. Один из его пациентов, находясь под действием медицинских препаратов, в подробностях рассказал о том, как находился в утробе матери. Он описал, какой большой была его голова по сравнению с маленькими ручками и ножками, и поведал о том, каково это – находиться в тёплой амниотической жидкости, будучи связанным с плацентой. Продолжая свой рассказ и описывая стук своего сердца и биение сердца матери, он вдруг осёкся и заявил, что слышит приглушённые шумы извне – громкий смех, крики и грохот труб карнавального оркестра. Неожиданно он объявил, что с минуты на минуту должен родиться.

Поражённый яркостью и детальностью этого воспоминания, доктор Гроф решил обратиться к матери пациента. Женщина подтвердила правдивость рассказа сына: причиной его преждевременного появления на свет стало волнение, связанное с карнавалом. Однако она была удивлена вопросом доктора Грофа, ведь она все эти годы держала своё посещение карнавала в секрете, ведь её мать предупреждала её о вероятных последствиях такого похода. Откуда же доктор узнал о её тайне?

Всякий раз, когда я рассказываю эту историю на своих лекциях, слушатели всегда понимающе кивают головой. Их совершенно не удивляет мысль о том, что ребёнок в утробе матери способен запоминать информацию. То же самое можно сказать и о сознании плода: большинство людей считают это вполне логичным, особенно женщины, которые ждут ребёнка или раньше были беременны. А вот утверждение о том, что нерождённый ребёнок может воспринимать мысли и эмоции своей матери, вызывает недоумённые взгляды и вопросы аудитории. Люди недоумевают, как ребёнок может понять в мыслях матери такие сложные понятия, как «любовь» и «утешение», если он ещё не знает, что означают эти чувства?

Первые подсказки к ответу на данный вопрос появились в 1925 году, когда американский биолог и психолог У.Б. Кэннон доказал, что чувство страха и тревоги может быть вызвано химическим способом. Для этого он использовал инъекцию группы химических веществ⁵, известных как катехоламины. Эти вещества вырабатываются надпочечниками, когда животное или человек испытывает страх или беспокойство. Эксперимент доктора Кэннона заключался в том, что катехоламины, выделенные из крови испуганных животных, вводились второй группе особей, которые до этого были абсолютно расслаблены. Буквально через несколько секунд все спокойные ранее животные без всяких на то причин начинали испытывать чувство страха.

Впоследствии доктор Кэннон выяснил причину такого необычного эффекта. Оказалось, что катехоламины действуют как своеобразная система пожарной сигнализации. Попадая в кровеносную систему, они провоцируют все те физиологические реакции, которые мы связываем со страхом и тревогой. Причём действуют они одинаково как на животное, так и на нерождённого малыша. В случае с плодом единственное отличие заключается в источнике этих веществ: они поступают от матери, когда она испытывает стресс. Проникая через плацентарный барьер, они начинают воздействовать и на ребёнка.

По сути, тревога и страх нерождённого малыша в первую очередь имеют физиологическую природу. Материнские гормоны оказывают прямое и наиболее ощутимое воздействие на его тело, а не на психику. Однако в процессе развития ребёнка эти вещества начинают побуждать его к первичному осознанию себя и к сугубо эмоциональной стороне испытываемых им чувств.

Этот сложный процесс мы рассмотрим подробнее в следующей главе. Здесь же достаточно будет отметить, что каждый всплеск материнских гормонов выводит ребёнка из состояния неведения, которое является для него нормальным в утробе матери, и делает его более восприимчивым. Происходит что-то непривычное, возможно, вызывающее беспокойство – и плод, который уже является маленьким человеком, пытается осмыслить случившееся. Хотя он ещё не может спросить напрямую, как это делают взрослые, он как бы спрашивает: «Почему?»

Постепенно, по мере созревания мозга и нервной системы, ребёнок начнёт находить ответы на свои вопросы не только в физических ощущениях своей матери, но и в её эмоциях. Хотя этот процесс не так однозначен, как кажется на словах, но к шестому или седьмому месяцу внутриутробного развития ребёнок уже способен различать даже незначительные изменения в настроении и чувствах своей матери. Более того, он начинает реагировать на них.

