Кем была Эмили Дикинсон? Мы очень мало знаем о великой американской поэтессе, которая родилась и жила в Амхерсте, небольшом городке в штате Массачусетс, между 1830 и 1886 годами. Он всегда жила в одном доме, не была замужем , не имела детей и проводила большую часть жизни в своей комнате, где писала стихи, которые никогда не хотела публиковать.
В книге, которая не является ни биографией, ни эссе, ни романом, а путешествием к секретному миру, Доминик Фортье рассказывает нам историю необыкновенной женщины, которая решила посвятить свою жизнь книгам и литературе.
Эмили никогда не путешествовала, кроме как по страницам книги, и название работы отсылает к практике тех картографов, которые чертили на картах вымышленные города, чтобы кто-то не украл их работу. Автор описывает бумажные города как места воображения, параллельные миры, двери которых открываются в бесконечность.
Что мне не понравилось, так это то, что автор чередует историю Эмили с событиями из своей собственной жизни в тот период, когда она работала над книгой. Хотя они показались мне интересными, временами эти короткие главы казались неуместными.
В целом, это лирическая и атмосферная книга о внутренних пейзажах поэтессы Эмили Дикинсон.
В одном из писем Эмили Дикинсон заметила:
«Биография — главным образом — говорит о том — как ускользает биографируемый».
В своей книге Доминик Фортье попыталась показать не только внешние условия, в которых жила и формировалась Эмили, но угадать её сердце, проникнуть в тайну её способа смотреть на мир и себя в нём. И таким образом получилось, Города на бумаге похожи по настронию на стихи Эмили. Но меня периодически сбивало с толку, когда автор внезапно вместо жизни Эмили начинала описывать свою. Так, сопоставляя личный опыт, она пыталась угадать и передать читателю, что могла бы ощущать Эмили. Поэтому, эта книга — фантазия о чувствах Эмили. Она может понравится и тем, кто не читал Дикинсон, потому что Города на бумаге написаны красиво и талантливо. История зачаровает зрителя и уводят тихими тропками к размышлениям о человеческой хрупкости, быстротечных мнгновнниях жизни, смертности, вечной красоте, юном сердце и времени.
На протяжении всего повествования прослеживается мысль о том, что Эмили подобна цветку — она родилась, раскрылась и была оставлена в доме между книг, медленно засыхая, но сохраняясь для вечности, она отдавала свои соки листочкам бумаги. В этом Доминик Фортье и видит причину характера Эмили, её ощущения присутствия смерти и затворничества. Но чтобы ни случилось в действительности — несчастная любовь, а может, и не одна, заболевание глаз, эпилепсия или что-то иное, всё равно получилось так, что обстоятельства замкнули Эмили Дикинсон в доме наедине с её даром и она смогла днями и ночами отдавать свои соки прекрасным стихам на белых листах бумаги.
Если бы у нее получилось провести хотя бы один день без глупостей, без плохих поступков или дурных мыслей, этот единственный идеальный день стал бы искуплением всей ее жизни. Но дело вот в чем: она не уверена, что хочет быть послушной. Ромашки ведь тоже непослушны, или дрофы, которые клином летят в небе. Они лучше: они дикие, как виноград, горькие, как горчица, сорные, как трава.
Отец берет стебелек анютиных глазок и назидательно разъясняет:
— Чтобы сохранить, надо их сначала высушить.
В руках Отца цветок кажется увядшим и блеклым. Он кладет его и достает том энциклопедии «Британника», которая ровными рядами — с первого по двадцать первый том — стоит на полках в середине книжного шкафа. Открывает и осторожно листает.
— Через несколько месяцев страницы впитают влагу растения, и вы сможете вклеить его в свой гербарий.
Эмили молча изумляется: книги питаются соком цветов.
Она пишет на бумаге, но это из-за того лишь, что не найти столь большого альбома, чтобы сделать гербарий из коротких весенних ливней, сильных осенних ветров, гербарий из снега.
Несколько фотографий из гербария, собранного Эмили Дикинсон:
Не знаю, вставлять это сюда или нет, поэтому скрою как спойлер.
