Kitobni o'qish: «Послание к филиппийцам»

Алек Мотиер
Послание к филиппийцам. Иисус – наша радость

Перевод с английского

Motyer, J. Alec

«The Message of Philippians: Jesus our joy»

InterVarsity Press

© J. A. Motyer, 1984

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление МРОЕХ «ХЦ Мирт», 2019

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чегото вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог попрежнему говорит с нами через Библию, и нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Дж. А. МОТИЕР

Дж. Р. У. СТОТТ

Редакторы серии

Библиография

Работы, которые встречаются в сносках, приводятся там по фамилии.

John Calvin, Commentaries on the Epistles to the Philippians, Colossians and Thessaloniens, 1548; translated by J.Pringle, 1851 (Eerdmans, 1957).

J.F. Collange, The Epistle of Saint Paul to the Philippians, 1973; translated by A.W.Heathcote (Epworth Press, 1979).

K. Grayston, The Epistles to the Galatians and to the Philippians (Epworth Preacher’s Commentaries, Epworth Press, 1957).

Guthrie Donald, New Testament Introduction (IVP, 1970).

H. A. Kent, Expositor’s Bible, ed. F.A.Gaebelin, vol. 11 (Pickering and Inglis, 1957).

J. B. Lightfoot, St. Paul’s Epistle to the Philippians (Macmillan, 1878; reissued Oliphants, 1953).

R. P. Martin, The Epistle of Paul to the Philippians (Tyndale New Testament Commentaries, IVP, 1959).

H. C. G. Moule, Philippian Studies (Hodder and Stoughton, 1902; reissued Pickering and Inglis, 1956).

J. A. T. Robinson, Redating the New Testament (SCM Press, 1976)

C. J. Vaughan, Lectures on St. Paul’s Epistle to the Philippians (Macmillan, 1964).

M. R. Vincent, The Epistles to the Philippians and Philemon (International Critical Commentaries, Clark, 1897).

Предисловие автора

В 1966 году Товарищество ИнтерВарсити опубликовало мою книгу «Богатство Христа, исследование Послания к Филиппийцам». Пятнадцать лет спустя издательство ИнтерВарсити Пресс и редактор серии «Библия говорит сегодня» Джон Р. У. Стотт дали мне (что редко бывает в жизни) второй шанс. В результате появилась эта книга.

Немногое осталось от издания 1966 года: все пересмотрено, по большей части переписано и дополнено большим количеством нового материала. Я весьма признателен мру Стотту за его всегда полезные критические замечания и подсказки, которые помогли мне увидеть в исследуемом тексте то, что сам я мог бы не заметить; а также мисс Джо Брэмуэлл из ИнтерВарсити Пресс, благодаря ее внимательной и тщательной работе эта книга приобрела ясность и четкость; и преподобному Фрэнку Энтуистлу, директоруиздателю «Пресс», за его терпение и настойчивость, это было как раз то, в чем я нуждался. Они были настоящими друзьями и помогли мне понять, какое это благо – сотрудничество с теми, кто любит нашего Господа.

Если работа над изданием книги о Послании к Филиппийцам дала мне возможность многое понять, насколько значительнее должен быть результат от изучения самого этого Послания! Я хочу сказать, что еще много есть неисследованных вопросов, с которыми Послание к Филиппийцам обращается к современной церкви. Как бы мне хотелось, чтобы поучения о единстве церкви и о служении церкви были услышаны и восприняты сегодня. В этих областях мы слишком долго задаем неверные вопросы и идем ложными путями: мы нуждаемся в Послании к Филиппийцам, чтобы пересмотреть устоявшиеся взгляды и идти вперед. Однако все это (и многое другое, о чем лишь упомянуто в моей книге) не главное. Призыв к единению, учение о служении и т. д. мало что будут значить, если мы не вернемся к познанию Его, нашего Господа Иисуса Христа, к пониманию того, Кем и чем Он является, и не осознаем, что только в Нем мы можем найти совершенную радость.

Алек Мотиер

Введение: Павел и Филиппы

Письмо к филиппийцам – радостное послание, но в нем присутствует ясное осознание быстротечности времени. Сам Павел ожидал смертного приговора; церковь находилась в напряжении, готовая к нападению со стороны внешнего мира и к посягательству на истину ложного учения внутри церкви. Помимо всего, стрелки часов Бога неумолимо приближались к часу, который одновременно мог стать и концом, и кульминацией событий.

Так обстояли дела в то время, когда писал Павел, и течение лет только в известной мере приблизило конец мира, а характерные приметы и напряжение в двадцатом столетии сделали Послание к Филиппийцам в высшей степени актуальным сейчас. Краткость человеческой жизни, печальное зрелище, которое представляет собой церковь, отступившая перед миром и постепенно дряхлеющая в убежищах деноминаций, – все это вместе должно пробудить в нас важнейшие вопросы. Каким целям посвятить свою оставшуюся жизнь? В чем истинная природа церкви? Что такое верность церкви и как нам сохранить ее неколебимой и незапятнанной в дни опасности и догматической неразберихи? И что обещает нам наш Господь? Чем Он окажется для нас в час нужды? Как нам воспользоваться Его благами и будем ли мы удовлетворены ими?

Это письмо Павла, самое теплое и непритязательное, является трактатом, обращенным к нашему времени.

Полное осознание Его воли

Все способствовало тому, чтобы, придя в Филиппы, Павел ясно осознал, что именно в этом и заключалась Божья воля.

Начало его второго миссионерского путешествия было малообещающим, и в конце концов оно, похоже, сошло на нет (Деян. 15:36–40; 16:6–8). Таковы факты, и было бы рискованно дополнять то, что Библия оставляет недосказанным. Тем не менее мы видим контраст между началом первого и началом второго путешествия. В первом случае ясно видны руководство Святого Духа и единодушие церкви, из которого родилось первое путешествие (Деян. 13:1–3); во втором – отсутствие упоминания о руководстве Божьем, нарушение тесного товарищества Павла и Варнавы и несколько сдержанная похвала братьев (Деян. 15:36–40).

Позднее Павел писал филиппийцам о том, как необходимо сохранять единство в истине и в работе благовествования (Флп. 1:27–2:3; 3:17–4:3). Возможно, он с сожалением думал о том, что все могло бы сложиться иначе, если бы только он и Варнава повременили с отъездом. Понял ли он запоздало, что Господь времен не может быть прославлен торопливостью Его слуг? Может быть, начиная второе путешествие ради работы Божьей, он не услышал волю Бога?

Тем не менее Павел и его товарищи направились на север из сирийской Антиохии, идя по длинной главной дороге через Киликийские ворота на родину самого Павла. Неутомимая евангелизационная работа Апостолов видна в том, что уже существовали церкви, которые надо было укрепить (Деян. 15:41), но записей о том, как и кем они были основаны, не сохранилось. Церкви, основанные самим Павлом в Антиохии, Листре и Дервии, действительно существовали, это подтверждается тем, что теперь он должен путешествовать «по городам», передавая им решения Иерусалимского совета (Деян. 16:4; ср.: 15:22–29). Красноречивее всяких слов о самом Павле говорит то, что он без колебаний, еще раз (ср.: Деян. 14:21) возвращается в Листру, место его жестоких страданий (Деян. 14:19–20)!

Но теперь миссия Павла столкнулась с непосредственным противодействием Святого Духа. Текст Деян. 16:6–8 – единственный в своем роде: здесь так ярко передается ощущение, что бьешься головой о каменную стену; этот текст мог бы считаться классическим в любом литературном произведении:

«Прошедши чрез Фригию и Галатийскую страну, они не были допущены Духом Святым проповедывать слово в Асии. Дошедши до Мисии, предпринимали идти в Вифинию; но Дух не допустил их. Миновавши же Мисию, сошли они в Троаду».

Галатия располагалась в той части Малой Азии, которая сейчас нам известна как Турция; область Фригии лежала к западу от Галатии, Мисия – к северу от Фригии, а Вифиния замыкала участок вдоль побережья Черного моря, в пределах которого все дороги оказались для Апостолов заблокированными постоянным «нет» с небес, до тех пор пока они, в конце концов, не повернули на запад и, нигде не останавливаясь в Мисии, достигли города Троады (на северозападе средиземноморского побережья современной Турции).

Жаль, что здесь так много недосказанного. Эта фраза («но Дух не допустил их») – полна реального руководства Божьего (хотя и отрицательного), но она ничего не говорит о том, какими действиями Бог так ясно выразил Свою волю. Мы знаем только, что выход из тупика был найден в Троаде (Деян. 16:9–10). У Павла было видéние. Его осмотрительная реакция резко отличается от настойчивости, проявленной им в начале путешествия (Деян. 15:38): он представляет видéние на рассмотрение своих товарищей и не предпринимает никаких действий, пока не достигнуто единогласие. Видéние было одному Павлу – решение о дальнейшем служении принадлежало им всем (Деян. 16:10).

С этого момента все отмечено помощью Бога и твердостью человека в выполнении Его воли. Судоходные пути из Троады тянулись на север, вдоль побережья, минуя вход в Босфор, проскальзывая между материком и прибрежным островом Самофракия (Деян. 16:11). Таким образом, после двухдневного пребывания в море апостольское сообщество прибыло в македонский морской порт Неаполь, но (вероятно, осознавая Божью волю) двинулось дальше, к Филиппам. Атака учения Христа на власть, культуру и коррупцию греческой цивилизации началась всерьез. Однако она началась без трубных звуков. Там они «пробыли несколько дней», никуда не двигаясь до дня субботнего.

Филиппы

Столицей провинции был город Фессалоники, но Филиппы имели свое особое значение и в прошлом, и в настоящем. Город получил свое название от имени отца Александра Великого, Филиппа Македонянина, отвоевавшего его у фракийцев в 360 г. до н. э. Несколько позднее он стал ареной решающей битвы, в которой армии, верные убитому Юлию Цезарю, воюя под объединенным командованием Октавиана (будущего императора Августа) и Марка Антония, одержали победу над мятежными силами Брута и Кассия. Именно в честь этого события городу, в то время уже разросшемуся, было присвоено высокое звание «колонии»¹.

В качестве «колонии» Филиппы были фактически «Римом в миниатюре»².

Август дал Филиппам право италийской юрисдикции (ius Italicum), «благодаря которой все правовое положение колонистов: права на собственность, передача земли, оплата налогов, местная администрация и закон – стало таким же, как если бы они находились на итальянской земле»³. Как римские граждане, они пользовались правом свободы от наказания кнутом и ареста, а также правом апелляции к цезарю (ср.: Деян. 16:37,38; 25:11; см. далее 1:27; 3:20.). Надписи на филиппийских монетах были сделаны на латыни.

