Kitobni o'qish: «Быть и не быть: вот в чем ответ. Уникальные эксперименты по извлечению наших безграничных возможностей»

© Richard Lang, 2003

© ООО ИД «Ганга», 2007–2019

Обязательное вступление

Почти каждая глава в этой книге начала свою жизнь как журнальная статья, завершенная сама по себе. В результате вы можете читать главы в такой последовательности, какая вам нравится. Но если это первая моя книга, которую вы читаете, и если вы не были ни на одном из моих семинаров, думаю, было бы лучше прочитать их в предлагаемом порядке.

В целом книга имеет три основных компонента. В порядке возрастания важности это: слова и выводы, к которым они приводят, карты и диаграммы, упражнения, или эксперименты. Первый – для чтения, второй – для придания формы и упорядоченности тому, что вы читаете, третий – для выполнения, для активного превращения переоцененных и дутых концепций в приземленное восприятие. (Только лишь чтение об упражнениях без их выполнения приводит к потере их сути и сводит книгу к простому нагромождению слов.)

Существует четыре основных эксперимента и все возрастающее количество вспомогательных (на данный момент около двадцати). Все они служат одной цели – привести нас Домой, в то Место, которое мы на самом деле никогда не покидали. Туда, где мы действительно видим, что мы Есть, потому что нас Нет, что мы – это Все, потому что мы Вообще Ничто.

Каждая глава, будучи самостоятельной, содержит те эксперименты и диаграммы, которые необходимы для выражения её смысла. Именно поэтому, когда вы будете переходить к другим главам, вы обнаружите, что вас просят повторить те эксперименты, которые вы уже делали. Все это на благо: эксперименты есть те же упражнения для повторения. Их не стоит выполнять слишком часто или в слишком многих контекстах. В сущности, они для сознательного проникновения в нашу повседневную жизнь до тех пор, пока не начнут применяться на практике вполне естественно, когда этого требуют обстоятельства – без усилий или каких-либо ухищрений. Например, эксперимент Тоннель (который – среди других ошеломляющих открытий – показал мне, что я никогда не был лицом к лицу с кем бы то ни было в моей жизни) должен выполняться до тех пор, пока это не станет происходить само собой, когда бы мне ни пришлось увидеть некое лицо.

Другое обоснование для повторения экспериментов это то, что мы их не повторяем! Каждый раз – это первый раз. Они для того, чтобы вы привыкли их делать, а не для того, чтобы вы просто привыкали к ним. Вот пример. Проводя семинары по всему миру в течение последних тридцати пяти лет, я, вероятно, выполнял эксперимент Тоннель свыше 2000 раз с количеством людей в десять раз большим. И последний раз (который был пять дней назад) я нашел его еще более удивительным и открывающим, чем когда-либо. Вы можете сказать, что наши эксперименты приобретают качество безвременности их Сущности, того Бытия-Небытия, которое только Здесь и только Сейчас.

Итак, добро пожаловать вам от меня, Дугласа Хардинга, и от Катрин, моей жены и коллеги, в нашу Лабораторию Бога (как говорят некоторые наши друзья). Как я могу начать перечислять, не говоря уж о том, чтобы отблагодарить в достаточной степени тех многочисленных друзей, которые помогали, учили, поддерживали меня в этой трудоемкой лабораторной работе? Моя особая признательность Катрин, которой я посвящаю эту книгу.

Глава 1
Быть и не быть

Я не решаюсь сказать точно, что имел в виду Гамлет (или что Шекспир хотел, чтобы Гамлет имел в виду) в своем прославленном монологе, говоря: «Быть или не быть – вот в чем вопрос». Шекспироведы расскажут вам. Для меня это означает следующее.

У меня есть выбор, порой мучительный, из двух зол. С одной стороны, это жизнь – жизнь сладкая и горькая, доставляющая удовольствие и причиняющая боль, иногда легкая, но обычно трудная и иногда невыносимо трудная. С другой стороны, это смерть, которая представляет собой освобождение от боли – ценой полного уничтожения и вечного забвения, и это ужасающая перспектива. Посмотрим на это с такой точки зрения: существовать скверно, в то время как перестать существовать не менее скверно, но несколько по-другому. Итак, передо мной дилемма: стоит ли мне продолжать жить той жизнью, которой я живу сейчас, или же отказаться от нее, либо накачав себя наркотиками до помрачения сознания (есть выбор из бесчисленного множества легальных и нелегальных наркотических средств), либо покончить с собой незамедлительно? Если коротко, то быть или не быть – это вопрос, разрывающий на части мою жизнь. Из всех вопросов это тот, который непременно требует ответа.

Такова моя проблема в кратком изложении. Та жизнь, которой я живу, состоит из двух противоречивых элементов. 1) Там существуют разного рода непрерывно меняющиеся вещи – палки и камни и чьи-либо кости, руки, туловище и ноги, люди, животные и растения, планеты, звезды и галактики, доброта, правда и красота вместе со своими противоположностями, ощущения, эмоции и мысли всех видов, и так далее, и так далее, и так далее. 2) Здесь есть не изменяющаяся Не-вещь, которая получает все эти вещи, сцена, на которой они выступают, сознающая Пустота, дающая им дорогу, исчезающая в их пользу. Здесь я есть отсутствие, в котором они присутствуют и которому представлены. И это потому, что два элемента, из которых я состою, полностью противоположны и при этом настолько точно сочетаются, сливаются, соединяются друг с другом, что образуют бесшовное единство.

Бытие и Небытие – это две стороны одной монеты из чистого золота. Это потому, что, как и Гамлет, мы расколоты посередине, валюта нашей жизни обесценена и мы ужасно бедны. Но когда, в конце концов, мы совмещаем обе стороны этой монеты, и больше не представители Бытия или Небытия, но Бытия и Небытия, тогда мы обнаруживаем, что богаты вне всякого сравнения, и вся наша жизнь изменяется.

Как на практике проявляет себя эта новая жизнь?

Мой опыт, независимо от его вида, двусторонен: есть – не есть. То, что я называю «мое внимание», приобретает форму этой двусторонней стрелки, указывая на Объект, который есть, и одновременно на Субъект, которого нет. Например, общепринятая схема лицом-к-лицу заменяется на

Такая сознательная жизнь, вместо бессознательной, как было до сих пор, существенно меняет дело. Такое двухполюсное видение, тренируемое во всех меняющихся жизненных обстоятельствах, действительно практично. Например, вы и я, поскольку больше не воспринимаем друг друга «лицом к лицу», перестаем противостоять и противодействовать друг другу. Я не отрицаю – для того чтобы это видение стало устойчивым и привычным, необходимо много практиковаться. Но я могу вас уверить в том, что никакая практика не проходит зря и что вам не потребуется так уж много времени, чтобы избавиться от болезненной застенчивости, если она досаждает вам, как досаждала мне. И причина, по которой это работает так хорошо и в стольких разных направлениях, проста. Это работает потому, что обращается назад к природе, к нашей истинной Природе. Так мы устроены. Здесь форма – это пустота, наша Природа – это не-Природа, я – это не-я, быть – это не быть, тот, кто теряет свою жизнь, сохранит ее, Один становится Ничем. Каждое существо – и особенно само Существование – обязано своим существованием его замещению другими существами. Сила и слава, лежащие в основе мира, это любовь – где любовь, как в теннисе, ноль.

Последующие главы исследуют с разных начальных точек этот бесконечно творческий и ясно видимый (но дико парадоксальный и таинственный) Союз Бытия и не-Бытия. Я надеюсь, что они помогут показать – все, что вы только можете желать, окутано реализацией и радостью этого Союза.

Между тем давайте воодушевимся словами великого испанского поэта и видящего св. Хуана де ла Круса: «Чтобы иметь все вещи, я должен иметь ничто, для того чтобы знать все вещи, я должен знать ничто, для того чтобы быть всем, я должен быть ничем». И давайте пре-достережемся словами великого английского поэта и видящего Уильяма Блейка: «Придет Страшный суд и найдет меня неуничтожимым, и буду я схвачен и отдан в руки моего собственного "я"».

Глава 2
Найденный клад

Если со всей серьезностью я бы сказал тебе, что в твоем доме спрятан бесценный шестигранный бриллиант, сказал, где точно найти его и четко описал, как выглядит каждая из его прекрасных граней, что бы ты сделал? Позевывал и сменил бы тему разговора побыстрее? Нет! Поверил бы мне и ничего не делал при этом? Нет! Не поверил бы мне, оставив все, как есть? Нет! Чувствовал бы себя так некомфортно и испуганно, что избегал бы этой темы в дальнейшем? Решительно нет! Наоборот, ты бы устремился туда со всех ног, чтобы проверить, правду ли я говорю.

Что ж, я убираю ЕСЛИ. То, что я говорю тебе – истинная правда. Это наиболее ценное из сокровищ абсолютно реально и абсолютно твое. Здесь, в самом твоем Центре и Внутри, в том Месте, которое ближе к тебе, чем твое дыхание, в Месте, из которого ты смотришь, светится этот драгоценный камень. Не стоит верить или не верить мне. Просто окажи себе услугу и посмотри внимательно, каково то, что ты видишь с твоей стороны, вобрав это в себя. Я уверяю тебя – это не что иное, как Драгоценность, обладая которой ты имеешь все, что твое сердце только может желать.

На этом этапе, вероятно, все это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, и ты говоришь мне, что то, из чего ты смотришь, совершенно не похоже на драгоценность. Наша трудность в том, что у нас отлично получается видеть то, НА что мы смотрим (как, например, на людей и машины на улице, которых нужно избегать, – или иначе…), но у нас плохо получается смотреть в другом направлении, очень плохо получается видеть то, ОТКУДА мы смотрим. И что гораздо хуже – мы дико галлюцинируем, привнося в прекрасные, восхитительные и благотворные Факты отвратительные, скучные и безнадежно жалкие выдумки. Что ж, наша задача в последующих главах исправить эту ужасную ошибку и выяснить, вне всякого сомнения, благоприятны ли, мягко говоря, Факты. Настолько же благоприятны, насколько неблагоприятны выдумки, прячущие их. Благоприятны и выставлены напоказ.

