Kitobni o'qish: «Книги мудрости и Псалмы»

Посвящается

Роберт*у и Вильме Артур

Джеймсу и Софии Пеннингтон

Райли и Ирене Пратер

Вернону* и Тельме Симпсон

Виктору и Долорес Стегер

Джорджу и Билл*и Уиттон

Основателям Церкви Христа

в Шермоне, штат Кентукки¹

James E. Smith

The wisdom litearature and Psalms

Originally publixhsed in the U.S.A. under the title

THE WISDOM LITERATURE AND PSALMS

by College Press Publishing Company

Copyright (c) 1996 by James E. Smith

© Религиозная Организация «Евангельский Христианский Центр Апостола Павла», перевод на русский язык, оформление, 2020

Предисловие

Уже в IV веке н. э. христианские писатели называли книги Иова, Псалмов, Притчей, Екклесиаста и Песнь Песней Соломона «поэтическими книгами». Возможно, об этих пяти книгах происходит больше споров, чем о любом другом разделе Ветхого Завета. Каноничность трех из них была поставлена под сомнение в древности. Интерпретация Екклесиаста и Песни Соломона, как известно, трудна. Даже среди консервативных ученых нет единодушия относительно даты создания книг Екклесиаста и Иова. Архаичная поэзия некоторых отрывков делает практически невозможной их расшифровку.

Несмотря на эти трудности, тщательное изучение поэтических книг является наиболее полезным делом. Иов изображает веру под судом. Здесь верующий уверен, что его страдание не обязательно является результатом тяжкого греха с его стороны, и что в конечном итоге власть во вселенной принадлежит наимудрейшему и всемогущему Богу. В Псалмах верующий может научиться выражать свою веру в различных жизненных обстоятельствах. Эта книга также полна прямых мессианских пророчеств, вышедших из-под пера пророка Давида. В Притчах содержится коллекция мудрых наблюдений, которые помогут верующему в его повседневной жизни. Екклесиаст подчеркивает, что вера является ключом к значению в этой жизни, и что наслаждение жизнью – это наш долг. Песнь Песней Соломона помещает божественную печать одобрения на человеческие эмоции любви и физического влечения. В этих книгах преподаются уроки, которые помогают правильно представить послание остальной части Священного Писания.

Настоящий том является третьим в серии книг Джеймса Смита. Автор в долгу перед издательством College Press за возможность сделать эту работу доступной для широкой публики. Как и в предыдущих томах этой серии, Линда Старк, библиотекарь Христианского колледжа Флориды, оказала неоценимую помощь в обеспечении исследовательских материалов и корректуре рукописи.

Если не указано иное, перевод текста является переводом автора. При подготовке материала данной книги автор пользовался следующими основными комментариями:

– для Книги Иова: A.B. Davidson, and H.C.O. Lanchester, The Book of Job in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (1937);

– для книги Псалмов: A.F. Kirkpatrick, The Book of Psalms in The Cambridge Bible for Schools and Colleges (1910);

– для Книги Притчей и Книги Екклесиаст: W.J. Deane, in The Pulpit Commentary (New York: Funk & Wagnalls, 1909);

– для Книги Песнь Песней: S.M. Lehrman, “The Song of Songs” in The Five Megilloth (1961).

Глава первая
Знакомство с поэтическими книгами
В ожидании Христа

Несколько особенностей отличают поэтические книги от остальных книг Библии. Во-первых, они в основном состоят из стихов на древнееврейском языке. Во-вторых, они не историчны. За исключением Псалмов, в них практически не встречаются отсылки к историческим событиям. В-третьих, предмет этих книг – нечто, заботящее всё человечество. Уже на заре своего существования люди столкнулись с вопросами страдания, любви, недолговечности и смысла человеческой жизни. В-четвёртых, Бог редко говорит со страниц этих книг лично. Как правило, писавшие эти книги запечатлевали обращения человека к Богу, а не наоборот, и это стало важнейшей особенностью поэтических книг Библии. В-пятых, трудные вопросы в книгах обсуждаются с должной решимостью и честностью. Иными словами, бескомпромиссность тоже можно включить в список достоинств этих книг.

Каноничность поэтических книг

Очень мало известно о том, почему эти книги были собраны и сохранены в своде еврейского священного писания. Мы можем лишь строить догадки.

На сохранение Книги Псалмов, вне всякого сомнения, повлияли три фактора. Во-первых, многие псалмы связаны с Давидом, человеком, в котором говорил Дух Господень (2 Цар. 23:2–3). Во-вторых, ценность многих псалмов представлена их пророческой функцией. В-третьих, по-настоящему религиозных иудеев к сохранению псалмов для будущих поколений могло побудить их использование в богослужении.

Мередит Клайн утверждал, что Пятикнижие было преднамеренно представлено в форме древнего договора. По его мнению, канонизацию всех остальных книг Ветхого Завета можно объяснить их связью с элементами и сопутствующими обстоятельствами этого древнего договора. В те времена за принятием любого договора или завета следовала церемония ратификации. Мы читаем, что подобные торжества проводились как у горы Синай, так и на равнинах Моава, где завет был обновлён. По сути, Книга Псалмов представляет собой многократно усиленный отзвук описанной в Пятикнижии церемонии ратификации.

Библейские книги мудрости, а именно Иов, Притчи, Екклесиаст и Песнь Соломона, были сохранены и включены в канон, во-первых, из-за того, что мудрость считалась даром Бога (3 Цар. 3:28, 4:29); и во-вторых, из-за того, что эти книги – во всяком случае три из них – имели отношение к Соломону. Книги мудрости связаны с Пятикнижием как минимум в пяти аспектах. Во-первых, их начало – страх Господень. То есть путь мудрости – это путь завета, который Израиль получил в дар от Яхве на горе Синай. Израиль провозглашал мудрость, сохраняя этот завет (Втор. 4:6–8). Во-вторых, книги мудрости переводили положения завета на язык правил и поучений, регулирующих различные стороны жизни. В-третьих, книги мудрости объясняют меру ответственности (наказания), изложенную в Пятикнижии. В-четвёртых, книги мудрости, как и Пятикнижие, заботятся о передаче заповедей следующим поколениям. И наконец, и Закон Моисеев, и книги мудрости акцентируют внимание на беззаветном повиновении Господу.

Поэтические книги в еврейской традиции

Ещё до эпохи христианства евреи разделили свод книг Писания на три части, которые сейчас известны как Тора («Закон»), Невиим («Пророки») и Кетувим («Писания»). Самое раннее свидетельство о порядке книг в третьем из этих разделов можно найти в Вавилонском Талмуде (Бава Батра 14б): Руфь, Псалмы, Иов, Притчи, Екклесиаст, Песнь Песней, Плач Иеремии, Даниил, Эсфирь, Ездра и Паралипоменон. Со временем, Екклесиаст и Песнь Песней были отделены от Псалмов, Иова и Притч и вместе с книгами Руфь, Плач Иеремии и Эсфирь помещены в отдельный раздел Кетувима под названием Мегилот («Свитки»). Сделано это было в интересах богослужения. Каждая из пяти книг читалась во время одного из главных еврейских праздников в течение года¹.

В еврейских кругах Псалмы, Иов и Притчи всегда составляли своего рода обрамление книг Ветхого Завета. В средние века группа переписчиков, называемая Масоретами, выделяла это собрание трёх книг особой акцентуацией, мнемонически названной по первым буквам названий книг: иногда они назывались «Истина» (˒emeth в отражение порядка Иов, Притчи, Псалмы), а иногда «Близнецы» (te˒om в отражение порядка Псалмы, Иов, Притчи). Главные еврейские манускрипты располагают книги в следующем порядке: Псалмы, Иов, Притчи. Первые пять изданий еврейской Библии содержат эти книги именно в таком порядке. Однако, в ранних греческих манускриптах Псалмы, Иов и Притчи не всегда следуют друг за другом.

Поэтические книги в христианской традиции

А. Выделение в группу

Первым Отцом Церкви, который выделил эти пять книг в отдельную группу, по-видимому, был Кирилл Иерусалимский (ум. 363 г. н. э.). После «исторических книг» он упоминает пять книг, «написанных стихами»: Иов, Псалмы, Притчи, Екклесиаст и Песнь Соломона². Положение книги Иова в этом списке скорее всего продиктовано соображениями хронологии. Поскольку жизнь Иова относится к эпохе Патриархов, то и книга Иова помещена перед Псалмами, которые имеют отношение к Давиду. Притчи, Екклесиаст и Песнь Песней следуют за Псалмами благодаря связи с сыном Давида Соломоном.

Епифаний Кипрский упоминает «пять поэтических работ», а Григорий Назианзин говорит о пяти «поэтических книгах»³. Со временем в церкви утвердилось мнение об этих книгах, как об отдельном разделе Ветхого Завета⁴.

Б. Апокрифические книги

Начиная со II века, в обращении среди церквей находились ещё две поэтические книги (книги мудрости): «Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова» (так же называемая «Екклеcиастикус») и «Книга премудрости Соломона». Эти книги мы находим в древнейших греческих манускриптах Ветхого Завета. Великий римский богослов Иероним Стридонский (346–420 н. э.), после кропотливого исследования, затронул вопрос статуса Екклеcиастикуса и Премудрости в предисловии к своему комментарию на «три книги Соломона» (т. е. Притчи, Екклесиаст и Песнь). Он признал, что указанные книги имели хождение среди христиан. Книгу Премудрости Соломона он назвал «псевдоэпиграфом», то есть книгой, претендующей на то, что её написал некий герой древности. Ему встречался список Екклесиастикуса на еврейском, но про Книгу Премудрости Иероним сказал, что «её среди евреев не найти». Иероним разделял мнение некоторых античных писателей о том, что на самом деле книга была написана еврейским философом Филоном. Закончил Иероним своё обсуждение Екклеcиастикуса и Премудрости такими словами: «Поскольку церковь читает Юдифь, Товит и книги Маккавеев, не признавая их каноническими, то пусть она так же читает и эти две книги в целях просвещения, но никак не для установления церковных догм»⁵.

В 1546 г. Тридентский Собор убрал разделение книг на доктринальные и поучительные, которое ввёл Иероним. Собор постановил, что между книгами Вульгаты не должно быть никакого разделения, ибо все они одинаково авторитетны. Указом этого собора апокрифы официально стали частью Библии. Ватиканский Собор 1896–70 гг. ещё раз подтвердил постановление Тридентского Собора по этому вопросу. Но на практике римско-католические богословы называют четырнадцать апокрифических книг «второканоническими», по сути признавая разделение, предложенное Иеронимом в четвёртом веке.

Екклеcиастикус и Премудрость Соломона не были частью той Библии, которую Иисус знал, любил и одобрял. Евреи никогда не признавали их частью Писания. А согласно Павлу, евреям «вверено слово Божье» (Рим. 3:2). Именно им было оказано доверие пронести священное Писание через века. Иными словами, христианское богословие требует от церкви ограничить канон Ветхого Завета книгами, дошедшими до нас в виде еврейского Писания.

Особенности еврейской поэзии

Примерно одна треть Ветхого Завета написана в стихах, а Псалмы – это наиболее выдающийся пример еврейской поэзии. Споры о природе этой поэзии не утихают по сей день.

Открытия, сделанные на Ближнем Востоке, вынудили критиков пересмотреть своё мнение о том, что создание библейской поэзии относится к позднему, послепленному периоду истории Израиля. Теперь уже ясно, что в соседних культурах исполнение гимнов процветало ещё во втором тысячелетии до н. э. Наравне с ханаанскими, уже обнаружены египетские и вавилонские гимны. Исходя из внешних данных, можно смело утверждать, что библейская поэзия получила письменную форму именно так, как это описывает Библия.

А. Поэтический параллелизм

В еврейской поэзии рифма и размер не первостепенны, хотя определённая ритмическая составляющая там имеется. Заслуга в выделении в 1753 г. основной характеристики поэзии такого рода, а именно параллелизма, принадлежит Роберту Лоуту⁶. Лоут обнаружил три основных вида параллелизма: синонимический, антитетический и синтетический.

В синонимическом параллелизме вводная строка находит своё отражение в последующей. Хорошим примером служит Пс. 18:1.

«Небеса проповедуют славу Божию, и о делах рук Его вещает твердь».

Мы видим, что каждый ключевой элемент первой строки имеет свою параллель во второй. Перекрёстный параллелизм – это подвид синонимического параллелизма, где вместо повторения порядка идей в параллельном стихе, они даются в обратном порядке. Пример можно найти в Пс. 50:1:

Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои».

При антитетическом параллелизме вторая строка двустишия противопоставляется первой. Пс. 1:6, к примеру, противопоставляет образ жизни праведника образу жизни нечестивца.

«Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет».

«Синтетическим» или «конструктивным» параллелизм называется тогда, когда его невозможно однозначно отнести к синонимическому или антитетическому. Вторая строка в нём развивает или усиливает первую. Например, в Пс. 2:6 вторая строка дополняет первую:

«Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею».

Иногда синтетический параллелизм указывает на сравнение. Особенно часто этот приём встречается в Притчах, как например в 15:17.

«Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть».

В синтетическом параллелизме, выражающем причину, во второй строке предлагается объяснение того, о чём говорит первая. Пример мы находим в Прит. 26:4.

«Не отвечай глупому по глупости его, чтобы и тебе не сделаться подобным ему».

Синтетический параллелизм иногда включает более одной строки. В Пс. 1:1, к примеру, опорными точками для развития мысли служат глаголы «ходит», «стоит» и «сидит».

«Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых, и не стоит на пути грешных, и не сидит в собрании развратителей».

Некоторые авторы выделяют дополнительные виды параллелизмов в еврейской поэзии, но обозначенные нами представляются наиболее важными.

Б. Вопрос ритма

Имеет ли еврейская поэзия распознаваемый ритмический рисунок? На этот счёт горячие споры ведутся годами. В избранных местах можно наблюдать определённые колебания ритма, иногда на протяжении нескольких стихов. К примеру, начальные стихи Пс. 22 соответствуют схеме 2:2, где каждая половина стиха содержит два акцентных ударения. Критики убеждены, что те места древнееврейского текста, где ритм не прослеживается, можно дополнить (исправить) так, чтобы «изначальный» ритм восстановился. Либеральные комментарии на поэтические книги часто содержат множество таких предполагаемых дополнений, которые иногда в корне меняют смысл текста.

Находка табличек из Рас-Шамры в 1928 г. пролила свет на этот вопрос. Эти таблички со стихами написаны на ханаанском (угаритском) диалекте, близкородственном еврейскому языку. Таблички датируются временем Моисея, то есть современны некоторым древнейшим экземплярам библейской поэзии. При внимательном изучении этих литературных памятников выяснилось, что они не содержат сколь бы то ни было выраженной метрической схемы⁷. Параллелизм требует строк примерно одной длины, часто содержащих одинаковое число ударных слогов. Вот откуда создалось впечатление, что время от времени в стихах наблюдается некая ритмичность. Другими словами, за ритм принималось одно из следствий параллелизма⁸.

В. Другие особенности

Еврейская поэзия имеет и другие особенности, которые едва ли можно передать в переводе. Среди них:

1. Аллитерация: использование одинаковых или похожих звуков в начале строф или в ударной позиции внутри строфы.

2. Парономазия: обыгрывание звуков или значений слов.

3. Структура акростиха: строфы (а иногда половины строф, стансы), последовательно начинающиеся с букв древнееврейского алфавита. Например, в Пс. 118 каждая из восьми строф в первой стансе начинается с алеф, первой буквы древнееврейского алфавита. В двадцати одной стансе следующих стихов эта схема повторяется с использованием оставшихся букв алфавита. В другом примере, в поэме о добродетельной женщине (Прит. 31:10–31), каждая строфа начинается со следующей буквы алфавита.

4. Немногословность: древнееврейским поэтам удавалось немногими словами говорить об очень многом. По большей части, псалмы состоят из коротких стихотворных фраз, обычно содержащих три слова на древнееврейском, и очень редко можно встретить более четырёх слов. Союзы при этом часто опускаются (напр., Пс. 22:1). При пропуске элемента высказывания, вторая строка поэтического стиха подразумевает часть сказанного в первой строке (напр., Пс. 87:6). К сожалению, краткость выражения мыслей иногда затрудняет понимание того, что хотел сказать сочинитель.

5. Образность: хотя использование образов характерно не только для поэзии, в ней они особенно заметны. Образность – очень выразительный способ описания чего-либо, так как одновременно и даёт информацию, и вызывает эмоциональный отклик. Целые страницы текста могут потребоваться, чтобы разъяснить простой поэтический образ вроде «Господь – Пастырь мой». Образность призвана подстегнуть наше воображение.

Знакомство с библейской мудростью

А. Предпосылки мудрости

В древности на Ближнем Востоке повседневная жизнь управлялась четырьмя разновидностями вождей: князьями, священниками, пророками и мудрецами. Проявления мудрости мы встречаем в Едоме (Иер. 49:7; Авд. 8), Финикии (Иез. 38; Зах. 9:2), Вавилоне (Ис. 44:25; 47:10), Ассирии (Ис. 10:13), Египте (Ис. 19:11–13) и Персии (Есф. 1:13).

Ко времени написания израильских книг мудрости, литература мудрости в соседних культурах развивалась уже как минимум тысячелетие. В Шумере, Вавилоне и, особенно, в Египте было создано большое число произведений, подпадающих под это определение. В Египте свет увидели несколько сборников «поучений» для учеников школ или учащихся царских кровей. «Поучение Аменемопе»⁹, вероятно, самый известный из них. «Вавилонская теодицея» (ок. 1000 г. до н. э.) – это диалог на тему социальной несправедливости между потерпевшим и его другом, напоминающий книгу Иова. Ещё одно вавилонское произведение, «Диалог о пессимизме»¹⁰ – это разговор между господином и слугой о ценности различных людских деяний. Подобно Екклесиасту, в нём поднимается вопрос истинного смысла жизни человека.

Этого краткого обзора достаточно для понимания того, что внешние формы библейской литературы мудрости были хорошо известны на Ближнем Востоке с древних времён. Но вот содержимое древнееврейской литературы мудрости основано на её уникальном богословии. Более того, учение Нового Завета требует признать библейские книги мудрости Словом Божьим. Сам Святой Дух участвовал в написании и отборе материала для них. Тот факт, что откровения встречаются в книгах мудрости довольно редко, не даёт нам права думать, что Святой Дух бездействовал при написании этих книг.

Б. Грани мудрости

Исследование Ветхого Завета раскрывает множество граней «мудрости». Во-первых, считалось, что даром мудрости наделён каждый искусный ремесленник. Про участников постройки скинии сказано, что Яхве «исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу резчика и искусного ткача и вышивателя» (Исх. 35:35). В других местах похожие слова применяются к описанию труда ювелиров (Иер. 10:9).

Во-вторых, мудрость считалась присущей искусным музыкантам, как композиторам (3 Цар. 4:31–32), так и исполнителям (Иер. 9:17). В-третьих, мудрыми назывались военные вожди и государственные деятели (Ис. 10:13; 29:14; Иер. 49:7). В-четвёртых, мудрыми считались волхвы и предсказатели (Исх. 41:8; Ис. 44:25). В-пятых, признаком мудрости была способность принимать сложные судебные решения (2 Цар. 14:17, 20; 19:27). Давид, к примеру, в силу своей рассудительности сравнивался с ангелом Божьим.

Мудрецы в Израиле в своём праве управлять народом приравнивались к священникам и пророкам. Злодеи замышляли убийство Иеремии из-за того, что его непримиримая проповедь бросала вызов общепринятому образу мыслей. Им хотелось побыстрее убрать Иеремию с глаз долой, «ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка» (Иер. 18:18; ср. Иез. 7:26). Иными словами, священники были официально наделены правом учить Божьему закону. За пророками оставалось то, что мы называем откровениями от Бога. Мудрецы же выступали в качестве личных консультантов и политических советников.

Источники библейской литературы мудрости

Библейская литература мудрости начинает появляться в период Единого Царства.

А. Соломон и мудрость¹¹

Бог наделил Соломона практической мудростью, рассудком (способностью решать сложные проблемы), и «величием сердца», то есть всеобъемлющими знаниями. Амплитуду его мудрости можно увидеть в четырёх сравнениях. Его мудрость была как (1) «песок на берегу моря». (2) Она превосходила таковую у «сынов востока», то есть различных арабских племён к востоку от Ханаана, включая идумеев, знаменитых своей мудростью. (3) Она была выше мудрости Египта, чьи мудрецы были известны своими познаниями в геометрии, арифметике, астрономии и медицине. (4) Соломон превосходил и мудрецов своего собственного народа: Ефана, Емана, Халкола и Дарду. Слава о всесторонних знаниях Соломона гремела среди всех окрестных народов (3 Цар. 4:29–31).

Сама Царица Савская предприняла поездку в Иерусалим, чтобы лично убедиться в мудрости царя. Встретившись с Соломоном, она заключила: «Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою!» (3 Цар. 10:8). Её слова могут служить косвенным свидетельством существования некой придворной школы мудрости для знати во времена царя Соломона.

Лишь малая часть литературных плодов мудрости Соломона включена в Библию. За время своего правления он изрёк три тысячи притч, из которых только треть сохранилась в книге Притч. Из его 1,005 песен лишь три не канули в лету: прекрасная Песнь Песней и два псалма (71 и 126). Вдобавок, в ходе своих занятий ботаникой и зоологией Соломон сделал множество наблюдений. Величие его мудрости привлекало царей со всего Ближнего Востока (3 Цар. 4:32–34).

Мудрость Соломона выступает главной темой первых глав 3-й книги Царств. Блистая множеством граней, его премудрость не ограничивалась написанием умных строк и красивых песен. Библейский историк наглядно показывает мудрость Соломона в политике (3 Цар. 2:13–3:1), прошении (3 Цар. 3:2-15), правосудии (3 Цар. 3:16–28), управлении (3 Цар. 4:1–6), экономике (3 Цар. 4:7-28), переговорах (3 Цар. 5:1-12) и устройстве (3 Цар. 5:13–18).

Так или иначе, на основании текста или традиции, имя Соломона тесно связано с тремя библейскими книгами мудрости. Как Моисей был провозвестником закона, а Давид внёс главный вклад в собрание псалмов, так и Соломон стал отцом библейских поучительных книг. Он был израильским мудрецом в полном смысле этого слова.

Б. Мудрость и Псалмы¹²

Псалмопевцы довольно часто используют язык мудрости. В книге Псалмов мы встречаем четыре проявления мудрости. Во-первых, в псалме может встретиться изречение или пословица (Пс. 126:1; 132:1). Пс. 36 во многом состоит из отдельных поговорок, расположенных в порядке акростиха. Во-вторых, псалом мудрости может быть сосредоточен на обсуждении жизненных вопросов. К примеру, в Пс. 48 обсуждается должное отношение к земным богатствам. В-третьих, назидательные псалмы содержат учение о «страхе Господнем» (Пс. 24) или призывают к благочестию на основании опыта псалмопевца (Пс. 33; 61; 110). Четвёртая категория псалмов мудрости касается обуревающих человека сомнений. Выдающийся пример – это Пс. 72, призванный осветить вопрос процветания нечестивцев и невзгод праведников. В этом он близок по тематике к Книге Иова.

В. Езекия и Мудрость

Во времена доброго Царя Езекии царским двором тоже руководила мудрость. Большая подборка притч указывает на то, что при дворе Езекии родилась своего рода школа мудрости: «И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского» (Прит. 25:1). Из этого стиха можно сделать вывод, что Езекия покровительствовал литературе. Его окружали писцы, способные читать и переписывать притчи из древних манускриптов, восходивших ко временам Соломона. В своём стремлении восстановить славу царства Соломона, Езекия прилагал множество усилий для пробуждения у людей былого интереса к мудрости.

Г. Мудрость и пророки

Какой видели мудрость пророки Израиля? Всегда ли они были не в ладах с мудрецами? Маккейн¹³ утверждал, что исходные позиции мудрецов и пророков были настолько разными, что трения между двумя этими группами были попросту неизбежны. Исходя из некоторых отрывков, можно предположить, что так оно и было (напр. Иер. 8:8–9). Похоже, что со временем мудрецы всё больше обмирщались и начинали заниматься политикой. Политические вопросы в их случае рассматривались с позиции холодного разума. А пророки на те же вопросы отвечали Божьим откровением, которое могло быть диаметрально противоположным тому, что диктовала логика. Очевидно, что такие отвергавшие слово Божье мудрецы вряд ли хорошо ладили с пророками. Пророки же всю мудрость приписывали Яхве (Ис. 28:29; Иер. 10:12), позаимствовав у мудрецов кое-какие методики обучения и терминологию¹⁴. Следовательно, вполне оправданным будет вывод, что пророки одобряли лишь ту мудрость, которая всецело продиктована страхом Господним.

Классификация книг мудрости

В поэтических книгах представлено по меньшей мере два типа литературы мудрости. Философская мудрость, которую иногда называют высшей или аналитической мудростью, является нам в книгах Иова и Екклесиаста. Главный вопрос Книги Иова – справедливость в мире. Екклесиаст сосредоточен на смысле жизни. Обе книги задаются вопросом «Почему?» В обеих книгах вера испытывается серьёзнейшими вопросами. «Страх Господень» лежит в основе всех допущений и предпосылок этих книг.

Практическая мудрость, называемая иногда благоразумием или низшей мудростью, представлена в Книге Притч. Но даже эта «домашняя» мудрость укоренена в страхе Господнем. Надо полагать, именно этот тип мудрости был наиболее популярен среди обычных людей.

Песнь Песней тоже считается представителем литературы мудрости, во всяком случае некоторыми богословами. Это правда, что в ней никоим образом не делается упор на страх Господень. В сущности, имя Господа в ней даже не упоминается. Но тем не менее, Песнь – это одно из многих воплощений мудрости. Более того, книга написана с целью наставления¹⁵. Она восхваляет как добродетель, так и верность – два качества, которые, несомненно, выделяются в литературе мудрости. Помимо всего, даже сам факт того, что авторство приписывается Соломону, отцу израильского наследия мудрости, говорит о том, что эту книгу следует рассматривать в качестве книги мудрости. С этой точки зрения «Песнь – это мудрое размышление о радостной и таинственной природе любви между мужчиной и женщиной, состоящими в браке»¹⁶.

Богословие мудрости

Еврейская мудрость покоится на основании Закона Моисея. Что касается акцентов, то мало кто в книгах мудрости может увидеть Бога, как искупителя Своего народа. Милосердие Божие также не особенно заметно, равно как и концепция покаяния и возрождения от греха. Несмотря на то, что в них есть косвенные указания на жертву (например Иов 1:5; Прит. 21:27), это не главная тема книг мудрости.

А. Основополагающий принцип

Мудрость Израиля основывается на фундаментальном понятии «страха Господня». Учителя мудрости, похоже, были заинтересованы в том, чтобы воплощать принципы Закона Божьего в практических руководствах для повседневной жизни. Они делали то, что священники не могли или не хотели делать, а именно, давали людям практические советы для жизни. Первые израильские мудрецы были глубоко набожными людьми, строившими свое учение на фундаменте религии¹⁷. И хотя ранние школы мудрости скорее поддерживались царём, нежели храмом, священники вряд ли были против их верности Яхве и Его закону.

Б. Основные убеждения

Помимо страха Господня, ключевыми пунктами богословия учителей мудрости были следующие положения:

1. Бог – творец вселенной (Иов 28:23–27; 38:4-39; Прит. 3:19–20; 8:22–34). Следствия этой доктрины: (1) Человек – нравственное существо, ответственное перед Творцом за своё отношение к другим существам. На этой доктрине построено этическое содержание книг мудрости¹⁸. (2) Бог скорее воспринимается в масштабе всего мира, нежели в узких националистических рамках. Он – Бог всего человечества, а не только Израиля.

2. Бог – источник мудрости (Иов 9:4; 11:6; 12:13; 32:8; Прит. 2:6; 8:22–31). Мудрость – это слово Божье, выраженное в природе и человеческой жизни, освещаемое прямым откровением закона¹⁹. Родители и учителя – это хранители мудрости. На них лежит ответственность за её передачу, тогда как молодёжь ответственна за её восприятие.

3. Каждый человек несёт нравственную ответственность за положительное влияние на общество. Он не должен вредить соседу ни словом, ни делом. Он должен обеспечивать как себя, так и свою семью. Он должен раскрыть данные ему Богом способности.

4. Нравственный мир живёт по закону причины и следствия. Праведность вознаграждается, а порочность подлежит наказанию (напр. Прит. 10:30). Когда этот принцип столкнулся с реальностью, учителя мудрости попытались исследовать и объяснить видимое противоречие.

Годами обсуждался вопрос, содержат ли библейские поэтические книги какую-либо концепцию жизни после смерти. Критически настроенные богословы в целом не допускают возможности возникновения у еврейских богословов мыслей о бессмертии до периода изгнания. Любой текст, который может выражать такую надежду, низводится до выражения ожиданий «этого мира». Но даже на первый взгляд эта точка зрения вызывает вопросы. Надежда на жизнь после смерти буквально пронизывала богословие соседних народов (особенно Египта) ещё до того, как Израиль сам стал народом. Как же вышло, что израильтяне оказались неспособны выразить эту надежду до завершающего этапа ветхозаветной истории?

Недавние богословские исследования таких критиков, как Дауд²⁰ и Бришто²¹, заставляют снова вернуться к вопросу о надежде на жизнь после смерти в поэтических книгах. Евангелие лишь окончательно прояснило вопрос о жизни и бессмертии (2 Тим. 1:10). И хотя их надежда не была так явно определена и столь же прочно обоснована, как у новозаветных верующих, похоже, что ветхозаветные святые также ожидали жизни после смерти.

Примечания

1 Порядок пяти свитков Мегиллот повторяет последовательность праздников, для которых они предназначены: Песнь (Пасха), Руфь (Пятидесятница), Плач Иеремии (Пост на девятое ава в память о разрушении храма), Екклесиаст (Праздник Кущей), и Эсфирь (Пурим).

2 Catechetical Lecture, 4.35.

3 Cited by Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job (Nashville: Nelson, 1984), x.

4 Похоже, положение Книги Иова представляло проблему и для некоторых Отцов церкви. Некоторые из них, например Ориген и Иларий, помещали её после пророков и перед Книгой Эсфирь.

5 Cited by F. F. Bruce, The Canon of Scripture (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1988), pp. 91f.

6 Robert Lowth, Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews. Trans. G. Gregory. 2 vols. 1787. Reprint. (New York: Garland, 1971).

7 G. D. Young, “Semitic Metrics and the Ugaritic Evidence,” in The Bible Today (Feb 1949): 150–155.

8 Franz Delitzsch, Commentary on Psalms, trans. Francis Bolton (Grand Rapids: Eerdmans, 1949), p. 28.

9 Английский перевод можно найти в Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament, ed. James Pritchard, pp. 421–424.

10 Ibid., pp. 600–601.

11 Критическую оценку роли Соломона в традиции мудрости можно найти в R. B. Y. Scott “Solomon and the Beginnings of Wisdom in Israel” (pp. 84–101) and Albrecht Alt, “Solomonic Wisdom” (pp. 102–112) both in Studies in Ancient Israelite Wisdom, ed. James L. Crenshaw (New York: Ktav, 1976).

12 James Wood, Wisdom Literature; An Introduction (London: Duckworth, 1967), pp. 44–47.

13 William McKane, Prophets and Wise Men (Naperville, IL: Allenson, 1965), pp. 126–130.

14 J. Lindblom, “Wisdom in the Old Testament Prophets,” in Wisdom in Israel and in the Ancient Near East ed. M. Noth and D. Winton Thomas (Leiden: Brill, 1955), pp. 126–130.

15 Hassell Bullock, An Introduction to the Old Testament Poetic Books (Chicago: Moody, 1979), p. 27.

16 Brevard S. Childs, Introduction to the Old Testament as Scripture (Philadelphia: Fortress, 1979), p. 575.

17 В этом Герхард фон Рад (Old Testament Theology, 1:433f.) несомненно прав. Маккейн (op. cit., p. 53) утверждает, что древнейшая мудрость в Израиле была чисто мирской. Хассель Буллок (op. cit., p. 24) прав в своём утверждении: “чисто светский характер мудрости, казалось бы, не соответствует обществу, в котором светское и священное тесно переплетены”.

18 O. S. Rankin, Israel’s Wisdom Literature: Its Bearing on Theology and the History of Religion 1936. Reprint. (Edinburgh: T.&T. Clark, 1954), pp. 9–10.

19 Bullock, op. cit., p. 52.

20 Митчелл Дауд отмечает тридцать три отрывка в Псалмах, восемь в Притчах и один в Екклесиасте, где он находит доказательства веры в жизнь после смерти. Psalms (Garden City, NJ: Doubleday, 1966–70), 3:xlvi – li.

21 Herbert C. Brichto, “Kin, Cult, Land and Afterlife – A Biblical Complex,” Hebrew Union College Annual 44 (1973): 1–54.

Библиография

Baumgartner, W. “The Wisdom Literature.” In The Old Testament and Modern Study, ed. H.H. Rowley, pp. 210–237. Oxford: Clarendon, 1951.

Bergant, Dianne. What are they Saying about Wisdom Literature? New York: Paulist, 1984.

Blenkinsopp, Joseph. Wisdom and Law in the Old Testament. 2nd ed. Oxford University Press, 1995.

Bullock, C. Hassell. An Introduction to the Old Testament Poetic Books. Chicago: Moody, 1979.

Crenshaw, James L. Old Testament Wisdom: An Introduction. Atlanta: John Knox, 1981.

Gray, G.B. The Forms of Hebrew Poetry. 1915. New York: Ktav, 1972.

Kidner, Derek. “Wisdom Literature of the Old Testament” in New Perspectives on the Old Testament, ed. J. Barton Payne, pp. 157–171. Waco, TX: Word, 1970.

Lowth, Robert. Lectures on the Sacred Poetry of the Hebrews. 2 vols. 1787. New York: Garland, 1971.

Morgan, Donn F. Wisdom in the Old Testament Traditions. Atlanta: John Knox, 1981.

Murphy, Roland E. Introduction to the Wisdom Literature of the Old Testament. Old Testament Reading Guide. Collegeville, MN: Liturgical, 1965.

Noth, M., and D. Winton Thomas, eds. Wisdom in Israel and in the Ancient Near East. Supplements to Vetus Testamentum, vol. 3. Leiden: Brill, 1955.

Rankin, O.S. Israel’s Wisdom Literature: Its Bearing on Theology and the History of Religion. 1936. Reprint. Edinburgh: T. & T. Clark, 1954.

Robinson, T.H. The Poetry of the Old Testament. London: Duckworth, 1947.

Rylaarsdam, J. Cobert. Revelation in Jewish Wisdom Literature. Chicago: University of Chicago, 1946.

Scott, R.B.Y. The Way of Wisdom. New York: Macmillan, 1971.

Skehan, Patrick W. Studies in Israelite Poetry and Wisdom. Washington: Catholic Biblical Associations of America, 1971.

Wood, James. Wisdom Literature: An Introduction. London: Duckworth, 1967.

Книга Иова

Глава вторая
Знакомство с Книгой Иова
Вера под перекрёстным огнём

За пределами христианской общины Книга Иова едва ли не самая известная из шестидесяти шести книг Библии. Её неизменно изучают на уроках литературы как в старших классах, так и в колледжах по всей стране. Известный шотландский эссеист XIX в. Томас Карлайл однажды заметил: «Я думаю, книги подобных литературных достоинств нет ни в Библии, ни за её пределами». Немногие произведения могут настолько сильно углубить понимание, пробудить сочувствие, вызвать любопытство и расширить видение. Каждый, кому удалось побывать на небесном собрании, увидеть Иова в его бедствиях, выслушать все доводы Иова и в страхе съёжиться перед громогласными вопросами из бури, тот уже никогда не станет прежним.

Книга Иова содержит более 13,000 слов, 42 главы и 1,070 стихов. Эта книга очень волнующая, но вместе с тем удивительно многогранная. Это одна из самых сложных книг Библии для перевода и толкования¹.

Название книги

Как и в случае некоторых других книг Ветхого Завета, Книга Иова названа так по имени главного героя, вокруг которого построено всё повествование. Название «Книга Иова» мы так же встречаем в древнегреческой и латинской версиях Ветхого Завета.

Имя Иов (др. – евр. ˒iyyobh) некоторыми учёными прослеживается до корня, означающего «быть врагом». Те, кто принимает такую версию, предполагают, что это библейское имя означает (1) противника Яхве или (2) того, к кому Яхве относится как к врагу. Другие считают, что в основе этого имени лежит арабский корень со значением «тот, кто раскаивается»².

Наиболее распространённое предположение было высказано У. Ф. Олбрайтом. Он истолковал это имя, как означающее «Где (мой) Отец?» Это имя засвидетельствовано как в египетских текстах по меньшей мере за 2000 лет до н. э., так и в знаменитом Амарнском архиве (ок. 1350 г. до н. э.). В обоих случаях это имя принадлежало вождям палестинских и окрестных племён³. Тот факт, что имя не является искусcвенным символическим обозначением главного героя и засвидетельствовано в древней литературе, говорит в пользу того, что события книги на самом деле произошли с одним из древних вождей.

За пределами Книги Иова он упоминается в Библии ровно три раза. В двух из этих случаев (Иез. 14:14, 20) мы встречаем это имя рядом с именами двух других исторических фигур Ветхого Завета, Ноем и Даниилом. Иаков (5:11) в свою очередь восхваляет непоколебимость Иова в страданиях, ставя его в пример всем христианам. Эти отсылки говорят о том, что библейские авторы видели в Иове реального человека, который когда-то жил и по-настоящему страдал.

Богодухновенность и каноничность

Природа Книги Иова поднимает интересные вопросы к богодухновенности и авторитетности этой книги.

А. Богодухновенность

Богодухновенность Книги Иова, как части корпуса литературы, называемого «Писание», утверждается в 2 Тим. 3:16. Можно бесконечно восхвалять эту книгу за её выдающиеся литературные качества, но никогда нельзя забывать, что Книга Иова – это Слово Божье.

Явные указания на богодухновенность в библейских книгах встречаются редко. Однако, скрытое указание на это представлено сценой небесного совета в главах 1 и 2, а также в цитировании слов самого Бога в главах 38–41. В этих главах содержится прямое откровение, которое всегда требует богодухновенности, чтобы быть верно услышанным и переданным.

Главы с 3-й по 37-ю содержат речи Иова и четырёх его друзей. В каком же смысле богодухновенны эти главы? Сам Бог называет слова Иова «словами без смысла» (38:2). Господь разгневан мнением Елифаза, Вилдада и Софара, ибо они не говорят о Нём ни слова правды (42:7). В этих главах богодухновенность выражена в том, что Дух Божий ведёт автора в беспристрастном выборе слов и точном пересказе произошедшего. Здесь не говорится о том, что все эти мудрецы ничего не смыслят ни в Боге, ни в житейских проблемах. Далеко не всё, о чём говорят человеческая мудрость и благоразумие, ложно. Но какую бы истину не произносили эти люди, она искажается их ошибочным богословием.

А что насчёт речей Елиуя в эпилоге, которые не так явно опровергаются? Вправе ли мы считать его богодухновенным пророком, высказывающим слова истины о Боге и жизни? Вряд ли. Несмотря на содержащееся в них зерно истины, в основе взгляда Елиуя тоже лежит человеческий рассудок. Многое из того, о чём он говорит, попросту переложение слов его старших товарищей.

Б. Каноничность

Ключевым свидетелем в истории ветхозаветного канона был Иосиф Флавий (ок. 90 г. н. э.). Он указывает на то, что двадцать две⁴ священные книги были разделены на три группы: пять книг – это «книги Моисея»; тринадцать книг «пророков, живших после Моисея»; и четыре книги содержат «песнопения Богу и наставления людям в их повседневной жизни» (Против Апиона 1:8). Из такого разбиения можно сделать вывод, что в первом веке Книга Иова скорее всего была в составе пророческих книг.

Наличие Книги Иова среди книг Ветхого Завета никогда не оспаривалось ни в синагогах, ни в церкви⁵. Цитаты из неё в древнееврейских источниках ставят точку в вопросе о принадлежности Книги Иова к Писаниям, которые Иисус и ранняя церковь считали богодухновенными. Одного этого достаточно для того, чтобы навсегда забыть о сомнениях в каноничности этой книги.

Место книги в каноне

Несмотря на то, что принадлежность Книги Иова к канону несомненна, её место внутри этого канона периодически менялось. За время жизни Иосифа Флавия книга переместилась из «пророков» в более обширный раздел, который иудейские раввины называли Кетувим (Писания). Самое раннее свидетельство об этом мы находим в цитате из Барайты (традиции периода 70–200 гг. н. э.) в Вавилонском Талмуде (Бава Батра 14б-15a). Иероним Стридонский (ок. 405 г. н. э.), похоже, был первым христианским автором, отметившим это разделение на три части в иудейской традиции. В составе Священного Писания (Агиографы) он перечисляет девять книг, в том числе и Книгу Иова.

В древнееврейской традиции Книга Иова неразрывно связана с Псалтирью и Притчами. Псалтирь всегда стояла на первом месте, тогда как Книги Притч и Иова были взаимозаменяемы. Переписчики, называемые Масоретами, в Средние века создали для этих трёх книг особую систему акцентуации.

В списках Септуагинты положение Книги Иова широко варьируется. В одном из манускриптов «LXX» она расположена в самом конце Ветхого Завета. Ранние списки книг Ветхого Завета, составленные Отцами церкви, тоже отражают это разнообразие. Кто-то помещает Книгу Иова среди исторических книг (например, Августин).

Иероним считал, что Книга Иова должна быть первой из трёх великих поэтических книг. Того же мнения придерживались Кирилл Иерусалимский и Григорий Назианзин. Тридентский Собор постановил использовать именно такой порядок, и на данный момент он наиболее распространён. Но основания для такого выбора не до конца ясны. Возможно, на него повлияла традиция, в соответствии с которой Книга Иова предвосхищает Псалтирь и Притчи. С другой стороны, книга начинается и заканчивается исторической прозой. Это могло стать причиной того, что она считалась переходной от чисто исторических книг к чисто поэтическим.

В древнесирийской версии Библии Книга Иова находится между Второзаконием и Книгой Иисуса Навина. Такой вариант мог быть продиктован патриархальным антуражем книги и поверьем, что её автором был Моисей⁶.

Авторство книги

В самой Книге Иова мы не находим указаний ни на автора, ни на время написания. Иными словами, книга анонимна. То есть любые предположения об авторстве или времени написания мы можем сделать только исходя из содержимого самой книги.

В соответствии с талмудической традицией, которую переняли многие ранние христианские авторы, книга была написана Моисеем (Бава Батра 14б). Время, характер и тема книги вполне соответствуют этой традиции. Великий провозвестник закона мог собрать эту книгу из сделанных Елиуем записей бесед⁷.

Можно с уверенность сказать, что в том, как написана эта книга, ничто не указывает на Моисея. Тем не менее, теория авторства Моисея могла бы объяснить, (1) как эта иноземная книга попала к древним евреям; (2) как она получила канонический статус; (3) её патриархальный дух и сюжет; и (4) некий арамейский колорит в части терминологии книги⁸. Дополнительным аргументом будет то, что историческая книга достоверна настолько, насколько её написание приближено по времени к описываемым событиям. А поскольку книга описывает ранний период истории (см. ниже), легче поверить, что и написана она была сравнительно рано⁹.

По мнению же критично настроенных учёных, Книга Иова родилась вследствие эволюционного процесса, растянувшегося на века. Как правило, они уверены, что диалоги (главы 3–31) формируют изначальный костяк книги. В гораздо более поздние времена некое старинное сказание в прозе было использовано для обрамления этого поэтического костяка. Некоторые из этих учёных склонны датировать речи Елиуя и Яхве ещё более поздним временем¹⁰.

Время написания книги

Разногласия о времени написания книги не связаны с вопросом о времени описываемых в книге событий. Будет ошибкой делать выводы об эпохе жизни автора из обстоятельств жизни героя повествования.

А. Датировка событий

Из-за того, что в книге не упоминаются какие-либо исторические события, нам очень трудно делать достоверные предположения о том, когда и чем жил Иов. Кроме того, книга отражает отличную от древнеизраильской культуру, о которой нам известно исчезающе мало¹¹.

По-видимому, описываемые события имели место около 2000 г. до н. э. в патриархальный период библейской истории. В прозаических частях книги мы находим несколько признаков древности книги. Вот некоторые из них: (1) Иов лично приносит жертвы без участия священника и вне храма (1:5); (2) богатство Иова измеряется в стадах, табунах и числе слуг (1:3); (3) на его земли напали кочевники (1:15–17); (4) время жизни Иова составляет 140 лет, что согласуется с продолжительностью жизни патриархов Бытия (42:16); и (5) встречаемые в книге имена характерны для второго тысячелетия до н. э.¹²

Несмотря на эти значимые признаки, имеется одна проблема. Действие происходит в стране Уц, а не в Палестине. Патриархальное племенное сообщество вполне могло сохраниться в этом регионе вплоть до периода монархии в Израиле. Тем не менее, если говорить об искуплении, Иов лучше всего понимается как живший до авраамова завета, который сузил завет до одной-единственной семьи¹³.

Б. Время написания

Даже краткий анализ прений касательно Книги Иова даёт представление о широком разбросе мнений о дате написания книги.

Если считать автором Моисея, то книга должна была быть написана около 1450 г. до н. э., а если же автор жил во времена Соломона, то около 950 г. до н. э. Некоторые датируют книгу ещё более ранними временами. Бакстер полагает, что Книга Иова может быть «самой древней книгой в мире»¹⁴. Однако, мало кто из современных учёных относит книгу к эпохе Моисея. Другие консервативные учёные считают, что книга написана во времена Соломона¹⁵. Г. Л. Эллисон полагает, что «эпоха Соломона… – это самое раннее разумное предположение»¹⁶. Некоторые консервативные учёные полагают, что поэтические части книги содержат внутренние доказательства того, что книга была написана в VII в. до н. э. или позже¹⁷.

Аргументы, основанные на используемом в книге языке, видятся сомнительными. Книга могла время от времени редактироваться в соответствии с языковыми изменениями. Как бы там ни было, языковые доказательства настолько расплывчаты, что некоторые учёные делают из них полностью противоположные выводы. По их словам, используемый язык указывает на ранний период израильской истории¹⁸.

Самым разумным будет отнести книгу к эпохе Соломона, времени расцвета мысли и интереса к мудрости. Тем не менее, в книге нет ничего, что могло бы окончательно бы поставить крест на древней традиции, связывающей эту книгу с Моисеем.

Контекст книги

Иов был уроженцем страны Уц (1:1), области предположительно к северу от Палестины. Он был исключительно богат (1:3, 10). Для своих соотечественников он был уважаемым судьёй и благодетелем (29:7-25). Он был очень богобоязненным (1:1, 5, 8). На момент начала повествования у него семь сыновей и три дочери (1:2).

Является ли Книга Иова исторической? Было ли намерением автора отразить в книге реально произошедшие события прошлого, и, если это так, то насколько автор точен в своём описании?

Большинство современных учёных допускают присутствие в книге исторической «сердцевины». Автор явно располагал древней историей о патриархе, в своё время претерпевавшем лишения. И он сочинил разговоры в стихах, чтобы дать возможность персонажам порассуждать на богословские темы, относящиеся к страданиям этого патриарха. Такой взгляд разделяют многие учёные, взгляды которых в целом считаются консервативными.

