Kitobni o'qish: «Polaroid. Первый кадр»

От автора:

Дорогой читатель, вы входите в историю через дверь, которой нет. Ваш силуэт отбрасывает три тени: одна цепляется за заснеженый бункер, вторая тонет в городском тумане, третья повторяет ваши шаги на пять минут позже. Здесь вопросы – это пули, а ответы – раны. Вы готовы идти до конца, даже если конец окажется началом?

Инструменты вашего безумия:

– Карманные часы с треснутым стеклом застывшие на 03:15.

– Конверт с фотографией, где вы стоите среди людей, которых ещё не встретили. На обороте – вашим же почерком: «Не доверяй зеркалам, где я улыбаюсь».

– Пистолет с одним патроном. Говорят, он нужен, чтобы убить вопрос, а не ответ.

Ваш главный вопрос, как нож в ребре.

Он прорастёт в финале, когда вы соберете все осколки.

Вы начинаете здесь!

P.S. Когда вы дочитаете последнюю строку, закройте глаза. Услышите скрип пера – это я, стираю границу между вами и персонажем. Не бойтесь. Страшнее всего – тишина после «конца». Ведь именно тогда начнётся настоящая история…

Выбирайте. Сомневайтесь. Ставьте под сомнение даже этот текст. И помните: автор – единственный труп, который всегда остаётся на месте преступления.

Глава 1: Сделка с вечностью

Сибирь, 1973 год. Бункер "Chronos", 03:15 по местному времени.

Генераторы гудели ненормально высоко, будто плакали. Александр сидел в пустой лаборатории, уставившись в уравнение на доске:

`T = (ħ·G·c^5)/(k·Λ) → ∞`.

Бесконечность. Именно это и требовалось – растянуть момент до Аниного выздоровления. Но кварцевая камера трескалась при каждой попытке стабилизировать сингулярность.

Внезапно лампы мигнули. Воздух запах коньяком и медью. Александр обернулся – зеркало экрана монитора, где секунду назад прыгали цифры, теперь отражало коридор с ковром из сплетённых волос.

– Инженер Громов. Мы оценили вашу… настойчивость, – женский голос звучал из всех динамиков сразу. На стекле камеры проступили буквы, словно его царапали изнутри: Eternal Moments.

– К чёрту ваши игры! – Александр швырнул в монитор гаечный ключ. Стекло разбилось, но вместо искр хлынул серебристый туман. Из него вышла женщина – лицо Анны, но тело как у часового механизма: рёбра-шестерни, в груди кристалл с плавающими цифрами -47 лет.

– Вы можете называть меня Куратором, – она провела рукой над столом. Чертежи устройства вспыхнули, превратившись в голограмму Анны – живой, смеющейся, без синевы под глазами. – Мы предлагаем альтернативу. Ваша жена умрёт через 72 часа. Наше решение не требует рискованных сингулярностей.

Александр сжал кулаки, чувствуя, как струйка крови из порезанной ладони капает на уравнение.

– Что вам нужно?

– Доступ, – Куратор коснулась голограммы. Анна замерла, её образ рассыпался на пиксели, сложившиеся в чертежи якоря «Chronos». – Ваша технология привязки к временной линии… несовершенна. Мы доведём её до ума. А вы получите стабильный портал в день до болезни.

На стене ожила карта СССР с метками: Новосибирск, 1965 – авария на реакторе; Донецк, 1971 – обрушение шахты; Москва, 1953 – смерть Сталина. В каждой точке мерцал символ – переплетенные часы с гифами вместо песка.

– Вы собираете катастрофы, – пробормотал Александр.

– Собираем точки бифуркации, – поправила Куратор. Её палец превратился в калькулятор, клавиши стучали сами: 3,287 жизней/терабайт памяти. – Ваш якорь позволит нам… переупаковывать реальность. Для этого нужен доступ к коду Марка Воронова.

Сердце Александра ёкнуло. Его "стабильность" во времени будет ключом.

– Вы хотите сделать его вечным аккумулятором?