Я уверен, что с помощью наших экспериментов ты обнаружишь, что не обладаешь этим шестигранным Сокровищем, но сам являешься им. Что это и есть твое истинное Я. Обнаружишь, что ты теряешь и что выигрываешь, если всмотришься в то, что блестяще демонстрируется здесь, и испытаешь это. И продолжишь открывать, как много проблем возникает из-за твоих претензий быть, во всех основных отношениях, убогой противоположностью тому лучезарному Чуду, которым, как ты теперь ясно видишь, являешься.

Между тем вот слова шотландского священника и писателя-романиста Джорджа Макдональда: «В конце концов, слава нашего существования осеняет нас, мы обращаемся лицом к Солнцу, которое освещает то, что послано им вперед, и осознаем себя, живущими бесконечной жизнью». Я верю, что, по всей вероятности, даже быстрее, чем предполагаешь, ты будешь говорить, что он прав.

Глава 3
Где я?

Если ты перестанешь пренебрегать

Ничто в твоем Центре

Оно взорвется и станет Всем,

Которое включает и таким образом сохраняет тебя.

Если ты будешь пренебрегать этим и дальше,

Оно продолжит быть Ничем,

Которое исключает и уничтожает тебя.

Эта глава представляет собой сжатое изложение семинара, проведенного моей женой Катрин и мною, Дугласом Хардингом. Мы работаем как дуэт, как команда, но никогда не планируем заранее, кто и что будет делать. На самом деле, у нас нет распланированной программы, и мы готовы к неожиданностям.

Насколько это возможно графически, я зарисовываю на белой доске те выводы, к которым мы приходим, и те открытия, которые мы делаем в течение семинара. Результаты являются иллюстрациями к этой главе.

Мы начинаем с цитаты из книги «Игры, в которые играют люди» Эрика Берна, основателя транзактного анализа. «Мы все рождены принцами и принцессами, но задача общества – превратить нас в лягушек». Что ж, добавляем мы, задача этого семинара – превратить нас обратно в принцев и принцесс.

Но сначала мы должны взглянуть бескомпромиссно и честно на наше нынешнее лягушкоподобное состояние. Мы не вернемся к нашему благородному происхождению, если будем заметать под ковер все свидетельства той отчаянной беды, в которой находимся. Наоборот, так мы только ухудшаем ситуацию. И, естественно, что мы никогда не обнаружим, не говоря уж о том, что возьмем, лекарство, которое существует для нашей болезни, до тех пор, пока не отдадим себе отчет в том, насколько серьезна и многоуровнева эта болезнь. Именно по этим причинам мы начинаем наш семинар с ощущения своей ничтожности. Это малая плата за завершение на счастливейших нотах. Да, мы обещаем найти лекарство от нашей болезни в свое время.

Давайте сначала посмотрим на те препятствия, присущие бытию человека, которые принадлежат собственно человеческому уровню в структуре вещей.

Вот он, этот парень, который в беде.

Мы должны лишь взглянуть на него, чтобы понять, насколько обособлен, насколько одинок этот маленький человечек, насколько он затянут в индивидуальный, туго завязанный сверток, отдельный и отдаленный от всех других человеческих свертков. Я закрыт вместе с моей болью, которую столь же нельзя разделить с другими, как и мое восприятие яичницы с беконом – ее вкуса, строения, запаха, цвета и звучания. Незнакомые люди противостоят друг другу, сталкиваются лицом к лицу, часто в непримиримой оппозиции – когда Том выигрывает, Дик и Гарри проигрывают, – и мы должны ожидать нескончаемого потока столкновений голова к голове.

И много страха. Самый большой страх, конечно же, страх смерти, от которого (как нам говорят) происходят все меньшие страхи. Как же скоротечна жизнь! Мои 92 года промелькнули в одно мгновение. Но мы замалчиваем всеми способами тот факт, что все мы сидим в камере смертников, ожидая приведения в исполнение смертного приговора, который может осуществиться в любой момент. И далекие от того, чтобы избавиться от этого страха нашей собственной смерти, отказавшись думать или говорить о ней, мы только приумножаем свои страдания. (Смерти других людей, конечно же, другое дело.)

Опять же, как много из нашего жизненного опыта, в той или иной степени, причиняет боль. Действительно удачлив тот, у кого сумма удовольствий превышает сумму страданий. Давайте будем такими же честными, как Будда, говоря о жизненной неудовлетворительности. До тех пор, пока мы не признаем этого, маловероятно, что мы будем искать – и еще менее вероятно, что найдем и там поселимся – Место, которое совершенно приятно и доставляет удовлетворение.

А как насчет бедности и многих вещей – материальных, психологических, духовных, – которые мы хотим, но не можем приобрести? И сколько времени проходит до того, как вещи, которые мы приобретаем, приобретают нас, обладают нами? О, да здравствуют хорошие вещи, которые остаются таковыми, и истинные богатства, которые действительно обогащают своих владельцев!

Мы могли бы продолжать жаловаться на удивительную нечистоплотность человека, как на неиссякаемый источник тонн и тонн мерзости, которую патетические эвфемизмы, такие как «женская и мужская уборная», «туалет», «общественная уборная», «ванная комната» делают все возможное, чтобы замять. Или жаловаться на унижающее сходство его занятий любовью и спаривания мух на оконном стекле спальни. Но мы думаем, все дело в том, что человеческая участь не из тех, что делает его счастливым, и если есть лекарство (а мы обещаем вам, что есть), мы должны идти за ним как можно скорее.

Как будто этой многосторонней совокупности бед на нашем человеческом уровне недостаточно, у нас возникают ужасные неприятности на тех уровнях, которые вы можете назвать надчеловеческими.

Подобно Катрин и мне, вы всего-то лишь один из 6 000 000 000 человек, слоняющихся по этой планете, которая только лишь одна из миллиардов планет и астероидов, околачивающихся около этого Солнца, которое всего лишь одна из миллиардов звезд, бродящих по этой Галактике, которая всего лишь одна из миллиардов галактик. И кто знает, как много мириад звезд во всех этих галактиках развились в солнечные системы с планетами, населенными существами, сопоставимыми, но в огромной степени отличными от нас. Мы спрашиваем вас: могли бы вы быть более потерянными, более незначительными, чем вы есть сейчас в этой безграничности пространства, времени и материи? Может ли наша жизнь со всеми ее муками и восторгами быть более бессмысленной, чем она есть сейчас в таком окружении? Песчинка в Сахаре более значительна и важна в Сахаре и для Сахары, чем мы во всей этой Вселенной!

Закрывать глаза на наш статус в Космосе – это цена здравомыслия людей? Нечестность здесь – лучшая политика? Мы говорим – Нет! Здесь множество проблем: давайте не будем добавлять к ним нарочитую узость взглядов и самообман. Но мыслимо ли лекарство от этого ужасного заболевания бессмысленностью в таком Космосе? Наши шансы найти его и попробовать до завершения этого семинара кажутся незначительными. Но давайте посмотрим.

Тем временем худшее еще впереди. Мы все еще должны обратиться к самой коварной и непосредственно угрожающей из наших бед. На человеческом уровне – страдание, одиночество, война, смертный приговор; на надчеловеческом уровне – потерянность и бессмысленность; на подчеловеческом уровне – обусловленность, превращение в жертву, рабская подчиненность.

«Из чего же, из чего же, из чего же сделаны наши девчонки?» – когда-то спрашивали мы. И отвечали: «Из сахара и специй и всяких вещей красивых», но в наше время эта история не столь обнадеживающа. Мальчики и девочки сделаны из миллионов и миллионов крошечных живых тварей множества видов, не все из которых постоянно преданы нашим лучшим интересам. И каждое из них, в свою очередь, сделано из неживых частиц, называемых молекулами, которые подчиняются своим законам. И то же самое можно сказать об атомах, из которых состоят молекулы и которые преимущественно представляют собой пустое пространство. И так далее до наших предельных составляющих, какими бы они ни были. Вдарившиеся в математику физики обходят эти таинственные области или теряются в них. Мы теряемся.

И нам многое причиняет беспокойство на всех пяти подчеловеческих уровнях: клетки, молекулы, атомы, частицы и кварки. Независимо от моих потребностей и желаний эти огромные внутренние популяции правят мною железной рукой, пятиконечной плеткой. Я не соглашался на то, чтобы быть мужчиной, а не женщиной, чтобы получать и менее существенные удары – быть полным, а не худым, раздражительным, а не уравновешенным, страдать от начальных стадий болезни (какой бы она ни была) и от которой я вскоре погибну. В неисчислимых отношениях я вынужденная жертва всех сортов скрытых и мелких, но могущественных диктаторов – моих генов и хромосом и так далее до и выше кварка.

Мы, люди, говорим и говорим о свободе. Свобода имеет приоритет перед братством и равенством, согласно Катрин, урожденной француженке. Но какова цена свободы сейчас, под холодным исследовательским лучом биологических и физических наук? Можете ли вы придумать более коварную, безжалостную и многостороннюю связанность, чем внутренняя связанность, от которой мы, люди, страдаем? Можем мы начать представлять спартанский мятеж против таких господ?

К чему же мы пришли в нашем рассказе о человеческом горе? У нас тройная проблема. Страдание на нашем человеческом уровне, бессмысленность на наших надчеловеческих уровнях и рабская подчиненность на наших подчеловеческих уровнях.

