Kitobni o'qish: «Доктор Кто. Пиратская планета»

Name: Доктор Кто. Пиратская планета
ISBN: 978-5-17-102505-2

Shrift:

Douglas Adams, James Goss

DOCTOR WHO: THE PIRATE PLANET

Doctor Who is a BBC Wales production for BBC One. Executive producers; Steven Moffat and Brian Michin. Sound of the Underground by Brian Thomas Higgins, Niara Scarlett and Miranda Eleanor De Fonbrune Cooper. Xenomania Songs Ltd (NS) and Warner/Chappell Music Ltd (PRS). All rights on behalf of Xenomania Songs Ltd and itself administered by Warner/Chappell Music Ltd. All rights on behalf of Xenomania Songs Ltd administered by Warner/Chappell Music Publishing Ltd. First published in 2017 by BBC Books, an imprint of Ebury Publishing. Ebury Publishing is part of the Penguin Random House group of companies. BBC Wordmark and Logo are trade marks of the British Broadcasting Corporation and are used under licence. BBC logo © BBC 1996.

* * *

Новеллизация основана на первых сценарных набросках Дугласа Адамса.

Так что, скорее всего, это совсем не то, чего вы ожидаете.

Часть первая

«Полный вперед – нас ждет заря нового Золотого Века Процветания!»

Глава первая. Небо в алмазах

В тот день шел дождь из алмазов, но всем было плевать. Люди Занака просто раскрыли золотые зонтики и продолжили жить своей жизнью, состоявшей, по большей части, из прогулок по улицам, и без того усыпанным изумрудами и рубинами. Вверх никто не смотрел. Никому не хотелось взглянуть на дождь из драгоценных камней или, паче чаяния, получить одним из них в глаз. Но истинная причина заключалась не в этом. Если живешь в столице Занака и поднимаешь взгляд вверх, волей-неволей видишь гору. А гору видеть никто не хотел. Так что пока алмазы стучали по выложенным сусальным золотом зонтам, жители Занака занимались своими делами и упорно смотрели только перед собой.

Гору венчала Цитадель. Необычное здание – хаотичная мешанина древнего камня и горелого металла, выглядевшая так, будто в гору с размаху воткнулся звездный крейсер. Что любопытно, именно это когда-то и случилось.

Сердцем Цитадели была комната под названием Мостик. И как раз сейчас на Мостике очень хотели видеть мистера Фибули. Однако мистер Фибули никак не шел.

Мистер Фибули сидел, скорчившись в шкафу, и протирал очки грязной тряпкой. Правда, от этого становилось только хуже. Какое бы событие ни случилось в жизни мистера Фибули, от этого неизменно становилось только хуже. У ног его лежала кипа бумаг. Вчера ночью он засиделся допоздна за расчисткой рабочих завалов, пока стол его не сделался девственно-чист. Придя сегодня утром раньше всех, он обнаружил, что стол снова завален: документы, меморандумы, контр-меморандумы, циркуляры и даже почтовый спам, заверявший, что некий давно забытый друг на далекой планете разжился долей в алмазных копях. Это последнее письмо мистер Фибули нашел настолько абсурдным, что чуть не расхохотался. Он стоял, глядя на него, и пытался пошевелить уголками рта. Те, впрочем, шевелиться отказывались – что вверх, что вниз. Мистер Фибули вымел из головы все мысли о куче бумаг на столе и сосредоточился на этом беспардонном образчике рекламной макулатуры. Вопиющая ирония! Да как это письмо вообще сюда попало? На мгновение мистер Фибули задумался, уж не Капитан ли самолично его подсунул. Нет, быть того не может.

Он, наконец, отложил письмо и занялся просеиванием неумолимой кучи бумаг. Рапорты с автоматизированных шахт, диагностика оборудования, набор Стандартных Приказов о Выплате Отступных Жертвам Того Самого. Эти мистер Фибули завизировал первыми. То Самое становилось все голоднее.

Наконец мистер Фибули добрался до последней папки у себя на столе. Это было краткое резюме по Дополнительному Перемещению Личного Состава Вследствие Маневров. Он открыл его, поморщился при виде суммы и поспешно закрыл. На сей раз кто-то зашел слишком далеко.

Что побудило его забраться в шкаф, он точно не знал. Возможно, притаившаяся в папке ошеломительная сумма. А может, кто-то зашел к нему в кабинет, ухмыльнулся и уронил на стол еще дюжину папок. Мистер Фибули не был уверен почему, но в шкаф все равно залез.

Лучше ему от этого не стало. Какое-то мгновение он сидел там, свернувшись в клубочек и чувствуя себя почти в безопасности, но тут, к его ужасу, кто-то пропихнул под дверь еще несколько папок. Они знают, что он здесь. Рано или поздно за ним непременно придут – когда Капитан вконец устанет его вызывать. В панике мистер Фибули смотрел, как под дверь одна за другой заползают папки, и пытался отпихнуть их подальше ногами. Откуда в мире столько бумажной работы? Мы же, в конце концов, вроде как пираты…

Доктор в данный момент тоже прятался в шкафу. У Древнего Повелителя Галлифрея и владельца бесконечно огромной машины времени шкаф тоже был очень большой – но это все равно был шкаф. Кроме того, Доктор кое-что искал, а от поисков он всегда делался угрюмым.