Так почему же эти речи видятся сочинёнными, а не произнесёнными на самом деле? В первую очередь потому, что они написаны в стихах, а люди обычно не общаются стихами, особенно в состоянии крайней нужды¹⁹. Автор решил положить все разговоры на стихи, чтобы возвысить книгу «от обычного описания исторического события до истории, применимой к широкому спектру ситуаций»²⁰. Диллард и Лонгман излагают ложную дихотомию, когда пишут: «Книга Иова не просто историческая хроника; она являет мудрость, применимую к каждому, кто её слышит»²¹. Может ли книга одновременно быть точной исторической записью и мудростью, применимой во все века?

Трудно не согласиться, что в XX в. жители Запада обычно не говорят друг с другом стихами, особенно в трудные для них времена. Но главные герои Книги Иова – это мудрецы, жившие во времена патриархов по меньшей мере за две тысячи лет до Христа. А в обществе с устной традицией речь обычно более ритмична и поэтична²². Один из побочных сюжетов книги – это своеобразное состязание в мудрости между Иовом и его друзьями. И это не было просто состязание в логике и богословии, ведь мудрость требует творческого подхода. Мудрецы, состязающиеся в мудрости, вполне могли общаться друг с другом в стихах даже во время лишений, особенно, если эти лишения и были предметом обсуждения.

Вывод из всего этого такой: нет разумных причин не считать поэтические части книги записью разговоров, которые происходили на самом деле в конкретный момент истории.

Среди раввинских мыслителей всегда существовал раскол относительно того, кем же считать Иова. Для некоторых он был одним из немногих поистине богобоязненных людей Библии и, определённо, самым богоугодным из когда-либо живших язычников. Другие видели в нём святотатца. Одни говорили, что он служит Богу из любви; другие, что в своём благочестии он руководствуется лишь страхом.

Назначение книги

По сути, главный вопрос Книги Иова – это всевластие Бога. До обрушившихся на него испытаний Иов полагал, что Божьи деяния всегда упорядочены и предсказуемы. Он соглашается со своими друзьями в том, что именно Бог ответственен за его страдания. И, руководствуясь своим пониманием мироустройства, те пытаются доказать Иову, что он, должно быть, в чём-то согрешил и попросту несёт заслуженное наказание. Иов же, основываясь на своей личной праведности, утверждает, что его страдания не могут быть следствием совершённого им греха, так как он не совершал греха, достойного такого наказания. Точно так же он не верит в то, что это лишь испытание. То, что с ним происходит – это пытка, а не испытание. Поэтому Иов требует от Бога объяснений, хотя и понимает, что ждать какого-либо возмещения – безнадёжное дело. Для Иова противоречивыми являются не столько страдания, сколько сам Бог. И вот в чём состоит вопрос: можно ли доверять всевластному Богу, чьи деяния невозможно очертить рамками философии или богословия?

Отвечая, Бог обвиняет Иова только в одном. Он, простой смертный, вмешивается в дела Бога. Вместо того, чтобы отмахнуться от Иова, Бог его наставляет. Речи Бога в заключительной части книги призваны обратить внимание на величие и непостижимость вселенной. Всё творение свидетельствует о Боге. Дилемма Иова разрешается, когда он отказывается от своих притязаний и признаёт, что он тоже находится под защитой непостижимого Бога, властвующего надо всем творением²³.

Если говорить более конкретно, то Книга Иова раскрывает сущность Бога. Она демонстрирует то доверие, которое Бог хочет видеть в своих детях по отношению к Себе. В ней открывается, насколько сильно Бог покровительствует Своим детям, и насколько безусловна его власть над сатаной.

Структура книги

Книгу Иова можно описать как продолжительную поэму, обрамлённую двумя частями повествования в прозе (главы 1–2; 42:7-17). Сердце книги – спор Иова со своими друзьями – в свою очередь обрамлён плачем Иова (гл. 3) и его жалобой (главы 23–31). Следовательно, в споре со своими друзьями, Иову дано право произнести первые и последние слова. Речи Елиуя и Яхве умышленно нарушают симметрию книги с целью привлечь внимание к неспособности главных ораторов чётко сформулировать решение вопроса о страданиях праведника.

Размышления о литературной составляющей

А. Жанр

Книга Иова – уникальная книга в составе Библии. Учёные высказали множество предположений, касающихся её жанра. Но ни одно предложенное определение не получило широкого распространения. По этой причине некоторые учёные считают её единственным в своём роде шедевром²⁴. Жанр «диспут мудрецов» подойдёт не хуже любого другого. Он хорошо описывает и форму, и содержание книги²⁵.

Есть две причины, почему не стоит удивляться тому, что на Ближнем Востоке встречаются похожие истории. Во-первых, это литература мудрости, а мудрость не принадлежит лишь одному народу. Во-вторых, вопрос о взаимосвязи личных страданий и праведности встаёт в каждой религиозной системе²⁶.

В древней ближневосточной литературе мы встречаем несколько примеров истории о страданиях праведников²⁷. Но ни одна из этих древних историй не повторяет Книгу Иова по-настоящему. Отличия в богословии, этике, атмосфере и настроении ставят эту книгу особняком среди её ближайших соперников. Случай с Иовом – это «одно из звеньев в цепочке прецедентов, которые никак не могут служить для неё исходным материалом»²⁸.

Б. Стиль написания

В основном Книга Иова написана в стихах. В ней встречается большинство типов древнееврейского параллелизма. Автор был настоящим мастером метафор и черпал образы из флоры, фауны, природных явлений и человеческой жизни. В частности, стоит отметить множество метафор и сравнений из области ботаники, использованных для описания мимолётности человеческой жизни (напр. 14:2, 7-12).

Цитаты также играют большую роль в книге, хотя иногда их трудно опознать. В их число входят (1) прямое цитирование мыслей оратора (напр. 7:4); (2) цитирование точки зрения предыдущего выступающего (напр. 31:1 и дал.); и (3) притчи (напр. 32:6–8)²⁹.

В Книге Иова можно встретить примеры практически всех литературных жанров, которые мы встречаем в Ветхом Завете. Автор включил в неё (1) плач (напр. гл. 3), (2) жалобы (напр. гл. 6–7), (3) песнопения (напр. 9:4-10), (4) притчи (напр. 5:2), и (5) большое число риторических вопросов (напр. 4:7).

В. Единство

Критики рассматривают большие фрагменты Книги Иова как более поздние вставки, которые либо вообще ничего не добавляют, либо отвлекают нас от основного послания книги. В их число обычно включают (1) пролог и эпилог в прозе; (2) оду мудрости (гл. 28); (3) вторую речь Яхве (40:1–41:34); и (4) речи Елиуя (32:1–37:24). Даже консервативные учёные допускают, что в третьем цикле спора встречаются неувязки (главы 22–27), так как (предположительно) речь Билдада на удивление короткая, а некоторые слова Иова больше подошли бы именно Билдаду. А кто-то усматривает в заключительных словах Иова отсутствующую третью речь Софара (27:13–23).

Вне всяких сомнений, споры о целостности Книги Иова будут продолжаться. Однако, на настоящий момент преобладает мнение о том, что основную идею книги нужно воспринимать в том виде, в котором она дошла до нас. Мнение Гордиса выражает направление мыслей современного научного сообщества. Он характеризует книгу как «превосходную в своём единстве работу одного невероятного гения, писателя и религиозного мыслителя, равного которому мы вряд ли найдём в человеческой истории»³⁰.

Страдания в книге Иова

Без сомнения, страдания – это ключевая тема всей книги. А в особенности вопрос, почему же праведники вроде Иова вообще страдают?

А. Человеческие теории

Различные персонажи, появляющиеся в книге, выражают очень разные подходы к вопросу страдания. Три друга Иова имеют сходную позицию касательно страданий, а именно, что Иов попросту наказан за какой-то ужасный грех, и исправить всё можно лишь признанием этого греха. Но каждый из друзей по-своему обосновывает свою точку зрения. Елифаз исповедует мистический подход. Его доводы основаны на видении, в котором, как он утверждает, ему явился сам Бог. Традиционный взгляд Билдада основан на проверенном временем понятии о справедливости. Софар – развоевавшийся догматик, в основе рассуждений которого всё собрание человеческой мудрости.

Елиуй вступает в разговор на завершающей стадии третьего круга спора. Он самый молодой из выступающих. Его взгляд на страдания тоже не без изъяна, но он гораздо ближе к истине, чем у его друзей. Елиуй делает акцент на том, что страданиями Бог очищает людей. В страдании Елиуй видит предостережение, имеющее своей целью воспитание.

Иов и сам безуспешно пытается разобраться в вопросе о своих страданиях. В самые тяжёлые моменты он с горечью обвиняет Бога в несправедливости по отношению к себе. В моменты облегчения его вера крепнет, и в его словах появляется уверенность в высшем благе.

Всё это можно обобщить в трёх ответах на представленную в книге проблему страданий. (1) Горький ответ Иова: страдания ничем не оправданы, несправедливы и жестоки. (2) Неверные ответы его друзей: страдания – это наказание от Бога за вполне определённые грехи. (3) Наиболее близкий к истине ответ Елиуя: страдания – это Божий способ вразумлять, воспитывать и очищать.

Б. Ответ Бога

В конце концов Иов смиряется с пониманием того, что человеку не дано понять пути Бога даже в окружающем его мире; так как же он может постичь законы Божьего всевластия в духовном мире? Страдания – это ещё одно проявление непостижимости Божьего промысла.

Ответы Бога указывают на временное решение имеющейся проблемы: страдания – это испытание доверия Богу на основании того, кто Он есть, а не того, что Он делает³¹. Термин «временное решение» здесь вполне уместен, так как книга и не призвана поставить точку в вопросе страданий. Она открывает достаточно для того, чтобы верующий мог справиться с несчастьем. Страдания происходят по божественной воле и несут благодать праведнику. За страданиями праведника стоит высокий промысл любящего Отца, а пелена слёз скрывает славное «после». Такие страдания «не в осуждение, а для исцеления; не для кары, а для исправления; не в воздаяние, а для воспитания; не в уплату, а как служение»³². В этом и состоит временное решение; окончательное же решение откроется в день, когда Христос придёт во всей славе Божьей, и всё тайное станет явным.

Некоторые учёные приводят доводы в пользу того, что книга всё же даёт ответ на вопрос о страданиях невинных. Согласно М. Цевату только лишь устранение закона о воздаянии может разрешить проблему Книги Иова. Он указывает на три отрывка в ответе Бога (38:12–15; 38:25–27; 40:8-14), подразумевающих, что природе несвойственен принцип воздаяния. В этой жизни Бог ни справедлив, ни несправедлив, Он просто Бог³³.

Очевидно, что слова Бога в заключительной части книги призваны дать некоторый ответ на проблемный вопрос о страданиях невинных. Обратной стороной является то, что по сути таким образом отвергается старая доктрина о причинно-следственной связи между страданием и нравственным злом. Части этого ответа содержатся в речи Бога: (1) великолепие творения и его продолжающееся существование (38:39–40) провозглашают Божью справедливость. (2) Взаимосвязь людской доли и человеческих же заслуг – это вопрос, по которому Бог предпочитает сохранять молчание. (3) Человек смог бы постичь работу Божьего промысла только в том случае, если бы обладал Божьей мудростью и могуществом.

Учение книги

А. Богословие книги

Как никакая другая книга Библии, Книга Иова делает акцент на непостижимости Бога и ограниченности людских знаний о Нём. Конечно же в ней отчётливо представлены всеведение, всевластие и справедливость Бога. Но качество Бога, которое ставило в тупик Иова и его друзей, – это Его суверенность или свобода поступать так, как Он хочет. В случае Иова Бог не действует в соответствии с тем, что о Нём пишут люди в своих книгах. Опровергая человеческие представления о Себе, Он следует своим планам, а не предписаниям богословов. Он волен хранить секреты о самом Себе, волен вмешиваться или не вмешиваться от лица людей, волен отвечать или не отвечать на людские жалобы. Иов и его друзья оказались в растерянности именно из-за того, что они ожидали от Бога исполнения обещаний, которых Он никогда не давал, и следования правилам, которым Он не должен был следовать.

Кроме того, книга говорит и о божественной мудрости. Все персонажи книги утверждают, что обладают мудростью. Но в конце концов оказывается, что только лишь Бог является источником мудрости, и Он волен распределять её по своему усмотрению. Надлежащим ответом на Божью мудрость будет покаяние и покорность, и именно таким был ответ Иова (42:5 и дал.). Независимо от того, насколько удачной была его защита перед своими друзьями, перед Богом патриарх являет искреннее раскаяние в своём собственном нетерпении по отношению к Господу. Иными словами, книга призывает к благоговению.

Б. Учение о сатане

В Книге Иова мы впервые встречаемся с сатаной, «противником». Его роль в Книге Иова предвосхищает его роль во всей остальной Библии. Сатана может пребывать в присутствии Яхве, но он подчинён Божьему всевластию. Сатана настроен злонамеренно как по отношению к самому Богу, так и к человеку, который является образом Божьим. Его цель в этой книге не столько заставить Иова грешить, сколько вынудить его совершить величайший грех – отвергнуть Бога. И всё же он остаётся на поводке. Он не в силах сделать больше, чем ему позволяет его Творец. В конце концов заблуждение сатаны касательно людей и их отношений с Богом является на свет. Его битва проиграна, и из этого факта верующие могут черпать силы. Как бы ни старался сатана, Иов доказывает, что человек способен оставаться верным Господу до конца.

В. Христологическое содержание

Как и другие книги Ветхого Завета, Книга Иова устремлена ко Христу. Мы слышим вопросы, и мы слышим стенания, на которые способен ответить только Христос. Книга занимает своё место в череде свидетельств о том, что в человеческом сердце есть пустота, которую может заполнить только Иисус³⁴.

Книга предвосхищает Христа сразу в нескольких аспектах. Иов взывает о посреднике (9:33); он жаждет небесного свидетеля и защитника (16:19–21), небесного поручителя (17:3) и наставника (33:23–28). Иов осознаёт, что нуждается в том, чтобы кто-то раскрыл ему тайну страданий. Через Свои собственные страдания на кресте Христос дал победу над злом, болью и самой смертью.

Отрывок 19:23–27 можно трактовать как предсказание прихода Мессии. В нём Иов выражает уверенность в том, что его искупитель встанет «в последний день», преодолев мерзость запустения. И Иов предвидит своё возрождение к жизни в свете явления этого искупителя³⁵.

Примечания

1 Raymond Dillard and Tremper Longman III, An Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Zondervan, 1994), p. 199.

2 Г. Л. Арчер предлагает другую этимологию: Имя Иов происходит от арабского корня, означающего «возвращаться или раскаиваться». То есть Иов может означать «тот, кто вернулся (к Богу)». A Survey of Old Testament Introduction (Chicago: Moody, 1974), p. 462.

3 M. H. Pope, Job. Anchor Bible, 3rd. ed. (Garden City, NY: 1979), pp. 5f. Другие возможные параллели мы находим в аккадских текстах из Мари и Алалака.

4 Двадцать две книги по Иосифу Флавию – это те же тридцать девять канонических книг Ветхого Завета. Флавий считал книгу Иеремии и Плач Иеремии одной книгой, точно так же, как и книги Судей и Руфь, книги Ездры и Неемии. Кроме того, одной книгой он считал и двенадцать книг Малых Пророков.

5 На Втором Константинопольском Соборе Феодор Мопсуестийский (ок. 350–428 г. н. э.) был предан анафеме за отрицание богодухновенности Книги Иова. Он считал, что автором книги был образованный язычник, приписавший выдуманные речи реальным историческим персонажам. Но несмотря на это, Феодор множество раз цитировал Книгу Иова в своих произведениях и даже написал двухтомный комментарий на эту книгу. «По-видимому, он был более склонен к серьёзному упрощению, нежели к полному отвержению». M. F. Wiles, “Theodore of Mopsuestia as Representative of the Antiochene School,” in The Cambridge History of the Bible ed. P. R. Ackroyd and C. F. Evans (London: Cambridge, 1970), 1:495.

6 Чтобы больше узнать о различных вариантах расположения Книги Иова в древних манускриптах и списках, см. Edouard Dhorme, A Commentary on the Book of Job, trans. Harold Knight (Nashville: Nelson, 1984), pp. vii – xii.

7 N. Geisler, A Popular Survey of the Old Testament (Grand Rapids: Baker, 1977), p. 185. Гейслер приводит шесть аргументов в пользу авторства Моисея.

8 Archer, op. cit., p. 464.

9 Ibid., p. 465.

10 Dillard and Longman III, op.cit., p. 200.

11 Относительно нечастое использование имени Яхве (тринадцать раз) по сравнению с именем Шаддай, то есть Всемогущий (по меньшей мере тридцать один раз), позволяет нам предположить, что описываемые события не имеют отношения к Израилю.

12 См. W. F. Albright, “The Old Testament and Archaeology” in Old Testament Commentary ed. Alleman and Flack (Philadelphia: Muhlenberg, 1948), p. 155. Доказательства древности происхождения рассказа об Иове обсуждаются в книге M. H. Pope, “Book of Job” in Interpreter’s Dictionary of the Bible (New York: Abingdon, 1962), 2:913f.

13 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 200f.

14 J. Sidlow Baxter, Explore the Book (Grand Rapids: Zondervan, 1966), 3:25.

15 E. J. Young, An Introduction to the Old Testament; rev. ed. (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), p. 340.

16 H. L. Ellison, “Job, Book of,” The New Bible Dictionary, 2nd. ed. (Wheaton, IL: Tyndale, 1982), p. 636.

17 У. Ла Сор, Д. Хаббард и Ф. Буш считают, что безвременная смерть благочестивого Иосии от руки египтян в 609 г. до н. э. могла спровоцировать переоценку общепринятых поверий касательно наказания и награды. Old Testament Survey (Grand Rapids: Eerdmans, 1982), p. 561.

18 D. A. Robertson, Linguistic Evidence in Dating Early Hebrew Poetry (SBL Dissertation Series 3; Missoula: Society of Biblical Literature, 1972).

19 Dillard and Longman III, op. cit., p. 207.

20 Ibid.

21 Ibid.

22 Kevin Robb, Literacy and Paideia in Ancient Greece (New York: Oxford, 1944), 11. Эта ссылка была предложена автору его коллегой, доктором Майклом Чемберсом.

23 G. von Rad, Wisdom in Israel (Nashville: Abingdon, 1972), pp. 207–225.

24 Pope, op. cit., p. xxxi.

25 P. Zerafa, The Wisdom of God in the Book of Job (Rome: Herder, 1978).

26 Dillard and Longman III, op.cit., pp. 205f.

27 Для краткого обзора родственных произведений ближневосточной литературы см. R. K. Harrison, Introduction to the Old Testament (Grand Rapids: Eerdmans, 1969), pp. 1023–1027.

28 Ла Сор, Хаббард, Буш, op.cit., стр. 562; Ф. И. Андерсен приходит к похожему выводу. Он приводит целый ряд отличительных черт, указывающих на превосходство Книги Иова над её древними ближневосточными двойниками. Job, an Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentary (Downers Grove: InterVarsity, 1976), p. 32.

29 См. разделение цитат по категориям в книге Gordis, The Book of God and Man (Chicago: University of Chicago, 1965), pp. 174–189.

30 Robert Gordis, The Book of Job: Commentary, New Translation and Special Studies (New York: Jewish Theological Seminary 1978), p. 581.

31 Irving Jensen, Jensen’s Survey of the Old Testament (Chicago: Moody, 1978), p. 269.

32 Baxter, op. cit., 3:28.

33 M. Tsevat, “The Meaning of the Book of Job” in Studies in Ancient Israelite Wisdom ed. James Crenshaw (New York: Ktav, 1976), pp. 341–376.

34 E. Heavenor, “Job” The New Bible Commentary, rev. ed. Ed. D. Guthrie (Grand Rapids: Eerdmans, 1970), p. 422.

35 James E. Smith, What the Bible Teaches about the Promised Messiah (Nashville: Nelson, 1993), pp. 216f.

Библиография

Andersen, Francis I. Job, An Introduction and Commentary in Tyndale Old Testament Commentaries. Downers Grove, IL: Inter Varsity, 1976.

Clines, D.J.A. Job 1–20 in Word Biblical Commentary. Waco: Word, 1989.

Driver, S.R. and G.B. Gray. The Book of Job in International Critical Commentary. Edinburgh: Clark, 1921.

Dhorme, Edouard. A Commentary on the Book of Job. Nashville: Nelson, 1984.

Gibson, Edgar C.S. The Book of Job. 1899. Minneapolis: Klock & Klock, 1978.

Gordis, R. The Book of Job: Commentary, New Translation, Special Studies. New York: Jewish Theological Seminary, 1978.

Green, W.H. The Argument of the Book of Job Unfolded. New York: Robert Carter, 1874.

Habel, N.C. The Book of Job in The Old Testament Library. Philadelphia: Westminster, 1985.

Hartley, J.E. The Book of Job in New International Commentary on the Old Testament. Grand Rapids: Eerdmans, 1988.

Pope, M.H. Job in Anchor Bible. Garden City, NY: Doubleday, 1965.

Reichert, Victor. Job in Soncino Books of the Bible. London: Soncino, 1946.

Rowley, H.H. Job in New Century Bible New Series. Greenwood, SC: Attic, 1970.

Zuck, Roy B. ed. Sitting with Job. Grand Rapids: Baker, 1992.

–. Job, in Everyman’s Commentary. Chicago: Moody, 1978.

Глава третья
Испытание Иова
Книга Иова 1–3

В прологе нам представляют главных героев и антураж книги. Перед читателем одна за одной мелькают картины, запечатлевшие жизнь и страдания Иова, клевету и нападки со стороны сатаны. Пролог даёт старт сюжету и обозначает требующую решения проблему. Читателя осведомляют об обстоятельствах, знание которых недоступно главному герою. В основе конфликта, зарождающегося в прологе, лежит вопрос об источнике человеческой преданности Богу. Служит ли кто-нибудь Богу безоговорочно и без скрытых мотивов? Но этот вопрос звучит со стороны человека. С позиции же богословия, мы видим гораздо более глубокую проблему: что же это за Бог, который позволяет своему верному рабу стать пешкой в руках сатаны? Проблема теодицеи веками ставит в тупик верующих и подпитывает атеизм.

Сопутствующие обстоятельства
Книга Иова 1:1-5

Вступительные абзацы дают нам представление об обстоятельствах жизни, о личности, благочестии и богатстве главного героя книги.

А. Его имя (1:1)

Те, кто рассматривают историю Иова как полностью вымышленную, считают, что имя патриарха также выдумано автором. Похоже, что в основе этого имени лежит корень со значением «неприязни, враждебности». Древнееврейская огласовка отражает схему, которая часто обозначала профессию, привычную или характерную деятельность. Таким образом, имя Иов могло обозначать непримиримого врага. Некоторые воспринимают эту идею враждебности в пассивном ключе, когда имя обозначает кого-то, являющегося объектом враждебности и притеснения. Согласно такой точке зрения, имя Иов может означать «гонимый».

Какой бы привлекательной ни виделась эта версия, против неё можно выдвинуть серьёзные возражения. Во-первых, в книге имя никак не обыгрывается, значению имени в ней не уделяется никакого внимания. В случае, если имя выдумано, это выглядит по меньшей мере странно. Во-вторых, несмотря на то, что в Библии это имя носит всего один человек, оно было довольно обычным для второго тысячелетия до н. э.¹ Так что это имя могло быть выбрано для героя книги из-за его распространённости. Однако, с позиции автора настоящей книги, Иов – это имя жившего когда-то патриарха, на которого на самом деле обрушились все те испытания, которым посвящена эта глава.

Б. Его место жительства (1:1)

Действие книги происходит в «земле Уц». Точное местонахождение земли Уц неизвестно. Само имя Уц встречается в Ветхом Завете несколько раз². Исходя из имеющихся в книге описаний географии и традиций, а также на основании языкового анализа, можно с уверенностью сказать, что земля Уц лежала за пределами Палестины. Похоже, что искать её стоит к востоку от Едома, в северной Аравии³. Нам рассказывают, что Иов жил неподалёку от пустыни (1:19), но несмотря на это, земля была плодородна и пригодна для выпаса скота (1:3, 14; 42:12).

В. Его благочестие

Благочестие Иова описывается в четырёх выражениях. Во-первых, он назван непорочным (tam), то есть цельным, полноценным. В нём не было явных нравственных изъянов, он был человеком безукоризненной репутации. Термин tam, впервые использованный в Писании по отношению к Ною (Быт. 6:9), не подразумевает, что Иов был безгрешен. О беспорочности Иова мы слышим на небесах (1:8; 2:3), от его жены (2:9) и от самого Иова (9:21). Даже противники Иова в споре признают безупречность Иова в целом (напр., 4:6), хотя и утверждают, что он, должно быть, повинен в каком-то серьёзном грехе, объясняющем его несчастья.

Во-вторых, Иов был «справедливым» (yashar), то есть он не отклонялся от Божьих норм. Комбинация характеристик «непорочный» и «справедливый» являет собой нравственное совершенство.

В-третьих, мы читаем о том, что патриарх был «богобоязнен». Иными словами, он был охвачен благоговением перед Творцом и смиренно следовал Его воле. Древние мудрецы рассматривали страх Божий и как основу мудрости, и как её задачу.

Наконец, Иов «удалялся от зла», избегая всего, что Святой Бог постановил греховным. Страх Божий даёт человеку нравственную проницательность, необходимую для того, чтобы избегать зла.

Г. Его богатство (1:2–3)

Бог благословил Иова множеством детей. У него было семь сыновей и три дочери. Во времена патриархов большая семья приравнивалась к богатому наследию. Дети упоминаются сразу после описания благочестия Иова, что как бы говорит нам о том, что они – награда от Господа (ср. Пс. 126:3). Семеро детей, а особенно если это были сыновья, считались высшим благословением от Господа (Руфь 4:15; ср. 1 Цар. 2:5).

Иов был вождём полукочевого племени, и его богатство исчислялось поголовьем скота и числом слуг. Семитысячное стадо овец давало одежду и шерсть для продажи. Три тысячи верблюдов и пятьсот ослов обеспечивали перевозку грузов и товаров для торговли с дальними городами. Пятьсот пар волов давали мясо и молоко, а также возможность распахивать землю и растить на обширных полях Иова пшеницу и ячмень (ср. 31:38–40). Кроме того, у Иова было множество прислуги.

По меркам своего времени, Иов был «знаменитее всех сынов Востока» (1:3). Его величие заключалось не только в богатстве как таковом, но и в том уважении и влиянии, которым он обладал. Поскольку сыны востока упоминаются так же из-за своей мудрости (3 Цар. 4:30), можно предположить, что Иов преуспел и в этой области.

Д. Его священство (1:4–5)

Богобоязненность Иова отражена в его беспокойстве о духовном состоянии его взрослых детей. Он был неизменно верен в своём священническом служении собственной семье. Каждый год десять детей Иова собирались в одном из своих домов, чтобы отпраздновать очередной день рождения⁴. То, что у каждого из сыновей Иова был свой дом, является ещё одним свидетельством достатка в его семье. Так как написано, что сыновья «приглашали трёх сестёр своих есть и пить с ними» (1:4), то, вероятнее всего, незамужние дочери оставались в доме отца (ср. 2 Цар. 13:7, 8, 20).

По окончании этого ежегодного «круга пиршественных дней», Иов выступал для своих детей в роли священника. Сначала он посылал за своими сыновьями и «освящал» их. Скорее всего, ритуал заключался в омовении и смене одеяний (ср. Быт. 35:2). Ранним утром следующего дня он «возносил всесожжения по числу всех их». Возможно, это были семь быков и семь баранов, упоминаемые в 42:8.

Зачем же вообще нужны были эти обряды? Пожилого патриарха беспокоило то, что его дети под воздействием крепких напитков могли согрешить, отрёкшись⁵ от Бога в своём сердце. В тексте, вероятно, имеется в виду сиюминутное отвращение сердца от Бога в разгар веселья. И эту священническую жертву Иов приносил после каждого периода ежегодного празднования, подавая тем самым пример заботы Божьего человека о своей семье (1:5).

Бедствия Иова
Книга Иова 1:6–2:13

Бедствия обрушиваются на Иова в два этапа: (1) сначала на его собственность (1:6-22), затем на него самого (2:1-10). В обоих случаях читатель знает то, чего не может знать Иов, а именно, что всё случившееся – это часть испытания веры, организованного сатаной с позволения Яхве.

А. Клевета сатаны на Иова (1:6-12)

Однажды «сыны Божии» (ангелы)⁶ появляются (букв. «предстают») перед Творцом, чтобы дать отчёт. Похожую сцену мы встречаем в 3 Цар. 22:19–23 (ср. Пс. 89:7). Среди них мы видим и сатану⁷. Слово «сатана» означает «соперник» или «противник». Как и в случае Зах. 3:1, сатана предстаёт перед Святым Богом, чтобы высказать сомнение в духовных достоинствах одного из наиболее выдающихся слуг Божиих (1:6).

Яхве расспрашивает сатану о его делах, и последний сообщает, что «ходил по земле и обошёл её». По-видимому, обходя землю он искал тех, кого можно оклеветать и пожрать (ср. 1 Пет. 5:8). Яхве интересуется у сатаны, обратил ли тот внимание на богобоязненность Иова, «раба Моего»⁸. Яхве известно, что сатана ненавидит людей, считая, что у каждого человека есть своя цена или слабое место. Характеризуя Иова, Господь повторяет оценку автора книги. Иов называется непорочным, справедливым, богобоязненным и удаляющимся от зла. В Иове Господь видит героя, способного доказать, что сатана заблуждается.

Сатана же отвечает вопросом на вопрос: «Разве даром богобоязнен Иов?» Так верховный клеветник обвиняет патриарха в наличии скрытых мотивов. Сатана не мог напрямую отрицать того факта, что Иов был благочестивым человеком. Но вот почему он был благочестивым? Суть обвинения в том, что Иов за своё благочестие получает своего рода плату от Бога в виде благословения и процветания. Итак, звучит основная тема книги. Служит ли человек Богу ради самого Бога? Или же он служит за то, что Бог делает для человека? Продолжит ли он поклоняться, если убрать награду? Не является ли поклонение проявлением эгоизма? (1:9).

Вторым вопросом сатана обвиняет Бога в том, что Он оградил Иова, его семью и собственность от страданий и лишений. После чего он указывает, что Бог благословил дело рук Иова так, что стада его распространяются по земле (1:10).

Тем самым, почва для посягательства сатаны оказывается подготовленной. «Простри руку Твою и коснись всего, что у него, – благословит ли он Тебя?» После этого Яхве отдаёт во власть сатаны всю собственность Иова. Однако, сатане не разрешается прикасаться к самому Иову. С этими полномочиями «отошёл сатана от лица Господня» (1:11).

Итак, сатана – во всяком случае до искупительного труда Христа – имел доступ к небесному трону. Более того, роль обвинителя доставляла ему удовольствие. Писание на удивление немногословно относительно происхождения и деяний сатаны. По всей видимости, он возглавил восстание против Бога за какое-то время до грехопадения Адама в Эдемском саду (ср. 2 Пет. 2:4; Иуд. 6). Здесь, в Книге Иова, он выступает в роли подчинённого, а его силы и сфера влияния ограничены Господом. В то же время праведность Бога, казалось бы, требует ответа на обвинения сатаны в сторону Иова.

Последняя книга Библии предполагает, что с вознесением Иисуса сатана потерял право появляться на небесах. День и ночь клеветавший на братьев пред Богом оказывается «низверженным». Кровью Агнца верующие способны превозмочь его (Откр. 12:7-11). Тем, кто во Христе, больше нет осуждения (Рим. 8:1).

Б. Первое посягательство на Иова

Бедствия обрушиваются на Иова незамедлительно. Катастрофа случается в день, когда дети Иова собрались на пир в доме своего старшего брата (1:13).

Вестник сообщает Иову, что все волы и ослы захвачены савеянами⁹, а все слуги, заботившиеся о животных, зарублены. И только самому вестнику удалось пережить нападение (1:14–15).

Не успевает первый вестник закончить рассказ, как прибывает второй. По его словам, «огонь Божий», то есть молния, убил всех овец и всех заботившихся о них слуг. И снова выжить удалось лишь вестнику (1:16).

И вновь, в то время, пока второй вестник продолжает говорить, прибывает третий. Халдеи, разбившись на три отряда, угнали верблюдов, поразив мечом погонщиков. Халдеи здесь – это полукочевые налётчики. Начиная с девятого века, они стали вливаться в цивилизованный мир и, в конечном итоге, взяли под контроль Вавилон.

Четвёртый вестник принёс самую страшную новость. «Большой ветер» (ураган?) пришёл из пустыни, разрушив дом, где пировали дети Иова. Сыновья Иова и, предположительно, дочери трагически погибли. Единственным выжившим при обрушении дома снова оказывается один только вестник (1:18–19).

Реакцией Иова на эти ужасающие новости становится безмерная скорбь. В знак своих страданий, он раздирает верхнюю одежду и остригает голову¹⁰, после чего падает на землю и кланяется Богу. Вероятно, это действие включало в себя многократное касание земли лицом (Быт. 33:3; 1 Цар. 20:41). Бессмертными словами, которые до сих пор красноречиво выражают людское горе, Иов взывает к Богу: «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (1:20–21). Конечно, Иов имеет в виду, что он вернется не в утробу своей матери, а в землю, из которой изначально было создано тело человека.

Перед лицом обрушившихся на него бедствий, Иов «не произнёс ничего неразумного (tiphlah) о Боге». По мнению Иова, Бог действует в согласии с тем, кто Он есть (1:22). Сатана оказывается побеждённым, ибо по его предсказанию должно было прозвучать проклятье.

В. Второе нападение сатаны (2:1–6)

Нет возможности определить, сколько времени прошло между первым и вторым нападениями сатаны. Согласно еврейской традиции, прошёл один год. И снова сыны Божии собираются, чтобы предстать пред Господом, и «между ними пришёл и сатана предстать пред Господа». То, как об этом повествуется, показывает некую разницу между сатаной и остальными подотчётными Господу духовными существами.

Разговор между Яхве и сатаной проходит по той же схеме, что и в первый раз. На вопрос Бога сатана отвечает, что он ходил по земле и обошёл её. И опять Яхве обращает внимание сатаны на исключительные качества Иова. Несмотря на всё, что с ним произошло, патриарх остаётся верен Богу. Сатана же продолжает подстрекать Яхве против Иова, «чтобы погубить его безвинно». И, хотя инициатором эксперимента является сатана, Яхве берёт на себя ответственность за случившееся с Иовом. Господу, похоже, не нравится то, через какие страдания приходится проходить Иову.

Сатана отвечает: «Кожу за кожу, а за жизнь свою отдаст человек всё, что есть у него». Очевидно, это какая-то древняя поговорка, смысл которой не до конца ясен. Иногда в Книге Иова слово «кожа» означает тело (ср. 19:26). Возможным значением может быть «кожу (или тело) других за своё». В любом случае, сатана уверен, что если Бог коснётся плоти и костей Иова, то Иов проклянёт Его. Как и в прошлый раз Яхве даёт сатане определённую свободу, отдавая Иова в его руки. Единственное ограничение – сатане нельзя покушаться на жизнь Иова (2:4–6).

Г. Второе испытание Иова (2:7-13)

Отойдя от лица Господня, сатана без промедления поражает Иова «проказою лютою от подошвы ноги его по самое темя его». Должно быть, появившиеся на коже язвы очень чешутся, потому что Иов берёт черепицу, «чтобы скоблить себя ею». При этом, он усаживается в пепел, по всей видимости, где-то на городской свалке (2:7–8)¹¹.

Болезнь Иова подпадает сразу под несколько диагнозов. Связь термина «чесотка» (shechin) с Египтом можно увидеть во Втор. 28:27. Поэтому диагнозом Иова может быть проказа, называемая слоновой болезнью. Болезнь получила такое название из-за опухающих конечностей больного и чернеющей сморщенной кожи, которая напоминает кожу слона. Древние авторы связывали это заболевание с Египтом¹².

Книга более-менее детально описывает страдания Иова, но это язык поэта, а не врача. Язвы выступают как внутри тела, так и снаружи, делая дыхание Иова тошнотворным (19:17). В этих язвах копошатся черви (7:5), а сами они то превращаются в пыльные струпья, то лопаются и гноятся. Это может означать, что тело Иова то опухает, то становится крайне истощённым. Его мучают ночные кошмары (7:14) и сверхъестественные страхи (3:25). Его преследует ощущение удушья (7:15), которое делает его сон беспокойным и страшным (7:4). Непрекращающиеся боли изнуряют Иова в течение дня (7:1–4). Его кожа почернела, а кости буквально горят (30:30).

Вид невероятных страданий мужа сокрушает жену Иова. Неспособная поверить, что её муж в силах оставаться «твёрдым в непорочности» перед лицом таких невзгод, она требует: «Похули Бога и умри!». Возможно, этими её действиями можно объяснить тот факт, что сатана не тронул её во время первого нападения. Как Ева в Эдемском саду стала союзницей сатаны, так и жена Иова, сама того не осознавая, требует от мужа пойти на поводу у дьявола. Её религиозные убеждения в точности соответствуют тем, которые сатана приписывает самому Иову (2:9).

Ожидает ли жена Иова, что отречение от Бога приведёт к немедленной и смертельной каре? Возможно, она лишь полагает, что человек, страдающий от неизлечимой болезни, вправе дать волю своим личным чувствам и враждебности к Богу¹³.

Иов упрекает жену за её дерзость. По его словам, она говорит, как «одна из безумных»¹⁴. И, хотя он избегает называть свою жену «безумной», то есть нечестивой, он даёт понять, что она попалась в ловушку дьявола, и теперь пытается использовать своё влияние, чтобы увлечь туда и своего мужа. Он указывает на то, что многие годы они получали от Бога только хорошее. Почему же им не следует ожидать и обрушивающихся время от времени бедствий?

И снова Иов выходит победителем, а сатана в очередной раз посрамлён. «Во всём этом не согрешил Иов устами своими», то есть не сказал ничего крамольного о Божьей справедливости. На основании использования фразы «устами своими» некоторые делают предположение, что у Иова всё же были неподобающие мысли, которые он не осмелился озвучить. Но на Востоке «думать» – это совсем не то же самое, что «говорить». Устами исповедуют то, что в сердце (2:10).

О несчастьях Иова прослышали трое его друзей. Невозможно сказать, сколько времени прошло от начала второй волны несчастий до их прихода. Из некоторых косвенных указаний (гл. 7, 19, 30) можно сделать вывод, что времени прошло довольно немало. Трое товарищей, посетивших Иова в его бедственном положении, могли быть такими же как он сам полукочевыми князьями, то есть людьми, равными ему по положению, богатству, мудрости и влиянию.

Из Фемана пришёл Елифаз. Возможно, это тот самый Елифаз, который был первенцем Исава и отцом Фемана (Быт. 36:11, 15, 42; 1 Пар. 1:36, 53). Хотя местоположение Фемана до конца не выяснено, это могла быть область в окрестностях Петры. В Писании Феман предстаёт как одна из ключевых областей Едома. Феманитяне были широко известны своей мудростью (ср. Иер. 49:7).

Об остальных известно ещё меньше. Билдад пришёл из Савхеи, местности в Едоме или Аравии, названной, возможно, по имени одного из сыновей Авраама и Хеттуры (ср. Быт. 25:2). Софар был наамитянином, жителем области, местоположение которой нам неизвестно. У всех троих благие намерения – они договорились между собой прийти, поддержать и утешить Иова в его скорби. Это подталкивает нас к выводу, что Елифаз, Билдад и Софар жили не слишком далеко друг от друга (2:11).

Впервые увидев Иова, они едва узнают его – настолько обезобразила его болезнь. Они тут же присоединяются к Иову в его скорби, начинают громко рыдать, разрывать свою одежду и посыпать головы пылью в знак печали. Семь дней и ночей – время, обычно отводившееся для оплакивания мёртвых – четверо друзей сидят рядом с Иовом. Никто не произносит ни слова, так как каждый видит, что Иов так сильно страдает от боли, что едва ли способен разговаривать. Пришедшие для утешения не осмеливаются говорить до тех пор, пока сам скорбящий не начинает разговор (2:12–13).

Жалоба Иова
Книга Иова 3:1-26

Через неделю их совместного безмолвного оплакивания, Иов, наконец, начинает говорить. Из его уст вырываются слова, пронизанные желанием умереть.

А. Он предпочитает жизни небытие (3:1-10)

Иов проклинает «день свой», то есть день своего рождения (ср. Иер. 20:14–18). В этом контексте день рождения означает жизнь, насколько наполненную горечью, что Иов предпочитает ей небытие. Эту мысль он выражает несколькими пожеланиями.

Во-первых, Иов проклинает день, когда он был рождён, и ночь, когда он был зачат. Он желает, чтобы этот день «погиб», был полностью вычеркнут из истории. Далее Иов мысленно переносится во времени к моменту зачатия. В поэзии день и ночь способны говорить. Ночь знала пол ребёнка ещё до того, как тот родился, и именно в ночи прозвучала радостная весть о том, что родился мальчик. Оглядываясь назад, Иов считает, что именно это объявление о зачатии и было приговором к жизни, полной страданий. Используемое здесь слово (gebher), как и в других местах Писания, указывает на плод мужского пола (3:1–3).

Следующие два стиха посвящены дню. «День да будет тьмою», желает Иов. В этом месте используется несколько древнееврейских определений тьмы, аналогов которым нет в английском языке. Для жителей древнего мира тьма олицетворяла всё злое, страшное и неведомое. Иов хочет, чтобы тьма настолько поглотила день, что сам Бог не стал бы о нём спрашивать. Он просит, чтобы мрак и смертная тень забрали этот день, как свою добычу. Он желает, чтобы тучи и вообще всё, что способно омрачить небо, так обложили его, что его стали бы страшиться. Всем этим Иов выражает мысль о том, что лучше бы ему вообще не рождаться (3:4–5).

Следующие четыре стиха обращаются к ночи. Иов хочет, чтобы густой мрак покрыл сверкающее звёздами ночное небо пустыни. В этой в очередной раз очеловеченной ночи не должно быть радости. Пусть она будет «безлюдна», и пусть в ней не случится никакого празднования новой жизни (3:6–7).

Эта ночь зачатия должна быть проклята теми, кто, по поверьям тех времён, имел силу проклясть день, сделав его гибельно тёмным. Эти заклинатели были способны «разбудить левиафана», то есть дракона. В воображении поэта мрачные облака, поглощающие свет дня или ночь, сравниваются с исполинским драконом. Считалось, что колдуны обладали силой привести этого дракона в движение (3:8).

Иов просит, чтобы померкли «звёзды рассвета её», которые обычно провозглашают начало дня. Ночь его зачатия не должна увидеть «ресниц денницы», длинных лучей утреннего солнца, пробивающихся из-за облаков.

За что же Иов призывает такое горькое проклятие на ночь, в которую он был зачат? Он делает это потому, что эта ночь не предотвратила зачатие и «не затворила дверей чрева матери моей». Иов проклинает ночь за то, что она преступно допустила это событие.

Б. Он предпочитает смерть выживанию (3:11–19)

Но поскольку зачатие и рождение уже случились, Иов вопрошает, почему же он не умер во младенчестве. Высокая младенческая смертность была бичом древнего мира. Иов считает, что ему не повезло в том, что он дожил до своей зрелости. Ему стоило было умереть или сразу после рождения, перед тем как его возложили на колени отца¹⁵, или, по крайней мере, до того, как мать начала кормить его грудью (3:11–12).

Умерев во младенчестве, он бы теперь «лежал и почивал». Он бы воссоединился с царями и советниками прошлого, известными своими масштабными стройками или богатством. Мысль Иова состоит в том, что после смерти он пребывал бы с благородными, и даже прославленными мужами прошлого. Тогда как в его настоящем состоянии даже «отверженные, люди без имени, отребье земли» насмехаются над ним (напр. гл. 30). Итак, Иов горько сожалеет о том, что не умер ещё во младенчестве (3:13–15).

Размышления об этом приводят его к следующей мысли. Ввиду его нынешних страданий было бы лучше, если бы он родился мёртвым, так никогда и не увидев свет. Итак, желанием Иова было, чтобы его не зачинали, он не родился вообще, родился мёртвым или, по крайней мере, умер во младенчестве. Любой из этих исходов видится ему лучшим, чем те страдания, которые он вынужден переносить (3:16).

По мнению Иова, смерть несёт мир и покой людям всех чинов и званий. В смерти угаснет гнев нечестивых, а уставшие от невзгод найдут покой. Узников больше никто не будет заставлять трудится, а малые и великие станут равными. Иов жаждет освободиться от страданий плоти, но он не допускает даже мысли о самоубийстве. Для праведника жизнь – это бесценный дар Бога, который только Он волен забрать назад (3:17–19).

В. Он предпочитает гибель мучениям (3:20–26)

В завершение своей жалобы Иов вопрошает, почему Бог попросту не забирает жизнь у тех, кто страдает вместо того, чтобы позволять им влачить их жалкое существование? Иов не может понять, зачем Бог даёт свет и жизнь страдальцам и «огорчённым душею». Хотя здесь Иов не упоминает Бога напрямую, этот пассаж представляет собой косвенную критику Господа. Слово «огорчённым» в тексте мы находим во множественном числе. Иов уверен, что в мире множество людей в том же бедственном положении, что и он, и патриарх попросту не понимает, почему Господь позволяет всем этим несчастным жить (3:20).

Иов заключает, что, подобно ему самому, многие «ждут» смерти. И как охотники за сокровищами лихорадочно копают до изнеможения, так и эти страдальцы, надрываясь и изнемогая, умоляют Бога о смерти. Такие люди поистине радуются, когда настаёт их время сойти в могилу (3:21–22).

Далее Иов обращается от общих принципов, изложенных в стихах 20–22, к собственному случаю. Чувствуя себя в ловушке горестного существования, он полагает, что путь его закрыт, а от его прошлой жизни Бог отгородил его мраком. Это относится не только к его физическому состоянию, но и к сумятице в голове, вызванной попытками рационально объяснить свою участь. Иов оказывается в физическом, эмоциональном, психологическом и богословском тупике (3:23).

Жалоба заканчивается стихами 24–26, в которых описаны дальнейшие страдания, переживаемые Иовом. Он жалуется на то, что «вздохи мои предупреждают хлеб мой», говоря о том, что не может даже думать о еде. В его состоянии не до еды, зато стоны его «льются как вода», широким и неудержимым потоком. Всё, чего он ужасался, постигло его, всё, чего он боялся – пришло. Невзгоды накрывают его подобно морским волнам, но и между ударами волн ему нет покоя. Не успев оправиться от одного несчастья, он тут же сталкивается со следующим (3:24–26).

Эта откровенная и горькая жалоба и создаёт почву для будущих дебатов Иова с друзьями. Слова и точка зрения Иова потрясают их, на что они отвечают речами, записанными в следующих главах.

Примечания

1 См. обсуждение под разделом «Название книги» в предыдущей главе.

2 Сын по имени Уц был у Арама (Быт. 10:23), у Нахора, брата Авраама (Быт. 22:21) и у Дишана (Быт. 36:28).

3 Одни предполагают, что Уц – это область в Едоме к юго-востоку от Мёртвого Моря (напр. Плач. 4:21), другие же определяют это место как область Башан, к югу от Дамаска.

4 В тексте говорится, что «сыновья его сходились, деля пиры каждый в своём доме в свой день». Существует мнение, что дети Иова устраивали праздник урожая в конце года. Менее вероятно, что автор описывает бесконечную череду ежедневных празднований.

5 Буквально этот древнееврейский глагол означает «благословил». Переводчики считают это эвфемизмом, привнесённым переписчиком. Мысль о том, что кто-то может проклинать Бога, слишком отвратительна, чтобы увековечивать её. Замена глагола «проклясть» на «благословить» встречается в Иов 11:1; 2:5, 9; 3 Цар. 21:10, 13; Пс. 9:3. На Востоке, когда человек приветствует или прощается с другом, он благословляет его. В соответствии с этим обычаем, слово «благословить» могло означать «распрощаться», то есть отречься.