Первая европейская церковь Павла

Итак, город со знаменитым прошлым и привилегированным и гордым настоящим должен был услышать Благую весть о дарах, которыми удостаивает Бог, а не люди (Флп. 3:9). Эту весть провозглашал человек, который все человеческие высокие звания считал совершенно никчемными по сравнению с непревзойденной ценностью знания Господа Иисуса Христа (Флп. 3:8).

Основание церкви в Филиппах – это образец для всякого подобного дела. Необходимыми условиями с человеческой стороны были молитва, проповедь, забота о личной жертвенной посвященности Божьему делу. Церковь буквально родилась в месте молитвы (Деян. 16:13,16,18), которое, очевидно, стало постоянным и основным местом для проповеди. В проповеди звучала неизменная апостольская тема о спасении через веру в Господа Иисуса Христа (Деян. 16:17,30–31). Слова одержимой демоном девушки, последовавшей за Павлом: «Сии человеки – рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения» – показывают, что именно эта тема занимала центральное место в апостольском слове. Поэтому ясно, что вопрос темничного стража «Что мне делать, чтобы спастись?» означает не стремление спастись от наказания за случившееся в темнице ночью, а желание обрести спасение, о котором они говорили с того времени, как прибыли.

Кроме темничного стража и Лидии, в то время и другие пришли к осознанию Иисуса как Спасителя, поскольку в Деян. 16:40 говорится о «братьях». Но эти два человека иллюстрируют апостольскую цель – основать церковь, приводя каждого отдельного человека к осознанию личной преданности Иисусу как Спасителю. Павел и Сила должны были начать с малого – с нескольких женщин, собиравшихся за городом в месте молитвы. В подобной работе Господь, Которого проповедуют, часто испытывает Своих исполнителей, чтобы увидеть, полностью ли они сами преданы Ему. Павел и Сила, забитые в колодки, лежа на своих истерзанных спинах, в своей полночной молитве дали темничному стражу прекрасный ответ (Деян. 16:25).

Но основание церкви – прежде всего дело Божье. Мы видим, что в Филиппах Бог дал духовное просветление (Деян. 16:14), подтвердил благовествование силой (Деян. 16:18) и путями, которые не дано понять с помощью человеческой логики, привел Своих слуг туда, где уже был тот, кто ожидал услышать слово спасения (Деян. 16:19–31). Таким образом, Бог показывает Себя властителем человеческого сердца. Как прекрасно Лука описывает опыт Лидии (Деян. 16:14)! Возможно, он наблюдал, как осветилось лицо Лидии, будто таинственно и внезапно зажегся внутренний светильник.

Но Господь – наш повелитель и в духовной борьбе. Почему Павел «вознегодовал» на крики одержимой демоном девушки?⁴ Может быть, просто оттого, что такая реклама не благоприятствовала Евангелию. Но, скорее всего, это произошло потому, что девушка говорила о вести Апостолов как об одном из возможных «путей спасения». Подвергалась сомнению уникальность и исключительность Благой вести Христа. Решительное действие Павла показывает, что он не мог позволить считать Его одним из многих других. И чудесная легкость, с которой Бог восторжествовал над демоном, показывает небесное одобрение такого исключительного отношения ко Христу.

Однако, как это часто бывает, верховная власть Бога над обстоятельствами идет самыми таинственными путями. С нашей точки зрения спасающий Бог должен использовать Свою власть, чтобы спасти, и как единственный Бог показать, что никого другого, кроме Него, нет. И если Он решил привести к Себе тюремного стража, то почему для исполнения этого намерения Его слуги попадают в темницу, подвергаются аресту и избиению? На это не дано ответа: Он – Господь; Он делает то, что считает необходимым.

Во всяком случае, именно таким образом Благая весть Божья пришла в Филиппы и создала церковь. И нет ничего удивительного в том, что люди, в которых Павел видел сверхъестественную силу благодати в действии и которым он сам дал так много, столь дороги ему.

Письмо к филиппийцам

Изучение Библии довольно часто ставит нас перед такими проблемами, которые требуют скорее мастерства детектива, чем знаний ученого. Вот одна из таких проблем: откуда Павел писал свое письмо в Филиппы? Только одно известно определенно: он писал из заключения (1:13). Из четырех известных заключений, которым подвергался Апостол, то, которое произошло в самих Филиппах, можно, конечно, исключить. Его иерусалимское заключение (Деян. 21:27–23:31) было слишком кратким для размаха деятельности, отраженного в Послании к Филиппийцам. Таким образом, остаются кесарийские (Деян. 23:31–26:32) и римские узы (Деян. 28:30–31). Кроме того, многие специалисты по Новому Завету добавляют вероятность заключения в Эфесе, которое хотя и не отмечено в Деяниях Апостолов, но могло иметь место в период, описанный в Деяниях 19.

Есть некоторые моменты в детальном изучении Послания к Филиппийцам, когда ответ на этот вопрос может помочь нам понять то, о чем говорит Апостол. Например, его опыт, выраженный в словах «обстоятельства мои» (1:12), был значительно шире, если Павел писал из Рима. Хотя бы потому, что прошло больше времени и сюда могут быть включены события его предыдущих заключений и нынешнего путешествия в Рим. Или еще – знание места может подсказать нам, о каком выборе упоминает Павел в 1:22. Если он находился в Кесарии или Эфесе, то, как римский гражданин, он мог бы по крайней мере продлить свою земную жизнь, обратившись к цезарю, и в этом смысле выбор между жизнью и смертью находился в его собственных руках. Тем не менее, не претендуя на окончательную определенность в этом вопросе, для целей нашего исследования будет допущено, что именно Рим был местом заключения Апостола, на что есть намек в 1:13⁵.

Где бы оно ни было написано, Послание поражает своим очень личным тоном, теплотой взаимоотношений, очевидно, равно драгоценных как для филиппийцев, так и для Павла. Письмо просто исходит из сердца (напр., 1:7–8), хотя оно и является результатом глубоких размышлений. Благодаря прибытию Епафродита, Павел знает новости общины и может обратиться к конкретным нуждам церкви.

Единство в церкви

Среди филиппийцев, помимо Епафродита, Апостол упоминает по имени только двух пререкающихся женщин, Еводию и Синтихию (Флп. 4:2). Надо сказать, что весьма рискованно было привлекать к ним общественное внимание! Но потребность в единстве и опасность для церкви, в случае если бы оно осталось недостигнутым, были более серьезны.

Единство в общине – одна из трех главных тем, которые Павел поднимает в этом замечательном письме. Как и все его послания, письмо к филиппийцам начинается со вступительного благословения. Затем он, как обычно, переходит к своей собственной молитве, отмеченной надеждой и любовью по отношению к ним (Флп. 1:1–11). Так как Апостол только что слышал о них от Епафродита, он хочет, чтобы и они узнали, как у него обстоят дела (Флп. 1:12–26). Но поделившись новостями на данный момент, он внезапно начинает важную тему: «Только одно! Живите достойно благовествования Христова… стойте в одном духе, единодушно…» (Флп. 1:27 – пер. авт.). Здесь нет постепенного введения, постепенного подхода к теме; это скорее взрыв. И именно к этому вопросу он снова возвращается, прежде чем завершить письмо дополнительными сведениями личного характера⁶. Еводия и Синтихия – это не отдельный феномен; в них мы видим симптом болезни, которая могла бы оказаться роковой для церкви.

Под огнем

Слово «роковой» никоим образом нельзя считать слишком сильным в данном случае. Павел ясно дает понять, что видит в разобщенности грех, который угрожает сердцу церкви, лишает ее возможности действовать и делает бессильной перед лицом враждебного мира.

В двух наиболее важных случаях, когда Павел призывает филиппийскую церковь к единству (2:2; 4:2), он предварительно напоминает некоторые истины, касающиеся церкви. В 2:1⁷ он говорит филиппийцам, что они «во Христе», что на них излилась «любовь» Отца и что Духом им дан дар общения. Именно работа трех ипостасей Бога сделала их тем, что они есть. И жить дальше в разобщенности, а не в общем согласии – значит грешить против Бога и Его работы. Конечно, не случайно в 4:1 Павел обращается к филиппийцам как к своим «возлюбленным» и «братьям». Прежде чем призвать конфликтующие стороны разрешить свои разногласия, он напоминает им об их статусе: они принадлежат к одной семье («братия»), вдохновляющий дух которой есть истинная любовь («возлюбленные… возлюбленные»), поэтому разобщенность так глубоко ненавистна Апостолу.

Теперь попытайтесь посмотреть на положение дел в Риме с позиции Павла – через окно темницы. С одной стороны, его приход и поведение воодушевили церковь (Флп. 1:12–14). Очень многие вверяют себя Господу, и все больше людей вовлекаются в работу по евангелизации. С другой стороны, начали проявляться и разногласия: среди «братий» существуют две партии (Флп. 1:15–17). Павел употребляет прекрасное «семейное» слово – «братия»; но здесь оно служит также для того, чтобы вскрыть – а не спрятать – разобщенность, которой не должно быть. Какой печальный спутник эта разобщенность, тем более теперь, когда они вновь обрели энергию, необходимую для проповеди Благой вести!

Мы не знаем всех подробностей и, следовательно, безопаснее будет задавать вопросы, чем высказывать предположения. Ясно одно, что в римской церкви рука об руку шли новая жизнь и новые раздоры. Может быть, Павел на наглядном примере пытается преподать принцип? Давайте вернемся в прошлое, в Рим времен Павла; а теперь посмотрим вокруг, на современную церковь; возможно, мы сможем увидеть, как вместе с обновлением приходит разобщение? Мы могли бы вспомнить движение Братств в прошлом веке. Члены Братств искренне стремились восстановить новозаветный строй и обычаи в жизни церкви. Начало было наполнено блестящими надеждами великого Божьего движения, а закончилось все печальной историей разделений на партии. И в результате многое из того, что могло бы стать дорогой вверх, ушло в песок. Мы могли бы вспомнить о многих церквах, затронутых духовным обновлением как будто только для того, чтобы сразу же лишиться сил изза раскола на партии. Можно не сомневаться: разобщение – это главное оружие против действенности церкви!

Однако, возвращаясь к двум основным высказываниям, в которых Апостол призывает церковь к единству (2:2; 4:2), мы видим коечто еще с учетом предшествующего контекста, а именно: церковь подвергается нападкам земных врагов. В 1:28 Павел говорит о «противниках», которых церковь может «испугаться» – буквально «страшиться». Зная, как устоять в опасности, он пишет свое «следовательно…» (буквально «итак») в 2:1 и разъясняет, что существует эффективный ответ враждебному миру – единая церковь.

