Kitobni o'qish: «Религии мира. Руководство для непредвзятых»

D. E. Harding

Religions of the World

A handbook for the open-minded

The Shollond Trust

Перевод с английского: Мария Русакова, Ирина Волкова

Редактор Константин Кравчук

© The Shollond Trust 2014

© ООО ИД «Ганга», 2018

Пролог

Эта книга посвящена взаимоотношениям Человечества с Богом, формирующимся в контексте великих живых религий. Но у нее есть три кардинальных отличия от большинства других книг на эту тему:

1. В ней утверждается, что изучать религию извне – значит не изучать ее вообще; что только путем искреннего (даже кратковременного) принятия ее точки зрения она может быть оценена по достоинству. Иначе это как судить о вине, не дегустируя его, или о духах, не вкушая их аромата, опираясь только на их внешний вид и химическую формулу. Поэтому наши 32 эксперимента предназначены для того, чтобы «примерить на себя» великие вероисповедания. Вы скажете, что это невозможно? Я говорю, что это возможно и должно быть сделано, поскольку от этого зависит наше выживание. Эти эксперименты были должным образом протестированы. Отбросьте предубеждения, выполните эксперименты добросовестно и примите то, что получится. Определенно, некоторые из них подойдут вам больше, чем другие. Даже если некоторые из них приведут вас в сердце веры, отличной от вашей, это будет поистине чудесным.

2. В этой книге утверждается, что при таком рассмотрении изнутри великие живые религии оказываются взаимодополняющими, а не противоречащими друг другу и что хотя каждая религия и содержит в себе семена остальных, она нуждается в них, чтобы оплодотворить и взрастить эти семена. Истина заключается в том, что великие религиозные традиции составляют единое органическое целое, такую же неделимую Единую веру, как Человечество – Один Вид. Подобно тому как ни один человек не может быть самим собой без других людей, никакая вера не может быть самой собой без других вер.

3. Из чего можно сделать вывод, что, пока я не получу переживания Бога, присущего всему Человечеству, пока я непосредственно не наслажусь его внутрь-направленностью и силой, – я не стану человеком в полном смысле слова. Я пока еще не являюсь собой и нуждаюсь в терапии. Мотивация вашего прочтения этой книги может заключаться в исследовании этих невиданных зверей. Хорошо! Но быть может, истинная причина (интерес, кроющийся за вашим интересом) состоит в том, что в глубине души вы знаете, что в них сможете обрести свое исцеление. Погрузившись в них, а не наблюдая исподтишка снаружи. У них одно сердце. Оно ваше!

Дуглас Хардинг

Предисловие

Книга «Религии мира» впервые была опубликована Heinemann Educational Books в 1966 г. Она широко использовалась в школах и с годами вдохновила многих.

В начале 1980-х гг. Хардинг пересмотрел книгу (с помощью Джина Тёрсби, профессора религии Университета Флориды, г. Гейнсвилль), доработав некоторые главы и добавив целый новый раздел.

Часть II – «Современный эксперимент» – предлагает читателю возможность выполнить инновационные эксперименты Хардинга, которые подвергают испытанию и иллюстрируют ключевые прозрения каждой религии.

Ричард Ланг

Часть I
Традиционный опыт

1. Зачем изучать религии?

Его Священное Величество Царь почитает людей всех вероисповеданий, будь они аскетами или домохозяевами, одаряя их и оказывая им различные знаки почтения… Верования других людей все заслуживают почтения по той или иной причине… Тот, кто оказывает почтение собственной вере, при этом унижая достоинство верований других только из-за привязанности к своему собственному, с целью усилить величие собственной веры, подобным поведением на самом деле наносит собственной вере огромнейший вред. Таким образом, согласие достойно одобрения, а именно – прислушивайся, и прислушивайся охотно, к Закону Благочестия – так, как его принимают другие.

Ашока, император Индии (270–230 до н. э.)

Цель части I

Цель первой части этой книги заключается в ознакомлении читателя с основными живыми религиями мира. Так как их много, а книга короткая, обзор будет ограничен семью или восьмью традиционными религиями, которые продолжают формировать идеалы и поведение большинства населения Земли сегодня. И чтобы не потеряться на этом пути в невероятном хитросплетении второстепенных верований и колоритных обычаев, разросшихся за тысячелетия, мы постараемся познать ключевые инсайты каждой из этих великих традиций. Это поможет нам удерживать наш предмет (и самих себя) в четком фокусе на протяжении всей книги. И, определенно, такой род знания принесет больше пользы в жизни, чем рассмотрение всего многообразия трактовок, присущих миллионам среднестатистических верующих во всем мире. Нашей целью будет высшее, что может предложить каждая религия, и мы не позволим нашему любопытству по отношению к деталям жизни других отвлечь нас. В то же время следует помнить, что это введение должно оставаться простым. Во-первых, религия смешивается со всеми аспектами жизни и поэтому являет собой нечто гораздо более насыщенное и сложное, чем мы можем себе представить. Во-вторых, наши собственные аттитюды и верования окрашивают любое исследование верований других. На самом деле необходимо начать с прояснения некоторых из наших собственных гипотез и точек зрения как учеников, толкователей и получающих опыт религии.

Что такое религия

Прежде чем мы рассмотрим какую-либо конкретную религию, давайте ненадолго задумаемся о том, чем религия является, а чем – нет. Несомненно, мы сможем лучше ответить на эти вопросы к концу книги, однако стоит попробовать и сейчас.

Когда мы говорим, что Джек по-настоящему религиозен, а Мэри – нет, что мы имеем в виду? Я думаю, мы имеем в виду, что у Джека есть идея – хотя скорее это больше чувство, нежели идея, – о существовании Силы или Разума, который бесконечно больше, чем человек, и который требует его верности, его смирения, его поклонения и, быть может, его любви. Джеку недостаточно вырасти приятным молодым человеком, иметь приятную семью, хорошо делать свою работу, наслаждаться своим досугом и вести себя как положено: нет, ему нужно поместить все эти прекрасные понятия в рамки всеобщего и универсального смысла. Ему нужно соотнести каждую частичку своей маленькой человеческой жизни с некоей безбрежной сверхчеловеческой Жизнью, ощутить себя частью некоего великого или всеобъемлющего Целого, или даже каким-то образом стать единым с этим Целым. Поэтому он делает все, что в его силах (это может быть много или мало), чтобы сохранять связь с этим Нечто или Некто, и это обычно включает в себя выполнение определенных ритуалов поклонения, посредством которых (по его заверению) к нему приходят покой и силы, и его связь с Божественным обновляется.

Вот более или менее что мы имеем в виду, когда говорим, что Джек по-настоящему религиозен. А когда мы говорим, что Мэри не религиозна, мы хотим сказать, что все это ей по большому счету безразлично: она не разделяет чувств Джека. Быть может, она смутно верит в существование некоего сверхчеловеческого Существа, но не настолько, чтобы попытаться установить с ним связь, и уж точно не настолько, чтобы сделать Его тайным Центром своей жизни.

Быть может, вы уже отождествляете себя с Джеком, который религиозен, или с Мэри, которая не религиозна, или, весьма вероятно, считаете себя чем-то средним. Но не спешите определяться: некоторые разновидности истинной религии вовсе ни на что подобное не похожи, а некоторые разновидности неверия, безбожия – практически атеизма – кажутся замечательно религиозными даже самому верующему. Требуется много честного самопознания, чтобы понять, насколько же вы на самом деле религиозны – или не религиозны. Данная книга может в этом помочь.

Религия – это не значит быть хорошим

Давайте же проясним, чем религия не является. Во-первых, это не мораль. Это не значит, что нужно быть хорошим или творить добро. Многие атеисты были исключительно добродетельными людьми, и многие действительно религиозные люди были исключительно нечестивыми. Это не значит, что религию не волнует наше поведение. Безусловно, волнует: более того, она прибавляет собственные более строгие наказания к тем, которые природа и общество назначают провинившемуся. Что еще более серьезно, плохое поведение – даже обычное, вполне уважаемое своекорыстие – нарушает отношения религиозного человека с Божественным, и он может остаться слабым, одиноким и несчастным. Однако религия – это не вопрос нашего внешнего поведения, а скорее внутреннее отношение, которое и порождает это поведение. Например, Джек и Мэри могут совершить одно и то же действие одним и тем же способом (скажем, пожертвовать жизнью ради спасения тонущего ребенка), однако их внутренние побуждения могут быть совершенно разными. Мэри действует из чувства социального долга или человеческого сострадания, а Джека побуждает действовать причина, которая для Мэри ничего не значит, – любовь к Богу, которая обязательно включает в себя любовь ко всем Божиим созданиям или даже отождествление себя с ними. Джек чувствует, что он и есть тот тонущий ребенок.

Религия – это не значит верить в Бога

Слово «Бог» приводит нас ко второму распространенному заблуждению – а именно, что религия непременно подразумевает веру в личное божество или вообще в какого бы то ни было Бога. Для миллионов преданных буддистов, например, это не так. На самом деле везде есть глубокорелигиозные люди, которые не признают Бога, похожего на христианского Царя Небесного. Мы должны быть готовы обнаружить, что представления других людей о Божественном так сильно отличаются от наших, что мы часто отвергаем их как язычников, хотя их вера может быть такой же глубокой, как наша, или еще глубже. Если мы станем изучать религии с убеждением, что мы Бога знаем, а люди с другим цветом кожи и странными религиозными обычаями – нет, мы впустую потратим время.

На самом деле одно из самых универсальных религиозных качеств – острое ощущение нашего незнания Божественного; ощущение полной загадочности существования; убежденность в том, что высшая Реальность или Источник, должно быть, абсолютно непознаваемы; и что о нем на самом деле ничего нельзя сказать или помыслить: таким образом, вместо того чтобы тщетно пытаться заключить Загадку в какую-либо аккуратненькую теологическую формулу, мы должны смиренно довольствоваться тем, что можем изумляться и обожать. Если вы тоже это чувствуете, если вы считаете собственное существование и, по сути, существование всего на свете чудом, которое было практически невозможным, однако каким-то образом свершилось и которое удивительнее, чем можно описать словами, – тогда вы находитесь совсем рядом с сердцем религиозного опыта, хотя и можете ощущать, что не в состоянии оставаться приверженцем лишь одной религиозной традиции. Как говорят мудрецы, великие духовные учители, высшая точка религиозного опыта – это не когда что-то или кого-то знаешь, а когда оставил знание о чем бы то ни было, – это состояние изумления, открытости и ясности, которое человеку несведущему может показаться просто пустотой.