6 Ангелы упоминаются в Книге Иова несколько раз. Мы видим, что человек может обращаться к ангелам с мольбой о сочувствии во времена тяжких преследований (5:1). Ангелы исполняют обязанности толкователей между Богом и человеком (33:23). Ангелы формируют Божий совет (15:8). Ангелы уже существовали, когда создавался мир (38:7). Они названы святыми, так как могут напрямую обращаться к Богу (5:1; 15:15). Будучи чистыми, по сравнению с Богом они нечисты (4:18; 15:15).

7 Как это часто встречается в Ветхом Завете, имя нарицательное и артикль образуют имя собственное.

8 Слова «раб мой» применяются к Моисею (Исх. 14:31), Халеву (Чис. 14:24), Давиду (2 Цар. 7:5, 8), Зоровавелю (Агг. 2:23), Навуходоносору (Иер. 25:9) и пророкам (напр. 4 Цар. 9:7).

9 Из Савы, местности, вероятно расположенной неподалёку от современной Медины в северной Аравии, приходят савеяне. Расположение Савы подробно обсуждается в книге M. Pope, Job in The Anchor Bible (Garden City, NY: Doubleday, 1965), p. 13.

10 Закон Моисея явно запрещает стричь волосы в знак скорби (Лев. 19:27–28; Втор. 14:1).

11 Согласно Септуагинте, пепелище было «в навозе за селением». В четвёртом веке Иоанн Златоуст говорил о паломниках, пришедших от края земли в Аравию к навозной куче Иова. См. Pope, op. cit., pp. 21f.

12 Pliny, Nat. Hist. 25:7f. Согласно Втор. 28:35 эта болезнь, кроме того, что покрывает всё тело, поражает колени и ноги. Проказа начинается с shechin (Лев. 13:18ff). Другие считают, что болезнь Иова – это особенно тяжелый случай кожной инфекции, известной на Ближнем Востоке как «Багдадская пуговица» или «Иерихонская роза», нарыва, приводящего к изъязвлению и оставляющего глубокий рубец.

13 Версия «LXX» добавляет довольно многословный довод, который она приводит своему мужу, чтобы убедить его в необходимости богохульства. Жена Иова изображена сокрушённой и отчаявшейся женщиной.

14 Слово «безумная» (nebhalah), которое мы встречаем здесь и в Быт. 34:7 дало повод некоторым раввинам считать, что женой Иова была Дина, дочь Иакова.

15 Отец принимал новорождённого на колени в знак ответственности и признания отцовства.

Глава четвертая
Дискуссия на мусорке
Книга Иова 4–14

Основной объём в книге занимает дискуссия между Иовом и тремя его друзьями. Характер жалоб Иова и его завуалированная критика Божьих дел вынуждают их высказаться. Поначалу словесная баталия происходит вокруг бедственного положения патриарха. И всё же, дискуссия неизбежно расширяется, захватывая всю проблему теодицеи – вопрос о значении страданий в жизни человека. В первом цикле этой знаменитой дискуссии каждый из друзей высказывается, после чего следует ответ Иова каждому из них.

Первая речь Елифаза
Скорое воздаяние нечестивцам
Книга Иова 4:1–5:27

Каждый из друзей Иова – особенный. Елифаз – религиозный визионер. Он заявляет, что его мысли касательно страданий получены им из откровения. Возможно, это связано с его старшинством, но из всех троих Елифаз – наибольший спорщик. Речь Елифаза можно подразделить на пять частей.

А. Потрясение унынием Иова (4:1-11)

Елифаз начинает речь с извинений за то, что ему приходится поучать своего друга во время таких тяжких невзгод. Но раз уж Иов нарушил молчание, то он, Елифаз, считает себя вправе высказаться. Хотя Елифаз и спрашивает, в силах ли его друг физически и эмоционально вынести его поучения, он не в силах молчать (букв. «возбранить слову») (4:1–2).

В лучшие времена Иов сам «наставлял» (yissarta) других. Это слово несёт в себе дополнительные значения наказания, исправления, дисциплины и назидания. Патриарх «опустившиеся руки поддерживал» и укреплял «гнущиеся», а его слова «падающего восставляли». А теперь и Иову пришло время внимать собственным наставлениям (4:3–4).

Елифаз удивлён, что Иов настолько обессилел из-за переживаемых им страданий. Патриарх «изнемог» (tele˒) физически и «упал духом» (tibbahel) внутренне.

Хотя, кто как ни Иов и способен справиться с подобной напастью? «Страх» Иова перед Господом и его благочестие должны питать его стойкость. Его надежда должна быть укоренена в «непорочности» его путей. Похоже, Елифаз признаёт, что внешне жизнь Иова была безупречна. Поэтому, патриарх может быть уверен, что Господь отнесётся к нему соответственно. Тем не менее, Иову следует помнить, что невинные никогда не погибают. Не в правилах Бога прерывать жизнь праведника в расцвете сил. Из этого Елифаз делает вывод, что Иов либо выздоровеет, и в этом случае его внешняя праведность будет подтверждена, либо умрёт, и в этом случае люди должны прийти к выводу, что в его жизни был какой-то тайный тяжкий грех (4:6–7).

Исходя из собственных наблюдений, Елифаз свидетельствует: «Оравшие нечестие и сеявшие зло пожинают его». Одно лишь «дуновение Божие» способно погубить этих грешников – они «исчезают» от «духа гнева Его». По словам Елифаза, перед Богом умолкают даже самые свирепые львы. Этим образом он подчёркивает, что никакой грешник, каким бы могучим он ни был, не в силах избежать божественного гнева (4:8-11).

Б. Предостережение от ропота (4:12–21)

Елифаз утверждает, что ему приснился не предвещающий ничего хорошего сон. Ужас о того, что он увидел, пробрал его до самых костей, и он почувствовал, как над ним прошёл «дух» или «веяние». Волосы по всему телу Елифаза встали дыбом, когда он ощутил присутствие некоего сверхъестественного существа. Перед ним встала фигура, но Елифаз не смог распознать её вида. Поэтому он не может ни описать, ни назвать этого таинственного посетителя. Подобно Илии на горе Хорив (ср. 3 Цар. 19:12), Елифаз услышал спокойный голос (4:12–16)¹.

Посетивший Елифаза дух – а скорее всего, это был ангел – сначала задал два риторических вопроса: «Человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?»². Даже ангелам и другим небесным слугам далеко до Божьей славы. Бог не может доверять им полностью, Его святой взор находит в ангелах «недостатки». И если уж эти небесные создания не оправдывают ожиданий Бога, то тем более «обитающие в храминах из брения», физических телах. Основание человеческих храмин из брения – прах, но никак не небесное. Человек создан на земле, рождён из земли и привязан к земле. В этом мире он легко может быть истреблён подобно моли. Вся человеческая жизнь сопоставима с единственным днём жизни небесных созданий. Человек настолько незначителен, что его смерть остаётся незамеченной, подобно смерти насекомого. Смерть человека подобна падению палатки: когда опорный шнур вынут, палатка обрушивается, погребая под собой своих обитателей. Земная мудрость не способна помочь человеку, стоящему на пороге смерти (4:17–21).

В. Рассмотрение случая Иова (5:1–7)

До сих пор Елифаз лишь косвенно затрагивал жалобу Иова. В попытках возродить благоговение в сердце Иова, он подчёркивает возвышенную чистоту Бога. Он указывает на то, что все существа, как на земле, так и на небе, согрешили против Господа. И Елифаз начинает применять эти общие принципы к случаю Иова.

Во-первых, Елифаз с помощью двух фигуральных заповедей подчёркивает, что у Иова нет никого, к кому он может обратиться в своей тяжбе против Бога. Со всей определённостью можно сказать, что «святые» (ангелы), обычно призванные помогать людям, не ответят на жалобу Иова и не придут ему на помощь. Жалоба на Бога для них – проявление величайшей глупости, она совершенно бесполезна (5:1).

Во-вторых, Елифаз предупреждает, что подобная жалоба способна лишить разум гармонии с Господом. Нетерпимость к небесному наказанию и вспышки гнева – это признаки «глупца». Таким образом, своей нетерпимостью Иов будет лишь призывать на свою голову ещё большие беды, что в конце концов убьёт его (5:2).

Чтобы продемонстрировать истинность того, о чём он заявляет во 2-м стихе, Елифаз приводит пример из собственной жизни. Он видел, как глупец «укореняется», иными словами, являет стабильность и процветание. И вот, внезапно на этого человека обрушивается Божий суд. Елифаз, видя падение этого потенциально успешного человека и осознавая значение этого события, тут же проклинает его жилище (5:3).

Дом глупца, который осмелился восстать против Бога, превращается в пустошь. У его детей не будет заступника, и их «будут бить у ворот». Иными словами, они будут беззащитны перед судом, который обычно заседал в строениях неподалёку от городских ворот. Имущество этого человека будет разграблено, а весь урожай будет съеден голодными, несмотря на окружающий поля тёрн. Всё, чем владел этот человек, станет добычей коварных.

Далее Елифаз кратко излагает свои наблюдения касательно жизни. «Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда». Суть этих слов в том, что горе не бывает случайным. Человек навлекает на себя беду своим собственным выбором. «Но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх». Люди склонны ко греху, что неизбежно привносит в их жизнь страдания. Порочные страсти вырываются из сердца человека подобно искрам, летящим в небо от костра (5:6–7).

Г. Призыв к исканию Господа (5:8-16)

Теперь Елифаз говорит о том, что бы он делал, оказавшись на месте Иова: «Но я к Богу обратился бы, предал бы дело моё Богу». Подкрепляя свой совет искать Господа, Елифаз рисует прекрасную картину Божьего могущества. Бог творит дела «великие и неисследимые, чудные без числа». В доказательство Елифаз приводит примеры чудных дел Господа (5:8–9).

Во-первых, Божья милость проявляется в дождях, которые Он посылает на землю и поля. Во-вторых, Господь «униженных поставляет на высоту». Древнееврейский текст позволяет связать эти слова со словами о дожде из предыдущего стиха, придавая им новый смысл: обильные урожаи, полученные в результате дождей, позволяют бедным людям благоденствовать. В качестве второго примера Божьих благодеяний может выступать сам текст. Это позднее толкование, по-видимому, подтверждается словами: «и сетующие возносятся во спасение». Таково Божье милосердие по отношению к тем, кто взыскает Его (5:10–11).

Но когда речь идёт о надменных и порочных, Его могущество проявляется совсем в другом. Во-первых, Он «разрушает замыслы коварных». Все их планы идут прахом, все их предприятия безуспешны. Во-вторых, Он «уловляет мудрецов их же лукавством». Это единственный отрывок из Книги Иова, который цитируется в Новом Завете (ср. 1 Кор. 3:19). Какими бы хитроумными ни были планы нечестивых, их ждёт неудача. Мирские мудрецы оказываются сбитыми с толку своими собственными измышлениями. «Днём они встречают тьму и в полдень ходят на ощупь», понятия не имея, как справиться с тем, что на них обрушилось (5:12–14).

Бог избавляет от беды тех, против кого замышляют зло нечестивые. Господь – защитник «бедных» и «несчастных», в Нём надежда для отверженных. В конце концов «неправда затворяет уста», свидетельствуя, что последнее слово всегда за Богом (5:15–16).

Д. Заверения в Божьей добродетели (5:17–27)

Принимая во внимание милосердие Господа, Елифаз берётся обосновать утверждение о том, что люди, переживающие невзгоды, должны радоваться этому. Бог допускает бедствия в жизни людей только для того, чтобы в будущем ещё обильнее их благословить. Таким образом, несчастья – это своего рода гарантия будущих благословений, и человек не должен относиться легкомысленно к наказанию Вседержителя, «отвергая» его.

Далее Елифаз развивает своё предположение о цели страданий. Господь «причиняет раны», чтобы Самому их перевязать, и «поражает», чтобы более эффективно исцелить. Он подобен хирургу, который делает разрезы для того, чтобы больной снова стал здоровым (5:18).

Елифаз заверяет Иова в том, что Бог «в шести бедах спасёт тебя, и в седьмой не коснётся тебя зло». Так называемая формула «X+1» часто встречается в литературе мудрости. В ней выражена идея полноты, состоящая в том, что Господь избавляет тех, кто должным образом реагирует на Его наказания. И Елифаз приводит примеры того, от чего именно может избавить Бог: (1) голод, (2) война, (3) «бич языка», то есть злословие, и (4) звери земли. Доверившись Богу, Иов сможет посмеяться в лицо «опустошению и голоду» (5:19–22).

А после восстановления и исцеления по воле Божьей, Иов будет в союзе с «камнями полевыми». Мысль в том, что даже камни не будут препятствовать ему, когда он станет возделывать поля. «Звери полевые» будут жить в мире с Иовом, перестав угрожать его стадам и табунам. Иов сможет быть уверенным в неприкосновенности своей собственности, а «шатёр» его будет в безопасности (5:23).

Елифаз очень красноречиво расписывает благословения, которые изольются на Иова после исцеления и восстановления. Далее, рискуя показаться бесчувственным, он упоминает восстановление «семени» Иова, то есть его потомства. Его потомки будут многочисленны и могущественны, а сам Иов «войдёт в гроб в зрелости». В древней культуре долгая жизнь и смерть в зрелом возрасте увенчивали благословение человека на земле (5:25–26).

Как будто выступая от лица всех троих, Елифаз подытоживает: «Вот, что мы дознали; так оно и есть». Елифаз и его соратники верили в евангелие процветания и здоровья. Служи Богу – и будешь процветать. Покорись Богу – и будешь исцелён (5:27).

Речь Елифаза – настоящее произведение искусства. Он очень уважительно отзывается о Боге, тем не менее, ошибаясь в двух частностях. Во-первых, в своей речи он почти не проявил сочувствия бедственному положению Иова. Во-вторых, его предположение о том, что страдания – это наказание за грехи, не подходит для универсального применения. Иов определённо считал себя исключением, так что в конечном итоге речь Елифаза не облегчила, а лишь обострила страдания Иова.

Ответ Иова Елифазу
Книга Иова 6:1–7:21

Не упомянув никаких конкретных грехов Иова, Елифаз вместо этого в довольно мрачных тонах описал человеческую природу. Иов понимает значение того, что увидел Елифаз. Он не может поверить, что его друг действительно имел ввиду то, о чём говорили его слова – Иов наказан за свою порочность.

А. Иов защищает своё право быть недовольным (6:1–7)

Елифаз высказал мнение, что жалоба Иова неуместна и несоразмерна. Иов возражает, приводя четыре довода в свою пользу. Во-первых, претерпеваемые им несчастья (hayyah) перевешивают его «нетерпимость» (ka˓as), то есть отношение, которое он выразил в первоначальной жалобе. По мнению Иова, если весь песок морей положить на весы, то и его не хватит, чтобы перевесить чашу его страданий. Поэтому, его первые слова были «неистовыми» (la˓ah), то есть беспорядочными и самонадеянными. Иов признаёт, что был несдержан в словах, но оправдывает это непереносимыми страданиями, выпавшими на его долю.

Во-вторых, разум Иова пострадал не меньше, чем его тело. Не только физические страдания стали причиной жалобы Иова, но и тот факт, что эти страдания исходят от самого Бога. Он поражён «стрелами Всевышнего», болезнями и бедами, которыми Бог обычно сокрушает человека. Иов делает вывод, что Бог ополчился на него. Наконечники Божьих стрел источают яд, который проник в разум Иова, подавив его духовную чувствительность и парализовав его дух³. Если он говорит что-то неподобающее, то лишь в результате того, что с ним сделал Бог. «Ужасы Божии» ополчились против Иова, он боится, что худшее ещё впереди (6:4).

В-третьих, отсутствие аппетита указывает на то, как сильны его мучения. Даже животные ревут, если у них нет необходимой пищи, но Иову еда не нужна. Он не может есть её, ибо она стала ему отвратительной. В ней не больше вкуса, чем в яичном белке. Недостаток пищи мог стать причиной той слабости, которую Иов приводит как ещё одно оправдание тону своей жалобы (6:5–7).

Б. Иов оплакивает своё положение (6:8-13)

Разумная защита Иовом своей жалобы прерывается новым потоком горестных жалоб. У него лишь одно желание, одна просьба к Богу. Иов жаждет смерти. Он хочет, чтобы Бог сокрушил его, то есть лишил его жизни, «простёр руку и сразил». Единственное, что принесло бы Иову утешение – это смерть. Он уверен, что ничто не способно омрачить его успокоение в смерти, ибо он «не отвергся изречений Святаго». Это слова верующего человека, который уверен в своём посмертии (6:8-10).

Иов описывает своё положение, которое и привело к тому, что теперь он предпочитает смерть жизни. Он чувствует, что силы его иссякли, и больше он не вытерпит. Ему бы понадобилась твёрдость камней или меди, чтобы противостоять продолжающимся изнуряющим бедствиям. Болезнь сломала и вымотала Иова. У него не осталось никаких сил, чтобы справляться со своими несчастьями. Он уже не допускает мыслей о возможном избавлении (6:11–13).

В. Иов высмеивает своих утешителей (6:14–30)

Тот факт, что его друзья не принимают во внимание его жалобу, Иов расценивает как враждебность с их стороны. Пребывающий в отчаянном положении, «страждущий», достоин «сожаления» (chesed) от друга своего. Доброту следует проявлять даже к тому, кто «оставил страх к Вседержителю»⁴. Друзья относятся к Иову совсем не так. Несмотря на то, что высказаться успел только Елифаз, остальные выразили своё согласие жестами или выражением лиц (6:14).

Иов обвиняет своих «братьев» (нет ли здесь ноты сарказма?) в том, что они подобны быстро текущим ручьям, которые черны от льда, и в которых скрывается снег. Эти ручьи текут в пустыню лишь для того, чтобы исчезнуть во время жары, будучи поглощёнными песком. «Уклоняют они направление путей своих, заходят в пустыню и теряются». Торговые караваны из Фемы (в северной Аравии) и Савы (в южной Аравии) не находят их, дойдя до пустыни. Таковы и пришедшие к Иову. Когда они больше всего нужны – их не найти. Они пришли и «увидели страшное», то есть ужасное состояние Иова, и «испугались». Страдания Иова парализовали их. Хуже того, они рассудили, что это бедствие – дело рук Бога, и побоялись проявлять сочувствие из опасений в свою очередь стать объектами Божьего гнева (6:15–21).

Тогда как Иов многого не просил. Ему не нужна была денежная поддержка. Он не просил избавить его от руки врага или выкупить его из рук мучителей. Он хотел лишь указания на те грехи, в которых его обвиняют, и которые достойны такого сурового наказания. Если они готовы перечислить эти грехи, Иов обещает замолчать (6:22–24).

«Как сильны (marats) слова правды!» – восклицает он. И всё же, он бы приветствовал такую откровенность с их стороны. Но их доводы не были основаны ни на чём, кроме инсинуаций, нелогичных заключений и придирок к словам Иова. Неужели друзья на самом деле выговаривают Иову за его слова? Слова отчаявшегося подобно Иову человека – не более, чем ветер. Они пусты, так как их порождает разум, омрачённый страданиями (6:25–26).

Со всей суровостью Иов обвиняет своих друзей в бессердечности. По его словам, эти трое «нападают на сироту» и роют яму своему другу. Ситуация выглядит так, как если бы безжалостные кредиторы пришли забрать молодого слугу после смерти должника (6:27).

Иов требует от своих друзей взглянуть на него. По его лицу они должны увидеть, что он не лжёт, отстаивая свою невиновность. Иов призывает их «пересмотреть» своё предубеждение насчёт его несчастий, чтобы из их речи исчезли несправедливые обвинения. «Правда моя», – бесстрашно заявляет патриарх, имея ввиду, что он вправе жаловаться Богу на свои страдания. Он утверждает, что сам способен определить, виновен он или нет, и отличить истину от лжи (6:28–30)⁵.

Г. Иов размышляет о жизни (7:1-10)

Теперь жалоба Иова приобретает новое направление. Собственные несчастья заставляют его задуматься о судьбе человечества в целом.

1. Горести жизни (7:1–5). Люди обречены на короткую тяжёлую жизнь. Время человека подобно «дням наёмника», подённого рабочего. В жаркий день такой человек «жаждет тени», которая знаменует собой окончание рабочего дня. Он с нетерпением ждёт платы, которую работодатель по закону обязан отдать ему в конце дня (7:1–2).

Подобно подневольному рабочему, Иов мечтает об окончании тяжелого трудового дня под палящим зноем, уничтожающим его тело. Он уподобляет свои невзгоды «месяцам суетным» и «ночам горестным», имея ввиду, что страдает уже достаточно долго. Он ворочается всю ночь в ожидании рассвета, который всё никак не настаёт (7:3).

Язвы на коже Иова кишат червями. Раны его, подобно растрескавшейся земле, покрыты пыльной коростой. Время от времени они лопаются и гноятся (7:4–5).

2. Скоротечность жизни (7:6-10). Иов жалуется, что его «дни бегут скорее челнока». Он не имеет ввиду, что дни его проходят быстро, так как ранее уже упоминал, что дело совсем не в этом. Скорее, речь о том, что его жизнь близится к концу, ускоряясь как «челнок» при изготовлении ткани. И что хуже всего, дни Иова «кончаются без надежды», то есть он не ожидает ни облегчения, ни избавления (7:6).

Мольба Иова обусловлена именно его безнадёжным положением. Он просит Господа обратить внимание на то, что он всего лишь простой смертный, и его жизнь быстротечна как «дуновение». Помимо этого, Иов просит Бога вспомнить, что око его «не возвратится видеть доброе». Иов уже поставил на своей жизни крест. Его удел – исчезнуть с лица земли. Бог будет искать Иова среди живых, но того уже не будет (7:7–8).

Подобно исчезающему без следа облаку, человек сходит в Шеол, чтобы никогда не вернуться. Шеол в Ветхом Завете означает не могилу, а место упокоения духов умерших. «Так нисшедший в преисподнюю не выйдет, не возвратится более в дом свой». Итак, если Бог не займётся вопросом Иова как можно скорее, может стать уже поздно, и Иов попросту умрёт (7:9-10).

Д. Иов уговаривает Бога (7:11–21)

Мысли о быстротечности и горечи жизни вызывают у Иова новый всплеск эмоций. Поэтому он говорит, что не намерен сдерживаться, и изливает всю свою душевную боль и горечь, подкрепляя тем самым свою жалобу.

Во-первых, он утверждает, что не представляет угрозы или опасности для кого-либо, что само по себе могло привлечь внимание Всевышнего. Он не море, от которого необходимо оградить землю. И он не мифическое морское чудовище, угрожающее миру. Иов здесь обращается к вавилонской мифологии, в которой морское чудовище Тиамат было убито богом Мардуком в начале творения. Литературная аллюзия на мифологию говорит о том, что Иов верит в миф, не более, чем упоминание Санта Клауса говорит о том, что кто-то верит в реальность весёлого эльфа. Древние видели в неспокойном море угрозу существования цивилизации. Делом Бога было наблюдать и ограничивать это «чудовище». Иов доносит мысль о том, что он ни для кого не представляет угрозы. Почему же Бог так стремится погубить его? (7:12).

Во-вторых, Иов утверждает, что он слишком слаб, чтобы заслуживать непрекращающихся страданий, причиняемых ему Богом. В обычных условиях страдающий может найти покой хотя бы во время сна. У Иова такой возможности нет. Во сне его преследуют кошмары и видения⁶. Одним из проявлений болезни Иова является постоянное ощущение удушья. По словам Иова, из-за постоянных кошмаров он хочет прекратить дышать и, наконец, умереть. В результате болезни Иов настолько исхудал, что сквозь его кожу проступают кости. Вот почему он так жаждет смерти (7:13–15).

В-третьих, Иов вопит к Господу о том, что жизнь ему отвратительна и ненавистна. У него пропало желание жить, и он просит Бога оставить его, то есть прекратить его страдания. Этим он соглашается со своими друзьями в том, что его болезнь исходит прямиком из руки Божьей. Если бы только Господь пожелал отступить от Иова, его боль бы утихла. Чтобы убедить Бога отойти от него, Иов упоминает скоротечность своей жизни: «Не вечно жить мне». Мы видим, что патриарх жаждет передышки от мучений перед своей неминуемой смертью (7:16).

В-четвёртых, он говорит о том, что слишком незначителен, чтобы требовать неусыпного внимания Всевышнего. Почему Бог так «ценит», то есть считает важным, человека, делая его объектом таких продолжительных страданий? Почему всесильный Бог «обращает внимание» на ничтожного человека? Неужели у Бога нет других дел, кроме как «посещать» человека каждое утро и «испытывать» его каждое мгновения дня? (7:17–18).

В-пятых, Иов полагает, что Богу следует дать ему хотя бы минутную передышку. «Доколе же Ты не оставишь, доколе не отойдёшь от меня?» По крайней мере, Бог мог бы приостановить страдания Иова, чтобы тот мог «проглотить слюну». Похоже, это вошедшее в поговорку выражение обозначает краткий период времени, достаточный для того, чтобы сглотнуть (7:19).

В-шестых, Иов утверждает, что грех не может повлиять на Бога и поэтому не может быть причиной страданий человека. Эта мысль ещё не раз проскользнёт в книге. Бог настолько возвышен, что никакие дела человека, добрые или злые, не способны его затронуть. Иов называет Бога «стражем» (notser) людей. В этом титуле кроется обвинение. Иов считает, что Бог постоянно высматривает грехи человека, ища причину подвергнуть его страданиям. И на данный момент Бог сделал Иова своим «противником». В результате Иов оказался настолько измотан собственной жизнью, что «стал самому себе в тягость» (7:20–21).

В-седьмых, Иов заявляет, что Богу следует попросту простить Иова, какой бы грех он не совершил, вместо того чтобы продолжать наказывать его за проступок, о котором Иов даже не знает. «Снятие беззакония» позволило бы отношениям восстановиться. Несчастный патриарх уже готов «лечь в прахе», то есть умереть. Случись это, для Бога будет уже поздно искать Иова. Скрытый смысл состоит в том, что Господу будет не хватать Своего старого друга, когда тот умрёт (7:21).

Речь Билдада
Справедливая избирательность
Книга Иова 8:1-22

Билдад пропускает мимо ушей большинство из того, что высказал Иов в своей многословной жалобе. Он сразу переходит к делу, иными словами, к жалобе Иова на Бога. Тогда как Елифаз приводил в качестве доводов свои откровения и религиозные убеждения, Билдад ссылается на традиции нравственности древних мудрецов.

А. Довод Билдада (8:1–7)

В первую очередь Билдад выражает своё потрясение тем, как человек вообще смеет так обращаться к Богу и говорить о Нём в подобном ключе. «Долго ли ты будешь говорить так?» Он имеет ввиду общий смысл речей патриарха, в которых Билдад усматривает обвинения Бога в несправедливости. Подобные слова – это «бурный ветер», они жестоки и тщеславны (8:1–2).

Билдад выражает свою позицию в виде двойного вопроса: «Неужели Бог извращает суд, и Вседержитель превращает правду?» Древнееврейский текст делает ударение на слова «Бог» и «Вседержитель». Люди способны извращать справедливость, но только не Бог! Повторение слова «извращает» (ye˓avvet) лишь подчёркивает глубину потрясения Билдада (8:3).

С бесчувственностью, граничащей с жестокостью, Билдад вспоминает смерть детей Иова. Иову следует согласиться с тем, что их смерть – это наказание за грех, полагает Билдад. Господь «предал их в руку беззакония их», то есть они были сокрушены своим собственным грехом. Мысль состоит в том, что порочность несёт в себе и воздаяние. Доводы Билдада основаны на мысли о том, что любое страдание – это наказание за совершённый грех (8:4). Великий учитель, Иисус Христос, убедительно опроверг эту мысль в своём объяснении слепоты человека (Ин. 9:2–3) и упоминании несчастного случая, связанного с падением Силоамской башни (Лк. 13:4).

Билдад заключает, что Иов тоже согрешил, хотя и не так серьёзно, как его дети. Их грех привёл к мгновенной смерти, тогда как Иов всё ещё жив. И, хотя его страдания весьма жестоки, они не что иное, как средство исправления. Если Иов будет чист и честен, уверен Билдад, то Яхве «встанет» над ним, то есть услышит молитвы и избавит от страданий. Господь восстановит утраченное благосостояние жилища Иова. Былое богатство патриарха, каким бы великим оно ни было, покажется незначительным по сравнению с тем, что Бог приготовил для Иова после избавления (8:4–7).

Б. Обоснование доводов (8:8-19)

Подкрепление своих доводов Билдад находит в накопленной за века мудрости. Он убеждает Иова «спросить у прежних родов» и «вникнуть в наблюдения отцов». Билдад ведёт речь о том, что об излагаемой им истине свидетельствует сама история, вплоть до древнейших времён. Патриархи тех поколений жили значительно дольше, чем люди в дни Иова. Их долгая жизнь давала им возможность глубже постичь истину о жизни. Билдад говорит, что по сравнению с теми патриархами «мы – вчерашние», то есть вышли на сцену истории совсем недавно. Более того, из-за невероятной продолжительности их жизни, «наши дни на земле – тень», они мимолётны и скоротечны. Иными словами, Иову есть чему поучиться у предков, если он готов слушать. Они «от сердца своего произнесут слова», истинность которых обусловлена их долголетием (8:8-10).

Так о чём же говорит мудрость предков? Они приводят в пример тростник и камыш, произрастающие в Египте, которые при благоприятных условиях дают стремительный рост. Но когда они ещё зелены и ещё до того, как их срежут, вода уходит, и эти растения засыхают «прежде всякой травы». То же случается и с грешниками, которые забывают Господа. Его подкрепляющая милость уходит из их жизней, и они погибают (8:11–13).

Древние приводят ещё один пример из окружающей природы, сравнивая самоуверенность отвернувшегося от Бога человека с паутиной (букв. «домом паука»). Если опереться об эту ненадёжную конструкцию, она не устоит (8:14–15).

Третьим примером служит буйная растительность, которая, будучи вырванной из земли, не оставляет и следа своего существования. Под жарким солнцем растение зеленеет, а его ветви простираются за пределы сада. Корни его вплетаются в кучу булыжников, пронизывают каменистую почву, крепко держась за саму землю. Но вот растение внезапно с корнем вырывают. Место, где оно произрастало, «отказывается от него», и никаких свидетельств о его существовании больше не остаётся. Такова «радость пути его», то есть пути человека, восставшего против Бога. «А из земли вырастают другие», занимая его место, как будто его никогда и не существовало.

В. Повторное приведение доводов (8:20–22)

Билдад повторяет своё утверждение о том, что «Бог не отвергает непорочного». Это же слово, «непорочный» (tam), мы встречаем при описании Иова в 1:1. Точно так же Бог не «поддерживает руки злодеев», помогая им в их злодеяниях. Билдад уверен, что Бог ещё сменит Свой гнев на милость. Он наполнит уста Иова смехом, а губы его радостным восклицанием. Те, кто ненавидит Иова и радуется его страданиям, «облекутся в стыд», а их «шатёр» будет уничтожен. Этими заключительными словами Билдад четко даёт понять, что он и два его товарища – это друзья, желающие Иову только добра. Очевидно, что друзья действительно считают Иова благочестивым. Из обрушившихся на него страданий они делают вывод, что Иов, должно быть, в чём-то серьёзно согрешил перед Богом.

Ответ Иова Билдаду
Книга Иова 9:1–10:22

Несвязный ответ Иова Билдаду очень трудно разделить на части. Патриарх даёт волю чувствам, что не предполагает последовательного изложения. Время от времени Иов вновь поднимает темы, затрагивавшиеся ранее в беседе с Елифазом. Лучше всего будет рассматривать его речь, как переплетение двух тем. Иов говорит о (1) могуществе Бога, препятствующем любым попыткам человека защитить свою невиновность; и (2) о разуме Бога, который единственный содержит ключ к загадке страданий.

Могущество Бога
Книга Иова 9:1-35

Речь начинается с примирительных слов. «Правда! знаю, что так». По сути дела, Иов соглашается с Билдадом в том, что Бог не отвергает непорочного и не поддерживает руки злодеев. Проблема, однако, состоит в том, что у простого смертного нет возможности отстоять свою невиновность перед таким, превосходящим всякое разумение, существом. Могущество определяет истину, а Бог всемогущ. Этими бедствиями Господь объявил его виновным, тогда как совесть Иова вопиёт о его невиновности. И он должен согласиться с приговором, так как не может бороться со всемогущим Богом, который, похоже, твёрд в Своём решении (9:1–2).

Если человек захочет «вступить в прение», то есть в правовой спор, то в случае с Богом это будет означать заведомый проигрыш. Простой смертный не способен ответить ни на один из тысячи заданных ему всемогущим Судьёй вопросов. Господь «премудр сердцем и могущ силою». Никому ещё не удалось «восстать против Него» и при этом спокойно жить дальше (9:3–4).

А. Божье могущество в творении (9:5-10)

Бог по Своему желанию превращает горы, сотрясает землю и «столбы её». Этот поэтический образ обозначает массивные скальные образования, на которых покоятся горы (9:5–6).

Стоит Богу лишь пожелать, и солнце не взойдёт. Скорее всего, речь идёт о бурях, мгле или затмениях, из-за которых кажется, что солнце не встало. Точно так же Бог «налагает печать» на звёзды, затмевая их свет (9:7).

Он один распростирает небеса, то есть помещает каждую звезду и каждую планету на предназначенное ей место (9:8а).

Один лишь Бог «ходит по высотам моря», что, по-видимому, относится к штормам, порождающим вздымающиеся до небес волны. Они лишь ступени под ногами Господа (9:8б).

Господь сотворил великие созвездия Медведицы, Ориона и Плеяд, а также «тайники юга». Последнее может означать огромное пространство небес южного полушария со всеми его созвездиями.

Б. Божье могущество в Его творениях (9:11–24)

Сила Бога незрима. Её можно ощутить, но невозможно осознать. Ей невозможно сопротивляться, она подобна хищнику, уносящему добычу. Никто не смеет усомниться в Божьем могуществе, когда Он его являет (9:11–12).

Господь не угашает Свой гнев, Его ярость будет обжигать, пока не будет достигнута Его цель. «Пред ним падут поборники гордыни». Гордыней здесь называются морские чудовища или же само море⁷. Морские волны – это и есть эти самые «поборники». И эти чудовищные волны покоряются Господу. И если уж могучий Раав (в синодальном переводе «гордыня») не может устоять перед Богом, то и Иову не следует «отвечать» Ему, то есть противостоять Богу. Вознося жалобу к Господу, нужно очень тщательно подбирать слова. Но властная сила Бога не даёт сосредоточиться, что необходимо для выбора нужных слов. Даже будучи правым, человек не способен противостать Богу. Он может лишь «умолять» своего «Судию», то есть оставить свою просьбу, какой бы справедливой она не была, и молить о пощаде (9:13–15).

Что же произойдёт, если Иов вызовет Бога в качестве свидетеля против Господней несправедливости? Даже если Бог снизойдёт до того, чтобы выслушать Иова, надежды на Его справедливость всё равно нет. Даже появись Он, Иов не верит, что Бог будет его слушать (9:16).

Далее Иов описывает, что бы произошло, если Бог на самом деле откликнулся бы на призыв Иова. Он не только не станет слушать Иова, но и сокрушит его Своим бесконечным могуществом. Бог уже обрёк Иова на страдания. Он уже «безвинно», ни за что, умножил раны Иова. Иову едва удаётся перевести дух. Бог пресытил жизнь Иова «горестями», сделал её мучительной. Его нынешнее состояние само по себе являет Божье могущество, с которым ему придётся тягаться, если он всё же решит представить на Божий суд свой случай (9:17–18).

Иов ощущает безнадёжность ожиданий законной справедливости в отношении своей жалобы на Бога. Любая форма прямого противостояния с Богом ужасает его. Хотя правда и на его стороне, его же уста «обвинят» Иова. Так или иначе, Бог обернёт слова его против него же самого. Даже если Иов, не совершив никакого преднамеренного проступка, окажется безупречным, то результатом действия Божьей силы будет признание его порочным грешником (9:19–20).

Мысль о своей беспомощности перед лицом Божьего могущества, безразличного к невиновности Иова, доводит его до отчаянного поступка. Иов заявляет: «Невинен я». Он решает взять свою жизнь в свои руки и представить своё дело на суд Божий. «Я не хочу знать души моей», – говорит Иов. Иов чувствует, что дерзкое отстаивание своей невиновности рассердит Бога и заставит Его окончательно уничтожить Иова. Однако, это уже не имеет значения. «Всё одно», и неважно, умрёт Иов или нет. Он скажет своё слово. Бог – это могучая, сокрушающая всё сила, которая губит как непорочного, так и виновного, не делая исключений (9:21–22).

С точки зрения Иова, Бог внезапно поражает «бичом», то есть мором и чумой, голодом, войной и другими бедствиями. После чего он посмеивается над страданиями невинных. Бог допускает торжество несправедливости по всей земле, отдавая её в руки нечестивых. Бог «закрывает» лица судей земли, они не могут отличить истину от лжи и уже не способны защитить невинного. Таким образом, Иов обвиняет Бога не только в том, что Он допускает зло, но и в том, что позволяет ему брать верх. Кто, как не Бог, ответственен за торжество зла? (9:23–24).

В. Могущество Бога и бренность человека (9:25–35)

Духовный упадок Иова достигает низшей точки во всём повествовании. Он мыслит Бога всевластной силой, которая предпочла нечестие праведности. Иов экстраполирует своё собственное положение на всё бытие. Если он, «непорочный» человек, вынужден так страдать, то справедливости в мире нет. В его понимании Бог – непосредственная причина всего, происходящего на земле. Поэтому он не может не прийти к заключению, что Бог – несправедливый тиран.

Иов снова начинает размышлять о скоротечности своей жизни. Он доносит свою мысль с помощью трёх новых образов. Во-первых, он говорит, что «дни мои быстрее гонца», они проносятся мимо, не принося патриарху ничего доброго. Во-вторых, они несутся как «лёгкие ладьи» (букв. тростниковые корабли). Эти стремительные двухместные челны делались из тростника и оснащались деревянным килем (ср. Ис. 18:2). В-третьих, жизнь Иова пролетает как орёл, который «стремится на добычу» (9:25–26).

Иов решает представить свои проблемы в наилучшем свете. Он пробует забыть о своей жалобе и стереть с лица «мрачный вид». Он пытается «ободриться», просветлеть лицом. Тем не менее, он боится, что эти проявления жизнерадостности побудят Бога усугубить страдания Иова. Он уверен, что Бог не сочтёт его невинным, так как его страдания сами по себе свидетельствуют о его виновности в глазах Бога. Признание его невиновности ознаменовало бы прекращение его страданий (9:27–28).

Вне зависимости от своих действий, Иов чувствует, что признан виновным. И этот приговор проявится в продолжении его страданий. Даже омывшись «снежною водою», что является символом совершенной чистоты, Иов не смоет свой приговор. Если даже Иов совершенно очистит руки, то Бог всё равно погрузит его в грязь. Он будет настолько грязным, что его собственные одежды не захотят покрывать его тело. Иными словами, Иов чувствует, что ничто из того, что он может сделать, не позволит ему восстановить своё положение перед Богом. С его точки зрения, Господь предопределил считать Иова виновным несмотря ни на что (9:29–31).

Так почему же Иов думает, что ему не удастся отстоять перед Богом свою невиновность? Потому что Бог не человек подобно самому Иову. Иов ощущает нужду в посреднике, арбитре, который выступил бы судьёй в любом столкновении Иова с Богом. Однако, в дни Иова такого «посредника» (mokhiach) не было. Такой ходатай мог бы «положить руку свою» на обоих участников спора (Бога и Иова), то есть своей властью заставить стороны справедливо разрешить свои разногласия. В этом желании Иова отражено стремление ветхозаветных святых увидеть Бога в образе человека. И в Своём воплощении Господь удовлетворил это ожидание (9:32–33).

Если у Иова и есть шанс изложить Богу своё дело, то только если «жезл» страданий будет отстранён от него. Если Бог отложит своё ужасающее величие, он сможет заявить о своей невиновности и без страха изложить Богу своё дело. В понимании Иова, у него не было причин страшиться Бога, однако Божье могущество ужасало его само по себе. Более того, он ожидал ещё больших несчастий, если осмелится оспорить своё положение (9:34–35).

Взгляд Бога
Книга Иова 10:1-22

Теперь Иов начинает делать предположения касательно того, почему же Бог так сурово отнёсся к нему. Каждое предположение немедленно опровергается как противоречащее истинной природе Бога. Эта часть речи Иова начинается с очередной жалобы на усталость от такой жизни. Он решает дать волю своей горечи, чтобы сумятица в его душе нашла своё выражение. Он умоляет Бога не осуждать его тотчас же. Вместо этого он настаивает на том, чтобы Бог открыл ему причину разлада между ними, в чём бы она ни состояла (10:1–2).

А. Находит ли Бог удовольствие в угнетении? (10:3–7)

Иов размышляет о том, почему же Бог так жестоко с ним обращается. Может быть, Бог наслаждается угнетением? Не приносит ли Ему удовольствие уничижение дела рук Своих – праведника – с целью «послать свет» на «совет нечестивых»? Возможно ли, размышляет Иов, чтобы у Бога были подслеповатые глаза человека? Неужели Он увидел в Иове порок, которого на самом деле нет? Дальше Иов вопрошает, смертен ли Бог, и подобна ли Его жизнь быстротечной жизни человека. Неужели Он боится, что Иов переживёт Его? Спешит ли Он этими сокрушительными бедствиями явить на свет грех Иова, зная, что некому избавить Иова от Его руки? Все эти размышления ничтожны и бессмысленны. Богу известно о невиновности Иова. Ему известно, что нет никого, кто способен избавить Иова от Его руки (10:3–7).

Б. Предопределены ли страдания? (10:8-13)

Иов замечает, что руки Творца трудились над ним и «образовали всего меня кругом». Он создаёт образ гончара, который безгранично заботится о своём сосуде. Теперь, однако, гончар решает в очередной раз обратить изящную утварь в прах (10:8–9).

Далее Иов языком поэзии описывает формирование ребенка в утробе матери от самого зачатия. Вылитое «молоко» – это семя его отца. Метафора «как творог сгустил меня» относится к зачатию и развитию плода. Появляются плоть и кости. В момент рождения Бог даровал Иову «жизнь и милость», а Божье «попечение» и забота хранили его дух. Иными словами, Бог хранил жизнь Иова до сего дня (10:10–12).

Иов видит противоречие в том, как Бог относился к нему в утробе матери и после его рождения, с тем, как Бог относится к нему сейчас. Он выдвигает такое предположение: должно быть, Бог предопределил такое Своё суровое отношение к Иову с самого начала. Бог тщательно вылепил его, после чего заботился о нём лишь для того, чтобы Иов наилучшим образом послужил Его жестокой цели. «Но и то [несчастье] скрывал Ты», то есть оно «было у Тебя» в замыслах. Тема жестокого умысла Бога развивается в последующих стихах (10:13).

В. Запоминает ли Бог незначительные грехи? (10:14–17)

Иов обвиняет Бога в том, что тот запомнил каждый его ничтожный грех, чтобы иметь возможность наказать его. Иов не в силах и представить последствия того, если бы он на самом деле был нечестивым. Но и абсолютная праведность ни на что не влияет. Будучи пресыщен унижением, Иов не осмелился бы поднять головы. Если же остатки человеческого достоинства побуждают Иова поднять голову, Бог нападает на него, как лев. Бог является Иову «чудным», удивляя разнообразием и природой бед и недугов. Бог выводит против него новых «свидетелей», то есть новые напасти, которые свидетельствуют против Иова. Гнев на Иова лишь возрастает, беды «ополчаются» на него непрекращающейся чередой.

Г. Заключение (10:18–22)

Приведенный в отчаяние своими заключениями о Божьем замысле относительно него, Иов вопрошает, зачем Бог вообще дал ему жизнь. Так же, как и в 3-й главе, Иов желает или никогда не рождаться, или же быть перенесённым из чрева матери прямо во гроб. Гораздо лучше было бы умереть, когда никто его ещё не увидел (10:18–19).

Завершая свою речь, Иов просит о передышке, прежде чем он отправится в страну смертной тени, таинственную загробную жизнь. Этим заключением Иов раскрывает ветхозаветную идею Шеола. Это страна мрака, где «нет устройства», то есть не работают физические законы, которые мы наблюдаем в творении (10:20–22).

Речь Софара
Если бы человек встретился с Богом
Книга Иова 11:1-20

В своей первой жалобе Иов не отстаивал свою невиновность, а лишь оплакивал свою судьбу. Поэтому Елифаз посчитал вину Иова само собой разумеющейся, не указывая на неё прямо. Отвечая Елифазу (гл. 6–7), Иов лишь мимоходом упоминал свою невиновность. Билдад вообще пропустил эти ремарки мимо ушей, посчитав их закономерными и несерьёзными. В своём ответе Билдаду (гл. 9–10), Иов уже решительно отрицает свою вину, тем самым вводя в спор новый элемент. Иов на самом деле уверен в своей невиновности. Софар без промедления обращается к этому вопросу.

А. Желание Софара (11:2–6)

После того, как прозвучали последние слова Иова, ошеломленные друзья какое-то время сидят в тишине. Затем Софар берёт слово. Он вынужден отвечать, чтобы Иов не решил, что своей речью он отстоял свою точку зрения. Софар задаёт вопрос: «Разве человек многоречивый (букв. полный устами) прав?» Он намекает на то, что слова Иова исходят лишь из его уст. Иов не говорит от всего сердца, подобно тому, как говорили предки (ср. 8:10). Он лишь сотрясает воздух. Софар обвиняет Иова в «пустословии», вероятно оспаривая тем самым его невиновность. Он также обвиняет Иова в глумлении, то есть в маловерии и безбожных речах. Кто-то должен противостать этому нахальству и постыдить Иова за подобные слова (11:2–3).

В частности, Софар обвиняет Иова в том, что тот сказал: «Суждение моё верно». И, хотя Иов не говорил именно этих слов, Софар ухватывает самую суть позиции патриарха. Доктрина Иова – это шокирующее утверждение о том, что Бог поражает человека, зная, что тот праведник. Обращаясь к Богу, Иов, по сути, говорит: «Чист я в очах Твоих» (ср. 9:21; 10:7). Он видит себя доказательством истинности своего «учения» о Боге. Софару ещё не доводилось встречать человека с подобной верой. Его раздражение и нетерпимость к этой новой идее проявляются в словах, которые он употребляет.

Иов с дерзостью выражает готовность встретиться с Богом лицом к лицу и высказать Ему свою жалобу. Софар тоже желает, чтобы это произошло. Но он уверен, что исход этой встречи будет совсем не таким, каким он видится Иову. Господь откроет Иову «тайны премудрости», то есть явит Своё всеведение. В конце концов, здравая мудрость имеет две стороны – явную и скрытую. И обе они доступны Богу. Если требуемая очная ставка с Богом всё же произойдёт, может оказаться, что Иов пострадал от руки Божьей гораздо меньше, чем заслуживает на самом деле (11:5–6).

Б. Божья мудрость (11:7-12)

Как Елифаз был сосредоточен на святости Бога, так Софар заводит разговор о Божьей мудрости. Под мудростью Софар понимает то, что богословы называют всеведением Бога. По этой теме он делает четыре высказывания.

Во-первых, человек не способен постичь Божью мудрость. Елифаз доносит эту мысль посредством двух вопросов: «Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?» (11:7).