Почему мы посчитали необходимым быть так негативно настроенными относительно человеческого положения? Мы отвечаем на этот вопрос, задавая еще один. Почему мы не делали то, что большинство из нас делает большую часть времени, а именно, не заметали все, что неприятно, под ковер, не подавляли это, знали об этом абстрактно и обобщенно относительно других, при этом отказываясь знать это конкретно и частным образом относительно нас самих? Почему мы не присоединялись к рядам тех бесчисленных образованных и умных, которые изо всех сил настаивают на том, что они «всего лишь люди». Другими словами, почему мы не продолжаем притворяться, что мы просто лягушки, которые никоим образом не выходят за пределы болота под ногами и темного неба над головой? Просто лягушки.

Ну что ж, принимая во внимание, какой угрожающей оказалась наша реальная ситуация, может быть, и неудивительно, что мы предпочитаем мир грез с частыми ночными кошмарами. И неудивительно, что в результате наши жизни становятся нереалистичными и непрактичными в бесчисленных отношениях, так же как и века тому назад до научно-технического прогресса. И конечно, неудивительно, что мы упустим лекарство от этой угрозы.

Здесь вмешивается Катрин. Хорошенького понемножку. Для нас пришло время искать лекарство. Для начала посмотрим снова на нашу космическую иерархию, начиная с галактик и до кварков (или это «боцманы» Хигга?) с самим человеком, втиснутым или поставленным в самую ее гущу, прямо в сердцевине её или его тройной проблемы. Где в этом многоуровневом Космосе найдем мы Космическую Аптеку со средством от нашей тройной беды? Не упустил ли Дуглас что-нибудь существенное в своей картине, какой-нибудь уровень, на котором может скрываться волшебное лекарство?

То, что я собираюсь делать сейчас, беря пример поведения из той великолепной и широко известной иллюстрированной книги «Силы десяти», – это путешествовать по космической иерархии, начав за пределами галактик, с Дугласом в качестве цели, к которой я направляюсь. Я расскажу вам об окружающей обстановке по пути, пока вы будете сопоставлять это с иллюстрацией на стр. 24.

Сначала я ничего не нахожу, только беспредельное пустое пространство. Затем появляется несколько крошечных точек света. Я приближаюсь к одной из них, и она становится больше и ярче и замещается быстро увеличивающейся спиралью света. Галактикой, которая, в свою очередь, замещается огромным скоплением звезд. Теперь все, кроме одной из них, исчезают, и та одна звезда оказывается нашим Солнцем – звездой, развившейся в Солнечную систему. Теперь Солнце исчезает и замещается Землей, этой прекрасной планетой. При возвращении теперь домой на эту планету она замещается, в свою очередь, континентом… страной… городом… улицей… зданием… комнатой, этой комнатой!

Я поймала тебя! Я кричу, и, чтобы доказать это, я выхватываю мой Поляроид и быстро фотографирую тебя… Вот снимок. На этом месте Дуглас энергично вмешивается. Не говори абсолютной чепухи! Ты, по меньшей мере, в восьми футах от меня. Там, на пути, ты и твоя камера и мое зеркало действительно поймали Дугласа, этого лягушкоподобного парня, который находится на середине пути снизу (и на середине пути сверху) в космической иерархии. На самом деле ты только на половине пути. И если ты хочешь обнаружить меня, ожидающего тебя в конце пути, ты должна будешь прийти сюда, где я.

Катрин соглашается. Возобновляя свое путешествие ко мне и фотографируя встречающееся по пути, она продолжает свой рассказ. Я теряю нижнюю часть моего мужа… Теперь его торс исчезает… Я остаюсь с его лицом… Его глаза, нос и рот становятся больше и больше… и теперь они исчезают… остается лишь небольшой участок кожи… и он, в свою очередь, тоже исчезает, как только я вхожу с ним в контакт… Увы, я его полностью потеряла. Остались только лишь неясные очертания.

Если бы я была вооружена усовершенствованными фотокамерами и необходимыми оптическими и электронными микроскопами и тому подобным оборудованием, то последние шаги моего путешествия были бы гораздо более интересными. Мой рассказ продолжался бы так. Небольшой участок кожи при ближайшем рассмотрении оказывается огромной толпой живых созданий, называемых клетками. Все они продолжают исчезать, за исключением одной, которая при ближайшем рассмотрении представляет собой очень странный мир, населенный клеточными органами и органеллами, и затем сложными и простыми молекулами, у которых есть структура, но нет цвета или жизни. Приближаясь к одной из них, я теряю ее и взамен нахожу атомы, затем один атом, затем частицы, затем только одну частицу. Которая есть лишь предпоследний шаг к пустоте. В действительности я подошла к разочаровывающему концу моего космического исследования. Это выглядит так, словно в том месте, где, по словам Дугласа, он находится, его нет, и я сама сделала себя вдовой!

Причину такого горького разочарования нетрудно себе представить. Следуя примеру из «Сил десяти», я пренебрегла и не попросила мою «цель» завершить и довести до конца мою внешнюю историю о том, из чего он сделан, рассказав его внутреннюю историю. Именно это я сейчас и прошу его сделать. Стучась в его дверь, я кричу: «Есть ли кто-нибудь дома? Каково оно там, внутри, Дуглас?»

Указывая внутрь, на то, откуда он смотрит, он отвечает: «Никто из других людей не может пройти этот путь туда, где я – Ничто. Я проделываю весь этот путь. Но если сейчас, вместо того чтобы смотреть на меня, ты развернешься ко мне и подойдешь сюда и посмотришь вместе со мной, ты увидишь и будешь тем же сознающим Ничто, что и я, Ничто, которое вмещает в себя Всё.

(В этом месте другие участники семинара видят Катрин и Дугласа, соприкасающихся головами, и каждого из них протягивающего руку, готовую объять весь мир.)

Это Ничто-Всё есть Реальность, Источник и Центр всех тех региональных эффектов и наружностей, с которыми встречалась Катрин на своем долгом пути Домой. Включая, конечно, человеческий объект на середине пути».

Пришло время для всех участников семинара самим, друг с другом, сделать то, что делали сейчас мы, и выяснить, придут ли они к тем же или похожим выводам. И также проделать другой важный эксперимент (такой, как, например, Тоннель или же Карта), цель которого – увидеть и принять к сердцу огромную разницу между тем, какой он в Центре, и тем, как он выглядит на расстоянии.

В обычной терапии моя болезнь здесь, а мое лекарство там. В необычной терапии мы меняем местами: моя болезнь там, а мое лекарство здесь. Остаток семинара был проведен в раскрытии того, как превосходно подходит это центральное лекарство к этой внецентральной болезни, как оно втройне эффективно от этой тройной проблемы. От нашей надчеловеческой потерянности и бессмысленности, от нашего человеческого одиночества, борьбы и страха смерти, от нашей подчеловеческой обусловленности и рабской подчиненности.

Этот парень, находящийся в середине пути, чрезвычайно мал, его же центральное Бытие безгранично. Этот парень, находящийся в середине пути, обнаруживает, что он потерялся во Вселенной, а центральная его часть обнаруживает, что Вселенная потеряна (или скорее найдена) в нем: у него есть место, и в избытке, для любого количества галактик. Точка, на которую он указывает, неожиданно разрывается во всех направлениях и вне всяких ограничений. Не то чтобы он верил в свою вместительность или понимал ее, но он видит ее даже еще более четко, чем нехватку ее в этом маленьком парне. В противоположность маленьким рукам этого парня эти огромные руки явно держат этот Космос в двойных объятиях – объятиях владения и любви.

Теперь о нашем человеческом уровне.

За этими пределами мы все заделаны в отдельные свертки для ближайшей отправки в Ад. Здесь, в Центре, мы не имеем ничего, что могли бы скрывать друг от друга. Здесь, в Раю, каждый исчезает в пользу другого. Мы не культивируем чувство любви, но перестаем сопротивляться тому факту, что мы вскрыты и открыты друг для друга, созданы для любви.

Этот маленький парень, конечно, создан быть закрытым, что означает: создан для умирания, и это касается всего сущего. Каждая вещь умирает. Но в самом центре ты есть Не-вещь и нетленен, – Ни-что, которое есть везде, всеохватывающее и широко бодрствующее. Ни Смерть, ни страх Смерти не может попасть туда, где нечему умирать. Ни Смерть, ни страх Смерти не могут попасть к Вещам-как-Целому. Этот Космос, восхитительная Иерархия тленных частей и целого, которую исследовала Катрин, – неделимая и неразрушимая Тотальность. И эта Тотальность есть настоящее Тело, тот Организм, в котором все тела – это органы, та Одна Жизнь, благодаря которой все остальные жизни существуют. Не говори мне, что это настоящее Тело, общее для всех нас, грязно или испачкано или неприятно! Если ты можешь вызвать в воображении более элегантное, великолепное, нестареющее и действительно райское телосложение, мы бы хотели услышать об этом.

На этом месте кто-то спросил, как, живя осознанно из нашего Истинного Центра, одолеть физическую боль. Дуглас сказал, что он по сравнению с Катрин телесный трус и она единственная, кто может ответить на этот важный вопрос. Она ответила: я страдала от артрических болей долгие годы, особенно в руках, а последнее время и от головных болей. И я нахожу, что боль, хотя и никоим образом не уничтоженная, неуловимо изменилась. На самом деле, должна быть большая разница между тем, когда с ней справляются оттуда, где я Есть, и тем, Кто я есть, чем той Катрин, там, где она есть. Способ утвердиться в этой разнице – прийти Домой и посмотреть самому.

