Kitobni o'qish: «Как Гарри заколдовал мир. Скрытые смыслы произведений Дж.К. Роулинг»

Посвящаю эту книгу своей жене Мэри

Originally published in English in the U.S.A. under the title:

How Harry Cast his Spell by John Granger

Copyright © 2008 by John Granger

Previously published in 2006 under the title Looking for God in Harry Potter

Russian edition © 2023 by OOO Torgovyi dom «Nikeya» with permission of Tyndale House Publishers. All rights reserved.

Холмогорова Н., перевод, 2022

Штейнман М.А., предисловие, 2023

© ООО ТД «Никея», 2023

Джон Грейнджер: в защиту Гарри Поттера

Эта книга очень важна по двум причинам. Во-первых, автор подробно разбирает скрытые и явные смыслы встречающихся в истории о Гарри Поттере символов и образов, что помогает глубже понять волшебный мир, созданный Роулинг. Во-вторых (что, может быть, наиболее важно), Джон Грейнджер максимально четко раскрывает христианские смыслы поттерианы. И это отнюдь не общее место. Дело в том, что заявленное Роулинг волшебство как часть ее художественной реальности смущало и продолжает смущать немалое число читателей и зрителей (а также тех, кто не читал и не смотрел «Гарри Поттера», но уже сложил о нем свое мнение). Именно поэтому подобные разборы просто необходимы. Грейнджер защищает «Гарри Поттера» и его создательницу с такой неподдельной искренностью и страстью, что это можно сравнить только с книгой С. Колдекота «Тайное пламя»¹, где автор стремится отождествить «Властелина колец» с христианской проповедью.

Еще один очень важный момент. Убежденный христианин, автор страстно отрицает секулярный век, в котором, по его мнению, пребывает человечество. Об этом надо сказать чуть подробнее. Секулярный мир – тот, в котором торжествуют светский подход к восприятию реальности, а религиозный взгляд, напротив, вытесняется. Грейнджер убежден, что в этом случае мир (и человек) теряет нечто крайне важное: не просто возможность выходить за рамки материального, но, если говорить шире, и возможность духовного развития. Вполне уместно здесь выглядят и приводимые автором размышления М. Элиаде о развлечениях, которые даже в максимально светском, профанном обществе могут выполнять сакральную функцию: «Они разрывают замкнутый круг нашего сознания, сосредоточенного на себе, и позволяют пережить чужой опыт или на время перенестись в иной и лучший мир»².

Книга Джона Грейнджера, начатая в 2002 году, обозначает своего рода рубеж окончательной заколдованности мира Гарри Поттером. В этот год на экраны выходит второй фильм поттерианы, «Гарри Поттер и Тайная комната», после которого Мальчик, Который Выжил прочно закрепился в мировой культуре. К тому моменту уже опубликованы четыре книги из будущих семи, до «Кубка огня» включительно. Четвертая книга – своеобразный водораздел, после которой становится понятно, что уютный мир волшебников включает в себя не только светлые краски, а сказка – далеко не только сказка. Собственно, Роулинг изобразила возвращение Вольдеморта в финале «Кубка огня» в настолько мрачных тонах, что это напугало многих читателей. Напугало, но не отвратило от истории.

Что же помешало ей превратиться в очередной беспросветный нуар? Надежда вопреки всему. Собственно, последующие три книги, неизмеримо более серьезные по содержанию и проблематике, очень точно показали нам как читателям: Роулинг описывает не вымышленный мир. Она описывает наш собственный мир, пропущенный через призму восприятия Гарри Поттера. Миры магов и маглов – две стороны одной медали. Или же отражения друг друга – но не в кривом, а в благородном зеркале фэнтези.

Ибо этот жанр – больше нежели какой-либо другой – обладает колоссальной возможностью дать нам взглянуть на привычный мир с необычного ракурса. Этот творческий импульс настолько велик, что породил целую альтернативную вселенную, созданную фанатами Гарри Поттера. Эта конвергентная реальность четко показывает нам – герои Роулинг обладают колоссальной жизнеспособностью, которая позволяет им оставаться узнаваемыми в потоке фанфикшн. Более того, оставаться не только узнаваемыми, но и неизменными. Потому что даже самая бурная фантазия любителей вселенной Роулинг в конечном счете только подчеркивает важность исходных смыслов, заложенных создательницей этой литературной вселенной.

Книга Грейнджера построена так, чтобы помочь читателю успеть за логикой автора. В нескольких вступительных главах он задает собственные системы координат для изучения поттерианы. Я выделю несколько ключевых моментов. Это, прежде всего, глава «Магия, фэнтези и трансцендентное», где довольно подробно рассматривается понятие магии у Роулинг (речь о ней пойдет ниже). Роли положительных и отрицательных героев в книгах, а также функции двойников уделена вторая глава. Принципиально важны также третья и четвертая главы. В третьей Грейнджер приводит концепцию пути героя, разработанную Джозефом Кэмпбеллом. Путь героя – это не просто сюжетная схема, в которую так легко укладывается «Гарри Поттер». Это метафора жизненного пути, который так или иначе проходит не только Мальчик, Который Выжил, но и каждый из нас. Что же касается главы, названной «Алхимия духовного роста», то ей явно принадлежит одно из ключевых мест в книге, о чем мы подробнее скажем ниже.

Крайне важно, что уже в первой главе Джон Грейнджер задает некий контекст, без которого понимание литературного мира Роулинг будет неполным. Это, в частности, имена Джона Рональда Руэла Толкина и Клайва Стейплза Льюиса. Для нас здесь особенно важно особенно подчеркнуть и дополнить мысль Грейнджера о близости взглядов Толкина и Роулинг на жанр фэнтези.

Именно Толкин в своем эссе «О волшебных сказках»³ задает важнейшую смысловую рамку, без которой невозможно понять феномен фэнтези – это три функции волшебной истории. Толкин называет их «восстановлением душевного равновесия» (или излечением, выздоровлением), «утешением» и «эскапизмом». Под эскапизмом, или бегством от действительности, он подразумевает не паническое бегство от окружающей реальности в духе Нео, освобождающегося от Матрицы, но гораздо более глубинное и серьезное желание, а именно Бегство от Смерти. Именно оно напрямую связано с тем, что сам Толкин называл эвкатастрофой, Эхом Благой вести в реальном мире.

На наш взгляд, Роулинг опирается на ту же мысль, делая ее центральной осью собственного повествования. Джон Грейнджер в своей книге старается проследить ее максимально подробно, уделяя особое внимание теме смерти и воскрешения в главе, посвященной седьмой, заключительной книге поттерианы. Однако мы рискнем дополнить ее.

Желание бежать от смерти Толкин считает присущим человечеству в целом. У Роулинг же представлены две разновидности этого желания в мире волшебников. Один связан с темной магией Вольдеморта, другой же – с тем, что Грейнджер называет алхимией, то есть по сути – волшебной наукой. Алхимия действительно присуща миру волшебников, она не противоречит его сути, его внутренней логике.

Волшебство магов у Роулинг работает по тому же принципу. Вообще, магические способности у нее – скорее неотъемлемая часть реальности, чем нечто противоестественное. Само разделение на магов и маглов – классическая концепция двоемирия, знакомая нам по авторам немецкого романтизма, прежде всего по новеллам Э. Т.-А. Гофмана. Его «Щелкунчик» или «Золотой горшок» – постоянное напоминание, что мир не так прост и понятен, как мы привыкли о нем думать. Но даже в волшебном мире существует зло – и о нем не следует забывать. Это есть у Гофмана, это есть у Толкина и это, безусловно, есть у Роулинг.

В первой главе Грейнджер разделяет инкантационную и инвокационную магию. Инкантационная магия синонимична волшебству, и это допустимо, поскольку она, как подчеркивает автор, «строится на гармонизации мира с творящим Словом Божьим через подражание». А вот инвокационная магия суть колдовство и относится к вызову злых духов. Грейнджер убежден, что в книгах Роулинг колдовство (или магия призыва) практически отсутствует. Однако это не совсем так – эту магию активно используют Пожиратели смерти, когда им нужно в буквальном смысле вызвать Вольдеморта. Так что разница между колдовством и волшебством в поттериане сохраняется.

Здесь нужно сделать некоторое терминологическое уточнение. Слово «инкантация» (в оригинале – incantation) происходит от латинского «cantus» – песня, а «инвокация» (invocation) от латинского «vox» – голос. То есть разница между ними в следующем: инвокация – это призыв, называние сверхъестественного существа по имени, а инкантация – некая фраза, в которую этот призыв может быть облечен. На русский язык инкантацию можно перевести именно как заклинание, а инвокацию – скорее как прямое обращение к божеству. При этом в английском языке слово «инвокация» используется применительно и к церковным богослужениям.

Итак, разделять нужно, скорее, не по значениям латинских слов, а по смыслу. Водораздел действительно существует, о нем пишут и Толкин и Клайв Льюис. Недаром же Грейнджер так часто ссылается на «Хроники Нарнии». Последуем его примеру, но выберем не «Серебряное кресло», а «Покорителя зари».

В шестой из Хроник Нарнии у Клайва Льюиса есть очень важный эпизод. Когда Юстэс и Джил пытаются спастись от буллинга в школе и решаются обратиться к Аслану, Джил спрашивает: «Может, надо начертить на земле круг… и написать в нем таинственные буквы… и стать в него… и сказать волшебные слова?» Иными словами, Джил перечисляет все необходимое для колдовского обряда. Тем важнее ответ Юстэса: «Примерно так и я раньше думал, хотя никогда не делал. Но сейчас я знаю, что все эти круги и слова – просто чушь. Наверное, ему бы это не понравилось. Как будто мы его заставляем, а его можно только просить»⁴.

Вот тут и проходит раздел между волшебством (Роулинг называет это магией) и колдовством. Волшебство – скрытая творческая сила в мирах и Толкина, и Льюиса, и Роулинг. Более того, волшебство – то, что не противоречит задуманному порядку вещей, в отличие от колдовства, которое суть насилие над миром, созданным Творцом.

Недаром герой Льюиса говорит об Аслане: «Его можно только просить». По сути дела, Льюис устами своего героя говорит здесь об отличии молитвы от колдовства. Молитва – это просьба, обращенная к Богу. Колдовство – насилие над природой вещей и попытка управлять миром.

Более того, сама идея подобного противопоставления взята именно у Толкина. В своем эссе он упоминает «набор определенных приемов», цель которого – «власть в нашем мире, господство над неживыми предметами и волей живых существ»⁵.

При этом особое место Толкин в разговоре о фэнтези уделяет природе Магии и Чар. Для него принципиален не набор заклинаний. О фэнтези (в переводе С. Кошелева – фантазия) он пишет так: «Многим она кажется подозрительной, если не противозаконной: она создает „вторичный“ мир, странным образом трансформируя мир реальный и все, что в нем; соединяет по-новому части существительных и придает прилагательным новый смысл»⁶. По сути дела, Толкин рассуждает об изменении реальности посредством слова – тот самый аспект, который так интересует Грейнджера.

Отдельно следует поговорить об алхимии применительно к сюжету о Гарри Поттере. И снова мы напоминаем, что начиная с немецкого романтизма (вспомним «Золотой горшок» Гофмана) идея духовной трансформации действительно уподоблялась созданию философского камня. И Грейнджер, в свою очередь, объединяет идеи алхимии и концепцию пути героя (впервые изложенные в исследовании Дж. Кэмпбелла «Тысячеликий герой»). Ибо эта своего рода духовная алхимия и есть тот универсальный, вечный миф, лежащий в основе мировой культуры.

После этого нас не будет удивлять тот факт, что в названии первой же из книг Роулинг фигурирует философский камень. Грейнджер, кстати, совершенно справедливо замечает, что решение американских издателей упростить название и заменить слово «философский» на «колдовской» привело к серьезному искажению смысла (см. главу четвертую). Вспомним, что в первой книге сюжет выстроен вокруг достаточно своеобразно выстроенного квеста. Философский камень, спрятанный в Хогвартсе, одновременно ищут Вольдеморт с помощью Квиррелла и Гарри Поттер с друзьями. Есть и ложный противник – Снейп, однако сейчас речь не о нем. В итоге Квиррелл и Гарри видят камень в зеркале Еиналеж одновременно. Однако Вольдеморт не может дотянуться до него, поскольку взять камень может лишь тот, кто в нем не нуждается. Сама идея также не могла появиться без влияния Толкина (вспомним, что Фродо является хранителем, но не владельцем Кольца Всевластья, а задача его – не в обретении, но в уничтожении его).

В финале первой книги философский камень также уничтожен – и это решение не может не удивить читателя. Дамблдор объясняет Гарри, что для Николаса Фламеля, владельца и изобретателя философского камня, смерть подобна сну после длинного дня. Логика, впрочем, выглядит несколько странной, если подходить к сюжету с позиций современной – секулярной – психологии. Весь сюжет с философским камнем призван показать нам, что бесконечная жизнь – это отнюдь не главное: «В конце концов для хорошо организованного разума смерть – это только новое большое приключение. Знаешь, этот Камень на самом деле не такая уж прекрасная вещь. Жизнь и деньги, сколько ни пожелаешь! Эти две вещи большинство из людей предпочтет всему остальному. Проблема в том, что люди обладают способностью выбирать именно то, что для них опаснее всего…»⁷ Более того, сама возможность бесконечной жизни может стать слишком притягательной для темных сил, как это и случилось с Вольдемортом и его Пожирателями смерти.

Эта тема становится ключевой для седьмой, заключительной, книги о Гарри Поттере. Метафора бесконечной жизни и неограниченной власти над миром – воплощением чего и стало толкиновское Кольцо Всевластья – дробится в романе Роулинг на несколько ключевых образов. Это, в первую очередь, Дары Смерти: Бузинная палочка, Камень воскрешения и плащ-невидимка. Непобедимая волшебная палочка по сюжету книги как раз и становится одной из причин поражения и окончательной гибели Вольдеморта. Сам же Гарри отказывается в финале стать ее владельцем.