В-вторых, Божья мудрость наполняет всё. Она превыше небес и глубже Шеола, пристанища мёртвых. Она превосходит землю по длине и море по ширине. Иов не способен измерить небеса или проникнуть в Шеол, у него нет возможности пересечь всю землю или переплыть море. Таким образом, его знание уступает знанию Бога (11:8–9).

В-третьих, Божья мудрость различает скрытый порок. Никто не способен удержать Бога, когда он «пройдёт и заключит кого в оковы и представит на суд» (ср. 9:11). Бог чрезвычайно могуществен и ни перед кем не обязан отчитываться. Почему? Потому что лишь один Он «знает людей лживых» и без какого-либо труда «видит беззаконие». Его всеведение мгновенно, абсолютно и бесспорно (11:10–11).

В-четвёртых, Божья мудрость тем более славна, чем глупее человек. На глупца снизойдёт понимание не раньше, чем дикий осёл родит человека. Эта поговорка означает что-то, чего попросту не может быть. Человеческая мудрость даже близко не может сравниться с мудростью Бога (11:12).

В. Увещевание Софара (11:13–20)

Софар обращается непосредственно к Иову. Выразительное местоимение 2-го лица в 13-м стихе призвано противопоставить Иова «пустому человеку» из 12-го стиха. Во-первых, он призывает Иова исправить своё сердце, то есть направить его к праведным мыслям и чувствам по отношению к Богу. Во-вторых, Иову необходимо «простереть» свои руки в мольбе к Богу. В-третьих, Софар убеждает Иова удалить его личный «порок». В-четвёртых, он умоляет Иова не давать «беззаконию» обитать в своих «шатрах», то есть в своём жилище (11:13–14).

Иов уже говорил о том, что не смеет поднять перед Богом своей головы (10:15). Если же Иов последует плану Софара из четырёх пунктов, то он с чистой совестью сможет поднять своё «незапятнанное» лицо. После этого Иов будет «твёрд» и не будет испытывать таких эмоциональных перепадов и метаний, которые он продемонстрировал ранее. Перестанет Иов и сокрушаться, на что он жаловался в 9:28. Его страдания прекратятся, он будет вспоминать о них, «как о воде протёкшей». Жизнь Иова пойдёт «яснее полдня», из неё исчезнут сумятица и растерянность. Тьма, в которую была погружена жизнь Иова, просветлеет как утро (11:15–17).

Софар продолжает свой список благословений, которые станут результатом раскаяния Иова. Он будет наслаждаться безопасностью, а его уныние сменится надеждой. Перед тем, как отойти ко сну, Иов будет безрезультатно оглядываться в поисках опасности. Теперь он может отдыхать спокойно. Безопасность и процветание привлекут к нему многих, которые, как и прежде, будут искать его милости (11:18–19).

С другой стороны, Софар предвидит страшную участь грешников. Их глаза истают, и они ослепнут. Им не найти спасения от заслуженной кары. И «надежда их исчезнет» вместе с последним вздохом. Елифаз говорил о безоблачном будущем, которое ждало Иова (ср. 5:19–26). Билдад говорил о погибели, ожидающей врагов Иова (ср. 8:22). Предупреждение Софара носит более общий характер. И если Иов почувствует, что оно относится к нему, он волен внять этому предупреждению (11:20).

Ответ Иова Софару
Книга Иова 12:1–14:22

Софар подчёркивает, что перед всеведущей Божьей мудростью человек должен прекратить любые жалобы. Иов почувствовал себя уязвлённым косвенным указанием на то, что он не имеет представления ни о самом себе, ни о Боге. Он до глубины души возмущён словами друзей, которые из-за его страданий полагали, что имеют право читать ему лекции о мудрости и силе Бога. В ответе Иова Софару звучит злая ирония, направленная против их мнимого превосходства. Кроме того, он не преминул лишний раз упомянуть о том, насколько бедственно его положение.

Иов отстаивает свою мудрость
Книга Иова 12:1-25

В первую очередь Иов подчёркивает, что он знает столько же о действиях Бога, сколько и его друзья, если не больше.

А. Мудрость его друзей (12:1–6)

Иов начинает свою речь с сарказма, призванного показать, насколько неуместны были замечания его друзей. Он изображает притворное восхищение их мудростью. «Подлинно, только вы люди, – говорит Иов, – и с вами умрёт мудрость!» И перефразируя: «Должно быть, вы единственные люди на земле, кто вообще имеет понятие о мудрости!» (12:1–2).

Иов не собирается прощать друзьям намёки на его глупость и на то, что их познания о Боге превосходят его. «И у меня есть сердце, как у вас; не ниже я вас!» Знание, которое Софар считал таким глубоким, в действительности было чем-то общеизвестным. Любой знал, что слова Софара о Божьей мудрости были истиной (12:3).

Однако ситуация, в которой оказался Иов, не соответствуют теории друзей о том, что праведник всегда процветает, а грешника всегда ждёт воздаяние. Стоит лишь посмотреть, как низко он пал. В былые дни он взывал к Господу, и Бог отвечал на его молитвы. А теперь Иов стал «посмешищем» для своих же друзей. К тому, кто ранее считался «праведным» и «непорочным», теперь относятся как к духовному невежде. Трое пребывающих «в покое» друзей не испытывают ничего, кроме презрения к несчастным страдальцам, чьи ноги «спотыкаются» (12:4–5).

С другой стороны, «покойны шатры у грабителей», а те, кто раздражает Бога словом и делом, чувствуют себя в безопасности. Последняя строка 6-го стиха представляет особую трудность. Перевод «которые как бы Бога носят в руках своих» подходит не лучшим образом. Древнееврейский текст буквально говорит: «кому Бог приносит в Своих руках». Возможно, лучшим переводом было бы: «уверенные в руке Божьей». В любом случае, мысль ясна. Пока благочестивые люди, такие как Иов, страдают, самые порочные наслаждаются Божьим благословением (12:6).

Б. Наблюдаемая мудрость (12:7-10)

Знание о Боге, которым щеголяли друзья Иова, было не таким уж и глубоким. Любой имеющий глаза может, наблюдая за жизнью и судьбой низших созданий, познать Божью мудрость и силу не хуже этой троицы. Безоговорочное господство Бога в этом мире можно увидеть в зверях и птицах, в земле и в морских глубинах. Бог движется среди живых существ на земле, самовластно и неудержимо давая жизнь и причиняя смерть. Таким образом, в самой природе можно увидеть проявления Божьей силы и мудрости.

В. Мудрость через наставление (12:11–25)

Вместе с этим можно познавать Божью мудрость прислушиваясь к разговорам старцев, высказывающихся по этому вопросу. Когда это уместно, Иов не гнушается знаниями, полученными из наблюдений других людей. В последующих стихах Иов говорит о природных и социальных катастрофах, свидетелем которых он не мог быть ни при каких обстоятельствах. Наиболее вероятно, что он узнал об этих событиях из преданий.

Иов без сомнения питает уважение к мудрости старцев, хотя и не считает, что абсолютно всё, сказанное ими – истина. «Не ухо ли разбирает слова?» – спрашивает Иов, имея ввиду необходимость обдумывания сказанного. Так же, как язык по своей природе способен распознать вкус пищи, так и разум способен оценить истинность слов, которые слышит ухо.

У Него, то есть у Бога, премудрость и сила. Местоимение в 13-м стихе выделено особо. «Сила» – это способность исполнить мудрые планы. Вся оставшаяся часть главы повествует о Божьих деяниях в мире так, как их видели люди на протяжении веков (12:13).

Бог превращает в руины укреплённые города. Он заключает в тюрьму, из которой не сбежать. Он забирает воду, создавая засухи. А в других случаях он насылает на землю разрушительные наводнения (12:14–15).

У Него «могущество» и «премудрость» (tushiyyah)⁸. Перед Богом равны и вводящий в заблуждение, и заблуждающийся. Оба они в Его руке, ибо земные различия – ничто перед Его властью. Он приводит мудрых советников в «необдуманность» (sholal, букв. босой, разутый), то есть делает их рабами и пленниками. Он делает величайших судей глупыми или заставляет их выглядеть таковыми. Бог «лишает перевязи царей», то есть отбирает их царскую власть; Он «поясом обвязывает чресла их», то есть подпоясывает простым поясом работника или верёвкой пленника (12:16–18)⁹.

Перечисление судьбы сильных мира сего продолжается. Смиряя их, Бог способен внезапно изменить их жизненные обстоятельства. Влиятельные священники отправляются в плен, а «храбрые» (букв. именитые) низвергаются Его силой. Это слово относится к тем, кто бессменно занимал прочное положение среди людей. Он «отнимает язык у велеречивых», заставляя их умолкнуть, и забирает у старцев «смысл» (разум, рассудительность). Он «покрывает стыдом» князей и знать и «силу могучих ослабляет» (букв., пояс). Одеяния перевязывались поясом перед какими-то энергичными действиями. Лишить кого-то пояса означало вывести его из строя (12:19–21).

Все другие великие преобразования в жизни также приписываются Богу. Он «открывает глубокое из среды тьмы». Речь здесь о том, что Господь проникает взором в самые глубокие тайны, являя свету всё, что было скрыто. Он выводит на свет «тень смертную», самую глубокую тьму. Бог разоблачает и разрушает самые хитрые и потаённые планы людей. Так же, в нужное время Он раскрывает свои собственные намерения (ср. Рим. 16:25) (12:22).

Он умножает и истребляет, собирает и рассеивает великие народы, ибо они словно воск в Его руке. Он отнимает «ум» у глав народа, и они в полном замешательстве растерянно «ходят во тьме без света», шатаясь, как пьяные (12:23–25).

Иов упрекает своих друзей
Книга Иова 13:1-12

Иов закончил свою картину Божьей мудрости и могущества, заверив своих друзей, что осведомлён о подобных вещах ничуть не хуже них. Тем не менее, его богословские познания никак не отвечают на мучающий его вопрос о его собственных страданиях (13:1–2).

Несмотря на свою осведомлённость о Божьей мудрости и могуществе, Иов хочет говорить непосредственно со Всемогущим, дабы воззвать к Его разуму. В отличие от друзей, Бог без сомнения отнесётся к Иову с пониманием. Он называет своих друзей «сплетчиками лжи», они буквально плетут сети неправды. Они пятнают своей ложью истину о Божьей власти над миром, чтобы скрыть её устрашающие недостатки и придать ей видимость справедливости¹⁰. Они показывают себя «бесполезными врачами», которые столкнулись с вопросом, для разрешения которого у них просто недостаёт мудрости. И, поскольку они не способны помочь Иову, самым лучшим для них будет замолчать. Иов возвращает своим товарищам заключительную реплику Софара: «О, если бы вы только молчали! это было бы вменено вам в мудрость» (13:3–5).

Пришло время Иову перейти в наступление, и он призывает их выслушать его собственные обвинения против них. Во-первых, он обвиняет их в лицеприятии к Богу. Они говорят так, как будто они Его защитники в суде. Поступая так, они произносят от лица Господа «неправду» и «ложь». Будучи пристрастными, они закрывают глаза на факты, которые доносит до них Иов. Они считают Иова виновным, не имея представления, в чём конкретно состоит его вина. В этом споре они принимают сторону Бога не потому, что могут подкрепить свою позицию фактами, а только лишь руководствуясь своей поверхностной религиозностью, граничащей с суеверием (13:6–8).

Что произойдёт, если Бог решит испытать их сердца? Удастся ли им обмануть Его, как они обманули своего ближнего? Бог настолько праведен и беспристрастен, что без сомнения накажет их за искажение фактов, даже если это сделано ради Его защиты. Так называемых друзей самих скуёт ужас, когда их сердца станут объектом Его пристального внимания (13:9-11).

Иов обвиняет их в том, что они используют «напоминания», то есть «подобные пеплу» бесполезные клише. Все те сильные доводы, которые они использовали в защиту Бога, окажутся «оплотами глиняными» (13:12).

Иов оспаривает Божью мудрость
Книга Иова 13:13-22

Иов видит, что его друзьям не терпится снова бросится в атаку. Он повелевает им молчать, дабы он мог сказать своё слово. Древнееврейский текст здесь особо выделяет местоимение первого лица. Иов желает говорить, вне зависимости от того, к каким последствиям приведёт его жалоба. Он вполне осознаёт, что своими словами подвергает опасности собственную жизнь (13:13–14).

В стихе 13:15 мы встречаем величайшее исповедание веры во всей Библии: «Вот, Он убивает меня, но я буду надеяться; я желал бы только отстоять пути мои пред лицем Его!» Как бы ни брал за душу этот перевод, древнееврейский текст ведёт нас в другом направлении. Буквальный смысл такой: «Узрите, Он поразит меня, я не помедлю; но свою правоту пред лицом Его я отстою». Иов ожидает, что Бог погубит его за то, что он собирается сказать. Он не собирается ждать естественной смерти в отдалённом будущем, а вместо этого готов прямо сейчас изложить свою позицию и принять за это наказание.

Своим желанием отстоять свою жизнь перед Богом, Иов лишний раз свидетельствует о своей праведности. Нечестивец и лицемер никогда не посмел бы предстать перед Всевышним. Его ощущение собственной невиновности послужит ему «оправданием» и обеспечит победу в его тяжбе. Для Иова осознание своей невиновности равносильно невиновности как таковой (13:16).

Иов полностью уверен в конечном полном оправдании. Поэтому он велит друзьям внимательно прислушаться к его словам, после чего заявляет: «Знаю, что буду прав» (ср. 11:2). И кто в таком случае осмелится выступить против него? Иов обещает, что если кто-нибудь предъявит ему обвинение, то он замолчит навсегда, забыв о своей невиновности. Он попросту отступит, оставит защиту и умрёт (13:17–19).

В своем нынешнем состоянии Иов не чувствует себя в силах предстать перед Господом в свою собственную защиту. Поэтому он выступает с двумя прошениями: (1) о том, чтобы Бог удалил от Иова Свою руку; и (2) о том, чтобы ужас Его перестал потрясать Иова. Если эти условия будут выполнены, Иов, безусловно, будет готов предстать перед Богом и как ответчик, и как податель жалобы. Выбор остаётся за Богом. Но небо молчит, и Иов делает вывод, что должен представить свою жалобу Богу в своём нынешнем состоянии.

Иов оплакивает своё состояние
Книга Иова 13:23-28

Теперь Иов с уверенностью излагает своё дело Богу. Его оправдание напоминает то, что прозвучало в главах 7 и 10, но теперь Иов более сдержан и спокоен. Хотя он и не убедил товарищей в своей невиновности, в его собственной голове проблема разрешилась. Несмотря на свои ужасные страдания и подозрения, высказанные друзьями, Иов уверен, что он не повинен в каком-либо грехе, заслуживающем такого отношения. Сама дерзость, с которой он излагает свои доводы перед Богом, свидетельствует о невиновности Иова в его собственных глазах. Виновный обычно не склонен отстаивать своё дело перед праведным судьей.

Иов начинает свою защиту с требования указать количество его грехов. Он хочет, чтобы обвинительное заключение против него приобрело более ясную форму. Он имеет в виду серьёзные грехи и недавние проступки, то есть любую вину, которая в глазах Бога достойна таких страданий. Иов не говорит, что он безгрешен (ср. 13:26); он отрицает лишь то, что совершил грех такого масштаба, который соответствует обрушившимся на него страданиям (13:23).

Иов не может понять, почему настолько великий Бог преследует такого незначительного человека, как он. Почему Бог продолжает скрывать от Иова Своё лицо, как будто Иов – это Его злейший враг? По сравнению с живым Богом Иов ощущает себя сорванным листком и сухой соломинкой, чем-то невесомым и бесполезным. Неужели Богу доставляет удовольствие нападать на такого неравного противника? (13:24–25).

Небесный судья вынес Иову горький приговор, «вменив» ему грехи его юности¹¹. Иов с лёгкостью признаёт ошибки, совершённые в молодости. Он допускает, что его нынешние страдания могут быть наказанием за его прежние грехи, которые, как он думал, уже давно прощены (13:26).

И снова Иов описывает своё физическое состояние тремя образами. Во-первых, Бог поставил его ноги «в колоду». Этот образ – отсылка к практике привязывания бревна к ногам заключенного, чтобы тому было трудно передвигаться. Во-вторых, Бог «подстерегает» все его стези, вследствие чего Иов ощущает себя под постоянным наблюдением. В-третьих, Бог гонится за Иовом по следам его ног, тем самым показывая, что все его движения предрешены. Иову нельзя преступать предписанные границы. Его физические и душевные страдания ограничивают его способность эффективно защищаться перед Богом. А он, между тем, распадается подобно гнилой, изъеденной молью одежде (13:27–28)¹².

Иов размышляет о людских горестях
Книга Иова 14:1-12

В последнем стихе 13-й главы Иов говорил о себе, как о представителе человеческой расы. Теперь он переходит к изложению характеристик человека в целом. Во-первых, жизнь его коротка и наполнена печалями. Поскольку женщина обречена на скорбь (Быт. 3:16), то «рождённый женой» неизбежно будет слаб и в свою очередь обречён на невзгоды. Жизнь человека скоротечна, подобно опадающему цветку или убегающей тени. Почти всегда образы цветов в Библии призваны описывать преходящую красоту. Иов удивлён, что великий и всемогущий Бог снизошёл до суда над таким существом (14:1–3).

Во-вторых, над человечеством господствует грех. Он выражает эту мысль в вопросе, может ли кто-то родиться чистым от нечистого. Этот вопрос напоминает о словах Павла, который в своё время скажет, что «мы все согрешили и лишены славы Божьей». Быть человеком – значит иметь склонность ко греху. Иов хотел бы, чтобы всё было иначе. Идея вот в чём: поскольку греховность – это общая беда человечества, не должен ли Бог проявить хотя бы какую-то терпимость? Как он может обрекать отдельных людей на такие ужасающие страдания? (14:4).

В-третьих, продолжительность жизни любого человека в руках всемогущего Бога. Господь положил человеку «предел, которого он не перейдёт». Поэтому Иов молит Бога «уклониться» от него, оставить его, чтобы он мог «отдохнуть» до поры, пока «не окончит, как наёмник, дня своего». Жизнь, мягко говоря, тяжела. В жаркий день участь работяги безрадостна. Он ожидает лишь окончания трудового дня, ибо только тогда он сможет отдохнуть. Так и человек не находит покоя до своего последнего дня (14:5–6).

В-четвёртых, человеческая жизнь неизбежно заканчивается смертью. Судьба человека ещё более печальна, чем судьба дерева. Если дерево срубить, оно со временем оживёт. Даже если «устарел в земле корень его» и дерево умерло от недостатка влаги, то почуяв воду, оно вопреки всему даст побеги и пустит ветви, будто вновь посаженное. Человек же умирает и распадается. Жизнь его заканчивается, и он исчезает с лица земли. Он умирает подобно озеру, из которого уходит вода, или реке, которая иссякает и высыхает. Как вода не возвращается, так и человек, ложится и не встаёт. Его смертный сон будет продолжаться «до скончания неба», то есть до конца времён. Более поздние книги Писания (ср. Ис. 26:19) утверждают, что Бог поднимет человека из могилы в конце нынешней эпохи.

Иов размышляет о том и об этом свете
Книга Иова 14:13-22

Иов не верит, что существование заканчивается со смертью – оно продолжается в Шеоле, мире духов. Он молит о том, чтобы Шеол стал ему убежищем на то время, пока не утихнет гнев Господа. Случись это, он может надеяться на будущее воскресение. Эту возможность Иов выражает риторическим вопросом: «Когда умрёт человек, то будет ли он опять жить?» Будь он уверен в существовании другой жизни, он бы выдержал любые испытания. И, по окончании этого отдыха в Шеоле, Иов бы с радостью откликнулся на призыв Бога (14:13–15).

За проблеском будущей жизни следует картина суровой действительности, в которой Бог причиняет страдания человеку в его земной жизни. Внимание Бога сосредоточено на Иове, и Господь внимательно следит за каждым шагом патриарха, не упуская из виду ни единого греха. Так что всё беззаконие Иова было бы запечатано «в свитке», собрано воедино и сохранено. В настоящий же момент Бог обрушивает на Иова всю мощь своего суда. Таким образом, несчастья Иова – это не воздаяние за какой-то один грех, а небесный ответ на все его прегрешения разом (14:16–17).

Никакой человек не в силах вынести всю мощь этого гнева, и его, вне всякого сомнения, ждёт смерть. Даже величайшие природные феномены разрушаются с течением времени. Горы исчезают, скалы сходят со своего места, а бурный поток обтачивает камни и размывает берега. Так и Божье наказание уничтожает надежду человека. «Надежда», о которой говорит здесь Иов, – это надежда на выживание и избавление от несчастий (14:18–19).

В этом противостоянии Бог всегда побеждает, а человек сходит со сцены. Иов образно описывает смерть словами «ты изменяешь ему лице». Человек умирает тогда, когда это угодно Богу. Отец может не дожить до того, чтобы увидеть – в чести ли дети его или же они унижены. Живущие в обители мёртвых ничего не знают о том, что творится в мире живых. И всё же Иов поэтически изображает мертвеца страдающим от того, что его плоть гниёт. Попадание в Шеол означает для Иова скорбное и тоскливое существование. Таково представление Иова о том, что ждёт его после смерти (14:20–22).

Этим завершается первый цикл речей, прозвучавших в ответ на первую жалобу Иова в 3-й главе. Трое друзей увидели в плаче Иова обвинение Бога, и каждый по-своему попытались защитить Его. Елифаз подчёркивал нравственную чистоту Бога и его всеобъемлющую милость. Билдад настаивал на том, что власть Бога над миром справедлива. Софар выделил всеведение Бога и то, как оно влияет на Его отношения с людьми.

Поначалу Иов отвечал на доводы своих друзей по большей части косвенно. И поскольку его страдания были молчаливым опровержением всего, что они говорили, патриарх остановился главным образом на них. Однако слова и поведение Софара заставили Иова отвечать непосредственно на выпады, направленные против него. Его не ужасала встреча с Богом. На самом деле он жаждал предстать перед Всевышним и призвать Бога к ответу, за какие же грехи он терпит наказание.

Непоколебимость Иова в защите своей непорочности даже перед лицом доводов его товарищей о природе Бога заставила их искать аргументы, которые всё-таки заставят его замолчать.

Примечания

1 В стихе 4:16 мы читаем: «тихое веяние, – и я слышу голос». Помимо прочего, это можно истолковать так, что голос, раздался в потусторонней тишине.

2 Перевод «Человек праведнее ли Бога? и муж чище ли Творца своего?» возможен, но вряд ли является правильным. Иов обвиняется не в том, что он считает себя праведнее Господа, а в том, что он выставляет Бога неправедным.

3 Это единственное место в Библии, где упоминаются отравленные стрелы.

4 Значение второй части стиха 6:14 трудно установить. Мы читаем: «если только он не оставил страха к Вседержителю». Иными словами, недостаточное проявление доброты со стороны друзей может побудить человека отвергнуть Бога.

5 Мы читаем слова Иова в 6:30: «Неужели гортань моя не может различить горечи?» Таким образом, Иов утверждает, что вполне способен различить истинную природу своих страданий и понять, что они незаслуженны.

6 Говорят, что тревожные сны и ночные кошмары являются одним из симптомов слоновой болезни. A. B. Davidson and H. C. O. Lanchester, The Book of Job in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges” (Cambridge: University Press, 1937), p. 64.

7 В других местах Ветхого Завета Раав может (1) олицетворять собой гордыню или высокомерие; и (2) выступать в роли ещё одного названия Египта (Пс. 86:4; 88:10; Ис. 30:7; 51:9).

8 Есть те, кто предпочитает переводить слово tushiyyah как «победа» или «власть», основываясь на использовании этого слова в угаритских мифах.

9 Другая точка зрения состоит в том, что Бог освобождает пленных царей, снова давая им в руки меч.

10 Peake, cited by A. B. Davidson and H. C. O. Lanchester, The Book of Job in “The Cambridge Bible for Schools and Colleges,” p. 112.

11 Иов оглядывается не на явные грехи молодости, но на грехи, от которых молодость не освобождает. Это как раз те грехи, проявления которых в жизни собственных детей он и боялся (ср. 1:5).

12 В 13:28 Иов говорит о себе в третьем лице, возможно из-за того, что рассматривает себя как часть человечества в целом. Если так, то мысль состоит в том, что все люди находятся в процессе распада.

Глава пятая
Второй цикл речей
Книга Иова 15–21

Пока друзьям так и не удалось заставить Иова признаться в чудовищных грехах, которые могли повлечь за собой такое наказание. Их богословские аргументы, основанные на атрибутах Бога, не произвели на патриарха особого впечатления. Иов с завидным упорством настаивает на своей невиновности. Он обвиняет своих друзей в лицемерии и пристрастности по отношению к Богу (13:4 и дал.). Видя это, они решают, что дополнительные доводы в этом направлении тоже окажутся бесплодными.

Если первый цикл речей был сосредоточен на Боге, то во втором основное внимание уделяется человеку, а в особенности, его испорченности. История и жизненный опыт достаточно много говорят о том, какова участь такого человека в Божьем промысле. Природа самого спора побуждает друзей перейти к более конкретным обвинениям. В то же самое время, Иов всё острее ощущает отчуждение по отношению к своим друзьям. Они относятся к его доводам в свою защиту так, будто он искусно пытается их запутать. Иов, наконец, преодолевает жалость к себе и находит силы ответить на аргументы, выдвинутые тремя его друзьями.

Вторая речь Елифаза
Книг Иова 15:1-35а

Как и до этого, первым берёт слово Елифаз. Он основывает свои рассуждения на последней речи Иова (гл. 12–14), и они задают тон всему второму кругу спора. Елифаз начинает с упрёков в сторону Иова (ст. 2-16), после чего излагает свои соображения о судьбе нечестивых (ст. 17–35).

Обличение Иова
Книга Иова 15:1-16

Обличая Иова, Елифаз обвиняет его то в самодовольном хвастовстве, то в непочтительности.

А. Нападки на позицию Иова (15:2–6)

В первую очередь Елифаз осуждает убеждённость Иова (12:3; 13:2) в том, что его мудрость превосходит мудрость его друзей. «Станет ли мудрый отвечать знанием пустым», лишь зря сотрясая воздух? По-настоящему разумному человеку не стоит «наполнять чрево своё ветром палящим», извергая при этом потоки яростных, но бесплодных слов. Выражение «ветер палящий» на Ближнем востоке относилось к чему-то жестокому в своём безразличии. Истинный мудрец никогда не станет «оправдываться словами бесполезными и речью, не имеющею никакой силы» (15:2–3).

С точки зрения Елифаза, Иов поступил хуже, чем если бы просто говорил громкие слова. Его слова – это слова нечестивца. Своим поведением и ходом мыслей он пытается поколебать саму основу благочестия и «страха» (перед Господом). Тирады Иова не оставляли места спокойным, глубоким и благоговейным размышлениям, которые обычно сопровождали беседу богословов. Таким образом может общаться только тот, в чьём сердце прочно обосновалось зло. Иов «избрал язык лукавых», а его уверения в своей невиновности и жалобы на Божью несправедливость – это просто коварный способ отвлечь их внимание от собственной порочности (15:4–5).

Сама манера речи Иова служит доказательством его вины, и никаких других доказательств не требуется. В своих рассуждениях о порочности Иова, Елифаз попадает в своего рода замкнутый круг. В стихе 5 он заявляет о том, что речь патриарха и его подход к спору порождены его виной, а в стихе 6 утверждает, что вина Иова доказывается его манерой общения. Оба стиха поддерживают точку зрения, изложенную в стихе 4, о том, что Иов пытается разрушить основы веры (15:6).

Б. Обличение притязаний Иова (15:7-11)

Елифаз возвращается к обличению притязаний Иова на обладание превосходящей мудростью. Он допрашивает патриарха, пытаясь выяснить, на каких основаниях Иов сделал такое заключение. Разве Иов был первым человеком, которого создал Бог? Вполне естественно, что такой человек был бы наделён исключительной мудростью, как и другими недосягаемыми качествами. Иов, однако, таким человеком не был. Может быть, Иов – это воплощение премудрости, бывшей прежде сотворения мира? (ср. Прит. 8:22 и дал.). Очевидно, что нет! Участвует ли Иов в обсуждении Божьих планов? Может быть, он член окружающего Бога небесного совета? (Иер. 23:22; Пс. 88:7; Ам. 3:7) Такому человеку без сомнения были бы открыты все Божьи тайны. Разумеется, Иов такого о себе заявить не может (15:7–8).

Здесь Елифаз оставляет свой едкий сарказм. Так на каком же конкретно основании Иов думает, что знает больше своих друзей? Ведь среди них даже есть тот, кто старше отца Иова! Вероятно, Елифаз в такой дипломатичной манере говорит о себе. Иов отвергает слова умудрённого сединой старца, хотя они содержат «утешения Божии», то есть слова утешения от самого Господа. По-видимому, Елифаз имеет ввиду, что в первой речи его вдохновлял сам Бог. О своих предыдущих словах он говорит как о мягких и утешительных. Так как может Иов с таким неуважением относиться к мудрости того, кто гораздо старше его самого? (15:9-11).

В. Обвинение Иова в дерзости (15:12–16)

Далее Елифаз обвиняет Иова в том, что он считает ожесточённым и непочтительным поведением по отношению к Богу. И снова для обоснования своей точки зрения обвинитель обращается к вопросам. Зачем Иов позволил возобладать порывам своего сердца? Под «сердцем» здесь подразумевается возбуждение и сильные эмоции. К чему Иов так гордо смотрит, блистая очами? Как он вообще осмеливается устремлять свой дух (т. е. гнев) на Бога? Как он вообще осмеливается произносить такие речи? Елифаза возмущает не содержание самих слов, а то, с каким чувством они произнесены (15:12–13).

Что такого есть в человеке, что может оправдать такую горячую защиту собственной невиновности? «Что такое человек, чтоб быть ему чистым?» У рождённого от женщины нет праведности. Бог не доверяет даже «своим святым» (т. е. ангелам). Сами небеса недостаточно чисты в Божьих глазах. И, если это так, то насколько же ниже положение человека перед Богом? Человек нечист и порочен, его влечёт ко злу, как жаждущего к воде (15:14–16).

Защита традиционного богословия
Книга Иова 15:17–35

Елифаз прекращает нападать на самого Иова и принимается за принципы, на которые тот ссылается в своих рассуждениях о Боге. Возможно, ободренный беспомощным состоянием Иова, феманитянин начинает говорить надменно.

А. Источник его богословия (15:17–19)

«Я расскажу тебе, что видел». Часть своей первой речи Елифаз тоже строил на откровении (ср. 4:12 и дал.). Не совсем ясно, относится ли используемый здесь глагол «видел» к пророческому видению, или же к простому наблюдению. В любом случае, выдвинутая Елифазом доктрина не отличается новизной. То, что он понял о Боге, полностью согласуется с богословской традицией мудрецов, принятой уже на протяжении многих поколений. И эта традиция никогда не была запятнана чужеродными философскими включениями. Отвергая это учение, Иов пренебрегает особо уважаемыми обычаями своего народа и поддерживает чужие воззрения (15:17–19).

Б. Суть его богословия (15:20–24)

В соответствии с вековой традицией, «нечестивый мучит себя во все дни свои». Число лет «притеснителя» назначается Богом, т. е. в надлежащее время такой человек покинет землю живых. Элифаз полагает, что с Иовом обращаются как с угнетателем, который вселяет страх в сердца других. Однако божественная справедливость заставляет таких угнетателей почувствовать приближение гибели. В конце концов, наступает день, когда процветание обрывается, и человека уничтожает «губитель» (15:20–21).

Нечестивый живёт в ожидании несчастий, которых он не в силах избежать. Он чувствует, как на него опускается меч Божьего воздаяния. Он предвидит время, когда станет голодным бродягой, скитающимся в поисках хлеба. На всех путях его сопровождает тень беды, готовая поглотить его в любой момент. «Нужда и теснота» вселяют в угнетателя страх. Они одолевают его как «царь, приготовившийся к битве», и поэтому неодолимый. Вот такие дурные предзнаменования довлеют над нечестивыми. Елифаз озвучивает то, что, по его мнению, происходит с самыми порочными из них. В то же время он утверждает, что даже нечестивые признают принцип, согласно которому их ждёт катастрофа (15:22–24).

В. Оправдание его богословия (15:25–28)

Почему же такие ужасные кары обрушиваются на угнетателя? Во-первых, потому что «он простирал против Бога руку свою», то есть сопротивлялся Ему. Он проявил высокомерие по отношению к Творцу. Подобно атакующему воину он ринулся на Бога с огромным щитом в руках. Если Иов обвиняет Бога в нападении на него, то Елифаз обвиняет Иова в нападении на Бога. Во-вторых, нечестивый угнетатель будет повержен в наказание за потворство своим желаниям. Лицо и бёдра его обложены жиром, а в Ветхом Завете тучный человек символизирует самолюбивую роскошь и духовную бесчувственность (15:25–27).

В-третьих, он умрёт, потому что «селится в городах разорённых». А разорённые города, как известно, прокляты Богом (ср. Нав. 6:26; 3 Цар. 16:34). Занимать опустошённое Богом означает проявлять крайнюю нечестивость (15:28).

Г. Гибель нечестивца (15:29–35)

Нечестивому не будет позволено сохранить своё богатство. Его посевы никогда не дадут обильного урожая. Он «не уйдёт от тьмы», от страшного бедствия, уготованного подобным людям. Его урожай «иссушит пламя», т. е. засуха. Божье дыхание сметёт как его самого, так и всё, чем он владеет (15:29–30).

Если человек доверяет пустой «суете», то в конечном итоге именно эта пустота его и ждёт. «Не в свой день он скончается», т. е. кончина его будет преждевременной. Его достаток исчезнет подобно тому, как виноградная лоза сбрасывает недозрелую ягоду или маслина стряхивает свой цвет (15:31–33).

Тут Елифаз оставляет образную речь, чтобы простым языком изложить окончательную судьбу безбожного человека: «Так опустеет дом нечестивого». Божье проклятие обратит его в ничто. «Огонь (т. е. суд) пожрёт шатры мздоимства» – жилища, построенные на несправедливости. Нечестивый «зачал зло и родил ложь (’aven)». Основная мысль здесь в том, что страдания и несчастья неизбежно следуют за злом и неправдой.

Второй ответ Иова Елифазу
Книга Иова 16:1–17:16

В первом цикле речей Иов жаловался на враждебность Бога по отношению к нему. Но его обращение к Создателю осталось без ответа. Бог покинул его. Во втором цикле речей новое осознание всей тяжестью обрушивается на разум Иова. Люди отвернулись от него точно так же, как это сделал Бог. Иов буквально жаждет человеческого сочувствия. Тем не менее, он не допускает компромисса со своей убежденностью в том, что он не виновен ни в чём, что могло бы повлечь такое суровое наказание. В своём ответе Елифазу Иов (1) выражает гнев и раздражение по отношению к своим друзьям; (2) описывает всю горечь своей отверженности; (3) просит у Бога оправдания, пусть даже после смерти; и (4) выражает смирение перед лицом смерти.

А. Непрекращающееся разочарование (16:1–5)

Иов начинает ответ Элифазу со слов о своей усталости от однообразных речей троих друзей. Все трое – «жалкие утешители» (букв. проблемные утешители). Их «утешение» основано лишь на ложном допущении, что он повинен в каком-то непризнанном грехе. Предлагаемое ими решение состоит в призыве к покаянию. Подобные слова «утешения» лишь ещё больше запутывают и увеличивают меру его страданий (16:1–2).

Елифаз уподобил его знание ветру (ср. 15:2). И Иов задаёт риторический вопрос: «Будет ли конец ветренным словам?» Патриарх не испугался направленных против него пустых разглагольствований. Но он не может сдержаться и спрашивает, что же побудило друзей продолжать отвечать ему. Почему они не дают спору просто сойти на нет?

Иов уверяет своих друзей, что, если бы он поменялся с ними местами, он мог бы говорить те же самые слова, что и они. Он мог бы «ополчаться» на них словами в такой же формальной и бездушной манере. Он бы тоже мог кивать на них своею головой, удивляясь тому, что такие благочестивые люди переживают такие тяжёлые времена. Но на самом деле, если бы они вдруг поменялись местами, он бы гораздо больше преуспел в утешении, так как в отличие от них, его слова были способны укреплять людей (ср. 4:4). Мысль Иова состоит в том, что, оказавшись на их месте, он не поступил бы со своими друзьями, как они поступили с ним.

Б. Его нынешние страдания (16:6-17)

В этот момент Иов, похоже, ясно осознаёт своё отчуждение как от людей, так и от Бога.

1. Отчуждение от людей (16:7-11). Говорит Иов или сдерживается, его состояние не меняется. Бог возложил на него ещё одно бремя. Термин «ныне» говорит о том, что Иов, наконец, осознал нечто новое. Он обвиняет Бога в том, что Он разрушил всю его семью, по-видимому, имея ввиду и друзей. Враждебность Бога настроила друзей Иова против него. Все, от кого Иов мог бы ожидать поддержки и утешения, стали его врагами. Он чувствует себя совершенно одиноким в этом мире. Иов целиком и полностью во власти Бога, и для окружающих его страдания видятся неопровержимым доказательством его вины. Его собственное тело как будто восстало против него, и теперь в лицо свидетельствует ему о его грехе (16:7–8).

Враждебность Бога к нему Иов изображает как яростного хищника с горящими глазами и острыми зубами. И, поскольку Яхве так жестоко с ним обошёлся, его друзья тоже решили, что могут беспрепятственно набрасываться на него, кусая со всех сторон как стая диких собак. Чувствуя свою безнаказанность, они с руганью бьют его по щекам. Видя его бедственное положение, они сговариваются против него. В этом надломленном состоянии Бог бросает его «в руки нечестивым». Здесь Иов говорит не о своих друзьях, а о толпе, описываемой в главе 30 (16:9-11).

2. Жестокость Бога (16:12–14). Теперь Иов рисует ещё более наглядную картину враждебности Бога. Во-первых, Бог, как непобедимый борец, взял его за шею и избил его. И это случилось тогда, когда Иов чувствовал себя в полной безопасности. При этом он не испытывал никаких дурных предчувствий, как ранее предположил Елифаз (ср. 15:20 и дал.). Во-вторых, Бог поставил его целью для Себя. Стрелы вонзаются в него одна за одной, как будто рассекая его внутренности и проливая на землю желчь. В-третьих, Иов сравнивает себя с крепостью, стены которой проломили вражеские воины.

3. Результат враждебного отношения (16:15–17). Далее Иов описывает результат этого разрушительного нападения на него. Во-первых, он сшил себе вретище в знак скорби, сделав его своим постоянным облачением. Во-вторых, Иов говорит, что он «в прах положил голову» (букв. «рог»), что свидетельствует об унижении, в отличие от «вознесения рога» (1 Цар. 2:1). В-третьих, лицо Иова побагровело от плача, а на веки легла тень смерти¹. И всё же Иов не может выявить ни одного проступка в своей жизни, заслуживающего таких страданий. Он не запятнал себя «хищением», а его молитвы, как и вся его духовная жизнь, по-прежнему чисты. Таким образом, Иов отвергает все намёки Елифаза на обратное (ср. 15:4, 34).

В. Его первая просьба к Богу (16:18–17:2)

Мысль о том, что он страдает несправедливо, заставляет Иова здесь, как и в других местах повествования, потерять самообладание. Кажется, что он оставил все надежды на благополучный исход. Теперь он ожидает оправдания лишь в будущей жизни.

Божья разрушительная враждебность, несомненно, приведёт к смерти Иова, хотя он и не совершил ничего, достойного такого воздаяния. Поэтому он призывает землю не покрывать его невинной крови. Пусть его кровь даже после смерти остаётся на поверхности и безустанно взывает к небесам о справедливости (ср. Быт. 4:10). «Кровь» здесь выступает образом жестокой и незаслуженной смерти (16:18).

В этот момент сквозь мрак пробивается свет веры Иова. Он убеждён, что даже сейчас у него есть свидетель и заступник на небесах. В еврейском суде свидетель или заступник давал показания от имени человека, следя, чтобы восторжествовало правосудие. «Свидетель» – это не просто тот, кто знает о невиновности Иова, а тот, кто будет публично свидетельствовать об этом на суде (16:19).

Кто же станет этим свидетелем? Точно не его друзья! Может быть, Иов видит своим свидетелем самого Бога? Не похоже, потому что только что он описывал Бога, как своего врага. Контекст подразумевает, что Иов имеет ввиду кого-то ещё. Он уверен, что на небесах у него есть поручитель, который заступится за него и будет ходатайствовать о нём перед Богом².

Друзья же Иова, по сути, лишь насмехаются над ним. Глупо было бы ждать от них какого-либо сочувствия. Поэтому «к Богу слезит» око Иова, то есть он в слезах обращается непосредственно к Нему. Он жаждет, чтобы его небесный свидетель умолял Бога от его имени, точно так же, как человек делает это для своего ближнего. Иов так нуждается в заступнике, потому что годы его подходят к концу. Он сойдёт в Шеол и никогда уже не вернётся, чтобы предстать перед судом для самооправдания (16:20–22).

Первое обращение завершается дальнейшим описанием тяжёлого положения Иова. Его дыхание ослабло, дни угасают, а земля готова принять его [букв. «гробы предо мною»]. Друзья же продолжают издеваться, отнимая даже иллюзорные надежды на восстановление. Сквозь пелену слёз он видит лишь насмешки и «споры их» (букв. мятежность). Все эти обвинения явили на свет их бунтарский настрой как по отношению к самому Иову, так и к Богу. Иов с недоверием взирает на их безрассудство.

Г. Его вторая просьба к Богу (17:3–9)

Иов приступает к Богу с новой просьбой. Он просит Бога дать ему обещание, что когда-то в будущем Он признает невиновность Иова. Иными словами, он просит Бога быть не только его судьёй, но и защитником. Необходимость такой просьбы обусловлена тем, что больше нет никого, кто бы мог встать на его защиту. Иов буквально спрашивает: «Иначе кто поручится за меня?» Поручительство было практикой утверждения договора или сделки (17:3).

Довод Иова в том, что если Бог не заступится за него, то никто не заступится. Сердца троих его друзей, как и сердца остальных людей, закрыты от разумения. Они не способны непредвзято судить о деле Иова. Поэтому Бог не даст «восторжествовать им», допустив ожидаемый ими исход. На самом деле, друзья внушают Иову такое отвращение, что он обвиняет их в том, что они восстали против него с целью захвата части его имущества. Такой подлый замысел навлечёт проклятие слепоты на их детей (17:4–5).

И снова Иов начинает мрачное исследование своего состояния. Для людей окрестных племён Иов стал посмешищем. Его страдания и вытекающая из них нечестивость стали для них притчей во языцех. С ним обращаются как с теми, на кого принято в презрении плевать. Взгляд его помутился от горя, а тело стало подобным тени (17:6–7).

Такие страдания, причинённые благочестивому человеку, потрясают праведников. Такое извращение справедливости в управлении миром вызывает нравственное негодование против процветания нечестивых. И всё же Иов уверен, что праведные люди не собьются с правильного пути из-за этических ошибок, которые Бог может допустить в Своем мире. Они всё равно должны жить праведной жизнью. По сути, это должно лишь укреплять их приверженность духовной чистоте. И хотя Иов говорит от имени всех честных людей, он выражает свои собственные намерения. Этот стих – краткий, но яркий проблеск света во мраке нынешнего состояния Иова (17:8–9).

Д. Его покорность смерти (17:10–16)

Иов завершает свой ответ Елифазу, отвергая ложные надежды, которые его друзья на него возлагали. Он призывает их возобновить попытки решить его проблему. Однако, Иов не сомневается, что и новые попытки точно так же окажутся безуспешными. В глазах Иова они будут такими же лишёнными мудрости, как и прежде (17:10).

Друзья надеются на то, что светлый день восстановления воссияет во тьме бедствий Иова (ср. 11:17). Патриарх, однако, остаётся реалистом. С его точки зрения, его дни на земле сочтены, и его жизни со всеми её заветными целями настаёт конец. Ему не будет позволено прожить жизнь достаточно долгую для того, чтобы исполнить все чаяния своего сердца (17:11–12).

Иов ожидает только Шеола, а в Шеоле нет никакого света! Он настолько близок к смерти, что называет «гроб» (т. е. могилу) своим отцом, а червей, готовых пожрать его тело, матерью и сестрой. Он как будто дитя могилы! Если у него и осталась какая-то надежда, она без сомнения сойдёт в Шеол вместе с ним (17:11–16).

Вторая речь Вилдада
Книга Иова 18:1-21

Кое-что из последней речи Иова задело Вилдада Савхеянина. Он возмущён тем, как Иов говорит о его друзьях, и его обижает то, в какой манере и как именно Иов отзывается о Боге. Основная тема этого дискурса – уничтожение нечестивых. Елифаз предположил, что источником наказания грешника в основном выступает его собственная совесть. Вилдад, однако, утверждает, что наказание грешников – это часть установленного миропорядка и нравственного инстинкта человечества.

А. Негодование Вилдада (18:1–4)

Речь Вилдада начинается с того же нетерпеливого удивления («Когда же?»), которое звучало и в предыдущий раз (ср. 8:2). В своих прежних речах Иов «устанавливал ловушки», то есть охотился за словами для своих ложных аргументов. Он полагает, что замечания Иова – это лишь неразумные разговоры. Иов обвинил своих друзей в отсутствии у них разумения (ср. 17:4). Но мудрости недостаёт не у них, а у самого Иова. Если они надеются на какой-то прогресс в обсуждении, то Иову нужно согласиться с некоторыми основополагающими принципами. Отвечая Иову, Вилдад использует местоимение «вы», по-видимому, из-за того, что патриарх отождествляет себя со всеми страдающими праведниками (ср. 17:6 и дал.), которые подвергаются гонениям со стороны нечестивцев (18:1–2).

Вилдад возмущён намёками на то, что он и его друзья – глупые животные. Но, что хуже всего, Иов относится к ним, как к «униженным» (букв. нечистым) животным (ср. 17:4, 9-10). И уж тем более нельзя сравнивать Бога со зверем (ср. 16:9), который рвёт и мечет. Именно Иов – это тот, кто разрывает свою душу на части в своём самодовольном гневе. Ради него земля не опустеет, а скала не сдвинется со своего места. Идея состоит в том, что Бог не станет переворачивать с ног на голову сложные нравственные законы, лежащие в основе вселенной. Бог не станет, утверждает Вилдад, извращать закон, который говорит о нечестивости тех, кто страдает (18:3–4).

Б. Принцип воздаяния (18:5-11)

Остаток своей речи Вилдад посвящает своей основной теме – гибели нечестивых. Как и в первой речи, Вилдад использует красочные образы и пословицы для аргументации своей позиции. Вилдад излагает моральный принцип, согласно которому «свет у беззаконного потухнет». Свет в его шатре померк, в очаге больше нет согревающего огня, а дом навсегда покинут (18:5–6).

Вилдад использует ещё один образ, чтобы выразить ту же мысль. Шаги могущества (т. е. благосостояния) нечестивого сокращаются, и он начинает спотыкаться. И, наконец, «низложит его собственный замысел его», то есть нечестивые пути его в конечном итоге приведут к катастрофе (18:7).

Крах нечестивого неизбежен. Нравственный закон мира таков, что куда бы ни пошёл нечестивый, он всегда попадёт в сеть, силки или петлю. В конце концов он осознает ужас своего положения. «Со всех сторон будут страшить его ужасы». Он будет бросаться туда и сюда, но ужас будет идти за ним по пятам (18:8-11).

В. Конец нечестивого (18:12–21)

Последние дни нечестивца – это то, что дальше описывает Вилдад. Во-первых, силы оставят нечестивого из-за недоедания. Во-вторых, его тело окажется во власти ужасающей болезни, которая метафорически названа здесь «первенцем смерти», то есть самым сильным порождением смерти. Иными словами, эта болезнь смертельна. В-третьих, надежда нечестивого будет изгнана из «шатра» (т. е. жилища) его, что «низведёт его к царю ужасов», т. е. к смерти (18:12–14).