Одним из самых убедительных подтверждений этого факта стал ряд замечательных исследований, проведённых доктором Деннисом Стоттом в начале 70-х годов прошлого века. Разумеется, нерождённый или только что родившийся ребёнок не может рассказать нам о том, какие материнские чувства он испытывал, находясь в утробе матери, и как он на них реагировал. Однако он, как и все мы, подвержен психосоматическому воздействию. Когда он чувствует себя счастливым, его физическое состояние часто улучшается, а когда он расстроен, то часто становится болезненным и эмоционально нестабильным. Поскольку основным источником эмоциональной жизни ребёнка в утробе является мать, доктор Стотт предположил, что его физическое и эмоциональное состояние при рождении и в первые годы жизни может дать представление о том, какие именно материнские эмоции он ощущал до рождения и насколько точно он их воспринимал.

Если доктор Стотт прав, то кратковременные стрессы будущей мамы не должны сказываться на ребёнке так же сильно, как долговременные. Именно это он и обнаружил в одном из своих исследований. У детей, чьи матери пережили во время беременности достаточно сильный, но кратковременный стресс (например, стали свидетелями яростной собачьей драки, получили нагоняй на работе или поссорились со старшим ребёнком, из-за чего тот сбежал из дома на целый день), не было выявлено никаких негативных последствий – ни физических, ни психических.

Некоторые могут возразить, что кратковременные переживания и, соответственно, недолгое воздействие материнских гормонов не оказывают особого влияния на эмоциональное и физическое здоровье детей. Но, исходя из этой логики, все участвовавшие в исследовании дети, подвергшиеся сильному и длительному стрессу, должны были бы родиться с проблемами со здоровьем. Однако это не так. На самом деле существует чёткое различие между разными типами стресса. Доктор Стотт выявил интересную закономерность: долгосрочные стрессы, не угрожающие эмоциональной стабильности матери (например, болезнь близкого родственника), практически не влияли на её будущего ребёнка, в то время как длительные личные конфликты часто имели негативные последствия. В большинстве случаев они были вызваны напряжёнными отношениями с близкими людьми – чаще всего с мужем, но иногда и с другими близкими родственниками.

По словам доктора Стотта, такие стрессы носили личный характер и имели две особенности: они, как правило, были постоянными (или могли вспыхнуть в любой момент) и не поддавались разрешению. Я же считаю, что тот факт, что у десяти из четырнадцати женщин, участвовавших в исследовании и подвергшихся этим стрессам, родились дети с физическими или эмоциональными проблемами, нельзя объяснить сугубо физиологическими причинами. В конце концов, оба типа долгосрочных стрессов, которые изучал доктор Стотт, были интенсивными, а значит, с одинаковой вероятностью могли привести к выбросу в кровь матери большого количества гормонов.

Разница между этими стрессами заключается именно в восприятии. В одном случае дети смогли почувствовать, что, хотя переживания их матери вполне реальны, они не угрожают ни им, ни ей самой; в другом случае они правильно ощущали, что её стресс представляет собой угрозу.

К сожалению, в своём исследовании доктор Стотт не учёл то, как матери, испытывающие личный стресс, относятся к своим нерождённым детям. Я думаю, что если бы он это сделал, то обнаружил бы, что сильные чувства женщины по отношению к своему ребёнку могут уменьшить влияние её стресса на его состояние. Любовь матери – самое главное. Когда ребёнок чувствует эту любовь, она создаёт вокруг него своеобразный защитный барьер, который может снизить, а в некоторых случаях даже нейтрализовать воздействие внешних факторов.

Трудно представить себе более напряжённую беременность, чем та, которую пережила женщина, которую я назову Сьюзен. Муж ушёл от неё через несколько недель после того, как она узнала, что ждёт ребёнка. Она постоянно сталкивалась с финансовыми проблемами, а на шестом месяце беременности у неё обнаружили предраковую кисту на одном из яичников. Врачи настоятельно рекомендовали немедленную операцию. Но когда женщина узнала, что в результате операции она потеряет ребёнка, она наотрез отказалась её делать. В свои тридцать с хвостиком Сьюзен считала, что это её последний шанс завести ребёнка, и отчаянно этого хотела. «Всё остальное не имело значения, – сказала она мне позже. – Я готова была рискнуть чем угодно, лишь бы родить». Думаю, в какой-то момент её ребёнок почувствовал это желание. Девочка, которую назвали Андреа, родилась здоровой и сейчас, на момент написания этой книги, растёт нормальным и счастливым ребёнком.