Следующий образ – Камень воскрешения, который Вольдеморт превратил в один из крестражей. Вделанный в кольцо камень, позволяющий возвращать из мертвых, – это ли не отсылка к Кольцу Всевластья? Тем более что для Дамблдора, который желал использовать этот камень для себя лично, он стал причиной смертельной раны. Гарри же прибегает к силе камня только для того, чтобы получить поддержку близких людей перед тем, как пожертвовать своей жизнью. Что же касается плаща-невидимки, то и тут можно вспомнить свойство Кольца Всевластья делать своего владельца невидимым. Истоки этого явления – у Платона⁸. В книге «Государство» приводится история некоего пастуха, который случайно нашел золотое кольцо, наделяющее владельца невидимостью. Пастух, однако, использовал это свойство во вред другим, поскольку, как говорит рассказчик, он получил возможность «действовать среди людей так, словно он равен богу»⁹. У Роулинг плащ неоднократно помогает Гарри и его друзьям, но в решающий момент, опять-таки, герой снимает его.

Но есть и третий путь обретения вечной жизни, о котором Роулинг (как и Толкин, кстати) не говорит напрямую, но без которого был бы невозможен сюжет о Гарри Поттере. Это Евангелие. Грейнджер подробно рассматривает этот момент практически в каждой главе. Автор невероятно увлечен поиском христианских параллелей, иногда даже с избыточным, на наш взгляд, энтузиазмом (как, например, в разделе, посвященном символике имени Гарри Поттера). Однако в процессе своих поисков он делает очень важные замечания, без которых нельзя обойтись. И касаются они, в первую очередь, любви и смерти.

Здесь снова мы не можем не увидеть переклички мыслей Грейнджера с размышлениями Толкина о бегстве от смерти. Например, в четвертой главе Грейнджер подчеркивает: «Величайший человеческий страх – страх смерти; и, вместе с Гарри снова и снова одерживая победы над врагом, чье имя означает „желающий смерти“, читатели словно бы побеждают в своем воображении саму смерть»¹⁰. Здесь он практически дословно цитирует Толкина: «…Мы подошли к самому древнему и глубокому желанию человека – осуществить Великое Бегство от реальности, а значит, и от смерти»¹¹.

Ведь изобретенный Толкином термин «эвкатастрофа» обозначает не просто счастливую концовку, но отблеск Воскресения Христова. И в этом контексте сложно не согласиться с Грейнджером, применяющим логику Толкина по отношению к романам Роулинг: «В мире, где реальность и неизбежность смерти чаще всего сокрыта от глаз, „Гарри Поттер“ смело поднимает проблему смерти в каждом романе – и в каждом дает на нее глубоко духовный, истинно христианский ответ: Любовь преодолевает смерть и побеждает тех, кто преклоняется перед алтарем смерти»¹².

Именно поэтому параллели между Гарри Поттером и Христом, которые проводит Грейнджер¹³, столь же логичны, как и параллели между Христом и Фродо, который проводит, например, Колдекот. Оба героя не просто жертвуют собой, но и чудом остаются в живых. Если попробовать прочитать (а не посмотреть) «Властелина колец» и «Гарри Поттера» словно в первый раз, то нельзя не испытать то самое чувство, когда, как пишет Толкин, «и у детей, и у взрослых одинаково перехватывает дыхание, сильнее бьется сердце, а на глаза наворачиваются слезы»¹⁴.

Здесь можно вспомнить мучительное одиночество перед лицом неизбежной смерти Фродо и Сэма в Мордоре, а Гарри – в лесу перед тем, как решиться позволить Темному Лорду убить себя. Можно вспомнить, как Фродо жалеет Горлума и Сарумана, а Гарри дает Вольдеморту последний шанс раскаяться. Можно вспомнить и о том, как подъем на Ородруин становится аналогом Крестного пути и для Фродо (для которого Кольцо – непосильное бремя), и для Сэма (который поднимается на Ородруин, неся Фродо на плечах). Можно вспомнить, наконец, и тот момент, когда Хагрид укачивает тело Гарри, словно ребенка, во время мнимого триумфа Вольдеморта над Хогвартсом.

Тем сильнее наша радость в финале обеих книг, которая может возвыситься до серьезного духовного опыта – когда мы наконец понимаем и смысл слова «надежда» у Толкина, и смысл цитаты из Первого послания к Коринфянам апостола Павла, которую Роулинг выбрала эпиграфом: «Последний же враг истребится – смерть».

Что же нам остается в итоге? Видимо, признать вместе с Джоном Грейнджером, что книги о Гарри Поттере заслуживают внимания не только как пример хорошей литературы, но и как честный и важный разговор о жизни и смерти, о Боге и Любви.

М.А. Штейнман,

кандидат филологических наук,

профессор Института медиа НИУ ВШЭ

Благодарности

«Как Гарри заколдовал мир» – четвертое издание и третье заглавие книги, написанной мною в 2002 году и сперва названной «Тайный ключ к „Гарри Поттеру“». В то время мой тезис, что причиной поттеромании стал религиозный смысл и христианское содержание книг Дж. К. Роулинг, воспринимался как абсурдное «вписывание» в текст моих собственных религиозных воззрений. Однако вопрос о моем душевном здоровье – по крайней мере, в этом отношении – разрешила сама Роулинг. Во время своего турне по Соединенным Штатам в 2007 году, после выхода в свет «Гарри Поттера и Даров Смерти», она заявила на пресс-конференции, что, по ее мнению, христианский символизм и смысл ее историй «очевидны», а тексты из Писания в последней книге «подводят итог всей серии».

Я буду вечно благодарен издательству «Тиндейл», рискнувшему довериться моей аргументации, и важным редакторским замечаниям Дженис Харрис и Лизы Джексон.

Особого упоминания здесь заслуживают также мой литературный агент Кэтрин Хелмерс из «Хелмерс Литерари Сервис» и Роберт Трекслер, издатель «КСЛ: бюллетеня Нью-Йоркского общества К.С. Льюиса» и редактор «Зосима-Пресс». Мисс Хелмерс открыла мне двери в «Тиндейл» и много раз удерживала от ошибок, о которых не стоит здесь распространяться. Боб Трекслер – лучший друг и родственная душа, из тех, что нужны каждому, но кого никто из нас не заслужил. Он подает пример жизни во Христе, за которым я тянусь изо дня в день.

Я веду блог на www.HogwartsProfessor.com; преподаю в Барнсе и веду онлайн-занятия в Университете Нобл; был одним из ключевых спикеров на конференциях по «Гарри Поттеру» в Орландо, Лас-Вегасе, Лос-Анджелесе, Филадельфии и Торонто; переписываюсь по имейлу со множеством людей, читающих мои книги. (Вы тоже можете мне написать; мой электронный адрес – внизу страницы.) В результате всего этого сообщество моих друзей в фэндоме «Гарри Поттера» выросло настолько, что их перечисление заняло бы отдельную главу. Друзья и корреспонденты, с которыми нас объединил «Гарри Поттер», стали для меня лучшей частью этого путешествия длиной в семь лет.

Последние в этом коротком списке, но неизменно первые в сердце – мои родные. Спасибо вам, Ханна, Сара, София, Мефодий, Анастасия, Тимоти и Зосима, за то, что позволили мне развить мысли, высказанные в наших беседах о «Гарри Поттере», и поделиться ими с миром. Наше знакомство с «Гарри Поттером» началось в 2000 году, мы многое пережили с ним вместе – и хотелось бы думать, что наше с вами счастье тоже подтверждает то, о чем я пишу в этой книге.

Джон Грейнджер

john@hogwartsprofessor.com

Предисловие издателя

Дорогой читатель!

Меня могут спросить о том, зачем издатель христианской литературы взялся за публикацию книги о «Гарри Поттере» – серии сказок, феноменально успешных, однако вызвавших критику некоторых групп внутри христианского сообщества. Ответ, в сущности, очень прост.

Миллионы молодых людей, читающих книги о Гарри Поттере, предоставляют своим родителям прекрасную возможность, используя сюжеты, которые любят их дети, начать с ними разговор о христианских идеях и ценностях – и о том, как оценивать мировоззрение, лежащее в основе того или иного литературного произведения. Мы надеемся, что «Как Гарри заколдовал мир» послужит катализатором таких обсуждений и мостом к росту в вере и духовном понимании.

Издательство Tyndale

От переводчика

В работе над этой книгой я использовала переводы серии романов о Гарри Поттере, изданные российским издательством «Росмэн» в 2000–2007 годах.

Цитаты из романов о Гарри Поттере приводятся преимущественно по переводам:

«Гарри Поттер и философский камень»: перевод с английского И.В. Оранского (с) ООО «Росмэн-Издат», 2000;

«Гарри Поттер и Тайная комната»: перевод с английского М.Д. Литвиновой (с) ООО «Росмэн-Издат», 2001;

«Гарри Поттер и узник Азкабана»: перевод с английского М.Д. Литвиновой (с) ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2001;

«Гарри Поттер и Кубок огня»: перевод с английского под редакцией М.Д. Литвиновой (с) ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2002;

«Гарри Поттер и Орден Феникса»: перевод с английского В. Бабкова, В. Голышева, Л. Мотылева (с) ООО «Издательство РОСМЭН-ПРЕСС», 2003;

«Гарри Поттер и Принц-полукровка»: перевод с английского М. Лахути и С. Ильина (с) ЗАО «РОСМЭН-ПРЕСС», 2005;

«Гарри Поттер и Дары Смерти»: перевод с английского С. Ильина, М. Лахути, М. Сокольской (с) ЗАО «РОСМЭН-ПРЕСС», 2007.

В тех случаях, когда имеющийся русский перевод, на мой взгляд, неточно передавал детали или акценты оригинального текста Роулинг, я переводила отрывок сама. Эти случаи оговорены в примечаниях.

Цитаты из других текстов Роулинг («Фантастические твари и где они обитают», интервью) приводятся в моем переводе.

В передаче имен героев, названий, терминов из романов Роулинг я в основном следую вышеперечисленным переводам и русскоязычной традиции в целом. Однако позволяю себе отступить от этого правила в нескольких случаях, где мне кажется необходимой более точная передача звучания или смысла имени/фамилии/прозвища.

Перечислю их:

«Вольдеморт» вместо более распространенного «Волан-де-Морт» и «Том Риддл» вместо более распространенного «Реддл».

Буквы «АН» в русском варианте псевдонима Вольдеморта и Е вместо И появились ради сохранения анаграммы: «Tom Marvolo Riddle ⇒ I am Lord Voldemort» (в русском переводе: «Том Нарволо Реддл = лорд Волан-де-Морт»). Однако Джон Грейнджер не обсуждает эту анаграмму, зато подробно обсуждает значение как настоящего имени Тома, так и его псевдонима.

Фамилия «Riddle» означает «загадка» (Вольдеморт – человек-загадка); при ее передаче как «Реддл» этот смысл теряется. В псевдониме «Voldemort» западный читатель различает «смерть» (mort) и «волю»/«желание» или, возможно, «полет» (vol). При передаче псевдонима на русский как «Вольдеморт» «воля» сохраняется; при передаче как «Волан-де-Морт» она теряется, зато появляются совершенно ненужные здесь ассоциации с бадминтоном.

«Червехвост» (прозвище Питера Петтигрю) вместо более распространенного «Хвост».

По-английски Питер – Wormtail. Это именно крысиный хвост, похожий на червяка, вызывающий ассоциации с чем-то ползучим и склизким. По-английски это прозвище имеет выраженную негативную коннотацию, на которую указывает Грейнджер. При передаче «Wormtail» как «Хвост» негативный оттенок полностью утрачивается.

Виктор Крум вместо Крам.

Виктор – болгарин, и в его фамилии содержится отсылка к легендарному царю Болгарии Круму. Сами болгары легко считывают эту отсылку, и в переводе «Гарри Поттера» на болгарский Виктор назван именно Крумом. Хотя Грейнджер не рассматривает личность и значение имени Виктора, мне показалось правильным исправить эту очевидную ошибку.

Введение

Представьте себе: тихим прохладным вечером вы гуляете с собакой по парку. Вдруг, совсем как в кино, с небес опускается летающая тарелка и плавно приземляется на пустое футбольное поле за складским зданием. Зеленый человечек спрыгивает с металлического трапа и направляется к вам. Вы с собакой чуть ли не зеваете от скуки – уже сколько раз вы такое видели по телевизору!

Человечек вам не угрожает, не говорит «отведите меня к вашему правителю». Как и следовало ожидать, этот брат-близнец Добби всего лишь жаждет поговорить с вами о Гарри Поттере. Неудивительно – все вокруг этого хотят!

За десять лет, прошедшие от публикации «Гарри Поттера и философского камня» в 1997 году до «Гарри Поттера и Даров Смерти» в конце 2007 года, семь романов Дж. К. Роулинг о Гарри Поттере были проданы тиражами более 375 миллионов экземпляров и переведены более чем на шестьдесят языков. Каждый из первых пяти фильмов о Гарри Поттере бил рекорды продаж, а в целом к началу 2008 года эта серия, превзойдя серию о Джеймсе Бонде (двадцать один фильм) и о Звездных Войнах (шесть фильмов), сделалась самой успешной франшизой всех времен и народов. Как любой благоразумный путешественник, инопланетянин позаботился заранее навести справки о планете, куда собрался в отпуск; и, держу пари, все межпланетные туристические справочники этого года советуют туристам на Земле разговаривать с местными о Гарри Поттере. Что еще здесь найдется такого, о чем знают все – и все интересуются?

О Гарри Поттере и его друзьях я впервые услышал в 2000 году. На тот момент у меня было семеро детей, от года до одиннадцати лет, старшие находились на домашнем обучении, и о юном волшебнике в школе волшебства я ничего и слышать не хотел. По рассказам одного коллеги (литературному вкусу которого, впрочем, доверять не стоило), у меня сложилось впечатление, что эти книги – какой-то серийный шлак, вроде «Мурашек» Р. Л. Стайна¹⁵. Как заправский сноб, первый роман о Поттере в бумажной обложке я открыл только ради того, чтобы объяснить старшей дочери, почему не стоит читать подобную чушь.

