Kitobni o'qish: «Экономика апартеида. Опыт ЮАР в борьбе с санкциями»

© Жуков Д., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Предисловие

Более десяти лет назад, в первой половине 1990‐х годов, Южно-Африканская республика перестала быть государством, построенным по расовому принципу. Режим апартеида пал, а власть перешла в руки черного правительства, большинство членов которого являлись выходцами из рядов Африканского национального конгресса и коммунистической партии. Что означал этот поистине коренной перелом в истории ЮАР для белого меньшинства? Что дал он неграм?

Объективно говоря, радужные ожидания черного большинства совершенно не оправдались. Жизненный уровень подавляющей части коренного населения по-прежнему продолжает оставаться чрезвычайно низким (хотя и не таким запредельным, как в «классических» «банановых республиках»). Невероятного уровня достигла преступность, эффективной борьбе с которой препятствует пугающая коррумпированность полицейского ведомства, что и не удивительно, ведь практически все руководящие должности в силовых министерствах заняли черные, причем назначенные не по признаку их профессионализма, а исходя из политической конъюнктуры.

Белому населению страны – африканерам – посчастливилось избежать печальной участи своих братьев из Зимбабве, где, как известно, имущество белых было экспроприировано, причем незаконные изъятия земель и собственности сопровождались массовым террором, провозглашенным одиозным президентом Робертом Мугабе (в прошлом марксистом-ленинцем, а ныне черным расистом). Руководство ЮАР в лице Нельсона Манделы, а затем Табо Мбеки, оказалось достаточно прозорливым, чтобы не позволить государству рухнугь в объятия экономического коллапса. Несмотря на весь свой фанатизм, черные южноафриканские лидеры отлично понимают, что успехом своей экономики ЮАР обязана исключительно белым.

Однако все это не означает, что африканерская нация в сегодняшней Южной Африке процветает. Белые также страдают от преступности, от насильно навязываемых им сверху стереотипов поведения, которые противоречат их самосознанию и унижают человеческое достоинство. Пожалуй, в самом безвыходном положении оказались те белые, которые говорят на африкаанс – диалекте старо-голландского языка. Именно они своим титаническим трудом, упорством и верой выпестовали и создали на юге континента свое уникальное государство, вывели его в число самых развитых стран не только Африки, но и всего мира (по уровню жизни белого населения ЮАР занимала первое место). Потомки средневековых голландских переселенцев, африканеры справедливо считают эту землю своим Отечеством, и не желают эмигрировать, поскольку их исторические связи с Европой давно разорваны.

Англоязычному населению приходится несколько проще: британцы появились здесь в XIX веке и всегда ориентировались на метрополию. В силу этого, их менталитет был не таким патриархальным, как у африканеров, они быстро впитывали в себя новомодные либеральные и «общечеловеческие» идеи (особенно это относится к представителям интеллигенции). Англоязычные белые сегодня предпочитают эмигрировать в Австралию, Новую Зеландию и другие бывшие колонии Британской Империи, где их интеграция происходит без особых проблем.

Сейчас практически все – как черные, так и белые – граждане ЮАР признают один факт: в настоящий момент всем им живется значительно хуже, чем в 1980‐е годы, когда апартеид находился, что называется, «на излете» (формальная сегрегация продолжала действовать, но белое меньшинство пошло на ряд существенных уступок черным, и жизненный уровень негров стал неуклонно возрастать). Причина крушения белого режима была, таким образом, чисто политической: «мировая общественность» не желала больше мириться с существованием на юге Африки «расистского» режима. Надобность последнего в качестве «форпоста борьбы с коммунизмом» на континенте отпала из-за крушения социалистического лагеря, а мода на полит-корректность находилась в зените.