Ключ Времени, возможно, и был самым могущественным предметом во Вселенной, но Доктор находил его до крайности скучным. Да, это был последний осколок предыдущей Вселенной; да, он был в состоянии восстановить равновесие между добром и злом в текущей ее версии, но… но, слушайте, неужели было непременно нужно, чтобы он состоял из шести деталей?

Доктору дали задание собрать Ключ Времени. Сделал это Страж – светящаяся белая фигура, если и не являющаяся в строгом смысле слова богом, то охотно его подменяющая, когда тот оказывается занят. Пока что Доктору удалось найти один фрагмент из шести, и он решил, что с него, пожалуй, хватит.

Шесть чертовых фрагментов. Он все время возвращался к ним мыслями. Да ему собственную шляпу и ту отыскать нелегко – а тут, видите ли, целых шесть деталей одной вещи! Тут нужны самоотдача, сосредоточенность и еще уйма всяких качеств, которых Доктору, если между нами, недоставало.

Нет, он вполне понимал, почему Ключу Времени непременно надо было выйти ограниченным тиражом и в формате «собери сам». В конце концов, если ты самый могущественный артефакт во Вселенной и будешь валяться где ни попадя, кто угодно сможет наложить на тебя лапу. Хорошо, поделить предмет на несколько частей было не такой уж плохой идеей. Но, я вас умоляю, двух было бы более чем достаточно!

–Привет, сдается мне, вторая половина Ключа Времени находится у вас? Можно одолжить ее на вечерок?

–А зачем это? Уж не захватить ли власть над миром вы хотите?

–Да не то чтобы…

Ладно, два ломтика – это, пожалуй, слишком сурово. Но уж четырьмя-то причинно-следственная природа бытия точно бы обошлась. А вот охотиться на шесть – это уже форменное безобразие. Это как собирать реально крутой паззл с мыслью, что в любой момент недостающий кусочек неба может оказаться в руках Черного Стража.

Черный Страж – это, если что, такой зловещий персонаж, поставивший себе целью жизни творить всевозможное зло. А поскольку он выступал совладельцем Ключа на таймшерной основе пополам с Белым Стражем, то теоретически мог собрать его самостоятельно, реши он вдруг, что дела во Вселенной идут как-то слишком уж хорошо. На практике, впрочем, такой необходимости никогда не возникало. Вселенная периодически разваливалась совершенно по собственному почину, так что должность Черного Стража можно было благополучно считать синекурой, и занимающих ее лиц в нынешние времена встречалось не слишком много. Доктор даже питал бы слабость к Черному Стражу, если бы тот, за отсутствием более увлекательных занятий, не проявлял такого живого интереса к попыткам Доктора собрать Ключ и не ставил ему палки в колеса со всем бюрократическим рвением менеджера среднего звена из Британской Радиовещательной Корпорации (или попросту Би-Би-Си).

Следующая проблема с Ключом Времени заключалась в том, что отдельные его фрагменты имели свойство маскироваться буквально подо что угодно. Доктор как следует об этом поразмыслил. Вообще-то получилось даже довольно увлекательно. Чем бы могли быть эти шесть деталей, а?

Скажем, Африканский континент – это было бы забавно; им придется потом купить новый.

Букингемский дворец? Тоже обхохочешься, но придется как-то договариваться с Лиз.

ТАРДИС? Обломитесь.

Сам Доктор. Ого. Трудная задачка.

На самом деле Доктора не оставляло нехорошее предчувствие, что фантазии у фрагментов Ключа будет примерно столько же, сколько у собравшегося на маскарад шестилетки. Первый же из них полностью оправдал его пессимизм. В своем естественном состоянии любой фрагмент Ключа Времени выглядел как драгоценный камень. Так вот, первый обнаружился в стеклянной витрине, хитроумно замаскированный под драгоценный камень.

Доктора откровенно пугала перспектива носиться по всей Вселенной и постепенно превращать свою машину времени в лавку бижутерии, набитую стразами, кулонами и прочей дребеденью – от этой мысли его сердца начинали неуклонно стремиться подальше в обувь. Будет так неудобно, если придется приглашать к себе людей… Что само по себе маловероятно, учитывая последнюю связанную с Ключом проблему.

А последняя связанная с Ключом проблема выглядела как выданный Стражем Доктору новый спутник. Если бы кто-нибудь удосужился спросить самого Доктора, он бы предъявил целый список необходимых для спутника качеств:

– человеческой (или хотя бы околочеловеческой) расы;

– глупый и героический (в случае мужского пола);

– наивный и сногсшибательный (в случае женского);

– хорошее чувство юмора;

– любит долгие прогулки по сельской и пересеченной местности;

– способен отличить один конец чайника от другого;

– бесшабашный (понятия не имею, что это значит, но когда увижу, точно узнаю);

– патологически неспособный задавать вопросы;

– крепкие лодыжки.

Еще Доктор непременно бы подчеркнул, что идеальный спутник у него вообще-то уже есть – робот-собака по имени К-9. Он давал Доктору жульничать в шахматы и выдыхался на крутых подъемах. Впрочем, скакать по горам в компании К-9 в ближайшее время никто не собирался, что само по себе было сущим благословением – особенно теперь, когда Доктору вот-вот должно было стукнуть семьсот пятьдесят.

Но нет, Страж не собирался принимать во внимание ни пожеланий Доктора, ни наличия у него прелестной робото-псины. Вместо этого ему выдали другую Повелительницу времени, леди Романадворатрелундар, веселья от которой до сих пор было примерно как от хорошо одетого телефонного справочника.