Принимаясь за чтение книги Доминик Фортье «Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон», я полагала, что буду читать...ну...биографию поэтессы, пусть и в художественном изложении. Но по факту это скорее автофикшн, способ осмысления автором себя и своей жизни сквозь призму биографии Эмили Дикинсон.
Внутри книги нет подробного описания жизни Эмили Дикинсон, как нет там и ответа на пресловутый вопрос "почему Эмили предпочла добровольное заточение в доме богатой социальной жизни?", тем более, что сама поэтесса по-видимому вообще не видела в этом проблемы: «Возвратившись в Хомстед в двадцатипятилетнем возрасте, она мгновенно вычеркивает предыдущие 15 лет. Теперь, когда она вновь обрела дом своего детства, она решительно настроена никогда больше не покидать ни дом, ни детство. Возвратившись в Хомстед, она думает, что, наверное, из всех членов своей семьи больше всего любит именно дом».
В книге действительно много пустот, но по прочтении остается ощущение, будто бы сейчас ты узнал Эмили Дикинсон - человека, интроверта до мозга костей, тонко чувствующего мир творца гораздо лучше, чем если бы прочел подробную биографию в духе «родился, учился, женился, умер».
«Рассказывают, что сначала она почти перестала выбираться в деревню, потом ограничила свое жизненное пространство садом, чуть позднее уже не выходила из дома, редко спускалась с третьего этажа и, наконец, стала довольствоваться своей комнатой, покидая ее лишь в случае крайней необходимости. Но на самом деле она давно жила в куда меньшем пространстве: на клочке бумаги размером с ладонь.
И этот дом никто не мог у нее отнять».
Чего ждать, когда берёшь в руки биографию поэтессы? Ох, вот откроется первая страница, и с неё посыплются разные важные родственники, годы обучения, причины любви к поэзии, безответные любови, поверх которых ляжет путь, полный морозных роз и невезучих шипов. В случае с Эмили Дикинсон можно ещё ожидать драматичную историю об уходе из социальной жизни, ведь она много лет не выходила из комнаты. Но это не биография, а роман. Доминик Фортье не засыпает нас фактами из жизни Известной Персоны, а описывает жизнь Главной Героини, причём так, чтобы мы могли увидеть и понять её внутренний мир. Это намного ценнее. Ведь даже если некоторые сцены взяты из головы, и мы видим не «настоящую», а «бумажную» Эмили — это позволяет намного лучше понять реального человека и его стихи. В конечном счёте, кто сказал, что россыпь фактов может объяснить о человеке хоть что-то? И, так как это роман, мы, возможно, даже не узнаем имён родителей, не узнаем, чему учили дома, а чему в частной школе, не узнаем, в кого героиня была влюблена (и была ли). Доминик настолько любит Эмили, что даже не затрудняет себя поиском причин изоляции — для неё это настолько естественное для писателя желание, что она скорее удивляется, почему другие так не поступают.
Нельзя иметь одновременно и жизнь, и книги, — разве что выбрать книги раз и навсегда и вписать в них свою жизнь.
Возможно, там, в пустоте между главами и таятся какие-то драмы, которые Эмили описывала в дневниках и письмах. Но почти всё это сожжено, и в материальном мире ничего не осталось. Только стихи и гербарии. И немного её писем, совсем немного. Причём, сама поэтесса настолько презирала самовыражение через творчество, что её личности в её стихах почти не найти. Поэтому даже там нет следов каких-либо драм. Этот роман — история девочки, которая настолько любила мир, что отвергала его; её фантазия была настолько богатой, что ей хватало цветка, чтобы писать о саде; её душа была настолько чистой, что признавала только слова. Это роман о жизни и внутреннем мире интровертки, жившей в XIX в. на севере США.
Возвратившись в Хомстед, она думает, что, наверное, из всех членов своей семьи больше всего любит именно дом.
В книге есть интересная сцена, когда к Эмили пришёл гость, а она втянула своё тело в комнату, как в раковину, разочарованная от неприязни, что придётся с кем-то лично общаться. Дверь она гостю так и не открыла. Думаю, эти чувства знакомы многим людям с социальной тревожностью и даже социофобией — хотя Доминик и не навешивает ярлыков и даёт главной героине сугубо образную мотивацию.