Впечатляет, когда тот же ход мыслей обнаруживается в 4:1, где слово «итак» связывает угрозу, направленную против церкви, и источник, который дает церкви стойкость, способность устоять против этой угрозы. В данный момент угроза исходит от тех, кого Павел называет «врагами креста Христова» (Флп. 3:18). Интересно и важно отметить, что их враждебность была не догматической, а этической. Как нам известно, их понимание свершенного Господом на кресте и вера в искупление точно соответствовали Священному Писанию, но они жили как враги креста, так как все их поведение говорило о сосредоточенности на этом мире: они потакали собственным аппетитам и постыдным качествам. По мнению Павла, эти люди отреклись от спасающей силы Христа, от той сути, ради провозглашения которой существует церковь, и от той Личности (Флп. 3:20), Которую она с надеждой ожидает. И снова звучит призыв к единению: «стоять так». То есть понимая значение креста и живя в соответствии с полным спасением, которое совершил Господь Иисус.

Грядущий день Господень

Раскрывая своим читателям эти две главные темы – единство церкви и истинную сущность нападок на нее – Павел одновременно касается нескольких христианских истин. Он говорит о духовной войне, в которой невидимый враг поражает церковь смертельным оружием разобщенности; о личной и общей битве за моральную праведную жизни; о евангелизационной задаче церкви; о работе Бога (Отца, Сына и Святого Духа) в создании церкви и о центральном месте Христа как Спасителя. Все это объединено в третьей главной теме Послания к Филиппийцам: ожидание возвращения нашего Господа Иисуса Христа.

Шесть раз упоминая о грядущем дне Господнем, говоря о превознесении Христа и близком Его возвращении (Флп. 1:6,10; 2:9–11; 3:20–21; 4:5), в Послании к Филиппийцам, как и во всем Новом Завете, особое значение придается этому необыкновенному ожиданию. На этот день направлена деятельность Отца, поскольку для Его славы каждое без исключения существо должно признать Иисуса Господом (Флп. 2:9–11). Поэтому Отец постоянно занимается подготовкой христиан к великому дню (Флп. 1:6).

Ради этого дня должны работать и христиане. Господь близок, и каждый христианин обязан жить, уподобляясь Ему, настойчиво стремясь к святости, он должен приготовить для Него плоды праведности и привести других к вере, чтобы вместе радоваться у Его трона (Флп. 4:5; 1:10–11; 2:16–17). В этот день будет действовать Сам Господь Иисус. Он проявит Свою славу, и все враги покорятся (Флп. 2:9–11). Своей благодатной силой Он избавит нас от оков и слабостей нашей унизительной греховной природы и преобразит нас в соответствии со Своим прекрасным образом (Флп. 3:20–21). Все достигнет своего предназначения.

Господь Иисус Христос

Итак, три темы тесно переплетаются в письме к филиппийцам. Но ни одна из них, ни даже все они вместе, ни настоящая ситуация, ни грядущее событие не становятся объединяющим фактором – им является Личность нашего Господа Иисуса Христа.

Он совершенный божественный Господь, единосущный Отцу и равный Ему в славе, полноправный носитель божественного имени, вместе с Отцом Он источник милости и мира и небесного богатства (Флп. 2:6,9–11; 1:2; 4:19). Святой Дух – это Дух Иисуса (Флп. 1:20). Для Своих людей Он – грядущий, Господь будущего (Флп. 1:6,10; 2:9–11,16; 3:20–21; 4:5); но Он также Иисус прошлого: креста, опыта личной веры – этого высшего дара послушания Богу и дара той праведности, которая удовлетворяет Божьим требованиям (Флп. 2:8; 3:18; 1:29; 3:14; 3:9). И еще Он – Господь Иисус Христос настоящего: да, Он придет как Преобразователь, но Он уже и сейчас преобразует, потому что именно Он источник нынешнего плода праведности, который христиане принесут к престолу Его славы (Флп. 3:21; 1:11). Он – их радость (Флп. 1:18; 3:1,3; 4:4,10). С Ним приходит безопасность, Он дает уверенность, потому что Он Властелин обстоятельств и в любом испытании «восполнит всякую нужду» (Флп. 1:14; 4:7; 1:13,26,29; 2:19,23; 4:19). Они почитают Его достойным всецелой преданности и будут служить Ему до конца (Флп. 3:7–8; 2:21,30). Их цель – уподобиться Христу (Флп. 1:20; 2:5; 3:10–14). Именно в Нем они видят свое единение и стремятся осуществить его, любя друг друга, как Он любил их, и сообразуя свои чувства с Его чувствами (Флп. 4:21; 2:1–4; 1:8). Их миссия – проповедь о Христе, и Он – главная награда для них по скончании этого преходящего мира (Флп. 1:15,17,18,27,20–23).

Это великолепие Христа; это Иисус, Который есть радость Его людей.

1:1–2
1. Определение христианина

Павел и Тимофей, рабы Иисуса Христа, всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах, с епископами и диаконами:

2 Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Нам кажется странным, что Павел адресует свое письмо не «филиппийцам», а святым. В современном варианте это могло бы звучать так: «Святой Павел… христианам в Филиппах», а не «Раб Павел… святым… в Филиппах». Но надо сказать, что слово «святые» в новозаветные времена (в Новом Завете оно встречается более шестидесяти раз) обычно употребляли вместо слова «христианин»⁸. Многие места в Новом Завете (напр., Деян. 9:13,32,41) подтверждают это, «святыми» называли тех, кто верил в Господа Иисуса Христа.

Один пример поможет нам глубже понять библейское значение этого слова. В 1 Кор. 1:2 говорится, что «церковь Божия, находящаяся в Коринфе», состоит из «освященных во Христе Иисусе, призванных святых». То есть церковь принадлежит Богу («церковь Божия»), она должна быть основана в определенном месте («в Коринфе» или в Филиппах, или где бы то ни было при наличии верующих), а люди становятся членами церкви, когда они «во Христе», и, следовательно, они «святые благодаря призванию» (как мы могли бы перефразировать слова «призванным святым» в цитате). Как звание слово «святые» указывает на то, что сделал для них Христос (ср.: Рим. 1:7; Кол. 1:12–13), и на обязанность, которая теперь налагается на них: жить в новом состоянии, данном Богом (ср.: Кол. 3:12).

Таким образом, начальные стихи Послания к Филиппийцам не менее определенны. На первый взгляд, Павел начинает свое письмо с общепринятого приветствия. Но если мы попытаемся глубже проникнуть в суть письма (обращенного и к нам, современным христианам), чтобы понять, чему оно учит, то мы видим, что Апостол здесь дает определение христианина и что сердцевиной этого определения является слово «святые».

1. Звание христианина

Почему можно называть христианина святым? За греческим словом hagios (которое используется и в значении имени существительного «святой» (англ. saint), и имени прилагательного «святой, священный» (англ. holy) – и даже за его древнееврейским аналогом qodes – стоит понятие: быть «обособленным» или «в стороне». Возникает вопрос: обособленным от чего? Однако эти слова выражают, скорее всего, «принадлежность к другому порядку вещей» или «жизнь в другой среде». Поэтому «святой» (имя прилаг.) – это особое слово, оно используется в Библии при описания Бога. Действительно, существительное «святость» – самое сокровенное библейское слово для обозначения божественного естества. «Имя» Божье – т. е. обобщенное выражение всего, чем Он Себя проявил, – встречается в Библии в сочетании «Его святое имя» чаще, чем все другие описания («Его великое имя» и т. д.). В Лк. 1:35 сила Всевышнего есть Святой Дух, и Сын Божий – Святое дитя.

Центральное место в Библии в целом занимают слова из Ис. 6:3: «Свят, свят, свят ГОСПОДЬ Саваоф». Согласно древнееврейскому правилу употребления повторов, слово «свят», повторенное здесь трижды, говорит о совершенной божественной сущности и о том, что святость Бога непревзойденна по своей природе⁹. Когда Исаия услышал этот небесный глас, прославляющий Божью святость, он тотчас же пришел к глубокому осознанию греха¹⁰. Так, используя опыт одного человека, Библия показывает нам, что святость Господа – это не только некая истина о Его сущности и нечто исключительное, но это также и моральная святость: это моральное совершенство всего Его существа.

И именно это слово (и понятие) используется для обозначения христианина.

Павел мог бы адресовать свое письмо просто «филиппийцам» (как в 4:15), но это не соответствовало бы его намерению. Он подчеркивает здесь не их природную сущность и положение в этом мире, а то, чем они являются по благодати и какими их видит Бог. Они – филиппийцы, и это немалая честь. Но благодать присвоила им самую высшую честь из всех возможных – она сделала их причастными божественной сущности: Сам Святой Бог даст им Свое звание и Свой характер и назовет их святыми.

2. Господь христиан

Павел, однако, обращается к филиппийцам не просто как к «святым», а как к святым во Христе Иисусе. Само по себе слово «святой» может навести на мысль о том, что собственными настойчивыми усилиями можно самоутвердиться и достичь более высоких жизненных вершин. То есть можно было бы предположить небиблейское значение этого слова. Но в действительности положение христианина как «святого» предполагает переориентацию, когда все внимание с собственной персоны переносится на Христа.

Исключительное место, которое занимает Господь Иисус Христос по отношению к христианину, имеет три аспекта. Павел грамматически обозначает их здесь предлогом во, родительным падежом и предлогом от: святой во Христе Иисусе, раб Иисуса Христа и благодать и мир от… Господа Иисуса Христа. Мы рассмотрим эти обороты поочередно.

а. Взаимоотношения, в которых живет христианин

Во всех своих письмах Павел использует оборот «во Христе», как исчерпывающее описание каждого христианина. Выражение касается всех аспектов того, что Бог сделал для нас, чем мы сейчас обладаем и перспективы, открывающейся перед нами во времени и вечности¹¹. Поэтому не удивительно, что в Послании к Филиппийцам мы находим изобилие мыслей о пребывании «во Христе».

Именно «во Христе» к нам приходит спасение. Мы читаем в 3:14 о «звании Божием во Христе Иисусе». Призыв Божий, как мы увидим при рассмотрении 3:14, – это не приглашение с ожиданием нашего ответа, а повелительное требование Бога, – Его царский указ, который приводит нас к живым отношениям с Господом Иисусом. Бог делает Свой призыв действенным через вручение нам дара веры (1:29), таким образом Он дает нам то, что мы имеем право называть «нашим личным спасением» (2:12). Но сам призыв исходит от Христа Иисуса, потому что все Божьи действия по спасению сосредоточены во Христе и выполняются Им.

Во Христе мы – в безопасности и имеем все, в чем нуждаемся (4:7,19), ведь с нами мир Божий, надежно охраняющий наши сердца, с Его чудесными богатствами, восполняющими «всякую нужду» нашу. Во Христе мы становимся новыми людьми с новыми чувствами (1:8)¹², новым разумом и взглядом на вещи (2:5), новым горячим желанием жить так, как дóлжно христианам (2:1), и новыми способностями для осуществления этих побуждений (4:13). Во Христе мы обладаем совершенно новым взглядом на жизнь, видя во всем Его руку и Его верховную волю. Павел говорит, что его заключение – «о Христе» (1:13, буквально), и свидетельствует, что именно тогда, когда он помог римским верующим понять это, они обрели новую уверенность в Господе.