Теперь она называет это «моментом истины». За один вечер я превратился из человека, которому такого «и даром не надо, и с приплатой не надо», в новообращенного, который читал эти книги вслух младшим детям и подолгу обсуждал их со старшими. Помню себя в эту первую неделю восторга, когда еще один коллега сказал мне: мол, «как правило», христиане к этим книгам относятся с презрением. «Вот так номер!» – подумал я.

Ваша любимая сцена?

Однако вернемся к зеленому человечку в парке.

Могу поспорить, первый вопрос, который рекомендует задать его гид по планете Земля: «Какая сцена в этих книгах вам больше всего понравилась?» Почему он хочет это узнать? Ну, помимо того, что это отличное начало беседы, возможно, наш друг из космоса, в отличие от земных ученых, хочет увезти с собой на планету Ксенон какие-то полезные сведения. Его интересуют ответы на самый важный вопрос – единственный вопрос о Гарри Поттере, действительно стоящий ответа. Он хочет знать, что сделало эти книги «настольными» для детей, родителей, бабушек и дедушек на каждом континенте и архипелаге планеты.

Итак, почему стар и млад любят Гарри Поттера? Вопрос важный – а ответ может оказаться очень неожиданным. Прежде чем я им поделюсь, позвольте разъяснить кое-что, сказанное ранее.

Я уже сказал, что безмерно изумился, услышав, что христианам Гарри Поттер не по душе. Возможно, вы помните: в 2000 году некоторые христиане по-настоящему сжигали эти книги – или, как минимум, требовали, чтобы их изъяли из публичных и школьных библиотек, существующих на наши налоги. Почему же меня это так удивило? Да потому что причина, по которой мне так понравились книги о Гарри Поттере, по которой я начал читать их собственным детям, заключалась в их традиционно духовном, даже христианском содержании – на мой взгляд, совершенно очевидном.

Я так заинтересовался этой темой, что прочел об этом цикл лекций на собраниях общества К.С. Льюиса и в местной библиотеке. Как-то незаметно идеи, дрейфующие у меня в голове, приняли форму книги. А дальше произошло превращение не хуже, чем у Уолтера Митти¹⁶: из преподавателя латыни я преобразился в эксперта по Гарри Поттеру, к которому обращаются за комментариями журналисты.

Как Гарри околдовывает мир?

Рано или поздно (скорее, рано) те, кто пишет интеллектуальную историю популярной культуры, соберут воедино господствующие в обществе идеи о «Гарри Поттере». Картина, скорее всего, окажется примерно такой, как описывает Дж. Б.С. Халдейн: «Теории проходят через четыре стадии принятия: 1) это бессмысленная чушь; 2) взгляд любопытный, но уж очень нестандартный; 3) может, это и верно, но кого это интересует? – и 4) я всегда это утверждал»¹⁷. Историки популярной культуры, исследуя то, как люди понимают «Гарри Поттера», обнаружат такую смену взглядов: 1) книги антихристианские, даже демонические; 2) антихристианские в том смысле, что воспитывают интерес к оккультизму; 3) не имеющие отношения к христианству, просто сказка про волшебников; 4) глубоко христианские, как сказочные повести К.С. Льюиса («Я всегда это утверждал»).

Как ни растет сейчас повсеместно убеждение в глубинно-христианском содержании «Гарри Поттера» – настолько, что в недавнем документальном фильме о ее книгах Дж. К. Роулинг пришлось пространно опровергать мысль, будто она пишет с целью кого-то обратить в христианство¹⁸, – стоит вспомнить: всего каких-то пять лет назад христианские критики ее книг сумели убедить большинство людей (и, кажется, всех журналистов) в том, что в «Гарри Поттере» можно найти очень многое, но только не христианство, и что эти книги опасно давать детям.

Как они могли так ошибиться? И почему читатели им поверили?

Ответ на вопрос «Почему стар и млад любят Гарри Поттера?» решает и эти вопросы: ведь, разобравшись в этом, мы не сможем более так заблуждаться относительно Гарри и его автора. Ответ очень прост, хоть его часто и понимают неверно. Читатели любят «Гарри Поттера» из-за духовного смысла и христианского содержания этих книг.

Прежде чем перейти к тому, как это понимать, позвольте мне объяснить, как это понимать не надо.

Прежде всего: это не значит, что романы о Гарри Поттере написаны исключительно для христиан, с мыслью о христианах и тем более с единственной целью просветить и обратить в христианство неверующих. Ничто из этого не верно, и ничто не имеет отношения к важному вопросу: почему мы любим «Гарри Поттера»?

«Гарри Поттер» – это не «Оставленные»¹⁹ и даже не «Хроники Нарнии»: в этих книгах не пересказывается напрямую христианское вероучение, они не зовут в церковь.

Даже сейчас, когда Дж. К. Роулинг открыто обсуждает цитаты из Писания в «Дарах Смерти», сомневаюсь, что ее читатели – особенно читатели-нехристиане – в США, Великобритании и по всему миру согласятся, что любят ее книги из-за их христианского смысла. На мой взгляд, едва ли хоть у кого-то из читателей, взрослых или детей, приключения Гарри Поттера, от первого до последнего, ассоциируются с традиционными христианскими образами.

Так как же люди могут любить эти книги из-за их христианского содержания, если сами его не распознают, не понимают и автор вовсе не ставил своей целью проповедь?

Ответ на этот вопрос достаточно прост, однако потребует нескольких вступительных замечаний; собственно, его детальному объяснению и посвящена эта книга. И у религии, и у литературы долгая история, но почти никто из нас, даже из выпускников Итона, не изучал в школе их взаимоотношения. Так что для начала послушаем экспертов.

Начнем с Мирчи Элиаде, профессора Чикагского университета. В своей книге «Сакральное и мирское» Элиаде объяснял, что «нерелигиозный человек в чистом виде представляет довольно редкий феномен даже в обмирщенных современных обществах»²⁰.

Смысл этого замечания очень прост. Человек сотворен как духовное существо – неважно, верите ли вы, что он создан эволюционной случайностью или руками Бога. По самой его природе человеку неуютно в чисто светском мире, в котором не остается места для нашей способности воспринимать реальность, «насыщенную бытием». Хотя школы, суды, законодатели табуируют использование «слова на Б» в образовании, государственных учреждениях и в любом публичном дискурсе, не считая выборов президента, но люди продолжают жить мифом, религией, духовностью – просто потому, что все это в нас встроено.

Светские культуры модерна и постмодерна, изгоняющие сакральное из публичного пространства, идут против течения. Пусть наш мир резко отличается от традиционных цивилизаций, сосредоточенных на Боге, – он все еще полон религиозных элементов. Как писал Элиаде: «Понадобилась бы целая отдельная книга, чтобы описать мифы современного человека, скрытую мифологию в милых его сердцу зрелищах, в книгах, что он читает»²¹.

Уже чтение как таковое выполняет важную религиозную или мифическую функцию:

Даже чтение выполняет мифологическую функцию… прежде всего потому, что, подобно мифу, позволяет человеку «выйти из Времени»… «Убиваем» ли мы время, читая детективный роман, погружаемся ли в иные временные измерения, представленные в любом романе, мы благодаря чтению вырываемся из нашего собственного течения времени, переносимся в другие ритмы, переживаем другую «историю»²².

Если мы примем предпосылки Элиаде: 1) человек создан для переживания сакрального и 2) люди будут искать и переживать сакральное даже в культуре, отрицающей как духовные способности человека, так и духовность как таковую, то ответ на вопрос, почему мы любим «Гарри Поттера», очевиден. В светской культуре само чтение уже выполняет религиозную функцию; однако Гарри дает нам гораздо больше. Читая о Гарри и его магическом мире, мы бежим из вселенной, лишенной и облагораживающей истины, и красоты, и добродетели. Но еще важнее то, что образы, характеры и темы этой книжной серии несут в себе духовный смысл и специфически христианскую образность, характерную для английской литературной традиции.

Мы любим Гарри Поттера, потому что призваны к религиозному опыту – а эти книги вываливают на нас религиозный опыт так же, как вываливает уголь в подвал грузовик с углем: неконтролируемой лавиной. Но это не мощный снежный сход миссионерской проповеди, желающий застать тебя врасплох и заставить обратиться. Это риторика мастерски рассказанной истории со множеством религиозных и мифических «ключей», которые входят в «замочную скважину» твоего сердца, созданного, чтобы улавливать эти иерофании, явления и вторжения священного – и резонировать им в такт.

Задача моей книги – разобраться в этих «ключах»: символах, используемых Дж. К. Роулинг, развиваемых ею темах, во множестве традиционных приемов и структур, которые она заимствует у английских классиков. Почти все эти орудия – христианские; но еще более важно, что исключительно христианской является английская литературная традиция, в которой она пишет, – все ее двенадцать столетий.

Некоторых читателей это беспокоит, так что об этом стоит поговорить поподробнее. Этих читателей вполне устраивают мифы и архетипы, однако, стоит перейти к какой-то конкретной религии, у них включаются все защиты. Не знаю, что это – страх перед обращением или просто узколобость, но такие люди руками и ногами отбиваются от мысли, что «Гарри Поттер» написан на религиозном, почти исключительно христианском языке. Однако это так, и обойти это никак не выйдет.

Верно, что феникс, единорог или грифон встречаются в разных культурах по всему миру. Верно и то, что в других культурах эти волшебные существа понимаются не так, как у английских писателей и читателей. Но в английских историях эти символы имеют специфически христианское значение (см. главу 9). Не знать об этом значении или настаивать на других – не широкий взгляд на вещи и не религиозный плюрализм. Это просто невежество и, если позволено будет сказать, возможно, даже христофобия.

Даже будь Роулинг исламофашисткой, индуистской жрицей или буддистской отшельницей, у нее были бы связаны руки: приключенческий эпос, написанный по-английски и в английской традиции, все равно выйдет христианским. Единую огромную тушу культуры невозможно разделать на антрекоты, отпилив, допустим, парламент от религии.

Моя задача в «Как Гарри заколдовал мир» – провести вас по уже знакомой, как я предполагаю, территории семи книг «Гарри Поттера» и указать на все религиозные и мифические элементы, присущие традиции, в которой пишет Дж. К. Роулинг. Скорее всего, – если только вы не очень необычный читатель – в первый раз у вас глаза полезут на лоб, и нам придется пройти этим маршрутом дважды, чтобы убедиться, что вы ничего существенного не упустили.

В первых десяти главах мы выделим ключевые образы, темы и символы, проходящие через всю серию, посвятив каждую главу определенному предмету. Начнем, например, с магии в литературе, поскольку многие читатели не понимают, как она вообще совмещается с «религиозностью» – известно ведь, что традиция запрещает игры с колдовством. После этого бросим взгляд с птичьего полета на «путешествие героя», литературную алхимию, символы и их роль в повествовании. Совершив это первое путешествие и разобравшись в легенде Карты Мародеров, мы обратимся к самим семи романам о Гарри Поттере, к каждому поочередно, и посмотрим, что сможем из них извлечь. Я объясню религиозный смысл и христианское содержание каждой книги и расскажу, почему, на мой взгляд, читатели так на них реагируют. Ваша задача – понять мои объяснения и проверить, что я упустил. Это четвертое издание книги, и каждое следующее издание обогащают и дополняют письма читателей, обращающих мое внимание на что-то новое.

Откуда все это идет?

Но прежде чем нырнуть в текст, чувствую себя обязанным ответить на три вопроса, которые мне задают на каждом публичном выступлении:

● Действительно ли я считаю, что все эти смыслы Роулинг вложила в свои книги сознательно?

● Встречался ли я с Роулинг? Подтвердила ли она мои догадки?

● Откуда я вообще все это взял?

Действительно ли я считаю, что все эти смыслы Роулинг вложила в свои книги сознательно?

Или, не столь вежливо: «Джон, а ты точно все это не выдумал?» Что ж, у меня есть три причины думать, что Дж. К. Роулинг – глубокий писатель, пишущий одновременно на нескольких уровнях, и значение ее книг отнюдь не исчерпывается фабулой.

Во-первых, эта женщина получила первоклассное образование. Многие читатели, знакомые с ее «историей Золушки» – первую книгу она написала, будучи одинокой мамой на пособии, – представляют себе женщину из низов, разумеется, без диплома, которой просто повезло. Но правда в том, что ее образование и ученая степень эквивалентны диплому какого-либо из престижных американских колледжей свободных искусств, например Мидлбери или Уэсли, со степенью по французской литературе и дополнительной специализацией по Античности. Сама она говорит, что ее истории выросли из компостной кучи прочитанных книг: думается мне, эта куча была высотою в несколько этажей²³.

Во-вторых, над своими историями Роулинг много думала. Она рассказывает, что первая мысль о Гарри Поттере пришла ей на ум в поезде в 1990 году. За семь лет от этой первой мысли до выпуска первой книги, за десять лет, потребовавшиеся ей, чтобы написать и издать все семь книг, Роулинг много размышляла, строила планы повествования, заполняла блокноты дополнительной информацией, которую мы в книгах не прочтем. «Действовать по плану» – вот что она рекомендует всем молодым авторам; и это признак настоящего писательского мастерства. В ее работе нет ничего случайного, ничего импровизированного; а если нам кажется, что есть – оно включено туда намеренно.

И в-третьих, теория, будто Роулинг вовсе не собиралась писать такие глубокие книги, какие у нее вышли, упускает из виду нечто весьма существенное. Значительная часть глубинного смысла ее книг состоит в том, по какой формуле они написаны, какие события повторяются в них снова и снова. Допустим, воскресение Гарри из мертвых в присутствии символа Христа – просто случайность. Такое возможно, если произошло один раз. Но семь раз подряд – нет, извините, таких случайностей не бывает! Роулинг – прежде всего искусная рассказчица; и глубинный смысл ее книг раскрывает сама пряжа, из которой соткана ее история.

Встречался ли я с Роулинг?

Подтвердила ли она мои догадки?