Религия – это не значит ходить в церковь

В-третьих, религия вовсе не обязательно подразумевает, что нужно регулярно ходить в церковь, мечеть или храм, или принадлежать какой-либо организации, или выполнять какой-либо ритуал. Это верно, что большинство религиозных людей все это делают, но это также делают и многие, кто не религиозен, а просто традиционен. Они внешне придерживаются определенных обычаев, но их внутреннее состояние, состояние их ума вовсе не религиозно.

Ведь религия в своей основе – это религиозный опыт, живое осознание Чего-то, что больше, чем человек, и Что является единственным Источником и Судьбой нашей жизни, не позволяя ей быть той тривиальной и временной штукой, какой она иногда кажется. Если вы испытываете это чувство, то сразу поймете, о чем я говорю, хотя мы оба не можем его внятно описать; а если нет, то никакие мои слова не смогут его в вас вызвать: оно должно прийти в свое время и своим способом, изнутри вас. Быть может, эта книга побудит вас увидеть эту сторону самих себя. Я лично не верю, что разумный человек может быть полностью лишен религиозного чувства, хотя, конечно, большинство из нас, современных западных людей, почти постоянно им пренебрегают или полностью его подавляют.

Религия и наука

Одна из причин современной незаинтересованности в религии заключается в том, что наука (которая в некотором роде заменила популярную религию), как кажется, противоречит большинству догм, которые мы ассоциируем с религиозностью. Получается, что нам нужно выбирать: быть в своем мировоззрении нерелигиозными и современными или религиозными и устаревшими на несколько веков; и многие современные люди считают первое единственным разумным выбором. Они верят, что науку и (предположим) христианство нельзя смешивать, и выбирают науку – нередко с сожалением, ностальгически вспоминая простую веру своего детства. И отвергая свою детскую веру ради науки (или, точнее, свои ранние представления о христианстве ради более зрелых научных представлений), большинство из них практически отвергают религию как таковую. Как мы увидим, эта кажущаяся дилемма нелогична, к тому же в ней нет необходимости.

Нахождение «своей» религии

В результате может оказаться, что различие между «религиозным» Джеком и «нерелигиозной» Мэри не так велико и что Мэри возражает не против религии как таковой, а только против одной из ее традиционных форм, которую исповедовало общество, где ей пришлось родиться. Возможно, она сможет найти в другой религии или в другом взгляде на свою традицию то, что ей необходимо, и то, что будет созвучно ей как истинное, если от нее не будут требовать, чтобы она верила в то, что находит неистинным или чуждым своему собственному опыту.

Тот факт, что ребенок обнаруживает себя в драме жизни как член семьи или общества, являющегося христианским, еврейским или мусульманским, не означает, что он должен прожить и умереть согласно этой вере. В течение прошлого века все больше и больше западных людей обнаружили, что являются «естественными» буддистами или индуистами, испытывая более живой интерес к восточным традициям, чем к традициям, в которых родились. И, определенно, этот обмен является двунаправленным процессом. Огромное количество восточных людей приняли западные традиции как «естественные» для них. Некоторые люди находят свою истинную природу, только выходя за рамки общества и культуры, в которых они родились. Поистине, некоторые могут вырасти настолько, что уже не поддаются ограничениям никакой определенной религии, воспринимая себя как неклассифицируемых.(1)¹ Тогда они могут вернуться к исследованию вероисповедания своих родителей с совершенно новым пониманием и новой способностью видеть его суть. В действительности те, кто непрестанно изучал другие религии изнутри и с подлинной симпатией, в целом обнаружили, что на высшем уровне и в своей сокровенной сути все эти различные религии передают одно и то же послание, хотя, так сказать, «разными интонациями». Нашей задачей в каждой главе этой книги будет исследование ключевого момента с определенной точки зрения, так чтобы мы смогли его нащупать и, возможно, прочувствовать. Тем временем давайте попробуем сделать невозможное и заключить в одно или два предложения универсальное, высшее учение. Оно будет звучать примерно так:

Существует Реальность, которая Неделима,

Одна, Единая, Источник и Бытие всего;

Не вещь, даже не ум,

а чистый Дух, или ясное Сознание;

и мы есть То, и не что иное, как То,

ибо То является нашей истинной Природой.

Единственный способ обнаружить Это —

непрерывно смотреть внутрь себя,

где обнаруживаются наивысший покой,

неугасаемая радость и сама вечная жизнь.

На протяжении всей книги мы будем называть этот опыт мистическим. Под этим термином мы не подразумеваем нечто оккультное, паранормальное, экстрасенсорное или даже особый «возвышенный опыт» любви или радости, который иногда приходит и уходит. Напротив, мы имеем в виду неизменное сознавание, простую ясность, в которой и происходит любой опыт.

Это верно, что каждая религия собрала такое огромное разнообразие всяких историй, учений и практик, некоторые из которых популярны, а некоторые – священны, что это центральное ядро прямого религиозного переживания очень легко теряется из виду, а иногда и вовсе отрицается. Разумеется, именно здесь, на периферии религии, на этих низших уровнях ее становления, великие религии действительно очень сильно друг от друга отличаются. Некоторые критики даже заявляют, что они противоречат друг другу до такой степени, что сами сводят себя на нет, превращая в бессмыслицу сам религиозный инстинкт. Но таких критиков не интересует сердце религии; если бы это было так, они бы обнаружили, что добраться до сердцевины любой из них – значит добраться до сердцевины их всех.

Для большинства из нас, скорее всего, есть одна религия, которая для нас – самый простой и прямой подход, наш естественный путь для обнаружения нашей истинной Природы. Скорее всего, мы обнаружим, что одна конкретная традиция содержит ключ к загадке нашего существования, привносит в наш мир смысл и показывает, как жить в свете этого смысла. Читая о мировых религиях без предубеждений и с щедрой душой, мы получим какой-нибудь намек на то, где же пролегает наш собственный Путь. Тогда мы не только будем принимать участие в лучших установлениях величайших святых и мудрецов мира: мы также – что еще важнее – окажемся на пути к познанию нашего истинного Я; или, быть может (как говорят), нашего одного-единственного истинного Я. И даже если в конце концов мы решим, что из всех религий нам подходит лишь наша традиционная, по крайней мере, мы будем иметь о ней более четкое представление.

Необходимость изучения других религий

«Что знают об Англии те, кто знает одну лишь Англию?» – вопрошал поэт. Точно так же мы могли бы спросить: «Что знают о христианстве те, кто знает лишь христианство?» Или что знают об иудаизме, исламе или любой другой традиции те, у кого никогда не было смелости или заинтересованности в поиске чего-то иного? Ответ: очень мало. Если вы – убежденный христианин или придерживаетесь любой другой веры и уверены, что им и останетесь, тогда эта книга должна вам помочь, сравнив вашу веру с другими, так что вы сможете ее больше ценить и относиться к ней более серьезно.

Конечно, смелый взгляд за пределы своей религии подразумевает определенный риск. Может случиться так, что вы обнаружите в «варварской» вере значимый аспект «истинной религии». Вы даже вообще можете перестать называть себя христианином. (Тем не менее сам основатель христианства обещал, что именно истина освободит нас, и, безусловно, вера, которая не выдерживает исследования и сравнения с другими, едва ли стоит того, чтобы ее придерживались.) Серьезнее то, что, отказавшись от религии своего детства, вы рискуете отказаться вообще от всех религий. Но если отказ означает, что вы перестанете притворяться верующим и станете честным – даже если это относится к вашему неверию (при этом не закрываясь от дальнейшего исследования), – тогда вас стоит поздравить! Многие из нас должны пережить антирелигиозный период, прежде чем мы сможем поменять веру, которую просто унаследовали, на веру, которая по-настоящему наша. Что же касается нашей Мэри, агностика или атеиста, при условии, что она искренна и все еще открыта различным точкам зрения (а не просто антирелигиозна из принципа, и так же суеверна, как и любой религиозный фанатик), то, несомненно, она гораздо ближе к духу истинной религии, чем ханжа, который радостно читает молитвы и повторяет догмы, не веря ни в одно их слово и не претворяя их в жизнь. На самом деле живоносную религию в своей самой лучшей форме можно описать как самую бескомпромиссную и постоянно поддерживаемую честность о «высочайшем» – включая самого себя. Точно так же формальная религия в своей худшей форме (на самом деле это антирелигия, переодетая в религиозные одеяния) – это полнейшая нечестность. А сравнительное исследование религий может помочь нам приобрести знания и навыки, необходимые для распознавания этих двух в традициях мира. Сравнительный анализ самих традиций может подтвердить самое лучшее в них и выявить худшее.

Но именно вы сами должны прийти к собственным, полученным из первых рук, выводам, подходя к этому вопросу бесстрашно, с ищущим духом, с единственной целью – обнаруживать факты, даже если они окажутся неприятными. Моя задача – описать главные положения великих традиций и религиозный опыт, который они свидетельствуют и поддерживают. Она также заключается в том, чтобы пригласить вас поучаствовать и получить опыт, выполнив эксперименты, описанные во второй части этой книги. И ваша задача – решить, насколько они имеют силу лично для вас, работают они или нет в вашем случае. Нет смысла исходить из того, что говорю я, или ваши друзья, или ваш священник, так как другие люди из другого круга скажут вам абсолютно другое. В этом вопросе знатоки расходятся в мнениях так же сильно, как и профаны. Подлинными экспертами являются только великие мистики, святые и мудрецы, а они удивительно согласны друг с другом – в такой мере, в какой то, с чем они согласны, может быть описано.

Религия и самопознание

Вам придется самим решать. Вначале может быть нелегко делать какие-либо заключения или даже толком понять всю эту загадочную историю. Но если в вас есть жизнь и предприимчивость, тогда вы наверняка захотите исследовать, что же вы есть на самом деле, откуда вы пришли и куда направляетесь и что ваша жизнь может собой представлять. Если вас не удовлетворяет повседневное, бездумное, почти животное существование и у вас есть мужество заглянуть в удивительную загадку самих себя, пока вы еще живы и в состоянии это сделать, – ну в таком случае вы просто не можете потерпеть неудачу!

Просто один раз задать себе со всей серьезностью этот жизненно важный вопрос «Кто Я?» – значит существенно изменить свою жизнь, и это может положить начало духовному процессу, который ее полностью революционизирует. Сначала такое вопрошание может казаться странным и даже пугающим, но вскоре оно овладеет вами и станет второй природой. Здесь религия может помочь или помешать. На самом деле есть два вида религиозной ориентации: первый вид препятствует самоисследованию и просто дает какую-нибудь религиозную формулу, а второй ведет вас к бесконечному исследованию и самооткрыванию. Вы можете выбирать то, что вам больше нравится.