Быть во Христе – значит обладать тем, о чем говорят как о совершенном спасении: все необходимое для нашего прошлого, настоящего, будущего и вечного благоденствия даровано нам действием Божьим во Христе и хранится во Христе для нас, чтобы мы разделяли и пользовались. Но во Христе – не только блага и благословения; мы сами – в Нем (1:1; 4:21). Совершенное спасение принадлежит нам как объективная реальность, но только через единение с нашим живым Спасителем мы чувствуем Его теплоту и переживаем Его на личном опыте.

б. Господь, Которому служит христианин

Выражение «призванным святым» соответствует другому, использованному в Рим. 1:6–7: «призванные Иисусом Христом»¹³. Именно во Христе человек становится святым. Вместе с тем подразумевается и преданность. Святой принадлежит Христу и радуется этому. Это и утверждает Павел в Послании к Филиппийцам, когда говорит о себе и Тимофее, как о рабах Иисуса Христа.

В действительности он говорит несколько сильнее: «рабы Иисуса Христа»¹⁴. Раб, купленный «дорогою ценою» (1 Кор. 6:20), находится в полном распоряжении купившего его, чтобы исполнять его приказания. Своевольный, ленивый или непокорный раб – противоречие самому понятию. В святом конечно нет ничего рабского. Напротив, мы впервые стали свободными, свободными от наказания, зависимости и унижения греха. Теперь мы действительно люди, ибо Христос – истинный Человек, и те, кто в Нем, обладают природой «человека, созданного по Богу» (Еф. 4:24). Но святой повинуется. Как бы велики ни были наши преимущества, это не халат и не тапочки, это посох и башмаки для паломничества, оружие для борьбы и плуг для поля. Нас отличает полное послушание, потому что «святой во Христе Иисусе» непременно и «раб Иисуса Христа».

Ни один христианин не может уклониться от этого долга. В этом даже Павел, Апостол, ничем не отличается от любого другого верующего. То, что можно сказать о нем, относится и к его особому помощнику Тимофею, и к филиппийцам, о которых в ст. 7 говорится: «…вас всех, как соучастников моих в благодати». Господь Иисус разные миссии определяет христианам в Своей церкви – комуто быть Апостолами, как Павлу, комуто – особыми помощниками и посланниками, как Тимофею, комуто старейшинами или дьяконами – но только по благодати все они принадлежат к Церкви. Никто не может быть соучастником в благодати и при этом уклоняться от служения. Милосердное спасение во Христе, если оно истинно, непременно влечет за собой и Христово чуткое, покорное служение.

в. Господь, дающий христианину все необходимое

Конечно, весьма нелегко жить как послушный, готовый к служению святой. Откуда берется такая способность? Павел указывает на Того, Кто дает этот дар: «Благодать… и мир от Бога, Отца нашего, и Господа Иисуса Христа…».

Подумайте о том, что пишет Павел в этих начальных стихах о Господе нашем Иисусе Христе. В Ветхом Завете Моисей и пророки имели великую честь: они были «рабами Господними» (напр., Чис. 12:7; Втор. 34:5; Зах. 1:6 и т. д.). И когда Павел характеризует себя и Тимофея как рабов Иисуса Христа, нам слышится отзвук прошлого. Здесь, как и «везде в Посланиях… отношение Павла к Христу – это не просто отношение человека к человеку или ученика к учителю; это отношение человека к Богу»¹⁵. Теперь, в ст. 2 Павел кратко и точно утверждает божественность Господа Иисуса. Во фразе «от Бога, Отца нашего, и Господа Иисуса Христа» один предлог от управляет обоими именами и объединяет их в единый источник благословения. Все божественное величие Бога и Господа, вся божественная любовь и спасающая сила Отца и Иисуса Христа соединяются в божественном единстве, чтобы излить на святых все, в чем бы они ни нуждались в дни свои на земле.

А все, что им необходимо, сосредоточено в даре, который определяется как благодать и мир. Благодать есть милосердный Бог, бесконечно милостивый к беспомощным и недостойным грешникам, Бог, приходящий к ним со свободной, ничем не вызванной любовью, чтобы одарить их, не заслуживших Его любви. Начало и основание нашей жизни как христиан – наше «искупление кровию Его» – осуществилось «по богатству благодати Его» (Еф. 1:7). Та же «благодать Господа нашего Иисуса Христа» низвела Его до нас именно с той целью, чтобы мы «обогатились» (2 Кор. 8:9). Первый плод милости есть мир, в особенности мир с Богом. Это прекрасно иллюстрируют события, происшедшие в пасхальный вечер, когда Господь Иисус сначала произносит благословение: «Мир вам», а затем – словно для того, чтобы показать источник мира, – показывает знаки Своего креста (Ин. 20:19–20).

Но мир означает больше, нежели «мир с Богом». В Ветхом Завете мир (šālôm) объединяет в себе «гармонию» (внешний мир с Богом и людьми) с полнотой осуществления (внутренний мир в тех, кто обрел целостность). Подобным же образом в Новом Завете мир – это и мир с Богом (Рим. 5:1; Кол. 1:20), и, как следствие, мир внутренний (Мк. 5:34; Рим. 8:6; Гал. 5:22; Кол. 3:15). Но это также и гармония во взаимоотношениях христиан, которой мы обладаем (Еф. 4:3) и к которой стремимся (2 Тим. 2:22; Евр. 12:14; Иак. 3:18). Более того, мир – это и наш опыт, и наша сила в трудные времена (Флп. 4:7; 2 Фес. 3:16). В одном слове объединяются вседостаточные благословения Бога Своим святым, которые они познают на опыте, ощущая Его присутствие (2 Кор. 1:2; 13:11; Флп. 4:9; 1 Фес. 5:23; Евр. 13:20 след). Кент удачно определяет мир в Послании к Филиппийцам как «внутреннюю уверенность и покой, которые Бог сообщает сердцам верующих, и это помогает им сохранить стойкость духа и спокойствие даже среди сумятицы»¹⁶.

Когда Павел посылает эти благословения христианам, он не говорит о новом спасении. Он уверяет филиппийцев в неизменном отношении к ним Бога. Бог, Который задумал, исполнил и свободно даровал спасение, есть Тот Самый Бог, Который по Своей неизменной благодати дает Своим людям все, в чем они нуждаются. Более того, именно благодать Божья принесла мир грешникам и именно она предшествует миру, так как Бог всегда действует ради Своих людей и хранит их в тех благословениях, которые Он купил для них кровью Своего Сына. Благодать – это действие милосердного Бога. Святой никогда не будет покинут на пути послушания: спасающий Бог остается все Тем же; спасение непоколебимо; благодать и мир оказываются всем и всегда.

3. Окружение христианина

Все святые находятся во Христе, и, следовательно, все без исключения получают обещанные Богом благодать и мир. Но одновременно они находятся и в Филиппах и часто видят, как сложно прививается жизнь во имя Христа среди реальностей этого мира.

Быть «святым», как мы отмечали, означает принадлежать другому порядку вещей. Это позитивное отделение вызывается переходом в божественное владение, подчинением себя власти Христа. Истинное (библейское) отделение состоит в том, чтобы уподобиться Богу. Главная заповедь «Будьте святы, ибо Я свят» неоднократно повторяется в Библии (Лев. 11:44, ср.: Лев. 11:45; 19:2; 20:26; Мф. 5:48; 1 Пет. 1:15 и т. д.). К сожалению, мы искажаем библейский идеал, когда, создавая свой образ жизни, пытаемся отрицать все ценности мирского общества. Такой подход господствовал очень долго в христианской среде – и во многих отношениях все еще продолжает господствовать. Молодых христиан призывают не делать чтолибо лишь на том основании, что такие поступки являются «мирскими».

Сегодня мы иногда посмеиваемся над попытками старших христиан уберечь нас от ловушек, расставленных жизнью. Но нам следует дважды подумать, прежде чем посмеяться, потому что наше поколение имеет потенциальную возможность для значительно более серьезной ошибки, так как мы забыли, что существует такая вещь, как отделение. Наши старейшины запрещали нам смотреть фильмы, которые мы теперь считаем совершенно безобидными. Но изменили ли мы ситуацию к лучшему, позволив войти в наши гостиные фильмам и другим телевизионным программам с очевидно аморальным и антихристианским содержанием?

Суть проблемы состоит в следующем: отделение святого – это не реакция против мира, а ответ на призыв Бога; не простое желание отличаться от мира, а искренняя решимость уподобиться Богу, повинуясь Его Слову. Это положительное отличие, которое показывает стороннему наблюдателю, что святой принадлежит другому порядку вещей, среде и системе понятий.

Одна из самых ценных отличительных черт нового положения – это стремление отдельного человека жить особой жизнью в сообществе всех святых. Здесь мы снова видим, что отделение возникает из сопричастности, так как Господь, привлекая нас к Себе, и Сам присоединяется к нам, ко всему сообществу Своих людей. Сегодня тема братства всех святых имеет широкий и узкий аспекты. Более узкий аспект (тот, на котором Павел главным образом сосредоточивается в Послании к Филиппийцам) – это братское единство в поместной церкви; более широкий аспект (актуальная проблема наших дней) – это разногласия, которые порождают отчуждение среди различных групп верующих.

Мы слишком равнодушны в обоих случаях. Для Павла христианское единство имело большую ценность и находилось не на окраине христианской истины, а близко к самому ее центру. Таким должно быть и наше отношение. Если смысл Священного Писания понятен, мы должны любить всех, кто соглашается принять эти истины, должны проявлять свою любовь, преодолевая все барьеры, чтобы вместе совершать богослужения, принимать участие в Господних таинствах и работать ради распространения Благой вести. А там, где Писание неясно или где христиане, почитающие Священное Писание, приходят к разным заключениям, правильно ли отлучать от церкви тех, кто спасен той же Кровью и стремится организовать свою жизнь в соответствии с той же богодухновенной Книгой? Смеем ли мы быть такими убежденными в своей собственной мудрости, такими уверенными в нашем собственном понимании, чтобы предпочесть авторитету Библии авторитет нашего ее толкования?

Давайте зададим и такой практический вопрос. Почему мир должен обращать внимание на наши евангелизационные призывы, если он не видит в собственной жизни церкви, чтобы Христос решил проблемы одиночества, отчужденности и раздоров? Мир жаждет увидеть людей, которые решили свои проблемы, пребывая во Христе; людей, чей образ жизни может вновь сделать привлекательной вечную мораль, данную Богом, так как в них ясно видно святое уподобление Иисусу. Этого ждет от нас современный мир, так было и в Филиппах во времена Павла.