Если отвечать одним словом: нет, я не встречался с Роулинг, нет, она мне ничего о своих книгах не говорила. Кажется, эти вопросы – тоже вежливый способ сказать совсем не то, что слышится на поверхности. Те, кто об этом спрашивает, как правило, считают, что вполне понимать свою книгу способен только автор, а все, кто интерпретирует его творчество, просто высказывают догадки. Я только что написал, что Роулинг очень интеллектуальна, высокообразованна, пишет, подчиняясь строгому замыслу, даже использует формульное построение сюжета; позвольте добавить к этому, что она была бы очень необычным писателем (возможно, первым в истории), если бы понимала значение своей книги намного лучше своих интеллектуальных читателей или совершенно иначе, чем они.

Буду рад однажды пообщаться с Роулинг; однако хотелось бы думать, что беседовать мы будем не о значении «Гарри Поттера». Насколько я могу понять, читая других авторов, вопрос «Что вы хотели сказать своей книгой?» писатель обычно воспринимает как тяжелое оскорбление.

Иными словами, спрашивать Роулинг о значении ее книг оскорбительно; если то, что она хотела сказать, для серьезного читателя осталось неясным, выходит, она плохой писатель. А ограничивая смысл работ автора тем, что он вкладывал в них сознательно и как сам их понимает, мы представляем автора в виде какого-то бога, всемогущего и всеведущего, полностью контролирующего свое влияние на каждого читателя и сознающего все возможные значения используемых им символов.

Я слишком восхищаюсь Роулинг как творцом и человеком, чтобы стремиться принизить ее замечательные литературные достижения или предполагать в ней нечто сверхчеловеческое. Две важные темы романов о Гарри Поттере – уважение к людям, таким, какие они есть, и борьба с неизбежной ограниченностью нашего личного понимания. Не будем впадать в снобизм, уверяя, что понять книгу не способен никто, кроме автора: эта мысль и оскорбляет авторов, и обескрыливает читателей.

Откуда я вообще все это взял?

Наконец-то честный вопрос! Ответ, возможно, вас разочарует. Я не только никогда не встречался с Роулинг: мы выросли на разных берегах Атлантического океана. Не так уж много общей почвы – по крайней мере, в буквальном смысле! Однако, сравнивая и сопоставляя наше образование и мировоззрение, мне кажется, справедливо будет сказать, что, при всех значительных различиях, наши взгляды на мир откалиброваны очень схожими линзами.

Например?

● Роулинг в детстве была своего рода Гермионой, «заучкой», уделявшей много внимания классическим и современным языкам. Я в старших классах тоже определенно был «ботаном», учил латынь, древнегреческий и немецкий.

● Подростком Роулинг начала ходить в церковь (Англиканскую) по собственному желанию, хотя ее родители и сестра этого не делали, приняла там крещение и конфирмацию. Я был крещен в Англиканской церкви (ECUSA)²⁴ младенцем, однако, когда моя семья перестала ходить в церковь (я был тогда в старших классах), я продолжал и прошел конфирмацию единственный среди своих братьев и сестер.

● Оба мы читали и перечитывали К.С. Льюиса, Джейн Остин и других английских классиков, любили придуманные ими истории и обожали гений рассказчиков.

● Алхимией, эзотерической и литературной, я заинтересовался в колледже и с тех пор продолжаю изучать ее историю и место в литературе. Роулинг говорила в 1998 году, что до первой книги о Гарри читала об алхимии «на удивление много» и что именно алхимия задала «магические параметры» и «внутреннюю логику» ее серии²⁵.

Можно и продолжать, но давайте на этом остановимся. Как в истолковании того, что говорит Роулинг, так и в гораздо более сложном искусстве – попытках угадать, что она напишет в следующих книгах, я с 2002 года преуспел настолько, что в последние пять лет был одним из ключевых спикеров на всех конференциях по «Гарри Поттеру», независимо от их размеров, не говоря уж о том, что дал интервью более чем сотне радиостанций, «Уолл-стрит Джорнал», «Нью-Йорк Таймс» и журналу «Тайм». Велики шансы и на то, что вам случалось видеть мою физиономию: я отвечал на вопросы о Гарри Поттере на федеральных каналах Си-Эн-Эн и Эм-Эс-Эн-Би-Си, а также записал видеоинтервью, впоследствии приложенное в качестве дополнительного материала к выпуску на DVD «Ордена Феникса». Я читал онлайн-лекции международной аудитории в университетах Барнс и Нобл, веду ежедневный блог на темы, связанные с Гарри²⁶, и уже написал одну книгу о том, как Роулинг делает то, что делает: «Открытие Гарри Поттера: пять ключей для серьезного читателя».

Но чтобы ответить на вопрос, откуда я все это взял, неизбежно придется вернуться к тому, что у нас с Роулинг схожий бэкграунд и схожий взгляд на мир. То же возрастание в церкви, то же классическое образование, тот же «устарелый» список чтения, и даже – подумать только! – общий интерес к алхимии.

И это возвращает нас все к тому же ключевому вопросу: за что все так любят Гарри Поттера? Верите или нет, ответ в том, что трансцендентный смысл этой книги и в особенности ее христианское содержание находит отклик в сердцах и душах читателей. Переверните же страницу – и начнем наше путешествие по миру мифических и религиозных смыслов, породивших поттероманию.

Глава первая. Магия, фэнтези и трансцендентное

Магия в «Гарри Поттере» – традиционный литературный прием, действующий как противоядие против материализма нашего времени.

Романы о Гарри Поттере пленили воображение читающей публики по всему миру сильнее, чем какая-либо иная книга за последние пятьдесят лет (а может быть, и за всю историю книгопечатания). На сегодняшний день проданы уже сотни миллионов экземпляров. Однако, хотя эти книги пользуются огромным успехом, никто еще не сумел объяснить их популярность. Цель моей книги – ответить на вопрос: «Почему романы о Гарри Поттере так любят читатели, и юные, и зрелые?» Представьте себе, дело не в умелом маркетинге, привязке к кинофильмам или продакт-плейсменте, а в трансцендентном смысле этих книг и, конкретнее, в их христианском содержании.

Книги о Гарри Поттере (скажем об этом на случай, если вы недавно прилетели с планеты Ксенон или с 1997 года пролежали в коме) рассказывают о приключениях английского школьника, переходящего из класса в класс в школе Хогвартс. Однако Хогвартс – не обычная школа-интернат, как и Гарри – не типичный учащийся: это школа чародейства и волшебства, а Гарри – не просто начинающий волшебник, но еще и намеченная жертва самого могущественного из злых чародеев, Лорда Вольдеморта, и его последователей, Пожирателей смерти. Каждая книга заканчивается смертельной битвой с Вольдемортом или его прислужниками; сюжет при этом делает такие крутые виражи, что вам не раз захочется пососать конфетку.

Я убежден, что фундаментальная причина поразительной популярности романов о Гарри Поттере заключается в их способности утолять нашу духовную жажду, позволяя пережить некоторые истины о жизни, любви и смерти, отрицаемые нашей секулярной культурой. Люди созданы для трансцендентных истин, знают они об этом или нет; везде, где могут, они стремятся пережить эти истины и так или иначе реализовать свои духовные способности. Мирча Элиаде полагал, что современные развлечения, особенно книги и кино, выполняют в десакрализованном мире мифологическую или религиозную функцию²⁷. То, что в книгах о Гарри Поттере отражается Великая История Христа в традиции английской литературы – важнейший ключ к пониманию их смыслового богатства, глубины и беспрецедентной популярности. Мы любим эти книги, поскольку они с непревзойденным мастерством удовлетворяют нашу тягу к религиозному опыту.

Звучит нелепо? Да, за этот тезис я получаю тумаки с обеих сторон: и от фанатов Поттера, шокированных предположением, что они читают «христианские» книги, и от его критиков, пораженных мыслью, что в книге о волшебниках и волшебницах может найтись что-то «христианское» и полезное для души. Но, нравится вам это или нет, именно христианское содержание «Гарри Поттера» и тот факт, что он выводит нас из психологической темницы материализма, побуждает читателей возвращаться к нему снова и снова.

Поскольку именно магический сеттинг этих книг вызывает больше всего споров в религиозных сообществах и в то же время имеет самое важное и очевидное религиозное значение, наш разговор о том, что стоит за поттероманией, я начну с сеттинга и с формульного построения сюжета, которое Роулинг соблюдает в каждой своей книге.

Магический сеттинг

Некоторые христиане осуждают «Гарри Поттера», поскольку оккультные практики прямо запрещены во многих местах христианского Священного Писания. Хотя читать об оккультных практиках не запрещено, эти христиане предпочитают (также в согласии с Писанием, которое увещевает родителей оберегать детей от зла) защищать своих детей от книг, в которых оккультизм изображается симпатичным и привлекательным. Эти христиане верят, что одобрение оккультизма и изображение его как чего-то нормального подталкивает людей к увлечению колдовством.

Меня самого чтение книг о Гарри Поттере убедило, что изображенная там магия не более способна подтолкнуть читателя к реальной ворожбе, чем научно-фантастические романы о путешествиях во времени – побудить к поиску путей в прошлое. Любящую семью многое в этих книгах порадует и едва ли что-то испугает. В том числе порадует традиционное и вполне безобидное волшебство, характерное для английской литературы, волшебство, воспитывающее в читателе духовный взгляд на мир и отнюдь не поощряющее тягу к оккультизму.

Я говорю об этом без всяких сомнений, поскольку магия в «Гарри Поттере» – это вовсе не «колдовство», иными словами, не инвокационная магия. В согласии с вековыми традициями английской литературы, волшебство, которым в книгах о Поттере пользуются и герои, и злодеи, – это инкантационная магия, отражающая в сказочной форме человеческую жажду выйти за пределы материального мира вокруг нас.

Разницу между инвокационной и инкантационной магией обычно не преподают в школах, так что позвольте мне объяснить. Слово «инвокационная» происходит от латинского invocare — «призывать». Именно такого рода магию чаще всего именуют «колдовством». Писания всех религий Откровения предупреждают нас, что «призывать» демонические силы и сущности себе на помощь для приобретения силы или достижения каких-либо личных целей – глупо и опасно. Исторические сочинения, священные писания и предания, художественная литература (вспомним «Доктора Фауста»), когда касаются темы колдовства, стараются показать нам: неутолимая жажда власти и успеха, толкающая человека на путь черной магии, приводит к трагическому концу.

Но в книгах о Гарри Поттере инвокационного колдовства нет.

Даже самые злые волшебники здесь орудуют исключительно заклинаниями. Ни один персонаж во всех семи книгах ни разу не обращается к каким-либо злым духам. Никто, никогда.

Такая магия, как в «Гарри Поттере», – осуществляемая с помощью заклинаний и волшебных палочек – именуется инкантационной; как правило, к ней применяется слово «волшебство». Слово «инкантационный» происходит от латинского incantare — «петь в лад», «гармонизировать». Чтобы понять, как она работает, нам придется отступить на шаг от материалистического кредо нашей культуры («все существующее измеряется в терминах исчислимой массы или энергии») и взглянуть на мир сверху вниз, так сказать, начиная с Бога.

Для некоторых из нас различие между инвокационной и инкантационной магией в новинку. Иногда меня спрашивают, к какой разновидности относится молитва. «Разве это не призыв? Разве мы, когда молимся, не обращаемся точно так же к Богу, призывая его имя? Почему же это оказывается „черной магией“?»

Призывать Бога – это, разумеется, не черная магия; и это соображение помогает нам прояснить разницу между колдовством и «белой магией» английской литературы. Это разница между психической и духовной сферами²⁸.

В материалистическую эпоху – такую, в какой живем мы сейчас, – различие между психическим и духовным трудно определимо, хотя его прекрасно сознают все традиционные религии. Для нас это различие теряется, поскольку нас учили, что все существующее состоит из материи и энергии в разных сочетаниях. Следовательно, все, что не является ни материей, ни энергией, слипается в единый ком чего-то периферийного или попросту иллюзорного. Трудно запомнить различия между вещами, вместе отправленными на помойку идей!

Однако разграничение между психической и духовной сферой очень важно. Психическая сфера – достижимая через душу и включающая в себя силы души, от эмоций и чувств до рассудка и интеллекта, – служит домом для демонических и ангельских тварных существ; это, чаще всего, падшее место, отрезанное от Бога. Духовная сфера – это «место Божье», трансцендентная реальность, выходящая за пределы творения, неподвластная ограничениям бытия, пространства, времени.

Инвокационная магия обращается к падшим обитателям психической сферы. Молитва – призывание имени Бога и готовность сознательно жить в его присутствии в рамках нашего времени и пространства.

Инкантационная магия в литературе – гармонизация материальной реальности со Словом Божьим – представляет собой фантастическую, сказочную версию того, что в жизни становится возможно с помощью молитвы. Призывание сил, обитающих в психической реальности, запрещено повсеместно, как в литературе, так и в традициях Откровения. Однако обращение к духовной реальности и получение благодати оттуда есть то, к чему призван человек, пока он остается Homo religiosus. Одна из функций традиционной английской литературы, частью которой является «Гарри Поттер», – поддерживать в нас память об этой духовной реальности.

Христианство, как и все традиции Откровения, верит, что весь тварный мир приходит в бытие благодаря животворящему Слову Божьему, Его песни. Как творения, созданные по образу Божьему, мы можем гармонизировать себя со Словом Божьим и волей Его и при этом ощущать присутствие силы Божьей. Магия и чудеса, о которых мы читаем в великой английской литературе, – просто отражения действий Бога в нашей жизни. Рискуя преувеличить и окарикатурить свою мысль, все же скажу: магия в «Гарри Поттере» и других хороших книгах в жанре фэнтези очень напоминает чудеса святых.

Разницу между инвокационной и инкантационной магией наглядно изображает К.С. Льюис в «Принце Каспиане». Как вы, возможно, помните, на принца Каспиана и лесных созданий, почитающих Аслана, нападает дядя принца. Дела у «стороны добра» идут худо: кажется, их вот-вот сомнут и вырежут. И вот двое героев с «хорошей» стороны решают, что им остается надеяться только на магию.