Далее Вилдад говорит об истреблении имени и рода нечестивого человека. Во-первых, он представляет две картины того, что ждёт имущество грешника. Всё, чем он владеет, будет либо отдано в руки других, либо уничтожено дождём серы. Во-вторых, «увянут ветви» грешника, что символизирует прекращение его рода. Семья грешника погибнет вместе с ним. В-третьих, сама память о нечестивом исчезнет с земли (18:15–17).

Вилдад завершает выступление описанием ужаса, который люди будут испытывать по поводу судьбы грешника. Будучи изгнанным из света жизни во тьму смерти, грешник не оставит после себя никакого потомства. И на протяжении многих поколений люди продолжат ужасаться судьбе этого грешника. Вилдад будто подписывает написанную им картину судьбы нечестивого таким словами: «Таковы жилища беззаконного, и таково место того, кто не знает Бога» (18:18–21).

Второй ответ Иова Вилдаду
Книга Иова 19:1-29

Хотя Вилдад и пытался с богословской точки зрения говорить о судьбе абстрактного грешника, многие детали его описания были напрямую позаимствованы из обстоятельств дела Иова. После предварительных слов личного характера Иов развивает тему, которая и занимает оставшуюся часть главы, а именно, какое отношение имеет Бог к его страданиям.

А. Нетерпимость Иова к своим друзьям (19:2–6)

Иов устал от мучительных и терзающих душу слов своих друзей. «Раз десять», то есть раз за разом, они теснят его бесстыдными упрёками. Даже если допустить, что Иов «погрешил» (мягкое выражение для обозначения греха), неужели справедливо, что эта ошибка навсегда остаётся с ним? (19:1–3)

Если его друзья ждут какого-то вывода из всех этих бедствий, то, по мнению Иова, вывод в том, что именно Бог несправедливо навёл на него всё это. Бог поступился собственной справедливостью. Именно этот факт, а вовсе не вина Иова, объясняет его горести. Это не его собственные ноги завели Иова в ловушку, как утверждает Вилдад (ср. 18:8 и дал.). Бог был тем, кто обложил Иова сетями (19:4–6).

Б. Отчуждение Иова от Бога (19:7-12)

Иов начинает обвинять Бога во враждебном преследовании. Он чувствует, что подобно зверю запутался в силках. На его обращённый к жестоким небесам вопль о помощи нет ответа. От Божьего суда нет спасения, Бог «преградил» дорогу Иову. На стези Иова Бог «положил тьму», символ замешательства и подавленности. Все эти бедствия свидетельствуют о том, что именно Он нарушает закон. Бог снял «венец» праведности с головы Иова и совлёк с него славу благочестия (19:7–9).

Бог разорил Иова, как можно разорить и разрушить бесполезное строение. Иов восклицает: «И я отхожу!» Он имеет ввиду свою неизбежную смерть от болезни, которая, как он считает, уже близко. Его надежда на жизнь или выздоровление была вырвана с корнем и исторгнута будто ураганом. Бог воспылал на Иова Своим гневом. Он относится к Иову, как к Своему врагу. Иов чувствует себя так, будто на него обрушилось всё Божье воинство (19:10–12).

В. Отчуждение Иова от людей (19:13–22)

Бог не только обрушил на Иова несчастья, но и лишил его всякого человеческого сочувствия. Родственники и знакомые сторонятся его, а слуги в его доме не откликаются на его зов. Даже самые близкие люди не могут больше выносить его общества. Его дыхание опротивело его собственной жене. Он отвратителен своим братьям. Маленькие дети, беря пример со взрослых, насмехаются над его попытками подняться с земли. Те, кто были его «наперсниками» (букв. круг друзей), теперь гнушаются его. Иов любил этих людей, дорожил умными беседами, которые происходили между ними. А теперь они тоже обратились против него. Трудно представить себе что-то худшее! (19:13–19).

Помимо того, что Иов оказался покинут и столкнулся с отвращением со стороны ближних, ему приходится справляться с ухудшением своего состояния. Он описывает своё состояние так: «Кости мои прилипли к коже моей и плоти моей». Иов говорит, что он «остался только с кожею около зубов моих». Эта пословица означает, что его жизнь уже трудно отличить от смерти (19:20).

Сокрушённый ощущением устрашающей враждебности со стороны Бога, Иов взывает к состраданию: «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои!» Лишь их сочувствие способно помочь ему вынести мысль о том, что это Бог поразил его. Он не понимает, почему они приняли сторону Бога, присоединившись к Нему в гонениях на Иова. Почему они никак не могут насытиться его плотью? Эта ближневосточная метафора означает словесные нападки на человека. По сути, он спрашивает, почему они никак не устанут обвинять его? (19:21–22).

Г. Надежда Иова на будущее (19:23–27)

От удручающего настоящего Иов обращается к будущему. Он хочет, чтобы его признание собственной невинности было начертано в книге или даже высечено в камне. Его желание в том, чтобы будущие поколения поняли, что он страдал несправедливо. Но вера влечёт его к ещё более возвышенной мысли: «А я знаю, Искупитель мой жив!» Иов может умереть, но его искупитель будет жить и после него.

Слово «искупитель» (go˒el) часто использовалось тогда, когда нужно было подчеркнуть тот факт, что Бог вызволяет свой народ из плена (напр. Ис. 49:7, 26), а также когда речь шла об избавлении от страданий отдельных людей (напр. Быт. 48:16). Кроме того, словом go˒el обозначался ближайший кровный родственник, на которого возлагались определённые обязанности в отношении умершего. Эти обязанности включали выкуп утраченного имущества, заботу о вдове покойного и взыскание справедливости, если родственник был убит несправедливо (ср. Руфь 2:20; Чис. 35:19). Иов называет Бога своим go˒el. Этот божественный go˒el отстоит его права и обличит зло, причинённое ему людьми и Богом. Этот отрывок тесно связан с 16:18 и дал., где Иов ссылается на небесного «свидетеля» и «поручителя» или представителя.

Касательно своего искупителя (Бога) Иов уверен в трёх фактах. Во-первых, искупитель восстанет (перевод МБО), т. е. появится и ответит на призыв. Бездействие неба закончится в тот великий миг, когда Бог вмешается в человеческую историю. Во-вторых, его искупитель восстанет над землёй. Если принять во внимание контекст, то отрывок можно понять так, что Бог придёт на ту землю, где покоится Иов. В-третьих, его искупитель появится на земле «в конце». Бог Библии первый и последний (Ис. 44:6; 48:12), Он был до всего сущего, и Он будет после того, как существующий порядок вещей канет в небытие (19:25).

Кроме того, Иов выражает уверенность и насчёт собственной судьбы. Во-первых, он уверен, что преодолеет смерть. Он надеется, что после смерти обретёт состояние истинного человека, и у него состоится благоприятная встреча с Богом. Он говорит: «Я во плоти моей узрю Бога». Несмотря на то, что его тело будет уничтожено, Иов уверен, что увидит Бога именно во плоти.

Во-вторых, Иов убеждён, что он именно увидит Бога. Всё время до этого Иов выказывал желание услышать Бога. В стихах 26–27 он трижды говорит о том, что узрит Бога. Упоминания Иовом кожи, плоти и глаз ясно указывают на то, что он ожидает увидеть Бога как Его увидел бы человек, а не в форме видения или будучи бесплотным духом. В-третьих, Иов говорит, что в тот благословенный день «не буду Ему чужим» (перевод МБО), то есть Бог уже не будет относиться к Иову, как к постороннему (19:26–27).

Д. Заключительная угроза (19:28–29)

Ответ Иова Вилдаду заканчивается угрозой по отношению к троим друзьям. Встреча с Богом, которая принесёт радость Иову, будет кошмаром для тех, кто преследует и ложно обвиняет его. Друзья продолжают настаивать, что «корень зла», то есть причина его страданий, таится в самом Иове, в его прегрешениях. За эти необоснованные обвинения им стоило бы «убояться» меча, который есть «отмститель неправды». Тем самым они узнают, что Бог наказывает за несправедливость, подобную той, что они проявили по отношению к Иову.

Вторая речь Софара
Книга Иова 20:1-29

Софар разозлился на Иова за то, что тот угрожает ему и его друзьям. Излив свой гнев, Софар продолжает развивать свою мысль о скоротечности благоденствия нечестивого человека. Как и Вилдад до него, он подчёркивает, что как гром среди ясного неба нечестивца настигнет разорение и нищета. Эта речь – самая язвительная из всех звучавших до сих пор.

А. Ответ на укоры Иова (20:1-11)

Наамитянин начинает свою речь с указания на то, что отвечать его побудили прозвучавшие только что слова. По словам Софара, есть две причины его второго выступления. Во-первых, его потрясли укоры и пустые предостережения Иова. Во-вторых, он услышал оскорбительные обличения Иова, и его «дух разумения» готов опровергнуть то, что изложил патриарх. Возможно, Софар выражается подобным образом, отвечая на предыдущий вопрос Иова: «Что побудило тебя так отвечать?» (20:1–3; ср. 16: 3).

Софар утверждает, что закон жизни, гласящий, что «веселье беззаконных кратковременно», неизменен со времени появления человека. «Радость» нечестивого лицемера мгновенна. Земная слава его в один прекрасный момент может возрасти до небес, но она навеки пропадёт, как его собственный помёт (20:4-7а). Софар явно не самый утончённый из троих.

Видящие будут поражены скорой кончиной грешника. Его минута славы так же мимолётна, как сон или видение. После этого никто из знавших его не увидит его более. Он навсегда будет стёрт из памяти людей (20:7б-9).

В расцвете лет, когда тело ещё наполнено энергией юности, нечестивец погибнет. Его молодость сойдёт в могилу вместе с ним. А дети умершего раздадут всё, что он неправедно нажил (20:10–11).

Б. Небесное воздаяние грешникам (20:12–22)

Софар сравнивает грех со сладким на вкус лакомым кусочком. Грешник не торопится проглотить его, а вместо этого бережёт его под языком. Но со временем ему всё же придётся его проглотить, и в его утробе грех превратится в смертоносную «желчь аспидов». Особым примером соблюдения этого принципа становится неправедно нажитое богатство. Оно не пребудет с грешником, а вместо будет исторгнуто. Возможно, здесь мы видим сравнение с пищей, которую желудок не может перенести. «Бог исторгнет его из чрева его» (20:12–15).

Всё, что «сосёт» грешник, то есть в чём он себе потакает, обратится в змеиный яд. «Не видать ему ручьёв, рек, текущих мёдом и молоком». Иными словами, ему уже никогда не насладиться изобилием. Он будет вынужден вернуть всё, что удалось нажить. Он «не проглотит», то есть не порадуется всему этому. Как бы велико ни было его имение, ему не обрести радости, которую он сам себе обещал. Почему? Потому что он угнетал и отсылал бедных, захватывал дома, которые не строил (20:16–19).

Небесное воздаяние грешнику будет соответствовать мере его греха. Он чувствовал и проявлял безудержную, ненасытную жадность. «Ничего не спаслось от обжорства его». Алчность такого человека может быть возмещена только полной потерей всего и нуждой. Во времена самого большого изобилия его ждёт внезапное несчастье. Все обиженные и угнетаемые им восстанут против него, сделав его своей добычей.

В. Полнота Божьей кары (20:23–29)

Грешнику будет чем наполнить своё чрево, но это будет лишь Божья кара. Ярость гнева Всемогущего ливнем обрушится на него. Он будет убегать от одной смерти лишь для того, чтобы встретить другую. Он как будто столкнётся с врагом, вооружённым медным луком. Из этого грозного оружия будет выпущена стрела, которая пронзит его тело. Софар изображает грешника вытягивающим из своего тела сверкающую стальную стрелу в надежде спасти себя. Однако, вскоре ужасы смерти всё равно настигнут его (20:23–25).

Описывая кары небесные, Софар рисует один образ за другим. Всё самое мрачное станет единственным сокровищем грешника. Сверхъестественный, «никем не раздуваемый» огонь поглотит всё оставшееся в его шатре (20:26).

Небеса и земля объединятся в борьбе с грешником. Это может быть отсылкой к взыванию Иова к земле (16:18) и его лицемерной уверенности в том, что у него есть свидетель на небесах (16:19; 19:25). Небеса «открывают» беззаконие Иова в карах, которые на него обрушиваются. Земля восстаёт против него в виде враждебности к нему ближних. В день Божьего гнева вся собственность грешника будет смыта потоком (20:27–28).

Завершая речь, Софар ещё раз обращает внимание Иова на ту картину, которую он только что представил. Иову стоило бы увидеть себя на этой картине. Уверенность Софара в том, что такой поворот в судьбе Иова – это Божье наказание, заставляет Иова снова дать ответ своему другу.

Второй ответ Иова Софару
Книга Иова 21:1-34

В первом раунде спора Иов был подавлен мыслью о том, что Бог стал его врагом; во втором – что от него отвернулись люди. В обоих случаях потребовались язвительные слова Софара, чтобы Иов обратил внимание на аргументы своих друзей. В первый раз при ответе Софару Иова переполнял горький сарказм (гл. 12). Теперь патриарх обрушивает на него шквал фактов, которые непосредственно касаются доводов друзей.

А. Призыв к вниманию (21:1–6)

Начиная свою речь, Иов указывает на четыре причины, по которым его друзьям стоит к нему прислушаться. Во-первых, по мнению друзей, они давали ему «утешения Божии» (15:11); утешение, которое Иов от них ожидает, – это их внимание к его словам. Во-вторых, после того, как Иов выскажется, Софар может над ним насмехаться, если хочет. В-третьих, жалоба Иова не касается ни его друзей, ни людей вообще. Его жалоба имеет отношение к одному лишь Богу. Из-за того, что Бог продолжает молчать, Иов считает, что у него есть повод проявлять нетерпение. В-четвёртых, один лишь взгляд на его страдания должен ужаснуть друзей Иова и заставить их замолчать. Сам Иов ужасается при взгляде на себя, но они смотрят на него и продолжают свою болтовню.

Б. Благоденствие беззаконного (21:7-16)

Иов в свою очередь обращается к вопросу о том, почему же благоденствуют беззаконные. Почему вопреки всем нравственным законам Бог позволяет им жить? Причём они не просто живут, но достигают преклонных лет и земного могущества. В отличие от Иова, беззаконные имеют благословение видеть, как их дети растут рядом с ними. Не только они сами и их дети, но и их дома и все в них исполнены мира – ещё одно косвенное указание на жезл Божий, который пал на всё, что принадлежало Иову Их дети танцуют, поют и играют на музыкальных инструментах (21:6-12).

Итак, беззаконные проживают жизнь в достатке. Затем, через время, без страданий от продолжительной болезни, они умирают и спускаются в Шеол, обитель мёртвых. Тем самым Иов изображает мирный конец благоденственной жизни (21:13). Это совершенно противоположно тому, о чём говорили его друзья. По их словам, нечестивых ждут муки совести (15:20), преждевременная смерть (20:11), бездетная старость (18:19) и ужасающий конец (20:24).

Радость и процветание они испытывают несмотря на то, что они сознательно исключили Бога из своей жизни. Их безбожие – не мгновенный и необдуманный порыв, а осознанная и формальная позиция. Они не хотят знать Его путей и открыто издеваются над важностью служения Всевышнему или молитвы (21:14–15).

Наконец, Иов раскрывает эту загадку. Благоденствие нечестивых «не от их рук», то есть от них не зависит. Оно исходит только лишь от Бога. Почему же Бог так благословляет тех, кто в Него не верит? Каким бы ни был ответ – а у Иова нет никакого ответа – претерпевающий страдания патриарх не хочет иметь ничего общего с советом нечестивых. Он отвергает те принципы, по которым живут такие люди. Его яркое описание жизни нечестивых не следует истолковывать как означающее, что он поддерживает их образ жизни. Он не оставит Бога, даже если не понимает Его путей (21:16).

В. Мир беззаконных (21:17–21)

Далее Иов утверждает, что беззаконные помимо благоденствия наслаждаются ещё и миром. Внезапные и катастрофические Божьи наказания вовсе не обрушиваются на них, как не устают повторять друзья. Есть ли у них примеры того, что светильник беззаконных угасает (ср. 18:5–6), или что на них находит беда (ср. 18:12)? Могут ли они показать нечестивых, которые подобны соломинке пред ветром? (21:17–18).

А может быть, его оппоненты хотят сказать, что если сам нечестивый и не страдает, то его дети точно не избегут этой участи? Но мертвецу всё равно, и он не знает о том, что испытывают его дети. Если говорить о нравственности, то беззаконный должен нести своё наказание лично. Пусть он сам «пьёт от гнева Вседержителева» (21:19–21).

Г. Дерзость друзей (21:22–26)

Доктрина провидения, сформулированная друзьями, не соответствует действительности. Придерживаясь такого учения, друзья пытаются показать, что они мудрее самого Бога. Может быть, им стоит поучить Его, как управлять вселенной? Вседержитель «судит горних», то есть небожителей, так какой же человек может научить его мудрости в отношении земных дел? (21:22).

Иов замечает, что смерть – это великий уравнитель. Один внезапно умирает «в самой полноте сил»; другой умирает «с душою огорчённою», так и не вкусив добра. Прожив совершенно разную жизнь, оба они оказываются в земле, где черви поглощают их плоть. Мысль Иова в том, что человека нельзя судить по тому достатку, который был у него в жизни. Иными словами, друзьям не стоит полагать, что в богатстве или здоровье человека можно лицезреть Божий суд. Все люди умирают, и только Бог может беспристрастно судить их, не полагаясь на обстоятельства, окружавшие их жизни (21:23–26).

Д. Невежество друзей (21:27–34)

Наконец, Иов обращается к выпадам друзей в сторону него самого. Ведь описывая судьбу беззаконных и нечестивых, они имели ввиду Иова. Когда они изумлённо спрашивали: «Где дом князя?», они говорили именно о нём, подразумевая, что жилище нечестивого князя было сметено (21:27–28).

Подобные намёки говорят о полном невежестве его противников. Спрашивали ли эти трое путешественников о том, что они видели? А ведь они могут рассказать истории, которые сильно отличаются от того, о чём говорят друзья. Так что же видят эти путешественники? (21:29).

Во-первых, они видят, что злодей бывает пощажён в день погибели. Во-вторых, они свидетельствуют, что нечестивому позволено безнаказанно творить зло без какого-либо осуждения с чьей бы то ни было стороны. В-третьих, они очевидцы того, что злодеев даже хоронят с почестями. Их несут к могиле в сопровождении торжественной процессии, а саму могилу охраняют от осквернения. В-четвёртых, ближние не только не отвергают его, но ещё и делают своим кумиром. «За ним идёт толпа людей», знаменуя собой бессчётное количество поклонников и подражателей, как и у других, бывших до него (21:30–33).

Иов знает, что полностью опроверг теорию своих друзей относительно предполагаемых бедствий и страданий нечестивого, будь то в жизни или смерти. Следовательно, их попытки утешить его подобными идеями пусты, так что испытывающий страдания патриарх расценивает все их ответы как ложные. Несмотря на все разговоры, трое друзей едва ли хоть чем-то ему помогли (21:34).

Примечания

1 Те, кто считает болезнь Иова элефантиазом, указывают на возможные непроизвольные выделения жидкостей, связанные с этой болезнью.

2 Roy Zuck, Job (Chicago: Moody, 1978), p. 78. Большинство комментаторов, однако, считают, что Иов говорит о самом Боге, как о свидетеле.

Глава шестая
Заключительный раунд спора
Книга Иова 22–31

В первом раунде спора гости Иова настаивали на том, что он грешник и призывали его к покаянию. Во втором они давали понять Иову, что он виновен, и делали упор на ужасную судьбу, уготованную грешникам, не давая Иову возможности покаяться. В третьем раунде спора друзья открыто нападают на Иова с обвинениями в конкретных грехах. Иов в очередной раз не поддаётся. Он отрицает то, что нечестивый неизбежно страдает, и решительно отвергает утверждение, что он преднамеренно согрешил.

Третья речь Елифаза
Книга Иова 22:1-30

Елифаз хватается за довод Иова о том, что в отношении Бога к человеку нельзя увидеть никаких нравственных законов (ср. 21:23–26). Его речь делится на пять частей.

А. Равнодушие Бога к Иову (22:1–5)

По мнению Елифаза, отношение Бога к человеку не зависит от отношения человека к самому себе. Бог слишком возвышен для того, чтобы на Него влияло что-то человеческое. Ни сила человека, ни его разумность не имеют для Бога никакого значения. Ему нет никакой отрады в праведности или непорочности человека. На взгляд Елифаза, Бог по большей части равнодушен к людям (22:2–3).

Ради них же самих, Бог подходит к людям на основании того, кем они являются. Елифаз не считает, что Бог способен осудить человека за его набожность. Поэтому, если Иов страдает, то, должно быть, за свои грехи. Единственное, что заботит Бога – это справедливость. По этой причине, Он взаимодействует с людьми только когда грехи человека требуют соответствующего воздаяния (22:4–5).

Б. Обвинения против Иова, касающиеся общества (22:6-11)

Какие же конкретно грехи совершил Иов? Елифаз начинает их перечисление. Среди них все те грехи, которые мог бы совершить любой могущественный восточный правитель. Во-первых, он обвиняет Иова в бесчеловечном отношении к бедным. Он требовал залога от нуждающихся в помощи братьев, принимая в качестве этого самого залога даже их верхнюю одежду (22:6).

Во-вторых, он был негостеприимен. Он не давал ни воды утомлённым жаждой, ни хлеба голодным. А ведь законы гостеприимства очень строго соблюдались по всему древнему Ближнему востоку. Скупость Иова была тем более непростительной из-за того, что он был «властным человеком» (перевод МБО). В-третьих, Елифаз обвиняет Иова в жестокосердии. Когда к нему с просьбой о помощи обратились вдовы, он отослал их ни с чем, а сироты остались с «пустыми руками» (22:7–9).

Из-за своей бесчеловечности и бессердечности Иов окружён ловушками и ужасами. Он оказался в непроглядной тьме, скрытый под потоком несчастий (22:10–11).

В. Духовные обвинения против Иова (22:12–20)

Елифаз гадает о том, какими же были преступления Иова, и кем же Иов считает Бога, раз осмелился совершать такое. Иов, должно быть, решил, что Бог так далёк, что, скорее всего, не знает о том, что происходит на земле. Как Он вообще может разобрать, кто прав, а кто виноват, восседая на бесконечно далёких небесах? Более того, когда Он ходит по небесному кругу, Его взгляду препятствуют облака (22:12–14)¹.

Согласно мысли Елифаза, Иов относится к Богу так же, как относились величайшие грешники ещё до потопа. Неужели Иов так хочет повторить их судьбу? Божий суд настиг их задолго до того, как пришло их время. Зыбкое основание их верований было смыто потоком воды. По всей видимости, это отсылка ко Всемирному потопу (22:15–16).

Далее Елифаз искажает слова Иова. Он так переворачивает речь патриарха, что создаётся впечатление, что тот был вопиющим грешником, который приказал Богу уйти из его жизни, несмотря на данное Господом процветание. Именно так поступали жившие до Потопа. Поэтому Елифаз дистанцируется от такого высокомерного неповиновения Богу и вызывающей неблагодарности. «Но совет нечестивых будь далёк от меня», – провозглашает он (22:17–18).

Праведники «радуются», глядя на то, как над грешниками вершится суд, утверждает Елифаз. «Непорочные» смеются над ними. Истребление злоумышленников – это повод для великой радости. Один лишь вид богатств, сгорающих в пламени Божьего суда, служит подтверждением их веры в справедливость Бога (22:19–20).

Г. Призывы и убеждение (22:21–25)

Елифаз убеждает Иова примириться с Богом, заверяя в том, что только в этом случае его ждёт мир и восстановление. Он трижды обращается к страдающему Иову, каждый раз сопровождая свой призыв обещанием. Во-первых, Елифаз просит Иова «сблизиться» с Господом и принять Его слова в своё сердце. Через это к нему придёт мир и добро (22:21–22).

Во-вторых, ему нужно обратиться ко Вседержителю, удалив от себя беззаконие. Поступив так, он будет восстановлен в своём прежнем состоянии. В-третьих, ему следует отказаться от земного богатства, втоптав его в прах или бросив в воды потока. После этого его золотом и серебром станет сам Вседержитель (22:23–25).

Д. Награда за покаяние (22:26–30)

Вслед за призывами к покаянию и причинами так поступить, Елифаз даёт четыре обещания того, что последует после восстановления Иова. Во-первых, Иов будет радоваться о Вседержителе и сможет, не боясь страданий, с уверенностью поднять своё лицо к Богу. Во-вторых, Иов сможет обращаться к Богу с молитвой в полной уверенности, что будет услышан. И, поскольку его молитвы будут услышаны, он сможет исполнить данные Господу обеты (22:26–27).

В-третьих, планы Иова на будущее исполнятся, ибо над его путями будет сиять свет. В-четвёртых, покорившись Богу, он сможет с Его помощью обратить в возвышение любое уничижение. Наконец, заступнические молитвы Иова от лица других грешников станут действенны из-за его «чистоты рук», то есть безвинности. По его молитвам они будут избавлены от суда (22:28–30).

Обвинения в неправедности (стихи 5-11) и нечестии (стихи 12–17) показывают, насколько далеко может зайти человек в пылу спора, защищая свои религиозные теории. Тем не менее, заключительные слова Елифаза (стихи 21–30) носят примирительный характер и вполне присущи тому, кто одновременно и стар, и набожен.

Третий ответ Иова Елифазу
Книга Иова 23:1–24:25

Иов настолько поглощён болезненной тайной Божьего провидения, что не обращает внимания на прямые обвинения в злодеяниях, прозвучавшие со стороны Елифаза. В главе 23 он говорит о несправедливости выпавших на его долю испытаний. В главе 24 он обращается к несправедливости мира в целом.

Иов говорит о себе
Книга Иова 23:1-17

Иов по-прежнему уверен, что то, что он претерпевает от рук Бога – до крайности неправильно. Он снова настаивает на своём желании найти Бога и представить Ему своё дело. После чего из-за размышлений о собственной беспомощности Иов снова погружается в уныние.

А. Желание Иова (23:1–7)

Иов знает, что его жалоба может быть расценена как мятеж против Бога, и именно такой её видят его друзья. И, хотя он пытается сдержать свои стенания, его старания безуспешны. «Страдания мои тяжелее стонов моих» (23:2).

Иов страстно желает оказаться рядом с Божьим троном, чтобы иметь возможность изложить Ему своё дело. Там он красноречиво докажет свою невиновность, сопроводив свою речь неопровержимыми аргументами. В этом случае он мог бы надеяться на прямой ответ. Столкнувшись с доводами Иова, Бог был бы вынужден признать несправедливость, причинённую Его слуге. Он убеждён, что Бог не воспользуется Своим великим могуществом. Здесь видно, что Иов изменил своё мнение со времени речи в 9:14–16. На небесном суде, убеждён Иов, он будет навсегда избавлен от несправедливости рукой небесного Судии (23:3–7).

Б. Защита Иова (23:8-12)

Внезапно Иов возвращается к действительности, в которой он удалён от Бога. Бог везде, но он нигде не может найти Его. Слова «вперёд», «назад», «на левой стороне» и «на правой» по-видимому обозначают четыре стороны света. Иов заключает, что Бог, должно быть, избегает его, потому что знает о его невиновности. Лицом к лицу с Иовом, Ему придётся признать, что Он допустил вопиющую несправедливость (23:8-10).

Как Иов может заявлять, что, если будет испытан Богом, то выйдет из испытания, как золото? Елифаз намекал, что Иов идёт по древнему пути нечестивцев (ср. 22:15). Но нет. Он всегда шёл по стезе Господа, не отклоняясь от неё ни на шаг. По словам Елифаза, Иову нужно прислушаться к заповедям, исходящим из уст Бога (ср. 22:22). Но на самом деле Иов никогда и не уклонялся от выполнения Его повелений. Для него они гораздо ценнее насущного хлеба (23:11–12).

В. Уныние Иова (23:13–17)

Зная, что Иов невиновен, Бог, тем не менее, полон решимости сокрушить патриарха. И, поскольку Он всемогущ, он волен поступать по Своему желанию. Елифаз утверждал, что, если Иов покается, все его планы будут одобрены (ср. 22:28). Этого не будет! В жизни Иова случается только то, что Он постановил. Всё это – неразрешимая загадка для Иова, причём не единственная: «И подобного этому много у Него». Это всего лишь одна из тайн, что окружают Божье правление в этом мире (23:13–14).

Загадочность и неодолимость Божьих путей вселяют в Иова трепет, чувство беспокойства и страха. Действуя так, как Иов считал несправедливым, Господь ослабил сердце патриарха. Он делает акцент на самом поступке Бога. Иова огорчает не обрушившиеся на него бедствия, а дар речи он потерял не от того, что его лицо было обезображено болезнью. Больше всего его волнует то, что именно Бог явился причиной его незаслуженных бедствий! (23:15–17).

Иов говорит об окружающем его мире
Книга Иова 24:1-25

В 24-й главе Иов уже приводил несколько примеров отсутствия справедливости в мире. Глава начинается с вопроса. Почему Всевышний не находит времени для того, чтобы справедливо судить людей? По сути, этим вопросом Иов обвиняет Бога в неспособности справедливо править. «Знающие» Его, то есть Его народ, напрасно ждут какого-либо проявления Его божественной праведности (24:1).

А. Жалоба касательно общественных преступлений (24:2-12)

Иов продолжает, иллюстрируя свою жалобу об отсутствии справедливости в Божьем управлении миром. В частности, он упоминает три преступления: передвижение межей, воровство и дурное обращение с нуждающимися. Межевые камни обозначали границы владений. Бесчестные люди передвигают их с целью расширить границы своих владений. В обществе скотоводов угон скота и последующий выпас его на своих пастбищах – вопиющее преступление. У вдов и сирот отбирают единственного вола или осла, с помощью которого они могли бы возделывать свои небольшие наделы. Права нуждающихся повсеместно попираются (24:2-4а).

Затем Иов рисует вызывающую жалость картину обнищания тех, кого он называет «уничижёнными земли». Многие думают, что в этом отрывке Иов говорит о положении коренных жителей регионов к востоку от Иордана. Их земли и жилища были захвачены более сильными племенами. Они бежали от жестоких притеснений, которым они подвергались со стороны своих завоевателей. Всё, что им остаётся – подобно диким ослам собираться вместе в жалких убежищах, прячась от угнетателей. Коренья и травы пустыни – это всё, чем они могут накормить своих детей. Чтобы получить плоды, они должны довольствоваться остатками с полей и виноградников нечестивых. Без одеяния и нагие, они «жмутся к скале» и мокнут под горными дождями, пытаясь укрыться от непогоды под естественным навесом (24:4б-8).

Богачи забирают грудных детей у разорившихся молодых вдов, чтобы сделать их рабами в счёт возмещения финансовых потерь. В качестве залога они забирают у бедняков всё, включая даже верхнюю одежду. Подобные действия вынуждают лишившихся всего людей «ходить нагими, без одеяния» (24:9-10а).

Несмотря на обильные урожаи на полях своих хозяев, их рабы валятся с ног от голода. Даже с животными обращаются лучше (см. Втор. 25:4). В обнесённых стенами виноградниках и давильнях богачей они выжимают оливковое масло и топчут виноград. Производя своим трудом огромное количество вина, они не могут его пить и «жаждут» (24:10б-11). Та же самая несправедливость, которая распространена в сельских районах, присутствует и в более крупных поселениях. Там люди тоже стонут под пятой угнетателя, и оскорблённые взывают к справедливости. Но Бог как будто не замечает всех этих злодеяний. Он не назначает дней (ст. 1) для того, чтобы рассудить и прекратить беззаконие (24:12).

Б. Жалоба касательно тайного греха (24:13–17)

Иов переключает внимание на «врагов света», то есть тех, кто предпочитает действовать под покровом тьмы. Убийца встаёт «с рассветом», то есть до начала дня, когда ещё не до конца рассвело. В этот ранний час он и поджидает одинокого путника. А ночью тот же самый человек становится вором (24:13–14).

Прелюбодей же ждёт вечерних сумерков. После чего скрывает своё лицо для того, чтобы незамеченным пробраться в дом своего соседа. В темноте он «подкапывается под дом», где у него подготовлен тайный вход в комнату женщины, с которой он совершает свой грех. Верша свои дела ночью, прелюбодеи запираются в своих домах на светлое время суток. Они боятся дневного света, как люди боятся ночной тьмы. «Смертная тень», то есть непроглядная ночь, – это то, где они чувствуют себя комфортно (24:15–17).

В. Уверенность в последнем суде (24:18–25)

В предыдущих стихах Иов сетовал на то, что Бог не делает ничего, чтобы остановить притеснения и грех. Теперь же он заявляет, что Бог наказывает нечестивых. Из-за того, что комментаторы видят здесь несоответствие, они пытаются обойти то, о чём прямо заявляет патриарх². Однако Иов никогда не утверждал, что нечестивые не страдают. Вместо этого, он говорит о том, что праведные и нечестивые одинаково страдают, и одинаково процветают³. Друзья же, напротив, утверждают, что только нечестивые страдают, и только праведные процветают.

В глазах Иова нечестивый так же незначителен, как щепка на поверхности бушующего потока. Его «часть», то есть поля и владения, прокляты и со временем придут в упадок. Придёт день, и грешник не посмотрит больше «на дорогу садов виноградных», то есть не сможет наслаждаться жизнью в достатке, символом которой и являются виноградники. Шеол поглотит грешников. Они исчезнут с лица земли с той же неотвратимостью, с какой засуха и жара заставляют таять зимний снег. Даже та, которая дала жизнь грешнику, забудет о его существовании. Он не принесёт радости никому, кроме червя, для которого станет лакомством его разлагающееся тело. Нечестивый будет сломлен так же внезапно, как ломается надвое дерево под натиском бури (24:18–21).

Тому, кто пользуется беззащитностью женщин⁴, не стоит ждать от Бога добра. В день суда нечестивый может быть уверен – ему не пережить этот день. И, хотя может показаться, что Бог дарует нечестивым безопасность, Его взор всегда направлен на них. На какое-то время они могут возвыситься, благодаря своему богатству и власти. Но в день суда они будут унижены и собраны подобно верхушкам срезанных колосьев (24:22–25).

Друзья утверждают, что нечестивые погибают немедленно, Иов же говорит о том, что они временно «поднимаются высоко». Для патриарха даже такое временное процветание подобных людей – несправедливость. В заключение своей речи Иов призывает друзей попробовать доказать, что он неправ (24:25).

Третья речь Вилдада
Книга Иова 25:1-6

По всей видимости, Вилдад чувствует, что не может ничего противопоставить доводам Иова. Но он не может просто так отступить без того, чтобы лишний раз не укорить своего противника за излишний пыл. Исторические факты и опыт могут служить подтверждением точки зрения Иова. Но воодушевление, с которым он выдвигает свои доводы, а также выводы относительно Бога, вытекающие из этих доводов, без сомнения лживы. Вилдад повторяет мысли, ранее выраженные Елифазом, и это явный признак того, что спор выдохся.

Богу принадлежит «держава» и власть, а Его величие внушает страх. Он обитает «на высотах», то есть на небесах. Там он «творит мир», успокаивая бури своим неизмеримым могуществом. Армии, повинующиеся слову Яхве, неисчислимы. Возможно, здесь мы видим отсылку к ангельскому воинству или звёздам (ср. Ис. 40:26). Ему подчиняется и дневной свет. Светом, который Он посылает, Бог достигает всего творения, приводя всё под Свою власть (25:1–3).

Ввиду такого величия и всеобъемлющей власти, как может человек быть правым перед Ним? Здесь Вилдад повторяет слова Елифаза (ср. 4:17а) и самого Иова (ср. 9:2б). Под действием совершаемого в жизни греха люди обретают нечистоту (ср. 4:17б; 15:14). Поскольку Иов представитель человечества, он тоже нечист перед Богом (25:4).

Перед Творцом даже луна и звёзды всего лишь невзрачные светила. Тем более человек – здесь использовано древнееврейское слово, указывающее человека, как на слабое тварное существо – ничтожен перед Ним. «Сын человеческий», то есть рождённый от человека, – это в духовном смысле не что иное, как слабый и мерзкий червь. Луна «не светла», ведь она просто отражает свет. Звёзды «не чисты пред очами Его», то есть их яркость ничто в сравнении с Богом. Как Елифаз противопоставлял человека ангелам (ср. 4:18–19; 15:15–16), так и Вилдад противопоставляет человека луне и звёздам (25:5–6).

Цель Вилдада в том, чтобы Иов осознал свою незначительность в масштабах мироздания. Величие Бога, однако, не является предметом спора. Иными словами, третья речь Вилдада лишена смысла. Она не даёт надежды на оправдание, которого так жаждет Иов, и не даёт надежды на очищение, от которого Иов уже успел отказаться. Эти заключительные слова, звучащие из уст друзей Иова, омерзительны в своей уклончивости, бессердечности и безнадёжности.

Третий ответ Иова Вилдаду
Книга Иова 26:1–28:28

Слабость доводов противников Иова хорошо видна в том, насколько краткой оказалась последняя речь Вилдада. Софар вообще не осмелился что-либо сказать в третьем раунде спора. За Иовом остаётся последнее слово. В главе 26 он непосредственно обращается к предшествующей речи Вилдада. Главы 27–28 знаменуют собой начало грандиозного финального ответа всем троим оппонентам.

Ответ Вилдаду
Книга Иова 26:1-14

Иов отвечает Вилдаду, (1) обличая его высокомерие и (2) рисуя свой собственный портрет величественного Бога.

А. Слабое место в рассуждениях Вилдада (26:1–4)

Вилдад утверждает, что все люди, включая Иова, ничтожные и подлые; Иов указывает на то, что Вилдад тоже ничтожен. Иов саркастически восхищается речью Вилдада, выражая благодарность за помощь, и выдвигает обвинение, состоящее из четырёх пунктов.

Во-первых, короткая речь Вилдада никак не помогла Иову. Если патриарх так слаб и ничтожен, почему же друг не «поддержал мышцу немощного» и не помог Иову? Во-вторых, Вилдад не проявил мудрости и не дал никаких полезных советов касательно положения Иова. Если Иов так глуп, почему же Вилдад не наставил его? (26:2–3).

В-третьих, Вилдад обратился в своей речи к тому, кто превосходит его в мудрости: «Не ниже я вас; и кто не знает того же?» (12:3). В-четвёртых, источник воодушевления Вилдада – это не Святой Дух, и даже не мудрость древних. Как Вилдад не помог Иову, так и ему самому никто не помог с его речью. Всё, что говорил Вилдад исходило из его собственной головы (26:4).

Б. Величие Бога в преисподней (26:5–6)

Вилдад говорил о том, что Бог величественен; Иов отвечает словами, в которых величие Бога проявляется гораздо более явно. Власть Бога проявляется как в подземном обиталище душ умерших, так и на земле и небесах.

Вилдад упоминал, что Бог своей властью «творит мир на высотах Своих», то есть на небесах (25:2). Но Иов заверяет, что Его сила распространяется даже на Шеол. Рефаимы (духи усопших) трепещут в Шеоле. Это слово, по-видимому, означает «первых среди мёртвых»⁵. Мир духов поэтически представлен как покоящийся под водами моря, то есть максимально удалённый от земной жизни. Тёмный и мрачный Шеол обнажён пред Его очами. Слово Аваддон⁶, или Разрушение, (ср. 28:22) выступает здесь синонимом Шеола (26:5–6).

В. Величие Бога на небесах (26:7-10)

На небесах Иов видит три свидетельства величия Господа. Во-первых, Он распростёр прекрасные созвездия над северными небесами, как человек мог бы натянуть купол палатки. Небеса распростёрлись над «пустотою», то есть над огромным пространством между небом и землёй. Он «повесил землю ни на чём», то есть её не удерживает ничто материальное. Иными словами, Он сам поддерживает землю (26:7).

Во-вторых, человек заключает воду в мехах или бутылках, а Бог «заключает воды в облаках Своих». Иов поражён мыслью о том, что облака – это летающие резервуары, которые не обрушиваются на землю под весом содержащейся в них воды. Только Божья сила может быть источником такого чуда. С помощью облаков Бог может даже скрыть полную луну (26:8–9).

В-третьих, «начертил Он круг над гладью вод» (перевод МБО). По-видимому, здесь говорится о горизонте, который выглядит слегка изогнутым. Солнце восходит из-за горизонта на востоке, проходит по дуге неба и садится за горизонт на западе. За этим невидимым кругом лежит абсолютная тьма космоса (26:10).

Г. Величие Бога на земле (26:11–14)

На земле Иов наблюдает ещё три свидетельства Божьего величия. Во-первых, это «столпы небес», то есть величественные горы, достигающие облаков, которые дрожат от грозы Господа. По всей видимости, здесь мы видим отсылку к тому, что в поэзии гром часто выступает в качестве гласа Божьего. Ещё одна точка зрения состоит в том, что во время землетрясений горы в страхе дрожат перед Его величием (26:11).

Во-вторых, Бог успокаивает разбушевавшееся море. В семитской культуре бушующее море было персонифицировано и носило имя Рахав (ср. 9:13). Бог Библии сражает это яростное чудовище, превращая бурные воды в тихую водную гладь (26:12).

В-третьих, своим дыханием Господь разгоняет мрачные тучи, открывая землю небесному свету. Грозовые облака подобно дракону проглатывают небеса, но Бог своей рукой пронзает этого стремительного змея (26:13, перевод МБО). В этом и предыдущем стихе возможна отсылка к монстроподобным божествам ханаанского пантеона. Если это так, то мысль состоит в том, что Яхве – это Бог, превосходящий любых воображаемых языческих богов.

Могущество Бога явно видно в великих деяниях, описанных выше. Но человек способен увидеть лишь «часть Его дел», услышать о Нём только «слабый шёпот». Никто из людей не может уяснить «грома Его мощи»! (26:14, перевод МБО). Из этих слов видно, что представления Иова о Божьей невероятной силе намного превосходят таковые Вилдада.

Защита своей невиновности
Книга Иова 27:1-23

Иов делает паузу, чтобы позволить Софару высказаться, но его беспокойный друг, похоже, исчерпал свою мудрость по данному вопросу. Поэтому Иов продолжает свои рассуждения. Он обращается ко всем троим своим спутникам⁷.

А. Провозглашение невиновности (27:1–6)

Иов торжественно клянётся в том, что, защищая свою невиновность, он совершенно искренен. Формула традиционной клятвы «жив Бог» подразумевала, что сказанное так же верно, как и то, что Бог есть. Иов ощущает иронию в том, что клянётся Богом, в то же самое время обвиняя Господа в вопиющей несправедливости. Причиняя страдания, Бог лишил Иова «суда», то есть права предстать перед Господом. Отказывая Иову в праве быть выслушанным, Бог «огорчает» его душу. Из этих слов становится понятно, что Иов так и не изменил своего мнения. Он всё ещё верит в Бога, так как клянётся Им, но одновременно и продолжает обвинять его в несправедливости. Обращение Иова к Богу идёт рука об руку с выдвинутым против Него обвинением (27:1–2).

До тех пор, пока жизнь (букв. дыхание) не покинет его изнурённое тело, Иов будет настаивать на том, что говорит правду. Иными словами, он не поддастся друзьям и не согласится с их обвинениями в ужасном грехе. Иов заявляет, что не уступит своей «непорочности», то есть не перестанет говорить о своей невиновности. На протяжении всех своих дней он был твёрдо уверен в своей праведности, не отступит он и теперь. Его «сердце», то есть совесть, не укорит его за его утверждения. Эта чётко сформулированная клятва вполне согласуется с более ранними заявлениями Иова о своей невиновности (27:3–6)⁸.

Б. Проклятие врагов (27:7-11)

В оставшихся стихах 27-й главы Иов рассказывает о судьбе грешников. Его желание в том, чтобы его врагов постигла судьба этих нечестивцев. Это ещё один способ, которым он утверждает свою невиновность. Он не считает, что сам окажется среди нечестивых или беззаконных. Законы древнего мира предписывали, чтобы лжесвидетель нёс такое же наказание, которое он требовал для несправедливо обвинённого. Подразумевается, что трое друзей, ложно обвинивших Иова, заслуживают того, чтобы понести наказание, которое, по их мнению, он должен был понести он сам (27:7).

В трёх вопросах Иов обрисовывает несчастное и безотрадное состояние разума наказываемого беззаконника. Нечестивый не получит (1) надежды в смертный час, (2) ответа на свой вопль о помощи в тяжёлую минуту и (3) Божьего спасения в своей жизни. Мысль состоит в том, что нечестивому будет не к кому обратиться, когда ему понадобится помощь свыше. Не имея общения с Богом, нечестивый не может взывать к Нему. Пусть Иов и сбит с толку молчанием небес, у него всё же есть Тот, у кого он может искать защиты в своём положении. Один лишь этот факт говорит о том, что Иова нельзя причислять к нечестивым (27:8-10).

Елифаз настаивал на том, что Иову нужно послушаться Бога (ср. 22:21–27). Теперь Иов возвращает оппонентам эти слова. Он расскажет троим друзьям – местоимение второго лица здесь во множественном числе – о Божьем могуществе и о том, как Он поступает с беззаконниками. Однако, это будет лишь напоминанием о том, что они и так уже знают о Боге (27:10–11).

В. Участь беззаконных (27:12–23)

Иов начинает перечислять, что же ждёт нечестивых⁹. Он показывает окончательное уничтожение грешников с помощью пяти картин. Во-первых, беззаконный потеряет всех своих детей. Несмотря на их многочисленность, они или погибнут в войне, или умрут от голода. Те же, кто переживёт войну и голод, умрут от мора. Их так быстро похоронят, что не останется времени даже на традиционные обряды прощания (27:12–15). Может показаться, что эти слова противоречат предыдущим утверждениям касательно детей нечестивых в 21:8–9. Но ранее говорилось о том, что смерть детей не может являться доказательством порочности, тогда как сейчас речь идёт об окончательной судьбе беззаконников.

Во-вторых, беззаконник лишится всех своих богатств. Пусть он и накопил серебра, как праха, и одежд, как брения, то есть очень много, но ему не суждено будет насладиться этими материальными ценностями. В конце концов все его богатства перейдут в руки праведных и невинных, в качестве которых в этой книге чаще всего выступают бедняки (27:16–17). Безбожники будут сметены с лица земли, а праведные будут жить и владеть их имуществом. Кроткие наследуют землю (Пс. 37:29, 34).

В-третьих, беззаконный потеряет своё жилище. Его дом окажется таким же непрочным, как кокон моли или шалаш, построенный фермерами на время сбора урожая. Вот он богат, а вот он на следующий день просыпается нищим или даже хуже. Открыв глаза, он увидит, что «он уже не тот», и что грядёт полное разорение, предваряющее гибель (27:18–19).

В-четвёртых, сам беззаконный тоже погибнет. Среди ночи он станет жертвой наводнения, или же его унесёт приходящая с востока песчаная буря, которую местные жители называли сирокко. «Поднимет его восточный ветер и понесёт», и не будет от него никакого спасения (27:20–22).

В-пятых, гибель беззаконного вызовет ликование в сердцах тех, кто об этом услышит. Они будут насмехаться над ним, рукоплеская и освистывая (27:23).

Рассуждения о мудрости
Книга Иова 28:1-28

Глава 28 содержит всего одну мысль, а именно, что человек не способен постичь мудрость. Несмотря на то, что в конечном итоге нечестивого ждёт незавидная судьба (27:13–23), одно это не даёт ответа на все загадки провидения. Трое друзей утверждают, что они постигли пути Господни, но Иов утверждает, что ни один человек не способен проникнуть в непостижимые тайны величественного Бога.