Обобщая сказанное, можно утверждать, что внешние факторы, способствующие возникновению стресса у беременной женщины, безусловно, оказывают своё влияние, однако гораздо более важную роль играет то, как она относится к своему будущему малышу. Мысли и чувства матери – это основа для формирования личности ещё не родившегося ребёнка. Если эти эмоции позитивны, они служат своего рода опорой для малыша и помогают ему, подобно Андреа, успешно противостоять различным трудностям, возникающим на его пути. Но обмануть ребёнка не удастся. Как показывают недавние исследования, он способен ощущать не только общее эмоциональное состояние матери, но и её отношение к собственной беременности.

Доктор Моника Лукеш, психолог из Университета Константина во Франкфурте, понаблюдав за двумя тысячами женщин во время беременности и родов, обнаружила, что именно отношение матери оказывает наибольшее влияние на то, каким родится ребёнок. Все её испытуемые принадлежали к одному социальному слою, обладали схожим уровнем интеллекта и получали дородовую медицинскую помощь одинакового качества. Единственное существенное различие между ними заключалось в их отношении к будущему ребёнку, и именно оно оказало решающее влияние на их младенцев. Дети тех матерей, которые с нетерпением ждали пополнения в семействе, родились гораздо здоровее, как эмоционально, так и физически, и впоследствии развивались лучше, чем дети матерей, которые не хотели своей беременности.

К аналогичному выводу пришёл доктор Герхард Роттманн из Зальцбургского университета (Австрия). Его исследование особенно примечательно тем, что наглядно демонстрирует, какие тончайшие оттенки эмоций способен различать ещё не родившийся ребёнок.

В эксперименте участвовала 141 женщина. Все испытуемые были разделены на четыре группы в зависимости от их эмоционального отношения к беременности. Результаты исследования не стали неожиданностью, так как полностью подтвердили предыдущие выводы доктора Лукеш. Женщин, чьё психологическое тестирование показало, что они хотели иметь детей не только на сознательном, но и на подсознательном уровне, доктор Роттманн назвал «Идеальными Мамами». Их беременность протекала легко, роды проходили без проблем, а потомство было самым здоровым – как в физическом, так и в эмоциональном плане. А вот женщины, которых он назвал «Мамы-Катастрофы», из-за своего негативного отношения к будущему материнству постоянно сталкивались с медицинскими проблемами во время беременности. В их группе наблюдался самый высокий процент преждевременных родов, а их дети чаще рождались с низким весом и эмоциональными нарушениями.

Однако самые интересные результаты были получены в двух промежуточных группах доктора Роттманна. Его «Амбивалентные Мамы» внешне выглядели вполне довольными своей беременностью. Мужья, друзья и родственники считали, что эти женщины с нетерпением ждут, когда станут матерями. Но их ещё не рождённые дети знали, что это не так. Их датчики фиксировали те же подсознательные сомнения, что и психологические тесты доктора Роттманна. После рождения у многих из них наблюдались проблемы с поведением и пищеварением.

Нерождённые дети «Крутых Мамаш», похоже, тоже испытывали замешательство из-за противоречивых сигналов, которые они улавливали. У их матерей было множество причин, чтобы не хотеть ребёнка, – они строили карьеру, сталкивались с финансовыми проблемами или не чувствовали себя готовыми к материнству. Однако тесты доктора Роттманна показали, что подсознательно они всё же желали беременности. На каком-то уровне дети улавливали оба этих посыла, что приводило их в замешательство. После рождения многие из этих малышей были апатичными и вялыми.

А как на здоровье будущего ребёнка влияет отец? Я уже говорил: научные данные свидетельствуют о том, что характер отношений женщины с мужем или партнёром играет ключевую роль в развитии ребёнка ещё до его рождения. Если женщина чувствует себя счастливой и защищённой, это положительно влияет на малыша. С другой стороны, если она чувствует себя обделённой вниманием и подверженной угрозам, это может негативно сказаться на ребёнке. По мнению доктора Лукеш, качество отношений женщины с её супругом является вторым по важности фактором, влияющим на здоровье новорождённого, уступая лишь её собственному отношению к материнству.

Доктор Стотт также уверен, что отношения в паре играют ключевую роль. Он считает, что неудачный брак или напряжённые отношения между партнёрами являются одними из главных причин эмоциональных и физических внутриутробных травм. Основываясь на результатах исследований, в которых приняли участие более тысячи трёхсот маленьких детей и их родителей, он делает интересный вывод. У женщин, живущих в браке, где нередки конфликты и скандалы, на 237 % выше риск рождения ребёнка с психическими или физическими отклонениями, чем у женщин, у которых стабильные и гармоничные отношения с их партнёрами.