Необходимость выбора

Развитие подходящей религиозной ориентации – практически самое важное, что мы можем сделать в жизни. Разве не странно, что, выбирая новое платье или куртку, мы прилагаем значительные усилия и нам даже не пришло бы в голову купить первое, на что упадет взгляд. Тем не менее, когда дело касается основы, управляющей всей нашей жизнью, мы автоматически принимаем то, что нам дано, не удосуживаясь поразмыслить над этим. Большинство людей принимают и передают следующему поколению верования своих родителей. В прошлом это могло быть естественным. Существовало мало возможности сравнения своей религии с другими, а иногда люди и не подозревали об их существовании. Но в наше время, благодаря ученым, которые перевели священные писания и учения различных традиций на наш язык, у нас есть выбор.

Почему бы не воспользоваться им? Эта возможность (ее можно назвать ответственностью) исследовать и выбирать из такого огромного количества – одно из величайших преимуществ жизни в современную эпоху, когда, возможно, впервые за всю историю, поистине можно стать гражданином мира. Вы можете искать, и найдете, духовных родственников и друзей в любой части света. А самое лучшее в этой новой возможности то, что это духовное познание становится самопознанием, поддерживаемым великими учителями.

Такое предприятие требует определенных усилий. Возможно, вам придется прочесть некоторые разделы этой книги неоднократно и повторить некоторые эксперименты вновь, для того чтобы понять их суть. Ключом к этому поиску является простое и честное, а не знающее или заумное отношение. Его целью является накопление знания не ради самого знания, а ради большего осознания того, как (и из чего) ориентируется ваша жизнь.

2. Индуизм, религия Индии

Некоторые никогда не слышали об этом «Я», а некоторые слышали, но не могут Его найти. Тот, кто Его находит, – удивителен, тот, кто Его объясняет, – удивителен; тот, кто узнает Его благодаря своему Учителю, – удивителен.

Мудрецы, которые медитируют на Боге, концентрируют свои мысли; обнаруживают в пещере, глубоко в пещере, это «Я», это древнее «Я», которое трудно представить и еще труднее понять, – такие мудрецы выходят за пределы радости и печали.

Выше проявленной природы находится непроявленное семя, выше непроявленного семени – Бог. Бог есть цель, выше Его нет ничего. Бог не заявляет о Себе, Он – всеобщая тайна.

Тот, кто познал беззвучную, лишенную запаха и вкуса, неосязаемую, бесформенную, бессмертную, сверхъестественную, нетленную, не имеющую начала и конца, неизменную Реальность, освобождается от челюстей смерти.

Бог заставил чувства обращаться вовне. Поэтому взор человека обращен на внешний мир, а не внутрь. Время от времени смелая душа, желающая бессмертия, обращается вспять и находит свое истинное Я.

Скажите уму, что существует лишь Единое. Тот, кто видит различия в Едином, переходит от смерти к смерти.

Он – Единый, Властитель, «Я» всего, Создатель многообразия из единства. Тот, кто осмелится обнаружить Его внутри себя, радуется; кто еще может радоваться?

Он – вечный среди недолговечного. Жизнь всей жизни, Он, хотя и является единым, удовлетворяет желания всех людей. Тот, кто осмелится обнаружить Его внутри себя, познает покой; кто еще может познать покой?

Его нельзя увидеть глазами, у Него нет лица, которое можно увидеть, однако через медитацию и дисциплину Его можно найти в Сердце. Тот, кто Его находит, входит в вечную жизнь.

Из Катха-упанишады (700 лет до н. э.)

Индия до арийского нашествия

Наша история великих религий начинается в Индии на заре истории, около двух тысяч лет до рождества Христова. Этот огромный, жаркий полуостров, более похожий на субконтинент, чем на страну, протянувшийся от заснеженных вершин Гималаев на севере до тропического острова Шри-Ланка на юге, был населен огромным разнообразием невысоких темнокожих людей. Некоторые из них были весьма примитивны, другие – жили в крупных городах и были вполне цивилизованны, а большинство вело размеренную жизнь крестьян где-то посередине этих двух культурных крайностей.

Об их религии мы знаем немного. Вероятно, она была похожа на религию примитивных племен, которые сегодня еще остались в наиболее диких частях планеты. То есть она включала в себя множество разных правил и ограничений, обрядов и церемоний, рассчитанных на ублажение очень коварных сил – бесчисленных богов, божков, духов и демонов, которые отвечали за все, что происходило, и в особенности за болезни, несчастные случаи и бедствия, рождение и смерть, плодородность почвы и скота. Например, могла возникнуть необходимость умиротворить духа вашего дедушки, регулярно предлагая ему немного вкусной еды под определенным деревом; иначе он мог бы наслать на вас нарывы или жар. Или могла возникнуть необходимость постоянно напоминать богам дождя об их работе, окропляя землю водой или даже пожертвовав в их честь одно из ваших лучших животных.

Такой вид религии повсеместно превращается в обычную магию, а магия – в обычай. Все три являются примерами того, что «выполняется»: религиозное действие (обычно подношения животной или человеческой крови) выполняется потому, что того требуют боги; магическое действие (например, сожжение пряди волос врага) выполняется потому, что все верят, что это сделает врага слабым; и обычай (такой как растягивание, сжатие или украшение некой части человеческого тела) выполняется потому, что люди не верят, что хороши так как есть. И конечно, существуют условные «можно» и «нельзя», определяющие, что дóлжно есть, носить и делать со своим временем от детства до смерти. Естественно, все это нам кажется нецивилизованным, нерациональным. Слава богу, мы освободились от этой ужасной общественной тирании! Но так ли это? (21)

В ранней Индии, как и везде, религия была своего рода сложной технологией в том смысле, что требовала точного исполнения для обретения милости существующих сил и во избежание их гнева.

Такая религия типа «полиса страхования», хотя и наиболее очевидная, едва ли отражала всю картину.

Она соседствовала с поклонением более достойным и более универсальным богам, которые вызывали чувства благодарности и любви, чье загадочное присутствие ощущалось в особенно святых местах – например, священной горе или реке, и в особенных случаях – во время празднований и всеобщего веселья. К тому же наверняка хотя бы изредка присутствовало еще нечто – ощущение благоговейного страха и трепета перед лицом полнейшей Загадки: это не благоразумная покорность мелким тиранам, от которых нужно было откупаться подарками или которым нужно было периодически отстегивать деньги, чтобы вас не трогали; это даже не поклонение великим богам, которых вы знаете и перед которыми преклоняетесь, а благоговейный трепет перед Неизвестным, который вводит вас в состояние полного смирения и незнания. Мне кажется, что с тех пор, как появилась человеческая речь, всегда были мужчины и женщины – и дети, – ощущающие это Присутствие, которое невозможно описать словами.

Арии и их боги

Итак, около 2 000 лет до н. э. на Индию было совершено нашествие. В эту частично цивилизованную страну джунглей, пустынь и огромных рек Инд и Ганга с северо-запада – оттуда, где сейчас Иран и Афганистан, – накатились волны более высоких, светлолицых, энергичных, одаренных, но не особенно цивилизованных людей, которые называли себя ариями, или «благородными». Их язык, который стал известен как санскрит, тесно связан с нашим. На самом деле мы с ними родственники и принадлежим одной человеческой семье. Помня об этом, нам, быть может, будет легче симпатизировать их удивительным идеям и чувствам. Они, несомненно, были гениальны в том, что касается религиозного опыта и религиозной мысли.

Безусловно, по большей части их религиозная деятельность была старого «страховочного» типа, нацеленная на ублажение невидимых сил, которые за кулисами деспотично контролировали все события. Однако эти светлолицые завоеватели (которых стали называть индусами, когда они обосновались в Индии) также поклонялись великим космическим богам: Агни, богу Огня, Варуне, богу Неба (эти санскритские имена связаны с нашими ignite («воспламенять». – Прим. пер.) и планетой Уран), Брахме – Созидателю, Индре, богу Дождя и Грома, Рудре, богу Грозы, а также богам Солнца, Луны, Зари, Воздуха, Воды и т. д.

Они по-прежнему считали необходимым угождать этим невероятно могущественным Существам, должным образом совершая жертвоприношения вокруг огня на открытом воздухе, и отдельная профессия, или каста – брамины – посвящала себя этому делу. Дабы обеспечить регулярный восход солнца, и своевременное выпадение ежегодных дождей, и изобилие урожая риса, и множество телят и ягнят, и рождение здоровых сыновей для продолжения рода, небесным Управителям Вселенной нужно было льстить, поощрять их, подкупать ароматом зажженных в их честь благовоний и сладким звуком гимнов хвалы и благодарности. Какими на удивление «человеческими» они были, эти верховные боги, в их желании подарков и внимания и в их губительном гневе в случае, если они их не получали.

Веды

Вместе с тем это была не просто религия страха и благоразумия – в ней было нечто гораздо большее. Она породила Веды, великолепное собрание религиозной поэзии, состоящей из гимнов и молитв, адресованных верховным богам. Кроме обычного набожного моления, большая часть этой поэзии – искренняя хвала и восхищение; радость и удивление простого человека, который обнаружил, что он живет во Вселенной, которая в целом приветливая и разумная и, конечно, очень красивая, безбрежная, великолепная и загадочная.

Конечно, вы вполне можете отвергнуть этих космических богов как всего лишь плод поэтического воображения. Однако я считаю, что есть несомненные преимущества в таком видении Вселенной – как места, наполненного смыслом, жизнью и разумом. Хотя в своих мельчайших подробностях она и фантастична, однако общая идея стоит того, чтобы ее приняли во внимание. В каждой своей точке она объединяет человека – нас с вами – с Вселенной. Мы, современные люди Запада, привыкли считать себя отдельными предметами, которых в этом мире мотает из стороны в сторону, которых откуда-то извне швырнуло во Вселенную – глупую, мертвую и безразличную (практически враждебную) ко всему, что нам дорого. Мы не чувствуем себя здесь как дома, не ощущаем, что мы в окружении друзей, в месте, которое является нашим, которое на нашей стороне и в своей основе на нас похоже. Это больше похоже на то, как если бы мы по ошибке очутились в какой-то черствой и идиотской Машине. Каковы доказательства, чем мы обосновываем такую точку зрения, в чем истинная причина, по которой мы так себя ощущаем? Почему мы не видим все так, как индуисты: что Вселенная, и человек, и его ум, и его религиозное чувство – все является единым, одним органичным целым, наподобие того, как ваше собственное тело – одно органичное целое?

В конце концов развитие современной науки привело к прогрессивному открытию взаимосвязи – единства – всего сущего, включая нас самих. Наша Вселенная неделимо Едина, она являет собой подлинный организм (можно сказать, единственный полноценный организм), а не конгломерат разрозненных фрагментов. И если уж судить об организме, как о розовом кусте, по его цветам, а не по семенам и корням, тогда почему бы не судить о нашей органической Вселенной по ее цветку – человеческому существу, или по цветку человечества под названием «гений»? Или еще лучше по религиозному гению под названием «мудрец» или «святой», который действительно живет интуицией вселенского Единства.