Кроме личности главной героини и её образа жизни, важное место в романе занимают ещё две темы — смерть и стихи. Тут стоит сразу расшифровать первую: для Эмили любовь и брак были таким же несчастьем, как смерть, потому что и то, и другое, и третье чревато разлукой. Эмили вообще не верила в брак, как не верила и в Бога. Поэтому из книги складывается впечатление, что её изоляция вызвана тоской по тем, кого она утратила, и желанием избежать новых потерь. И Эмили всегда как будто смотрела вперёд, далеко за ту грань, что отделяет жизнь от небытия. Поэтому я сформулировала тему как «смерть», но это не так грустно и не так тяжело, как звучит. Однако самое важное — это стихи. Даже утрата для поэтессы лишь способ перейти от реального к воображаемому, поэтому люди в книге на самом деле не умирают, а становятся плодом её воображения.
Но хотя стихи — это самое важное, хотя Эмили казалось, что она не сможет дышать без стихов (и книг, и цветов, и её дома), всё же в «Городах на бумаге» про них сказано намного меньше, чем в следующей книге Доминик Фортье «Белые тени», где поэтесса умерла, и поэзия стала главной героиней. Честно говоря, образность второй книги мне нравится намного больше. Но несправедливо сравнивать романы: во втором есть завязка, развитие, кульминация и развязка, и там есть множество героинь с историями, непохожими друг на друга — это взаправдашний роман; в первом же есть только течение времени от рождения и до смерти, без всяких драматических поворотов — это скорее очерк жизни. Или не очерк, а дневник? «Города на бумаге» выглядят так, будто Доминик записывала мысли на первой попавшейся под руку бумажке, а потом подшивала страницы в некоем подобии хронологического порядка (и здесь есть отсылка к тому, как Эмили писала стихи). Есть описание, как это было, но нет, почему было так, а не иначе. В какой-то момент жизнь обрывается, голос умолкает, книга заканчивается. В этом её очарование. Это художественный роман, но в нём не выдумка, а правда, созданная словами и ничего не говорящая прямо. Нам не обязательно верить Доминик — в конце концов, это лишь её личный взгляд, — но такой пример вдохновляет. У каждого читателя может быть свой взгляд, свой способ очароваться фигурой главной героини. В моём случае всё вышло просто: сначала я полюбила то, как пишет Доминик, а потом с её помощью полюбила Эмили. Полюбить то, как пишет Эмили, мне пока только предстоит — нежнейший сборник стихов с тиснением цветов на обложке ждёт на полке. (Единственный нюанс: между книгами есть разночтения, возникшие то ли по невнимательности автора, то ли по вине переводчика. Например, всю первую книгу волосы Эмили были чёрными, а вторая книга начинается с упоминания медно-красных волос, в которых не было ни одной серебряной нити. И я поискала информацию: где-то действительно хранится рыжая прядь, предположительно принадлежавшая Эмили и кем-то украденная у людей, которым поэтесса её подарила. Или, например, её племянника в первой книге называют Жильбером, а во второй — Гилбертом. Таких пустячков мало, но они есть. А переводчица одна и та же.)
И, в отличие от второго романа, «Города на бумаге» особенно ценны тем, что показывают, как живая ещё поэтесса относилась к своим стихам, о чём писала и почему не хотела публиковаться.
Она пишет не для того, чтобы самой стать видимой. Она пишет, чтобы засвидетельствовать: здесь жил цветок, жил в течение трёх июльских дней 18** года, и был убит ливнем на рассвете. Каждое стихотворение — крошечная гробница, воздвигнутая в память о незримом.
Она не выходила из комнаты, но была свидетельницей жизни. Для неё стихи были домом, а для меня домом стала она.
Она мечтает о стихах, написанных насекомыми, которые передвигались бы на своих длинных тонких лапках, с блестящим панцирем — это их броня, защищающая от здравомыслящих господ и до невозможности приличных дам, которые начинают верещать, завидев божью коровку. Наверное, божья коровка тоже верещит, столкнувшись с башней из нижних юбок, увенчанной зонтиком от солнца, но её не слышно: вот она-то и есть истинная леди.
