Kitobni o'qish: «Надёжное будущее. Руководство по выживанию в трудные времена», sahifa 11

Наполовину грешники, наполовину святые

– В конце концов, что побеждает – зло или добро? – спросил я. – Мы на пятьдесят один процент добрые или на пятьдесят один процент злые?

– Для подтверждения каждой из этих сторон найдется множество доказательств, но я думаю, что в нас поровну и добра, и зла, – ответила Джейн. – Люди невероятно адаптивны и сделают все возможное, чтобы выжить в окружающей их среде. Окружающая среда, которую мы создаем, определяет, что будет преобладать. Другими словами, побеждает то, что мы взращиваем и поощряем.

У меня возникло странное ощущение, будто земля уходит из-под ног. Я испытал то дезориентирующее чувство, когда вдруг видишь мир по-новому. То, что я называл добром и злом, было просто проявлениями доброты и жестокости, великодушия и эгоизма, нежности и агрессии, которые мы развили, чтобы выжить в разных условиях окружающей среды и при различных обстоятельствах.

И, как сказала Джейн, чтобы выжить в этом мире, мы готовы на все. Если мы живем в обществе с достаточным уровнем жизни и определенной степенью социальной справедливости, то, скорее всего, великодушие и миролюбие нашей натуры преобладают; в то время как в обществе расовой дискриминации и экономической несправедливости будет процветать насилие.

– Что ж, – сказала Джейн, когда я поделился этими мыслями, – я думаю, что по большому счету это именно так. Вспомните геноцид, который произошел в Руанде и Бурунди, странах, этнический состав которых составляют хуту и тутси. Когда после геноцида Руанду посетил президент Билл Клинтон, вслед за его визитом туда хлынула международная помощь. О Бурунди же практически не вспоминали. В результате Руанда смогла создать собственную инфраструктуру с дорогами и больницами, туда пришли международные компании, а хуту и тутси, как кажется, живут в мире. В Бурунди ничего этого не произошло, и там и по сей день периодически имеют место случаи насилия и кровопролития.

Но мы должны помнить, что общество состоит из людей, а среди людей всегда есть те, кто стремится к переменам. Многие жители Бурунди хотят создать более мирное общество. Общества только кажутся стабильными, когда ими правит авторитарное правительство. Взять к примеру этнические конфликты, возникшие после распада Советского Союза.

– Как Вы считаете, мы способны создать мирное и гармоничное общество? А как же наша склонность к агрессии?

Джейн покачала головой.

– Нет почти никаких сомнений, что агрессивное поведение было частью генетической структуры, унаследованной нами от наших далеких предков-гоминидов. Как вы знаете, Лики отправил меня в Гомбе, потому что считал, что у людей и шимпанзе был общий предок около пяти-семи миллионов лет назад, и что если я замечу похожее или идентичное поведение у современных шимпанзе и людей, то оно, вероятно, было свойственно нашему человекообразному и обезьяноподобному предку и оставалось с нами на протяжении наших отдельных эволюционных путей.

Это дало бы ему лучшее представление о том, как могли вести себя древние люди, окаменелые останки которых он обнаружил в разных частях Африки. Речь о таких вещах, как поцелуи, объятия и привязанность к членам семьи. И – что имеет отношение к заданному вами вопросу – очень похожих агрессивных паттернах поведения, включая своего рода примитивную войну между соседними группами.

Я вспомнил, как Джейн рассказывала мне, что ей посоветовали преуменьшать агрессивное поведение шимпанзе, потому что тогда, в 1970-х годах, многие ученые в контексте полемики о природе и воспитании пытались убедить людей в том, что агрессия является приобретенной формой поведения.

– К счастью, благодаря нашему незаурядному интеллекту и способности общаться словами, – продолжила Джейн, – мы смогли выйти за рамки чисто эмоциональных агрессивных реакций, свойственных другим животных, и, как я уже сказала, способны делать сознательный выбор, как действовать в той или иной ситуации. И выбор, который мы сделаем, будет частично отражать то, чему мы научились в детстве, и будет зависеть от страны и культуры, в которой мы родились.