А если нам кажется, что все это слишком далеко от нашей собственной жизни, разве всем нам не знаком тот творческий «щелчок», когда на первый взгляд случайные элементы вдруг встают на свои места и отчетливо высвечивается всеобщий (всегда присутствующий) паттерн? Индийский мудрец переживает нечто подобное этому щелчку таким образом, что все встает на свои места и остается там. (3)

Индуизм – не политеизм

По мере того как зыбкое ощущение космического единства стало, посредством индийских святых и мудрецов, более осознанным и выраженным, это ощущение всеобъемлющего Единого прогрессивно включило в себя (а не упразднило) бесконечную плеяду индийских богов и богинь. Сливаясь с Этим-Ним-Ней (ни одно местоимение не подходит в данном случае), они превратились в аспекты божественной природы или совсем исчезли. К 500 г. до н. э., как свидетельствует поздняя часть Вед, известная как Упанишады, индуизм по сути стал монотеистическим (или «транстеистическим»), религией с одним Богом (или религией с Единым, вне всех ограничивающих представлений о Боге).

Это заявление требует пояснения, так как большинство считает индуизм типично политеистическим – религией с бесчисленными богами и божками. И действительно, правда, что большинство индуистов, даже сегодня, населяют мир божественными и полубожественными существами и поклоняются их изображениям. Но на практике их вера в множество богов так же совместима с верой в одного Бога, как вера христиан в ангелов, дьяволов и ипостаси Троицы сочетается с верой в того же самого единого Бога. На самом деле Индия – родина, и скорее всего истинная, идеи Абсолютного Единства; Бога, который настолько хозяин мира, что на самом деле и является миром и всем, что в нем есть, включая всех богов, и дьяволов, и людей, и животных, и все прочее. Он есть Все. Все, что существует, существует только в Нем или в качестве Его аспекта, а сам он Одинок.

Индуизм – не пантеизм

Это не значит, что индуизм – своего рода пантеизм, религия, в которой говорится, что Бог является каждой мельчайшей частичкой Вселенной по отдельности, так что этот лист бумаги такой же божественный, как мы с вами и Сам Господь. Нет, Он – не отдельные части, а то, во что они все складываются: или, вернее, чем являются в своем неразделенном единстве. Вы не являетесь пальцами своей ноги, или своей рукой, или ступней, или головой; Вы – то Единство, которое они, вместе с остальными вашими органами, образуют: вы превосходите все части себя, вы несравненно их выше, однако ни без одной из них вы не можете обойтись, и вы на самом деле и есть все они. Точно так же Бог индуистов стоит гораздо выше всех созданий и сущностей, которые живут, двигаются и имеют свое бытие внутри Его тела; вы и я в определенном смысле являемся Его конечностями, а в более истинном смысле – Им самим. Это нечто гораздо большее, нежели просто метафора, живописный намек на правду. Для индуизма в своем самом лучшем выражении Есть лишь один Бог, лишь Одна реальность, хотя когда из-за слепоты или невежества Он теряется из виду, начинает казаться, что он распадается на многочисленные не связанные друг с другом части, включая нас с вами.

Кстати, интересно, как такое представление о Боге как о Единстве Вселенной контрастирует с нашим типично западным представлением о Боге как о Создателе Вселенной. Большинство из нас на Западе – если мы вообще верим в Бога – считаем его неким блестящим конструктором и управляющим Вселенной, который стоит снаружи своей Машины. Мы представляем себе Бога плюс мир, который Он создал. Индуисты верят, что нет ничего, кроме Бога. К чему сводится эта вера и во что она выливается на практике, мы вскоре узнаем.

Брахман, Единственный

Имя этого Бога – того Единого, кто и есть Множество, кто есть все, – Брахман (не путать с Брахмой, ведическим богом-Созидателем). На самом деле называть его Богом, или Им, или любой Личностью – значит вводить в заблуждение. «Оно» – тоже не многим лучше, так как это безличное местоимение указывает вместо Сверхчеловека на Сверхмашину, на бездумную Вещь. Прочие названия типа Бесконечность, или Абсолют, или Реальность, или Все, или Верховный Господь, помогают пониманию, если их перечислять все вместе, но каждое по отдельности несовершенно. Неопределяемому нельзя дать определение, и очевидно, что Целое не может быть адекватно представлено ни одной своей частью. И так же очевидно, что с этой трудностью мы не сталкиваемся здесь, на Западе, где мы считаем Бога воплощением Любви или Добродетели, своим Создателем, или Отцом, или Другом, или Утешителем: здесь ключ к Божественному предоставляют совершенные человеческие добродетели, так как Бога считают совершенной Личностью сродни всему самому лучшему в нас.

Верховный Брахман индуизма вовсе не таков, это не личностный Бог, и человеческого в нем не больше, чем животного или ангельского. Брахман, являющийся Всем, включающий и упраздняющий подчеловеческое и сверхчеловеческое вместе с человеческим, зло вместе с добром, так же не похож на все это, как и вы не похожи на какие-либо части или частицы себя. Или, скорее, еще больше не похож. Он полностью, полностью находится превыше всего и за его пределами: нет ничего даже отдаленно на него похожего. Может показаться, что это значительный недостаток индуизма по сравнению с христианством, чей Бог достаточно на нас похож, чтобы сделать возможным контакт – при помощи молитвы, восхваления, любви и смирения, – и он не только возможен, но и естественен. Как можно наладить контакт с Богом, который совершенно непостижим, невообразимо загадочен и в полном смысле этого слова «ничто» – то есть является абсолютным «ничем»?

Атман есть Брахман

Однако праведный индуист уверяет, что ему это удается. Он утверждает, что Брахман – безличный, нечеловечный, невообразимый. Но он также утверждает, что вся цель нашей жизни – установить с Брахманом как можно более тесный контакт. Как это возможно?

На самом деле он говорит, что нам нужно не установить контакт с Брахманом, а стать Брахманом или, скорее, осознать, что мы уже являемся Брахманом. Он видит себя не столько частью Брахмана, сколько всем Целым. Так как Высший Брахман не только обитает повсюду в этом мире в виде Единства, он также завершен и целостен в каждой его части, включая, конечно, нас с вами, где Его называют Атманом. Отсюда и знаменитое изречение Упанишад «Ты есть То», что на простом языке означает: «Ты, читающий эту книгу, являешься самим Богом, и не просто его малой частичкой (хотя и в менее истинном смысле это тоже верно), а Единой Божественной Сущностью».

Это изречение из трех слов, «Ты есть То», для большинства из нас на Западе – головоломка, камень преткновения, чушь, и мы в целом более склонны отмахнуться от него как от типично восточного преувеличения или обычного богохульства, чем попытаться понять его. Но в этом и есть основная идея, великое интуитивное знание индуизма и других восточных религий, которые мы будем изучать. В этом и ключ к пониманию этой книги, и если вы держите этот главный ключ в руке, все их двери откроются вам.

Звучит так запутанно! Как человек может быть Богом? Разве сама идея – не вопиющее противоречие, разве это не то же самое, что утверждать, будто дверная ручка – это дом или клетка мозга – человек?

На самом деле эта идея совершенно естественна, проста и легка в понимании, если отбросить свои предрассудки и посмотреть на нее непредвзятым взглядом. Вновь подумайте о своем теле, отметьте, как вся ваша сущность находится в каждой его части и что когда ваша рука дотрагивается до страницы, это вы до нее дотрагиваетесь, и когда ваш глаз видит эту страницу, это вы ее видите, и когда ваш язык произносит «Я согласен», он говорит от вашего лица и за вас – вас, от кончика ног до макушки головы. Вы в каждой части вашего тела, поэтому то, что оно чувствует, то и вы чувствуете, и что оно делает, то и вы делаете, и вы отвечаете за каждую его часть. Однако – и в этом странность, парадокс – ни ваша рука, ни ваш глаз, ни ваш язык, ни ваши ноги, ни ваши волосы не являются вами: различие между ними и вами ни на секунду не стирается. Вы все об этом знаете, так как вы этим живете, не задумываясь об этом; вы просто такими являетесь. По мнению индуистов, с Богом все обстоит точно так же: вы с Богом так устроены, так что как можно этого не понять?

У Бога есть два аспекта – внешний Круг, всеобъемлющий, который является всем сущим, и внутренний, исключающий всё Центр, который и есть вы, ваше истинное Я. Весь Он находится в вас в качестве вашего истинного Бытия, вашей Сущности. Бог всецело является вами как ваше истинное Бытие, как суть всех существ, как то сознание и осознание, которое может сказать «Я есть», а не только «Я есть этот или тот человек». (4)

Возможно, что эта идея, эта индуистская доктрина о тождественности Бога и «Я», покажется наиболее абсурдной и оскорбительной убежденным христианам. Но на самом деле вся проблема в языке – в том, как идея описывается словами: само понятие очень знакомо. Разве Святой Дух (который является не частью Бога, а самим Богом) не обитает в верующем? В самом деле, разве Свет не освещает каждого человека, который приходит в этот мир? Как говорил апостол Павел, «не я живу, но Христос живет во мне». Все духовные учения везде и во все времена отвергали, что человек – всего лишь человек, и считали осознание Бога внутри своей основной задачей. Отличаются лишь выражения, акценты, стиль. Индуистский мудрец говорит то же, что и христианский мудрец, только он говорит это гораздо чаще и, быть может, более бескомпромиссно, более прямо. Но на практике, по крайней мере, на самой лучшей практике, все они друг с другом согласны.

Освобождение

Для индуиста эта идея о Боге внутри нас – не просто идея, а сама цель жизни. Конечно, вначале для него, как и для нас, это, скорее всего, не более чем интересный, но довольно непонятный стимул. Но если он серьезно относится к своей религии, то его цель – осознать истину всем своим умом и сердцем. То есть он хочет не просто знать умом, что его истинная природа каким-то образом божественна, а чувствовать сердцем то же, что и Бог; быть уверенным в том, что он и есть Бог, и постоянно жить в качестве этого божественного внутреннего «Я», а не в качестве того старого человеческого «я», которое Его вмещает. Когда он этого достигает, про него говорят, что он достиг Освобождения – что значит, что он всегда счастлив, свободен от плохого настроения, забот и волнений, ни от чего и ни от кого не зависит и убежден в своем бессмертии. Он является всем этим и гораздо большим, так как наконец знает и видит, Кто он есть на самом деле: он четко видит и ощущает, что хотя внешне он Джон или Мэри (или Сурадж, или Индира), внутри все обстоит иначе и его внутреннее Бытие – Атман, который есть Брахман, Единый.