Она мечтательница, претворившая мечты в свою реальность. Моё с ней знакомство, быть может, началось немного странно, но я, кажется, нашла и свою писательницу — Доминик Фортье, — и свою поэтессу — Эмили Дикинсон.
это не биография, а скорее попытка фортье погрузить нас в загадочный мир поэтессы: ее близкие, детство, учеба, взрослая жизнь, а также размышления авторки о поэзии и фрагменты поездок по местам, связанным с дикинсон. лиричные фантазии преобладают над четкими фактами.
это очень красивый и поэтичный текст. можно сказать, что местами он напоминает стихи в прозе.
осени мы не нужны. она самодостаточна в роскоши золота и бронзы. их у нее столько, что, громко хохоча, она бросает свои богатства на землю. она-то знает, что лето коротко, а смерть длинна.
вы постепенно окунаетесь не только в будни дикинсон, но и связываете эти истории со вставками авторки [о процессе написания книги и тд]. линия фортье [она не особо меня зацепила, но тем не менее] оставляла такое же послевкусие, как ‘одинокий город’ лэнг. видимо, из-за того, что она впускает в свою жизнь дух эмили. к тому же, как я поняла, затворничество — довольно близкая тема для фортье.
почему такое название?
дикинсон никогда не путешествовала, только по страницам книг, поэтому все города, которые она посещала были бумажными
в итоге, фортье смогла влюбить меня в поэзию дикинсон еще больше. в поэтессу, для которой писательство было свободой и убежищем от этого мира…
В моей книжной пирамиде стихи возвышаются даже над моей горячо любимой малой прозой. В первую очередь потому, что это мастерство слова человека, вмещающего в пару строк огромное количество смысла. Стихи Эмили Дикинсон были мне знакомы, на Английском языке они читаются особенно легко, хотя наши переводы тоже есть хорошие, но я никогда сильно не был заинтересован её биографией.
Эту книгу я бы назвала художественной биографией Эмили. Это калейдоскоп маленьких историй, посвященных жизни и мыслям поэтессы, которые перекликаются с жизнью самой переводчицы — Доминик Фортье. Чаще всего слог автора может заставить нас влюбиться в повествование, как произошло и с этой книгой. Если Эмили писала прозу в стихах, то Доминик написала стихи в прозе. Каждое предложение живет своей жизнью и дает нам необходимую информацию и окрас повествования.
Ей нужно так мало, что она могла бы и не жить.
Это очень трогательная история о необычной жизни поэтессы-затворницы, которую написала почитательница ее таланта Фортье. Книга построена необычным образом, где главы о жизни самой Фортье и описания Дикинсон чередуются. Мы читаем много размышлений, изложенных красивым слогом, а сама история навевает меланхоличное настроение. При этом читатель не знакомится с биографией в привычном смысле, это скорее рефлексия, которая позволяет прочувствовать писательницу. Но, к сожалению, эта книга в меня совсем не попала: мне было просто не интересно об этом читать. Я не поняла мотивацию Дикинсон жить затворницей, не прониклась ее мировоззрением, и даже не столкнулась с ее творчеством на странице этой книги. Абсолютно инородными и еще менее интересными показались мне вставки о жизни автора, я не поняла, зачем это здесь, в чем ценность это читать? Автор не смогла влюбить меня в прекрасную поэтессу, но возможно дело во мне, потому что написано вроде бы неплохо - очень лирично, поэтично, нежно. Книга напомнила мне какой-то минорный артхаус, который отлично зайдет, если подобрать настроение под чтение.
Ну почему мужчины до такой степени не подходят под то представление о них, что дают их фотографии, статьи, письма? Впрочем, Эмили знает ответ: она привязывается к людям на бумаге, а они не имеют ничего общего с почтенными гражданами, которых она видит потом, - со всеми этими важными мужчинами в начищенных туфлях, с подтяжками, усами, астмой, чесночным душком. Она сама вот уже много лет пытается превратиться в существо на бумаге - перестать есть, потеть, кровоточить, стать лишь той, кто читает и пишет.