А как насчет нашей третьей проблемы – пятикратной обусловленности, навязанной нам нашими составляющими, которые являются нашими господами, в рабской подчиненности на подчеловеческом уровне? Ну что ж, существует только одна область, один орган в нашем Целостном Теле, абсолютно свободная от любой обусловленности, которой не может достигнуть ни один из этих господ. Это там, где достигать Нечего, и нет Никого, кем можно было бы управлять. Здесь, в самом Ядре и главной Движущей Силе нашего Тела, абсолютная свобода по той простой причине, что (довольно умно!) ты также абсолютно отсутствуешь в том месте, где абсолютно присутствуешь! Эта хитрость, способная сбить с толку любого рабовладельца! Если коротко: Таким, какой ты есть, и Там, где ты есть, ты – Сама Свобода.

Здесь, наконец, и есть обещанный нами счастливый конец. Ты и есть лекарство тройного действия для твоей тройной проблемы. Можешь ты вообразить Лекарство, более подходящее к Болезни, более доступное, с минимально возможными побочными эффектами, вызванными лекарствами, риском передозировки, более целебное? Или же Лекарство более недооцененное и не предписываемое.

Нам остается только принять это лекарство и раскрыть, насколько сильно, всесторонне и кумулятивно его действие. Я не знаю ни одного случая, ни одного вида деятельности, который бы не выиграл коренным образом от больших доз. И, в конце концов, неудивительно, что сделанное сознательно тем Я, в Центре, будет гораздо лучше сделано, чем сделанное тем, кем я выгляжу для тебя извне. Катрин и я не отрицаем, что этот образ жизни труден, но мы должны также добавить, что по нашему опыту существующие альтернативы оказываются в конечном счете даже более трудными.

Все мы, даже самые здоровые, нуждаемся в этом Лекарстве. Так получилось, что мы живем в том, что действительно, в своем основании, является Фармацевтической Вселенной. Или даже Сакраментальной Вселенной. Но в этом случае (если я могу перефразировать строки Патмора из Ковентри):

 
Как испорченный Хлеб
И пролитое Вино,
Что отведаны там, где нет никого,
кто мог бы отведать,
Создало людей жестоких
И людей богоподобных.
 

Глава 4
Развязка «Клеверный лист»

Редакция бесценного журнала «Which?» вряд ли в обозримом будущем выпустит публикацию о том, как выбрать – нет, на этот раз не машину, и не портативную видеокамеру, и не твою профессиональную карьеру, а твою духовную карьеру, или Путь Домой. Итак, именно нам предстоит взяться за эту работу, схематично и кратко обрисовать возможные альтернативы с их «за» и «против», их ценой и так далее.

Рассмотрим факты. Большинство умных и ответственных молодых людей посвящают свое время и помыслы обдумыванию выбора «мирской» карьеры, перед тем как связать себя этим выбором. Они взвешивают преимущества и недостатки различных профессий. Они следуют советам. Они даже могут пробовать некоторые из альтернатив, словно проверяя температуру «профессиональной воды», перед тем как прыгнуть в нее с головой. Случайно или по неосторожности лишь немногие попадают в самый водоворот карьеры длиною в жизнь. Но насколько по-иному выглядит ситуация, когда те же самые умные и ответственные молодые люди подходят к выбору того, что неизмеримо более важно, – своей духовной профессии! Они брошены в нее тем, что обладает всеми признаками слепого случая. У друга был друг, у которого был билет на ту увлекательную лекцию. Тебя ввели в заблуждение и заставили прочитать некую сногсшибательную книгу. В поезде ты встретил обаятельную попутчицу: на самом деле это она встретила тебя и положила в сумку еще одного ученика для своего возлюбленного гуру. Тебе было скучно и нечем заняться, и это яркое рекламное объявление яростно трепыхалось на коврике возле твоей двери, только что не поджигая его. Или, может быть, ты как во сне соскользнул в вероисповедание твоих отцов, так, как определено географически их местом проживания, социальным классом и уровнем жизни. И так далее, и так далее. Чем бы ни было то, что подтолкнуло тебя на твоем духовном пути, держу пари, что в твоем случае это было детальным изучением духовной «почвы», включая дороги, ее пересекающие, и соответствующие условия движения, не более чем это было в моем случае. То есть – далеко от этого!

Ну что ж, еще не слишком поздно исправить положение. Не важно, насколько закален или незакален путешественник, едущий по какой-либо дороге, или куда он должен или не должен прийти, чем больше он узнает о дорожных условиях впереди, тем лучше. Видимость, погодные условия, транспортный поток, аварии, дорожные работы, знаки объездов – небезопасно и неблагоразумно закрывать на это глаза или игнорировать какие бы то ни было придорожные знаки или предостережения, передаваемые по радио. Особенно важно, если это духовная дорога, Путь, ведущий к Дому, по которому путешествуем ты и я. Отсюда следующее исследование.

Здесь ты можешь сказать мне, что твоя приверженность к определенному духовному пути на самом деле не обусловлена случайностью. Она обусловлена твоим темпераментом. Некоторые из нас привлечены поисками Истины, другие – поисками Добра, в то время как третьи стремятся к Красоте. Или, может быть, если ты придерживаешься восточных традиций, ты укажешь на то, насколько широко варьируются наши духовные способности или кармические наследия: с тем результатом, что немногие из нас стремятся к пути Знания, Мудреца или Видящего, многие же стремятся к пути Преданности, отдавания себя Богу или одному из Его особых воплощений или олицетворений, и некоторое число людей – к пути Добрых дел, бескорыстному служению миру, полному страданий. «Позволь мне быть верным моему призванию – ты добавляешь, – и моим талантам (таким, какие они есть), и они в конечном счете приведут меня Домой. Я путешествую моей собственной дорогой и не лезу в чужие дела, признавая, что другие путешественники выбирают другие пути и едут на других моделях транспорта, которые, возможно, используют другой вид топлива. Удачи им!»

Вполне благовидный аргумент, но я его нахожу неубедительным по двум причинам. Во-первых, я должен сказать, что это взывание к моему темпераменту или наклонностям мало что значит для меня. Я не знаю насчет тебя, но я не могу быть уверенным в своей принадлежности к типу интеллектуальному, сенсорно-чувствующему или эмоциональному, или же к типу деятельному или пассивному, или же к непризнанным уличным художникам, или (по милости Бога) к беспокойным идиотам. И более того, ни один из тех, кто вовне, не в состоянии мне этого сказать. Мое внутреннее знание таково, что если у меня в принципе есть темперамент, то это «адская» смесь из всех этих ингредиентов и даже больше, и которому из них случится внезапно проявиться, зависит от того, кто помешивает котелок в этот момент. Моя вторая и основная причина заключается в следующем. Хотя, конечно, возможно попасть Домой по только лишь одной дороге, мое пребывание здесь действительно очень кратковременно, мой визит в лучшем случае мимолетен. Но в действительности, и я буду отстаивать эту точку зрения в данной главе несколько позже, человек должен пройти несколько различных дорог, чтобы достичь Дома и наслаждаться пребыванием в Доме и чувствовать себя Дома. Так что в конечном счете подход индивидуума должен быть всесторонним и не только прямолинейным, а совмещением всех сторон вместо прямолинейного приближения. Отсюда следует, что так называемый темперамент – это в большей степени воображаемое ограничение, препятствующее развитию, а не набор отличительных черт, которые следует развивать в себе.

Или, может быть (и конечно, совершенно обоснованно), вместо взывания к фантому темперамента ты толкуешь «случайность», которая толкает тебя на твой духовный путь вовсе не как случайность, а как мудрое управление доброго и всевидящего Провидения. В этом случае я полагаю, что то же самое Провидение (которое несомненно есть преимущественно Всесторонность и Правитель Широкого Взгляда и ни в коем случае не избирательно в отношении путей Домой к Самому Себе) сердечно поприветствует твое открытие, что твой особенный Богом данный Путь связан с другими особенными Богом данными путями Домой, и что вместе они составляют неделимую транспортную систему, единый поток или возвращение Домой. Как мы вскоре и увидим.

В любом случае здесь мы будем рассматривать четыре варианта.

Путь 1 – Путь Видящего

Это путь Наблюдателя данности того, что Истинно и чье путешествие Домой в Центр Всех Вещей есть тоже самое, что и его путешествие Домой в его собственный Центр.

Путь 2 – Путь Преданного

Это путь самозабвенной Любви, путь тех, чье путешествие Домой есть путешествие к Богоподобному Другому, единственному достойному того, чтобы отдать себя Ему.

Путь 3 – Путь Слуги

Это путь делателя хорошего, который достигает Дома случайно (так сказать), помогая другим двигаться в этом направлении.

Путь 4 – Путь Художника

Путь его – это поиск, творчество и преданность Прекрасному.

Путь 1: Путь Видящего

Преимущества

Из всех путей Домой этот путь самый прямой, самый ясный, самый быстрый, и на нем нет ограничений скорости в любом направлении. Единственное правило на этом пути (и это необходимость) – ты идешь согласно тому, что видишь, а не руководствуешься слухами. Передвигаться по этому пути легко, и транспортное движение действительно очень небольшое. И для всех тех, кто идет этим путем, он представляется очевидным, и они удивлены его непопулярности.

Для того чтобы увидеть, насколько он очевиден, насколько прям и быстр, пожалуйста, проделай это путешествие из путешествий прямо сейчас. Эта иллюстрация покажет тебе, что делать, но не освободит тебя от необходимости сделать это самому.

Держи небольшое зеркало на расстоянии вытянутой руки и брось свежий взгляд на лицо, которое ты видишь там. Внимательно изучи, на каком оно расстоянии, насколько оно маленькое, насколько сложное, насколько непрозрачное, насколько переполнено самим собой, исключая всех других; не говоря уже о том, насколько мимолетно, насколько «здесь» сегодня и «исчезло» завтра.