Для этого он и родился, для этого все мы родились, в этом цель нашей жизни – рассмотреть эту космическую шутку, развенчать этот миф о том, что мы с вами – два отдельных человека среди миллионов других, две крошечные частицы мира; и вместо этого увидеть, что мы абсолютно едины друг с другом и со всеми существами, так как каждый в реальности является Всем. Короче, мы родились, чтобы достичь Освобождения.

Освободиться от человечности в пользу Божественности – как благочестивый индуист осуществляет эту высокую цель? Это нелегко, это не что-то, что можно сочетать с несколькими другими интересами, и на это может понадобиться вся жизнь. Во-первых (и уже это достаточно трудно), он должен найти достойного Учителя, Гуру, который сам достиг Освобождения, и умолять его позволить ему стать его смиренным и послушным учеником. Он должен быть готов оставить из своей собственности лишь набедренную повязку и пару горшков и часто страдать от голода и холода. Он должен благоговейно слушать, чему учит Учитель. Он должен впитывать милость своего Учителя, это тонкое и заразительное сияние или атмосферу, в которой могут созреть и его собственные духовные способности. Прежде всего он должен, сидя в позе лотоса, медитировать в святом присутствии Учителя, без выходных или отгулов, пока не достигнет Цели (поза лотоса с прямой спиной, ногами, сложенными под прямым углом к телу, и ладонями на коленях для индусов естественнее и дается легче, чем нам).

Медитация, средство для Освобождения

На чем же ученик медитирует, час за часом, год за годом, сидя под деревом в лесу или в гималайской пещере вместе со своим обожаемым Гуру? На разные глубокие и прекрасные понятия? Вовсе нет! Если он серьезен и успешен в этом деле, то он перестает думать и вообще ни о чем не думает! Вернее, думает о Ничто, о не-вещи. Он переводит свое внимание со всех постижимых внешних вещей на самого себя, на то непостижимое Единство, которое переживает все эти вещи в своем Центре. Он обращает взор внутрь на себя, смотрит, чтобы увидеть то, что никто другой не может за него увидеть, а именно, каково это на самом деле – быть Тем, кто смотрит. И то, что он видит, – это Никто, не тело, не ум, не мысли, не слова, и, безусловно, не человеческое «я», а его истинное Я, Атман, который и есть Высший Брахман.

Я бы удивился, если бы вы полностью одобрили подобное занятие. Если, направляя взор внутрь, он видит «Ничто» и думает о «Ничто», разве это не ужасно скучное, бессмысленное и к тому же бесполезное и эгоистичное занятие – в мире, где нужно сделать так много? Разве он не просто набожный бездельник? Он бы ответил: «Меня интересует истина о том, Кто я такой и Что находится в этом месте, которое я занимаю, природа этого „Я“; и когда я смотрю сюда, то вижу не плотное, непрозрачное, ограниченное человеческое нечто, которое здесь видят другие, а лишь (так сказать) абсолютно чистое Зеркало, в котором отражается весь мир. Это Зеркало можно назвать истинным Я, или Духом, или чистым Субъектом, или Внутренним Светом, или Сознанием, или Атманом, или Пустотой, или Ничто, или чем еще угодно. Но вот что странно – хотя когда я смотрю на Это, я и вижу „Ничто“, при этом вся скука и бесцельность – а также вся бесполезность и эгоистичность мира – исчезают, и наконец я бесконечно счастлив. Это умение ясно видеть свое „Я“ и есть Освобождение. И единственный способ помогать другим – в том числе и в духовном плане (а не просто оказывать материальную или психологическую помощь, когда она часто оборачивается настоящим препятствием) – значит также помогать им достичь Освобождения; а единственный способ это сделать – сначала самому достичь Освобождения. Тогда я буду помогать им автоматически, по-настоящему (а не просто сделаю их жизнь более комфортной) – просто тем, что буду видеть, Кто я есть, и быть Тем, кем являюсь».

Ну вот он и доказал свою правоту – или мы все еще его осуждаем? Мы не осуждаем искреннего художника, который посвящает свою жизнь открытию красоты внешнего мира, даже если то, что он нашел, кажется нам ужасным; не осуждаем мы и искреннего ученого, который посвящает свою жизнь открытию истины, базовой структуры этого мира, даже когда результат его открытий – страшное оружие разрушения. Почему же тогда мы должны осуждать искреннего мистика, ученика, который посвящает свою жизнь открытию красоты и правды внутреннего мира, самого Сознания, Загадки, лежащей в основе самого художника и самого ученого, не говоря уже об их мире? Действительно ли это так достойно восхищения – видеть все, кроме самого смотрящего? Это вопросы, которые вполне мог бы задать нам ученик-индуист. Что бы мы ответили?

Быть может, нам все еще кажется, что это занятие какое-то неестественное или нездоровое. Почему ученику обычно требуется так много времени, почему это так трудно – направить свое внимание внутрь, от мира внешностей к реальности, в которой они отражаются? Почему этот Атман, этот загадочный внутренний Бог, или Внутренний Свет, обнаруживается только после преодоления огромных трудностей, после столь долгих поисков? Я думаю, он бы пояснил, что наоборот – Атман вовсе не странен и трудноразличим, а совершенно естествен и очевиден и что Его от нас скрывает всего-навсего желание. Наше внимание так приковано к внешним вещам, которые мы любим и ненавидим, которых хотим избежать или удержать при себе, что у нас нет времени на то, что сейчас здесь присутствует; мы дальнозорки и не замечаем Его; нас интересует не то, Что мы есть, а только то, что есть у нас. Факты, и особенно главный факт существования этого «Я», нас не интересуют: мы просто хотим их изменить, и наши мысли и ментальная болтовня – наши инструменты. Поэтому первое, что должен сделать ученик-индуист, – перестать думать, оставить все слова и вместе с ними и желание что-либо изменить, и не отрываясь смотреть внутрь на то, что есть. И там, по его утверждению, он видит Бога так легко и с такой ясностью, что непонятно, как он раньше мог Его не замечать. Он видит Внутренний Мир гораздо, гораздо более ясно, чем когда-либо видел внешний: это внешняя картинка спутана, нереальна и невнятна по сравнению с тем ясным Сознанием, которое содержит ее в себе.

Недавний случай

Давайте рассмотрим пример. В Южной Индии не так давно жил мудрец по имени Рамана Махарши (1879–1951), который без внешней помощи достиг Самореализации в необычайно раннем возрасте 17 лет. Он теперь широко признан как один из лучших образцов и представителей религии Индии и духовности в целом. Вот некоторые из его наставлений:

«Я ЕСТЬ» – единственное, что существует; а не «Я есть тот-то» или «Я есть такой-то».

Каждый является истинным Я и бесконечен, но тем не менее путает тело с истинным Я.

Ты – не в мире; мир пребывает в Тебе.

Библия гласит: «Царство Небесное внутрь вас есть». Если ты считаешь себя телом, тогда трудно понять это утверждение!

Я вижу только то, что видят Все. Оно присутствует во всех.

Нет ничего нового для обретения. Неведение Себя – причина несчастья; знание Себя приводит к счастью.

Кажется, что мудрость появляется, но она естественна и вездесуща.

Но все это (как вы можете уместно возразить) является личным опытом Махарши. Существует ли публичное доказательство, что это не было всего лишь своего рода сном наяву или уходом или принятием желательного за действительное? Сильно ли он внешне отличался от обычных людей? Например, болел ли он когда-либо, была ли ему безразлична боль, мог ли он творить чудеса?

Вокруг него действительно происходили странные вещи, но он настаивал, что они были случайными и что не следует на них обращать внимания, что «сверхъестественные силы» никогда не следует взращивать или использовать для приобретения власти над людьми. В любом случае видение, чем на самом деле является человек, приводит к видению, каким на самом деле является его мир, а это всегда значит «творить чудеса» в довольно необычном и новом смысле. И разве эти чудеса становятся менее чудесными из-за того, что они естественны? (6) Что же касается болезни и боли, Рамана Махарши, как и другие индийские мудрецы (особенно его почти современники Рамакришна и Нисаргадатта), умер от рака. Для всех них боль была данностью, но, по всей видимости, они ей не противостояли. Она только играла роль, как любой другой опыт, указателя на сущностную свободу и непривязанность Переживающего. (7)

На самом деле такие мудрецы, как Рамана Махарши, были заинтересованы не в том, чтобы отличаться от других людей или улучшить человеческую природу, но в видении, что наша истинная природа – не человеческая. Возможно, видение того, Кем мы являемся, приводит к практической выгоде, но она для каждого провидца разная и в любом случае не имеет значения.

Майя

В отличие от большинства других приверженцев веры индуистский провидец уделяет мало внимания всяческим чудесам, ведь они относятся к миру внешней видимости, скрывающему его подлинную – внутреннюю – Реальность, являющуюся единственной сферой его интереса. Если настойчиво спрашивать у индуиста, что же конкретно он подразумевает под словом «Реальность» и почему мир внутри Реален, а внешний мир относительно нереален или иллюзорен, он мог бы ответить следующим образом: «Я, или Чистое Сознание, – очевидный Источник всех внешних вещей, и все эти вещи, очевидно, лишь видимость – разноцветные поверхности, запахи, вкусы, звуки, удовольствия, боли, – которые постоянно меняются, лишены сущности, или собственной независимой реальности, и мгновенно исчезли бы, не будь Ума, который их осознает. Они – развлечение, продукт игры Ума, элементы необычайно длинного и хорошо выстроенного сна. Иными словами, они – Майя. Все является Майей, или иллюзией, если рассматривается как отдельное и самостоятельное; вместе с тем все реальное, если рассматривается как неотделимое от Единой Реальности, которая создает все это. Итак, по сути нет разницы между „реальными“ серыми крысами, которых человек видит, когда трезв, и „воображаемыми“ розовыми крысами, которых он видит, когда пьян: и то и другое – Майя, реальные как создания Ума и нереальные как вещи в себе. И наша задача в жизни – осознавать Майю как Майю там, вовне, и ее Источник как Источник здесь, внутри, и никогда их не путать».

Социальные последствия

Вам эта философия майи может показаться неприятной, но она определенно не глупая и не абсурдная. На самом деле многие западные мыслители приходили к тем же самым заключениям более или менее независимо от восточной философии – в теории. Разница между ними и индийским философом-мудрецом в том, что он принимает свою доктрину настолько всерьез, что согласно ей и живет, а им это и в голову бы не пришло.

И какими, спросите вы, будут социальные последствия веры в то, что мир как мир есть майя, сон, от которого нам нужно пробудиться?