Принц Каспиан возлагает надежды на магию музыки. У него есть рог, который Аслан – христоподобный лев, главный герой этих сказок – много веков назад вручил королеве Сьюзан, велев протрубить в него, если придет беда. В отчаянную минуту Каспиан трубит в этот инструмент, полученный свыше²⁹. Мелодия повиновения и веры, извлеченная Каспианом, гармонизирует ткань мира, и нежданно-негаданно к нему является помощь в виде самих детей Певенси, братьев и сестры королевы Сьюзан.

Гном Никабрик, напротив, полагается на колдовство. Он разыскивает старуху, умеющую призывать ужасную Белую Колдунью, в надежде, что это злобное существо, жаждущее власти и ненавидящее Аслана, поможет «нашим» (в обмен на то, что они откроют Белой Колдунье дорогу в Нарнию). Надо ли уточнять, что маги-музыканты, шокированные действиями гнома, быстро кладут конец его колдовству?

В историях о Нарнии, как и в других великих книгах в жанре фэнтези, добрая магия всегда инкантационная, а злая – инвокационная. Инкантационная магия строится на гармонизации мира с творящим Словом Божьим через подражание. Инвокационная – на вызове злых духов ради власти или успеха; и это всегда трагическая ошибка. В «Гарри Поттере», в полном соответствии и с литературной традицией, и с увещеваниями Писания, мы встречаем исключительно инкантационную магию. Беспокойство о том, что эти книги могут «заложить фундамент» для тяги к оккультизму, благонамеренно и понятно, но неверно направлено: оно упускает из виду, что магия в «Поттере» вовсе не демоническая.

Может быть, вы спросите: «Но, если магия в „Гарри Поттере“ гармонирует с христианством, почему же ею могут пользоваться и отрицательные герои?» Хороший вопрос.

Как в «реальной» жизни по образу Божьему, несомненно, созданы даже дурные люди, так и в мире Гарри Поттера пользоваться инкантационной магией могут все волшебники и волшебницы, как добрые, так и злые. Злодеи из числа волшебного народа собственной свободной волей выбирают служить Темному Лорду и ставят ему на службу свои магические способности – точно так же, как и большинство из нас, увы, хотя бы иногда ставят свои силы или таланты на службу Злу. Как мы увидим далее, организующим началом в книгах о Поттере становится борьба между положительными героями, служащими истине, красоте и добродетели, и отрицательными, жаждущими власти и личной выгоды.

Некоторые фанаты Льюиса и Толкина утверждают, что эти писатели используют магию совсем не так, как Роулинг, поскольку, в отличие от мира Гарри Поттера, создания их фантазии не пересекаются с реальным миром. Они полагают, что такое размывание границ сбивает нас с толку и мешает понять, где выдумка, а где реальность.

Но Льюис и Толкин в своих историях отличнейшим образом размывали границы – так же, как и Гомер, Вергилий, Данте и другие авторы, над которыми мучаются английские старшеклассники на уроках литературы. Идея, что Средиземье и Нарния представляют собой отдельные реальности, как минимум, спорна. Средиземье – это и есть Земля между Второй и Третьей эпохами (а мы живем в так называемую Четвертую эпоху). Нарния пересекается с нашим миром в начале и в конце каждой книги, а в «Последней битве» открывается, что она, как и наша Земля, восходит к единому небесному архетипу – царству Аслана. Выделение Роулинг в этом смысле обнаруживает недобрую придирчивость и, возможно, предубежденность.

Однако то, что магический мир существует внутри мира маглов (маглами волшебники и волшебницы в «Гарри Поттере» называют обычных людей, лишенных способностей к магии), не только соответствует лучшим традициям эпических мифов и фэнтези, но и отражает положение христиан в мире сем. Не хотелось бы долго на этом задерживаться, но К.С. Льюис сравнивает жизнь христиан с жизнью в стране, оккупированной врагом³⁰. Вот что он имеет в виду: традиционные христиане понимают, что человек пал, что у него нет больше возможности прогуливаться и беседовать с Богом в Эдеме и что миром сим правят силы, противостоящие Богу. Эту идею иллюстрируют романы Льюиса о Рэнсоме³¹.

За что мы любим магию «Гарри Поттера»? Мне кажется, у нас есть три серьезные причины ею восхищаться. Во-первых, мы живем в эпоху, когда натурализм — убеждение, что все сущее состоит из материи и энергии, – сделался всеобщей религией, а вера в любые сверхъестественные или противоестественные силы считается заблуждением. Инкантационная магия «Гарри Поттера», требующая гармонизации с некоей более великой магией, подрывает веру в это безбожное мировоззрение. Магия «Поттера», хоть мы и переживаем ее лишь в воображении, на время подавив недоверие, питает наши духовные способности кислородом, от которого стараются отрезать нас школа и общество. И, поскольку эти книги подрывают материалистическое мировоззрение нашего времени, можно даже сказать, что они закладывают основу для традиционного понимания духовной жизни, которая только и есть истинно «человеческая» жизнь.

Далее, пересечение между «магическим» и «магловским» мирами в «Гарри Поттере» наводит на полезную мысль: возможно, господствующее среди американцев «биполярное» мировоззрение, которое произвольно делит мир на «светское» и «духовное» (а то и вовсе на «светское» и «религиозные суеверия»), попросту чушь. Традиционное понимание видит мир как сакраментальное единство, в котором духовное пронизывает материальное (так же как и сам человек – душевно-телесное существо, обладающее духовными способностями). Слом границы между магами и маглами помогает читателям увидеть, что само бытие (не сводящееся к материи и энергии) объединяет воедино всю реальность, и обнаружить это «великое бытие» возможно лишь в поиске сакрального, а не «научного» или профанного.

И в-третьих: мы любим магию в «Гарри Поттере» за то, что она помогает нам упражнять атрофированные духовные силы (отождествляя себя с Гарри и его друзьями), в то же время призывая нас быть такими же благородными и отважными, как они. Это очень важно – и к этому мы вернемся в следующих главах.

Вы слышали истории о детях, которых заманивали в ведьмовские ковены, воспользовавшись их желанием стать похожими на Гарри? О том, что с выходом в свет книг о Гарри Поттере растет число членов оккультных группировок, поскольку, мол, чтение этих книг неминуемо подталкивает людей к оккультизму? Эксперты, профессионально занимающиеся исследованием оккультных группировок, сообщают, что, несмотря на популярность «Баффи – истребительницы вампиров» и «Гарри Поттера», такие группировки и в Европе, и в Соединенных Штатах количественно ничтожны и в последнее десятилетие их численность стабильно уменьшается³². В реальном мире куда более вероятно, что ребенок в итоге станет кришнаитом, гинекологом или членом какой-либо христианской тоталитарной секты, чем ведьмой или колдуном.

И даже если бы желание колдовать в самом деле соблазняло детей и подталкивало их к оккультизму, смею надеяться, думающие люди восприняли бы это как прискорбное, трагическое заблуждение, указывающее скорее на неверное воспитание конкретного ребенка, чем на опасность от книги. Так безумная популярность в 1960–1970-х «Подземелий и драконов» со всем сопутствующим оккультным мусором выросла из нездорового и прискорбного недопонимания «Властелина колец», эпоса с очевидными христианскими обертонами. Но если бы нам предписывалось избегать книг, которые можно неверно понять или перевернуть их содержание с ног на голову, трагедия в Джонстауне³³ и другие подобные случаи логически требовали бы отказаться от Библии.

А что с названием первой книги в серии? Если в этих книгах нет колдовства, почему же и первый роман, и первый фильм называются «Гарри Поттер и Колдовской Камень»? В том-то и дело, что первая книга называется вовсе не так. Артур Левин, издатель серии о Гарри Поттере в США, изменил название с «Философского камня» на «Колдовской», поскольку был уверен, что книгу со словом «философский» в заглавии не купит ни один американец.

Один православный епископ заметил как-то, что ненавистники Гарри, «сосредоточившись на магической образности литературных деревьев, не видят за ними духовного леса»³⁴. Если в таком непонимании «Гарри Поттера» благонамеренными христианами есть нечто трагичное – это трагедия «дружественного огня». Как пехоту порой по ошибке накрывает огнем собственная артиллерия, так и Гарри слышит обвинения с той самой стороны, которой служит. Принимая литературную магию за колдовство, некоторые христиане воспринимают удар по атеистическому натурализму как приглашение заняться оккультизмом³⁵. Если «магические деревья» «Гарри Поттера» смогут хоть немного помочь тем, кто потерял почву под ногами, вновь вырастить из пепла духовный лес – значит, Роулинг окажет современному человечеству большую услугу.

Почти каждый день я получаю от читателей электронные письма о том, как им «сложно» читать «Гарри Поттера» в свете его трансцендентного значения и специфически христианского содержания. Они настаивают, что символы, темы и смыслы этих книг вполне понятны и без воображаемого христианского подтекста, который видят в них верующие.

Доказывая, что символизм «Гарри Поттера» вовсе не «исключительно» христианский, эти читатели совершают ошибку, поскольку не желают видеть одной неудобной истины об английской литературе.

У меня есть друзья, преподающие и пишущие о Саудовской Аравии и арабской культуре в целом. Их работа не ограничивается исламом; однако они не были бы специалистами в своем деле, если бы не осознавали огромного влияния Корана и исламского мировоззрения на культуру, политику, вообще на все арабское. Надеюсь, это понять не сложно.

К сожалению, в постхристианскую в культурном смысле эпоху, во времена, когда университеты по большей части питают откровенную враждебность к любым религиозным аллюзиям (с такой враждебностью я столкнулся там, где учился сам), от людей ускользает тот простой и неудобный факт, что на протяжении всей своей истории, вплоть до последних пятидесяти лет, английская литература была… кхе-кхе… да, именно «исключительно» христианской. Христианские авторы писали для христианской читающей аудитории, их книги, стихи и пьесы были призваны способствовать духовной и повседневной христианской жизни общества. Именно такова была суть английской литературы, и это начало меняться только после Первой мировой войны.

Когда я объясняю популярность романов о Гарри Поттере реакцией мира, из которого изгнана духовность, на возвышающий и просвещающий опыт трансцендентного (пусть он и подается как развлечение), меня часто обвиняют в прозелитизме и в том, что я насильно втискиваю в «Гарри Поттера» христианское содержание. В ответ на это можно только рассмеяться. Никто ведь не подозревает моих друзей-арабистов в желании обращать людей в ислам из-за того, что их сообщения о событиях и тенденциях на современном Ближнем Востоке насыщены отсылками к исламу, занимающему огромное место в арабской культуре.

Если кому-то из фанатов Гарри неприятно слышать, что другие читатели, будь то христиане или нет, интерпретируют книги о Поттере в христианском свете, я бы попросил их спросить себя, в чем проблема. Чтение книг в христианской литературной традиции (если оно обращено не к чисто христианской аудитории и не имеет узкого, конфессионального, характера) приглашает к дискуссии о христианских элементах сюжета и о традиционных приемах, используемых автором. Литературная алхимия, религиозные символы или, например, такой литературный прием, как использование «доппельгангеров» – все это не имеет особого смысла в отрыве от традиции, в которой написаны эти книги и в которой используются все эти ухищрения.

Обсуждая христианское содержание этих книг, я не стремлюсь проповедовать и не ставлю себе такой задачи. Я лишь надеюсь, что читатели лучше поймут и оценят эти книги благодаря разговору о Гарри Поттере в контексте традиционной английской литературы, которая, повторим, до недавних пор была преимущественно христианской. Ни пьесы Уильяма Шекспира, ни романы Джеймса Джойса невозможно понять, не оценив их духовный контекст и место в традиции английской литературы. То же касается и историй Дж. К. Роулинг.

Если читатели хотят смотреть на «Гарри Поттера» исключительно светским взглядом, то есть читать эти книги вне контекста и традиций, в которых они написаны, возможно, это просто не их книги. Английская литература (а «Гарри Поттер», несомненно, книга английская от первой до последней страницы) – христианская в том же смысле, в каком тибетская культура – буддистская, а политика Саудовской Аравии – исламская, и с этим ничего не сделаешь.

Отрицать это – значит не «проявлять свободомыслие», а жить в своих фантазиях. Точно так же, как отрицать христианские элементы «Гарри Поттера» или настаивать на его демоничности вовсе не значит проявлять большое благочестие и верность своей вере: те, кто так делают, просто демонстрируют непонимание места литературы в духовной жизни, христианских традиций английской литературы и, наконец, популярности «Гарри Поттера».

Теперь от просвещающей и возвышающей инкантационной магии «Гарри Поттера» перейдем к борьбе добра со злом в этих историях.

Глава вторая. Великая битва хороших и плохих

Сюжет «Гарри Поттера» вращается вокруг центрального столкновения между добром и злом.

Каким бы завораживающим – а для некоторых отвлекающим или тревожным – ни был магический фон событий в «Гарри Поттере», это лишь часть сеттинга и структуры этих историй. Можно привести немало аргументов в пользу того, что волшебство здесь – далеко не главное. Гарри – не особенно умелый волшебник (как и прочие гриффиндорцы, кроме Гермионы, он известен тем, что плоховато успевает в школе), и вовсе не магические дарования спасают его в битвах с Темным Лордом и его приспешниками.

Мы уже говорили о том, что энтузиазм, с каким читатели встречают книги о Гарри Поттере, в значительной мере связан с магией; теперь давайте обратимся к другим сторонам этого сеттинга, гораздо меньше освещаемым в прессе, и посмотрим, найдется ли трансцендентное или духовное значение и христианское содержание также и в них. Приведем список этих аспектов, которые мы рассмотрим в нескольких следующих главах:

● Противостояние Гриффиндора и Слизерина;

● «Путешествие героя»;

● Алхимическое «Великое Делание»;

● Доппельгангеры.

Одна из особенностей «Гарри Поттера» состоит в том, что, хотя каждая книга в серии – это отдельная захватывающая история, из них складывается единое повествование, в котором все эти приключения увязаны вместе. Каждая книга показывает читателю ту или иную часть головоломки, проясняющую отношения основных игроков. Схема их взаимоотношений на странице 57 поможет читателю с первого взгляда понять, кто на чьей стороне, кто против кого, а кто не вполне укладывается в эту схему.