1:1–2
2. Вместе с лидерами

Павел и Тимофей, рабы Иисуса Христа, всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах, с епископами и диаконами:

2 Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Чтобы точнее понять смысл начальных стихов Послания к Филиппийцам и в то же время дать им возможность говорить с нами сегодня, мы должны задержаться еще на некоторое время. Потому что в обществе в Филиппах Павел видел не только всех святых, но и епископов и диаконов. В поместной церкви было братство (все святые) и руководство (епископы и диаконы). Руководство, однако, не было верхушкой братства, оно было его продолжением. Не сказано, что святые – «под», а с (вместе с) епископами. Если добавить, что в том же стихе мы читаем о самом Апостоле Павле и Тимофее, апостольском представителе, то перед нами – полная картина, дающая представление о структуре новозаветной церкви: тело ее – верующие с местным руководством служителей, всеобъемлющая апостольская деятельность Павла и периодическое служение такого человека, как Тимофей, приходящего в поместную церковь извне.

По древнему завету

Одна из великих тем Библии, объединяющая оба Завета, – это тема церкви, людей Божьих. Новый Завет говорит о церкви Иисуса языком Ветхого Завета: «Израиль» Божий и Божий «храм» и «жена» (Гал. 6:16; 1 Кор. 3:16–17; Еф. 5:23 и дал.; Отк. 19:7; ср.: Иер. 2:1–3; Ис. 62:5 и т. д.). На всем протяжении библейской истории церковь имела лидеров. В Ветхом Завете Бог установил служение (напр., Лев. 7:6,8–10; Чис. 8; Втор. 2:18 и дал.; 14:22–27), и Павел цитирует Писания Ветхого Завета и повеления Господа Иисуса, чтобы поддержать апостолов и старейшин (напр., 1 Кор. 9:9–14; 1 Тим. 5:17 и дал.).

В Исх. 19:6 выражен Божий идеал церкви: «Вы будете у Меня царством священников и народом святым». Но народ Израиля в целом оказался недостойным быть этим царством священников, и ему было приказано передать священнические функции одному из своих племен (см., напр., Чис. 8). Таким образом, читая Ветхий Завет, мы видим, что необходимость духовенства была вызвана состоянием и нуждами церкви. Это остается библейским принципом: доктрина церкви диктует доктрину духовенства.

Царство священников: священство всех верующих

В Новом Завете сказано, что, поскольку Господь Иисус Христос – наш Посредник, мы имеем «дерзновение входить во святилище посредством крови Иисуса Христа» (Евр. 10:19). Мы имеем доступ в Святая Святых (Евр. 10:20), и, следовательно, христиане – это сообщество первосвященников, в полной мере обладающее преимуществами первосвященства. И еще Новый Завет говорит, что верующие устрояют «из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы» (1 Пет. 2:5), и что мы, «верующие», – «царственное священство, народ святый» (1 Пет. 2:7,9). Желание Бога иметь царство священников исполнено в Израиле Божьем.

Итак, священство всех верующих – неотъемлемая часть библейского понятия о церкви. В этом смысле «церковь» и «духовенство» идентичны. Как христиане мы исполняем священническую функцию не только когда вступаем в Божье святое присутствие в полной чистоте, но и когда твердо держимся нашего вероисповедания и помогаем друг другу возрастать в благочестии, – это действия, хорошо сопоставимые со священническими обязанностями в Ветхом Завете (Евр. 10:19 и дал.). Павел действительно видит святых деятелями в работе служения, благодаря которым растет церковь (Еф. 4:12). В Новом Завете нет таких понятий, как «духовенство» и «миряне»: мы все пастыри и все принимаем пастырство. Нам сегодня необходимо не так называемое «богословие мирян», а возврат к библейской доктрине о церкви.

Организация и порядок

В самой церкви Господь устанавливает особые виды служения, чтобы помочь церкви исполнять функции, предназначенные ей Богом. Эти служения – часть оснащения церкви, но не часть ее существа (напр., 1 Кор. 12:28; Еф. 4:7,11 и дал.). Как всегда в таких случаях в Библии необходимость подобных служений возникает из потребностей церкви, и характер деятельности должен соответствовать существу церкви. Так, например, в Новом Завете никогда не говорится о какомлибо служении как о посредничестве между Богом и церковью. В Ветхом Завете требовалось священство в качестве посредника. Но когда в Новом Завете используется слово «священник(и)» (hiereus), то всегда подразумевается или Иисус, или все верующие¹⁷. Это слово никогда не относится к отдельному христианину. Потому что если все мы действительно имеем доступ к Богу благодаря делу, совершенному Христом, тогда клан священников не нужен и невозможен; это исключается учением церкви.

Апостолы

Среди лидеров новозаветной церкви самое почетное место во всех отношениях отводится Апостолам.

Слово «апостол» (apostolos) означает «посланный», и это позволяет писателям Нового Завета прилагать этот термин не только к «двенадцати» (напр., Деян. 14:4,14). Тем не менее в своем прямом смысле это слово относится только к двенадцати и ни к кому более – ни к современникам, ни к последователям¹⁸. Три вещи отличают Апостолов в особом или прямом смысле слова (напр., Деян. 1:21 и дал.; 1 Кор. 9:1; Гал. 1:1; Еф. 2:20). Вопервых, они видели Господа. Вовторых (поскольку многие во времена Нового Завета видели Господа), они получили особый, личный призыв от Бога. Павел может утверждать, что его апостольство пришло «не от людей, не через человека, а через Иисуса Христа и Бога Отца». Втретьих, Апостолы были основоположниками. В Новом Завете ярко подчеркивается уникальность и неповторимость апостольства, когда говорится о двенадцати основаниях стены «святого города Иерусалима», несущих на себе «имена двенадцати апостолов Агнца» (Отк. 21:14).

Поскольку Новый Завет удостоивает Апостолов такой высокой чести и считает их незаменимыми, современной церкви следует очень осмотрительно давать какомулибо христианскому служителю звание «апостола». Нам следует подвергать сомнению всякую современную претензию на апостольский статус. Претендовать на апостольскую функцию – одно дело; в самом деле, для того, кто молится или проповедует, это правомерно (Деян. 6:4). Но требовать апостольского статуса – нечто совсем другое¹⁹, это равносильно желанию снести город Божий и добавить свое имя на его основаниях.

Фундамент, заложенный Апостолами, был не организационным, а догматическим. Их учение должно было стать авторитетом для церкви, и так оно и было принято ею (1 Кор. 2:12 и дал.; Гал. 1:6–12; 1 Фес. 2:13 и дал.; 2 Фес. 2:15; 3:6; 2 Пет. 3:15–18 и т. д.). Именно постоянство, с которым следовали апостольской доктрине, послужило основанием апостольской преемственности.

Яснее всего это выражено во 2 Послании к Тимофею, где Павел, зная, что его смерть близка, видит Тимофея своим преемником. Он не предлагает Тимофею ждать нового откровения от Бога, которое поможет ему держаться прямого курса в интересах церкви. Напротив, единственная прямая ссылка на Святой Дух в этом Послании призывает его быть хранителем уже полученной истины, и именно согласно этой истине Тимофей должен жить, служить, руководить и евангелизировать (см.: 2 Тим. 1:13 и дал.; 2:15; 3:10–17; 4:2).

«После смерти Апостолов апостольское служение необходимо только как сохранение основополагающей традиции, переданной в письменной форме… основополагающего свидетельства Нового Завета… Писание – это норма всего учения, потому что в нем – кристаллизация традиции в ее первооснове, и, следовательно, Писание – это компас для учения церкви»²⁰.

Пресвитеры (блюстители) и дьяконы

Складывается впечатление, что поместные церкви свободно объединялись на федеративных началах под апостольской властью, при этом каждая церковь управляла своими собственными делами под руководством блюстителей (которых называют также пресвитерами) и дьяконов.

Дьяконство, очевидно, было особым служением, но нам ничего не известно о функциях, которые должен был выполнять дьякон. Нет достаточных оснований утверждать, что дьяконы, о которых говорится в 1 Послании к Тимофею (3:8 и дал.), занимались тем же, что и «семь», поставленные «пещись о столах» (Деян. 6)²¹, хотя эта идентификация и небезосновательна. Слово «диакон» (diakonos) и связанный с ним глагол (diakoneō) используются слишком широко, чтобы мы могли судить об обязанностях дьякона (и дьякониссы, ср.: Рим. 16:1) в завидно гибкой системе служения в новозаветной церкви.

Слово «гибкость» применимо и к тем церковным руководителям, которые названы «пресвитерами» и «блюстителями» («епископы» – в более ранних переводах). Однако очевидно, что два этих звания обозначают одно и то же лицо. Возможно, такая должность могла также называться «пастырь» или «учитель»²². В слове «пресвитер» подчеркивается возраст и опыт; слова «блюститель», «пастырь» и «учитель» говорят о необходимости руководить, заботиться и наставлять. Собственно говоря, «наставление» – это единственная особая функция пресвитеров, остальные скорее личные качества, а не обязанности²³.

Однако ясно одно: в каждой церкви были «пресвитеры» (множеств. число). С первого упоминания об апостольской практике (Деян. 14:23 и дал., напр., Деян. 20:17; Тит. 1:5; Иак. 5:14; 1 Пет. 5:1), и даже еще раньше (Деян. 11:30), видно, что местное руководство было вверено не отдельному человеку, а группе. И если мы зададимся вопросом, почему функции каждого из них не определены более подробно, то, очевидно, ответ будет следующим: служение вытекает из природы и нужд церкви, а не наоборот. Пресвитеры обладали качествами, подходящими для службы. Они все, вероятно, занимались тем единственным, без чего церковь не может существовать: служением Слову Божьему. В остальном же каждый развивал свою деятельность с учетом потребностей поместной церкви, в которой он служил.

В этом отношении назначение «семи» (Деян. 6) можно рассматривать как образец. У церкви возникла потребность (ст. 1–2), которая выявила брешь в рядах руководства. Тогда было сделано предположение, что если это истинная нужда церкви, то у Бога найдутся одаренные слуги (ст. 3), готовые быть признанными, облеченными полномочиями (ст. 5–6), и заполнят брешь. Так ли было повсюду? Признанные и утвержденные обязанности «пресвитера» поручались группе, и тем самым исключалась угроза развития личного авторитаризма. Такой гибкий инструмент служения мог быть использован с учетом потребностей в любой части мира²⁴.

Город, область и мир

Разбросанные повсюду церкви не были изолированными. Великой связующей нитью между ними была личность Апостола; они делились друг с другом апостольскими письмами; и кроме того, в Новом Завете есть свидетельство о множестве путешествующих служителей, которые полагались на гостеприимство и поддержку церквей, которые они посещали (Кол. 4:16; Деян. 11:27; 18:24–28; 21:30; 3 Ин. 7 и т. д.).