А. Мудрость невозможно добыть (28:1-14)

Иов упоминает различные металлы – серебро, золото, железо, медь – и драгоценные камни¹⁰, которые люди добывают самыми хитроумными способами. Шахтёров на верёвках спускают под землю через шахты так, что они скрываются под поверхностью земли. Производя раскопки под землёй, они издают такой же шум, который производит огонь на поверхности (28:1–6)¹¹. На территории Палестины обнаруживаются некоторые минералы (ср. Втор. 8:9), но нет никаких доказательств, что там производилась их добыча. Тем не менее, известные шахты существовали на Синайском полуострове, в Египте и на склонах ливанских гор.

Животные не способны проникнуть в шахты, где люди добывают металлы. Эти места недоступны острому взору хищных птиц, а «скимны», то есть молодые львы, попирающие землю, не осмеливаются забраться туда, куда спускаются шахтёры. Даже традиционно хитрые змеи, живущие в норах, не могут прикоснуться к подземным сокровищам. Иов восхищается изобретательностью и дерзостью людей, добывающих нужные им ресурсы из-под земли (28:7–8).

Как удивительно само место добычи, так ещё более удивительна сама добыча. Человек пробивается через скалу, «с корнем опрокидывает горы», пробивает тоннели и каналы и, таким образом, добирается до вожделенных металлов. Время от времени ему нужно строить плотины, чтобы вода не заливала шахты и не мешала работе. Всё это делается для того, чтобы на свет явились скрытые во тьме драгоценные металлы (28:9-11).

Но, несмотря на искушённость в технологиях добычи, человек не способен добыть мудрость. Нигде «на земле живых» (т. е. в обитаемом мире) не найти этого сокровища. Сами океаны свидетельствуют о том, что мудрость невозможно отыскать в их глубинах (28:12–14).

Б. Мудрость нельзя купить (28:15–19)

Человек не только неспособен найти мудрость, он не может и купить её за те драгоценные металлы, которые ему удалось добыть. Иов использует множество слов для обозначения ценных материалов, которые использовались в торговле в его дни. Три из этих слов, которые переведены как «золото», «кристалл» и «рубин», встречаются только в этом месте Ветхого Завета, в результате чего их значение окончательно не выяснено. Тем не менее, основная мысль вполне ясна. Даже за самые ценные из известных природных богатств нельзя приобрести мудрость.

В. Мудрость исходит от Бога (28:20–28)

Так где же тогда найти мудрость? Она скрыта от глаз всех живых существ на земле. Зоркие птицы не смогут отыскать её. Даже Аваддон (Шеол, обитель мёртвых) и сама смерть вынуждены признать, что только слышали о мудрости, и едва ли знают, где её искать (28:20–22).

Только Бог – и это слово подчёркивается в древнееврейском оригинале – знает, где можно отыскать мудрость. Только всезнающий Бог безо всяких усилий «прозирает до концов земли и видит под всем небом» (28:23–24).

Бог властвует над своим творением. Своим провидением он установил законы, согласно которым Он управляет различными аспектами сущего. Кажется, что бури появляются беспорядочно, но даже они предопределены Его мудростью и созидательным гением. Он назначил уставы ветру, воде, дождю и молнии: вес (т. е. силу) ветру, меру (т. е. количество) воде, регулярность дождю и путь молнии (28:25–26).

Именно тогда, когда Бог устанавливал законы природы, Он и произвёл мудрость. Он видел её, явил, приготовил и испытал. Тогда как человек не способен даже найти мудрость, использование этих глаголов подразумевает, что Бог понимает её в совершенстве. Часть Своей мудрости он открыл людям. И, хотя человек не может добыть или купить мудрость, он всё ещё может получить её от Бога. Сущность мудрости состоит из двух элементов: (1) страх Божий; и (2) удаление от зла (28:27–28). Бояться Бога – значит подчинить Ему свою жизнь, имея уверенность в том, что Он всё делает правильно, даже если правильность Его действий не очевидна для человека. «Зло», от которого необходимо удалиться человеку, определяется божественным откровением. Таким образом, жизнь по-настоящему мудрого человека построена вокруг Бога, а не вокруг самого себя (28:27–28).

У 28-й главы книги Иова есть ещё несколько целей. Во-первых, она обличает недальновидную и поверхностную мудрость оппонентов Иова. Она наглядно показывает, что их ограниченный богословский взгляд ошибочен. Во-вторых, глава служит опровержением обвинений в том, что Иов не боится Бога и должен удалиться от зла. В-третьих, в главе подчёркивается, что первоначальная характеристика Богом Иова верна (1:1, 8; 2:3), а трое друзей ошибаются в своей оценке его жизни. В отличие от своих друзей, Иов проявил богобоязненность и ненависть ко злу. Последний стих главы 28 поистине является одним из кульминационных моментов всей книги.

Подведение итога
Книга Иова 29:1–31:40

Спор окончен, но как ему предшествовал монолог Иова в 3-й главе, так и здесь мы находим ещё один, ещё более прекрасный в своих литературных достоинствах. Отрывок делится на три части, соответствующих отдельным главам: (1) картина былого благополучия Иова; (2) описание его настоящего состояния; и (3) заявление о невиновности.

Картина былого благополучия
Книга Иова 29:1-25

Глава 29 делится на четыре части: (1) воспоминания о былом благополучии; (2) причина преклонения людей; (3) ожидание дальнейшего процветания; и (4) краткое перечисление былых заслуг.

А. Воспоминания о былом благополучии (29:1-10)

Иов начинает с жалостных сожалений и воспоминаний о счастливых временах. В те дни у него были совершенно другие отношения как с Богом, так и с людьми.

В былые времена Бог присматривал за ним, то есть сохранял его от беды. Божий светильник сиял над ним, освещая путь и разгоняя тьму перед Иовом. Божий «светильник» – это образ Его милости, духовного просвещения и благословения. Иов сравнивает свои былые дни с «молодостью», временем изобилия, довольства, радости и благодарения. Это было время, когда «милость» (букв. близкое общение, совет) Божья была над его шатром (29:1–4).

В качестве доказательства того, что раньше с ним был Бог, Иов приводит два факта. Во-первых, он радовался своему потомству: «Дети мои вокруг меня». Во-вторых, он жил в достатке: «Пути мои обливались молоком» (букв. маслом). Этот образ означает безграничное изобилие, среди которого проходила его жизнь. Масло в Палестине тех времён представляло из себя полужидкий напиток. Даже совершенно безжизненная «скала» источала для Иова реки елея. Мысль здесь состоит в том, что благословения были настолько многочисленны, что исходили даже из самых неожиданных источников (29:5–6).

Отношения Иова с соплеменниками были совсем другими в те ушедшие дни. Его уважали, а он радовался общению с людьми. Время от времени Иов оставлял своё имение, чтобы отправиться к городским воротам и заняться делами. Подобные «ворота» как правило были зданием значительного размера, где происходила торговля и улаживались различные правовые вопросы. Когда Иов подходил к воротам, юноши прятались из уважения к нему, а старцы вставали со своих мест. С приходом Иова все разговоры и обсуждения прекращались до тех пор, пока он не произносил своё слово (29:7-10).

Б. Причины его авторитета (29:11–17)

Почему же знатные люди той земли проявляли в прошлом такое уважение к Иову? Иов заслужил подобное уважение своей благосклонностью и добротой к нуждающимся. Даже те, кто только слышал о его добрых делах, «ублажали» его, то есть желали ему всяческих благ. В качестве примеров «страдальцев», нуждающихся в доброте и помощи, Иов называет сирот и вдов. Даже «погибавшие», то есть беднейшие из бедных, благословляли Иова (29:11–13).

Ведя дела с соплеменниками, Иов «облекался в правду», то есть жил справедливо и правильно. Он помогал слепым и парализованным в том, что они не могли сделать самостоятельно. Иов был «отцом» всем нуждающимся. Он даже брался помогать чужакам, которые обращались к нему за содействием. Будучи великим шейхом, Иов часто судил дела, которые подавались ему на рассмотрение. В подобных делах он проявлял исключительную добросовестность. Сказано, что Иов «сокрушал беззаконному челюсти». Перед нами так и предстаёт образ хищника, который уже вцепился в свою добычу и готов унести её в своё логово. Когда притеснитель уже праздновал победу и готовился убраться с добычей в зубах, Иов вырывал её из его челюстей (29:14–17).

В. Ожидание дальнейшего процветания (29:18–20)

Ведя такую активную и счастливую жизнь, Иов ожидал долгих лет всё продолжающегося процветания. Он думал, что скончается в своём «гнезде», окружённый родными ему людьми. Он ожидал, что дни его «будут многи, как песок», то есть несчётны. Его жизнь была подобна хорошо политому дереву, корни которого впитывали воду, а ветви были свежими от ночной росы. «Слава» Иова, то есть большое уважение и положение в обществе, не будет «стареть», то есть останется новой, незапятнанной и не ослабленной. Его «лук», символ силы и власти, будет оставаться «крепок» как живое дерево и не потеряет своей свежести и гибкости в его руке.

Г. Краткое перечисление прежних заслуг (29:21–25)

Иов снова говорит о высоком положении, которое он занимал в обществе до того, как на него обрушились несчастья. Люди внимали его советам, а его мудрые слова были подобны освежающему дождю. Они с нетерпением ждали его решений, как крестьянин ждёт весеннего «позднего дождя», который необходим для обильного урожая. Иов превосходил в мудрости всех, кто к нему обращался (29:21–23).

Своей проницательностью и полезными советами Иов с радостью служил тем, кто был подавлен и растерян. То, что казалось им непреодолимым затруднением, для Иова было несложной проблемой, о которой не стоило и беспокоиться. Уныние других никогда не могло омрачить света его лица. Иов «назначал пути им», сидя во главе и ведя царскую жизнь. Все сбитые с толку и растерянные признавали его лидерство и подчинялись его власти. Но Иов никогда не смотрел на них свысока, всегда стараясь быть «утешителем плачущих» (29:24–25).

Картина нынешних страданий
Книга Иова 30:1-31

Глава 30 резко контрастирует с предыдущей. Всё, о чём говорилось ранее, повторяется и здесь, но уже в обратном порядке. Слово «ныне» предваряет три из четырёх абзацев этой главы.

А. Нынешнее униженное состояние Иова (30:1–8)

В былые дни юноши с приходом Иова прятались из уважения к нему, теперь же они его высмеивают. Их отцов Иов раньше не счёл бы достойными находиться рядом со своими собаками. Они бессильны, истощены и изгнаны и общества, но, тем не менее, сыновья этих несчастных смотрят на Иова сверху вниз (30:1–2).

Далее Иов описывает народ отверженных, который, возможно, когда-то населял эту землю. Если раньше Иова уважали самые уважаемые, то теперь он презираем самыми презираемыми (ср. 19:18), настоящими отбросами общества. Эти люди изгнаны из общества из-за своего поведения и внешнего вида, обусловленного плохим питанием. Они вынуждены питаться кореньями, которые они собирают в пустынных местах¹². Когда эти несчастные приближаются к поселениям людей, их тут же изгоняют криками, как воров. Они прячутся в ущельях между утёсов и кустов. Ища себе пропитание, они ревут подобно диким ослам, и жмутся под тёрном подобно диким зверям. Дети отребья из самых низших слоёв общества, они изгнаны из обитаемых мест (30:3–8).

Б. Унизительное положение Иова (30:9-15)

Отверженные, описанные в стихах 3–8, теперь относятся к Иову с презрением. Он стал предметом их насмешливых песен и шуток. Эти люди высокомерно удаляются от Иова, а от некоторых он терпит величайшее оскорбление – плевки в лицо. Ранее Иов говорил о людях с состраданием (гл. 24); теперь он говорит об их поведении по отношению к нему с горечью. Соплеменники не ценят чувства Иова по отношению к ним. Они считают его представителем класса, который обкрадывает и притесняет их. Так что теперь они злобно радуются обрушившимся на него бедствиям.

Бог спустил тетиву, и стрела несчастий вонзилась в Иова. Так что теперь изгои общества «сбросили с себя узду» и оставили всякую сдержанность. Они сбивают Иова с ног, когда он пытается перейти с места на место. Как осаждающая армия, они возвели осадные валы, чтобы было сподручнее атаковать его. Они испортили «стезю» Иова, его жизненный путь. Они извлекают выгоду из его бедственного положения, и никто не способен им помешать (30:11–13).

Как солдаты прорываются сквозь пролом в стене осажденного города, так и эта безродная толпа бросается на Иова. Ужасы продолжают обрушиваться на патриарха. Сброд развеивает величие Иова, как ветер уносит плевелы. Счастье Иова истаяло как облако (30:14–15).

В. Нынешнее состояние Иова (30:16–24)

Своими страданиями Иов низведён до состояния полного отчаяния: «И ныне изливается душа моя во мне». Особенно сильно тоска гложет Иова в ночное время. Его страдания так мучительны, что ему кажется, что его кости пронзил меч, а его конечности вывернуты. Его ужасающая болезнь привела к тому, что испортилась даже одежда, по-видимому, из-за постоянно вскрывающихся язв. Края хитона «жмут» Иову, возможно, из-за того, что его скорченное тело заставляет одеяния стягиваться (30:16–18).

Бог по-настоящему сурово обошёлся с Иовом. Он втоптал Иова в грязь, прах и пепел. Возможно, имеется ввиду обычай посыпать пеплом голову, чтобы выразить скорбь. Его одежда теперь покрыта всей этой грязью. Иов поднимает глаза к небу и взывает к Господу, но ответа нет. Он пытается привлечь внимание Бога попытками подняться. Несмотря на его настойчивость, Бог, кажется, лишь наблюдает за ним с безмолвным безразличием (30:19–21).

Иов сравнивает свои несчастья с ревущей бурей. Бог не только бросил его в грязь (ст. 29), но и заставил Иова носится по ветру. Эта буря не только унесла его, но и полностью сокрушила. Он знает, что его страдания не могут закончиться ничем, кроме смерти. Вскоре он войдёт в «дом собрания всех живущих», то есть в Шеол, обитель мёртвых. Но он продолжает безотчётно взывать к Богу о помощи, хотя знает, что его усилия тщетны (30:22–24).

Г. Финальное сравнение (30:25–31)

Сострадание, которого Иов так ищет в своих страданиях – это то, что он даровал другим в прежние дни. Он плакал о тех, кто в беде и скорбел о тех, кто нуждается. Проявляя такую отзывчивость, Иов надеялся, что его собственное благополучие будет продолжаться. Выпавшие на его долю горести стали полной неожиданностью. Он ждал «добра», но пришло «зло», то есть бедствия; он ждал «света», но пришла тьма (30:25–26).

И снова Иов описывает своё состояние. Он говорит, что его «внутренности», очаг чувств, «кипят». Он сломлен буйством смешанных чувств, горя, сожалений и боли. Он ходит «почернелый», но не от солнца. Этим словом он описывает то, как его болезнь повлияла на его внешность: он почернел. Он «встаёт» в собрании зверей пустыни и кричит о помощи. Его скорбный крик похож на крик шакала (ср. Мих. 1:8), и одновременно он такой пронзительный, что напоминает вопль страуса. Его почерневшая кожа и постоянная лихорадка заставили замолчать музыку, когда-то наполнявшую его дом. Его цитра и свирель теперь играют только на похоронах, в унисон с плачем убитых горем людей (30:27–31).

Заверение в невиновности
Книга Иова 31:1-40

Глава 31 состоит из серии заверений, каждое из которых сопровождается проклятьем, которое должно постигнуть Иова в случае, если он будет уличён во лжи. Раз за разом Иов обращается к Богу с просьбой о суде. Четырнадцать раз он применяет оборот «если я», сопровождая его последующим проклятьем («пусть» произойдёт то-то и то-то). Грехи, перечисляемые в этой главе, – это не чудовищные преступления, а лишь незначительные отклонения от высоких стандартов этики и благочестия.

А. Невиновность в сексуальном грехе (31:1-12)

Иов отказывается от того, что он лелеял или поддавался чувственным желаниям. Он упоминает три разновидности чувственного греха. Во-первых, Иов не поддался простому вожделению, порождаемому взглядом. Он положил «завет» со своими глазами, состоящий в том, что они будут починяться его разуму, пребывая в гармонии с сознанием Иова. Это соглашение с собственными глазами не разрешало ему смотреть на женщину с вожделением (ср. Мф. 5:28). Он знал, что такой взгляд может привести к желанию, а желание породить грех. Иов решил избегать даже возможности совершить грех. Он следит за своими глазами, потому что знает, что Бог заметит даже самый маленький шаг в сторону греховной страсти. Брошенный на женщину греховный взгляд способен привести к беззаконию и порочности, а Вседержитель наказывает за подобное бедствиями и напастями. Таким образом, страх наказания заставляет Иова следить за своими глазами (31:1–4).

Во-вторых, Иов отрицает, что он когда-либо поддавался чувственному желанию, выражая это словом или делом. Патриарх отрицает, что он хотя бы раз «ходил в суете», или нога его «спешила на лукавство». Его ноги так же невиновны, как и его глаза. Здесь «суета» и «лукавство» практически персонифицированы. Он не поддерживал отношения с этими сомнительными персонажами и не позволял им подбить его на какое-то злодеяние. Мимоходом он торжественно призывает Бога проверить истинность его слов. «Весы правды» Божьего суда, несомненно, подтвердят его непорочность. Никогда Иов не сворачивал с пути праведности, на который указал ему Бог (ср. 23:11). Ни разу его разум не последовал за страстным желанием очей. Не было такого, чтобы его руки запятнал какой-либо грех, проистекающий из страсти (31:5–7).

Чтобы подчеркнуть своё заявление о невиновности, Иов произносит проклятие на самого себя. Если то, что он только что сказал – неправда, тогда пусть другой ест его урожай или, что ещё хуже, вообще искоренит всё, что произвела его земля (31:8).

В-третьих, Иов объявляет, что невиновен в самом серьёзном из чувственных грехов – в измене. Он никогда не позволял своему сердцу прельщаться женщиной. Он никогда не ждал у двери своего соседа возможности вступить в тайные отношения с чужой женой. В качестве печати, подтверждающей истинность своего заявления, Иов снова произносит проклятье. Если его слова содержат ложь, то пусть его жена «мелет» для другого, будет чьей-то рабыней, или пусть другие «издеваются» над ней, унижая сексуально (31:9-10).

Прелюбодеяние было отвратительнейшим преступлением, подлежащим суду¹³. Этот грех распространяется и пожирает всё подобно пожару. В конце концов прелюбодеяние доводит человека до «истребления», то есть до Шеола, обители мёртвых. Этот грех «искореняет» всё доброе в человеке, приводя его жизнь к полной катастрофе (31:11–12).

Б. Невиновность в злоупотреблении властью (31:13–23)

Далее Иов отрицает любое злоупотребление властью, обусловленное его положением. Во-первых, он отрицает, что когда-либо пренебрегал жалобами своих слуг на самого себя. Он относился к ним не как к собственности, а как к наделённым правами людям, таким же, как он сам. Что же заставляло его так поступать? Иов понимает, что все люди образованы Богом ещё в утробе. Так же он осознаёт, что однажды Бог «восстанет» и будет судить. В этот день Иову придётся отвечать за то, как он относился к своим слугам (31:13–15).

Во-вторых, Иов отрицает, что когда-либо относился к нуждающимся или беспомощным с безразличием. Ранее Елифаз обвинял Иова в том, что тот отказывал в помощи находящимся в нужде (ср. 22:7–9). Но Иов никогда не удерживал того, в чём нуждались бедняки, в частности, еды. Вдовы не зря смотрели на него с надеждой. Он делился своим хлебом с сиротами и с юности старался быть благодетелем для бедных. От чрева своей матери – здесь мы видим гиперболу – он был отцом сиротам и покровителем вдовам. По всей видимости, он имеет ввиду, что ещё его мать научила его всегда помогать беспомощным. Иов утверждает, что он никогда не видел человека, погибавшего из-за нехватки одежды или покрова, и не согретого шерстью его овец (31:16–20).

В-третьих, Иов отрицает, что он хотя бы раз кого-нибудь жестоко обидел. Он никогда не поднимал руку на сироту, увидев «помощь себе у ворот». Благодаря своему влиянию, Иов всегда мог добиться благоприятного исхода судебного разбирательства. Но он никогда не притеснял беззащитного. И, чтобы подчеркнуть истинность своих слов, он снова призывает на свою голову проклятия. Если он хотя бы раз совершал насилие против другого человека, пусть рука, которую он для этого использовал, сломается в локте, а плечо «отпадёт от спины» (31:21–22).

Иов подводит итог, говоря о своём убеждении, которое и направляло его поведение. Он всегда пребывал в страхе перед величием Бога и Его праведным гневом. Таким образом он удерживал себя от любого из греховных деяний, перечисленных в этом разделе (31:23).

В. Невиновность в бесчестном отношении (31:24–34)

Теперь Иов отрекается от ещё одного вида тайных грехов, которые могли бы обесчестить его. Во-первых, он отрицает, что втайне радовался своему богатству, проявляя любовь к наживе, граничащую с идолопоклонством (Кол. 3:5). Он никогда не говорил, что его надежда и уверенность укоренены в золоте или других богатствах (31:24–25).

Во-вторых, он никогда не целовал собственные руки, приветствуя восходящее солнце или луну. Речь идёт о жесте, которым древние отдавали дань почитания объекту своего поклонения¹⁴. Поклонение небесным телам было широко распространено на Ближнем востоке. Такое поведение было бы преступлением, наказуемым земным судом. Кроме того, оно бы символизировало отрицание существования живого Бога, который создал небо и землю (31:26–28).

В-третьих, Иов никогда не радовался несчастьям, постигавшим его врагов. Даже в гневе он никогда не позволял себе призывать проклятия на их головы.

В-четвёртых, патриарх отрицает, что когда-либо проявлял скупость. Его слуги гадали, остался ли хоть кто-нибудь, кто ещё не был накормлен от богатого стола Иова. Иов всегда давал ночлег странникам, проходившим мимо его шатра (31:31–32).

Наконец, Иов отвергает лицемерие. Он не пытается скрыть своё преступление, как Адам¹⁵ в Эдемском саду (ср. Иос. 6:7). Если бы он знал и скрывал свои проступки, то никогда бы не вышел из дверей своего дома, удерживаемый страхом перед людским презрением. Видный человек не может долго оставаться лицемером без того, чтобы не столкнуться с разоблачением и унижением. Иова же подобный страх не удерживал – он был частым гостем в собрании (29:7 и дал.). Он знал, что ему нечего скрывать и безо всякого страха противостоял всем при свете дня. Главным обвинением, которое друзья предъявили Иову, было обвинение в лицемерии. В настоящем разделе это обвинение решительно отвергается (31:33–34).

Г. Последняя просьба к Богу (31:35–37)

Поскольку друзья отказываются прислушиваться к его словам, Иов в отчаянии взывает к Богу. Он будто ставит свою подпись под прошением об оправдании, которое он представил в предыдущих стихах. Он желает, чтобы Бог, как его соперник, представил своё обвинительное заключение в письменной форме. Язык и терминология явно заимствованы из судебной практики того времени, в соответствии с которой обе стороны обращались к суду письменно (31:35).

Если бы Иов получил в руки обвинение Всевышнего против него, он не стал бы скрывать его, как нечто постыдное. Он бы носил его на плечах перед всем миром, как будто это огромная честь для него. Он готов носить его как венец, как украшение, наделяющее его царским величием и достоинством. В этих образах выражается твёрдая уверенность в том, что обвинительное заключение в действительности не может содержать никаких преступлений Иова. Иов готов объявить Богу «число шагов моих», то есть рассказать о каждом деянии в своей жизни. Он готов подойти к Богу «как к князю», т. е. уверенным шагом и с прямотой того, кто знает, что нет ничего, что могло бы его опорочить (31:36–37).

Д. Заключительный довод в пользу невиновности (31:38–40)¹⁶

Иов снова уверяет в своей невиновности, отрицая свою вину в незаконном использовании земли. По словам Иова, неправедно захваченная земля жаловалась и «вопияла» бы на него. Земля присоединилась бы к своему законному владельцу в оплакивании его утраты¹⁷. Земля Иова, однако, не возопила против него. Он не захватывал её у прежних владельцев с помощью насилия. Если хоть что-то из этих утверждений ложь, то пусть на этой земле растут волчец вместо пшеницы и куколь вместо ячменя, что сделает её совершенно бесполезной.

Примечания

1 В поэтическом языке небеса – это купол, которым Бог накрыл землю.

2 Некоторые авторы считают стихи 24:18–25 словами Вилдада или Софара, которые перебивают Иова. Другие считают, что Иов говорит иронически, во всяком случае в стихах 18–21. Тогда как остальные утверждают, что он просто цитирует одного из своих друзей.

3 Francis I. Andersen, Job: An Introduction and Commentary (Downers Grove, IL: InterVarsity, 1976), pp. 213f.

4 Два типа беззащитных женщин упоминаются в 24:21: (1) вдовы; и (2) не рождавшие. В обоих случаях смысл в том, что у женщины нет сыновей, способных постоять за её права.

5 Roy Zuck, Job (Chicago: Moody, 1978), p. 117.

6 Слово Аваддон используется в Ветхом Завете шесть раз: Иов 26:6; 28:22; 31:12; Пс. 88:11; Прит. 15:11; 27:20.

7 Местоимение второго лица в 27:5, 11, 23 находится во множественном числе, тогда как в 26:2–4 в единственном.

8 Иов утверждает, что невиновен, в своём ответе Елифазу (6:10, 29–30; 16:17; 23:10–12); Вилдаду (9:35; 10:7) и Софару (12:4; 13:18–19).

9 Некоторые комментаторы убеждены, что стихи 27:13–23 – это слова Софара, представляющие собой его отсутствующую третью речь. Часть утверждений действительно похожи на предыдущие слова Софара. Однако, весь отрывок согласуется с желанием Иова, чтобы его враг (в качестве которого вместе выступают трое его друзей) претерпел ту же судьбу, что и беззаконники. Иов никогда не отрицал, что беззаконные когда-нибудь понесут наказание; он вопрошал лишь о том, почему им позволяется благоденствовать так долго.

10 «Сапфир» в 28:6 – это лазурит, руда, в которой встречаются похожие на золото вкрапления. Zuck, op. cit., p. 124. Другие считают, что в месте, где встречаются сапфиры, можно найти и золотую пыль.

11 H. H. Rowley, Job in “The Century Bible” (Greenwood, SC: Attic, 1970), p. 228. Фраза «внутри изрыта как бы огнём» (28:5) получила разнообразные толкования: (1) выкопанные драгоценные камни, которые сияют подобно огню; (2) содержащие руду породы, появившиеся в результате вулканической деятельности; или (3) взрывы в шахтах.

12 «Зелень» в 30:4 – это растение с кислыми листьями, растущее в солончаках. Корни можжевельника тоже очень горькие. Только самые бедные использовали эти растения в пищу.

13 В Моисеевом законе супружеская неверность наказывалась смертью (Втор. 22:22).

14 Такая практика использовалась в идолопоклонническом богослужении в Израиле. См. 3 Цар. 19:18; Иос. 13:2.

15 Слова «как Адам» (перевод МБО) можно перевести «как человек» (синодальный перевод). Исходя из этого, некоторые полагают, что Иов отрицает, что он подобно лицемеру скрыл грех в своём сердце.

16 Многие исследователи полагают, что стихи 31:38–40 взяты из какого-то другого места главы. Эти стихи, однако, могут быть примером спада настроения в конце речи, когда говорящий внезапно замолкает (ср. напр. 19:28–29).

17 Другие думают, что смысл в 31:38–39 состоит в том, что Иов никогда не использовал свою землю неподобающим образом, например, для того чтобы употреблять её плоды, не платя рабочим.

Глава седьмая
Сердитый Молодой Оратор
Книга Иова 32–37

Длительные дебаты между Иовом и тремя его друзьями закончились. Посетители утверждали, что Иов справедливо наказан за какой-то грех, который он не признает. Но настойчивость патриарха в отстаивании своей невиновности заставила их умолкнуть. Трое друзей сочли, что Иов сумел оправдаться, и, поэтому, сдались (32:1).

В этот момент на сцену выходит пятый оратор. Елиуй серьёзно разгневался на обе стороны спора. Взгляд этого молодого человека на страдания отличается от взглядов троих друзей, а его понимание Бога превосходит их. Кроме того, Елиуй честно старается ответить на жалобы Иова касательно Бога¹. В то время как трое друзей призывали Иова покаяться в грехах, совершенных до обрушившихся несчастий, Елиуй полагает, что ему нужно покаяться в гордыне, которая проявилась во время этих событий. В то время как Елифаз, Вилдад и Софар утверждали, что Иов страдает, потому что согрешил, Елиуй предполагает, что Иов согрешил из-за своих страданий. Иов даже не пытается ответить Елиую.

Речи Елиуя играют важную роль в сюжете книги. Они призваны усилить напряжённость, отодвигая кульминацию. В них пересматриваются доводы Иова (33:8-13) и ответы его друзей, в результате чего поднимаемые в книге вопросы обретают новую силу и рассматриваются с другой стороны. Кроме того, вводятся и новые проблемные моменты. Эти речи демонстрируют, что мудрость молодых, по существу, не более продуктивна чем мудрость старших, несмотря на всю её многословность. В них ещё ярче выражена мысль, изложенная Елифазом (5:17), что страдания могут иметь воспитательную и очистительную цель в Божьем провидении (33:14–30; 36:8-12). Эти речи изображают глас Божий, упрекая Иова в высокомерном невежестве относительно Божьих путей (35:16) и выставляя Божью власть над всем творением как доказательство Его благонадёжности в вопросах справедливости. Они служат последним доказательством того, что ничто земное не способно постичь небесные тайны.

Вступление к речи Елиуя
Книга Иова 32:1-22

Глава 32 содержит вступление к речи Елиуя, сначала со стороны рассказчика, а затем и самого Елиуя.

А. Вступление рассказчика (32:1–5)

Первые пять стихов в главы 32 написаны в прозе, хотя, как ни странно, на языке оригинала есть характерные для поэтической литературы признаки. Похоже, что Елиуй был безмолвным слушателем вовремя всего спора между Иовом и его тремя друзьями. Елиуй назван Вузитянином. Вуз был братом Уза (Быт. 22:21) и сыном Нахора. Дальше в Писании Вуз упоминается вместе с Фемой среди племён арабов (Иер. 25:23). Елиуй происходит из племени Рамова, что делает его возможным предком Давида (32:2а; ср. Руфь 4:19–22).

Имя Елиуй означает что-то вроде «мой Бог – Он». Неудивительно, что с таким именем этот молодой человек представляет себя защитником Божьей справедливости. И вот, он выступает вперёд, движимый гневом из-за того, что Иов «оправдывал себя более, нежели Бога». Его мысль, по-видимому, состоит в том, что Иов оправдывал себя за счёт Божьей справедливости (ср. 40:8). Три раза в пяти открывающих главу стихах рассказчик упоминает гнев Елиуя. Этот молодой человек определённо разгневан!

С точки зрения Иова – и это соответствовало духу времени – Бог несправедливо осудил его, обрушив на него бедствия. Почти не коснувшись дела Иова, как это сделали три друга, Елиуй задаётся вопросом: можно ли протестовать против Божьего правосудия?

Елиуй был зол на Елифаза, Вилдада и Софара не меньше, чем на Иова. Трое друзей «не нашли, что отвечать», но продолжали обвинять патриарха. Поскольку они были старше его, молодой человек напрасно ждал от них компетентного ответа на затруднение Иова относительно Бога. Елиуй рассердился из-за того, что они не сумели своей логикой заставить Иова прекратить обвинения против Господа. Этот молодой человек ни в коей мере не защищает Иова. В первую очередь он обвиняет троих друзей в том, что они так и не привели веских доводов для заслуженного осуждения позиции Иова (32:3–5)².

Б. Елиуй представляется (32:6-22)

Представляясь, Елиуй произносит пространное обоснование своей речи. Во-первых, он выказывает уважение к трём посетителям Иова. Будучи молодым, Елиуй не хотел вмешиваться в спор старших. Он придерживается мнения, что старшие и более опытные люди должны учить мудрости других. Теперь, однако, Елиуй понял, что мудрость не всегда сопутствует седине. Мудрость – это в первую очередь дар Божий. В начале Господь поместил Свой «дух» или «дыхание» жизни в человека (Быт. 2:7). Это был дух не только жизни, но и разума (ср. 33:4). Таким образом, Елиуй защищает своё право говорить, основываясь на своих Богом данных умственных способностях. Он умоляет старших товарищей выслушать его мнение по этому вопросу³. Речь здесь не идёт о каком-то чудесном озарении, как утверждают некоторые (32:6-10).

Во-вторых, Елиуй оценивает то, что он услышал от трёх друзей Иова. Он надеялся услышать от них доказательства несостоятельности позиции Иова и терпеливо продолжал выслушивать их доводы, но никто из них так и не смог ни убедить Иова, ни ответить на его аргументы (32:11–12).

Елиуй отказывается прощать троих друзей за неспособность дать должный ответ Иову. Они могут оправдываться тем, что нашли в Иове мудрость, обличить которую может только Бог. Однако же мудрость Иова не является такой уж несокрушимой. И они могут сами убедиться, что Иову нечего будет противопоставить мудрости, отличной от мудрости трёх друзей. Доводы Иова ещё не проверялись в сравнении с доводами Елиуя. В споре с этим сердитым молодым человеком Иову предстоит услышать аргументы, серьёзно отличающиеся от всего, что он слышал ранее от своих друзей (32:13–14).

В-третьих, Елиуй выказывает горячее желание высказаться по обсуждаемой теме. Трое друзей позорно умолкли, неспособные ответить Иову. Но их молчание не заставит замолчать Елиуя. Он чувствует, что не может сопротивляться множеству аргументов, роящихся в его голове. Иными словами, он просто вынужден высказаться. Сам он говорит, что «полон речами»⁴. Елиуй сравнивает свою речь с процессом брожения вина в плотно запечатанных мехах. Он не может больше сдерживаться и вот-вот взорвётся. Лишь выговорившись, он сможет испытать облегчение (32:15–20).

Елиуй завершает предисловие утверждением, что говорить он будет беспристрастно, без какого-либо лукавства или страха. На его речь не будет влиять уважение, которое он может испытывать к сидящим перед ним, будь то Иов или старшие друзья. Всё, что заботит Елиуя в данный момент, – это истина. Подхалимство чуждо Елиую, а его страх перед Богом не даст ему руководствоваться подобными мотивами (32:21–22).

Первый ответ Елиуя Иову
Слышит ли Бог человека?
Книга Иова 33:1-33

С длинным предисловием покончено, и Елиуй начинает выдвигать свои доводы. Глава 33 посвящена вопросу о том, слышит ли Бог человека.

А. Призыв ко вниманию (33:1–7)

Елиуй начинает с того, что призывает Иова выслушать его. В отличии от остальных, он обращается к Иову по имени. Он перечисляет пять причин, по которым Иову следует прислушаться к его словам. Во-первых, он обещает патриарху, что будет говорить откровенно и искренне. У него есть то качество, которое Иов надеялся найти у своих друзей, а именно, прямота. Во-вторых, Елиуй готов высказать убеждения, исходящие от создавшего его Духа Божия. Из-за своей ревности к Господу, Елиуй чувствует, что Дух Божий пребывает в нём, и именно это даёт ему мудрость, превосходящую обычную (33:1–4).

В-третьих, Елиуй готов дать Иову возможность ответить. То, что он предлагает – это диалог, а не проповедь. В-четвёртых, Елиуй не будет ни унижать Иова, ни злоупотреблять его физической слабостью. Поскольку оба они «образованы из брения» (Быт. 2:7), то оба находятся в равных условиях перед Богом. В отличие от друзей, которые ставили себя выше Иова, Елиуй заявляет об их равенстве перед Богом. В-пятых, Елиуй заверяет Иова, что у того не должно быть причин бояться вступить в эту новую дискуссию. Ранее Иов жаловался на то, что ужас и величие Божьи настолько подавляют его, что не позволяют ему должным образом защищаться. Ему не следует ожидать подобного давления со стороны Елиуя (33:5–7).

Б. Краткое изложение жалобы Иова (33:8-12)

Елиуй подводит краткий итог всему, что он слышал от Иова в предыдущих речах, а именно, что он «чист», «без порока», «невинен», и в нём нет «неправды». Но несмотря на это, Бог нашёл, то есть измыслил, основания для вражды с ним. Теперь Господь считает Иова врагом, достойным быть «в колоде» и под неусыпной охраной (ср. 13:27). Таковы ощущения Иова касательно того, как с ним обращается Бог (33:8-11).

Елиуй даёт общий и подготовительный ответ на обвинения Иова против Бога. Патриарх не может быть прав в своих обвинениях, потому что Бог превыше человека. Трое друзей тоже говорили Иову об этом (ср. 8:3), хотя едва ли они придавали этой мысли такое же значение, как Елиуй. Елиуй полагает, что какими бы понятиями о справедливости ни руководствовались люди, Божья справедливость неизбежно будет выше. Из этого следует, что любые людские обвинения в несправедливости попросту смехотворны (33:12).

В. Божественный способ общения (33:13–28)

Иов истолковал молчание небес как признак произвола и враждебности Бога по отношению к человеку (ср. напр. 19:7; 30:20). На это Елиуй отвечает, что Бог говорит с людьми множеством способов. Он говорит с помощью снов и видений, в которых он наставляет людей и побуждает их отвратиться от зла. Если же человек не внимает предупреждению, Бог снова обращается к нему подобным же образом (33:13–15).

В ночных откровениях Бог «открывает у человека ухо», делая Свои обращения понятными. Он «запечатлевает Своё наставление», то есть, подтверждает его, по всей видимости, некими обстоятельствами, перекликающимися со сном или видением. Получатель такого сообщения не должен сомневаться, что с ним говорил сам Бог (33:16).

Предназначение таких обращений – отвратить человека от его планов сотворить нечто злое. Бог желает «отвести человека от какого-либо предприятия», то есть продиктованного гордыней непослушания, к которому он может быть склонен. Результатом подобных откровений становится то, что человек спасается от совершения смертного греха, который в конечном итоге принёс бы ему «поражение от меча»⁵. Пять раз в 33-й главе Елиуй утверждает, что Бог спасает человека от «могилы», т. е. Шеола. Устрашённый ночными кошмарами (ср. 7:17), Иов упустил из виду предназначение этих предупреждений, состоящее в том, чтобы сохранить человека от греха и смерти (33:17–18).

Тот же, на кого не подействовали прямые откровения во сне, оказывается подвергнут дальнейшим воспитательным мерам. Он вразумляется жестокой болью, отдающейся во всех его костях. В таком состоянии у него пропадает аппетит, а тело становится истощено настолько, что показываются кости. Если понимать эти стихи буквально, то речь, по-видимому, идёт о проказе. Душа такого человека постепенно приближается к «могиле», а жизнь – «к тем, кто приносит смерть» (новый перевод МБО).

У страдающего человека может быть «ангел», который способен истолковать ему основанное на провидении отношение к нему Бога. Такой ангел – просто “один из тысячи” духов-служителей, посланных служить от имени народа Божьего. Его предназначение – показать человеку, как тому нужно поступать. Здесь Елиуй противоречит Елифазу, который ранее утверждал, что никакие ангелы не способны помочь Иову в его бедственном положении (ср. 5:1). В 9:33 Иов тоже оплакивал отсутствие ходатая, который мог бы заступиться за него (33:23).

Если страдающий поступает правильно, Бог готов смилостивиться над ним. Господь повелит, чтобы страдалец был избавлен от «могилы», так как умилостивление найдено. «Умилостивлением» могут быть страдания грешника или его покаяние. С другой стороны, текст может просто означать, что Бог теперь считает этого человека искупленным и освобожденным (33:24).

Страдающий переживает восстановление вследствие Божьей благодати. Его вновь обретённое здоровье напоминает свежесть молодости и дни его юности. Возможность общения с Богом тоже подлежит восстановлению – его молитвы вновь становятся услышаны. Бог снова «с радостью взирает на лице его». Человек снова видит невидимого Бога в поклонении (ср. Евр. 11:27). Мысль здесь состоит в том, что страдавший человек восстановлен в своём праведном положении перед Богом, который допускает человека ко всем благословениям праведности (33:25–26).

Восстановленный человек будет выражать благодарность за всё, что Бог сделал для него. Сначала он исповедует свой былой грех, после чего воспоёт милость, по которой с ним не обращались так, как он из-за своих грехов того заслуживал. Он будет восхвалять Господа за то, что тот избавил его душу от падения в бездну смерти. В конце концов его жизнь увидит «свет» (33:27–28).

Г. Итоги и призыв (33:29–33)

Елиуй подводит итоги своего учения о благодатной цели и действенности Божьих методов общения с человеком. Снова и снова его милость становится очевидной людям. Он делает всё необходимое, чтобы вернуть душу из бездны смерти к свету жизни (33:28–29).

Далее Елиуй призывает Иова продолжить выслушивать его доводы. Но если Иову есть, что ответить на уже сказанное, то он непременно должен это сделать. Елиуй хочет поступить в отношении Иова по справедливости. Если Иов сможет дать удовлетворительный ответ на его доводы, то Елиуй с радостью признает правоту патриарха. Если же ему нечего ответить, то пусть он слушает и учится мудрости у юноши (33:30–33).

Елиуй считает страдания защитой, а не воздаянием. Страдание предназначено для того, чтобы уберечь человека от смерти, а не для того, чтобы свести его в могилу, как утверждали три предыдущих оратора. Старшие товарищи настаивали на том, что Иов должен проявить инициативу и покаяться, если он хочет восстановления. Елиуй же призывает Иова послушаться ангела, и Бог восстановит его.

Возможно, Елиуй здесь ближе к истине, чем остальные. Однако, как и они, он ошибается, предполагая, что болезнь Иова обрушилась на него из-за его греха. Кроме того, когда Бог заговорит с Иовом, Он сделает это напрямую, а не через ангела, как предполагает Елиуй. Тем не менее, молодой человек оказывается прав, указывая на гордость, которая пустила корни в сердце Иова в результате его страданий.

Второй ответ Елиуя Иову
Несправедлив ли Бог?
Книга Иова 31:1-37

Во второй речи Елиуй отвечает на обвинение Иова о том, что Бог несправедлив к нему. В первую очередь (ст. 1-15) он обращается сразу ко всем слушателям. Затем, в ст. 16, он говорит уже непосредственно к Иову.

А. Вступление (34:1–4)

Елиуй призывает мудрых из тех, кто слушает его, внять тому, что он скажет, и вместе искать истину в деле между Иовом и Богом. «Мудрые» – это не только трое друзей, но и все остальные свидетели спора. По мнению Елиуя «ухо», то есть внутренний слух или рассудок, разбирает слова, как гортань различает вкус пищи. Что касается мольбы Иова к Богу, Елиуй просит, чтобы все присутствующие пришли к справедливому решению, основанному на общей мудрости, то есть на общих благоговейных и должных мыслях о Боге.

Б. Обвинения Иова против Бога (34:5–9)

Елиуй повторяет заявления Иова в его деле против Бога. Патриарх объявил: «Я прав», но «Бог лишил меня суда», то есть лишил положенного ему по праву. Иными словами, Иов говорит о том, что Бог поступил с ним несправедливо. Отношение к нему Бога, похоже, перечеркнуло все притязания Иова на правоту. Иов сказал, что его рана «неисцелима», несмотря на то что на нём нет никакой вины (34:5–6).

Елиуй не может сдержать своего отвращения к чувствам Иова. Патриарх пьёт глумление и насмешки, то есть своё нечестие, как воду. Выказывая подобные убеждения, Иов самостоятельно поместил себя в лагерь нечестивых. Елиуй заключает, что у Иова и в мыслях нет, что от религиозности может быть хоть какая-то польза. Эту идею Елиуй будет опровергать в следующей главе. Тем временем, он обращается к более общему обвинению Бога в несправедливости (34:7–9).

В. Елиуй отвечает на обвинения Иова (34:10–30)

В первую очередь Елиуй выражает своё неприятие чувств, подобных тем, что испытывает Иов, потому что они противоречат должным мыслям о Боге. На основании понятий о благочестии Елиуй отвергает обвинение в том, что Бог несправедлив. Не следует думать, что Бог действует так, как полагает Иов (34:10–12).

Елиуй утверждает, что несправедливость не может быть мотивом деяний Бога, который сотворил всё вокруг. Бог сотворил мир по Своей воле. Он наполнил населяющих мир существ Своим дыханием жизни. Если бы Бог, помышляя только о Себе и забрал бы этот животворящий дух, то вся плоть, включая людей, немедленно бы погибла (34:13–15).

Далее Елиуй утверждает, что основой правления Бога является справедливость. Несправедливость верховного правителя просто немыслима. Как и пристрастие, она не может быть частью Бога, потому что все люди, богатые и бедные, – творение Его рук. Внезапно, когда ничего не предвещает беды («среди ночи»), люди «возмущаются» и «исчезают». «Без силы», то есть без человеческого участия, сильные и могущественные погибают (34:16–20).

Непреложную Божью справедливость можно увидеть в том, как Он правит народами и их князьями. Божья справедливость непогрешима, ибо её направляет Его всевидящий взор. «Очи Его над путями человека». Никакая тьма не скроет грешника от всевидящего ока Бога. Верховный Судия не нуждается в доказательствах или свидетельствах для вынесения приговора нечестивым. Бог видит грех, и это достаточное основание для вынесения приговора. Самые могущественные из людей бывают сокрушены в самый неожиданный момент, а другие поставлены на их место. Так Бог проявляет Своё справедливое правление над народами и князьями (34:20–24).

Вооружённый всеведением, Бог знает о людях всё, и Его суд безошибочно настигает их. Он «низлагает» нечестивых в ночи, и они «истребляются». В некоторых случаях он поражает их «пред глазами других». Те, кого настигает суд, – это (1) люди, отвернувшиеся от Господа; и (2) те, кто, притесняя бедных, заставил их вопль достичь Бога (34:25–28).

Елиуй всецело признаёт всевластие Бога. Да и кто способен подвергнуть сомнению Его дела, когда Он дарует «тишину», то есть отдых и облегчение тем, кто угнетаем? А с другой стороны, когда Он скрывает Своё лицо, то есть в гневе отказывает в милости или помощи, кто способен «увидеть» Его, то есть получить Его благоволение? В обоих случаях, никто не может оспорить власть Бога ни над отдельными людьми, ни над целыми народами. Деяния Бога направлены на благо людей, дабы народами правили справедливо и милосердно (34:29–30).

Г. Случай Иова (34:31–37)

Елиуй представляет себе ситуацию, в которой страдающий жалобщик выступает за свою невиновность, заявляя, что не знает ни о каком преступлении и желает понять, в чём именно состоял его грех. Он готов отвернуться от этого греха, как только он станет ему понятен. В такой жалобе Елиуй видит попытку повлиять на Божье правление и навязать ему определённый образ действий. Елиуй далёк от этого: «Тебе следует избирать, а не мне». Елиуй призывает Иова указать, какое наказание он считает более подходящим, нежели то, что наблюдается в Божьем правлении миром (34:31–33).

Вторая речь Елиуя завершается выводом, который все разумные и мудрые люди должны сделать из поведения Иова. Во-первых, они заключат, что «Иов не умно говорит, и слова его не со смыслом». Во-вторых, они пожелают, чтобы Иов был испытан «вполне», то есть чтобы его страдания продолжались до тех пор, пока он не перестанет отвечать, как нечестивый. «Ответы» Иова – это его ответные речи друзьям, которые могли исходить только из уст нечестивого (34:34–36).