Ну что ж, это то, чем ты являешься для себя самого и для других в той далекой стране, на большом расстоянии от Дома.

Теперь с помощью своего указательного пальца проделай это путешествие из путешествий медленно, с должной тщательностью и вниманием вдоль твоей вытянутой руки, весь путь от твоего запястья к локтю, от локтя к плечу, от плеча к – чему? Несомненно, к тому, что со всей очевидностью является отсутствием шеи, Адамова яблока, подбородка, всего. К Ни-чему, к безграничному Космосу, к широко Бодрствующей (повторю, широко Бодрствующей) Пустоте или Ясности, к долгожданной Открытости, которая приветствует тебя в конце путешествия.

Из всех домов твой находится на самой величественной ступени. Может ли контраст между Дворцом, из которого ты смотришь на ближайший конец своей руки, и «как-бы-это-назвать?», тем, на что ты смотришь с дальнего конца, быть еще больше, чем он есть, или еще более игнорируемым? И даже более того, это помещение подходит тем, кто в нем обитает. Ради Бога, и ради себя, и ради всего на свете проверь, что ты здесь, а не там, что здесь, Дома, ты видишь – ты совершенно свободен, совершенно прозрачен, совершенно открыт, совершенно бессмертен.

Да, твой путь Домой Дорогой 1 такой простой, такой очевидный, такой быстрый, такой удовлетворяющий! И позволь мне уверить тебя, что – провалиться мне на этом месте! – это путешествие-по-руке не «экскурсия в кресле», не имитация, не предварительный и не низший по значению вариант твоего путешествия Домой. При условии, что ты дал себе труд и вытащил свое зеркало, и путешествовал с должной тщательностью, вниманием и открытым умом, это было реально, и оно вело тебя весь этот путь.

Но в таком случае почему этот путь так не популярен, почему столь немногие путешествуют по нему?

Недостатки

Что ж, существуют некоторые основания, препятствия (как реальные, так и надуманные), более или менее благовидные отговорки для избегания Пути 1, словно проклятия, или даже для стирания его с карты целиком.

Первое и главное основание нетрудно обнаружить, мы уже говорили о нем. Ты, возможно, заметил, что безграничная ясность, в которой твое плечо постепенно размывается, была очень кратковременной и мимолетной. На самом деле ты, возможно, уже задавался вопросом: зачем утруждать себя и путешествовать куда-либо, если тебе нельзя остановиться там достаточно долго для того, чтобы, по крайней мере, оглядеться, не говоря уже о том, чтобы припарковаться? Правда такова, что только после многих таких мимолетных визитов ты вознаграждаешься разрешением на парковку. И, разумеется, немногие из путешественников достаточно терпеливы и упорны, чтобы получить его.

Вторая причина непопулярности Пути 1, Пути Видящего, в такой же степени неоспорима, как и очевидна. Проблема в том, что дорога проходит по таким неинтересным местам, сквозь утомительно скучные пейзажи, унылые и серые. Скажи мне, был ли ты взволнован, трепетно возбужден и воодушевлен твоим «от-руки-к-отсутствию-рта» путешествием? Не проходило ли оно под уклон весь путь? Ты и я так много читали о наслаждениях и утешениях духовного пути – любого духовного пути, достойного такого названия. Многие ли из этих наслаждений или прекрасных утешений ты испытал на этом самом коротком и наименее трепетном из путешествий? Или собираешься испытать, если продолжишь повторять его всегда и еще день, словно сумасшедший фанатик, который сел на курсирующий под Ла-Маншем поезд и подсел на вид в этом Тоннеле, как на наркотик.

В этом месте мне бы хотелось добавить, с моей стороны, третье препятствие к нашему списку. Полвека наблюдений за путешественниками на пути Видения – включая меня самого, конечно, – убедили меня в одном. А именно, насколько легко добираться Домой достаточно регулярно этим маршрутом и тем не менее испытывать отчаянную нехватку самозабвения, смирения и активного сострадания – не говоря уже о наслаждении красотой, которая повсюду, – что наверняка стало бы нашим, если бы только мы остались Дома достаточно долго, чтобы дать этому шанс. При таком положении вещей мы, видящие, совершенно явно отнюдь не святые. На самом деле, думаю, раньше или позже, каждый из нас обнаружит, что он или она еще хуже, а не лучше, чем любой среднестатистический, благопристойный человек. В таком случае какова теперь цена духовности? – можешь спросить ты.

Это довольно плохо, но четвертый недостаток Пути 1 еще хуже и наиболее обескураживающий из них. Путешествие могло бы вселить в тебя страх или даже заставить обезуметь от страха, скорее, а отнюдь не наполнить. И неудивительно. Допуская, что тот ты, который продолжает проявляться в твоем зеркале – несовершенный экземпляр, дефектный во многих отношениях и на самом деле всего лишь осужденный преступник, ожидающий приведения приговора в исполнение, – допуская все это, по меньшей мере что ты существуешь, и весьма кратковременно. По меньшей мере в тебе что-то есть, как бы ничтожно мало оно ни было. По меньшей мере, что ты – кто-то, не говоря уж о том, насколько одинок, потерян и нелюбим среди миллиардов таких же в равной степени несчастных людей. Но даже эта искра, этот проблеск утешения виднеется в дымке в конце Пути 1. Я спрашиваю тебя и ты спрашиваешь меня: какой смысл в этом упорном и старательном стремлении Домой, только лишь для того, чтобы обнаружить, что идущий исчезает в пути? Каков этот желанный Дом, в котором некого встречать? А вы еще говорите мне, что в наше время путешествовать по автомобильным дорогам рискованно! Вот вам шоссе, которое гарантирует смертельный исход!

Все сказано – чудовищное обвинение предъявлено. Однако я с восторгом уверяю вас, что существует радикальный ответ на все эти возражения. Даже более того, Путь 1 сам ведет нас к нему, где он принимает известную водителям форму дорожной развязки «клеверный лист», в этом случае по меньшей мере действительно приносящий удачу клеверный лист.

Позволь мне объяснить наглядно. Крупные ремонтные работы на дороге, нагромождение несчастных случаев и отвратительные погодные условия довольно часто блокируют заключительный этап Пути 1. В результате меня словно отводят на один из трех других путей Домой, начинающихся на этом «клеверном листе». Правда, конечно, в том, что эти достаточно обычные задержки, за которые нам приносят извинения, неожиданно оборачиваются благом. Они гарантируют, что мой прямолинейный путь Домой уходит в сторону, что мой односторонний подход начинает совмещать в себе все стороны. Настойчивый видящий не столько брошен, а мягко направлен в преданность, в благое служение, в очарованность. Таким образом, наконец-то слова Мун-даки Упанишады приложимы к нему: «Приблизившись отовсюду, которое присутствует везде, целое, он переходит в Целое». Это не заслуга путешественника. Так заведено. Тогда и только тогда он обеспечивается безграничными по времени разрешениями на парковку для использования в самом Городском Центре. И наконец-то он способен понять, что здесь и только здесь находится его совершенствование, его несравненная безопасность и как нелепы были его страхи относительно полного уничтожения.

Подводя итог, каким бы ни был избранный или же неизбранный тобой путь Домой, сделай милость, испытай, просто испытай Путь 1, опираясь на следующие разумные доводы. Он экономичный, прямой, быстрый, и его дорожное покрытие в хорошем состоянии, и в конечном счете он неминуем. Но не ожидай слишком многого от него до тех пор и пока ты не попутешествуешь по нему достаточно часто, чтобы постоянно меняющиеся дорожные условия (под которыми я подразумеваю ухабы и задержки на дорогах, которые жизнь нам всегда преподносит) стали гарантией того, что ты зачастую путешествовал Домой также и другими дорогами, особенно Путем 2. И обнаружишь, что Бог имел в виду, говоря тебе, так же как и Аль Ниффари: «Доставь радость Мне как глазам твоим, и я доставлю радость сердцу твоему».

Путь 2: Путь Преданного

Преимущества

Путешествие к Дому по этому пути, Пути Сердца, резко отличается почти во всех отношениях от путешествия Путем 1, который является Путем Глаза. Путь 1 прохладен, порой холоден, словно лед, а этот комфортабельно теплый и иногда обжигающе горяч. То было созерцание Пустоты, Ничто, Отсутствия, которое не более восхитительно, обожаемо, ярко, прекрасно и благоухающе, чем дырка в твоем носке, – а этот путь есть не только ощущение оттенка розы и ее аромата, но часто и красоты самой розы, чего-то восхитительно любимого, изливающегося на Существо или Человека или Сверхчеловека, во всех отношениях достойного любви. То было суровое упражнение на уверенность в себе, перемещение себя в ситуацию отсутствия внешнего прибежища, которое так рекомендовал Будда – это же есть самоотдавание, непринужденная передача себя Единому, который, как ты знаешь, никогда не оставит тебя и на которого можно положиться со вздохом облегчения. То была установившаяся практика – это же как увлекательная поездка на автобусе, полном веселых товарищей, таких же преданных. И, конечно же, нет ничего более увлекательного и быстрого для удаления преград, чем совместное поклонение одному Богоподобному Некто – если этот Некто действительно тот Единый, или (что более правдоподобно) весьма уникальное его олицетворение, или подмена.

Конечно же, отнюдь не удивительно, что Путь 2 должен быть гораздо более популярен, чем Путь 1. И он не только популярный, он еще и обязательный. В некоторой степени на пути и на «n-ой» ступени по прибытии Домой из любого направления твоя личная и поверхностная воля должна быть подчинена воле того Единого, которым ты на самом деле являешься. Только когда у тебя нет собственных планов, только когда у тебя нет НИЧЕГО, что можно было бы ПРЕДЪЯВИТЬ на таможне в Рай, тебя впускают на этот путь.