Насколько актуально в настоящий момент изучение истории режима апартеида и его расовых войн? Печально известные тенденции в Европе, наглядным воплощением которых явились поистине апокалипсические события во Франции, рост незаконной миграции, исламизация нашего континента, экономическая экспансия Юго-Востока, – все это свидетельствует о том, что наступают времена критических испытаний, невиданной по напряженности борьбы, от победы в которой зависит будущность нашей цивилизации. Вырывать из контекста этой борьбы Россию (как это пытаются сделать беспринципные популисты-евразийцы) было бы ошибочным. Вектор отечественной внешней политики должен быть направлен в сторону Европы, а не Азии, если мы, разумеется, не хотим превратить страну в дремучую и вязкую, как рахат-лукум, восточную деспотию.

Если все указанные выше тенденции продолжат свое развитие, настанет момент, когда белые в Европе окажутся на положении подавляемого меньшинства, и все демократические ценности будут безжалостно попраны. Поэтому уже сейчас нужно искать действенные рычаги для того, чтобы подобная участь нас миновала.

Подчеркнем, мы не предлагаем вводить на пространствах нашего континента жесткое сегрегационное законодательство, абсорбировать опыт южноафриканского апартеида и принимать расовые законы. Но добиться того, чтобы представители иных культур вели себя не столь вызывающе, не навязывали нам свои ценности, не посягали на священные права личности, вполне возможно. История режима апартеида может научить нас обходить реальные и не утратившие своей актуальности опасности, связанные с поспешными политическими решениями.

Сейчас, когда над гордой нацией африканеров нависла реальная угроза постепенного исчезновения, имеет смысл по-новому взглянуть на поистине героический путь, проделанный этим славным народом.

Борьба с санкциями: опыт ЮАР

Пример Южно-Африканской Республики интересен тем, что страна, находясь под санкциями, неплохо развивалась в военной и технологической сферах, но потерпела крах, как и СССР, вследствие экономических проблем и демократизации. Расовый вопрос в геополитическом контексте. На основании Акта о Южной Африке, принятого британским парламентом 31 мая 1910 г., был образован Южно-Африканский Союз, который включал в себя четыре британских колонии: Капскую колонию, колонию Наталь, колонию Оранжевой реки и колонию Трансвааль. ЮАС стал доминионом Британской империи. В 1931 г. был принят Вестминстерский статут, закрепивший за ЮАС статус государства Содружества наций. Это означало полную самостоятельность во внутренней политике, предоставленную бывшим колониям в обмен на вхождение в британскую экономическую зону, которую закрыли для американских товаров (чем Англия спровоцировала превращение фондового кризиса 1929 г. в Великую депрессию). Спецификой Южно-Африканского Союза было его смешанное население, которое состояло не только из африканских народностей, но и из азиатов (преимущественно индийцев, завезённых в качестве работников ещё в колониальную эпоху) и людей смешанного происхождения. Более того, белое население Южной Африки тоже было неоднородно и состояло как из переселившихся в колонии англичан (а также других жителей Соединённого Королевства – шотландцев, валлийцев и ирландцев), так и из африканеров – потомков переселившихся в Африку голландцев с примесью французов-гугенотов, бежавших от религиозных преследований. И между двумя группами белого населения не было единства по многим вопросам (например, во Вторую мировую войну английское население ЮАС было за объявление войны Германии, а буры больше симпатизировали немцам).