Леди Романадворатрелундар только что выпустилась из Галлифрейской Академии Времени, а значит, жизнь с нею представляла собой сплошной головокружительный вираж пустой болтовни про выпускные экзамены, или как у них там это называется на нынешней неделе.

Вместо того чтобы смеяться его шуткам (Доктор особенно ценил способных на это спутников), леди просто смотрела на Доктора с удивлением, которое можно было в лучшем случае описать как сдержанно-вежливое. Иногда она делала такое легкое движение уголками губ, подразумевавшее, что он, видимо, только что вывалился из рождественской хлопушки. Выражение ее лица было, пожалуй, полной противоположностью наивности. Да, в свое время Доктору случалось путешествовать в компании ящериц с куда более веселым и легкомысленным складом натуры.

Со времени прибытия леди Романадворатрелундар Доктору как-то навязчиво стали бросаться в глаза всякие пыльные уголки ТАРДИС – и он счел это совершенно нечестным. Дело ведь совсем не в том, что он какой-то неаккуратный – просто в жизни есть и более важные вещи. Однажды он даже вызвал уборщицу, которая сгинула где-то внутри ТАРДИС вместе с ведром и тряпкой, и никто ее больше никогда не видел. Доктор временами даже начинал беспокоиться о ее судьбе – в конце концов, ей платили на почасовой основе.

Кроме того, повелительница Времени леди Романадворатрелундар, кажется, имела прямое подключение к термостату: в ТАРДИС стало как-то явно холодно. Его собственный дом в течение стольких лет вдруг утратил некую долю уюта. Даже некогда столь жизнерадостное жужжание будки сменилось куда менее уверенным «гммммм».

Чего в ее обширных интерьерах не было, так это сарая, поэтому в настоящий момент Доктор предпочел укрыться в Лимбе. Среди совершенно черных стен этой комнаты жило странное эхо, но благодаря штепсельному трехсекционному обогревателю она была мила и укромна. В теории Комната Лимба обеспечивала точку устойчивой недействительности, в которой можно хранить фрагменты Ключа Времени. Правда сейчас в ней хранились в основном несколько недопитых кружек чаю и кипа кроссвордов из «Таймс».

Предыдущая инкарнация Доктора была франтоватым седовласым джентльменом, имевшим пристрастие к плащам и бархатам. Будущая станет щеголять в белом льне, чудесным образом сохраняющем незапятнанность в любых обстоятельствах. Но этот Доктор, четвертый своего имени, горделиво обсыпался крошками и плевал на условности. Каждое утро он подступал к гардеробу, будто хотел ему за что-то отомстить. Какая разница, что на тебе надето, думал он. Физиономия Доктора всегда сияла лукавой добротой, словно он собирался отмочить шутку о ком-то, кто вам сильно не нравится. Он не был человеком планов, заговоров или миссий. Нет, он просто просыпался себе поутру, хватал шарф и отправлялся как следует похохотать над мирозданием. И вот сейчас он прятался у себя в логове на пару с К-9 и полировал первый фрагмент ключа вышеуказанным шарфом.

– Ну, вот, К-9, – объявил он, поднимая фрагмент к свету. – Еще пять таких же, и можно будет клеить стикер «дело сделано».

Собака-робот с сомнением обдумала это замечание.

– Запрос к Хозяину: в моих хранилищах памяти нет записей относительно этого объекта.

– Ни разу не бойскаут, а, малыш? – Доктор наградил К-9 скорбной улыбкой.

– Скаут? – Робот фыркнул.

Со времени прибытия леди Романадворатрелундар он что-то взял моду постоянно фыркать. Возможно, у него открылась аллергия.

– В военной терминологии, скаут или разведчик высылается вперед основного подразделения. Запрос: какое отношение это имеет к поставкам канцелярских принадлежностей?

– Вот именно! – твердо ответил Доктор и вышел из комнаты.

На другом конце времен старая королева моргнула. На это ушло больше времени, чем ожидалось.

– Тебя тут не должно быть! – Голос ее был надтреснут: еще бы, если всю жизнь так орать…

– Но я здесь, – низким голосом сообщил силуэт из тени.

– Как? – взревела она, когда силуэт шагнул ближе. – Тебя не может быть.

Вопреки обыкновению силуэт пожал плечами и одарил ее довольно жуткой улыбкой.

– Нет-нет, не вставай, – сказал он. – Нам много чего нужно обсудить…

Глава вторая. Мертвые планеты

Давайте поговорим о планетах. Раз уж эта книга про них, вот вам сразу четыре. Все очень разные, но судьба у них, как ни печально, одинаковая.

Темезис Бета назначили целью одной долгой и многотрудной космической миссии. Капсула с Темезис Альфы была крайне примитивной – эдакая оптимистичная жестяная кювета, как-то умудрившаяся покинуть родной мир, проделать впечатляющий путь и взгромоздиться на орбиту соседней планеты.

Команда вела тщательные наблюдения за вращавшейся внизу планетой. Сесть на нее они не могли, но, в конце концов, это была, можно сказать, самая заря космонавтики. Поскольку иллюминаторов у посудины не имелось, серия внешних камер и радаров обеспечивала им достаточно комплексную картину данных. В один прекрасный день их народ вернется и сумеет сюда приземлиться. Но не сейчас – сейчас они собирались вернуться домой на остатках топлива и ожидали, что их встретят как героев.