В-третьих, своим поведением «ко греху своему приложил он бунт» (перевод МБО, в синодальном данный стих относится к условному будущему: «Иначе. прибавит.»). «Бунт» – это непокорность Иова и вызывающая манера поведения, нашедшая выражение в его речах; его «грех» – это грех из его прошлой жизни, из-за которого на него и обрушились все эти страдания. В-четвёртых, Иов проявил демонстративное неповиновение Богу («насмехаясь над нами»), хлопая в ладоши, что являлось жестом насмешки и неуважения (34:37).

В этих словах Елиуй раскрывает своё отношение к Иову. Его вывод состоит в том, что Иов был грешником в своей прошлой жизни, а теперь, в своих страданиях, показывает себя непокорным бунтарём. Несмотря на то, что Елиуй заверил троих друзей в том, что не будет использовать их аргументы, в этой речи он явно следует их примеру. Его язык превосходит в суровости почти всё, что было сказано до него.

Неужели Елиуй прав? Без сомнения, он прав относительно Божьей власти, всеведения и способности судить грех. Елиуй был прав, когда выговаривал Иову за то, что тот требовал, чтобы Бог ответил ему, показав, где он согрешил. Однако, защищая справедливость Божьего суда, Елиуй поставил под сомнение честность Иова относительно его невиновности. Никто из упомянутых в книге ораторов ничего не знал о споре между Богом и сатаной. Как следствие, Елиуй неверно понял причину страданий Иова.

Третий ответ Елиуя Иову
Стоит ли вообще служить Богу?
Книга Иова 35:1-16

Иов заявляет, что при Божьем правлении миром человеку нет никакой пользы от собственной праведности. Это утверждение, к которому Елиуй ранее обращался (34:9), он теперь рассматривает во всех подробностях.

А. Изложение позиции Иова (34:1–4)

Елиуй представляет Иова утверждающим, что его обвинения против Бога справедливы. Имеет ли тогда Иов право утверждать, что в благочестии нет никакой пользы? Если бы Иов сумел доказать свою позицию, то его обвинения действительно оказались бы справедливыми. Елиуй обещает опровергнуть убеждения как Иова, так и его «друзей», то есть тех, у кого есть те же атеистические сомнения касательно Божьего провидения.

Б. Изложение позиции Елиуя (35:5–8)

Для Елиуя один лишь взгляд на небеса, бесконечно высокую обитель Бога, должен показать, что поведение человека, доброе или злое, не способно повлиять на Господа (ср. 22:12). Богу нет никакой пользы от праведности человека и никакого ущерба от его греха. Праведность или нечестие влияют только на человеческую жизнь. И, поскольку праведность и нечестие бесконечно далеки друг от друга, их влияние на человека совершенно разное.

В. Опровержение возможных исключений (35:9-16)

Так как же Елиуй объясняет парадоксальность того, что иногда праведники взывают к Богу из-под пяты угнетателей? Почему такие молитвы об облегчении страданий остаются без ответа? Причина в том, что подобный вопль – это просто естественное следствие самих страданий, а не истинное воззвание к небу. Никто не говорит: «Где Бог, творец мой?» А ведь именно так должен говорить любой, кто ищет Господа. Истинно верующий признаёт, что Бог даёт «песни в ночи», то есть неожиданное избавление, в результате чего уста и наполняются хвалой (35:9-10).

Люди получили от Бога мудрость, превосходящую мудрость животных. Он постоянно даёт им наставление через общение с Собой, Свои пути и Своё слово. Иными словами, их обращение к небесам должно быть не просто инстинктивным криком страдания, но голосом доверия и покорности. Когда гордость злых людей причиняет страдания зверям и птицам, они взывают к небесам. Всемогущий Бог, однако, не внемлет их «пустой» мольбе (перевод МБО, в синодальном переводе прямо противоположный смысл). Когда люди обращаются к небесам, их слова должны быть чем-то большим, нежели жалобный крик раненого зверя! (35:11–13).

Бог не услышит голоса того, чей вопль пуст, лишён веры и преданности. Насколько же глух будет Бог к тем, кто подобно Иову, жалуются, (1) что не могут увидеть Его; (2) что Его правление миром несправедливо; и (3) что они не принимают справедливое обращение (35:14).

Из-за того, что нечестивых не настигает скорый суд, может создаться впечатление, что Бога не заботят зло и угнетения. Именно поэтому Иов сделал поверхностный вывод, что быть праведным ненамного полезнее, чем быть грешником. Это и есть причина, по которой Иов открыл свои уста для «пустой болтовни» (35:15–16).

Четвёртый ответ Елиуя Иову
Взгляд на величие Бога
Книга Иова 36:1–37:24

В своей четвёртой и самой продолжительной речи Елиуй меньше философствует, но вместо этого становится более практичен. В своих предыдущих речах он пытался исправить неверное богословие. Здесь же он излагает собственные, более положительные, представления о Творце.

А. Вступление (36:1–4)

Елиуй хочет, чтобы Иов слушал его ещё более внимательно. В пользу этого он перечисляет четыре причины. Во-первых, у него всё ещё есть что сказать в пользу Бога. Во-вторых, то, что он собирается сказать – это не что-то банальное или общеизвестное. Он заявляет, что «начнёт рассуждения издалека», то есть подойдёт к теме всесторонне, черпая доводы из других областей. В-третьих, его цель – воздать справедливость Творцу. Все речи Елиуя имеют целью защиту Бога от обвинений Иова. Наконец, Елиуй утверждает, что во всём, что он собирается сказать, нет лжи.

Б. Величие Бога в Его земных делах (36:5-15)

Елиуй утверждает, что Бог «могуществен», и особенно это касается силы Его разума. По этой причине Он не презирает никого. Слабейшему Он даёт столько же прав, сколько и самому сильному, ибо и тот, и другой – творения Его рук. Его совершенная «сила разума» делает Его неспособным кого-либо презирать. Четыре раза в 36-й главе (в синодальном переводе 3 раза) Елиуй использует восклицание «вот» для того, чтобы предварить каждое утверждение о Божьей силе (36:5).

Елиуй указывает на то, что несмотря на могущество Бога, Он не лишён и милосердия. Благодаря своему совершенному разуму, Он воздаёт должное каждому человеку. Он не сохраняет нечестивых, но и не отказывает страдающим в их правах. Но особенно Его провидение хранит праведников, возводя их на самые высокие посты, вплоть до царствования (36:6–7).

Так как же объяснить все эти трудности жизни? Ведь нельзя отрицать, что люди иногда «содержатся в узах бедствия». Такое страдание – это не что иное, как воспитание. Это своего рода стимул, нужный чтобы пробудить людей от их греховной спячки, предупреждение, заставляющее их вспомнить о грехе (36:8-10).

Страдания даются людям по милости, однако результат зависит от того, как люди их принимают. Если люди прислушиваются к страданиям, они живут «в благополучии», если же нет – «погибнут от стрелы». Как и «меч» в 33:18, «стрела» здесь выступает образом Божьего губительного суда. Такой грешник «умрёт в неразумии» (ср. 4:21), закосневший в грехе и лишённый всякого духовного знания (36:11–12).

Иногда страдания – это способ раскрыть истинный характер человека. Но лицемеры будут «питать в сердце гнев», позволяя горечи и злобе на людей и Бога поглотить их. Они не будут взывать к Нему, даже когда Он заключит их в узы страданий. Они умрут «в молодости», при этом живя с «блудниками». По-видимому, здесь имеются ввиду служители языческих храмов, занимавшиеся проституцией (36:13–14).

Итак, Елиуй утверждает, что страдания – это инструмент в руках Бога, предназначенный для избавления. В трудные для себя времена люди более склонны к тому, чтобы слышать наставления Бога и приводить свою жизнь в соответствие с Его словом (36:15).

В. Случай Иова (36:16–25)

Теперь Елиуй пытается применить только что изложенные принципы к ситуации Иова. Бог пытается вывести Иова «из тесноты» на «простор» (символ процветания), где уже не будет «стеснения» (символ страданий). Там его стол был бы полон «туком», то есть был бы изобильным. Происходящие с Иовом беды предназначены для того, чтобы избавить его от ещё большего зла (36:16).

Но Иов, подобно нечестивым, высказал свои возражения касательно Божьей работы через страдания. До тех пор, пока Иов поступает подобным образом, суд и справедливость будут на нём. Божье осуждение проявится в ещё большем непрекращающемся наказании (36:17).

Елиуй предостерегает Иова от того, чтобы гнев побудил его к бунту против Бога. Он так же предупреждает, чтобы «большой выкуп» не затмевал взор Иова, имея ввиду под этим жестокие страдания патриарха. Никакой другой выкуп тоже не поможет – ни сами богатства, ни их власть. Только очищение через страдания поможет очиститься от зла и избавит от ещё более жестокого осуждения (36:18–19).

Иов многократно выражал желание встретиться с Богом лицом к лицу во время суда. Но Елиуй предостерегает его от желания «той ночи», которая служит образом суда. Божьим судом «народы истребляются на месте», мгновенно и неизбежно. Иову не следует желать (букв. тосковать) такого суда. Точно так же ему не следует «склоняться к нечестию», вынашивая в себе мятежный дух. Ведь очевидно, что Иов более склонен именно к такому отношению, нежели к подчинению Божьей карающей длани (36:20–21).

Вместо того, чтобы роптать, Иову стоит склониться под могучей Божьей рукой. Бог – Всевышний, и Его провидение делает Его величайшим наставником для людей. С Ним не сравнится никакой учитель. Никто не может судить о Его деяниях или обвинять Его в неправедности. Люди могут лишь превозносить Божьи дела, «о которых люди поют» (перевод МБО), то есть воспевают в хвале. Люди лишь издалека, с изумлением и благоговением смотрят на Божью работу и на Его деяния. Дела его слишком величественны, чтобы их можно было лицезреть вблизи (36:22–25).

Г. Божье величие в небесных делах (36:26–37:13)

Этот раздел четвёртой речи начинается (36:26) и заканчивается утверждением о величии Бога (37:22–23). Похожее заявление можно обнаружить и в середине блока (37:5).

Бог настолько велик, что превосходит всё человеческое знание. «Число лет Его неисследимо», Он вечен. Конкретный пример величия Бога можно увидеть в формировании капель дождя. От огромных масс воды Он отводит пар, который потом конденсируется и выпадает обильным дождём по всей земле (36:26–28).

И если капли дождя прекрасны, то тем более гроза. Облака собираются и рассеиваются по небу. Тёмные тучи грохочут громом. Эти массивные облака поэтически названы «шатром» Бога. Хотя Бог и окутан тёмным облаком, внутри Он окружён Своим светом, который проявляется в молнии, бьющей из облака и освещающей его изнутри. Окутанный толщей воды и окружённый грозовыми тучами, Он восседает на небесах. (36:29–30).

С помощью молнии и дождевых облаков Бог вершит суд над людьми. Молнией он рассеивает и разит Своих врагов, а с помощью дождя делает землю плодородной. Он как будто держит молнии в Своей руке, направляя их точно в цель. Звук же грома провозглашает Его присутствие так, что даже домашний скот чувствует происходящее (36:31–33).

Елиуй признаётся, что и его сердце трепещет при звуках грома. Гром – это голос Бога, исходящий из Его уст, и раскаты этого голоса, сопровождаемые вспышками молний, слышны до краёв земли. После каждого удара молнии снова раздаётся голос грома. Громом и молнией Бог творит чудеса, недоступные человеческому разумению (37:1–5).

Снег – это ещё одно проявление Божьей силы. Он посылает на землю снег и проливные зимние дожди. Он «полагает печать на руку каждого человека», когда ненастье заставляет людей прекратить всякую работу в поле. Благодаря вынужденному бездействию из-за Его деяний в природе, каждый человек может познать Его всемогущество. Точно так же и полевые звери ищут убежища от зимних бурь в своих логовищах (37:6–8).

Следующими в числе Божьих чудес упоминаются мороз и лёд. Холодный ветер дует с севера, а тёплый – с юга. «От дуновения Божия», то есть от ветра, образуется лёд (37:9-10).

Движение туч направляется Богом по всему лицу обитаемой земли. Это движение служит для наказания или благоволения по отношению к людям. Иногда же оно предназначено просто для того, чтобы «насытить землю», т. е. для неодушевлённого мира.

Д. Наставление Иову (37:14–21)

Елиуй заканчивает свои речи призывом к Иову взглянуть на чудеса Божьи и через них познать непостижимость Творца. Он использует ряд вопросов для того, чтобы смирить Иова и зародить благоговение в его душе (37:14).

Может ли Иов объяснить, как Бог управляет облаками или вызывает из них вспышки молний? Может ли он объяснить, какой необыкновенной силой эти облака удерживаются в небесах? Человек не участвует в этих чудесах, а лишь безучастно ощущает их воздействие. Под знойным южным ветром человеку становится жарко в его одежде. Он бессилен изменить погоду. Ясное, сухое летнее небо сравнивается с «литым зеркалом», отражающим яркие лучи солнца на землю. Уж не Иов ли помогал Богу, когда Он «распростёр» такие небеса? (37:15–18).

Размышления о невообразимом пространстве небес, которые распростёр Бог, наводят Елиуя на мысль о Его невыразимом величии и непостижимости. Молодой человек требует, чтобы Иов подсказал слова, которыми можно было бы обратиться к подобному существу, если вдруг кто-то захочет вступить с ним в спор. «Мы в этой тьме ничего не можем сообразить», то есть неспособны найти нужные слова из-за своего невежества перед непостижимостью Бога. Елиуй и представить не может, чтобы кто-то захотел войти в Божье присутствие для того, чтобы вступить с Ним в конфликт. Подобное желание равносильно желанию смерти (перевод МБО, 37:19–20).

Когда северный ветер разгоняет облака, солнечный свет становится слишком ярким, чтобы на него смотреть. Этот золотой блеск ослепляет своим великолепием. Если люди не могут спокойно смотреть даже на солнце, сияющее на безоблачном небе, то тем более они не способны взирать на величие Бога, окруженного такой потрясающей славой (37:21–22).

Елиуй подводит итог своему учению о величии Бога. Господь непостижим. Он велик силою. Он не совершает насилия над правосудием. Он чужд несправедливому угнетению. Елиуй умоляет Иова присоединиться ко всему человечеству и проявить должное почтение к Богу. Господь не заботится о «мудрых сердцем», то есть о тех, кто мудр в своих собственных глазах. Таким образом, Елиуй призывает Иова к смирению (37:23–24).

Он подготовил путь для Божьего слова. Хотя он и раскрыл аспекты проблемы страдания, оказавшиеся недоступными старшим товарищам Иова, у него по-прежнему нет полного понимания ситуации патриарха. Только ясный голос с небес способен дать должный ответ на вопросы Иова.

Примечания

1 На основные претензии Иова к Богу – страдания невинных, несправедливые преследования и отказ выслушать – будут в обратном порядке даны ответы в 33:11–30, 34:1-30; 34:31–37.

2 Согласно еврейской традиции, 32:3 является одним из восемнадцати отрывков Ветхого Завета, в котором книжники осмелились исправить древнееврейский текст. В оригинальном прочтении там были слова «они обвиняли Бога». Это было изменено из соображений почтения и благоговения. Контекст, однако, свидетельствует в пользу общепринятого прочтения текста.

3 В своей речи Елиуй по меньшей мере десять раз призывает старших товарищей позволить ему высказаться и выслушать его.

4 Безусловно, Елиуй «полон речами», как он заявляет в 32:18. Всего в его речи 156 стихов, что делает её длиннее заключительной речи Иова и любой из речей кого-либо из его друзей.

5 В версии NASB содержится исправление: слово «меч» в 33:18 заменено на «Шеол». Древнееврейский вариант, тем не менее, несёт в себе больше смысла. «Меч» – это образ гибельного Божьего суда. В версии NIV замена уже другая: слова «от поражения мечом» заменены на «от пересечения Реки».

Глава восьмая
Голос из бури
Книга Иова 38–42

Книга Иова начинается с вопроса: «Разве даром богобоязнен Иов?» По предложению сатаны, Господь допустил испытание Иова, но тот продолжил беззаветно следовать за Богом и не отрёкся, как предсказывал сатана. Его вера вознеслась до таких высот, которые он и представить не мог в дни, когда ещё был здоров. Тем не менее, Иову не удалось пройти испытание безупречно. Его отношение к Богу часто заслуживает осуждения, особенно когда он осмеливается на спор. Иов уже много раз требовал ответа от Бога (напр. 13:22; 31:35), и, наконец, ответ приходит.

Встреча с Богом оказывается совсем не такой, как её представлял себе Иов. Вопрос страданий Иова даже не затрагивается. Речь Бога – это не лекция о теодицее. Не отвечает Он и на дерзкие обвинения патриарха по поводу справедливости Его правления миром. Вместо того, чтобы дать ответы, Бог забрасывает вопросами самого Иова! Более семидесяти заданных Иову вопросов явно не похожи на отчёт Бога перед Иовом за свои действия. Напротив, сам Иов выступает в роли свидетеля и оказывается подвергнут перекрёстному допросу.

Господь отвечает Иову «из бури» (38:1). Когда Яхве снисходит до разговора с людьми, Он вынужден окутывать себя грозовым облаком, в котором Он и спускается к земле (ср. Исх. 19:16 и дал.; 3 Цар. 19:11 и дал.). Так как одной из Его целей является обличение Иова, Он укрывается ещё и страхом.

Ответ Бога Иову, звучащий из бури, имеет две цели: (1) обличить Иова, и (2) исцелить его, т. е. помочь ему увидеть всю ошибочность его обвинений против Господа. Речь Бога построена вокруг двух связанных между собой вопросов: (1) следует ли смертному вступать в противостояние с Богом, и (2) следует ли смертному обвинять Бога в неправедном правлении миром? (40:6–42:6).

Первый вопрос
Следует ли смертному вступать в противостояние с Богом?
Книга Иова 38:1–40:5

Прежде всего, голос из бури поднимает вопрос самонадеянности человека, стремящегося отстоять перед Богом своё мнение. После того, как ему демонстрируется величие Бога, явленное в неодушевлённом (38:1-38) и одушевленном мире (38:39–39:30), Иов смиряется и замолкает (40:1–5).

А. Открывающий вопрос (38:2–3)

Речь Господа начинается с вопроса, выражающего Его удивление и раздражение по отношению к Иову. «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?» Слово «провидение» говорит о том, что страдания Иова не бессмысленны и входят в Божий план. И эту цель Иов «омрачает» (или затемняет) порочным и невежественным истолкованием своих несчастий. Он произносит слова «без смысла», без истинного знания о том, какой же спор предшествовал испытанию (38:2).

Бог призывает Иова «препоясать чресла», то есть приготовиться к той борьбе, которой тот так жаждал (ср. 9:35; 13:20). В библейские времена, берясь за тяжелую работу, человек подбирал и заправлял за пояс своё развевающееся одеяние. Препоясывание чресел стало метафорой для обозначения подготовки. Иов хвастался, что, когда Бог призовёт его, он ответит (13:22). Теперь Господь готов показать, что слова Иова были пустым хвастовством (38:2–3).

Б. Земные чудеса (38:4-18)

Допрос начинается немедленно. Десятки вопросов с быстротой молнии обрушиваются на Иова, не оставляя ему и минуты на размышления и ответы.

1. Творение (38:4–7). Первые вопросы относятся к области космологии. На ничтожность человека указывает его полное невежество относительно сотворения земли. Творение поэтически представлено как строительство здания. «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» Если Иов при этом присутствовал, то пусть он расскажет, как это было. Для затравки Бог задаёт Иову сразу четыре вопроса. (1) Кто «положил меру» земле? Конечно же, Иов знает ответ на этот вопрос. Но суть вопроса в том, присутствовал ли он при этом? (2) «Кто протягивал по ней [по земле] вервь», то есть проводил разметочные линии? Если у Иова имеются на этот счёт данные из первых рук, пусть скажет. (3). «На чём утверждены основания» земли? (4) «Кто положил краеугольный камень её?» Земля здесь представлена в виде огромного здания с основательным фундаментом. Краеугольный камень же был заложен «при общем ликовании утренних звёзд» и под радостные восклицания «сынов Божиих» (ангелов). Словосочетание «утренние звёзды» может быть ещё одним наименованием «сынов Божиих» или может относиться к планетам и звёздам. Но присутствовал ли Иов при сотворении? (38:4–7).

2. Море (38:8-11). Далее Господь говорит о море. Для описания происхождения океанов поэт использовал образы, связанные с деторождением. Океан представлен в виде новорождённого гиганта, исторгнувшегося из «чрева» при сотворении и одетого в облака и мглу (ср. Быт. 1:2). Только что родившееся чудовище нуждалось в том, чтобы его приручила всемогущая сила. Для того, чтобы обуздать его ярость, нужна была непреодолимая граница. Берега представлены в виде ворот, которые удерживают «надменные» волны от того, чтобы поглотить землю (38:8-11).

3. Рассвет (38:12–15). От далёких первобытных времён Господь переходит к настоящему. Хотя бы раз со дня своего рождения давал ли Иов приказания утру, повелевал ли ему настать? Поэт описывает, как заря охватывает края земли, заливая светом весь горизонт и превозмогая тьму, которой была укрыта земля. Как будто схватив это покрывало за края, заря стряхивает с него нечестивых. Суть образа в том, что нечестивые убегают от утреннего света (ср. Ин. 3:19), так как их «свет» – это на самом деле тьма (ср. 24:13–17). «Дерзкая рука» – это рука, уже занесённая для совершения насилия. С рассветом нового дня эта рука сокрушается, то есть свет мешает свершиться злодеянию. Иными словами, рассвет выступает в качестве нравственного и физического фактора (38:12–13, 15).

До этого бесформенная, при свете дня земля принимает форму, подобно глине под печатью. Под действием света всё на земле обретает чёткость и яркие цвета – она как будто одевается в разноцветные одежды. И так яркое одеяние света ежеутренне сменяет покров тьмы (38:14).

4. Глубины (38:16–18). И снова Господь приступает к допросу. Доводилось ли Иову исследовать бездны? Входил ли он во врата Шеола, обители мёртвых? Бездна Шеола поэтически помещена ниже, чем глубины моря. Обозрел ли Иов широту земли? Если Иов постиг её необъятность, тогда пусть он заявит об этом.

В. Чудеса небес (38:19–38)

Следующие вопросы касаются метеорологии и астрономии. Здесь Иов снова оказывается посрамлён недостатком знания.

1. Свет и тьма (38:19–21). Здесь поэт представляет свет и тьму обитающими на небесах. Может ли Иов отыскать путь к жилищу света, к тому месту, откуда он изливается на землю? Знает ли он, где обитает тьма? Если он входил в её пределы, то наверняка сможет указать путь к её дому! Без сомнения, саркастически говорит Господь, Иову не составит труда показать дорогу к месту обитания света, ибо он уже родился, когда свет впервые был вызван из тьмы! Он так же стар, как и заря, которая с самого сотворения мира каждое утро разливается по земле. Этот очевидный сарказм призван подчеркнуть, что Иов, конечно же, не присутствовал при сотворении (38:19–21).

2. Погодные явления (38:22–30). Поэт представляет снег и град так, как будто они скапливаются в кладовых и хранилищах неба. Господь извлекает их из Своих сокровищниц для того, чтобы использовать в смутное время войн и побоищ. Примером может служить град, с помощью которого Господь сокрушил хананеев во дни Иисуса Навина (Нав. 10:11). Был ли Иов в хранилищах снега и сокровищницах града? Наблюдал ли он, как Бог наполняет их в процессе сотворения мира? (38:22–23).

Может ли Иов предсказать, по какому пути пойдёт молния, или же место, куда она ударит? Способен ли он объяснить, как разливается по земле восточный ветер? Знает ли Иов, кто «проводит протоки для излияния воды»? Как видно, человек не является единственным, кому Бог уделяет Своё внимание. Благость Бога превыше всех человеческих дел. Давая жизнь новой поросли, Он насыщает дождём необитаемые пустыни (38:24–27).

Есть ли у дождя человеческий отец? Может ли Иов, или любой другой человек, сформировать капли дождя или росы? Нет, всё это – творение Божьего созидательного могущества. А что насчёт льда, который твёрд как камень? Кто создал лёд? Лёд, редкий в этом регионе, поистине был чудом природы (38:28–30).

3. Звёзды (38:31–33). Какую власть имеет Иов над звёздами? Может ли он связать звёзды в созвездие Хима? Способен ли он «разрешить узы Кесиль», чтобы это созвездие переместилось по небу? А что насчёт «Ас с её детьми»?¹ Знает ли Иов «уставы неба», законы, в соответствии с которыми происходит движение небесных тел? Может ли Иов каким-либо образом изменить то, как небесные тела влияют на землю? (38:31–33).

4. Облака (38:34–38). Может ли Иов, возвысив голос, вызвать потоки дождя? Отвечают ли молнии на его призыв? А как насчёт внутреннего «я»? Кто вложил мудрость в сердце человека? Но и с этой мудростью, кто способен сосчитать облака на небе? Кто может вылить воду из «сосудов неба», вызвав дождь, который обратит пыль в грязь?

Г. Чудеса животного мира (38:39–39:30)

Ряд великолепных картин из животного мира преподносится с той же целью, что и все природные явления из предыдущего раздела – показать мудрость и силу Бога. Упоминаются десять видов животных: шесть зверей и четыре птицы. В список включены свирепые, беспомощные, пугливые, сильные, диковинные и дикие. Вопросы, касающиеся этих животных, сгруппированы по два. Список начинается с царя зверей и заканчивается царём птиц.

1. Лев и ворон (38:39–41). Во-первых, Господь указывает на различия между львом и вороном в том, как именно они добывают пропитание. У львицы есть инстинкт, позволяющий ей охотиться и ловить добычу. После чего она возвращается в логово, чтобы накормить голодных львят. Иов не может научить её ничему новому в деле охоты. От могучего льва Господь обращается к неприметному ворону, одной из самых распространённых птиц в Палестине. Пока лев терпеливо и тихо ждёт в засаде, шумный ворон с высоты осматривает местность и бродит по поверхности земли в поисках пищи для своих птенцов. Крик голодных птенцов приравнивается к взыванию к Богу (ср. Иоиль 1:20); питание таких птенцов служит доказательством ниспосланной свыше заботы Всемогущего Бога, который внимателен даже к самым незначительным Своим творениям (38:39–41).

2. Коза и лань (39:1–4). Следующими упоминаются козы и лани. Основное внимание здесь уделяется процессу появления потомства у этих животных. Знает ли Иов время, когда дикой козе предстоит дать потомство? Осведомлён ли он о периоде беременности ланей? В означенное время эти животные «изгибаются» и, рождая, «выбрасывают свои ноши». Эти пугливые существа, живущие среди скал, ведут одиночный образ жизни. Они лишены заботы и помощи в вынашивании своих детёнышей, которые достаются их одомашненным сородичам. Но, тем не менее, они вынашивают своё потомство легко и быстро. Молодняк становится сильными и крепкими прямо в открытом поле. Вскоре они оставляют своих матерей, чтобы уйти и никогда уже не возвращаться. Бог дал им всё, чтобы они могли обеспечить себя пропитанием (39:1–4).

3. Дикий осёл и дикий бык (39:5-12). Говоря о следующих животных, Бог обращается к вопросу свободы. Любовь дикого осла к свободе поистине неукротима. Так кто же дал свободу этому животному? Он обитает в пустыне, а не в «узах» (упряжи), как его одомашненный родственник. Презирая шум города, он посмеивается над криками погонщика, которым повинуется приручённый осёл. Весной его часто можно увидеть на равнинах, где собирается вода, а позже на высоте, где в изобилии произрастает зелень. Это животное – ещё одно чудо Божьего творения (39:5–8).

Могучего дикого быка (перевод МБО, в синодальном переводе «единорога») невозможно привязать к плугу и заставить вспахивать поле. Это дикое существо не станет ночевать в стойле, как его одомашненный брат. Никакой хозяин не доверится дикому быку в том, чтобы отвезти зерно на гумно или помолоть его. Суть здесь в сопоставлении дикого быка и его домашнего брата. Дикий бык подходит для любой работы, которую выполняет домашний, но он неукротим. Человек может использовать одного, но кто осмелится приручить другого? Господь – творец этого разнообразия в таких, казалось бы, похожих животных (39:9-12).

4. Страус (39:13–18). Страус – во многих отношениях странная птица. Самка страуса «весело хлопает» крыльями, но они не сравнятся с таковыми аиста. Мысль здесь состоит в том, что, несмотря на внешние сходства, поведение этих птиц совершенно разное. Она закапывает² свои яйца, позволяя земле согревать их (39:13–14).

Тем не менее, несколько яиц остаются вне гнезда и в дальнейшем служат пищей вновь вылупившимся птенцам. Именно к этой практике обращается поэт, когда говорит: «И забывает, что нога может раздавить их и полевой зверь может растоптать их». При взгляде со стороны, страус «жесток к детям своим». Это отсылка к ещё одной странной особенности поведения этой птицы. Если охотники преследуют взрослую птицу, она начинает бегать туда-сюда в попытках отвлечь их от гнезда. С человеческой точки зрения страус совсем не заботится о своём потомстве (39:15–16).

Самка страуса действует так, как действует, из-за того, что Бог обделил её мудростью. Но Он же даровал этой птице быстрые ноги. «Полёт» страуса заключается в быстром беге, при котором он поддерживает равновесие распростёртыми крыльями и хвостом. Когда он «поднимется и помчится», он способен дать фору всаднику, разгоняясь на коротких дистанциях до 70 км/ч. Это сочетание сомнительных и достойных восхищения качеств иллюстрирует творческий гений и неисповедимые пути Всемогущего Бога. Бог решил создать эту странную птицу, и Иов ничего не способен с этим поделать (39:17–18).

5. Лошадь (39:19–26). В отличие от страуса в 18-м стихе, при описании лошади в воображении встают впечатляющие образы боевого коня, ещё одного примера разностороннего творческого гения Бога. Может быть, это Иов дал этому животному его мощь и облёк его шею гривой? С устрашающим храпом лошадь, подобно саранче, без усилий перепрыгивает препятствия. Возможно, это Иов наделил её такой силой? (39:19–20).

В возбуждении перед битвой боевой конь нетерпеливо «взрывает землю». Колчан, копьё и дротик, висящие на боку, как будто подстёгивают его, и он бесстрашно бросается на целую армию людей. А звук трубы, похоже, вселяет в него свирепость и ярость. Трубный звук, громкие команды офицеров и крики войск заставляют боевого коня издалека «чуять» битву. Обуреваемый жаждой действия, он нетерпеливо ржёт. Суть в том, что Иов не имеет никакого отношения к этим проявлениям красоты, мужества и силы, которые заставляют животное участвовать в конфликтах людей с яростью, превосходящей их собственную (39:21–25).

6. Ястреб и орёл (39:26–30). Последняя серия вопросов относится к теме полёта. Имеет ли Иов какое-либо отношение к мудрости ястреба, который мигрирует на юг при наступлении холодов? А что насчёт орла?³ Уж не по указанию ли Иова орёл бесстрашно строит жилище на головокружительной высоте горного утеса? Он ли дал этой птице её острое зрение, позволяющее охватить взглядом огромные пространства и проникнуть взором в самую глубину оврага? Иов ли наделил орла инстинктами, которые проявляются в том, что его птенцы сразу же «пьют кровь»? Речь идет о повадках этих хищных птиц, которые убивают и разрывают свою добычу, чтобы принести кровоточащее мясо своим птенцам (39:26–30).

Д. Реакция Иова (39:31–35)

Первая речь Бога закончилась так же, как и началась – вопросом к Иову. В свете этого устрашающего набора иллюстраций божественной силы и мудрости, готов ли оппонент и дальше упорствовать в споре с Яхве? Господь напрямую обращается к патриарху с просьбой ответить Ему (39:31–32).

Но Своими словами, свидетельствующими о Его славе, Бог поставил Иова на место. Осознав себя «ничтожным», Иов объявляет: «Руку мою полагаю на уста мои», т. е. прекращаю говорить. Он уже два раза высказывал своё мнение («однажды я говорил. даже дважды»). Теперь он будет хранить молчание перед Богом (39:33–35).

Второй вопрос иову
Должно ли человеку обвинять Бога в неправедности?
Книга Иова 40:1–42:6

Иов обвинил Бога в неправедном правлении миром. Главной иллюстрацией этой неправедности он посчитал всё произошедшее с ним. Вторая речь Бога указывает на то, что любое мнимое превосходство над Божьей справедливостью должно сопровождаться соответствующим превосходством в силе. Факты говорят о том, что Иов не обладает даже равенством могущества, не говоря уже о превосходстве.

Вторая речь Бога следует образцу первой. Допрос Иова касательно природы сопровождается ответом Иова. В первой речи были обозначены две части природы – неживая и одушевлённая. Во второй речь заходит о двух конкретных представителях животного мира – бегемоте и левиафане.

А. Саркастический вопрос к Иову (40:1–9)

И снова Бог говорит из бури. Иову во второй раз приказано, как мужу, «препоясать» чресла свои, приготовившись ко встрече с Богом (ср. 38:3). У Бога есть два вопроса, на которые Он требует ответа. Во-первых, не хочет ли немощный человек «ниспровергнуть», т. е. объявить незаконным и отвергнуть, Божий «суд», Его незыблемую нравственность в управлении миром? Во-вторых, не хочет ли Иов осудить праведное Божье правление миром с целью оправдать самого себя? Для Бога это было бы таким же преступлением, как и сам спор с Ним (40:1–3).

Бог с сарказмом приглашает Иова «поиграть в Бога» и посмотреть, сможет ли он справиться лучше. Прежде всего ему нужно украсить себя величием и славой, облечься в блеск и великолепие верховного Властителя. Пусть человек узнает, способен ли он взять на себя правление миром. Пусть Иов смирит всё гордое на земле. Пусть он сокрушит нечестивых «на местах их», т. е. сразу после совершения преступления. Что бы ни делал Иов, он не в силах использовать Божьи средства правления (40:4–7).

Пусть Иов зароет всех нечестивых «в землю», т. е. убьёт их. Пусть он «покроет» их лица тьмой, т. е. заставит их замолчать, отправив в Шеол. Сделав это, он докажет, что достоин того уровня, на который он претендует, когда делает замечания по поводу Божьего господства в мире. В случае успеха Сам Господь признает самодостаточную силу Иова и будет восхвалять его как того, кто может спасти себя собственной «десницей» (40:8–9).

Бросая этот вызов Иову, Бог делает два допущения. Во-первых, для управления миром необходимо всемогущество, а во-вторых, управление миром предполагает сдерживание сил зла. Именно таково Божье правление – оно носит нравственный характер. Время от времени можно наблюдать исключения из этого правила, но сейчас не тот случай.

Б. Чудовищный бегемот (40:10–19)

Если Иов способен взять на себя управление миром и даже соперничать с Богом, то, конечно, ему не составит труда приручить могучих бегемота и левиафана. Цель упоминания здесь этих монстров состоит в том, чтобы лишний раз подчеркнуть ничтожество Иова по сравнению с Божьим могуществом. Если Иов не может вступить в схватку с этими созданиями, он не сможет и противостоять Тому, кто их создал.

Сначала Бог говорит о бегемоте. Нельзя с уверенностью сказать, о каком именно животном идёт речь. Современные комментаторы предполагают, что это гиппопотам. Однако, хвост гиппопотама короткий и кургузый, что совсем не похоже на описание хвоста бегемота. Некоторые исследователи предположили, что речь идёт о неком мифологическом чудовище. Тем не менее, в данном контексте более естественно рассматривать бегемота и левиафана как реальных животных. Некоторые предполагают, что бегемот – это бронтозавр. В каждом толковании есть свои подводные камни. Автор этой книги всё-таки убеждён, что, скорее всего, речь идёт именно о гиппопотаме.

Бегемот – это такое же творение Бога, как и сам Иов. Это странное животное в силу своих размеров могло бы охотиться на других животных, но, тем не менее, питается травой, как вол. «Поворачивает хвостом своим, как кедром»⁴. Если под словом «бегемот» имеется ввиду гиппопотам, то такое описание его хвоста является явным преувеличением. Поэт описывает кости бегемота, как «железные прутья», т. е. исключительно крепкими. Его ноги подобны «медным трубам» (40:10–13).

Бегемот – это «верх путей Божьих», первый по размеру и силе. Создатель дал этому существу зубы (или, возможно, бивни), которыми Бегемот как мечом срезает растительность перед собой. Чтобы утолить голод, бегемот пасётся в горах, где «играют» другие звери, которые при этом совершенно не боятся этого травоядного великана. Утолив голод, бегемот ложится в заросли лотоса, тростника и ивы (40:14–17).

Из-за своих размеров бегемот не боится бушующего потока. Он останется спокоен, даже если весь «Иордан устремится ко рту его». И если он бодрствует, никто не способен поймать его (40:18–19).

В. Чудовищный левиафан (40:20–41:26)

Левиафана считали и китом, и дельфином, и пережившим Потоп водоплавающим динозавром, и крокодилом. Автор этой книги считает последний вариант наиболее близким к истине. Прежде всего Господь подчёркивает, как же трудно поймать это животное с помощью охотничьих или рыболовных умений. Между двумя этими блоками помещено многословное описание данного существа.

1. Поимка левиафана на крючок (40:20–41:3). Человек не может поймать это животное на удочку⁵ или «связать верёвкой его язык» (перевод МБО). По-видимому, здесь говорится о том, чтобы обвязать нижнюю челюсть верёвкой, за которую животное можно водить. Кроме того, невозможно продеть кольцо через нос левиафана, как и проколоть ему челюсть, как это делают, когда насаживают рыбу на кукан. Поэт саркастически указывает на то, что со своим захватчиком левиафан никогда не будет вести себя кротко (40:20–40:22).

Левиафан никогда не позволил бы отдать себя в вечное рабство, как это могли делать еврейские невольники (ср. Втор. 15:12–17). Из этого животного нельзя сделать домашнего питомца. Этого зверя не найти на рынке, где лавочники и «Хананейские купцы» будут торговаться за его стоимость. Лишь попытка поднять руку на Левиафана приведёт к такой битве, которая не скоро забудется. Большинство людей съёжатся от страха под взглядом этого монстра, потеряв всякую надежду одолеть его (40:23–41:1).

Если никто не смеет тревожить левиафана, то кто же способен выстоять перед Богом, который создал его? Кто рискнёт тягаться с Ним? С другой стороны, ни у кого нет никаких оснований для разногласий с Богом. Никто не давал Богу ничего, что могло бы обосновать какие-либо притязания, так как всё под небесами – Его (41:2–3).

2. Описание левиафана (41:4-17). Теперь Господь переходит к описанию могучего левиафана: его конечностей, силы и красоты его облика. В первую очередь Он обращает внимание на челюсти левиафана. Кто способен открыть «верх одежды его», т. е. его чешуйчатый покров? «Кто подойдёт к двойным челюстям его?» Эти слова могут относиться к углам челюстей. «Кто может отворить двери лица его», т. е. его рот? «Круг зубов его – ужас» (41:4–6).

Дальше внимание уделяется чешуе левиафана. Его чешуя напоминает расположенные рядами щиты. Эти щиты скреплены «как бы твёрдою печатью», т. е. плотно прилегают к телу (41:7–9).

Левиафан выдыхает дым и пламя. Греясь на солнце, он набирает в лёгкие воздуха, чтобы чихнуть, после чего выпускает его таким горячим, что на солнце он кажется потоком света (перевод МБО). Первое, что видит человек, когда это животное показывается из воды, – это его глаза, которые сравниваются с лучами зари, заливающими горизонт. Долго сдерживаемое горячее дыхание вместе с водой вырывается из его пасти, сияя на солнце подобно огненному потоку (41:10–13).

Левиафан известен своей силой и твёрдостью мышц, тогда как его мощь, похоже, сосредоточена в его шее. Где бы он ни появился, перед ним следует ужас. Идея состоит в том, что при виде левиафана другие существа в ужасе спасаются. «Мясистые части тела его», расположенные в районе шеи и живота, – крепкие и жёсткие. Его сердце такое же твёрдое, как нижний жернов, на который приходится всё давление. Когда левиафан пробуждается, «силачи» теряются от ужаса (41:14–17).

3. Охота на левиафана (41:18–26). На то время не существует оружия, которому бы покорился левиафан. Мечи, копья и дротики не могут причинить ему никакого вреда. Он сминает железо и бронзу как солому. Он как будто «смеётся» над подобным оружием (41:18–21).

Чешуя на брюхе левиафана, хотя и более гладкая, чем на спине, но всё такая же острая. Когда он лежит в грязи болота, под ним остаются следы будто от молотильной доски (перевод МБО). Когда он разрезает воду своим телом, за ним остаётся светящийся след (41:22–24).

Левиафану нет равного на земле, он – царь над всеми самыми гордыми животными. «На всё надменное свысока он смотрит», т. е. прямо и безо всякого страха (41:25–26)⁶.

Г. Ответ Иова (42:1–6)

Слова Господа заставляют Иова глубже, чем когда-либо прежде, почувствовать то величие, которым обладает лишь Бог. С глубоким раскаянием он отказывается от своих прошлых слов и сокрушается в прахе и пепле. Тот, «кто не может даже взяться за Божьи дела, не имеет права подвергать сомнению Божьи пути»⁷.

Иов понимает, что Богу подвластно всё, и для Него не существует недостижимых целей. Ответ Иова отражает то глубокое и всеобъемлющее впечатление, которое произвёл на него Бог. Проявление божественной мудрости в том виде, в каком она действует в природе, привело Иова к ощущению, что и в его собственной истории есть божественное «намерение», хотя он и не в состоянии его понять (42:1–2).

Иов повторяет слова Всевышнего (38:2): «Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея?» Он говорит о себе. Подобно своим ограниченным друзьям, Иов рассуждал о том, чего не понимал. Речь идёт о его прежних суждениях относительно деяний Бога в мире, а также об опрометчивости его собственных слов. Теперь Иов признаёт справедливость упрёка, заключённого в этом вопросе (42:3).

И снова он повторяет слова Господа (ср. 38:3; 40:7): «Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне». Стих 5 раскрывает то, с каким настроем Иов повторяет слова брошенного ему вызова. Теперь, в свете того, что он узнал о Господе, он дистанцируется от перспективы вступить в конфронтацию со Всемогущим Богом (42:4).

Иов пересматривает своё мнение о собственных познаниях касательно Бога, которыми он похвалялся в своих предыдущих речах (гл. 12–13). Его прежние представления видятся ему теперь туманными и неполными, как будто полученными понаслышке. Теперь его знания о Боге основаны на том, что он лично увидел, т. е. обладают необходимой полнотой и получены из первых рук (42:5).

В конце концов Иов произносит слова, которым он так сопротивлялся в течение напряжённых и утомительных дебатов со своими друзьями: «Поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле» (42:6). Это не признание того, что его страдания заслужены, а скорее свидетельство о том, что его жалобы на Бога проистекали из невежества относительно Бога. Ответ на вопросы Иова заключается не столько в потоке новой информации, сколько в новых отношениях с Господом. Если говорить о страданиях, то вопрос «почему» не так уж важен по сравнению с вопросом «Кто».

Эпилог
Книга Иова 42:7-17

Книга заканчивается так же, как и начиналась – прозой. В эпилоге Бог упрекает друзей Иова (ст. 7–9), и дарует тому полное восстановление (ст. 10–17).

А. Обличение друзей Иова (42:7–9)

Господь высказывает своё мнение относительно троих друзей. Он напрямую обращается к Елифазу, как к старшему и как к предводителю группы. На Елифаза и двух его компаньонов обрушивается Божий гнев. В их словах о Господе не было истины. Должно быть, речь здесь об их теориях касательно Божьего провидения и значения страданий. Опровергая эти теории, Иов произнёс то, что оказалось правильным (гл. 21, 23–24). Это никоим образом не подтверждает истинность всего, что сказал Иов. На самом деле он говорил много того, что было ложным и достойным порицания, того, за что его и обличил Всемогущий Бог (42:7).

Но кто по-настоящему усомнился в Божьем провидении, так это трое друзей во время своей импровизированной защиты этого самого провидения. Закрывая глаза на загадки и видимые противоречия, они бесславили Божье провидение гораздо ощутимее, чем Иов, который честно на них указывал.

Друзьям приказано взять семь тельцов и семь овнов и идти к «рабу Моему Иову», чтобы он молился за них, после чего Господь обещает принять его заступничество. Иов выступает в роли великого заступника (22:30; Езек. 14:14). Только благодаря этим жертвам и заступнической молитве Иова, эти трое глупцов будут избавлены от Божьего гнева. Господь в очередной раз подчёркивает, что они говорили о Божьем провидении не так верно, как это делал Иов. Трое друзей сделали, как им было велено, и «Господь принял лицо Иова» (42:8–9).

Б. Восстановление достояния Иова (42:10–17)

Господь «возвратил потерю Иова», снова изменив его судьбу, пока тот молился за своих друзей. Это выражение означает, что страдания Иова были прекращены, а его достаток был восстановлен. Более того, патриарх получил вдвое больше того, чем он наслаждался в прошлом (42:10).

Ранее Иов сетовал на отчуждение со стороны всех своих друзей и знакомых (ср. 19:13 и дал.). Теперь же вокруг него собрались все его бывшие друзья, каждый из которых принёс Иову немного денег и золотое кольцо. Они утешают его после всех тех бедствий, которые Господь навёл на него (42:11).

Прежнее благосостояние Иова удвоилось: четырнадцать тысяч мелкого скота, шесть тысяч верблюдов, тысяча пар волов и тысяча ослиц. «И благословил Бог последние дни Иова более, нежели прежние» (42:12).

Иову было возвращено и прежнее количество детей. У него снова стало семь сыновей и три дочери. Особенное внимание здесь уделяется красоте дочерей Иова. Они получают имена Емима («голубка»), Кассия (кассия, ароматная специя) и Керенгаппух («подводка глаз»). «И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова». В обычных условиях наследство получали только сыновья, однако, дочери Иова разделили его наследство вместе с братьями (42:13–16).

После своих испытаний Иов прожил еще 140 лет, увидев четыре поколения своих потомков. «И умер Иов в старости, насыщенный днями». Иаков подводит такой итог всей книги: «Вы слышали о терпении Иова и видели конец оного от Господа, ибо Господь весьма милосерд и сострадателен» (Иак. 5:11).

Примечания

1 До конца неясно, какие именно созвездия обозначены именами «Хим», «Кесиль» и «Ас».

2 На основе последних исследований угаритского языка учёные склонны переводить глагол ˓azabh в 39:14 как «класть» (перевод МБО), а не «оставлять» (синодальный перевод). Страусиха не оставляет своих яиц. Она закапывает их в неглубокую ямку в песке и садится на них, чтобы защитить от хищников.

3 Употребляемое в Библии слово «ястреб» охватывает все виды птиц семейства ястребиных. В данном случае, скорее всего, имеется ввиду белоголовый сип.

4 На основе анализа угаритского слова Зак предлагает другое прочтение слов о хвосте бегемота в 40:17: «Его хвост жёсткий как кедр». Roy Zuck, Job (Chicago: Moody, 1978), p. 179.

5 В греческий период Геродот (2.70) описывал поимку крокодила крючком, с наживленной на него свининой. Автор книги Иова, однако, не знал крючков достаточно больших, чтобы поймать такое чудовище.

6 Одно из интересных толкований образов бегемота и левиафана в 40–41 главах Книги Иова гласит, что они символизируют самого Иова. Ранее Иов сравнивал себя с левиафаном (3:8). В пределах своей среды обитания обоим животным живётся несладко (как и Иову), но на конфликт они реагируют с уверенностью и верностью. John Gammie, “Behemoth and Leviathan: On the Didactic and Theological Significance of Job 40:15–41:26” in Israelite Wisdom: Theological and Literary Essays in Honor of Samuel Terrien ed. John Gammie, W. Brueggemann, et al. (Missoula, MT: Scholars Press, 1978), pp. 217–231.