После окончания войны в 1948 г. бурская Национальная партия, победив на выборах, начала проводить политику апартеида, которая закрепляла неравноправное положение небелого населения. Это вызвало рост возмущения, создание антирасистских движений (Африканский национальный конгресс, Индийский конгресс и другие, менее известные). С началом процесса распада колониальных империй (в начале 1960‐х гг.) и обретением бывшими колониями независимости эта борьба получила более широкую поддержку как среди демократической общественности стран Запада, так и со стороны государств, которые стали независимыми. США, чья геостратегическая цель во Второй мировой войне заключалась в разрушении колониальной системы и создании единого мирового экономического пространства, в этой ситуации были скорее на стороне противников апартеида. Тут сыграли свою роль и внутриполитические соображения – как раз в президентство Кеннеди (20 января 1960 г. – 22 ноября 1963 г.) американская администрация начала проводить непопулярные у части белого населения меры по преодолению расовой дискриминации. Убеждая своих избирателей в необходимости равноправия, Белый дом был склонен поддержать (а где-то и подогреть) возмущение общественности «плохими белыми парнями» за рубежом. Причём проявлявшими в прошлом (а кое-кто и в тогдашнем настоящем) пронацистские симпатии. Но наиболее важным обстоятельством стало непризнание политики апартеида Индией, которая получила независимость в 1947 г. Именно тогда, чтобы сохранить её членство в Британском Содружестве, оно было переименовано просто в «Содружество» и превратилось организацию, в рамках которой государства, различающиеся по уровню развития и характеру экономики, имеют возможность вступать в тесное и равноправное взаимодействие. В число приоритетных целей Содружества наций, кроме экономического сотрудничества, были включены образовательная деятельность, гуманитарные миссии и так далее. В 1961 г. Южно-Африканский Союз, поставленный перед необходимостью отказаться от политики апартеида, выбрал выход из состава Содружества и преобразование в Южно-Африканскую Республику. Великобритания, находясь перед выбором – сохранение своего упавшего влияния на Индию или продолжение поддержки южноафриканского белого населения, выбрала бывшую «жемчужину британской короны».

Санкции ООН и их обход

Организация Объединённых Наций обратила внимание на происходящее в Южной Африке в 1960 г. После того как 21 марта полиция ЮАС убила 69 мирных африканских демонстрантов в Шарпевиле, Совет Безопасности ООН принял резолюцию 134, в которой выражалось «сожаление о политике и мероприятиях правительства Южно-Африканского Союза». 7 августа 1963 г. Совет Безопасности принял резолюцию 181, призывающую все государства прекратить продажу и поставку в Южную Африку оружия, снаряжения и военной техники. Но первые санкции не были серьёзными – резолюция носила необязательный характер, что позволяло всем, кто осудил политику ЮАР, продолжать торговать с ней. Великобритания, Германия, Франция, Нидерланды громогласно осуждали режим апартеида, но финансовые связи с ЮАР не разрывали. Этому способствовало несколько обстоятельств. Во-первых, британские промышленники и финансисты не были готовы нести те жертвы, которыми бы обернулся для них разрыв сотрудничества с ЮАР. Во-вторых, усиление холодной войны и борьбы за влияние на африканском континенте между странами Запада и советским блоком делали ЮАР неизбежным союзником Запада.

Полицейский бьёт старика – реалии времён апартеида

ЮАР оказывала финансовую и военную поддержку группировкам, которые сражались с просоветскими режимами в Анголе, Мозамбике и других странах континента. Запад в такой ситуации не склонен был всерьёз соблюдать санкции, закрывая глаза на их обход. После нефтяного кризиса 1973 г., когда страны Персидского залива на год лишили Европу и США из-за их поддержки Израиля своих поставок нефти, нефтяное эмбарго показало себя действенным экономическим оружием. Кстати, Израиль, подвергшийся осуждению в ООН (в первую очередь за политику в отношении палестинцев), изменил отношение к ЮАР и начал развивать сотрудничество с Южно-Африканской Республикой. Это сделало ЮАР объектом санкций со стороны ОПЕК. Однако эти санкции оказались не очень действенными, потому что шахский Иран их не поддержал. Ситуация изменилась после Исламской революции 1979 г. Но ЮАР к тому времени наладила собственное производство бензина из угля и организовала систему поставок нефти (и оружия) через посредников. Финансовая составляющая самодостаточности Южной АфрикиОдна из причин, по которой подсанкционная ЮАР чувствовала себя довольно свободно и могла закупать (пусть и через посредников) всё, что ей было необходимо, заключается в том, что в Южной Африке находились богатые месторождения золота. Золото было мерой денег и первоосновой любой валюты до 15 августа 1971 г., когда Ричард Никсон отказался от золотого стандарта и запретил обмен долларов на золото, чтобы сделать мерой всего непосредственно доллар. Но это решение пошло только на пользу ЮАР. Цена на золото, которая с 1933 г. составляла 35 долл. за тройскую унцию и в августе 1972 г. была повышена до 38 долл., стала расти и к концу 1974 г. равнялась 195 долл. за унцию. В этих условиях Великобритания, потерявшая роль главного финансового центра мира (которая перешла к Нью-Йорку), постаралась извлечь максимум из своего исторического положения центра, где совершаются сделки с золотом. Лондонская ассоциация рынка драгоценных металлов (London Bullion Market Association; LBMA), которая, наряду с нью-йоркской биржей COMEX, стала контролировать мировую торговлю золотом, стремилась нарастить свой удельный вес. Это достигалось как увеличением спотовых («бумажных») сделок с золотом, не завершавшихся физической поставкой жёлтого металла, так и увеличением предложения реального золота. И хотя число участников LBMA было строго ограничено, некоторые британские брокерские дома, и раньше торговавшие южноафриканским золотом, продолжили это делать, оформляя его покупку через Гонконг. Золото, а также платину, другие металлы платиновой группы (иридий, осмий, рутений и родий) и серебро продавали через крупные брокерские компании. Кроме того, в ЮАР добывали и экспортировали (уже не только через Гонконг, но и Макао, Тайвань и формально независимые Лесото и Свазиленд) медь, олово, ванадий, марганец, хром, кобальт и уран. Посредниками выступали такие компании, как Marc Rich & Co (позднее преобразованная в Glencore Xstrata). Алмазодобывающая компания De Beers, которая тесно сотрудничала с голландской ювелирной и инструментальной промышленностью, всерьёз не подвергалась санкциям и оставалась респектабельным партнёром английского (да и мирового) рынка драгоценных камней. Таким образом, с деньгами на закупку всего необходимого у Южно-Африканской Республики долгое время всё было в полном порядке.