Начав с краев схемы, вы увидите основателей школы Хогвартс: Салазара Слизерина, Годрика Гриффиндора, Ровену Когтевран и Хельгу Пуффендуй. Определяющие фигуры в этом квартете – Слизерин и Гриффиндор, чьи характеры и разногласия сказались на всей последующей истории. На схеме Гриффиндор расположен вверху, а Слизерин внизу, так же как и спальни учеников их факультетов расположены в башне и в подземелье.

Дамблдор связан с Гриффиндором артефактами и личной историей. Он – хранитель Распределяющей шляпы, принадлежавшей Годрику Гриффиндору, и меча Годрика Гриффиндора, который Гарри достает в «Тайной комнате» (меч-из-шляпы – поняли, на что намек?). Ручка двери его кабинета – в виде грифона. Еще важнее, что вся его жизнь посвящена борьбе против злых волшебников, от Гриндевальда в 1945 году до Лорда Вольдеморта в наше время.

«Орден Феникса», группа волшебников, возглавляемая Дамблдором (та «старая компания», которую он велит собрать Сириусу Блэку в конце «Кубка огня» и с которой мы встречаемся в «Гарри Поттере и Ордене Феникса»), противостоит Пожирателям смерти, которыми командует Лорд Вольдеморт. Фоуксу, знаменитому ручному фениксу Дамблдора, соответствует и противостоит жуткий «домашний питомец» Вольдеморта – огромная черная змея Нагайна.

Приблизившись еще на одно деление к центру, мы встречаемся с родителями Гарри Поттера и Драко Малфоя. Люциус Малфой, верный Пожиратель смерти и бывший ученик факультета Слизерина, очевидно, принадлежит к слизериновской половине схемы. Сюда же я поместил имена Крэбба и Гойла, поскольку мы узнаем, что их отцы – также Пожиратели, и для симметрии с центральным кольцом (где Крэбб и Гойл неотделимы от Драко Малфоя, сына Люциуса и Нарциссы).

Отец Гарри Джеймс связан с Гриффиндором и Дамблдором. Джеймс учился в Гриффиндоре, жил вплоть до смерти в Годриковой Лощине и поддерживал близкие отношения с Дамблдором (настолько близкие, что после того, как он погиб, Дамблдор стал опекуном и защитником его сына). Он во всем противоположен Вольдеморту, своему убийце. Хотя из «Ордена Феникса» мы узнаем, что в пятнадцать лет Джеймс был тем еще хулиганом, большое уважение, которое проявляют к нему все, кроме профессора Снейпа, свидетельствует, что его считают героем войны против Темного Лорда.

В это же кольцо включены два школьных друга Джеймса, Ремус Люпин и Сириус Блэк, и в скобках – их спутник и прихлебатель Питер Петтигрю. Их уравновешивают Крэбб и Гойл, а также будущие друзья Гарри Рон и Гермиона – вместе с Невиллом Долгопупсом, структурно соответствующим Петтигрю (на которого Невилл похож, по крайней мере, в глазах Гарри; см. «Узник Азкабана», глава 11).

В центральном кольце мы встречаем Гарри Поттера и его постоянного соперника Драко Малфоя. Во внешних кольцах – их родители, покровители, основатели их факультетов. У каждого есть друзья, и по числу, и по характеру соответствующие друзьям их родителей. Оба презирают друг друга и желают друг другу поражения. От книги к книге их противостояние становится все более открытым – и все более жестоким, пока не заканчивается искупительным финалом в «Гарри Поттере и Дарах Смерти».

Итак, основные персонажи книг расположены по оси Гриффиндор/Слизерин. А что же остальные? Хагрид, Уизли и профессор Макгонагалл – члены Ордена Феникса; и есть сильное подозрение, что Людо Бэгмен, глава Департамента магических игр, и Рита Скитер (а также некоторые другие) как минимум симпатизируют Лорду Вольдеморту, а возможно, с ним и сотрудничают.

Но остается еще несколько вопросов. Самый важный: на чьей стороне профессор Северус Снейп? Он – воспитанник и нынешний глава факультета Слизерин; открытый враг Гарри Поттера, его отца и друзей его отца; он – Пожиратель смерти с вытатуированной на плече Темной Меткой; разве не очевидно, за кого он? Нет, оказывается, совсем не очевидно. В «Философском камне» Снейп преследует профессора Квиррелла/Вольдеморта и делает все, чтобы не дать ему заполучить камень. В этой же книге он спасает жизнь Гарри и пользуется доверием Дамблдора, поскольку в последней войне с Вольдемортом был двойным агентом на стороне Гриффиндора. В конце «Кубка огня» и на протяжении всего «Ордена Феникса» профессор Снейп, по просьбе Дамблдора вернувшись к Лорду Вольдеморту, очевидно рискует жизнью.

На чьей же он стороне? Этого мы не знаем до самого конца «Даров Смерти»; но складывается впечатление, что на своей собственной, что его имя можно поставить на обе половины карты – или ни на одну. Даже когда в «Принце-полукровке» Снейп, по всей видимости, убивает Дамблдора, есть серьезные причины сомневаться, что мы увидели его истинное лицо. Непонятно, где на карте разместить Снейпа – и это подчеркивает его ключевую роль в повествовании.

Но что означает вражда Гриффиндора и Слизерина? Наверное, смысла в ней больше, чем, например, в противостоянии двух футбольных команд? Это уж точно!

Стоит отметить, что слизеринцы известны своими пороками и не скрывают всепоглощающего стремления к власти. Гриффиндорцы, хоть и им случается вести себя безрассудно или совершать ошибки, все же не пытают маглов ради развлечения и не вредят волшебному народу просто потому, что могут. Битва Гриффиндора и Слизерина не что иное, как битва между добром и злом; верите или нет, но я готов показать даже, что в ней отражается земная борьба между теми, кто служит Христу, и теми, кто служит Сатане.

Возможно, вы читали христианских критиков «Поттера», утверждающих, что мир Гарри морально амбивалентен: в нем и белые плащи порой нуждаются в чистке, и черные плащи демонстрируют примечательную верность друг другу, а значит, не «беспросветно черны». Откровенно сказать, это просто глупость. Как объяснял У. С. Оден в своей защите Толкина (да, автора «Властелина колец» тоже обвиняли в моральной двусмысленности такого же толка), разница между положительными и отрицательными героями художественного произведения проявляется в том, какой выбор они делают.

Отрицательные герои не совершают злодеяния после долгой внутренней борьбы: почти всегда они автоматически делают то, что служит к их личной или групповой выгоде, не оглядываясь на мораль. Положительные герои нередко испытывают соблазн сделать что-то плохое и порой даже ему поддаются; но они либо выбирают добро, либо каются в своей ошибке, ориентируясь на то, что хорошо и что плохо³⁶. Именно это отделяет «хороших парней» из Гриффиндора от «плохих парней» из Слизерина. Гриффиндорцы (чаще всего ведущие игроки, Гарри, Рон и Гермиона) выбирают поступать правильно – обычно после некоторых сомнений и колебаний, – несмотря на то что правильный поступок может означать для них смерть. Слизеринцы же без каких-либо колебаний и сомнений снова и снова поступают дурно.

Значение названий магических факультетов, их символов и даже титула, данного Лорду Вольдеморту, – все указывает на сознательную параллель этого вымышленного противостояния в волшебном мире с христианством и теми духовными реальностями нашей жизни, о которых учит как христианство, так и другие религиозные традиции.

Гриффиндор назван по фамилии своего основателя Годрика Гриффиндора, имя которого означает «богобоязненный» или «благочестивый». Дэвид Колберт, автор «Волшебных миров Гарри Поттера», объясняет нам, что «Гриффиндор» – по-французски «золотой грифон» (griffin d’or) и что грифон обычно считается символом Христа. Звучит как натяжка? Едва ли. Вспомним волшебные сказки: в них грифон – полу-лев, полу-орел. Львы считаются царями мира зверей, орлы – царями мира птиц. Животное, обладающее двумя природами, но единой сущностью, царь Небес и земли? О символизме и грифонах мы подробнее поговорим в главе 9; основная наша мысль здесь та, что в противостоянии Гриффиндора и Слизерина смысла куда больше, чем в матче между «Кабс» и «Ред Сокс».

Достаточно странно (по крайней мере, с первого взгляда), что на знаменах дома Гриффиндор изображен не золотой грифон, а красный лев. Это явная отсылка к Аслану Льюиса, христоподобному льву из книг о Нарнии, хотя сам этот символ придумал вовсе не Льюис. Красный лев как эмблема Христа – часть традиционной алхимической системы образов (см. главу 4). Феникс, иногда называемый «Птицей Воскресения», также символ Христа; неудивительно, что в его честь названа армия Дамблдора в «Ордене Феникса».

Этого недостаточно? А как насчет мрачной символики Слизерина? Примечательна ее связь с дьяволом. «Тотемное животное» Слизерина – змея, имя основателя – Салазар Слизерин – полно шипящих «змеиных» звуков, фамилия происходит от слова, обозначающего движения ползущей по земле змеи (slitherin’; ср. Быт. 3: 14); вождь слизеринцев – Темный Лорд. Едва ли все это случайности. Наконец, вишенка на торте: сподвижники Вольдеморта называют себя «Пожирателями смерти». (Противоположность Пожирателям смерти – «Пожиратели Жизни», те, кто вкушает тело и кровь Бога, Который для христиан есть Путь, Истина и Жизнь).

Читатели, знакомые с Библией, сразу вспомнят слова апостола Павла о том, что мир пал (см. Рим. 8: 22) и управляется дьяволом (см. 2 Кор. 4: 3–4), против которого враждует все доброе – и чью власть и порчу стремится уничтожить Бог, став человеком (см. Кол. 2: 13–15; 1 Кор. 15: 24–27, 54–57). Христиане сознательно сражаются с начальствами и силами века сего (см. Еф. 6: 12), которым подвластны все люди, не стремящиеся знать замыслы дьявола и противостоять им (см. 2 Кор. 2: 11). В магическом мире Гарри Поттера Роулинг создает довольно очевидную «параллельную вселенную», где, как и у нас, воины Христовы сражаются с армиями Сатаны.

Центральный конфликт книг о Гарри Поттере – противостояние наследников Годрика Гриффиндора и Салазара Слизерина, конфликт, вполне соответствующий христианскому взгляду на мир как поле космической битвы между добром и злом. Хотя встречаются и недостойные гриффиндорцы, и слизеринцы, в конечном счете проявляющие героизм, множество ключей в именах и выборе символов подсказывает нам, что в факультете Гриффиндор следует видеть армию Христа, а в факультете Слизерин – слуг Сатаны. Из каждой книги мы узнаем все больше и больше о битвах как в Хогвартсе, так и за его пределами, и о странных параллелях, продолжающихся из поколения в поколение. Надеюсь, в этой короткой главе я сумел показать, что центральный конфликт книги, по сути, конфликт духовный, и предположить: именно поэтому мы кричим «ура», приветствуя Гарри, а Темного Лорда встречаем свистом и гнилыми помидорами. Мы созданы для того, чтобы переживать духовный опыт и желать сакрального – но не любой иерофании, а лишь той, что исходит со стороны ангелов. Учитывая многочисленные намеки в именах, выборе слов и описании событий, с помощью которых Роулинг показывает нам факультет Гриффиндор как воинство Божье, а факультет Слизерин как слуг Сатаны, совершенно ясно: она хочет, чтобы мы выбрали сторону Царя земного и небесного. Как пишет Перри Глейзер из Университета Бейлор: «Детям нужно нечто большее, чем набор добродетелей для подражания, ценностей для выбора, правил для послушания или даже разумных оснований всего этого. Они хотят стать частью космической борьбы между добром и злом. Вот почему дети хотят читать „Гарри Поттера“»³⁷. К этому могу лишь добавить: поэтому Гарри Поттер так популярен не только у детей, но и у взрослых. Книги о нем удовлетворяют и поддерживают нашу жажду духовного опыта, желание противостоять злу и служить добру. В нашем десакрализованном мире мы изголодались по подобным стимулам, так что Гарри становится для нас родником посреди пустыни.

Глава третья. Путешествие героя

Приключения Гарри проводят его через жизнь, смерть и воскресение

Книги о Гарри Поттере выстроены согласно определенной формуле, повторяющейся в каждой истории. Эту формулу, используемую во множестве историй, от древних эпосов до современных приключенческих романов, называют самыми разными именами и приписывают ей самые разные значения³⁸. В книгах о Гарри Поттере этот «мономиф» или «путешествие героя» в каждом томе так или иначе повторяет главную тему Роулинг: любовь побеждает смерть, и все мы восстанем из мертвых в воскресении, которое стало возможным благодаря Христу и во Христе.

Не сомневаюсь, вы сочтете, что в это трудно поверить. Что ж, давайте для начала изобразим эту формулу во второй нашей таблице и посмотрим, из чего состоит «героическое путешествие» Гарри. Первые шесть книг начинаются и заканчиваются в одном месте; во всех них расставлены своего рода вехи, различающиеся только в деталях. Вот эта схема, которую мы встречаем в первых шести книгах:

Формула «путешествия героя» задает общие очертания каждому из приключений, пережитых Гарри:

● Все начинается в доме на Тисовой улице, у Дурслей, магловской семьи Гарри.

● Из тоскливого и бессмысленного существования у Дурслей Гарри бежит в Хогвартс благодаря вмешательству чуда (появление на его дне рождения Хагрида, летающего «Форд-Англия» и т. п.).

● Гарри прибывает в Хогвартс и обнаруживает, что там происходит нечто загадочное.

● С помощью Гермионы и Рона Гарри пытается разгадать загадку, что неизбежно приводит к кризису, требующему от него немедленных действий (вместе с друзьями или без них).

● Чтобы встретиться лицом к лицу с врагом, Гарри спускается под землю (кроме «Кубка огня», где он проходит через портал на кладбище – но обстановка там также очень напоминает подземный мир).

● Гарри сражается с самим Вольдемортом или с кем-то из слуг Темного Лорда и побеждает, хотя все против него (в книгах 3, 4, 5 и 6 он едва остается жив).

● Он символически умирает, восстает из мертвых благодаря чудесной помощи фигуры, символизирующей Христа, и возвращается в мир живых.