Доктор Стотт отмечает, что даже такие общепризнанные негативные факторы, как болезни, курение и тяжёлые физические нагрузки во время беременности, представляют меньшую опасность для будущего ребёнка, чем проблемы в супружеской паре. И его аргументы весьма убедительны. Он выяснил, что в несчастливых браках рождаются дети, которые в младенчестве в пять раз чаще испытывают страх и беспокойство, чем дети, выросшие в счастливых семьях. Эти малыши продолжали сталкиваться с проблемами на протяжении всего детства. Доктор Стотт обнаружил, что в возрасте 4–5 лет они отстают от сверстников в росте, стеснительны и эмоционально зависимы от своих матерей. Эти данные не могут не вызывать тревоги. Но не следует забывать, что сильная, поддерживающая ребёнка в утробе привязанность матери может защитить плод даже от серьёзных стрессов.

Более того, в человеческой психике нет чётких и однозначных закономерностей. Даже если ребёнок растёт в неблагополучной семье или у него холодная, равнодушная или деспотичная мать, это не обязательно приведёт к тому, что в зрелом возрасте он непременно будет страдать шизофренией, алкоголизмом, неразборчивостью в половых связях или навязчивыми состояниями. Человеческая психика гораздо сложнее. Однако материнская утроба – это первый мир ребёнка, и то, каким он его воспринимает – дружелюбным или враждебным, – оказывает влияние на формирование личности и предрасположенностей характера.

Уже в утробе матери формируются ожидания ребёнка от окружающего мира. Если он ощущает тепло и заботу, то, скорее всего, будет ждать, что и внешний мир окажется таким же. Это создаёт предрасположенность к доверию, открытости, экстраверсии и уверенности в себе. Мир для него будет таким же дружелюбным домом, как и утроба. Если же среда была враждебной, ребёнок будет ожидать, что его новый мир будет таким же неприветливым. Он будет склонен к подозрительности, недоверию и интроверсии. Ему будет непросто строить отношения с другими людьми, а процесс самоутверждения будет затруднён. Жизнь для него может оказаться сложнее, чем для человека с позитивным жизненным опытом до рождения.

Некоторые из предрасположенностей ребёнка можно измерить ещё до его рождения. Например, те малыши, которые беспокойно вели себя в утробе, впоследствии проявляют склонность к застенчивости. Это наглядно демонстрирует, как пренатальные характеристики могут предсказывать дальнейшее поведение. Ещё более показательный пример – долгосрочное исследование подростков, проведённое в Научно-исследовательском институте Фелса в Йеллоу-Спрингс, штат Огайо. Как и следовало ожидать, исследователи не обнаружили прямой корреляции между поведением испытуемых в утробе матери и их поведением в подростковом возрасте. Однако выявленные закономерности оказались значимыми и весьма любопытными.

В данном случае критерием оценки был ритм сердцебиения, который, подобно двигательной активности, является надёжной характеристикой пренатального «я». Наблюдая за его изменениями, мы можем понять, как конкретный плод реагирует на стресс и пугающие события (например, на внезапный громкий звук рядом с матерью). Важность исследований заключается в том, что они не просто доказали, что каждый малыш в утробе матери по-разному реагирует на стресс, но и показали, что эти реакции дают нам ценную информацию о его будущем характере.

Возьмём группу детей, которых я назову «слабо реагирующими». Судя по ровному сердцебиению, они практически не испугались неожиданного звука. Пятнадцать лет спустя эти дети по-прежнему редко расстраивались из-за неожиданных событий. Учёные обнаружили, что они хорошо контролируют свои эмоции и поведение. Совсем иначе обстояло дело с подростками, которые в своё время чрезмерно реагировали (судя по колебаниям пульса) на шум в утробе матери. Члены этой группы по-прежнему были очень эмоциональными.

Эти различия проявились даже в когнитивном мышлении обеих групп. Когда исследователи показывали картинку подростку из группы детей, которых я назвал «бурно реагирующими», он почти всегда давал эмоциональную, творческую интерпретацию её содержания. Ребёнок описывал не только то, что было нарисовано на картинке, но и чувства, которые, по его мнению, испытывали изображённые на ней люди – были ли они печальными или радостными, обеспокоенными или беззаботными. «Сдержанно реагирующие», наоборот, предпочитали очень конкретные описания. Они рассказывали о том, что видели непосредственно перед глазами. В их трактовках практически отсутствовало воображение или интуиция⁶.

В следующей главе мы рассмотрим пренатальные факторы, которые влияют на формирование характера.