7 Zuck, op. cit., p. 183.

Книга псалмов

Глава девятая
Знакомимся с Книгой Псалмов

Вера в различных обстоятельствах

Книга Псалмов – самая большая книга в Библии. Содержащиеся в книге 150 псалмов состоят из 2461 стиха. Всего в книге 43743 слова. В корпусе древней литературы эта книга стоит особняком. Хотя сохранилось множество гимнов из Египта и Месопотамии, ни один сопоставимый с Книгой Псалмов сборник гимнов библейских времён так и не был найден.

Название книги

Слово psalmos использовалось для перевода на греческий древнееврейского слова мизмор, технического термина для спетой под аккомпанемент песни¹.

А. Еврейская традиция

В Еврейской библии не сохранилось оригинального названия для собрания псалмов в целом. В самой книге ближе всего к такому обозначению выглядят слова в 71:20: «Кончились молитвы (tiphilloth) Давида, сына Иессеева». Строго говоря, далеко не всё сочинённое Давидом до 71:20 является молитвами. Поэтому термин tiphilloth, по-видимому, был использован в более обобщённом смысле для обозначения любого общения человека с Богом.

Основываясь на термине мизмор, который в названиях отдельных псалмов встречается пятьдесят семь раз, некоторые раввины называют все псалмы формой множественного числа мизморот². Однако это обозначение так и не прижилось. В еврейской литературе общепринятое еврейское название этой книги звучит как Sepher Tehillim, то есть «Книга Славословий». Tehillim часто сокращается до Tillim (Бава Батра 14б)³.

Tehillim и его форма единственного числа thillah встречаются в Книге Псалмов более двадцати раз, но только однажды для того, чтобы обозначить отдельный псалом (Пс. 144). Однако корень глагола, от которого происходит это существительное, встречается в книге не менее семидесяти одного раза, преимущественно в императивной форме. Слово «Аллилуйя» («хвала Ях»), которое в еврейской Библии встречается исключительно в книге Псалмов, также, без сомнения, повлияло на выбор названия. Таким образом, появившееся (или выбранное) название Tehillim (“Славословия”) является подходящим, потому что (1) книга постоянно призывает людей хвалить Господа; и (2) гимны играют преобладающую роль среди различных категорий псалмов.

Б. Греческая традиция

Что касается названия, то в греческих рукописях Ветхого Завета можно обнаружить две традиции. В Ватиканском кодексе (IV век н. э.) заглавие книги звучит как Psalmoi («Псалмы»). Такое название следует прецеденту в Новом Завете. На «Книгу Псалмов» ссылался как Иисус (Лк. 20:42), так и Пётр (Деян. 1:20).

Вторая греческая традиция представлена в Александрийском кодексе (V век), где книга озаглавлена как Psalteriou, от чего произошло латинское название Psalterium и русское Псалтирь. Этот термин относится к струнному музыкальному инструменту, который как правило использовался для аккомпанемента к псалму.

Предыстория Книги Псалмов

Чтобы оценить Книгу Псалмов, стоит ознакомиться с предысторией псалмопения и поклонения в Израиле, а также с предпосылками появления отдельных псалмов.

A. Предпосылки псалмопения

Библейское псалмопение восходит к Ламеху, жившему в допотопный период библейской истории (Быт. 4:23–24). В ранней истории Израиля гимны использовались для празднования победы Бога над Его врагами, т. е. врагами Израиля. В Исх. 15:18, 21 народ поёт победные песни под руководством Моисея и Мириам. Некоторое время спустя пророчица Дебора сочинила гимн, чтобы отпраздновать победу Израиля над ханаанскими угнетателями (Суд. 5).

Ветхозаветная летопись содержит два намёка на существование древних сборников поэзии. «Книга Войн Яхве» (Чис. 21:14), по-видимому, была сборником военных песен, прославляющих завоевание Израилем Трансиордании. «Книга Яшара», вероятно, содержала военные песни со времён Иисуса Навина до, по меньшей мере, времён Давида. Фрагменты этой древней книги цитируются в Писании (Нав. 10:13; 2 Цар. 1:18).

Б. Предпосылки богослужения

Увеличение объёма книги Псалмов напрямую связано с интересами Божьего храма. Сам Давид собирал материалы для этих целей. Он также составил музыкальную программу, которая должна была использоваться в храме. Соломон начал строить храм в четвёртый год своего царствования (967 г. до н. э.). Работы по возведению были закончены в 959 г. до н. э.

На древнем Ближнем Востоке связанные с храмами артели певцов и музыкантов имели официальный статус и могли похвастаться хорошей подготовкой. Библия утверждает, что Давид основал подобные артели в Израиле (1 Пар. 6, 15 и др.). То, что такие певцы существовали во время первого храмового периода, подтверждается упоминанием певцов мужского и женского пола среди пленников, отправленных царем Езекией в Сеннахирим. в 701 г. до н. э.⁴ Среди израильтян, вернувшихся из Вавилонского плена, было двести певцов обоего пола (Езд. 2:65, 70), кроме сыновей Асафа (Езд. 2:41; Неем. 7:44), которые также имели отношение к храмовой музыке (1 Пар. 6:39).

Ещё одной группой, связанной с храмовой музыкой, были сыновья Каафовы (1 Пар. 6:31–33), которые не упоминаются среди тех, кто вернулся из Вавилона. Это подтверждает библейские утверждения о том, что сыновья Каафовы были певцами и музыкантами в первый храмовый период. Внешние свидетельства существования такой группы во времена поздней монархии были найдены среди еврейских надписей на черепках, обнаруженных в храме в Араде⁵.

Далеко не все израильские псалмы попали в Книгу Псалмов. Множество великих гимнов можно найти и в пророческих книгах. В качестве двух примеров выступают «Песнь виноградника» в Исаии 5:1–7 и величественный гимн, которым Аввакум завершил своё пророчество.

В. Происхождение отдельных псалмов

По большей части псалмы не имеют привязки к историческим событиям. Между учёными существует множество разногласий по поводу происхождения того или иного псалма. Если же серьёзно воспринимать надписания псалмов, то число вероятностей значительно уменьшается. Тем не менее, какой-либо псалом, приписываемый Давиду, может подходить для различных событий в его жизни. Только в тринадцати случаях надписания указывают на определённый исторический контекст псалма, но комментаторы часто их попросту игнорируют. (См. ниже в разделе «Утверждения в заголовках псалмов»). Историческую подоплёку каждого псалма они пытаются вывести из его содержания, и, как правило, такие попытки оказываются малоубедительными⁶.

Другим фактором, с которым должен считаться переводчик, является то, что псалмы, написанные, скажем, Давидом, могли с течением времени «обновляться» с целью привести их язык в соответствие с изменившейся исторической ситуацией. Это особенно вероятно в случае книг III–V. (См. ниже в разделе «Организация книги»). Поэтому некоторые учёные говорят о «динамическом» свойстве псалмов⁷.

Попытки укоренить отдельные псалмы в одном историческом событии могут работать против назначения самих псалмов. Как инструмент поклонения, псалмы должны быть исторически универсальными. Возможно, именно это было тем критерием, по которому они и оказались в этих пяти сборниках. Это могло бы объяснить, например, почему некоторые из тех произведений, которые фигурируют в исторических книгах (например, в Суд. 5), не были включены в Псалтирь. Однако стоит признать, что отсутствие исторической конкретики иногда затрудняет точное прочтение стиха. В целом же эта характеристика псалмов скорее усиливает, чем умаляет их ценность в богослужении.

Состав авторов книги

Поскольку в самих псалмах не содержится указаний на имена авторов⁸, то используются два метода для определения авторства конкретного псалма: (1) названия псалмов; и (2) еврейская и христианская традиции.

А. Утверждения в заголовках псалмов

Сто псалмов содержат еврейские надписания, которые похожи на указание авторства. Называется более или менее видный человек, и к его имени приставляется предлог lamed, который некоторые называют lamed auctoris. Некоторые учёные утверждают, что это выражение на самом деле не указывает на авторство, а просто упоминает название оригинального сборника, из которого был взят тот или иной псалом. Другие заявляют, что выражение указывает на посвящение песни памяти какого-то достойного человека, как это часто делается в современных книгах⁹.

В поддержку того, что правило lamed указывает на авторство, можно сказать следующее: (1) в заголовке псалма в Аввакума 3:1 это правило используется подобным образом, ясно указывая на авторство. (2) Книга Псалмов внутренне последовательна в использовании этого правила, т. е. оно используется с именами в дополнение к имени Давида, и понятие «посвящение» или «сборник» видится в этом свете довольно маловероятным. (3) очень рано правило lamed было интерпретировано как указание на авторство, о чём говорит заголовок Пс. 17 и редакционная вставка 71:20¹⁰.

Согласно надписаниям, по меньшей мере семь человек выступили авторами псалмов, включённых в состав Библии. Семьдесят три псалма приписываются Давиду, десять сыновьям Корея, двенадцать Асафу, два Соломону и по одному Ефану, Еману и Моисею. Пятьдесят псалмов анонимны, но, вероятно, большая их часть также была написана Давидом.

Музыкальные таланты Давида задокументированы в исторических книгах Ветхого Завета. Тексты пяти его стихотворений были записаны библейскими историками¹¹. В юности Давид был известен как искусный арфист (1 Цар. 16:16). Кроме того, он изобрёл несколько музыкальных инструментов (Ам. 6:5).

Должно быть, Соломон унаследовал страсть своего отца к музыке. Сказано, что он лично написал 1005 песен. Одна из них – «Песнь Песней» – присутствует в еврейском каноне в качестве отдельной книги. Корей, Асаф, Еман и Ефан были левитами, руководившими музыкальным сопровождением храмового богослужения во времена Давида и Соломона.

Из всех авторов, которые нам известны по имени, только один не связан с периодом правления Давида и Соломона. Псалом 89 приписывается Моисею. На то, что Моисей имел расположение к музыке, указывают связываемые с ним песни в Пятикнижии (Исх. 15; Втор. 31:22; 32:1-43).

Б. Достоверность указаний на авторство

Критики, следуя примеру Феодора Мопсуестийского (IV век н. э.), как правило считают еврейские надписания многих псалмов поздними и ненадежными указаниями на авторство. Они указывают на встречающиеся расхождения между названиями псалмов в стандартном еврейском тексте и в греческом. Кроме того, они утверждают, что исторический фон, отражённый в самом псалме, иногда очевидно противоречит тому, что заявлено в названии.

В подтверждение достоверности названий еврейских псалмов можно привести несколько доводов.

1. Зачем «поздним раввинам» присваивать названия псалмам, тексты которых явно не отражают ситуаций в жизни Давида, упоминаемых в названии?

2. Некоторые из названий ссылаются на события в жизни Давида, которые нигде больше не упоминаются в Ветхом Завете (напр. Пс. 59). Неужели «поздние раввины» попросту выдумали исторические события из жизни Давида? А если так, то зачем?

3. Почему те же «поздние раввины» не снабдили заглавиями так называемые «сиротливые псалмы», то есть безымянные псалмы, которые часто изобилуют историческими подробностями, которые можно было бы использовать для догадок об их происхождении?

4. Очевидно, что названия гораздо старше, чем греческий перевод Ветхого Завета. Ко времени этого перевода (ок. 150–100 гг. до н. э.) значение некоторых технических терминов, фигурирующих в еврейских названиях, было совершенно забыто¹². Это свидетельствует о том, что названия, по меньшей мере, так же стары, как книга Ездры.

5. По всей видимости, для древних поэтов было нормой добавлять названия к своим песням. Эта тенденция прослеживается в Ис. 38:9; Ав. 3:1; 2 Цар. 1:17 и дал.; 2 Цар. 23:1 и Чис. 23:3.

6. Заголовки в еврейской Библии считаются частью текста. Наиболее длинные из них нумеруются как отдельные стихи. Это может говорить о том, что эти заголовки очень старые, и, возможно, представляют собой часть оригинального текста псалма.

Вывод может быть только один: еврейские названия псалмов были либо частью первоначального текста различных псалмов, либо были добавлены во время окончательного сбора псалмов во времена Ездры – Неемии.

В. Еврейская традиция

В еврейской традиции следует отметить три тенденции в отношении авторства. Во-первых, всегда существовала тенденция к расширению числа отдельных соавторов. Переводчики Септуагинты считали, что пророки Аггей и Захария тоже внесли свой вклад в Книгу Псалмов. Поздняя раввинская традиция говорила о десяти соавторах, но раввины так и не смогли согласиться, кем же были эти десять (Бава Батра 14б, 15a). Помимо упомянутых непосредственно в заголовках псалмов, они предложили следующие имена: Адам (4 псалма), Мелхиседек, Авраам и/или Ездра.

Второй тенденцией в еврейской традиции было увеличение индивидуального вклада некоторых известных соавторов книги. В Септуагинте перу Давида приписано тринадцать дополнительных псалмов¹³. Другая традиция расширяет вклад Моисея от одного псалма до одиннадцати (Пс. 89–99). Поскольку Давид был автором преобладающего количества псалмов, еврейская традиция часто ссылалась на него как на автора всей книги¹⁴. Любопытная ссылка в Кумранском свитке с псалмом 11QPsa приписывает Давиду библиотеку из 3600 «псалмов» (tehillim) и 450 «песен» (shirim). В целом эти предположения не являются сколь-нибудь обоснованными и представлены здесь в качестве любопытных фактов.

Критика и авторство Давида

Критики предложили ряд аргументов, противоречащих библейскому утверждению о том, что автором псалмов был Давид. Их доводы и предложенное Арчером¹⁵ опровержение кратко изложены ниже.

1. Псалмы, приписываемые Давиду, говорят о царе в третьем лице, а не в первом (например, Пс. 19, 20 и т. д.). Ответ: Ряд античных писателей (например, Ксенофонт, Юлий Цезарь) писали о себе в третьем лице. Речи от первого лица, приписываемые Яхве в Ветхом Завете, часто переходят от первого к третьему лицу.

2. Псалмы, приписываемые Давиду, говорят о святилище как об уже существующем (например, Пс. 4, 26 и т. д.) тогда как на самом деле храм не был построен до тех пор, пока Давид не умер. Ответ: термины «храм», «дом Господень» и тому подобные употребляются в отношении скинии задолго до Давида (Ин 6:24; Иуд. 18:31; 1 Цар. 1:9). Кроме того, Давид иногда использует такие слова как «шатёр» (Пс. 26, перевод НРП). Это выражение никоим образом не может относиться к храму Соломона.

3. Псалмы, приписываемые Давиду, подвержены влиянию арамейского языка, следовательно, должны были быть написаны в более поздний период, когда арамейский был языком международного общения. Ответ: библейский текст указывает, что Давид имел обширные контакты с арамейскими государствами. Более того, даже более ранние угаритские тексты из Рас-Шамры подвергались влиянию арамейского языка. Таким образом, следы арамейского влияния в псалме не могут выступать доводом против авторства Давида.

4. У Давида не было ни времени, ни желания сочинять стихи. Ответ: названия псалмов, исторические и пророческие книги свидетельствуют о важности музыки и поэзии в правлении Давида. Его на самом деле называли «сладким певцом Израилевым» (2 Цар. 23:1).

Псалом 18 – это точная копия благодарственной песни Давида в честь избавления от всех своих врагов (2 Цар. 22:2-51). Киркпатрик комментирует творческий гений, явленный в этой композиции, после чего замечает: «Если уж Давид сочинил такой псалом, то мог сочинить и множество других»¹⁶.

Авторство многих псалмов Давида подтверждается их использованием в Новом Завете. Некоторые анонимные псалмы Псалтири явным образом приписываются ему. И совершенно нет таких случаев, когда Давиду в Новом Завете приписывается псалом, имеющий другое авторство в еврейском заголовке. Некоторые утверждают, что «Давид» – это просто название, присвоенное Книге Псалмов во времена Нового Завета. Однако исследование случаев использования псалмов в Новом Завете показывает, что как Иисус, так и его ученики без сомнения предполагали, что Давид лично был автором многих псалмов. Иногда даже сам приводимый довод основан на авторстве Давида (ср. Мф. 22:45)¹⁷.

Время написания книги

Вопрос о времени написания псалмов тесно связан с вопросом об авторстве. Нижеследующее обсуждение основано на предположении, что утверждения об авторстве в заголовках являются достоверными.

Псалом 89 за авторством Моисея является самым ранним датируемым псалмом и был написан примерно в 1407 г. до н. э. Псалмы Давида и Асафа были сочинены между 1020 и 975 гг. до н. э. Два псалма (Пс. 71, 126) относятся к периоду правления Соломона, около 950 г. до н. э. Датировка псалмов сынов Корея и двух Езраитов, упомянутых в качестве авторов, затруднена. Предположительно они были написаны до событий изгнания. Из псалмов, которые не имеют названий, часть несомненно была сочинена Давидом (напр. Пс. 2 и 32), тогда как другие написаны в более поздний период. Некоторые написаны во время изгнания. Псалом 125 – наиболее поздний из датируемых псалмов. Время его написания – период возвращения из плена около 525 г. до н. э. До сих пор не представлено никаких убедительных доводов в пользу датировки псалмов временем более поздним, чем 400 г. до н. э.

Старая либеральная точка зрения, что некоторые псалмы относятся к Маккавейскому периоду между временами Ветхого и Нового Заветов была дискредитирована в последние годы. Угаритские тексты раскрывают развитую поэтическую традицию в Ханаане за столетия до Давида. Отмечено огромное количество поразительных параллелей между библейскими псалмами и угаритской поэзией¹⁸. Эти параллели позволяют предположить, что израильтяне заимствовали развитый поэтический жанр, который они обнаружили в окружавшей их культуре Ханаана¹⁹. Большая часть фразеологии псалмов уже была распространена в Палестине задолго до Давида. Поэтому на сегодняшний день трудно отрицать авторство Давида, основываясь на данных лингвистического анализа.

Наум Сарна собрал многочисленные доказательства против Маккавейской теории авторства²⁰. Среди наиболее красноречивых можно упомянуть следующие: (1) Книга Псалмов свободна от греческого языкового влияния; (2) богословие псалмов полностью лишено эллинистических идей; и (3) псалмы, которые, как доподлинно известно, были написаны во время или вскоре после Маккавейского периода (из тех, что найдены в Кумранской библиотеке) указывают на значительные лингвистические, стилистические, структурные, тематические и богословские отклонения от библейских псалмов.

Каноничность псалмов

Каноничность Книги Псалмов в общих чертах уже обсуждалась в первой главе этого исследования. Но необходимо отметить ещё несколько важных моментов.

А. Канонические Псалмы

Книга Псалмов считалась самой важной книгой в третьем отделе ветхозаветного канона, так называемом Кетувиме или Агиографах. Хотя по поводу организации книги и возникали споры, ни один иудейский или христианский авторитетный источник никогда не ставил под сомнение её канонический статус.

В раввинских кругах возникала дискуссия о правомерности помещения книги в третий раздел канона. Некоторые ученые считали, что она должна следовать после книги Руфи. Поскольку Давид был признан автором (большинства) псалмов, считалось вполне уместным, чтобы его генеалогия, отражённая в последней главе Руфи, непосредственно предшествовала этой книге. В еврейских рукописях псалмы либо стоят первыми в Кетувиме, либо расположены сразу после Руфи. В печатных изданиях еврейской Библии псалмы всегда предваряют Кетувим. Как и предположил Лука в 24:44 (ср. 2 Мак. 2:13), скорее всего это древнейший вариант расположения. Из него можно сделать разумный вывод о том, что книга считалась самой важной в Кетувиме.

Версия LLX располагает Книгу Псалмов в начале блока поэтических книг. Латинский и английский порядок, где Книга Иова предшествует псалмам, вероятно, основан на предположении о большей древности Книги Иова.

Б. Апокрифические псалмы

В сирийских рукописях книги фигурируют пять апокрифических псалмов, в том числе один, который содержится и в греческих рукописях (Септуагинта). LXX добавляет Пс. 151 с обозначением «вне числа» в знак того, что только знакомые нам 150 псалмов были включены в канон. По всей видимости, это наиболее ранний из апокрифических псалмов. Еврейский оригинал этого псалма был обнаружен среди свитков Мёртвого моря. В 1962 году три из пяти сирийских апокрифических псалмов были найдены в Кумранской библиотеке, и эта находка подтвердила существование еврейских оригиналов для, по меньшей мере, трёх сирийских псалмов. Кумранский свиток псалмов (11QPsa) может быть не рукописью Книги Псалмов, а литургическим сборником для использования во время службы, содержащим как канонический, так и неканонический материал.

Сборник из восемнадцати апокрифических псалмов, приписываемых Соломону, появился в межзаветный период (ок. 68 г. до н. э.). Образцом для них выступали канонические псалмы. В них мы можем найти много похожих тем: жалобы на несправедливость людей, прошения к Богу об избавлении, предупреждения о наказании для грешников и обещания награды для праведников. Технические заметки о музыкальном сопровождении могут свидетельствовать о том, что Псалмы Соломона использовались при служении в синагогах. Книга, однако, никогда не считалась частью священного канона ни в еврейских, ни в христианских кругах.

В. Канонический смысл

Традиционно псалмы всегда изучались по отдельности. Лишь недавно Бревард Чайлдс поднял вопрос о литературной форме и богословской преднамеренности Книги Псалмов в целом²¹. В работе Уолтера Брюггеманна²² показано, куда именно ведёт эта линия исследований. Ниже кратко изложен его вклад в изучение псалмов.

Псалом 1 служит введением ко всей книге. Книга Псалмов начинается с призыва к послушанию закону и твёрдой уверенности в благословении, которое следует за таким послушанием. Завершается же она абсолютно уникальным псалмом (150). Он призывает к похвале, но не даёт никаких причин или мотивов для неё. Вся Псалтирь живет в границах благочестивого доверия, послушания и хвалы. Послушание – стартовая площадка для похвалы, а похвала – соответствующая кульминация послушания. Структура всей книги предполагает, что лишь покорные могут по-настоящему прославлять Бога.

Путь от послушания (Пс. 1) к самоотверженной хвале (Пс. 150) – это путь, проходящий через глубокую долину искренности касательно взаимоотношения страданий и Божьей любви и доброты. Основное положение Пс. 1 иногда ставится под сомнение. Всегда ли послушные благословляются, а непокорные наказываются? Верующим остаётся лишь доверять Богу и ждать Его вмешательства.

Брюггеманн видит Пс. 72 стержневым в канонической структуре Книги Псалмов. Это теологический центр всей книги. Этот псалом служит вступлением к книгам III–V, точно так же, как Пс. 1 предваряет книги I–II. 72-й псалом начинается с подтверждения тезиса Пс. 1 о том, что покорные блаженны (ст. 1). После чего псалмопевец немедленно предполагает, что нечестивые действительно иногда могут преуспевать (ст. 2-13). Затем он отправляется в святилище, где осознаёт, что нечестивые непременно однажды погибнут (ст. 17–20). Далее псалом движется к радикальной вере, при которой общение с Богом – это высшее благо, затмевающее все остальные вопросы (ст. 23–26).

Организация книги

Как отмечалось выше, отдельные псалмы были сочинены в течение периода, по крайней мере, в 850 лет: со времён Моисея (Пс. 89) до изгнания (Пс. 136) и после него (Пс. 125). Книга Псалмов, в том виде, в котором мы находим её в еврейской Библии, развивалась поэтапно на протяжении целых веков.

А. Меньшие группы

Внутри Псалтири можно обнаружить подчинённые группы псалмов. На каком-то очень раннем этапе эти более мелкие группы могли существовать независимо друг от друга, но полной уверенности в этом нет. Мы уже обращали внимание на псалмы «сынов Кореевых» (41–48), сынов Асафовых (73–83) и давидические группы (Книга I; 137–145). Другие группы включают в себя «песни восхождений» (119–133), «аллилуйные» псалмы (110–118; 145–150), группы маскиль (41–44; 51–54), группа михтам (55–59), и псалмы ходу (104–106), начинающиеся с древнееврейского глагола повелительного наклонения «благодарите».

Б. Развитие книг в составе Книги Псалмов

С давних времён псалмы были сгруппированы в пять «книг». Точно датировать пятичастное деление Псалтири не представляется возможным. В христианской литературе самое раннее упоминание о такой организации принадлежит Ипполиту (ок. 200 г. н. э.).

В конце каждой «книги» редакторы помещали славословия и другие указания на окончание сборника псалмов (ср. 71:20). Можно допустить, что на каком-то этапе первые три «книги» существовали отдельно. Первые три славословия (40:13; 71:18–19; 88:52) явно независимы от предшествующего псалма.

В попытках восстановить раннюю историю Книги Псалмов, стих 71:20 имеет решающее значение. Он завершает вторую «книгу» Псалтири следующим образом: «Кончились молитвы Давида, сына Иессеева». Можно было бы предположить, что в какой-то момент существования Книги Псалмов этому утверждению предшествовали только псалмы Давида и что после не появлялось никаких псалмов за его авторством. На самом же деле, в последней редакции Псалтири несколько чужих псалмов предшествуют Пс. 71:20, а несколько давидовых псалмов следуют после. Этот факт позволяет сделать вывод, что в какой-то момент в результате редакторской правки псалмы были вплетены в уже существующий сборник с целью создания Книги II в том виде, в котором она и существует по сей день²³.

Наличие повторяющихся псалмов в книге служит дополнительным доводом в пользу того, что пять «книг» представляют собой независимые и следующие друг другу коллекции. Пс. 52 является дубликатом Пс. 13; Пс. 69 повторяет 39:13–17; и, наконец, Пс. 107 повторяет материал, обнаруживаемый в 56:7-11 и 59:5-12.

Другое дело – разделение между Книгой IV и V. Ряд факторов указывает на то, что эти две «книги» изначально были одной. (1) Славословие в конце четвёртой книги является частью псалма 105, а не редакторской вставкой подобно славословиям в конце первых трёх «книг». (2) Эти две «книги» имеют много общего. Например, восемнадцать из шестидесяти одного псалма в этих двух книгах не имеют надписаний по сравнению только с шестью псалмами из предыдущих восьмидесяти девяти. (3) В этих «книгах» совсем нет музыкальных терминов и очень мало технических терминов, чем так изобилуют более ранние псалмы. (4) Термин «Аллилуйя» встречается исключительно в книгах IV и V. 5) Содержание обеих «книг» сходно – здесь преобладают хвала и благодарение. (6) В Кумранском свитке псалмы из Книги V перемежаются отрывками из Книги IV. Трудно понять, как обнаружение Кумранского свитка влияет на изучение истории Книги Псалмов. Возможно, означенный факт свидетельствует о периоде до разделения Пс. 89–150 на две «книги».

В какой-то момент Книга IV была разделена на две отдельные книги, что привело к появлению в общей сложности пяти книг. Четверокнижие псалмов стало пятикнижием под влиянием Торы, которая содержала пять книг, от Бытия до Второзакония. На связь пяти «книг» псалмов с Торой и богослужением могут указывать следующие моменты: (1) Славословия указывают, что разделение книг было произведено для интересов богослужения. (2) Пс. 1, который служит введением ко всей Псалтири, подчёркивает важность изучения Торы. (3) Связь между двумя корпусами священной литературы была обозначена в раввинском Мидраше X века, где в Пс. 1 добавили следующие слова: «Моисей дал Израилю пять книг Торы, а Давид дал Израилю пять книг псалмов».

В. Разъяснения по поводу организации

Для пятичастной организации Псалтири были предложены несколько обоснований. Пятичастный порядок не может быть следствием предмета, авторства, порядка следования или формы псалмов. Все «книги» содержат характерные черты, связанные со всеми этими факторами. Однозначно можно сказать, что фантастические предположения о том, что пять «книг» псалмов были связаны с пятью великими праздниками иудаизма (как пять книг Мегилота) или с пятью шагами к нравственному совершенству (Григорий Нисский), выглядят совершенно необоснованными.

Нумерация псалмов

К нумерации глав и стихов Книги Псалмов возникают явные вопросы, и этот факт приводит в замешательство тех, кто занимается её исследованием.

А. Разделение на главы

И еврейский, и греческий текст Книги Псалмов содержат 150 псалмов. Разделение же материала на отдельные псалмы в этих двух основных редакциях отличается. В пяти местах в LXX прослеживаются традиционные отличия: (1) в ней объединены Пс. 9–10 и (2) Пс. 114–115. С другой стороны, в LXX разделены (3) Пс. 116 и (4) Пс. 147. Латинская Вульгата следует нумерации греческой версии, и католические английские версии отражают именно эту традицию. Протестантские английские версии следуют нумерации еврейской Библии. Студенты должны знать об этой разнице в нумерации, исследуя ссылки на псалмы в римско-католических трудах.

Талмуд указывает на то, что в какой-то момент Пс. 1 и 2 рассматривались как единая глава (Berachoth 9b). Новый Завет, однако, явно обозначает цитату из Пс. 2:7 как имеющую своим источником «второй псалом» (Деян. 13:33).

Современным читателям знакомо разделение Книги Псалмов на 150 глав, но есть данные, что были известны и другие способы разделения. В различных раввинских дискуссиях упоминается Псалтирь, состоящая из 148, 149, 151, 159 и даже 170 глав²⁴. Кроме разделения на 150 глав, наиболее часто упоминается разделение на 147, что соответствует числу лет жизни Иакова. В некоторых еврейских рукописях и ранних печатных изданиях еврейской Библии Книга Псалмов разделена на 147 глав.

В связи с этим, неслучайным может оказаться число сетарим. в Торе (Пятикнижии), тоже равное 147. Это были главы, читавшиеся на протяжении трёхлетнего цикла в еврейских синагогах. В какой-то момент, возможно, имела место попытка чтения в субботний день одного псалма на каждый сетар Торы. О регулярном субботнем чтении псалмов, однако, нет никаких надёжных свидетельств.

Упомянутые выше вариации разделения на главы не имеют ничего общего с содержанием самой Псалтири, которое остаётся неизменным во всех редакциях. Этот факт лишь отражает различия в процессе разделения и комбинирования блоков псалмов, который, как отмечалось выше, наблюдается ещё в Септуагинте (II в. до н. э.). В общем, совершенно ясно, что в древности не существовало неизменной и единой системы разделения Псалтири на главы. Дошедшие до нас манускрипты свидетельствуют о том, что в древности переписчики не обозначали переходов от одного псалма к другому, что позволяло легко варьировать группы стихов²⁵.

Б. Разделение на стихи

В Кумранском свитке псалмов, самом древнем манускрипте Книги Псалмов, псалмы были написаны в форме прозы, и ничто не указывало на разделение стихов. Исключение составляет лишь 118-й псалом, где алфавитное расположение даёт естественное указание на порядок. В других Кумранских свитках, тем не менее, содержатся рудименты разделения на стихи. Таким образом, разделение псалмов на стихи могло произойти довольно рано.

Ранние (Таннаитские) раввинские источники говорят о 5895 стихах в Книге Псалмов, что на восемь больше, чем в Торе (Kid. 30а). Тогда как масоретская пометка в конце Псалтири упоминает 2527 стихов. По-видимому, понимание о том, что представляет собой стих, различалось даже среди еврейских учёных.

В плане нумерации стихов английская Библия несколько отличается от еврейской. Несмотря на то, что протестантские английские версии следовали нумерации отдельных псалмов в стандартном еврейском тексте, нумерация стихов в них отличается от нумерации таковой на иврите. В еврейской Библии названия псалмов, состоящие из трех или более слов, считаются одним стихом, а иногда и двумя стихами. Это означает, что, когда у псалма имеется название, возможны расхождения между еврейской и английской Библиями. В случае такого расхождения еврейский номер стиха, как правило, будет на единицу выше, чем английский. Некоторые библейские комментарии указывают еврейские номера стихов, а некоторые – английские, тогда как третьи указывают оба в каждой цитате.

Названия псалмов

В еврейской Библии надписания или названия появляются перед 116-ю псалмами. Количество возрастает до 125-и, если рассматривать слово «Аллилуйя» как название во всех псалмах, которые с него начинаются. Остальные 34 (или 25) псалмов без надписаний названы в Талмуде «сиротскими». Греческая версия присвоила названия всем псалмам, кроме первых двух.

А. Музыкальные обозначения

Тщательное изучение названий Дж. У. Тиртлом показало, что нынешнее расположение названий псалмов может не соответствовать изначальному²⁶. Используя псалом Аввакума 3 в качестве образца, Тиртл утверждает, что многие псалмы первоначально имели не только название, но и постскриптум. С течением времени посткриптум одного псалма мог сливаться с заголовком другого. Это исследование относит к посткриптумам многие музыкальные обозначения, которые теперь находятся в заголовках. Согласно Тиртлу, появление этих элементов в начале псалмов говорит о том, что они были ошибочно перенесены туда из оригинальных окончаний предыдущих псалмов.

Наиболее часто встречающимся (55 случаев) в книге музыкальным обозначением является lamenatseach, «руководителю хора». Возможно, этот термин сопровождал те псалмы, которые входили в специальный сборник, используемый в храмовой литургии. Интересно отметить, что один из самых ранних английских переводов Псалтири, перевод Ковердейла 1535 года, безосновательно опускает все технические термины в заголовках.

Б. Другая информация

Если Тиртл прав, а его доводы звучат убедительно, то название псалма, или надписание, должно содержать один или все три из следующих элементов: (1) техническая классификация псалма (например, мизмор); (2) указание на авторство; и (3) повод.

По крайней мере семь технических обозначений для жанров псалма появляются в названиях²⁷. Они показаны в Таблице № 1.

Таблица № 1

Тринадцать названий содержат информацию об историческом событии, послужившем поводом для сочинения. Все они относятся к событиям в жизни Давида. Критики, как правило, отвергают эти сообщения как неблагонадёжные. Тем не менее, консервативные комментарии обычно способны показать довольно убедительные связи между тем, что сказано в названии и тем, о чём говорится в псалме. Конечно, никто не утверждает, что эти тринадцать псалмов были написаны прямо на месте, скорее речь идёт о написании после последующих размышлений о событии²⁸.

В отношении заголовков (или надписаний) псалмов существуют три мнения: (1) они являются вторичными дополнениями, которые не могут дать достоверной информации для установления подлинного исторического фона псалмов²⁹; (2) они подлинны и непогрешимы³⁰; и (3) они не являются оригинальными, но отражают более раннюю и достойную доверия традицию³¹. Скорее всего третий вариант наиболее близок к истине.

Классификация псалмов

Литературная оценка псалмов имеет долгую историю. Пионером в этом деле был Роберт Лоут, английский оксфордский профессор XVIII в. Его исследование поэзии псалмов всё ещё обладает ценностью. Ещё раньше Иероним, Августин и Иосиф Флавий использовали литературоведческую классификацию в своих попытках разобраться в материале псалмов. В последние годы классификация псалмов стала основным направлением изучения Ветхого Завета.

А. Критика формы

Герман Гункель (1904) был пионером в вопросе применения критики формы к псалмам. Его цель состояла в том, чтобы разбить псалмы по различным категориям, а затем выявить общие жизненные ситуации, которые могли привести к существованию той или иной категории. Подавляющее большинство псалмов он смог разделить на пять категорий: 1) гимны, предназначенные для общинного богослужения; 2) плач общины по поводу какого-либо национального бедствия; 3) царские псалмы, возвеличивающие царя как слугу Яхве; 4) индивидуальные плачи по поводу личной трагедии; 5) индивидуальные благодарственные песни.

Ряд учёных попытались найти значение в последовательности группировки псалмов в Псалтири. Большинство же учёных следуют примеру Германа Гункеля в разбиении псалмов на подгруппы в соответствии с их литературной формой. Среди учёных нет единого мнения относительно этих категорий из-за их различных представлений о функции Книги Псалмов во времена Ветхого Завета.

Б. Предлагаемая классификация

Классификация псалмов затруднена тем фактом, что часто два очень различных типа материала оказывались сплавлены в один псалом. Отдельные псалмы поддаются разнообразному толкованию, и это делает невозможным единообразие в их классификации. Система времён еврейского языка имеет внутреннюю двусмысленность (во всяком случае, так это выглядит), которая иногда не позволяет решить, когда же псалом является молитвенным описанием актуальной проблемы, а когда это лишь перечислением страданий, которые теперь уже, к счастью, миновали. По этому поводу Сарна предупреждает: «Любая попытка… произвести систематическую родовую классификацию, основанную на общности темы, настроения, повода и стиля, неизбежно будет направлена скорее на удобство, чем на точность»³².

Хотя псалмы можно классифицировать по-разному, выделяются следующие закономерности.

1. Предсказательные псалмы. Псалмы 2, 15, 21, 44, 109, например, цитируются в Новом Завете, как явные предсказания событий в жизни Иисуса.

2. Хвалебные гимны или аллилуйные псалмы, такие как 145–150, превозносят мудрость, силу и милость Бога. Гимны очень выделяются среди псалмов. Некоторые псалмы восхваляют величие и провидение Бога (например, Пс. 8, 99), в то время как другие Его власть над вселенной (например, Пс. 46, 95–98). Третьи, так называемые песни Сиона, восхваляют город, который Бог избрал для Своего нахождения.

3. Псалмы прошения или мольбы, такие как 6, 38, 85 изливают перед Богом потребности человеческого сердца. Иногда эти мольбы становятся псалмами доверия из-за абсолютной уверенности, что содержащиеся в них молитвы будут услышаны.

4. Покаянные псалмы, такие как 31, 37, 50, 101, 129, 142 исповедуют грех и просят о возобновлении отношений с Богом.

5. Проницательные или назидательные псалмы мудрости, такие как 1, 18 и 118, поднимают вопросы, которые ставят в тупик человеческий ум.

6. Исповедальные псалмы, такие как 32, 102 и 106, излагают убеждения псалмопевцев о великих делах Божьих.

7. Патриотические или исторические псалмы (напр., 77, 104, 105) сосредоточены на истории отношений между Яхве и Его народом.

8. Паломнические псалмы (напр., 119–133) пелись, когда верующие поднимались на холм Сиона, чтобы отпраздновать великие праздники Моисеева устроения.

Структура псалмов

Параллелизм, характерный для отдельных стихов библейской поэзии, встречается по всей Книге Псалмов. Учёные более ранних времён называли это явление чередованием или инвертированным параллелизмом. В последние же годы в моду вошёл термин «хиастический параллелизм». Слово «хиазм» происходит от названия греческой буквы хи, которая выглядит как русская буква Х. Общий вид стиха, абзаца или даже книги, которые соответствуют такой форме, называется «хиастическим». В наглядном виде хиастическая форма может быть изображена в виде диаграммы А-Б-В-Б-А, что означает, что первый и пятый стихи параллельны по смыслу, равно как и второй с четвёртым. Ключевой стих псалма представлен буквой В.

Роберт Олден выделил около сорока пяти псалмов, которые полностью или частично имеют хиастическую структуру. Олден сравнивает хиастический псалом с восхождением на гору, достижением её вершины, а затем спуском с противоположной стороны. Во время спуска можно ожидать те же климатические зоны, те же виды растений, те же изменения температуры и давления, через которые человек проходил при восхождении на вершину. Обнаружение хиастической структуры псалмов – это важный шаг вперёд. Общепринятые экзегетические и гомилетические очертания псалмов притягательны, но искусственны. Осознавая это или нет, псалмопевцы часто придавали своим мыслям хиастическую структуру. Открытие хиастической структуры в этих больших блоках материала может лишь заставить ещё больше ценить литературный гений, явленный нам в Книге Псалмов³³.

Учение Книги Псалмов

Книга Псалмов помещена практически в середину шестидесяти шести книг, составляющих христианскую Библию. Афанасий, богослов IV века, называл Псалтирь «воплощением всего Писания»³⁴. Учение Книги Псалмов не представлено последовательно, но тем не менее, оно весьма обширно. Некоторые подвергают сомнению это утверждение на том основании, что Псалтирь состоит в основном из молитв, возносимых Богу, а не из наставлений, исходящих от Бога. Тем не менее, книга является частью священного канона, а это свидетельствует о том, что данное собрание молитв (в основном) – это Слово Божье. Все эти молитвы были разрешены для использования в храмовом богослужении. Этими двумя фактами – каноничностью и литургическим значением – богословие псалмов утверждается в качестве нормативного.

А. Богословие

Псалтирь являет нам большое разнообразие в плане авторства, настроения и вариантов использования различных псалмов. Но вместе с тем в ней показано как единство веры в заветного Господа, так и заветная ответственность³⁵. И, хотя некоторые псалмы обращаются к вопросу об активности Бога в мире, в этом сборнике нет места отрицанию веры.

Центральной фигурой в псалмах всегда выступает Бог. В этой книге особенно выделяются три имени Бога: Элохим (344), Яхве (676) и Адонай (53). Имя Элохим изображает Бога в Его роли всемогущего Творца. Яхве – это самосущий Бог Завета. Имя же Адонай изображает Бога верховным правителем. В различных разделах Книги Псалмов преобладает то или иное имя. Вследствие этого учёные говорят о яхвистских и элоистических псалмах или разделах.

Многие псалмы сосредоточены на горе Сион, центре поклонения Яхве. Начиная с Пс. 90, большинство псалмов носят литургический характер. В своё время эти псалмы составляли сборник гимнов храмовых верующих. В них подчёркивается три реакции на величие личности Бога. Подчинение – это надлежащий ответ человека на верховную власть Яхве. Сила Божья должна вызывать доверие в тех, кто пришёл к Нему. И, наконец, радость должна стать результатом постижения Божьей благодати.

Книга Псалмов чётко разграничивает грех и праведность, нечестивого и праведного. Этот контраст хорошо видно в первом же псалме. Тот, кто радуется Закону Божьему, благословен. Он подобен дереву, посаженному над обильными водами. Нечестивые же подобны сухой траве, носимой ветром.

Б. Христология

Если принять за основу неоспоримость авторитета Нового Завета, то Книгу Псалмов следует рассматривать как одну из самых христологических книг Ветхого Завета. Шестнадцать псалмов могут быть классифицированы как собственно мессианские³⁶. Они перечислены в Таблице № 2, там же приведены и соответствующие ссылки на Новый Завет.

Таблица № 2

В. Проклинающие псалмы

Проклинающие псалмы – это те, в которых псалмопевец призывает Божий гнев на головы своих врагов. Использование подобных выражений мы находим в восемнадцати псалмах³⁷. Из 368 стихов этих псалмов, проклятия содержатся менее чем в семидесяти, и большинство из них находятся в трёх псалмах (35, 69, 109). Эти отрывки вызывают у христиан чувство диссонанса, так как учение Христа подразумевает молитву за врагов и необходимость подставить вторую щёку.

Так почему же в этих псалмах так ярко выражается желание насилия? Некоторые оправдывают это психологическими причинами, мол псалмопевец испытывал большое эмоциональное напряжение. Другие попросту не обращают на них внимания на основании того, что Ветхий Завет устанавливал гораздо более низкий уровень морали. Другие настаивают, что это богодухновенные рассказы о небогодухновенном отношении и высказываниях. Таким образом, появление этих отрывков вызвано низким нравственным уровнем или же недостаточностью откровения. Третьи утверждают, что Давид на самом деле не писал эти псалмы-проклятия, и что они были сочинены во время Маккавейских гонений, откуда и берёт начало их мстительный настрой. Эти объяснения, однако, игнорируют то, что (1) Ветхий Завет осуждает месть (Лев. 19:18); и (2) Библия утверждает, что «всё Писание богодухновенно» (2 Тим. 3:16).

Итак, что можно сказать об этих псалмах, чтобы у верующего сложилось верное мнение о них?

1. Псалмопевец ревностно отстаивал Божью праведность, каким бы нападкам или игнорированию она не подвергалась. В этих псалмах речь не идёт о личной мести.

2. Псалмопевец крайне серьёзно относился к защите представителя Бога на земле, то есть царя. Любое действие против такого представителя рассматривалось не просто как измена, но и как надменное богохульство. Оскорбить Божьего помазанника значит оскорбить самого Бога.

3. Грубые слова псалмопевца были его способом выражения ненависти ко греху. Это поэзия, а ведь поэзия склонна преувеличивать чувства. Эти утрированные призывы к истреблению грешников лишь подчёркивают отвращение автора к тому, что ненавидит Бог.

4. У ветхозаветных верующих не было чёткого представления о суде после смерти. Поэтому любой суд должен быть совершён при этой жизни. До креста для стороннего наблюдателя единственным осязаемым способом убедиться в Божьей справедливости был практический критерий, утверждающий, что живущих в заблуждении постигнут бедствия, а придерживающиеся истины получат освобождение. Крест же стал высшим проявлением Божьего недовольства грехом, а пустая гробница – демонстрацией Его власти над злом. В свете креста и пустой могилы сегодняшний верующий способен терпеливо ждать, пока долготерпение Бога даёт нечестивым наслаждаться своим временным процветанием³⁸.

5. Большинство проклинающих псалмов были написаны Давидом, человеком, которому была чужда мстительность. Часто псалмопевец молился за своих врагов и пытался спасти их от их грехов (напр., Пс. 34:13; 108:4, 5).

6. Некоторые вызывающие нарекания стихи на самом деле призывают к уничтожению греха, а не грешника.

7. Проклятия имеют место и в Новом Завете³⁹.

8. Суровый приговор не обязательно подразумевает ненависть.

9. Еврейские глаголы в будущем времени часто выражают не желание, а простое пророчество о том, что произойдёт: не «Пусть это случится», а «Это случится». В ряде случаев эти спорные стихи (ср. 69:25) цитируются в Новом Завете в качестве пророчеств о судьбе нечестивых. Некоторые же из проклятий находятся в мессианских отрывках, где эти слова пророчески вложены в уста Мессии.

10. Осуждаемые в этих отрывках люди упорствовали в грехе. Это были злобные, жаждущие крови богохульники. Проклятия направлены не на конкретных людей, а на грешников как класс, так как ради праведников и распространения Царства Божьего зло должно быть искоренено.

11. Многие из проклинающих псалмов цитируются в Новом Завете⁴⁰.

Назначение книги

Непосредственное назначение Книги Псалмов состояло в том, чтобы обеспечить верующих древности богослужебными гимнами, которые были бы одновременно способом молитвы и восхваления ветхозаветных святых. Конечной же целью было дать святым всех веков должные способы выразить свою веру в меняющихся обстоятельствах.

Псалмы – это образец молитвы и хвалы. Псалмопевцы писали их с надеждой на то, что люди будут использовать их сочинения для выражения своих чувств перед Господом. Они буквально обнажали свои души: грех, печаль, стыд, покаяние, надежда, вера, благоговение и любовь – всё это с откровенностью выражено в псалмах. Это делает Книгу Псалмов одной из самых практичных книг Библии. Она удивительно созвучна человеческим сердцам любых поколений. Верующие на протяжении веков находили в этой книге отпечатки своего жизненного опыта.

Псалмы несут и полемическую функцию. Псалмопевцы были озабочены продвижением практики поклонения исключительно Яхве вместо поклонения несуществующим богам и богиням древнего Ближнего Востока. Особенно выдающимся в этом отношении выглядит Пс. 28.

Книга Псалмов служит своеобразным руководством для эмоций верующего, так же как другие книги Священного Писания дают подсказки в области веры и дел. Здесь проходящие через гонения находят утешение среди святых, которые прошли этот тяжёлый путь задолго до них. Те, кто страдает, через общение могут получить сочувствие, способное высушить их горькие слёзы. Через опыт псалмопевцев кающийся может обрести уверенность в том, что он принят Богом. В пророческих набросках христианин может различить путь Спасителя от славы ко кресту и обратно к славе. Эти богодухновенные песни и воздыхания помогают верующему найти утешение, подкрепление и мужество в противостоянии превратностям жизни.