● От профессора Дамблдора Гарри узнает, что кто-то из «хороших» – на самом деле плохой, а кто-то из «плохих» – на самом деле хороший (и вместе с тем понимает смысл этого приключения и извлекает из него урок).

● Мы прощаемся с Гарри на платформе 9 ¾, откуда он отправляется домой, к Дурслям.

Когда я показывал эту таблицу друзьям, некоторые говорили мне, что чувствуют себя обманутыми. Верно, будь это просто механическая формула, как в телесериалах, разочарование было бы нам гарантировано. (Помните сериал «Команда А»? Каждую неделю – одно и то же, только «боги из машины» в финале разные.)

Однако формула «Гарри Поттера» – что угодно, но не ловкий сценарный трюк. Отчасти эта сюжетная схема отсылает нас к героям былых времен (Одиссею, Энею, Данте), однако сами сюжеты поворачиваются совсем по-другому. В древних и средневековых эпосах герой, спускавшийся в подземный мир, чтобы встретиться со Смертью (обычно в поисках информации), посещал мир мертвых и возвращался назад, как правило не сталкиваясь с испытаниями бо́льшими, чем трудности в пути и потрясение от того, что он там увидел. У Гарри Поттера все по-другому.

Взглянем снова на таблицу. Что происходит с Гарри в подземном мире? Всегда одно и то же: в каждой книге он символически умирает.

● В «Философском камне» Гарри задыхается: «Гарри понял, что все кончено, и провалился в темноту. И летел все ниже, и ниже, и ниже…» (глава 17)³⁹.

● В «Тайной комнате» Гарри отравлен василиском. «Гарри сполз вниз по стене. Схватил клык, вливавший яд в его тело, и выдернул из руки. Но было поздно… – Умираешь, Гарри Поттер, – раздался голос Риддла» (глава 17).

● В «Узнике Азкабана» дементор снимает капюшон, чтобы поцеловать Гарри. «Внезапно влажные, холодные пальцы обхватили шею Гарри. Он совсем близко почуял зловонное дыхание дементора… Крик матери вновь зазвучал в ушах. Ее голос, наверное, последнее, что он слышит в жизни… [Когда дементор отпустил его, Гарри] ничком упал в траву» (глава 20).

● В «Кубке огня» Роулинг отправляет Гарри на безнадежную, казалось бы, битву с восставшим из мертвых Вольдемортом на кладбище, так что он не только сталкивается со смертью, но и оказывается среди мертвецов (главы 32–34).

● В «Ордене Феникса» Гарри одержим Вольдемортом; так Вольдеморт пытается заставить Дамблдора убить мальчика. «И тут шрам Гарри взорвался дикой болью, и он понял, что погиб: это была невообразимая, нестерпимая мука…» (глава 36).

● В «Принце-полукровке» инферналы из пещерного озера хватают Гарри и увлекают с собой в стигийские глубины. «Гарри понял: спасения не будет, он утонет и станет еще одним мертвым стражем осколка раздробленной души Вольдеморта…» (глава 26).

Если герой в ключевой момент просто умирает – это не слишком-то хорошая рекомендация для книги, верно? И Гарри, разумеется, не просто умирает в этих историях: он воскресает из мертвых. На случай, если вы думаете, что это обычное «спасение в последний момент», а не отсылка к Воскресению, пожалуйста, обратите внимание: Гарри никогда не спасает себя сам – его всегда спасает символ Христа или любовь. Как видно из таблицы, в «Философском камне» это Камень и жертвенная любовь матери; в «Тайной комнате» – феникс Фоукс; в «Узнике Азкабана» – Патронус в виде белого оленя; в «Кубке огня» – песнь феникса; в «Ордене Феникса» Темного Лорда побеждает любовь Гарри к Сириусу, Рону и Гермионе. В «Принце-полукровке» Гарри спасают две христоподобные фигуры, Дамблдор и гиппогриф Клювокрыл. То, что в «Философском камне» Дамблдор исчезает и возвращается через три дня – еще одна очевидная отсылка к Воскресению.

Грандиозный финал своей серии Роулинг начинает с использования этой же формулы в конце шестой книги, «Принца-полукровки». В конце этой книги Дамблдора убивают – так что здесь нет ни заключительного разговора с директором, ни возвращения на вокзал Кингс-Кросс или к Дурслям. Гарри клянется, что не вернется в Хогвартс, чтобы закончить седьмой и последний год своего магического образования, ибо теперь его задача – уничтожить крестражи и покончить с Темным Лордом.

Одиссея Гарри в «Дарах Смерти» уже не вполне соответствует формуле мономифа Роулинг, однако характерно, что во всех важных пунктах по-прежнему с ней совпадает. В конечном счете приключения Гарри снова начинаются на Тисовой улице, а затем он бежит оттуда магическим способом, пока шестеро его друзей, выпив Оборотное зелье, выдают себя за него. Однако Гарри, Рон и Гермиона не возвращаются в Хогвартс. Вместо этого они скрываются, прячась от Темного Лорда и министерства, и разыскивают крестражи.

В своих приключениях они снова и снова противостоят отрицательным героям и спускаются в подземный мир: в подвалы Министерства Магии, в подземелье под особняком Малфоев, наконец, в пещеры под банком Гринготс – в поисках крестражей, а также ради освобождения узников и ложно обвиненных. А в конце истории выясняется, что, как ни невероятно, все эти путешествия под землю, за которыми следовало воскресение из мертвых в присутствии символа Христа, лишь предвещали самопожертвование Гарри в конце «Даров Смерти», его возвращение из мертвых и посещение загробного мира на вокзале Кингс-Кросс – «Царском кресте». Так в финале серии символом Христа становится сам Гарри.

О смерти, оплакивании мертвых и христианских символах в этой книжной серии можно было бы сказать гораздо больше – как мы и поступим в главах 7, 9 и, разумеется, в главе 17, посвященной событиям и значению «Даров Смерти». Но пока что отметим в формуле путешествия героя два ключевых пункта:

● Кульминационная точка каждого приключения Гарри неизбежно оборачивается мощным образом христианской надежды на то, что смерть удастся преодолеть любовью в вере, – и, более конкретно, на индивидуальное воскресение каждого верующего во Христе.

● На главную человеческую проблему – смерть – эти истории всегда предлагают один ответ: любовь, величайшая сила Гарри, или символ самой Любви, Иисус Христос.

Почему же люди так любят эти книги? Нет, не потому, что автор робеет поднимать в художественной форме великие вопросы бытия, и не потому, что дает слишком расплывчатые ответы! Каждый из семи романов о Гарри Поттере, в особенности последний, «Дары Смерти», выстроен в соответствии со структурой «путешествия героя». Каждый имеет специфически духовный и неоспоримо христианский финал: Гарри «умирает», а затем воскресает в присутствии символа Христа. Разумеется, не обязательно быть христианами, чтобы, читая об этих событиях, замирать от волнения, или даже видеть в них великую надежду. Величайший человеческий страх – страх смерти; и, вместе с Гарри снова и снова одерживая победы над врагом, чье имя означает «желающий смерти», читатели словно бы побеждают в своем воображении саму смерть. В мире, где реальность и неизбежность смерти чаще всего сокрыта от глаз, «Гарри Поттер» смело поднимает проблему смерти в каждом романе – и в каждом дает на нее глубоко духовный, истинно христианский ответ: Любовь преодолевает смерть и побеждает тех, кто преклоняется перед алтарем смерти. Те, кто жертвенно любит, имеют надежду на личное воскресение по примеру и в личности Иисуса Христа. Принимают это читатели или нет – в конце концов, мы здесь не произносим проповедь, – весть о личном бессмертии и о победе любви над смертью отзывается в каждом человеческом сердце, как общая надежда, и в значительной степени объясняет всемирную популярность этих книг.

Но это еще не все! Верьте или нет, но в книгах Роулинг имеется еще одна суперструктура с серьезным и мощным духовным содержанием. Переверните страницу – и я расскажу вам о литературной алхимии, истинной магии, с помощью которой Роулинг преображает своих читателей.

Глава четвертая. Алхимия духовного роста

Развитие сюжета «Гарри Поттера» соответствует стадиям алхимической трансформации.

Быть может, вы думаете, что весь этот шум вокруг «путешествия героя» разведен на пустом месте. Ну серьезно. Осенью отправляться в школу, а летом возвращаться домой, по хорошо известному и заранее определенному маршруту – много ли в этом от героического квеста? Однако существует и иной взгляд на историю Гарри Поттера, куда более волнующий и необычный, чем ежегодное путешествие в школу, пусть даже и магическую: это алхимические приключения, включающие в себя трансформацию духовного свинца в духовное золото.

Впрочем, алхимию в наше время понимают настолько превратно, что слова «книги о Гарри Поттере построены на алхимической структуре и системе образов» для многих читателей не слишком отличаются от «такие книги и открывать не стоит» или даже «такое читать опасно». Давайте сразу все проясним.

На одном из первых уроков химии я услышал, что химия ведет свое происхождение от средневекового вуду под названием «алхимия», псевдонауки, целью которой было обнаружить философский камень, способный превращать свинец (под свинцом здесь понимались неблагородные металлы вообще) в золото и даровать алхимику бессмертие. Алхимию называют химией для глупцов, мошенничеством, колдовством и даже отмычкой бессознательного. Но для наших целей ее можно определить просто как превращение чего-то обычного во что-то особенное. Если верить историкам религии и религиозного искусства (прежде всего Титусу Буркхардту и Мирче Элиаде), алхимия – это духовная тропа в составе великих религий Откровения, обещающая вернуть падшего человека к тому совершенству, которым он обладал в Эдеме.

Впрочем, неважно, правы они или нет. Чем бы ни была алхимия в прошлом, сейчас она существует только как синоним «волшебного преображения» и источник вдохновения для творцов, пишущих об изменениях личности. Алхимические символы играют важную роль в классической английской литературе. Если мы не понимаем идей алхимии, то легко упустим из виду глубину, широту и высоту пьес Шекспира, поэзии Донна и Элиота, романов Льюиса и Толкина⁴⁰. Роулинг пишет в той же традиции, простирающейся от Чосера до Джойса, и использует алхимию в «Гарри Поттере» как метафору изменения и источник мощной системы образов.

Что за связь между алхимией и литературой делает алхимические образы столь полезными орудиями для писателей?

Думаю, яснее всего эта связь прослеживается в драматургии. Многие (если не большинство) пьесы Шекспира, в сущности, написаны на алхимические темы и выстроены вокруг алхимического «костяка»⁴¹. В подлинной трагедии зрители отождествляют себя со страдающим и борющимся героем и разделяют с ним его муки. Такое отождествление себя с другим и переживание его страстей, в сущности, то же самое, что переживание самого события: зрители вместе с актерами испытывают катарсис, то есть «очищение». Шекспир и Бенджамин Джонсон среди прочих использовали алхимические образы и темы, поскольку понимали, что работа театра по преображению человека параллельна, если не идентична, алхимической работе. Магия алхимии – и театральной сцены – в том, что металлы алхимика, зрители и актеры на сцене очищаются и преображаются благодаря внешнему воздействию: сердца их из свинцовых становятся золотыми.

Алхимический язык и темы указывают на преображение. Успех художника, использующего эту тему, измеряется тем, чему он смог научить свою аудиторию. При помощи традиционных методов и символов художник-алхимик предлагает нашей душе наслаждение и драматическое очищение через архетипические образы.

Для некоторых из нас это может быть сложнее, чем поверить в то, что алхимия была когда-то священной наукой. Если вы похожи на меня, то выросли с мыслью, что чтение – это развлечение и отвлечение: оно делает что угодно, только не меняет жизнь! Но эта идея, распространившаяся лишь в последние семьдесят-восемьдесят лет, совершенно ошибочна. Антропологи, историки религии, преподаватели литературы – все они скажут вам, что, как правило, в традиционных культурах, в том числе и таких, как наша, сюжетные истории в любой форме призваны поучать и изменять человека.

В своей книге «Священное и мирское» Элиаде показал, что развлечения, особенно в профанной культуре, несут религиозную функцию. Они разрывают замкнутый круг нашего сознания, сосредоточенного на себе, и позволяют пережить чужой опыт или на время перенестись в иной и лучший мир.

Алхимия – огромный ресурс для писателей, ведь как алхимическая работа, так и развлечения ставят себе целью преобразить человеческую личность. Возможно, большинству христианских авторов не приходит в голову называть свое творчество «алхимией», поскольку они не используют традиционные алхимические символы и образы. Однако такие фильмы, как «Команда из штата Индиана» или «Октябрьское небо», такие книги, как «Оставленные» или «Властелин колец», видят свою задачу именно в «алхимии», преображают реальную жизнь человека через захватывающее переживание, испытанное им, когда он читает книгу или смотрит фильм. Разница между этими авторами и Роулинг в том, что последняя использует алхимические образы обильно, вполне сознательно и с отличным результатом. Как мы увидим далее, она даже прямо об этом говорит.

Алхимия в «Гарри Поттере»

В интервью 1998 года Роулинг спросили, хотелось ли ей когда-нибудь стать волшебницей. Вот что она ответила:

«Мне хотелось стать не волшебницей, а алхимиком, а это совсем другое. Чтобы изобрести свой волшебный мир, я немало узнала об алхимии… Мне нужно знать в деталях, что может и чего не может магия, чтобы задать параметры своего мира и сохранить внутреннюю логику сюжетов»⁴².

Где в «Гарри Поттере» алхимия? Помимо «магических параметров» и «внутренней логики» – везде, от заглавий книг до трансформации персонажей. Вот пять областей «Гарри Поттера», в которых особенно бросается в глаза алхимическая система образов:

Во-первых, заглавия книг. Название первой книги – «Гарри Поттер и философский камень»: лишь в американском издании его заменили на «колдовской камень», поскольку издатель решил, что дети не захотят читать книгу со словом «философский» на обложке. Создание философского камня – одна из самых прославленных целей алхимии, так что такая замена вставила серьезную палку в колеса алхимическому плану Роулинг. А «Уорнер Бразерс» зарегистрировали копирайт на название «Гарри Поттер и келья Алхимика» на все материалы, связанные с «Гарри Поттером», от планируемого игрового приложения до аттракционов в предполагаемом тематическом парке.