Краткий и легкий (слишком легкий) ответ: плачевными! Посмотрите, какой Индия была на протяжении последних двух тысяч лет, – страной, где страшная нищета и колоссальное богатство всегда существовали бок о бок, где религия терпела и даже поощряла кастовую систему жесткого классового расслоения, со всеми ее несправедливостями и несуразностями, где практически никогда не было эффективного и честного правительства, где серьезный материальный прогресс и крупные социальные реформы лишь недавно стали считаться респектабельными целями. И безусловно, правда, что традиционное безразличие Индии к внешнему миру полностью связано с ее традиционным интересом к миру внутреннему. Если о религии судят по ее плодам – по ее крупномасштабным последствиям? – тогда индуизм вовсе не здоровое дерево!

Сегодня многие образованные индусы – образованные в западном понимании – согласились бы с такой оценкой и даже могут дойти до того, что захотят срубить все дерево. Они считают, что традиционный индуизм, направляющий внимание человека с плачевного состояния его окружения на себя, свидетеля, стал одной из причин такого положения дел. Они утверждают, что индуизм – религия, отрицающая мир? – и посмотрите, какой мир в результате мы получили!

Несомненно, в такой точке зрения есть доля правды. Но давайте будем справедливы к индуизму. Во-первых, это самая мягкая и терпимая из всех религий. Он не только не преследовал другие религии, он с ними весьма удачно мирно сосуществовал и обычно перенимал многие их черты (на самом деле он впитал столько грубых, примитивных, доарийских культов, что они часто заслоняют его основной характер – а иногда и противоречат ему). Он был вдохновителем пацифистских движений и ненасилия в целом, и большинство праведных индуистов – вегетарианцы, которые осуждают убийство животных. Его уникальный религиозный гений и традиция породили огромное число святых и мудрецов – по-настоящему Освобожденных Учителей (некоторые из которых, кстати, были женщинами) – и принес утешение бесчисленным миллионам обычных людей. Это правда, что эти обычные люди все еще недоедают, неграмотны и живут в плохих условиях, но являются ли они более зрелыми и счастливыми, чем, например, жители Нью-Йорка, где уровни преступности, разводов и самоубийств говорят сами за себя? Несомненно, идеалом является духовная жизнь, прожитая на фоне материального благополучия. Быть может, когда-нибудь, в какой-нибудь счастливой стране, будет и то и другое. Тем временем любые чувства превосходства с нашей стороны абсурдны. Мы не лучше Индии, мы просто лучше материально обеспечены – что вовсе не то же самое, что быть более цивилизованными.

Карма и перерождение

Еще один момент: по мнению ортодоксального индуиста, чрезмерная озабоченность этой жизнью – признак узости мышления. Он считает, что наша общая Цель – Освобождение, обнаружение нашего абсолютного Единства, и что каждому из нас нужно много, много жизней, чтобы это осуществить. Поэтому мы продолжаем перерождаться – в более высокой, быть может, богоподобной форме жизни, если мы добродетельны, и в более низкой, быть может, животной форме, если мы нечестивы, пока в конце концов не поймем, что это всего лишь игра и мы на самом деле не отдельные личности, а Единое «Я» всего сущего. Например, если в этой жизни вы полуголодный крестьянин, который честно пытается выполнять свой долг, в следующий раз вы можете родиться в семье богатого торговца, с множеством возможностей следовать духовному пути, не отягощенным мирскими заботами. Все зависит от того запаса заслуг, или хорошей кармы, который вы накапливали с незапамятных времен каждой добродетельной мыслью и поступком и вновь уменьшали каждой нечестивой мыслью и поступком. Невозможно избежать последствий самого незначительного поступка – если не в этой жизни, то в другой. «Что посеешь, то и пожнешь» – в Индии это христианское предупреждение довели до его логической крайности. Наверняка его практический эффект на поведение людей был в целом весьма хорошим.

В любом случае, считаете ли вы эту индуистскую доктрину перерождения и кармы (которые можно назвать своего рода моральной бухгалтерией) истинной или просто выдуманной, она, безусловно, смелая и интересная попытка объяснить сбивающее с толку неравенство и кажущуюся несправедливость нашего человеческого состояния. Она также предоставляет достойный стимул для моральных и духовных стремлений – и не важно, откуда мы начнем. Она как минимум на 2–3 тысячи лет опередила нашу знаменитую теорию эволюции. Действительно, трудно понять, как она работает во всех мельчайших подробностях, но, по крайней мере, она подчеркивает четыре ключевых момента: единство всех живых существ; зависимость нашего будущего от того, что мы делаем в настоящем; универсальную Цель Освобождения; и множественность путей к этой Цели.

Три пути

Множество этих путей традиционно сводятся к трем: путь Кармы, или Благих Дел, путь Бхакти, или Преданности, и путь Джняны, или Знания.

Первый путь состоит в том, чтобы просто выполнять свой долг, в чем бы он ни заключался, совершенно бесстрастно, без желания или ожидания вознаграждения или цепляния за результаты. Конечно, такое отстраненное отношение очень трудно поддерживать, но оно может очень сильно нас продвинуть на пути потери своего «я» и духовного просветления. Тем не менее это практичный путь, который подходит подавляющему большинству из нас, кому нужно зарабатывать себе на жизнь и кто не может или не хочет посвящать всю свою жизнь поклонению или медитации.

Второй путь состоит в преданности какому-либо высшему существу – божеству, аватаре или гуру, что тоже ведет к потере своего «я» и полному самоотдаванию. (Аватара – это редкое и особенное воплощение Бога в человеческой форме. Все мы – божественные воплощения, но в аватаре эта божественность гораздо более выражена. Кришна и Рама – самые популярные аватары для индуиста, и он также может относить к их числу Будду или Иисуса.) В данном случае объект поклонения – Бог или Брахман, проявленный в конкретном человеке или форме или проявляющий определенный аспект. Например, Шива – неарийское божество, включенное в индуистский пантеон, которое иногда выступает в форме Разрушителя, иногда в виде бога Плодородия (его символ, известный по всей Индии, – стилизованный мужской половой орган), а временами как любящий и нежный бог; он объект поклонения во многих культах. В типично индийской манере его преданные используют образы, а также молитвы, музыку, гимны, благовония и подношения из цветов и риса. Для стороннего наблюдателя все это может показаться примитивным (или даже непристойным) идолопоклонничеством, но на самом деле это действенный путь к Освобождению. На самом деле это путь для масс. В Индии гораздо более развит этот вид религии, путь преданности, где Божество (временно) отличается от поклоняющегося, чем тот, о котором в основном шла речь в этой главе, где цель – превзойти это различие и осознать божество как то, что ближе всего иного, – как свое истинное Я.

Эта реализация истинного Я – третий путь, путь Знания, когда смотришь внутрь, чтобы увидеть, Кто Ты на самом деле. Это наивысший путь, к которому должны вести все другие, прежде чем они приведут к Цели полного Освобождения.

Христиане могут сравнить путь Кармы с протестантским идеалом любящего служения человеку, а путь Бхакти – с католическими культами «Священное Сердце Христа» или «Пресвятой Девы Марии». Что касается пути Джняны, или Знания, его также – как мы вскоре увидим – можно найти в христианстве, и во всех великих религиях – это само их сердце, хотя этот путь очень легко упустить из виду и ему очень редко следуют до конца.

Четыре стадии жизни

И должен сказать, очень хорошо, что это случается так редко. Что было бы, если бы все стали следовать этому третьему пути, сидеть у стоп своего обожаемого гуру, пока не наступит самореализация? Кто бы их кормил? Как бы выжила страна, да и весь род человеческий?

На самом деле это то же самое, как спрашивать, что бы произошло, если бы мы все были мусорщиками или королями. Ситуация неправдоподобна. Все мы не собираемся всю жизнь следовать путем Джняны – и вряд ли когда-нибудь захотим это делать. Очень немногие, даже в религиозной Индии, обладают таким чувством собственного призвания, необходимым мужеством и неослабевающим упорством. И с древних времен в Индии всегда понимали, что хотя духовная жизнь – это то, что действительно важно, ей нужна материальная основа, и жизнь должна продолжаться. Издревле традиционный идеал был в том, что человек должен только последние годы своей жизни полностью посвящать поиску самопознания.

Выделяются четыре стадии. Первая – детство и юность, когда важны дисциплина и образование; вторая – зрелость, когда важнейший долг каждого – зарабатывать на жизнь и воспитывать детей; третий – старость, после появления первого внука, когда человек все оставляет, уходит из дома и семьи и ищет общество своего духовного Учителя, оставаясь с ним, пока не найдет свое «Я»; и, наконец, жизнь бродячего аскета, или санньясина, не имеющего никакой собственности, кроме набедренной повязки (а иногда обходясь и без нее), миски для еды и горшка для воды – и неописуемая радость Освобождения. Это идеальная модель жизни индуиста, и серьезные попытки следовать ей делают и сегодня. И даже если последние две стадии ему не под силу, истинный индуист в глубине души все же верит, что лишь это является успехом в жизни – счастливо умереть бездомным, безвестным нищим, так как когда Вы наконец увидели, Кто вы на самом деле, Вы – безграничны, широки, как небеса, и все во Вселенной Ваше. Вы неизмеримо богаче и великолепнее, чем все миллионеры вместе взятые. Короче говоря, вы выиграли игру жизни.

И даже хотя этот идеал очень, очень редко реализуется, он придает благородство и смысл жизням бесчисленных индусов, которые в противном случае были бы довольно бессмысленными и безнадежными. Это уже что-то, это уже очень-очень много – знать, куда ты идешь, даже если движешься очень медленно, со многими остановками, иногда поворачивая назад; и более того, знать, что когда-нибудь, быть может, к концу жизни, скорее, к концу еще нескольких сот жизней, обязательно дойдешь до цели.

А еще лучше (добавил бы Джняни, или осознавший Себя) – осознать, что на самом деле вы уже в данный момент там и находитесь, просто этого раньше не замечали. Так как Освобождение – не достижение чего-либо, а видение того, что все уже достигнуто. Не нужно становиться лучшей личностью, нужно просто увидеть, что на месте того, кого вы считали «кем-то», нет никого – есть лишь само Совершенство. Эта четвертая стадия жизни заведомо является не только целью остальных трех, но и лежащей в их основе истиной. С самого начала вы были Удачливым, Победителем. (8)

Мы, люди Запада, могли бы кое-чему поучиться у этой индуистской версии традиционной концепции «возрастов человека», у этого четырехуровневого восхождения, которое гарантирует наличие в жизни новых вызовов и приключений и бесконечно большее удовлетворение по мере ее продолжительности – так что преклонный возраст превращается в венец жизни, достойное завершение молодости и средних лет. Сравните эту восточную модель с нашей типичной западной программой жизни, которая рассматривает преклонный возраст как инвалидность, не имеющую никакой особой функции. Мы поздравляем пожилых людей (если вообще поздравляем) с тем, что они не соответствуют своему возрасту, что продолжают делать то, что делали в 20 или 30 лет, в самый разгар своей жизни. Индуист поздравляет пожилых людей с их возрастом и однозначно уважает их, если они делают то, что подобает их жизненной стадии, а именно – наслаждаются открытием, что они вовсе не пожилые люди, или люди вообще, что на самом деле они есть не что иное, как Сат, Чит, Ананда, то есть Бытие, Сознание, Блаженство.