Время от времени в разных местах появлялись служители, полномочия которых распространялись на целые области. «Старец» (2 Ин. 1 и 3 Ин. 1) видел себя в некотором смысле блюстителем церквей, которым он писал, а Тимофею и Титу было поручено хранить чистоту учения и поддерживать должный порядок в церковной жизни, а также назначать пресвитеров в целой группе церквей, вверенных их заботам (1 Тим. 1:3 и дал.; 2:8–15; 3:14; 5:1–25; Тит. 1:5; 2:1; 3:1).

Тем не менее многого мы просто не знаем. По некоторым стихам (напр., Деян. 6:3; 14:23; Тит. 1:5) можно предположить, что Апостолы играли какуюто роль в назначении местных руководителей, но так ли это? Малочисленность Апостолов, быстрое распространение церквей, трудности путешествия и свобода, которой обладали церкви, говорят всетаки, что в этом вопросе не существовало твердых правил. Как и во многих других случаях, вопрос остается открытым. Нет определенно установленного числа пресвитеров, главное, чтобы их было больше одного. В Новым Завете нет указаний на то, чтобы ктото осуществлял надзор за всей областью. Деятельность Тимофея и Тита может использоваться в качестве примера, а не нормы. Если нужды группы церквей лучше всего удовлетворяются таким образом, то пусть будет так. Использование звания «епископа» (хотя в Новом Завете и нет указаний на это) не более предосудительно, чем поручение дьякону финансовых и хозяйственных забот. Но все служения, местные или в пределах области, должны оцениваться с учетом их пользы, достижений и способности удовлетворять нужды церкви. Поскольку определенные нужды удовлетворяются и уходят в прошлое, а церкви встречаются с новыми обстоятельствами и даже новыми угрозами, то состав пресвитеров может меняться, возрастать или сокращаться в размерах. Так же и необходимость в пастыре над областью может возникать или исчезать. Апостольские церкви могли свободно решать эти вопросы, и, следуя Священному Писанию, мы должны сохранить такую же гибкость, взяв за образец формы и нормы апостольского руководства.

Вместе с лидерами

Стих 1:1 Послания к Флиппийцам помог нам не только увидеть новозаветную церковь изнутри, но и осознать общую картину.

Как должно осуществляться руководство? Какими должны быть взаимоотношения между лидерами и теми, кого они ведут? Один предлог «с» дает ответ: «…святым, – пишет Павел, – с епископами и диаконами». Сильный прирожденный лидер легко и непринужденно становится впереди и считает само собой разумеющимся, что все следуют за ним; чересчур скромный лидер отводит своей личности подчиненное место и рискует потерять уважение. Понастоящему требовательное руководство, строгая дисциплина и взаимное уважение обретаются в братском руководстве – святые с блюстителями и дьяконами.

Такое руководство имеет множество граней. Оно включает в себя осознание того, что лидер и ведомый разделяют один и тот же христианский опыт: оба они грешники, спасенные одной бесценной кровью, всегда и безо всяких различий целиком зависящие от одной и той же терпеливой милости Божьей (Флп. 3:4–14; 1 Тим. 1:12–16). Оно подразумевает, что на первое место ставится все, что создает и поддерживает единство Духа в узах мира (Флп. 4:2). Оно предполагает, что лидеры осознают себя в первую очередь членами тела церкви и только потом – духовенством. Таким образом, они видят любую ситуацию изнутри тела Христова, а не как люди, попавшие извне (или даже сверху!)²⁵. Оно включает в себя терпеливое ожидание того, что Святой Дух дарует единодушие церкви в выработке и исполнении ее планов (Деян. 16:9 и дал.). Оно означает открытые взаимоотношения, в которых руководители не стараются настоять на своем, не ведут игру один против другого, а действуют с искренней прямотой (Тит. 2:7). Оно предполагает готовность подчиниться, отбросить желание играть роль и добиваться положения и быть готовым к единству с другими (1 Кор. 16:12). Оно подразумевает, что благополучие тела Христова ставится впереди всех личных преимуществ, успехов или репутации (1 Кор. 9:1–23) и включает в себя равную жертву ради Господа и Его благовествования (1 Кор. 9:24–27; 2 Кор. 11:23–33; Гал. 6:17). Это руководство тех, кто рад быть служащим среди святых (Лк. 22:27).

1:3–7
3. Уверенность

Благодарю Бога моего при всяком воспоминании о вас,

4 всегда во всякой молитве моей за всех вас принося с радостью молитву мою,

5 за ваше участие в благовествовании от первого дня даже доныне,

6 будучи уверен в том, что начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа,

7 как и должно мне помышлять о всех вас, потому что я имею вас в сердце в узах моих, при защищении и утверждении благовествования, вас всех, как соучастников моих в благодати.

Читая письмо Павла, мы видим, что он благодарит Бога за товарищество и дружбу святых в Филиппах. Они были едины с ним в благовествовании и свидетельстве, и он с благодарностью расценивает это как милостивое деяние Божье. Однако при этом его мысли сконцентрированы на одной великой истине – христианской уверенности.

Содержание ст. 3–7 разворачивается следующим образом. Воспоминание Павла о филиппийцах дает двойной плод: благодарение Богу (ст. 3) и радостную молитву за них (ст. 4). Особое благодарение (ст. 5) вызывает участие филиппийцев в распространении Благой вести. Но, вознося благодарение Богу или прошение, он неизменно уверен в одном (ст. 6): Бог никогда не оставит их, но сделает их совершенными. Это убеждение Павла имеет надежное основание (ст. 7), ибо оно проистекает из его любви к ним; и, любя их, он не может не чувствовать уверенности в том, что они останутся во Христе. Любовь, однако, может принимать желаемое за действительное. Поэтому Павел говорит далее об объективной основе своей убежденности: их стремление защищать и провозглашать Благую весть – ясное доказательство того, что они действительно участвуют в божественной благодати.

Таким образом ст. 6 есть тот центр, вокруг которого строится весь отрывок. Благодарность и молитва (ст. 3–5) рождаются из уверенности, выраженной в ст. 6; а уверенность основана на свидетельстве (ст. 7). Поэтому мы должны начать наше исследование с этого ключевого стиха.

1. Божественное основание уверенности

То, что Бог свершил и совершает – важная тема ст. 2–7, – с наибольшей очевидностью выражено в ст. 6. Нет никакой другой реально действующей силы, кроме Него, и Его действие охватывает собой начало, продолжение и завершение христианского опыта.

Итак, первое: начавший в вас доброе дело. Глагол (enarchomai), использованный здесь, придает торжественность всему сказанному. В Новом Завете он встречается всего два раза (см. также Гал. 3:3) и означает «знаменовать, торжественно отмечать начало». Использованная грамматическая форма указывает на решительное и намеренное действие, когда всякая неустойчивость и незаконченность исключаются. Все было спланировано и исполнено в совершенстве.

История филиппийской женщины, Лидии, ярко иллюстрирует это «торжественное начало доброго дела». Миссия Павла в Филиппах была сосредоточена на спасении, и, скорее всего, слова, сказанные им тюремщику, он прежде говорил Лидии и другим женщинам, собравшимся в месте молитвы: «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31). Несомненно, Лидия могла запомнить момент своего обращения и поведать о том, как она вверила себя Христу. Но когда та же самая история рассказывается в Деяниях Апостолов, то излагается она не в тех выражениях, которые использовала бы Лидия. Мы читаем: «Господь отверз сердце ее внимать тому, что говорил Павел» (Деян. 16:14). Именно Бог начал доброе дело. И это есть истинная, внутренняя история всякого обращения: это дело Бога, начавшееся прежде создания мира, когда Он избрал нас во Христе (Еф. 1:4).

Спасение было бы совсем ненадежным делом, если бы базировалось только на моем желании избрать Христа. Человеческая воля очень изменчива, она резко переходит от твердости к непостоянству. Именно воля Божья – основание для спасения. Никто не был бы спасен, не действуй Господь по Своей собственной добровольной и необъяснимой любви (ср.: Втор. 7:7–8). Он избрал Свой народ до создания мира и в решающий момент раскрывает наши сердца, чтобы мы услышали, поняли и приняли «слово истины, благовествование вашего спасения» (Еф. 1:13). Следовательно, уверенность основана на том, что Бог пожелал моего спасения.

Вовторых, Он не только ознаменовал начало христианского опыта, но и принял на себя ответственность за его продолжение: будет совершать его; или, поскольку глагол дан в усилительной форме и может означать длительность, «будет всегда заниматься его окончательной отделкой»²⁶.

Бог никогда не оставляет. Нигде в Священном Писании этот вопрос не разработан более драматично, чем в Книге Пророка Иезекииля (гл. 20). Пророк не щадит свой народ. Восстание Израиля против Господа было реальным и ужасным и сделало его исторический путь извилистым и запутанным. Трижды звонит колокол осуждения (ст. 8, 13, 21): «но они возмутились». Четыре раза звучит колокол уверения (ст. 9, 14, 22, 44): «Я поступил ради имени Моего». Бог не позволит Своему народу уйти; Он действует согласно побуждениям и мотивам Его собственной природы. Именно Бог «избрал Израиля» (ст. 5), и Он обещал хранить верность этому выбору до дня, когда «весь дом Израилев, весь, сколько ни есть его на земле» (ст. 40) будет служить Ему на Его святой горе. Он никогда не откажется от провозглашенного Им намерения иметь Свой народ для Себя. И так же, как Израиль Божий, мы, истинные наследники обетований Иезекииля, можем сказать, что Он будет и дальше совершенствовать нас. То, что мы останемся пребывать в благодати, так же несомненно, как и то, что Бог, Который не может лгать, будет продолжать Свою работу в нас (Тит. 1:2, ср.: Чис. 23:19).

Уверенность, данная нам Богом, гарантирует не только исход; она простирается на опыт каждого дня, поскольку во всем Бог «совершает окончательную отделку». Хорошие и плохие новости, трудности, благословения, неожиданное счастье, неожиданные неприятности – во всем этом есть смысл. Во всех обстоятельствах вера утверждает: «Без всего этого я не смогу приготовиться ко дню Христову». В этом состоит непосредственная, практическая, укрепляющая силы польза от христианской уверенности.

Втретьих, исход гарантирован. Бог действует согласно Своему плану, и день Иисуса Христа установлен в календаре Отца (Мк. 13:32). Это выглядит так, словно Он заключил договор с Собой и Своим Сыном. День придет, и все и вся будут вовремя подготовлены к нему. Не будет спешки в последнюю минуту или латания дыр. Помехи не отдалят день Господень, и легкомыслие не испортит его. Отец уравновесит заслуги Своего Сына должным ответом людей на Его дело на Голгофе, и Он выведет Своего Сына из невидимого великолепия небес и открыто покажет Его изумленному и преклонившемуся миру. Для Своей собственной славы Отец должен однажды увидеть всякое колено преклоненным перед Иисусом и услышать, что всякий язык признает Его Господство. И наше спасение так же гарантировано, как наступление этого дня! Потому что именно мы, святые, верующие, объекты доброго дела и есть те, кто должен быть приготовлен к Его приходу, «когда Он приидет прославиться во святых Своих и явиться дивным в день оный во всех веровавших» (2 Фес. 1:10).