Американская поэтесса Эмили Дикинсон - одна из самых значительных фигур в поэзии XIX века. Но её жизнь до сих пор остается загадкой. Она прожила 55 лет в одном и том же доме, никогда не была замужем, не имела детей, написала более тысячи стихотворений, а опубликовала меньше десятка. Дикинсон вела затворническое существование и жила на обрывках бумаги.
«…ее стихи, нацарапанные на обертках, картонках, конвертах, скапливаются в ящиках, из них вырастают хрупкие и непрочные бумажные замки».
Замкнутую жизнь попыталась воссоздать канадская писательница Доминик Фортье, соединив реальные факты и свою фантазию. Основываясь на стихах, письмах Дикинсон и книгах о ней, автор рисует трогательный портрет нежной души поэтессы с богатым внутренним миром.
То, что считается затворничеством, на самом деле представляется способом приблизиться к сути вещей. Для Дикинсон уединение было свободой, а писательство - убежищем. Она просто не хотела никого пускать в свой мир. Об этом говорит и нежелание публиковаться.
«Она пишет не для того, чтобы самой стать видимой. Она пишет, чтобы засвидетельствовать: здесь жил цветок, жил в течение трех июльских дней 18** года и был убит ливнем на рассвете». Стихотворения становятся гробницами, воздвигнутыми в память о незримом. Дикинсон переносит на бумагу то, что видит в своем саду. Такой вот гербарий из чернил.
Повествование кажется рваными пометками на бумаге. Мысли Эмили чередуются с мыслями автора и моментами из её собственной жизни. Но сам текст невероятно поэтичен. Он с особой нежностью уводит в глубокий мир поэтессы, порождая желание открыть для себя Эмили Дикинсон.
Зачем публиковать стихи? Ради дурацкого тщеславия, чтобы увидеть свое имя напечатанным в газете или журнале при помощи тех же свинцовых литер, что имена Байрона или Шекспира?
Книга о затворнице из Амхерста Эмили Дикинсон, которая признается самой читаемой в мире поэтессой, несмотря на то, что опубликовала при жизни всего десяток стихотворений, а первая ее книга вышла, стараниями друзей, лишь после ее смерти. Феномен самой знаменитой поэтессы в истории американской, англоязычной. а может быть и мировой литературы не может не привлекать внимания, как всякий большой успех в мире, где известность и слава более твердая валюта, чем денежные знаки. Канадская писательница Доминик Фортье создала не биографию в привычном формате: предки, родители, детство, учеба, взрослая жизнь, но непростую вязь, где нашлось место ее собственным открытиям в работе над книгой, ярким фрагментам поездок по местам Эмили, заметкам о ее поэзии.
"Города на бумаге" совсем небольшая по объему вещь, но в ней удивительно сочетаются информативность с поэтикой и нежностью к героине. В современной биографической прозе влюбленность автора в предмет изысканий считается скорее недостатком, но для того формата, который выбрала Фортье, она естественна. Заглавие восходит к эпизоду из детства Эмили, когда они "путешествовали" по карте, с братом и лучшим другом детства Остином, и, перечисляя городки между родным Амхерстом: Спрингфилд, Лестер, Вустер, Линден, Уолтем - он говорит, что Линдена на самом деле нет. Создатели карты добавили несуществующий объект для защиты своей интеллектуальной собственности. Если кто-то захочет скопировать и издать ее, не платя авторских отчислений, мошенничество легко будет разоблачить. После, уже учась в бостонской семинарии Маунт-Холиок, когда девушки затевают разговор на тему "кем я хочу быть во взрослой жизни", Эмили скажет: "Я буду жить в Линдене". Таким образом, в названии двойная метафора: совершенная подлинность творчества Дикинсон, самой своей сутью застрахованная от подделок, и ее жизнь в бумажном пространстве - в последние годы она не покидала комнаты, общаясь с миром посредством писем.
Прекрасная книга для ценителей поэзии, для интересующихся историей, для тех, кто ищет и находит высокое в обыденном.
«Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон» kitobiga sharhlar, 19 sharhlar