Недостатки

На самом деле этот отказ от личной воли есть самое жесткое и строгое требование из тех, которые только можно вообразить. Оно настолько требовательное, что из тех многих, отправляющихся по этому пути, и внушительного числа прошедших некоторый отрезок по нему мало кто достигает его конца или останавливается на нем на какое-то время. И так получается, что по последним участкам этого пути ездят не больше, чем по соответствующим отрезкам Пути 1. Даже еще менее, пожалуй.

Более того, на пути две большие опасности. Первая – риск того, что обожаемый Учитель может быть разоблачен как недостойный уважения, не говоря уже о поклонении. В конце концов, предъявляя свои права (или неудачно пытаясь отказаться от них) на звание Сат-гуру (в переводе с санскрита – Божественно Вдохновленный Учитель), или Махарадж (в переводе с санскрита – Великий Царь), или Свами (в переводе с санскрита – Господин), или Бхагван (в переводе с санскрита – Бог), или на те или иные менее возвышенные Западные эквиваленты, он действительно задает высокие стандарты для самого себя, если не сказать: напрашивается на неприятности. И если обнаружится, что вся его жизнь была опровержением тех ценностей, которые он так настойчиво проповедовал, тогда, к ужасу его последователей, добавляется публичный скандал с последующим закономерным очернением духовности в целом. Я не говорю, что это должно случиться непременно, но подобное случается. Преданные, будьте осторожны!

Второй риск: даже если Учитель отказывается от титула и не ищет власти, то все равно остается вероятность того, что преданность последователей окажется такой подсаженной на нем, что прекратится вместе с его существованием. Можно сказать так: чем менее харизматичен Учитель, тем лучше, потому что менее вероятна ситуация удержания последователя вдали от Бога. (Мне вспоминаются св. Хуан де ла Крус и св. Винсент де Поль, ни один из которых не излучал праведности.) Учителю-то хорошо утверждать (надеюсь, с достаточной долей искренности): «Если ты не желаешь или не готов отдать себя Богу, по меньшей мере отдай себя мне, это будет первый шаг к истинной цели – всепоклонения». Слишком часто оказывалось так, что это становилось последним шагом в этом направлении, и бедный ученик застревал на обочине на неопределенное время, далеко от Дома. Вероятно застревал, если он христианин, в своем идолопоклонническом поклонении смертному Иисусу, невнимательный к его предупреждению, что только Бог добрый – предупреждению, обращенному к человеку, опрометчиво назвавшему его «Добрым Учителем». Этот титул, прошу отметить, далеко не столь громок, как Махарадж или Великий Царь, не говоря уже о Бхагван или Бог. Дж. Дж. Оллиер – высоко ценимый духовный лидер в XVI веке – имел все основания сказать: «Даже взгляд на Иисуса со всей его человечностью может быть препятствием к взгляду на Бога во всей Его безупречности».

Но я должен поспешно повторить, что, несмотря на эти опасные дорожные условия и риски путешествия, это та дорога, по которой все мы должны пройти в конце и до конца. И нам предстоит окончательное подчинение: слияние с ним и подчинение ему, но решительно не попытка его достичь. На языке христианства это не что иное, как участие в Священном шествии людей, во имя поклонения Отцу, но в образе, отличном от него Самого, в образе его Сына. И наоборот, участие в поклонении Сыну не как ему самому, а как образу его Отца. Да, действительно! Самопочитание не более благовонно в Боге, чем в человеке. Поистине только Бог не имеет никакого оттенка запашка от этого нездорового аромата около себя. Только в Нем, который есть сама Любовь, наша любовь не имеет примеси самолюбия.

Путь 3: Путь Слуги

Преимущества

Это выглядит как сравнительно безопасный и непротиворечивый Путь Домой. На самом деле обычный хорошо информированный и хорошо воспитанный гражданин скажет тебе, что это единственный Путь, другие Пути (в такой мере, в какой они вообще появляются на карте) склоняются к болезненной самоозабоченности и эгоцентризму. Накормить голодного, одеть, приютить и воспитать бедного, вылечить больного – это настоящая жизнь Духа, состоящая в забвении самого себя и своего личного благополучия ради заботы и внимания к другим. И, конечно, они правы. Так называемая духовность, которая исключает других и не тронута их неблагополучным состоянием, – фальшивка и подделка.

Снова в христианских терминах: прокаженный нищий есть Христос, путешествующий инкогнито, и что ты можешь сделать для него – значит, ты можешь сделать во имя Христа и в духе Христа, который заботится больше о нем, чем обо всех духовных страждущих в христианском мире.

Недостатки

И вновь, если это твой единственный Путь, ты совершенно точно попадешь в неприятности и задержишься далеко от Дома. В то время как по правде ни один из нас не может позволить себе обойти эту дорогу, правда также и то, что никто из нас не может позволить себе закрыть глаза на ее трудности и опасности. Здесь три из них.

Преданно и бескорыстно творить добро из чистого сострадания, без какого-либо поддерживающего поощрения для себя в этой святой роли, чрезвычайно трудно. Нет! Это невозможно! Был ли даже св. Винсент столь праведным, не говоря уже о матери Терезе? Я не вижу никого, кто бы добирался Домой только по этому билету. Должны быть и другие билеты, другие пути. С Путем 1, например, где гарантией от самопоздравления путешественника становится исчезновение того, кого можно было бы поздравить. Не то чтобы получатель твоего милосердия наплевательски относится к твоему драгоценному побуждению, конечно. И да, конечно, лучше милосердие, которое похлопывает себя одобрительно по плечу, чем его полное отсутствие.

Наряду с проблемой разнородных побуждений существует проблема разнородных последствий. Как насчет неблагополучных последствий твоих самых добрейших действий, непредвиденных побочных эффектов твоих самых эффективных лекарств? Общеизвестно, кратковременная помощь имеет отвратительную тенденцию превращаться в долговременную преграду. Помочь беспомощным прекратить нуждаться в твоей помощи – вот помощь на самом деле, но ее нельзя назвать ни легкой, ни широко распространенной.

В заключение наиболее важное: остается вопрос о том, какая степень и уровень помощи на самом деле полезны. Материальная и даже психологическая помощь без внимания к ее духовным результатам может стать медвежьей услугой. Я вспоминаю об этих «рисовых христианах», чье обращение в веру миссионерами, полными благих намерений, было даже хуже, чем просто бесполезным. И о болеутоляющих, вызывающих состояние комы и прописываемых столь щедро умирающим с тем результатом, что Прибытие Домой, которое могло бы быть событием, венчающим жизненный путь пациента, теперь скрыто в тумане, совершенно потерялось. Если кратко, то неосмотрительно дать твоему пациенту или нищему то, что он хочет, – столь же небезопасно, как неосмотрительно дать твоему ребенку то, что он хочет; в то время как дать ему то, что ты думаешь ему нужно, может быть гибельным. Торквемада сжег тысячи еретиков заживо, потому что верил, что это было хорошо для их душ, так их души в последнюю минуту могли быть спасены от вечного адского огня.

Что делать? Как понять, в чем на самом деле нуждается человек? Проблемы, с которыми сталкивается идущий на Пути 3, начинают казаться столь неразрешимыми, что ты можешь вполне подумать: уж не тупик ли это, а не Путь Домой вовсе?

Но не волнуйтесь, добрые души. Есть защита от непредвиденных и не предусматриваемых неблагоприятных последствий твоих добрых дел, так же как и от других препятствий этого Пути Домой. Она не состоит из распрекрасных подсчетов вероятных результатов или из какого-то другого вида премудрости и призадумывания. Ты не будешь удивлен, услышав, что это дополнение к Пути Домой дорогой 3 путем сочетания ее с частыми путешествиями туда также и другими путями, в частности Путем 1. И вот как ты можешь идти по нему.

В то время как заглядывая внутрь, чтобы увидеть, Что ты есть на самом деле, Где ты на самом деле, посмотри вовне и увидь, чего ты таким образом достигаешь, вполне естественно. Не продолжай задаваться вопросом, почему ты ведешь себя именно так, а не иначе, и не пытайся предвидеть все последствия этого. Прекрати игнорировать твое Единственное Око, которое есть Око того Единственного, Кто видит. Прекрати игнорировать Центральную Недвижимость, которая движет всеми вещами, не только твоими руками, дающими милостыню, и ногами, несущими Евангелие. Перестань оставаться глухим к Центральному Безмолвию, которое говорит с тобой успокаивающим и вдохновляющим голосом. Следуй этому, и все остальное добавится. Делай это и оставайся уверенным, что ты делаешь правильные вещи в правильное время для правильных людей, хотя видимость может быть обратной. Ты можешь щедро поддержать какую-либо новорожденную благотворительность или не поддержать. Жди и смотри, смотри и жди. Тебя не заставят ждать слишком долго. Жизнь Дома не контролируется правилами. Это автобус, а не трамвай, «свободный-как-ветер» вертолет, а не привязанный к дороге автобус. Это та единственно истинная и истинно заботливая Спонтанность, которая не определяется ни привычкой, ни принципами, а прямо исходит из Источника всего сущего и ведет к Разрешению всех проблем, от которой он никогда не отделим. Знание-того-что-делать и знание-того-как-это-сделать, возникающие из твоего божественного Центра, обладают бесконечной мудростью и красотой, в то время как их аналоги, претендующие на происхождение из твоего слишком-человеческого окружения, иллюзорны и на самом деле не существуют.

Но не верь мне. Старайся верить первому и не доверять последнему с этого дня и далее и всегда.

Путь 4: Путь Художника

Преимущества

Этот Путь Домой так мало познан в тех кругах, которые ты можешь назвать духовными, что ты, вероятно, удивлен, что я вообще включил его. Ну что ж, в качестве объяснения вот подлинная история.