Индуизм и современная наука

Для меня и, возможно, для вас тоже остается актуальным важный вопрос: является ли подлинным поразительное открытие индуизма, выдержит ли это переживание себя как не-вещи проверку научным исследованием? И существует ли какой-либо способ его тестирования?

К великому удивлению, древние священные писания индуизма сами предлагают ответ на эти важные вопросы. В Чандогья упанишаде как минимум 2 500 тысячи лет назад была передана следующая история.

Уддалака попросил своего сына принести ему плод баньяна.

– Вот он, мой господин, – сказал Светакету.

– Разбей его.

– Я разбил его, господин.

– Что ты там видишь?

– Эти едва заметные семена.

– Раздави одно из них.

– Раздавил, господин.

– Что ты там видишь?

– Ничего, Повелитель!

Уддалака молвил:

– Сын мой! Из тонкой сути, которую ты не зришь, из той самой сути произрастет великое баньяновое дерево. Поверь мне, сын мой! В той тонкой сути, в ней все сущее имеет свою самость. Такова Истина. Таково истинное Я. И ты, Светакету, есть То!

Говоря современным языком, так называемые материальные объекты исчезают, когда ученый – или на самом деле любой наблюдатель – приближается к ним. Все, что кажется твердым, сводится к «сплетению пространства-времени» (в лучшем случае) и определенно не походит на объект. На расстоянии двух метров от меня вы наблюдаете мужчину. На расстоянии ноля метров от меня я наблюдаю…. Но вы сами должны стать исследователем и доказательством подлинности или ложности поразительного утверждения индуистского мудреца, что вы есть ничто – ничто, кроме Осознавания, включающего в себя все! (9)

3. Буддизм

Все, чем мы являемся, – результат наших мыслей: все основано на наших мыслях и состоит из наших мыслей. Если человек говорит или действует со злым помыслом, тогда страдание следует за ним, как колесо следует за копытом животного, везущего повозку.

Все, чем мы являемся, – результат наших мыслей: все основано на наших мыслях и состоит из наших мыслей. Если человек говорит или действует с добрым помыслом, счастье следует за ним как тень, которая никогда его не покидает.

Ненависть не прекращается ненавистью, ненависть может прекратить только любовь. Это извечный закон.

Внимательность – путь к бессмертию, а беспечность – путь к смерти. Внимательные не умирают, а беспечные уже подобны мертвецам.

Как лучник направляет стрелу, так и мудрый направляет свой нестабильный ум, который так трудно контролировать.

Строители каналов направляют воду, лучники направляют стрелы, плотники придают форму дереву, мудрецы придают форму самим себе.

Тот, кто понимает нереальность всего и который не делает запасов, – не оставляет следов, как птицы в небе.

Царь смерти не может прикоснуться к тому, кто смотрит на этот мир как на мираж.

Посмотрите на этот пестрый мир, подобный царской колеснице; глупцы поглощены им, а мудрые не цепляются за него.

Вы сами должны сделать усилие, Будда лишь указывает направление. Те, кто встал на путь и кто медитирует, освободятся от иллюзии.

Человек достигает нирваны, не сидя верхом на каком-либо животном, а только путем самостоятельной практики.

Из Дхаммапады (V–IV вв. до н. э.)

Буддизм, ответвление индуизма

Буддизм, одна из великих религий мира, берет свое начало в Древней Индии как ответвление индуизма. Все базовые понятия индуизма в той или иной форме принимаются буддистами как должное, и цель освобождения – буддисты называют ее просветлением – одинакова в обеих религиях. Если нам нравится индуизм, то буддизм покажется таким же близким по духу. И если вершины индуистской метафизики и духовности нам кажутся слишком заумными, тогда мы обнаружим, что буддизм – хотя в конце концов он взлетает так же высоко – исключительно практичная религия, большую часть которой мы все способны понять и получать от нее пользу в нашей повседневной жизни. Нам не нужно начинать менять собственную религию, чтобы поучиться у этой.

Однако буддизм – далеко не просто ветвь индуизма. По своему общему стилю, ощущению, а также по разнообразным деталям он представляет собой резкий контраст своему родителю. Это историческая религия, с конкретным началом и основателем в человеческой форме – им был Гаутама Будда, индийский царевич VI в. до н. э., в то время как индуизм медленно формировался из опыта многих поколений и не был вдохновлен каким-то одним духовным гением. К тому же буддизм – универсальная, или мировая религия, миссионерская религия, которая распространилась – причем мирно – по большей части Дальнего Востока, тогда как индуизм остался очень «индийской» религией, всячески связанной с теми древними обычаями индийского общества, которые явно не для экспорта. Так, Будда был противником кастовой системы – жесткого социального расслоения на классы, не делал различий между людьми разной расы или социального положения и признавал, что женщины (на которых индусы в духовном плане смотрели свысока) точно так же способны достичь просветления. Также буддизм – умеренная религия, следующая срединным путем, пролегающим между аскетизмом (или нанесенными самому себе телесными страданиями) и чувственностью, тогда как индуизм имеет обыкновение впадать в обе эти крайности.

Прежде всего, буддизм – относительно недогматическая, эмпирическая, почти научная религия, которая обращается к нашему здравому смыслу и критическим способностям. Вместо того чтобы просто говорить нам во что верить, как это свойственно индуизму и другим религиям, он требует от нас почти ничего не принимать на веру. Мы должны не положиться на какой-либо внешний авторитет, а подвергать испытанию все на своем пути. Сам Будда советует нам быть светочем самому себе и не искать убежища вовне. По этой причине, как и по ряду других, буддизм поразительно современен, хотя ему уже 2 500 лет. Из всех великих религий именно он лучше всего сочетается со скептичным, агностическим духом современной науки.

Гаутама Будда

Царевича Гаутаму воспитывали как индуиста. Его отец был правителем небольшой страны, находящейся там, где сейчас Непал, у подножия великих Гималаев. В шестнадцать лет он женился, и у него родился сын. Молодой царевич вел необычайно защищенную жизнь – он жил в роскоши, в своем дворце – и, по-видимому, не осознавал существование трагической стороны жизни. Когда ему было двадцать девять лет, он столкнулся с ней, и это было для него шоком.

Рассказывают, как однажды он поехал кататься на своей колеснице и увидел старика, затем больного человека, а потом труп. Он спросил о них своего колесничего. «Это происходит со всеми нами», – ответил тот. Затем он увидел человека с бритой головой, в потертой желтой робе. Колесничий объяснил, что это был бездомный духовный искатель.

Потрясенный тем, что увидел, Гаутама вернулся во дворец. В ту ночь, пока его наложницы спали вокруг него, он отрекся от чувственности и принял решение спасти себя и всех людей от этого ужасного цикла страданий. Попрощавшись со своей спящей женой и малюткой сыном, он прокрался из дворца, разбудил своего колесничего и поехал с ним до края леса. Там он вышел, отрезал мечом свои длинные черные волосы, отослал их назад во дворец вместо послания и обменял свою красивую одежду на тряпье бедняка. Один и без гроша он пошел дальше, с твердой решимостью найти причину страданий – и способ от нее избавиться.

Нам, чья реакция на человеческие страдания была бы другой – мы стали бы собирать средства на больницы, организовывать благотворительные проекты и исследования, – поведение Гаутамы кажется типично восточным и непрактичным. Ему же было очевидно, что проблема появилась в нем самом и ее решение нужно искать в том же месте. Его поиск – внутренний, духовный по своей сути. Странствуя по городам и деревням равнины Ганги, он разыскивал знаменитых индуистских учителей и слушал их наставления. Шесть лет он странствовал, слушал, сидел в глубокой медитации, почти без еды, и предавался самой суровой аскезе, пока почти совсем не угас. Он победил страх и гордыню, гнев и похоть, научился контролировать свой капризный ум, но все же не мог достичь просветления. Наконец, уже почти умирая, он решил вдоволь поесть и совершить омовение. Затем он уселся под деревом, с твердым намерением не вставать, пока не станет полностью просветленным. Ему тогда было тридцать пять лет.

Гаутама провел ночь, изучая свои прошлые жизни, причину рождения и перерождения в этом несчастном мире; корни человеческого страдания, как оно возникает и как его превзойти. Он переходил на все более и более глубокие ступени медитации. И когда занималась заря, он достиг цели. Теперь он был Буддой, полностью освобожденным, пробужденным, просветленным.

Все оставшиеся годы своей жизни он провел, путешествуя по Северо-Восточной Индии и рассказывая всем, кто слушал, о пути Будды, который и есть избавление от страданий. Он основал сангху, общину монахов, полностью преданных религиозной жизни и распространению учения, и таким образом заложил фундамент мирового буддизма. Он умер в возрасте 80 лет. Его последними словами собравшимся последователям были: «Стремитесь неустанно к своему освобождению».

Причина страданий

Как же нам стремиться неустанно к своему освобождению? Что же такого Будда обнаружил о страдании? В чем состоял его способ избавления от него, и как мы тоже можем от него избавиться и стать просветленными?

Его учения запоминались и передавались из уст в уста, но были записаны лишь спустя несколько веков после его смерти. Они дошли до нас в многочисленных писаниях, также содержащих много разных набожных украшательств и ученых комментариев. Чему конкретно учил сам Будда, неясно, но его основная мысль ясна. И только это нам и интересно. (10)

Учение построено вокруг идеи дуккхи, что означает боль и несчастье, неудовлетворенность и несовершенство всех видов. Эта дуккха, говорит Будда, окрашивает весь наш опыт, всю человеческую жизнь, все существование в этом мире пространства и времени. Ничто не постоянно. Даже наши радости – дуккха, так как они преходящи, и мы это знаем. Поэтому первое, что надо сделать, – быть честными, перестать притворяться, что все в жизни хорошо, и признаться, что это не так, что никогда таковым не было и никогда не будет.

Следующий шаг – увидеть, что причина дуккхи, или страданий, это желание – пристрастие, жажда, алчность. Очевидно, что наше желание не в наших обстоятельствах, а в нас самих, в нашем отношении к этим обстоятельствам. Поэтому мы должны изменить свое отношение и избавиться от желания, которое порождает страдание. Полное разрушение желания – нирвана, которая и есть состояние просветления, которое Будда испытал под деревом бодхи.