В этом наша уверенность. Для нас потерять свое спасение не более вероятно, чем для Отца нарушить Свое обещание прославить Своего Сына. И неудивительно, что Павел говорит языком человека, не имеющего никаких сомнений: «будучи уверен». Стойкость святых опирается на стойкость Бога.

2. Человеческое свидетельство уверенности

Когда Павел делал такие твердые и значительные заявления для филиппийцев, его побуждали скорее очевидные факты, нежели интуиция любящего человека. Он вспоминал их участие в благовествовании (ст. 5) и затем переходил к выражению уверенности в прочности их положения (ст. 6). Высказав правильную мысль (ст. 7), что любовь, которую он к ним чувствует, могли пробудить только христиане, такие же истинные, как он сам, Павел приходит к признанию, что имеет их в своем сердце²⁷ потому, что они едины с ним при «защищении и утверждении благовествования». Иными словами, христианская уверенность проистекает из очевидных фактов, которые доказывают, что эти люди – истинные дети Божьи.

Конечно, мы не должны пренебрегать внутренней, личной и духовной убежденностью в христианской уверенности. Это замечательное переживание – чувствовать, как Сам Дух несет свидетельство нашему духу о том, что мы – дети Божьи (Рим. 8:16), или чувствовать снова, что Божья любовь излилась в наши сердца Духом Святым (Рим. 5:5), ведь и в человеческих взаимоотношениях мы высоко ценим любовь к нам со стороны тех, кого мы любим. Однако, если это сознание принадлежности к детям Божьим не подтверждается такой жизнью, какой должно жить дитя Божье, то не является ли такое «сознание» шатким и даже нереальным? Идея христианской уверенности играет важную роль в 1 Послании Иоанна. Отчасти она опирается на наше ощущение, что Дух Божий пребывает в нас (1 Ин. 3:24; 4:13). Однако несомненно, что Иоанн придает особое значение свидетельству нашей жизни – проявлению искреннего сострадания, соблюдению Божьих заповедей, уподоблению своей жизни – жизни Иисуса и любви к братьям (1 Ин. 3:14 и дал.; 2:3; 5:2; 2:6). Это фундамент нашего знания о том, что мы – дети Божьи. Следовательно, Библия призывает христиан «делать твердым» свое «звание и избрание» (2 Пет. 1:10), свидетельствуя жизнью, которая становится совершеннее с помощью христианских ценностей и навыков.

Павел нашел такое свидетельство в филиппийцах. В свидетельстве – шесть отдельных моментов, но все они группируются вокруг общей темы «благовествования». Павел видел между филиппийцами и собой единодушие в истине: он говорит об их участии в благовествовании (ст. 5) и об их работе при защищении и утверждении благовествования (ст. 7). Ему нет надобности разъяснять, что он имеет в виду под «благовествованием». Он считает само собой разумеющимся, что они держатся той же Благой вести, что и он, которую кратко можно сформулировать словами: «спасение верой во Христа». Именно так и было сказано в проповеди филиппийскому стражу в темнице: «Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься ты и весь дом твой» (Деян. 16:31). Это единодушие в учении и опыте – основа товарищества, о котором упоминается на протяжении всего Нового Завета. Действительно, слово «участие» означает «совместное владение», «участие в общей цели». Приверженность истине – это отличительная черта христианина и основа уверенности (1 Ин. 4:13–14).

Далее, Павел упоминает об их участии в распространении Благой вести, т. к. ст. 5 следует переводить согласно Переработанной версии (Revised Version) как «продвижение Благой вести»²⁸. Те, кто действительно приняли Благую весть, непременно пропагандируют ее. Благую весть надо не скрывать, а работать с ней (ср.: Лк. 19:11–27). Их забота о евангелизации соединялась с работой по укреплению верующих в их вере, что описано Павлом как утверждение благовествования. Это слово «утверждение» (bebaiōsis) связано со словом, которое использовал Петр в уже упомянутой цитате об утверждении «звания и избрания». Оно снова встречается в Евр. 6:16, в выражении «клятва во удостоверение», чтобы дать некий базис, более твердый, или длительный, или в какомто смысле более надежный, чем прежде. Поэтому в данном случае слово «утверждение» хорошо выражает суть работы по наставлению или укреплению – этого необходимого дополнения к евангелизации (ср.: Деян. 14:22).

Остальные три момента можно рассмотреть совместно. Павел видел в филиппийцах упорство, с которым они продолжали свое сотрудничество с ним от первого дня даже доныне (ст. 5), и стойкость, с которой они были готовы отстаивать благовествование, даже если это могло повлечь за собой тюремное заключение для его приверженцев. Он видел также их отождествление себя с благовествованием всякий раз, как оно подвергалось сомнению, поскольку они тут же вставали на его защиту (ст. 7). Главное место среди этих трех качеств, конечно, принадлежит упорству. Связь филиппийцев с благовествованием не была ни преходящей, ни обусловленной благоприятными обстоятельствами. Не была она и безмолвной. Филиппийцы всегда хранили свою веру; держались своей веры в оппозиции; громко и открыто говорили в пользу своей веры, когда ее оспаривали. Они проявляли упорство. Они не ожидали, что люди поверят на слово их заявлению о том, что они – дети Божьи, они показывали своей жизнью, что это действительно так. Они представили человеческое свидетельство, которое стало хорошим основанием для уверенности.

3. Уверенность и внимательность

Но, несмотря на то что Павел отметил в них свидетельство уверенности, он в значительно большей степени видел в них свидетельство благодати. Когда он посмотрел на жизнь своих друзей в Филиппах и обдумал их истинную преданность благовествованию, он добавил: вас всех, как соучастников моих в благодати. Именно благодать Божья, действовавшая в них, принесла эти плоды.

Таким образом, настоящая уверенность Павла в филиппийцах основывалась на том, что он рассматривал их как деяние Божье. В ст. 3 он благодарит Бога при воспоминании о них. Если в них есть чтото достойное похвалы, то Автор этого – Бог. В ст. 6 он рассматривает их как начало, продолжение и завершение божественного творчества. В ст. 7: их жизнь приносит плоды потому, что они соучаствуют в Божьей благодати. Бог творит, а там, где действует Бог, Он, несомненно, выполнит задачу.

Есть истина, которая не требует доказательств: работа Бога всегда эффективна. Но в данном отрывке письма наряду с этой аксиомой есть две другие идеи, каждая из которых порождает свою проблему. Вопервых, несмотря на то что Бог действует эффективно и совершенно, филиппийцы тоже должны быть активными в благовествовании (ст. 5, 7). Если все делает Бог, то почему им надо чтото делать? Вовторых, хоть Павел и уверен в их безопасности во Христе, он беспрестанно молится за них (ст. 3, 4, 9). Если им гарантированы вечные благословения, зачем же он молится, как будто все еще остается какоето сомнение?

Каждое из писем Павла наполнено истинами из богатой сокровищницы – Библии. Здесь мы должны напомнить себе об одной из основных библейских истин, которую можно найти, например, в Рим. 6:1–11 или Еф. 2:1–10: стать христианином означает перейти от смерти к жизни. Ожидать от грешника, что он будет прилагать усилия ради своего спасения, или призывать его к этому так же бессмысленно, как рассчитывать на то, что труп породит жизнь. Если характер окончательно сформировался, то возможность освободиться, стать иным утрачена. Греховная натура и привычка к греху «держат на крючке» грешника. Наше прошлое – унаследованное и избранное – нельзя перекроить: грешник мертв изза своего греха. Спасение, если оно вообще может произойти, совершается всецело Богом. Только Божья работа действительно переносит грешника от смерти к жизни. Согласно Рим. 6:1–23, мы соединены со Христом в Его смерти и воскресении и именно поэтому получаем Божий дар жизни. И еще (как сказано в Еф. 2:1–10): мы соединены с Христом в Его воскресении, вознесении и небесной славе, что равноценно новому Божьему акту творения. А если дар жизни реален, то он скажется в новом образе жизни; если новое творение реально, оно проявит себя в новой деятельности. Совершая дело спасения, Бог дает нам новые способности – способность повиноваться (Рим. 6) и способность совершать добрые дела, которые Он предназначил нам исполнять (Еф. 2:10). Поэтому дела филиппийцев (ст. 5, 7) (или наши) не заменяют дело Божье, словно в нем нет необходимости, не дополняют его, как будто оно недостаточно; они, скорее, служат доказательством, что дело благодати свершилось.

И мы можем смотреть на себя и друг на друга так, как Павел смотрел на филиппийцев, и радоваться, увидев явные доказательства того, что мы сделались соучастниками спасения в вечной благодати. Но мы должны быть очень внимательными и заботливыми, а не просто взаимно восхищаться друг другом. Все, что мы замечаем друг в друге, – внешнее; внутреннюю сущность может видеть только Господь. Можно открыто исповедовать духовные истины и, казалось бы, следовать им, но при этом быть далеко от реального участия в них. Со стороны нельзя увидеть христианина, который отступает перед неверующим. Как внимательны поэтому мы должны быть друг к другу! Именно по этой причине Апостол непрестанно молится о том, чтобы филиппийцы всегда в полной мере чувствовали в своем опыте реальность Христа (ср.: ст. 9). С точки зрения Бога проблема решена. Он знает истинное положение вещей. Человек тоже может чувствовать уверенность в своем сознании, поскольку Святой Дух свидетельствует, что мы – дети Божьи (Рим. 8:16). Но среди своих собратьевхристиан мы должны молиться о возрастании уверенности в своих взаимоотношениях с Богом и подкреплять ее свидетельством нашей жизни. Это основной путь, которым мы можем проявить пасторскую и духовную заботу друг о друге.

Итак, великая и истинная доктрина о христианской уверенности не имеет ничего общего с гордостью. Спасение, в котором мы не сомневаемся, целиком соделано Богом для беспомощных, отчаявшихся грешников. Оно не может привести нас к самодовольству, так как наша уверенность возрастает, только когда мы видим твердые доказательства этому. Оно не межет сделать нас ленивыми, поскольку эти доказательства зависят от того, насколько глубоко мы преданы делу благовествования. Не может сделать оно нас и независимыми друг от друга, ведь мы нуждаемся во взаимной молитве, чтобы не сбиться с пути и продвигаться в нашей жизни с Богом. Вот поэтому Апостол, твердо и выразительно говоря о своей уверенности в друзьях, так же решительно подчеркнул важность молитвы: всегда во всякой молитве… за всех вас.