Самым выдающимся их открытием был поднимавшийся с поверхности Беты радиосигнал. Нечленораздельный, элементарный – но все равно при мысли, что кто-то там, внизу, направляет им какие-то сообщения, у них все брови полезли на лоб. Экипаж возвращался домой с вестью, что где-то еще во Вселенной есть разумная жизнь, и она дружелюбна.

После долгого, утомительного, но триумфального полета экипаж вышел на орбиту вокруг Темезис Альфы. С которой что-то было не так… Капризное «пинг-пинг-пинг» бортового компьютера рывком вытряхнуло команду из мечтаний о бесконечном горячем душе, перемежавшемся подписанием контрактов на книги и выступлениями в телевизионных ток-шоу.

Приборы выдавали поразительные, невероятные показания. Настолько обескураживающие, что капитан немедленно включил одну из внешних камер.

Которая немедленно подтвердила оглушенным и как-то в одночасье обреченным обитателям космического корыта ужасную истину.

Темезис Альфы на месте больше не было.

На Калуфраксе ничего не произошло. Вообще-то там никогда ничего не происходило. Немножко подождило, но так, для проформы. С эволюционной точки зрения, Калуфракс торчал на остановке и ждал автобуса. Если планеты вообще могут вяло ошиваться на задворках, ожидая от жизни предложений получше, то Калуфракс именно этим и занимался. Облака болтались по небу, словно там кто-то праздно крутил большим пальцами. Ледники ползли своей дорогой, кряхтя: «А смысл?». Такие формы жизни, как Калуфракс, эволюционируют, в основном бесцельно цепляясь к скалам. Рано или поздно надо будет отрастить себе хорду, конечно… но только не сегодня.

Нет, определенно не сегодня.

Говорят, что от комитетов хорошего ждать бесполезно, но и из этого правила непременно сыщется исключение. Вот на Шакунтале, например, при помощи комитета сумели выяснить смысл жизни. Как ни удивительно, с предложением выступил политик. Выдал его, можно сказать, на-гора, экспромтом, когда пытался избежать ответа на какой-то другой трудный вопрос.

– Чрезвычайно рад, что вы меня об этом спросили. Хороший вопрос, просто прекрасный вопрос, – в своем обычном духе начал он. – Но я в свою очередь задам вам еще лучший…

Даже и на этом этапе все пока оставалось в русле того, чего люди обычно ожидают от политиков – но тут-то колесо и соскочило с колеи.

– А еще лучший вопрос будет таков: в чем смысл жизни? Зачем мы здесь, кроме как затем, чтобы как-то заполнить пробел между рождением и смертью? Можно сидеть тут, звать друг друга по именам, смотреть, как все последовательно катится в тартарары, и винить в том других людей, а можно… ну, как бы взять и выяснить, зачем оно все нужно. А потом отмотать назад и попробовать понять, правда ли надо строить все эти дороги и дома и еще черт знает что.

Как ни странно, идея принялась. Кто-то тут же предложил построить компьютер, но политик чувствовал себя в ударе и идею зашикал.

– Ага, а дальше будет тендерный отбор, договор на материально-техническое обеспечение, расползание границ проекта и, наконец, стадия взаимных обвинений, когда чертова штуковина окажется запоздалой, неработающей и годной разве что в утиль. Нет уж, давайте договорим все до конца.

Именно это жители Шакунталы и сделали. Школы и больницы, конечно, продолжали работать, но практически все остальные сформировали «Комитет Чего» (частично затем, чтобы необходимость давать названия не отвлекала их от дела, а частично потому, что как раз это они, в конце концов, и собирались выяснить). Государства по собственной инициативе распределились по разным субкомитетам, чтобы основательно обдумать такие темы, как «Почему мы заводим детей?», «Имеет ли смысл смерть?» и «Зачем нам ногти на ногах?».

Вся планета ударилась в говорильню. Они действительно все очень основательно обговорили и, вновь собравшись вместе, пришли к некоему согласию.

– Ого, – сказали они и расплылись в осторожных улыбках.

А потом небеса Шакунталы померкли.

Флот честно искал Бандрагин V. Они прочесали весь квадрант, потратили почти все резервы и потеряли в процессе немало отличных кораблей. Но сейчас они определенно были там, где надо, – они добрались до Бандрагина V.

Флот настаивал, что явился сюда вовсе не потому, что планета богата. Это заботило их в самую последнюю очередь. Каждый обнаруженный улион будет, вне всяких сомнений, помещен в надежный трастовый фонд в лучших интересах жителей Бандрагина V. Интересы планет они всегда принимали близко к сердцу, и вообще визит был прежде всего миротворческой миссией.

Собственно, так они и сказали, прямым текстом, в отлично составленной речи, которую начали передавать по трансляции, стоило им войти в пределы Солнечной системы. Правда, в конце было несколько незначительных угроз насчет того, что случится с планетой, если их абсолютно мирная (и очень хорошо вооруженная) миссия встретит хотя бы символическое сопротивление, но в целом экипаж твердо стоял на своем: они здесь исключительно ради блага Бандрагина V.

Так что проблема была только одна.

Бандрагин V пропал.

Глава третья. Сила жизни

– Мистер Фибули!

Попытаться набросать портрет Капитана – значит сразу испортить весь сюрприз. Безопаснее всего будет набросать портрет его кресла: оно было очень большое и беспардонно доминировало на Мостике Цитадели. Отсюда Капитан мог взирать сквозь обширные панорамные окна вниз, на гору, на весь Зозазакс и раскинувшиеся за ним равнины Мальхиоса. На города вообще подчас проще взирать, чем писать их названия, даже по буквам.