Во-вторых, персонажи-алхимики. Уже в начале первой книги мы узнаем, что директор Хогвартса и наставник Гарри Альбус Дамблдор – известный алхимик, друг и коллега знаменитого Николаса Фламеля. В «Фениксе» Дамблдор лишается многих титулов, но на визитке из шоколадной лягушки сохраняет то единственное, что для него важно, – перечисление своих алхимических достижений. (Фламель – реальный знаменитый алхимик, живший в Париже в XIV веке.)

Имя Гермионы Грейнджер также носит явные алхимические коннотации, как и некоторые другие имена в книге. Гермиона – женская форма имени Гермес, которое носил не только древнегреческий бог-вестник (римский Меркурий), но и великий алхимик Гермес Трисмегист, чьим именем подписывались бесчисленные алхимические труды в течение столетий. Отца Гарри зовут Джеймс [Иаков] – имя святого покровителя алхимиков, а мать Лили [Лилия] – символ второй, очищающей стадии алхимического делания.

В-третьих, превращение Гарри из свинца в золото. Алхимическое делание превращает душу из свинца в золото, возводит из падшего состояния к добродетели: это очевидно проявляется в трансформациях, которые переживает главный герой в каждой книге.

В первой книге, «Философский камень», осиротевший Гарри живет в страхе перед тетей и дядей Дурслями, ничего не зная о себе. К концу книги он демонстрирует примечательную отвагу и мужество и примиряется как со смертью родителей от рук злого колдуна Вольдеморта, так и со своим предназначением волшебника. В «Тайной комнате» в начале истории Гарри узник как Дурслей, так и собственных сомнений и жалости к себе. В героическом финале он рискует жизнью, чтобы освободить девочку и победить злодея, представленного как воплощение эгоизма и самовлюбленности.

В начале «Узника Азкабана» Гарри надувает тетушку Мардж как воздушный шарик, поскольку не может спокойно перенести ее пренебрежительное отношение к его родителям. В конце – спасает человека, предавшего его родителей Вольдеморту, предлагая за него собственную жизнь. За год он проходит путь от мстительности до самоотверженного милосердия. В четвертой книге, «Кубке огня», Гарри поначалу озабочен тем, что думают о нем окружающие, – своим «внешним Я». К концу книги, после испытаний, которые проходит вместе с лучшим другом и другими учениками Хогвартса, он легко отказывается от публикации на первой странице самой популярной газеты волшебного мира «Ежедневный пророк».

В «Ордене Феникса» Гарри пожирает жажда новостей. Он напряженно прислушивается к телевизору в соседней комнате, мучается из-за того, что друзья не шлют вестей, и бродит по окрестностям, разыскивая газеты среди мусора. В конце книги он понимает, что должен обратиться внутрь себя, открыть в себе и укрепить свою внутреннюю жизнь. Теперь он знает, что зависимость от внешнего мира и событий в нем – его слабое место, через которое им манипулировал Вольдеморт, и что эта слабость повлекла за собой смерть его крестного.

В «Принце-полукровке» Гарри впервые появляется перед читателями в полусне, когда ждет, что за ним придет Дамблдор. В этот момент он очень сомневается, что Дамблдор придет, что тот вообще заботится о нем. К концу книги Гарри бодрствует и готов взять на себя миссию, порученную ему Дамблдором: он говорит министру магии, что «Дамблдор с ним», хотя к этому моменту директор Хогвартса уже мертв.

Что же касается финала путешествия героя в «Дарах Смерти», алхимическое преображение Гарри в этой книге представляет собой поразительное завершение всех предыдущих трансформаций, которые оказываются лишь прообразами или предвестиями. В начале книги вера Гарри в покойного наставника и в себя как «человека Дамблдора» потрясена и почти разрушена откровениями об Альбусе, исходящими от Риты Скитер и людей, знавших Дамблдора в молодости. Однако после смерти Добби, несмотря на все, что узнал, и на свои сомнения, Гарри выбирает верить в своего учителя – и его великое преображение в христоподобную фигуру, воскресающую на Кингс-Кросс, начинается с клятвы верности, принесенной в могиле Добби (подробнее об этом также см. главу 19, посвященную «Дарам Смерти»). Финальное преображение Гарри из сомневающегося в верующего, побеждающего как собственные падения, так и внешнее зло в лице Вольдеморта, завершает эти семь стадий алхимического делания.

В-четвертых, структура серии. Приведу два кратких примера того, как организация книг соответствует алхимическому деланию. Во-первых, сравним роли серы и ртути в алхимии с ролями в книге друзей Гарри, Рона и Гермионы.

Алхимическое делание очищает неблагородный металл, растворяя, а затем восстанавливая его при помощи двух основных реагентов или катализаторов. Эти реагенты отражают в себе мужское и женское начала бытия. Алхимическая сера – это полюс мужественности, красный и импульсивный, а алхимическая ртуть, или «живое серебро», представляет дополняющее его женское, холодное начало. Вместе и по отдельности эти реагенты способствуют очищению неблагородного металла и превращению его в золото.

Двое ближайших друзей Гарри – это рыжеволосый порывистый мальчик Рон Уизли и сообразительная и хладнокровная девочка Гермиона. Они – живые символы алхимической серы (Рон) и ртути (Гермиона, инициалы которой HG – обозначение ртути в таблице Менделеева; ее родители – дантисты, а в эпилоге «Даров Смерти» мы узнаем, что годы спустя она назвала своего сына Хьюго – HuGo, завершив таким образом тему ртути). Как вместе с друзьями, так и – еще более – в спорах и конфликтах с ними Гарри преображается из свинца в золото, и несомненно, что трансформирует его именно дружба с Роном и Гермионой. Серу и ртуть часто называют «бранчливой парой» – вполне подходящее название для вечно пререкающихся Рона и Гермионы.

Второй пример – то, как в каждой книге проиллюстрированы три алхимические стадии. То, что в предыдущей главе я назвал ежегодным «героическим путешествием» Гарри, в сущности, не что иное, как цикл алхимической трансформации: и на случай, если вам требуются указатели, каждая стадия цикла проиллюстрирована персонажем книг о Гарри Поттере, носящим соответствующее имя.

Первая стадия алхимического делания, растворение, именуется нигредо или «черная стадия». На этой черной стадии «тело из нечистого металла, материал для камня, или же прежний, устарелый модус бытия убивается, разлагается, растворяется, приводится в изначальное состояние, в каком находился при творении, – превращается в prima materia⁴³, дабы затем обновиться и возродиться в новой форме»⁴⁴. По имени этой стадии назван крестный отец Гарри Сириус Блэк, то есть Черный: он становится главным героем книги, посвященной нигредо, и эта книга заканчивается его гибелью (см. главу 15).

Вторая стадия – очищение, обычно называемое альбедо или «белое делание». Это отмывание первичной материи, в результате которого она должна засиять ослепительной белизной. «Достигнув альбедо, материя становится чистой, без единого пятна»⁴⁵. От названия этой стадии алхимической работы получил свое имя Альбус Дамблдор (albus – лат. «белый, сияющий»). Среди часто используемых символов альбедо – луна и лилия. Луной⁴⁶ зовут подругу Гарри в пятой книге; Лили – имя его матери, отдавшей жизнь, чтобы спасти сына. Роман об альбедо – «Принц-полукровка», где директор Хогвартса выходит на первый план, и заканчивается книга его смертью.

Третья и последняя стадия алхимического делания – восстановление или совершенствование; ее обычное название – рубедо или «алая стадия».

Теперь очищенная материя готова воссоединиться с духом (или с уже объединенными духом и душой). При помощи фиксации, кристаллизации и воплощения вечного духа чистой, но пока бесформенной материи Камня придается форма. При этом объединении – высшем химическом браке – тело воскресает в жизнь вечную. По мере того как все жарче разгорается огонь, божественная алая тинктура окрашивает белый Камень глубоким красным цветом… Покраснение белой материи часто уподобляют выступающим пятнам крови⁴⁷

.

В честь этой стадии, по-видимому, назван Рубеус (Rubeus – лат. «красный») Хагрид. Обычный символ алого делания и философского камня – красный лев. Мы ожидаем «алого делания» от последней книги – «Дары Смерти»: и действительно, как ни печально, в битве за Хогвартс здесь погибает персонаж с «красным цветом в имени». Но это не наш любимый лесник!

Кроме того, путешествие по всем трем стадиям совершается в каждой книге. Черное делание, или растворение, совершают над Гарри на Тисовой улице Дурсли, а на уроках в Хогвартсе – Снейп, преподаватель, который, судя по всему, его ненавидит. Белое делание, или очищение, совершается в течение всего года в Хогвартсе под бдительным присмотром белого алхимика Альбуса Дамблдора. Часто оно происходит в сочетании с болезненной разлукой с Роном, Гермионой или ими обоими. Красное делание, или рубедо, – кульминационная сцена каждой книги: она всегда происходит под землей или на кладбище, где Гарри умирает символической смертью, а затем спасается благодаря любви и в присутствии символа Христа.

Воскресение в финале каждой истории – кульминация годового цикла и трансформация Гарри. Цикл завершается поздравлениями, объяснениями мудреца-алхимика и возвращением к Дурслям для начала нового цикла.

В-пятых и в-последних, любопытные образы, рассыпанные по всем семи книгам.

То и дело, здесь и там, Роулинг вплетает в многоцветные гобелены своего повествования алхимические образы, и без хорошего словаря алхимических символов (я рекомендую словарь Линди Абрахам издательства Кембриджского университета) легко их все пропустить. Возьмем для примера состязания на турнире в «Кубке огня». Каждое увлекательное испытание на Турнире Трех Волшебников, огнем, водой и лабиринтом, и подготовка Гарри к каждому из них взяты из алхимии. Быстрый обзор заданий и сверка со словарем алхимических образов в литературе открывает нам значение драконов, яйца, купальни и испытания водой, лабиринта, наконец, воскресения мертвеца и битвы на кладбище⁴⁸.

Драконы. Первое состязание на турнире связано с драконами, которые в алхимии воплощают «материю в начале делания, разрешенную в философскую серу и ртуть» (курсив мой).

Яйцо. Гарри и другие соревнующиеся должны разгадать загадку яйца; именно так называется «алхимический сосуд трансмутации, в котором происходит рождение философского камня… известного также как яйцо грифона» (т. е. от начала работы мы переходим к месту работы).

Купальня. Загадку яйца Гарри разрешает в купальне/ванне; этим словом алхимики описывали «тайный, внутренний, невидимый огонь, который растворяет и убивает, очищает и воскрешает материю Камня в сосуде» (процесс, происходящий в тигле алхимика).

Погружение в воду/потоп. Второе состязание на турнире – озеро и испытание под водой. Любопытно, что одна из алхимических максим гласит: «Не совершай никаких операций, пока все не станет водой»⁴⁹. Погружение в воду оказывается «символом растворения и разложения материи Камня во время черной стадии нигредо» (если драконы символизировали подготовку к работе, теперь мы уже на первой стадии).

Лабиринт. Третье и последнее задание на турнире – пройти через лабиринт: это метафора жизни в мире сем или «опасного путешествия алхимика через алхимическое делание… В лабиринте делания господствуют иллюзии и путаница, и алхимику грозит опасность утратить всякую связность и ясность мысли» (так в конце появляется образ алхимического делания в целом).

Могила. Все алхимические образы заданий на турнире касаются подготовки и описаний черной стадии Великого Делания, или нигредо, которая начинается в «Ордене Феникса». (Подробнее об алхимических образах см. в главах, посвященных каждой книге в отдельности, с 11-й по 19-ю.) Следуя за ведущими английскими романистами, поэтами и драматургами, от Шекспира до К.С. Льюиса, Роулинг написала алхимическую повесть, призванную побудить читателей к трансформации и помочь им преобразиться вместе с Гарри.

Заключение: алхимия и популярность Гарри Поттера

В приведенной ниже таблице подытожим все, что мы узнали об использовании алхимии и алхимических образов в книгах Роулинг о Гарри Поттере.

Причина, по которой хорошие авторы используют алхимические образы, не в их снобизме или любви к таинственному: все дело в том, что три стадии алхимического процесса и все «Великое Делание» в целом отражают духовные стадии преображения человека, о котором рассказывают нам все мировые традиции Откровения. Как вы увидите в таблице ниже, черная стадия символизирует покаяние, смирение, послушание и отречение от мира. Белая стадия – это просвещение и очищение. Наконец, красная стадия, редко реализуемая в земной жизни, хотя и она является частью Божьего замысла о человеке, – святость или совершенство в славе Божьей, достигаемое Его благодатью.

Великие писатели английской школы с XVI по XXI век используют алхимические образы, обращаясь к сердечному разуму своих читателей, к так называемому оку сердца, и стремясь привести их воображение к процессу преображения. Мы отождествляем себя с Гарри, Роном и Гермионой, как и с актерами в шекспировской драме, и, хотя почти наверняка не улавливаем загадочных для нас ссылок на алхимию, разделяем с ними их борения и победы.

Алхимия и популярность «Гарри Поттера»

Алхимия связывает эту сказку с совершенно реальным духовным преображением человека, состоящим из трех стадий, известных во всех великих религиях: покаяния, очищения и достижения совершенства. Будь то связь с психологическими архетипами или с изначальным Божьим замыслом о человеке, это настолько неотъемлемая часть нас самих, что, хоть культура и школьное образование по большей части привили нам иммунитет к разговорам о покаянии, очищении или о духовной реальности, даже на тень этой реальности в художественном произведении мы, как читатели, радостно откликаемся и хотим услышать больше.

Итак, откуда же такой ажиотаж вокруг «Гарри Поттера»? Полагаю, значительная часть этого всемирного культурного феномена связана с нашим индивидуальным и коллективным откликом, по большей части бессознательным, на традиционные алхимические образы у Роулинг и их духовную «нагрузку». Переверните страницу – и мы поговорим о других художественных образах из английской литературной традиции, на этот раз с более очевидным христианским значением.