Уверенность, в библейском понимании, заставляет святых быть очень внимательными.

1:8–11
4. Возрастание для славы

Бог – свидетель, что я люблю всех вас любовью Иисуса Христа;

9 и молюсь о том, чтобы любовь ваша еще более и более возрастала в познании и всяком чувстве,

10 чтобы, познавая лучшее, вы были чисты и непреткновенны в день Христов,

11 исполнены плодов праведности Иисусом Христом, в славу и похвалу Божию.

В предыдущей главе мы видели Павла в молитве и заботе о благоденствии своих филиппийцев. Теперь мы обратимся к изучению самой молитвы.

Как и все дошедшие до нас его молитвы, эта молитва целиком посвящена их духовным нуждам, в особенности же возрастанию. Основная мысль прозвучала в ст. 9: еще более и более возрастала и в ст. 11: плодов праведности.

1. Время жатвы

Павел дает нам ясную картину развивающейся христианской жизни: существует семя, из которого молодое растение выбрасывает свои побеги; затем наступает пора цветения, и наконец появляются плоды. Наше исследование полезно будет начать с момента уборки урожая.

Христианский рост, говорит Павел, предназначен для дня Христова (имеется в виду приход Христа). Он в пути, и мы должны быть готовыми к встрече. Ответственность за нашу готовность целиком лежит на нас. Именно наша любовь должна более и более возрастать, именно мы обязаны идти вперед в познании и позаботиться о том, чтобы мы были чисты и непреткновенны, когда Он снова придет. Но не противоречит ли это истине, которую мы отметили в ст. 6, ведь там говорится, что спасение всецело зависит от Бога, а не от наших усилий? Конечно же нет! Потому что, как мы тоже заметили, благодать, которая спасает, дает и силы. Свободный дар спасения – это одновременно и дар новой жизни. Христианин, спасенный благодатью, доказывает, что спасен, проявлением новых жизненных сил. Следовательно (и это подразумевается в молитве Павла), Слово Божье к каждому, кто стал христианином – это всегда призыв к действию: работать, двигаться вперед, подражать Христу, быть воином, борцом и земледельцем (Флп. 2:12; 3:13 и дал.; 4:9; 2 Тим. 2:3–6). Это целая программа работы и добрых дел, запланированная Богом для тех, кого Он создал заново во Христе (Еф. 2:10). Иными словами, именно благодаря послушанию – активному, приобретенному дорогой ценой, личному, добровольному, дисциплинированному послушанию – мы начинаем обретать сознательный опыт и понимание того, что значит наше спасение во Христе. Вот почему Библия говорит, что Бог дает Святого Духа тем, кто Ему повинуется (Деян. 5:32).

Итак, христианин – это человек, имеющий цель, которую надо достичь в установленный срок, и Господа, Которому надо угождать; или, используя метафору Павла об урожае, тот, кто имеет плоды праведности, чтобы принести их в славу и похвалу Божию. Бог будет прославлен лишь в том случае, если при славном явлении Его Сына в день оный не будет ни одной диссонирующей ноты, ибо каждое колено преклонится и всякий язык исповедует, что Иисус Христос есть Господь, – во славу БогаОтца (Флп. 2:10 и дал.). А сейчас Бог прославляется тем, что верующие, готовясь встретить своего Господа, проявляют такое же беспокойство, как и БогОтец, о том, чтобы день торжества Спасителя не был ничем омрачен.

Но как это происходит на практике?

2. Рост до созревания

Для подготовки христиан к приходу Господа Павел не предлагает ничего нового, неожиданного, чтобы сделать их достойными присутствия Христа. Напротив, существует программа роста, которая начинается с семени (ст. 9) и заканчивается урожаем (ст. 11). Как мы сейчас увидим, он относится к этой метафоре урожая очень серьезно.

По мнению Павла точка, с которой начинается рост христианина, – это любовь. Именно любовь – то семя, от которого он ожидает мощного роста, так как она возрастает более и более²⁹. Ее растущие побеги принимаются и поддерживаются двумя опорами – познанием и всяким чувством³⁰, и под их контролем начинают распускаться листья и цветы: сначала особый образ жизни христианина, так как мы познаем лучшее³¹, а затем, в самой сердцевине этого образа жизни³², – прекрасные цветы святости – и во внутреннем мире человека (чисты), и во внешнем поведении (непреткновенны)³³. А в итоге – созревший плод, праведность, отвечающая требованиям великого дня Господня.

Следовательно, для Павла жизнь христианина – это жизнь запрограммированного роста. Его взгляд ясен, когда он с нетерпением ожидает завершения дела рук Божьих (ст. 6) в жизни, которая чиста и непреткновенна, исполнена плодов праведности. Но все это в будущем – идеальная реальность, к которой неуклонно приближается верующий. Если бы существовал какойто другой путь, какаято более легкая тропа, более короткая дорога к совершенству, разве не сказала бы об этом горячая любовь Апостола? Но нет легкого пути, нет внезапно обретенной праведности.

Контраст между нашим желанием и тем, что решило премудрое провидение Божье, прекрасно отмечен в Пс. 125:4–6. Народ Божий чувствовал потребность в новом, возрождающем деянии Господа и жаждал, чтобы это произошло со всей внезапностью и полнотой, как дождь, который мгновенно наполняет высохшие русла рек. Но путь Господа иной: надо сеять со слезами, чтобы пожинать с радостью; чтобы внести снопы, надо сначала вынести семена. Мы можем очень хотеть, чтобы было подругому; мы иногда слышим о других программах от проповедников; нам могут предлагать какойто опыт или технику, выдавая их за быстрый путь к святости. Но Павел ничего не говорит о подобных вещах – даже своим возлюбленным филиппийцам.

3. Семя

Теперь мы должны обратиться к изучению некоторых деталей этой программы роста. Мы сразу же замечаем, что Павел сеет любовь как начаток христианской жизни: это отправная точка роста – любовь ваша должна более и более возрастать. Он не упоминает о какомлибо объекте, на который должна быть направлена их любовь; он говорит скорее о той добродетели любви, которая должна пропитать все их существо и характер, и тогда всякое отношение и всякое действие будет подсказано и отмечено этой любовью.

Павел был человеком, глубоко познавшим любовь в своей собственной жизни. Прежде чем сообщить филиппийцам, что он молится о любви, которая должна занимать подобающее место в их жизни (ст. 9 и дал.), он раскрывает им свое любящее сердце (ст. 8). Сознательно или неосознанно, он показывал, что значит любовь для христианина. Его любовь к ним была настоящей. Она не была фасадом, хорошей маской, которую он надел на себя ради их пользы или чтобы отвечать требованиям, предъявляемым к апостолу. Его любовь была настолько настоящей, что он не колеблется призвать Бога себе в свидетели в этом вопросе – Бога, Который знает сердце. Кроме того, его любовь была сильной; я люблю… вас (в англ. переводе «я тоскую…». – Примеч. пер.); глагол (epipotheō) выражает сильное желание и нужду (он использован, напр., в 2:26, где речь идет о тоске по родине). «Я тоскую о вас, – в сущности говорит он, – чувствую себя неспокойно, пока мы не вместе». Но третья черта его любви превосходит даже эти две: это любовь, подобная любви Христа, – любовью Иисуса Христа. Это означает, что образцом для его любви к ним является любовь Христа. Но выражение, которое он использует, отражает нечто большее, чем подражание. Павел говорит, что он достиг такой глубины в своем единении с Христом, что их сердца бьются как одно, – и более того, что бóльшее сердце – сердце Иисуса – завладело сердцем Его слуги. Любовь Христа стала центром личности Павла.

Было бы естественным для филиппийцев задаться вопросом: смогут ли они когданибудь любить так, словно они соединились с сердцем Иисуса? Такое эмоциональное отождествление с Господом кажется невероятным, настолько далеко оно от непостоянства и своенравия, которые нам привычны, известны по опыту. Павел, однако, разговаривает с ними не как с людьми, которым недостает любви и которые должны просить о ней, но как с теми, кто имеет любовь (любовь ваша, ст. 9) и кому надо заставить ее расти. В Послании к Филиппийцам любовь показана как суть нового естества, данного верующему. Лидия стала христианкой не раньше, чем настояла на том, чтобы Павел и его товарищи были гостями в ее доме. Тюремщик стал христианином не раньше, чем начал омывать раны Павла, хотя до этого забил ноги Апостола в колоду (Деян. 16:15,24,33). Когда враждебность людей заставила Павла покинуть Филиппы, церковь, напротив, поддержала Апостола (ст. 5–7) и не раз посылала ему помощь (4:16). Любовь была их новым качеством во Христе.

Это утверждение о христианине, выраженное разными способами, остается постоянным в Новом Завете. В самом деле, это уникальная черта христианского опыта. Когда Павел в другом месте пишет, что «кто во Христе, тот новая тварь» (2 Кор. 5:17), он учит, что Бог сделал для нас все, что необходимо сделать; когда Петр утверждает, что «от божественной силы Его даровано нам все потребное для жизни и благочестия», здесь звучит та же нота завершенности; и он дополнительно разъясняет, что Божьим обетованием мы становимся «причастниками Божеского естества» (2 Пет. 1:3–4). Оба – и Павел, и Петр – говорят об этом деле Божьем в прошедшем времени: это наше основное наследие как верующих. В нашей земной жизни нам остается доделать то, что Бог уже «заложил». Мы призваны становиться тем, что мы есть.

Это мощный императив (нравственное повеление) христианской этики. Любая другая этическая система призывает нас к дающимся дорогой ценой усилиям, чтобы стать тем, чем мы не являемся. Но в совершенном спасении, завещанном нам во Христе, новое естество уже принадлежит нам, ожидая проявления, готовое к росту, к раскрытию своего потенциала через наше послушание Слову Божьему. Для филиппийцев особенной и непосредственной чертой послушания, как это ясно видел Павел, была любовь: это была та область, в которой благодать Божья уже заметно действовала; и именно в этой области их церковная жизнь начинала подвергаться опасности (ср.: 1:27; 2:1–4; 4:1–3).

Что же касается нас, то, вникая в это письмо, мы осознаем, что требование Павла относится и к нам. Мы слишком легко смиряемся со взаимоотношениями, вызывающими сожаление. Мы соглашаемся, что разногласия и споры неизбежны в жизни поместной церкви. Мы терпим – а иногда даже с гордостью – разобщенность видимой церкви. Мы стремимся избегать болезненных саморазоблачений и ничего не делаем для примирения. Мы опасаемся, чтобы переговоры между деноминациями не подвергли какимто образом риску главную истину благовествования. И при всем этом мы забываем, что самое важное – это истина любви Христовой, самая добрая и могущественная сила, ведущая к обновлению.