Капитан (который так пока что и останется без портрета) сидел в кресле (которому повезло уже больше). Капитанское кресло было большое, черное и умело очень быстро крутиться вокруг своей оси – специально на тот случай, если его обитателю вдруг понадобится окинуть окрестности гневным взором. А поскольку такая нужда возникала у обитателя регулярно, кресло держали хорошо смазанным.

Сегодня у кресла обнаружился некий досадный скрип, но мистера Фибули Капитан вызвал, кажется, не за этим.

Начальственный голос гремел по всему Мостику – иначе говоря, Капитан ревел во все горло. Его личная медсестра (юная, хорошенькая, невысокая и достигшая полного совершенства в искусстве не попадаться под ноги) отметила уровень звука и записала в блокнотик померить ему уровень сахара в крови. Операторы Приводных Устройств тоже услышали вопли и порадовались, что орут не на них. Техники Просеивания просто пожали плечами. Группа Извлечения задумалась, за что сегодня влетит старому Фибули, а вслух сказала, что да, бедный баран давно напрашивался.

– Мистер Фибули! – повторил Капитан, наконец-то в полной мере овладевая голосом.

Предыдущие вокальные упражнения явно годились просто на разогрев – ну, если про вулкан можно сказать, что он разогревается.

– Мистер Фибули! Во имя всех рентгеновских бурь Веги, где этот чертов дурень?!

Вызыватель наклонился к микрофону и произнес очень четким голосом, тут же разнесшимся по всей Цитадели:

– Вызывается мистер Фибули. Мистера Фибули просят прибыть на Мостик – немедленно.

Последовала пауза. Несколько человек со значением посмотрели на шкаф в коридоре. Кому-то же все-таки придется подойти и постучать, правда?

– Пришлите ко мне Фибули! – продолжал орать Капитан из своего большого черного кресла. – Пришлите его сейчас же, или, клянусь всем, что стухло в нейтронной звезде, вы все у меня отправитесь за ближайший горизонт событий быстрее, чем позитрон в андронном коллайдере. Луны безумия, ну почему меня окружают никчемные олухи?

На это ему никто не ответил. Капитан на самом деле редко ожидал ответов на вопросы подобного рода. Он крутанулся вместе с креслом, чтобы бросить взгляд в окно. Воспользовавшись передышкой, дверь шкафа отворилась. Мистер Фибули осторожно вылез наружу, собрал бумаги, глубоко вздохнул, взял ноги в руки и рысцой припустил на Мостик.

– Капитан, сэр! – объявил он.

Пока он проносился мимо, разные люди совали ему в руки новые доклады и распечатки. Перед спинкой черного кресла, выглядевшей, приходится признать, довольно зловеще, Фибули затормозил, выдохнул, потом вдохнул.

– А, Фибули… – шелково промурлыкал голос из необъятных черных глубин. – Премного вам обязан за расторопность. Ваш доклад, мистер Фибули?

Язык означенного субъекта стремительно обежал периметр рта в бесплодных поисках хоть капли влаги.

– Да… Он… вот.

– С опозданием на тридцать секунд.

– Да, сэр.

– Мои достоинства многочисленны, – промурлыкало кресло, – но, боюсь, бесконечного терпения среди них нет.

Пауза. И наконец – просто потому что ему нравилось это произносить, последнее – угрожающее:

– МИСТЕР. ФИБУЛИ.

Капитан наконец повернулся вместе с креслом к собеседнику, и раз уж он это сделал, мы получаем право таки набросать его портрет. Если кресло было велико, зловеще и полностью покрыто проводами, то к Капитану это относилось вдвойне. Сложно было сказать, где заканчивается кресло и начинается Капитан. Где-то посреди всего этого располагались остатки весьма крупного мужчины. Оставшегося еще вполне хватало на особь вполне приличного размера, особенно если начинать с чистого листа. Впрочем, тот, кто поработал над Капитаном, явно поклялся сохранить за неимением лучшего хотя бы масштаб. Общая картина все еще рисовала большого, свирепого, бородатого джентльмена с пронзительным взглядом. Половину его лица закрывала металлическая пластина. Зеленая глазная повязка опасно светилась, металлические губы ухмылялись, и даже борода была наполовину железная. Ниже шеи ситуация заметно ухудшалась. Длинная механическая рука, две искусственные ноги, синтетические легкие, шипевшие от усилий и, на конце бархатного рукава – довольно жалкие остатки человеческой кисти, то и дело дергавшиеся на неподвижном запястье, к которому их в свое время пришили.

Да, от Капитана осталось не то чтобы очень много, но для абсолютного кошмара вполне хватало. Запах, правда, не вписывался. Вокруг капитана – особенно когда он изволил гневаться – витал совершенно неудобосказуемый аромат медленно пекущегося мяса.

На разных консолях по всей Цитадели то и дело вспыхивали спонтанные пари на то, сегодня ли пробьет последний час старика Фибули или все-таки нет. Бедняга вполне прилично шел дистанцию до сего дня, но у Капитана явно был на него зуб.

Что-то пробежало по плечу капитана, аккуратно перемещая вес с одного коготка на другой, и тоже устремило на Фибули гневный взор. Опять эта тварь.