Кюре Д'Арс, канонизированный как св. Жан-Баптист Вианни, относится к наиболее сверходаренным и притягательным современным святым. И все же, когда один из его прихожан принес ему прекрасную алую розу, он резко развернулся и пошел прочь, чтобы это не отвратило его от Божественной Красоты. Для кюре «похоть глаз» словно «похоть тела» создавала дьявольскую преграду на Пути Домой и отнюдь не воспринималась как божественное подталкивание в этом направлении. Я полагаю, что эта несчастная односторонность была вызвана той же причиной, что и у падре Пио, который имел много ужасающих схваток с Дьяволом в образе человеческом и также находил необходимым регулярно бичевать себя через определенные периоды времени. Этих извращений можно было бы избежать, если бы только он видел, что все прекрасное – не только телесное – свидетельствует о Красоте Единого и происходит из Того, Кому он так страстно поклоняется. Жаль, что, имея пробелы в либеральном обучении, он, вероятно, никогда не читал «Симпозиум» Платона, в котором Сократ с непревзойденным красноречием и шармом показывает, как наслаждение прекрасными Земными формами может и должно вести человека словно по ступеням к наслаждению Прекрасным как таковым, существующим на Небесах.

Но здесь ты можешь чувствовать себя более склонным разделять точку зрения французского священника, чем греческого философа, отрицая или по меньшей мере сомневаясь, что стремление к Прекрасному обязательно ведет человека по направлению к Дому. В конце концов, такие истинные поклонники Прекрасного, как Тулуз Лотрек, Поль Гоген и Пабло Пикассо (говоря только о трех Современных Мастерах), вместе с большинством Старых Мастеров не были ни святыми, ни мудрецами. В этом отношении ни Шекспир, ни Данте, ни Рембрандт или Моцарт не подвергались риску быть канонизированными. Тем не менее я должен настоять на том, что эта полная «звезд» галактика гениальности изящных искусств обеспечивает бесценную и важную услугу всем нам, и даже более того, делает это с величайшей преданностью, несмотря на высокую личную цену. В наших терминах, неведомо для самих себя, они сочетают путешествие по своему собственному Пути 4 с путешествием по Путям 2 и 3. И я не сомневаюсь, что наиболее одаренные из них (включая Мейстера Экхарта, св. Хуана де ла Круса и Руми, которые были как литераторами, так и духовными учителями) путешествуют также по Пути 1, Пути Видящего. Шекспир по меньшей мере делал это с полным осознанием: посмотрите на его предупреждение в «Око за око» о существующей опасности, что мы будем вести себя словно злые приматы, пока упорно продолжаем игнорировать нашу «прозрачную сущность», – называя иначе, нашу Центральную Прозрачность.

В этом месте ты можешь мне напомнить, что мало кто из нас является мастером в каком-либо виде искусства, тем более великим. Верно, но это не означает, что Путь 4 закрыт для нас, простых смертных. Вовсе нет. Вот еще одна (правдивая) история, иллюстрирующая мою точку зрения.

В 1964 г. я проводил семинар Видения в Буддийской летней школе возле Лондона. Среди прочих присутствующих, которые «видели», был джентльмен, который представился как Лт. – Кол. Роджер Гантер-Джонс. Прогуливаясь со мной на следующий день в саду, он был поражен красотой одного из сортов роз и спросил, из какой страны привезены эти кустарники. Однако, продвигаясь далее и смотря на другие цветы, он обнаружил, что они столь же изумительно прекрасны. Это было так, словно все цвета в мире Роджера внезапно зазвучали как песня. И вот приятное продолжение этой истории. Вниз по дороге от летней школы находилась плохо скрытая и дурно пахнущая общественная мусорная свалка. И здесь, позже на неделе, я случайно наткнулся на Роджера, пристально вглядывавшегося в хлам из старых консервных банок, поломанной мебели, битой посуды и комканных грязных газет. Там он стоял, завороженный очевидной правильностью и неизбежностью цветов и компоновкой узора в том, что виделось (в куче мусора), – абсолютным совершенством всего этого. Отнюдь не то поведение и чувствительность, которые ты мог бы ожидать от отставного военного офицера и атташе посольства.

Правда такова, что, взрослея, мы делаем ужасную, но неизбежную ошибку наложения той головы-в-зеркале на наши собственные плечи (вместо того чтобы оставить ее вовне, там, где она очень хорошо подходит к другим плечам), и это затуманивает, притупляет и искажает все, что мы видим. И единственный способ заново раскрыть этот удивительно яркий и сияющий мир, который мы потеряли взрослея, – это повернуть наше внимание к Тому, Что мы получаем от всего этого именно в этот момент, и увидеть, что прямо здесь заметить эту славу мешает не более чем пылинка. Я допускаю, конечно, что это детское наслаждение миром очень отлично от его превознесения в великих композициях из слов, красок и звуков. Но оно великое по-своему, и – о да! – глубоко творческое, и отнюдь не нечто пассивное, как ты мог бы подумать по ошибке. И, в конце концов, оно неизбежно, если ты поселишься в самом Дворце Прекрасного.

Итак, если тебе случится быть преданным приверженцем того или иного вида искусства – то есть путешественником по Пути 4, – позволь себе быть обращенным и на другие пути, и особенно на Путь 1, так часто, как это возможно. Тогда ты станешь даже еще лучшим художником, тем, кто видит, на что он или она способны. Или, если ты не считаешь себя художником, я говорю тебе: как Роджер, включи Путь 1 в маршрут на твоей карте и обнаружишь, что ты есть художник, наслаждающийся единением с Художником, Который в Центре мира занят созданием несравненно прекрасных сцен – кучи мусора, пятен на старых стенах, и листьев, усыпающих дорожки в саду, и так далее до бесконечности.

Ты, может быть, отметил то, что я не смог, до настоящего времени, найти каких-либо встроенных помех, сравнимых с теми, что присущи другим трем путям Домой. Наша оценка Пути 4 состоит из гораздо большего числа «за», чем «против». Это значимо, если не сказать удивительно, и является одной из лучших причин, чтобы дать ему почетное место в нашем окружном пути, на нашей приносящей удачу развязке «клеверный лист».

Самое плохое, что я могу сказать о Пути 4, – это то, что путешественники, идущие по нему, склонны доставлять себе и иногда окружающим неприятности. Как Моцарт, например. Ну и что? Его музыка говорит мне что-то важное о Боге, о Вселенной и обо мне, то, что не может быть сказано никакими другими способами, никаким другим языком, никаким другим человеком.

Заключение: Развязка «клеверный лист»

Наша задача – совершить полный круг и закончить там, где мы начали, позволить самим себе стать всесторонне одаренными людьми, каждому по-своему. Боже сохрани от того, чтобы брать индийского мудреца Рамакришну (1836–1886) за пример, но он предоставляет удивительный и показательный образец всесторонности. В возрасте шести лет (шести!) он был так поражен красотой белых птиц, парящих на фоне предгрозового неба, что вошел в состояние транса на долгие часы; и до конца его короткой жизни музыкальный отрывок или сочетание форм и цветов были способны произвести тот же эффект. В двадцать лет он стал священнослужителем в храме богини Кали, черной Матери Вселенной, которая творит одной рукой и разрушает другой. Преданность Рамакришны Богу в этой поразительной форме была абсолютна. Но через некоторое время в храм пришел нагой садху по имени Тота Пури. Для завершения трудной задачи отучения Рамакришны от богини Кали и приведения его к Бесформенному Богу Тота Пури воткнул осколок стекла в лоб молодого священнослужителя и сказал медитировать на это место. На этот раз он вошел в транс на долгие дни и перестал быть преданным Кали, но стал преданным безымянному невыразимому Источнику всего. Преданный стал Видящим. Итак, в нашей терминологии он следовал по Пути 4, Пути 2, Пути 1. Что же о Пути 3, Пути Работы, Служения? Ну что ж, отличительная черта объединения монахов, которое основал Рамакришна, есть не что иное, как любящее служение во всех его практических проявлениях страдающему миру. Таким образом, мы завершили полный круг, колесо сделало полный оборот, движущиеся спицы сошлись в неподвижный Центр.

Когда я был молод, популярной была песня «Покажи мне путь Домой». Я думаю, ее исполнял Стэнли Холловей, который в то время выступал пьяным. Я скажу за него – хотя и пропитанный алкоголем, он выдал верную идею. Большинство из нас так мертвецки пьяны, что не осознают, как далеко от Дома сейчас блуждают. В отличие от бездомных собак мы не понимаем, что бездомны. Мы так пьяны, что принимаем за Дом ту разрушающуюся коробку, в которую забрались на ночь. И многие из нас, кто движется к нашему истинному Дому, так «надрались», что воображают – туда есть только один путь, а именно, конечно, – наш путь! Давайте же протрезвимся и, полностью используя нашу приносящую удачу развязку «клеверный лист», соберемся вместе со всех сторон и доберемся до Дома, насладимся Домом и наконец поселимся во Дворце, который мы на самом деле никогда не покидали.

Глава 5
Tрезубец

В предыдущей главе описывались четыре пути Домой, к Месту, которое мы на самом деле никогда не покидали, – Путь Видящего, Преданного, Слуги, Художника.

Но существуют также и другие важные маршруты, которые могут нам помочь пройти некоторую часть пути туда, даже бо́льшую его часть. Я обращаюсь, в частности, к Науке и Религии. К Науке, которая включает в себя все науки, и к Религии, которая включает в себя все религии и множество религиозных опытов. Эта иллюстрация показывает, как эти два дополнительных пути входят в нашу транспортную систему.

Они соединены с Путем 1, Путем Видящего, и переходят в него. В этой главе мы будем исследовать, насколько далеко Наука и Религия могут нас, будущих видящих, провести к нашей цели и насколько легче они могут сделать наше продвижение.