Оружие: от покупок к собственному производству на экспортЭмбарго на поставки в ЮАР оружия было одной из первых санкций, от которой развивающиеся страны и страны советского блока никак не давали отказаться. Но это не значит, что власти ЮАР остались без оружия. В условиях разворачивания на юге Африки (и в первую очередь в прилегающих к ЮАР Анголе и Мозамбике) национально-освободительных движений Запад испытывал нужду в верном и преданном проводнике своих интересов, в роли которого и выступил находящийся под санкциями южноафриканский режим. В обмен на это страны Запада (прежде всего Великобритания) закрывали глаза на закупку вооружения и оборудования военного назначения через посредников. Для поставок оружия в ЮАР использовались прослойки – фирмы, зарегистрированные в нейтральных по отношению к режиму апартеида странах, например в Тайване, Гонконге, Макао, которые по разным причинам не были членами ООН. Через них также торговали потребительской продукцией и сырьём, добывавшимся в ЮАР (алмазами, ураном). Другими воротами для торговли с ЮАР были маленькие государства Лесото и Свазиленд на юге Африки. Формально они были независимы, однако де-факто они находились под полным контролем властей ЮАР. Особенно крепкие связи у ЮАР возникли с Тайванем, который с точки зрения международного права был частью Китайской Народной Республики, а на деле вёл собственную политику. Этот партнёр был настолько важен для ЮАР, что республика присвоила всем жителям Тайваня статус «приравненные к белым» (honorary whites). Он давал гражданам Тайваня на территории ЮАР все права, которые были у белых жителей страны, кроме избирательных.