Мистер Фибули решил, что если ему и вправду суждено сегодня отдать концы, что ж, так тому и быть. Кажется, он и правда больше не может. Что в его жизни самое невыносимое, он не знал: бумажная работа, жуткая статистика в папке, взгляд Твари или постоянный ор. И если оно все закончится сегодня, слава богу. Он уже столько раз смотрел в лицо смерти, что научился узнавать ее улыбку.

Из какого-то очень туманного места он слышал собственный голос, глухой и далекий:

– Примите мои нижайшие извинения, Капитан, сэр, но позвольте заметить, что у меня действительно хорошие новости, сэр.

– Клянусь Семью Солнцами Ориона, надеюсь, это так, мистер Фибули! – отозвался Капитан почти добродушно.

Он протянул руку и погладил Тварь у себя на плече. Та чирикнула и снова зыркнула на Фибули. Все на свете ему было уже безразлично, но даже он удивился, когда Капитан ему подмигнул – видимо, в качестве награды.

– Итак?

Мистер Фибули машинально открыл папку Дополнительного Перемещения Личного Состава Вследствие Маневров, увидел цифру в три миллиарда и поскорее снова закрыл. Вместо этого он вытащил из стопки желтую манильскую папку, открыл и принялся читать хлопотливым голосом.

– Сэр, все запасы природных минералов вулиума, галдриума и ассетенита 455 на настоящий момент уже выбраны, переработаны и складированы, сэр. У нас куча силикатов, гидроксида алюминия, все как обычно, сэр, изотопы углерода, и так далее и тому подобное, и осадок, как вам, без сомнения, будет приятно услышать, тоже уже весь пущен в дело, сэр.

– Обычным образом? – Капитанский голос был тих и исполнен живейшего интереса.

– Обычным… э-э-э… образом, сэр.

У Капитана был на этом странный пунктик – но что у них в жизни не странно, да и потом, у каждого должно быть свое хобби.

– Ах, да, и вот список минералов, сэр.

Капитан взял бумагу, едва глянул на нее и дал выпасть из механической пятерни.

– Мелочь, пшик и ерунда! – Поршни взвыли, когда он наклонился в своем кресле вперед и дохнул на несчастного Фибули дизелем. – Мы должны найти василиум! И мандранит 1–5, мистер Фибули, во имя древних огней Ригеля!

– Но, сэр… – тот замелькал распечатками и улыбнулся. – Кажется, мы уже нашли…

– Вы локализовали источник?

Фибули в некотором изумлении уставился на лист бумаги.

– Да, сэр.

Оказывается, он и правда принес командованию хорошие новости. Надо же…

– Превосходно! – Капитан так и лязгнул от удовольствия.

Тварь на плече повторила звук.

Теперь, когда мы уже набросали портрет Капитана и его кресла, странно было бы остановиться на достигнутом и обделить вниманием его ручную зверушку. Команда звала ее «Тварь» или «Эта Тварь». До собственного ее имени они не снисходили, потому что оно было до крайности глупое, а «Тварь» – нет. Тварь убивала людей. Быстро (ну, иногда) и болезненно (всегда). Собственно, это был небольшой робот-попугай. С глазами из кровавых бриллиантов, хохолком из целого веера драгоценных металлов и когтями из титана. Если при первом взгляде на птичку у вас так и вырывалось: «Боже, какая милашка!» – то на второй вас уже, как правило, не хватало. Красные глаза-буравчики Твари сверлили мистера Фибули, недвусмысленно сообщая, что он сейчас умрет. Большую часть того, что принято называть различными сторонами жизни, мистер Фибули ненавидел глухой усталой ненавистью – бумажную работу, когда тебя укачивает, Операционные Отделы Просеивания и Извлечения – но больше всего он ненавидел Тварь. Потому что всякий раз, стоило ему оказаться на Мостике – в любой его части – и поднять глаза, на него в ответ таращилась Тварь.

И, однако же, она его до сих пор не убила.

– На самом деле, – подхватился мистер Фибули, чувствуя, как растет в нем уверенность (в конце концов, все еще, возможно, обернется хорошо), – на самом деле, как раз это и явилось причиной проволочки. Я хотел быть абсолютно уверен… Видите ли… – тут он, дабы оттянуть время, сверился с еще теплой распечаткой, – источник оказался в совершенно неожиданном секторе. Позвольте, я покажу вам на этой схеме…

Он робко пошелестел бумагами и вытащил то, что, оставалось только надеяться, было правильной картой.

Капитан прищурился на нее единственным здоровым глазом и испустил щедрый вздох.

– О да! Мы разработаем это месторождение. Распорядитесь, чтобы сейчас же начали подготовку.

По всему Мостику прокатилась волна деятельности – это встрепенулись Операторы Приводных Устройств, но мистер Фибули почему-то продолжал нахмуренно пялиться в звездные карты. С источником имелась одна небольшая проблемка – а именно что его не должно было там быть.

– Тут кое-что любопытное, сэр. Смотрите, вот подробное описание сектора…

С гидравлическим стоном капитан встал.

– Я сказал, мы его разработаем, мистер Фибули!

– Но… – он частенько думал, не это ли будет его последним словом.

Механическая длань Капитана взмахнула, запуская нечастного мистера Фибули в полет.

– Не смейте досаждать мне пустяками, или я выбелю ваши кости. Это ясно?

– Да-да-да, капитан, сэр, – прошептал мистер Фибули, бесформенной кучей приземляясь в углу.