К какой цели? – я могу услышать чей-то вопрос. Короткий и бесполезный ответ: к цели, которая не может быть четко представлена – и еще менее может быть постигнута и использована для наслаждения – до тех пор, пока мы к ней не придем.

Более длинный и обнадеживающий ответ: к цели, которая предварительно может быть очерчена как открытие смысла нашей жизни и всей жизни, как ясное видение Того, чем мы на самом деле являемся, Где мы на самом деле находимся, как свобода от страха, жадности, ненависти и заблуждений, как раскрытие и выявление наших внутренних ресурсов, как достижение покоя, как сознательное единение с нашим Источником, как Возвращение Домой. При необходимости таких умозрительных предварительных описаний Цели из целей найти можно много, и они сложны, многословны и окутаны туманом. Они подобно связке вкусных морковок, свисающих перед носом осла и заставляющих его двигаться вперед. Реальность – более питательная пища, которая тем или иным образом включает в себя все витамины, какие я только что перечислил (это называют Хлебом Жизни и самим Вином Жизни), – она одна, проста и бессловесна, как мы увидим.

Я собираюсь показать, как пригодны, как хорошо применимы к нашей цели могут быть эти два дополнительных пути и как наш Путь Видения есть их необходимое изменение маршрута, примирение и взаимопоглощение, так что все три прибывают Домой с развевающимися знаменами. Давай же начнем, пожалуй, с

Пути Науки

Космос – это большая страна, в которой мы легко теряемся. И особый дар, который Наука нам дает, – это понятная и достаточно детальная карта Пути Домой.

Она указывает дорогу вниз от человеческого существа к тому, из чего он состоит, к его клеткам, молекулам, атомам, частицам – к его составляющим, к тому, что находится в нем. Также она указывает дорогу к тому, частью чего он является – к планете Земля, к Солнечной системе, к Галактике – к окружающей его среде, к тому, в чем он находится. Здесь мы сталкиваемся с иерархией, в которой все является либо частью того, что выше его, либо целым для более мелких частей, которые ниже его. При движении вниз оно разделяет все на части, для того чтобы посмотреть, из чего оно сделано. При движении вверх оно собирает все воедино, для того чтобы увидеть, что оно образует.

Посмотрим теперь на карту немного иначе. Для беспристрастного наблюдателя, который издалека приближается ко мне, на расстоянии я кажусь сначала светящейся спиралью, которую мы называем нашей Галактикой, затем одной из ее звезд (нашим Солнцем, развитой звездой, с Солнечной системой), затем одной из планет этой системы, затем одним из ее обитателей, и так далее до царства частиц и составляющих их кварков.

Для него я есть все эти региональные видимости или проявления непостижимой Реальности около Центра, который дает начало всему целому ошеломляющему виду. И как я счастлив и взволнован, голосуя на шоссе и затем разделяя с ним его ознакомительную поездку, путешествуя внутрь вместе с ним ко мне. Или, может быть, я должен сказать: путешествуя внутрь с ним через меня ко Мне.

Существует и другой способ чтения этой карты, которым так щедро Наука меня обеспечивает. Он ставит и отвечает на такой вопрос, как: Что нужно человеку для того, чтобы быть человеком, для того чтобы вообще быть? Что он представляет собой без его клеточного населения, без миллиардов тех живых существ, которыми он оказывается при ближайшем рассмотрении, которые на самом деле делают то, на что он претендует, будто делает он? И что являет собой каждая из этих скромных, но удивительно умелых слуг, без миллиардов молекул-слуг, которыми каждая клетка оказывается при еще более ближайшем рассмотрении? И так далее вниз, и так далее вниз. Далее вниз к Чему? – это половина вопроса. И вверх к Чему? – это другая половина вопроса. Что же из себя представляет этот конкретный человек без других людей Земли, без ее атмосферы, воды, почвы, флоры и фауны? Как долго он сможет выживать без своего Солнца или существовать без своего Космоса? Когда он говорит тебе, что он жив, а тем более когда говорит: «Спасибо, со мной все в порядке», – он говорит тебе, сам того не сознавая, что он есть Тот Единый, чья жизнь НЕДЕЛИМА.

Да, это хорошая карта, отвечающая интересам и нуждам ее пользователей. Как благодарны мы, люди, должны быть этой карте во всех ее деталях и разнообразии, этому Путеводителю к нашей восхитительной Природе и Строению! Пятьсот лет назад ее существование было немыслимым, сто пятьдесят лет назад она была неполной и необязательной, теперь же она совершенно необходима.

Но, как и все карты, конечно, у нее есть пробелы и ограничения, и она может быть неверно прочитана и неверно использована. Конечно, она может быть и бывает игнорируема. Удивительная правда такова, что ее почти никто не воспринимает всерьез и близко к сердцу и не допускает, что она относится к нему самому лично. «Это имеет силу для других, без сомнения, но не для меня», – говорит этот Хомо сапиенс (так называемый) фактически, не произнося этого вслух. Он верит в науку ровно настолько, насколько она служит его ненаучным нуждам и желаниям. Возьми хотя бы один маленький пример из многих, подтверждающих то, что он закрывает глаза на факты. Хотя он и имеет некоторые приблизительные книжные знания о том, что происходит в матке, и о развитии эмбриона и плода из оплодотворенной яйцеклетки, доходило ли когда-нибудь до него то, что в течение его собственной жизни он был почти невидимой одной-единственной клеткой, и по биологическому статусу стоящий несравненно ниже, чем те кусочки сыра, которые он ест за обедом? Осознавал ли он когда-нибудь, что даже сейчас он представляет собой ходячий зоопарк, состоящий из разросшейся большой семьи той изначальной клетки? Отдавал ли он себе отчет, что при ближайшем рассмотрении он не более плотный, чем облако? Возникало ли у него чувство, что его Земля и Солнце, в отличие от его драгоценных рук и ног, являются абсолютно необходимыми органами его истинного Тела? Ответ на эти и многие другие подобные вопросы – Нет! Ни в коем случае! Такой подход до-научный, существовавший по меньшей мере за пятьсот лет до эпохи науки. Чтобы доказать это, он скажет тебе, когда станет обвиняемым, что он, в конце концов, только лишь человек, – высказывание, которое в номинации на абсолютную глупость достойно олимпийского «золота».

Неудивительно, что движение по дороге Науки к нашей Цели, к Истине, что делает нас свободными, настолько не оживленное.

Есть еще два дополнительных резона для такого пренебрежения – основания, которые, для разнообразия, не глупы. Первое заключается в том, что дорога заканчивается так же, как и начинается, то есть вопросительным знаком, как и отмечено на нашей карте. Она уходит в сложную и туманную страну. Путешественник может фотографировать клетки во всех деталях и делать снимки прекрасных и сложных моделей молекул, но, когда он подходит к составляющим их атомам и частицам, он обнаруживает предупредительную надпись: Держись подальше! Дорога закрыта для всех, кроме физиков-математиков. Такая новость, словно фильтр для этих изолированных областей, отнюдь не утешает. Ни у одного физика не хватит нахальства утверждать, что он наконец-то совершенно достоверно раскрыл Конечную Причину Космической смеси и ее Составляющую, суб-суб-кварк (или что бы то ни было), из которой сделано все. Открытия этих экспертов достойны уважения, но никогда не бывают единодушными и всегда обсуждаются.

Второй резон, почему духовный путник (если я могу называть так тебя и себя) не склонен выбирать путь Науки по направлению к его долгожданному Дому, исторический. Наука имеет заслуженную репутацию врага Религии. Все ее основные успехи – это достижения побед в тяжелых боях с самыми заветными религиозными догмами Официальной церкви. Что касается их применения, то приблизительно добрая их половина применяется неверно, бесконечный их список простирается от Хиросимы до героина, от фастфуда и до рекламного мусора в наших почтовых ящиках, который говорит нам, что мы должны иметь, и продолжает быстро и безотлагательно иметь и порабощать нас.

Неудивительно, что духовность подозрительна к науке. И все равно я спрашиваю: что есть чистая наука, отдельная от всех своих злоупотреблений и рассматриваемая такой, какая она есть, – как не смирение перед очевидным, уважение к истине, какой бы нелестной и шокирующей она ни была? О ее этической ценности наименее скучный из философов Вильям Джеймс писал: «Когда человек обращается к великолепному зданию физических наук и видит, как оно было возведено; что тысячи жизней бескорыстных людей похоронили у самого его основания; какое терпение и сколько отсрочек, какое подавление предпочтений, какое подчинение вложены в каждый его кирпичик и строительный раствор, как совершенно безлично оно стоит в своей грандиозной величественности, – после этого каким одурманенным и ничтожным кажется маленький сентименталист, который приходит, выдувая своевольно кольца дыма и претендуя на то, что он все устроит так, как представляется ему в его собственных мечтах. И стоит ли удивляться, что те, воспитанные в суровых школах науки, чувствуют себя изрыгающими такой субъективизм из своих ртов?»

К этому позвольте добавить: духовность, которая выбрасывает, как мусор, общепризнанные открытия современной науки на всех ее уровнях или отказывается непредвзято подойти к ним и радостно взять их на борт, есть жалкая и отживающая свой век пародия на духовность. И наоборот, духовность, которая находит в них богатое и ценное и на самом деле божественное откровение нашего времени и для нашего времени, и именно то, что нужно, чтобы помочь нашему жалкому положению, и есть живая и здоровая. Да, этот Путь стал необходимым. Он приводит нас, можно сказать, к месту, откуда издалека иногда видно наш Дом в ясную и чистую погоду. Хотя он умалчивает о том, куда открывается эта дверь, он не может быть более красноречивым о ее важности, местоположении и особенно о ее могуществе.