Средство от страданий

Будда был необычайно основательным. Он во всех подробностях описал путь к нирване, восьмеричный путь, которым мы должны следовать. Во-первых, это правильное понимание, которое включает принятие факта страдания, его универсальности и причины возникновения. Во-вторых, это правильное устремление, которое включает доброжелательность и сострадание ко всем живым существам. В-третьих, это правильная речь, которая включает и умение молчать, когда нам нечего сказать. В-четвертых, это правильное действие, которое включает большинство того, что мы бы назвали образом жизни хорошего христианина плюс воздержание от одурманивающих веществ: такое праведное поведение пополняет запас добродетели, или хорошей кармы, без которой наш духовный прогресс невозможен. В-пятых, это правильный образ жизни, что означает заниматься такой работой, на которой можно всегда практиковать правильное действие. В-шестых, это правильное усилие, что означает неустанно практиковать наши моральные, ментальные и духовные упражнения и никогда не падать духом. В-седьмых, это правильная мысль, что означает развивать свое внимание и концентрацию до тех пор, пока мятежный ум не будет полностью под контролем. И, наконец, восьмое – это правильная концентрация, что означает тренировку ума, доведенную до ее предела и завершившуюся просветлением.

Вот вкратце восемь шагов на пути к просветлению и к окончанию страдания. Их последовательность важна: первые создают прочный моральный фундамент, на котором величественное здание буддийской духовности может быть безопасно воздвигнуто.

Буддийская тренировка ума

Первые ступени восьмеричного пути, которые в основном связаны с формированием характера и порядочным поведением, так похожи на христианскую этику, что не нуждаются в дальнейшем комментарии. А о восьмой, или окончательной, ступени к просветлению можно сказать немного: только те, кто на ней находятся, знают, каково там на самом деле, и они не могут подобрать для описания этого подходящих слов. Именно седьмая ступень, правильное направление мысли, или буддийская тренировка ума, – важнейший шаг на пути – требует объяснения. Какое отношение тренировка ума имеет к религии, и какой от нее вообще толк?

Обычно мы вообще не думаем о тренировке ума: мы надеемся, что все как-нибудь само образуется. Мы считаем, что дисциплина, необходимая для выполнения своего долга в жизни, включает всю необходимую тренировку. В результате такого отношения большинство из нас сильно страдает. Мы жертвы наших страхов и ненависти, наших тревог и презрения, наших настроений всех видов. И мы не способны долго чем-либо заниматься, не способны по-настоящему концентрироваться на том, что делаем. Зрелые и по-настоящему успешные мужчины и женщины – те, у которых врожденный талант укрощать неспокойный ум. Даже им специальная тренировка принесла бы пользу. Остальные же из нас остро в ней нуждаются.

Давайте проведем небольшой эксперимент. Закройте глаза и наблюдайте за дыханием, считая вдохи и выдохи, не думая вообще ни о чем, не позволяя уму блуждать ни на секунду. До скольких вы можете сосчитать, пока посторонние мысли не начнут прорываться? Если вы можете отсчитать десять вдохов-выдохов без всякого блуждания ума, то вы поистине одаренный человек! Или понаблюдайте за большим пальцем левой руки, которая держит эту книгу, и проверьте, как долго вы можете это делать, пока какой-нибудь посторонний образ или идея не затмит то, что вы видите. Не правда ли, что ваше внимание вышло из-под контроля, что вы раб, а не хозяин своего ума, заполоненного желаниями? Буддисты говорят, что в этом причина всех наших страданий, всей нашей дуккхи.

Наш ум можно приручить. Мы, на Западе, не ожидаем, что за это дело возьмется религия. Большинство христиан, за исключением обитателей некоторых монастырей, не только не одобрили бы специальные упражнения, а отмахнулись бы от них, посчитав их эгоистичными или просто пустой тратой времени. Как же все обстоит иначе на Востоке, где серьезная религия и есть тренировка ума! И из всех восточных религий буддизм больше всех на ней настаивает и разработал в мельчайших подробностях, как это надо делать.

Важность внимания, или осознанности

Сердце буддизма – медитация, а сердце буддийской медитации – осознанность. Осознанность значит ясное и намеренное понимание того, что мы видим, слышим или чувствуем здесь и сейчас, без всяких посторонних мыслей, воспоминаний о прошлом или планов на будущее. Когда вы таким образом смотрите на цветок, вы по-настоящему видите цветок, а не ваши идеи или чувства о нем: вы видите его как он есть – четко, во всей его красочной яркости и всей его красивой форме, не называя его, не сравнивая с чем-либо, без желания сорвать его или поговорить о нем. В результате вы обнаружите свежесть, остроту, красоту, которую, быть может, не замечали с раннего детства.

Плоды осознанности появляются мгновенно: врата восприятия открываются, и вы начинаете жить в ярком и захватывающем мире форм и звуков и цветов, вкусов и запахов и фактур, о которых, быть может, уже и забыли, что они существуют. Но для буддизма это просто дополнительный плюс. Основная цель осознанности – превратить ум в по-настоящему эффективный инструмент и применить этот инструмент на себе, на своем центре. Иными словами, наивысшая форма осознанности – это осознанность самого ума, осознание своего осознания. Доведенное до своего предела, это и есть просветление.

На пути к этой цели были разработаны упражнения, от простых до самых сложных, начиная с концентрации на своих движениях, постепенно перемещаясь внутрь к нашим мыслям и ощущениям и эмоциям, пока мы полностью не осознаем все, что сейчас происходит. Мы больше не упускаем из виду смотрящего.

Например, излюбленное упражнение – наблюдение за дыханием. Мы только что его делали – на протяжении где-то около минуты. Буддийский монах или серьезно настроенный мирянин может его выполнять много часов в день или даже несколько дней подряд. Еще одно – осознанная ходьба, когда человек тренирует себя полностью осознавать каждое ощущение при движении своих ног и остальных частей тела. И так далее, со всем, что мы делаем: цель в том, чтобы полностью осознавать то, что происходит здесь, в эту минуту, и ничего более.

Ту же технику следует применять и к нашим эмоциям. Это особенно ценно, когда речь идет об отрицательных эмоциях, таких как гнев, страх или ненависть. Мы должны думать не о внешнем объекте, который нас разозлил, а просто наблюдать за чувством гнева, которое здесь и сейчас, не осуждая и не одобряя его. Когда мы так поступаем, мы не просто становимся более осознанными и, таким образом, немного более зрелыми. Происходит нечто драматичное: мы тут же перестаем сердиться. Попробуйте сами, советуют буддисты. В следующий раз, когда кто-нибудь скажет вам что-нибудь обидное, замечайте только свои реакции. Не пытаясь избавиться от своего чувства гнева, просто исследуйте его как ученый, не спеша, чтобы и в следующий раз его узнать. По мере того как вы будете продвигаться в этом исследовании, вы обнаружите, что нечего исследовать! Ваш гнев исчез, потому что вы по-настоящему на него посмотрели. Это был всего-навсего мираж, что-то, что исчезает при ближайшем рассмотрении. (11)

Обнаружение своего не-«я»

Но даже этот замечательный момент – успокоить свой ум, пока он не освободится от всех отрицательных эмоций, всех плохих настроений, всей нестабильности, всех желаний, всех препятствий на пути к просветлению, – не является конечной целью буддийской осознанности. Ее цель – само просветление, когда не просто нет никаких желаний, но также когда ты ясно видишь, что и тебя нет, и не осталось никого, кто мог бы что-то желать – ни эго, ни «я», вообще ничего. Так же, как тусклая звезда исчезает, если долго смотреть прямо на нее, так же исчезает и ваше разгневанное «я». Ваше тело, ваш ум, ваше «я» – все это и все остальное, что вы называете собой и своим, исчезнет подобно миражу, как только вы окажетесь с ними в непосредственной близости, лицом к лицу. Посмотрите сами и убедитесь, что это так. На самом деле ваш гнев – частица вашего представления о себе: избавьтесь от этого представления, и вы избавитесь от всех его предполагаемых качеств. Истинная проблема – в вашей иллюзии самости.

Это центральное буддийское понятие не-«я» можно проследить в нескольких религиозных традициях и философских системах, как восточных, так и западных. Нечто похожее часто встречается в современной психологии и философии. Взять хотя бы знаменитый случай Дэвида Юма, шотландского философа XVIII в., который, начав исследовать себя, нашел там лишь клубок мыслей, взглядов и ощущений – и никакого эго или «я», которые бы этот клубок связывали. Он предпочел забыть об этом открытии, играя в нарды и выпивая с приятелями. И это действительно страшно, даже для буддиста – заглянуть внутрь и обнаружить, что тебя там нет! Неуютно осознавать, что дома никогда никого и не было. Но, по словам буддистов, этот ужас – всего-навсего прелюдия к радости свободы. Избавиться от этого «я» – значит наконец избавиться от всех страхов, всех страданий.

Сравнение не-«я» и Атмана

В предыдущей главе мы рассмотрели, как последователь индуизма, переводя свое внимание от внешних вещей, находит божественный Атман внутри – тот Атман, чей другой аспект – Брахман, или сам Господь. А во времена Будды многие индуисты считали Атман чем-то – даже в крайних случаях чем-то в буквальном смысле размером с большой палец руки, что находится у человека в груди. Конечно, это роковая ошибка: Атман-Брахман, или Абсолютная Реальность, хотя и является источником всего существования и всех качеств, находится полностью за их пределами: это не вещь, не ум, не «я», оно полностью свободно от всех подобных ограничений. Все, что вы о Нем скажете, не будет в состоянии его описать. Даже название «Атман» на самом деле не подходит, так как оно ограничивает неограниченное. Даже существование не может быть присвоено ей. Ни «она существует», ни «она не существует» не применимы к ней. (13)

Потому Будда настаивал на том, что нет ни Атмана, ни Брахмана, ни индивидуального, ни универсального «Я». Однако так как он был практическим учителем, а не метафизиком, он добавил, что все обсуждения высоких материй, все предположения на эту тему бесполезны. Что единственно разумно – следовать восьмеричному пути, пока мы не сможем сами увидеть, к Чему он ведет, вместо того чтобы теряться в догадках.

В результате этого учения про буддизм часто говорят, что это религия без Бога и без души и что, таким образом, он вообще религией не является. Это обманчиво. Он не отвергает Источник всех вещей, Реальность за ними, но учит, что Его основное качество – отсутствие всех качеств! Источник абсолютно уникален, абсолютно свободен от наших идей о Нем, абсолютно «Пуст». Просветленные перестали приписывать любые качества или имена Тому, в отношении чего они просветлены.

Тем не менее, как ни парадоксально, эта Пустота бесконечно драгоценна! Ибо она есть то, Что есть я и что есть вы и все существа повсеместно и всегда. Ближе дыхания, ближе этих рук и ног, это отсутствие признаков абсолютно и навсегда объединяет всех нас. (14)