Капитан тяжко осел обратно в кресло и развернулся к раскинувшемуся внизу городу.

– Ах да, мистер Фибули… – промурлыкал его голос нежно, как сходящая с гор лавина, – вы отлично справились. Но настоятельно советую вам впредь не опаздывать. Так недолго и на целую жизнь опоздать – вы же этого не хотите, а?

Мистер Фибули уже собирался согласиться и рассмеяться подобострастно, но тут Тварь на капитанском плече развернулась и свирепо на него зыркнула. Одного залпа красных лазерных глазок хватило, чтобы обжечь Фибули пальцы и безвозвратно испепелить папку с Перемещениями Личного Состава. Нет, конечно, он не хотел. Куда уж яснее.

– Достоинств у меня, как вы знаете, пруд пруди, – небрежно пробормотал капитан, – но терпимость к профессиональной несостоятельности среди них тоже не числится.

Мистер Фибули подумал, что это немного нечестно. Но, в конце концов, почти все в его жизни было нечестно. Он поспешно кинулся вон, чтобы распорядиться о всей необходимой подготовке, остро сознавая, что в этот самый момент по всему Мостику наличность горстями переходит из рук в руки по мере распространения вести о том, что старший помощник Капитана снова умудрился остаться в живых. Медсестра, наполняя капитану грелку, наградила мистера Фибули мимолетным, но ободряющим взглядом – так держать!

А вот о чем никто на всем Мостике даже не догадывался, так это о том, что у выживания мистера Фибули была одна-единственная причина: Капитану нравилось, как звучит его фамилия. Ему от этого хотелось улыбаться.

По всему Мостику разнесся усиленный мегафоном рев Капитана.

– Говорит ваш Капитан. Я хочу, чтобы следующее объявление сделали во всех городах. Грядет Новый Золотой Век Процветания. Повторяю, Новый Золотой Век Процветания.

Где-то пискнула жестяная фанфара. Мистер Фибули поднял глаза от головного компьютера – со всех палуб посыпались отчеты.

– Подтверждаю: полный вперед к Новому Золотому Веку Процветания.

Капитан хихикнул и вытянул обрубок искусственной левой руки. Из него, поблескивая, выскочил громадный крюк и пощекотал прикорнувшую на плече Тварь – капитанского конфидента, милого друга и истинную радость его жизни. Коготь взъерошил металлические перышки попугая: каждый дзынькнул, словно струна в брюхе рояля.

– А кто-о-о у нас самый хорошенький Полифазный Аватрон? – проворковал капитан.

– Хор-р-ошенький Полифазный Аватрон! Хор-р-ошенький Полифазный Аватрон! – радостно прокукарекала птица.

Даже самый благожелательно настроенный наблюдатель с сожалением подтвердил бы, что в жизни Праликса не так уж много шуток. В общем и целом, люди, на глазах у которых прикончили их собственного отца, большой жизнерадостностью не отличаются.

Правда, последние слова, что отец ему сказал перед смертью, оказались именно шуткой – ну, в некотором роде. У Праликса ушло немало времени, чтобы разглядеть в них веселую сторону.

Отец умирал, лежа на улице… кровь текла на горку разбросанных изумрудов. Он поднял взгляд на сына и на капитанскую гвардию, надвигавшуюся со всех сторон, чтобы окончательно его добить. Вот тогда-то он и взял сына за руку и прошептал ему в самое ухо:

– Не позволяй всяким тварям охотиться на твой разум.

После этого Праликс стал очень тихим ребенком. Дальше он стал очень тихим подростком, а потом – тихим молодым человеком. Он жил в непримечательно роскошном дедовском доме. У Занака была одна проблема – его душило богатство. Поскольку у каждого были все деньги, о которых он только мог мечтать, никто не мог себе позволить ничего купить.

Последний раз что-нибудь хоть сколько-нибудь стоило в Первый Золотой Век Процветания. Когда золото в первый раз дождем хлынуло с небес, оно падало в основном на горные склоны да на дальние поля – по чистой случайности жертв оказалось не так уж много, но весь урожай непонятно почему погиб за одну ночь. Города, как следствие, наводнили фермеры, едва передвигавшие ноги под бременем новообретенных богатств. Делать им было решительно нечего, так что они просто принялись скупать все, что попадалось на глаза.

Тем, кто обитал в городах, в одночасье перестало хватать на это средств, но и переезжать им тоже особо не хотелось. Постепенно, как это обычно бывает, ситуация выровнялась, но в настоящий момент вся провинция стояла голая и бесплодная, города были забиты под завязку, и никто не мог приобрести никакого жилья размером больше обувной коробки. Все оказались настолько богаты, что совсем не желали работать и занимались теперь исключительно тем, что набивали свои крошечные жилища драгоценными металлами, расшивали одежды рубинами и прикидывали, чего бы такого слопать со своих платиновых тарелок.

Ответ, как вскоре выяснилось, был очень прост: ничего. Фермеры разбогатели и обленились, а поля упорно отказывались родить что бы то ни было, кроме залежей совершенно несъедобных минералов. В итоге все население Занака очень быстро осознало ту простую истину, что рубины, оказывается, в пищу не годятся, – и начало голодать.

Понадобилось довольно много времени и довольно мало решительно задушенных бунтов, прежде чем был достигнут не слишком человеколюбивый статус-кво. Капитанская гвардия быстренько препровождала смутьянов вон – позаниматься немного ручным трудом в воспитательных целях; власти то и дело возвещали наступление Нового Золотого Века Процветания; эти декларации встречались в лучшем случае взрывом едва заметного энтузиазма – и всё. Люди Занака устали от богатства. Большего уже никто не хотел.