Источники информации

Аутичный ребёнок. Личное обращение доктора Альфреда Томатиса к автору.

Пренатальные клиники. Antonio J. Ferreira, “Emotional Factors in Prenatal Environment”, The Journal of Nervous and Mental Disease, 141:108–117, 1965. Это лучшая краткая история пренатального влияния, которую я знаю. См. также: Ashley Montagu, Prenatal Influences (Charles C. Thomas, Springfield, Ill., 1962), p. 169.

Рефлексы, движения лица. Maria Z. Salam and Raymond D. Adams, “New Horizons in the Neurology of Childhood”, Perspectives in Biology and Medicine, Spring 1966, pp. 384–410.

Сон младенца, реакции плода на холод, сладости и щекотку. Albert Liley, “The Fetus as a Personality”, The Australian and New Zealand Journal of Psychiatry, 6:99–105, 1972. Увлекательный и легко читаемый рассказ об индивидуальных особенностях плода.

Слух плода. Erik Wedenberg and Bjorn Johansson, “When the Fetus Isn’t Listening”, Medical World News, pp. 28–29, April 1970.

Биение материнского сердца, метроном, барабанные ритмы. Liley, op cit., p. 104.

Музыкальные вкусы. Michele Clements, “Observations on Certain Aspects of Neonatal Behavior in Response to Auditory Stimuli”. Доклад, сделанный на пятом Международном конгрессе по психосоматическому акушерству и гинекологии, Рим, 1977.

Реакция плода на свет. Liley, op cit., p. 103.

Зрение новорождённого. Robert McCall, Infants: The New Knowledge (Harvard University Press, Cambridge, Mass., 1979), p. 51.

Сознание. Dominick Purpura, Behavior Today. June 2, 1975, p. 494.

БДГ-фаза. Salam and Adams, op cit., p. 387.

Упражнения для мозга. H.P. Roffwaag и др. в McCall, op cit., p. 48.

Пренатальная память. Stanislav Grof, Realms of the Human Unconscious (E. P. Dutton, New York, 1976), p. 161.

Frederick Kruse, “Nos Souvenirs du Corps Maternel”, Psychologic Heute, p. 56, June 25, 1978.

Влияние различных стрессов. Dennis Stott, “Follow-up Study from Birth of the Effects of Prenatal Stresses”, Developmental Medicine and Child Neurology, 15:770–787, 1973.

Материнские установки. Monika Lukesch, “Psychologic Faktoren der Schwangerschaft”, dissertation, University of Salzburg, 1975.

Прочтение материнских стрессов. Gerhard Rottman. “Untersuchungen über Einstellung zur Schwangerschaft und zur fötalen Entwicklung,” Geist und Psyche, Hans Graber, editor (Kindler Verlag, München, 1974).

Влияние мужей. Dennis Stott, “Children in the Womb: The Effects of Stress”, New Society, pp. 329–331, May 19, 1977.

Стили личности. Sontag, op cit., p.1.

1.Frederick Leboyer. “Birth Without Violence”.

2.Одна из трудностей при написании книги о ещё не родившемся ребёнке заключается в том, что приходится использовать терминологию, описывающую психические состояния взрослого человека. Разумеется, эмбрион «запоминает» всё не так, как это делают взрослые. Но, как мы увидим позже, механизмы памяти начинают формироваться в мозгу плода к шестому или седьмому месяцу беременности, а возможно, и раньше.

3.Всегда найдутся люди, которые будут искать физические причины эмоциональных расстройств. Однако несмотря на тысячи исследований, посвящённых изучению людей с шизофренией и людей с маниакально-депрессивным синдромом, в их крови не было выявлено ни одного химического вещества, которое могло бы вызывать эти симптомы у здоровых пациентов.

4.Это одна из причин того, что уровень смертности недоношенных детей начинает резко падать к концу второго триместра беременности и в последующий период.

5.В эту группу веществ входят эпинефрин, норадреналин и дофамин, которые действуют как передатчики в вегетативной нервной системе.

6.Это исследование показывает, насколько осторожно нужно подходить к оценке личности ещё не родившегося ребёнка или младенца. Было бы очень опасно для будущего развития малыша считать его «хорошим», потому что он спокойный, или «плохим», потому что он слишком активен в утробе матери. Каждому ребёнку нужно дать возможность самостоятельно формировать свою индивидуальность без предвзятого отношения родителей к тому, вырастет ли он «хорошим» или «плохим».

Bepul matn qismi tugad.