Я подозреваю, что все маленькие дети, где бы они ни родились, когда злятся, спешат наброситься с кулаками на то, что их огорчило. Мою сестру Джуди и меня учили, что нельзя бить, пинать и кусать других детей. Таким образом, мы усвоили моральные ценности нашего общества: что хорошо, а что плохо; что правильно, а что неправильно. Плохое и неправильное наказывалось – словесно, – а хорошее и правильное вознаграждалось.

– Итак, получается, дети усваивают моральные ценности своего общества.

– Да, и именно поэтому человеческая агрессия хуже агрессии других животных, ведь мы можем действовать агрессивно, прекрасно понимая, что это аморально, по крайней мере, в нашем понимании аморального. По этой причине я считаю, что только люди способны на истинное зло: только мы можем сидеть и хладнокровно разрабатывать способы мучить людей, причинять им боль. Тщательно планировать ужасающую жестокость.

Я знал, что эта тема не давала покоя Джейн. Когда она росла в Англии, в Европе, оккупированной немцами, происходил Холокост, и она была потрясена, узнав о его ужасах.

Она была в Гомбе, когда в Руанде и Бурунди произошел геноцид. Бурунди находится к северу от Гомбе. Некоторые люди, жившие недалеко от границы между Танзанией и Бурунди, говорили, что видели, как озеро окрасилось кровью убитых бурундийцев. Многие беженцы, спасающиеся от насилия в Бурунди, поселились на холмах за Гомбе. Она слышала ужасающие истории о варварской жестокости, от которой они бежали.

Джейн также находилась в Гомбе, когда вооруженная группа из Демократической Республики Конго (ДРК) посреди ночи похитила четырех ее учеников. Гораздо позже, когда она была в столице ДРК Киншасе, на улице у дома, где она остановилась, произошли беспорядки, и прямо под ее окном был убит солдат. Она была в Нью-Йорке 11 сентября, когда террористы направили самолеты на башни-близнецы.

Она вгляделась в лицо зла и слишком хорошо понимала темную сторону нашей натуры. Но Джейн не была бы Джейн, если бы не ее способность всегда сразу же видеть более широкую перспективу.

– И все же, – сказала она, как бы обращаясь к своим мрачным мыслям, – пусть даже в мире полно насилия и зла, с исторической точки зрения мы можем видеть много изменений к лучшему. Только подумайте – сейчас мы в Нидерландах. Менее ста лет назад, во время Второй мировой войны британцы сражались с немцами, и эта земля была пропитана кровью.

Недавно, находясь в компании друзей-немцев, я сказала: «Разве не странно, что мы с вами такие хорошие друзья, а наши отцы убивали друг друга?». А теперь мы в Европейском Союзе. Все те страны, которые сотни лет враждовали друг с другом, сегодня объединились во имя общего блага. Это большой знак надежды. Да, Великобритания вышла из Европейского союза, что является шагом назад, но вряд ли в ближайшее время у нас будет война внутри ЕС.

Меня вдохновила надежда Джейн относительно направления человеческой истории и нашей растущей способности предотвращать крупномасштабные войны.

– Но не беспокоит ли Вас тот факт, что сейчас повсюду приходят к власти авторитарные лидеры? – поинтересовался я. – А также все происходящие внутренние конфликты, подъем национализма. Набирает обороты даже фашизм – неонацисты становятся сильнее в Америке и, что удивительно, в Германии. Вдобавок ко всему в мире происходит так много столкновений и разного рода насилия: стрельба в школах, бандитские разборки, насилие в семье, расизм и сексизм. Как вам удается сохранять надежду на будущее?

– Ну, во-первых, я действительно думаю, что за пару миллионов лет существования человечества, мы стали более доброжелательными и сострадательными. И хотя мир полон жестокости и несправедливости, все согласны с тем, что такое поведение неправильно. Благодаря СМИ все больше людей понимают, что происходит. И я искренне верю, что в целом процент порядочных и добрых людей гораздо больше.