Впрочем, из этой мирной скуки было и несколько исключений. И Праликс как раз собирался стать одним из них.

Он стоял на рыночной площади, наблюдая, как горожане походя пинают попавшиеся под ноги драгоценные камни. Вот из переулка вымаршировал капитанский гвардеец. Горожане обратили на него не больше внимания, чем на драгоценности. Нет, с одной стороны, ему подобные время от времени стреляли в людей. Но, с другой, чем больше ты привлечешь к себе внимания, тем выше вероятность, что стрелять будут именно в тебя. Люди Занака примирялись с царившей над ними тиранией, по большей части игнорируя ее.

Гвардеец, однако, взобрался на платформу и наладил мегафон.

– Жители города! – послушно возвестил он. – У меня тут бумага. Ее подписал Капитан!

Толпа неохотно встала на паузу.

– Я должен объявить вам, – набрав воздуху в грудь, торжественно заорал глашатай, – о наступлении Нового Золотого Века Процветания!

А, пожала плечами толпа. Ну, что ж, совсем неплохие новости. Не распоряжение о принудительных работах, во всяком случае.

Гвардеец тем временем вытащил пистолет и выпалил в воздух.

– Новый Золотой Век Процветания! – повторил он специально для непонятливых.

Приветственные возгласы стали чуть громче прежних – напрочь отсутствовавших. Праликс к ним не присоединился. Он остался недвижим и безмолвен. Ничего необычного в этом, впрочем, не было. Он вообще был очень тихий молодой человек.

А глубоко под землей за Праликсом наблюдали.

Сотни пар глаз набились в Погребальный Чертог. Еще вчера никакого чертога тут не было. На полу кто-то мелом нарисовал два круга – один внутри другого. Пыль во внутреннем начала светиться, отдельные искорки воспарили в воздух… В фосфоресцирующей пыли, мерцая в тусклом свете, вставала картина. Мгновение она любезно повисела перед собравшимися, после чего стремительно замелькала расплывчатыми пятнами. Взор незримого ока метался над поверхностью Занака, над мертвыми полями, над пустыми равнинами, от города к городу, вниз, к копям, и даже – пусть совсем мельком – к самому Мостику. Казалось, пылевой пейзаж скачет от взгляда к взгляду между всеми обитателями планеты.

Потом он слегка замедлился, показал рыночную площадь столицы, Зозазакса, неторопливо покружил над ней, озирая собравшуюся толпу, завис на мгновение за зрачками подметальщика мостовой и, наконец, выбрал точку зрения гвардейца.

Тот потер глаза, которые вдруг слегка зачесались. Речь у него имелась в напечатанном виде, но он все равно выучил ее наизусть. Страж оглядел толпу: вдруг где-нибудь затесался смутьян. С ними всегда так весело. Ему нравилась стрельба в общественных местах.

– Под милостивым руководством нашего Капитана вскоре начнется период доселе невиданного богатства и всеобщего преуспеяния! – немного в нос начал он. – Наши копи снова будут полны сокровищ! Еще более редкие драгоценные камни! Еще более прекрасные одежды! Жидкая каша! Верные и трудолюбивые слуги Капитана ни в чем не будут знать недостатка! Богатства, превышающие самые алчные мечты, станут вашими! Через несколько секунд в небесах явятся знамения, возвещающие, что Новый Век воистину начался!

Со скучающим кудахтаньем люди Занака посмотрели в небо. Некоторые даже подняли на изготовку золотые зонтики. И правда, по мостовой кругом снова забарабанили камни. Попадание в голову неграненого алмаза было весьма распространенной причиной смерти в Занаке: не слишком-то достойный способ уйти, особенно когда знаешь, что кто-нибудь тут же примется копаться в том, что осталось от твоих мозгов, прикидывая, стоит ли отполировать прикончившую тебя драгоценность и оставить себе… и, скорее всего, решит, что нет, пожалуй, не стоит.

Толпа постояла, ожидая обещанных знамений. О, этот головокружительный момент, когда гора начинает мерцать, из нее бьет свет, и само небо пускается в пляс. Несмотря на всю свою пресыщенность, от этого шоу она никогда не уставала.

Вся, кроме одного молодого человека, который вдруг застонал.

А внизу, в самом сердце планеты, колеблющийся пылевой круг сосредоточился на стоящем в задних рядах Праликсе. Несколько человек обеспокоенно следили, как он снова и снова складывает губы в безмолвное «нет». Картинка перепрыгнула на подозрительно прищурившегося на него гвардейца, а потом, наконец, показала мир так, как его видел сейчас Праликс.

Этот мир бешено вращался.

Он был не плоский – он представлял собой гигантский шар, кувыркающийся через бескрайнюю черную бездну. Кувыркающийся так быстро, что смотрящий испытывал страстное желание соскочить с этой карусели.

Праликс опрометью кинулся прочь с площади, сжимая руками голову, спасаясь из крутящегося мира. Но бежать ему было некуда.

Голос раскатился по Погребальному Чертогу, заставив умолкнуть всколыхнувшийся было плач.

– День меркнет, и знаки поют. Время зла вновь настало. Мы должны приготовиться. Еще один найден…

Bepul matn qismi tugad.