После Революции гвоздик в Португалии (25 апреля 1974 г.) и предоставления независимости её колониям борьба между просоветскими и прозападными освободительными движениями превратилась в гражданскую войну. Поскольку левым движениям (МПЛА в Анголе и ФРЕЛИМО в Мозамбике) удалось установить свою власть, Запад оказался перед необходимостью усилить поддержку повстанцев и при этом по возможности скрыть своё участие. Ставка была сделана на разворачивание в ЮАР собственного производства. Первоначально после провозглашения независимости ЮАР речь шла о разворачивании там производства западных образцов военной техники. Уже к 1965 г. в стране было освоено производство 127 видов вооружения и боевой техники по лицензиям западных стран. Военная промышленность ЮАР в середине 1970‐х гг. в полном объёме производила стрелковое оружие (израильский пистолет-пулемёт Uzi и бельгийская штурмовая винтовка FN FAL, выпускавшаяся в ЮАР под наименованием R-1, и ряд других). К началу 1970‐х гг. южноафриканская военная промышленность могла уже производить артиллерийские орудия калибра от 20 до 260 мм, а также необходимые боеприпасы. В стране было освоено лицензионное производство итальянских реактивных штурмовиков Aermacchi MB-326 (южноафриканское название – Impala) и к 1971 г. выпущено 100 самолётов этого типа. Производились различные типы учебных и патрульных самолётов, которые можно было использовать в качестве лёгких штурмовиков. Был освоен выпуск французских истребителей Mirage III и Mirage F1 по лицензии. Южноафриканской государственной корпорацией по производству оружия «Армскор» на основе французской бронемашины Panhard AML-90 была разработана собственная машина Eland (с использованием французских лицензий на отдельные узлы и системы, например на турели, двигатели и элементы шасси). На основе британского танка «Центурион» (Centurion A41) был разработан значительно более современный, эффективный и защищённый танк «Олифант» (Olifant Mk.1A). Южноафриканский филиал немецкой корпорации Büssing-MAN совместно с «Армскором» создал первую в мире колёсную БМП «Ратель» (Ratel), которая стала образцом для многих разработчиков из других стран. Постепенно ЮАР превратилась в экспортёра оружия. К ней обращались в первую очередь страны, которым не продавали оружие страны Запада и которые при этом не могли рассчитывать на поставки оружия из СССР.Партнёрство изгоевНаличие в ЮАР урановых месторождений подтолкнуло руководство страны сначала к идее развивать атомную энергетику, а затем и к попыткам создать ядерное оружие. В 1965 г. американский филиал компании Allis-Chalmers поставил Южно-Африканской корпорации атомной энергетики (South African Atomic Energy Corporation – SAAEC) исследовательский ядерный реактор SAFARI-1 вместе с обогащённым на 90 % ядерным топливом.

В 1967 г. ЮАР построила свой собственный реактор SAFARI-2 в Пелиндабе для получения плутония, мотивируя исследования намерениями использовать мирные ядерные взрывы в интересах горнодобывающей промышленности. Однако критика этой программы со стороны противников ядерного оружия и МАГАТЭ, а также невозможность получить некоторые ключевые компоненты этой технологии заставили ЮАР отдать предпочтение программам прямого обогащения урана с помощью аэродинамических методов. Продвижение вперёд на этом направлении стимулировалось сотрудничеством южноафриканских учёных с работавшим в Бирмингемском университете инженером-ядерщиком пакистанского происхождения Султаном Махмудом. На каком-то этапе к ядерным исследованиям ЮАР присоединился и Израиль, который находился в жёстком противостоянии с окружающими арабскими государствами и нуждался в средствах сдерживания. Из-за строжайшей секретности проекта сейчас невозможно достоверно рассуждать о вкладе каждой из сторон. Но известно, что в 1977 г. Израиль продал в Южную Африку 30 г трития в обмен на 50 т урана, а в 1980‐е гг. оказал существенную материально-техническую помощь в сборке баллистических ракет RSA-3 и RSA-4, основанных на израильских ракетах «Шавит» и «Иерихон». В 1976 г. дело подошло к ядерным испытаниям. В пустыне Калахари к северу от Апингтона в 1976–1977 гг. были возведены две ядерные шахты: одна из них была глубиной 385 м, другая – 216. Но тут советская разведка сообщила о готовящемся испытании американцам. Те послали разведывательный самолёт и убедились в достоверности этой информации. Затем США и Франция надавили на ЮАР, заставив отказаться от проведения испытаний. Признанные ядерные державы не хотели самопроизвольного расширения ядерного клуба. Однако в сентябре 1979 г. испытания всё-таки были проведены. Американский спутник Vela зафиксировал двойную вспышку над Индийским океаном, которую посчитали свидетельством осуществлённого взрыва. К 1987 г. в ЮАР было произведено уже шесть атомных бомб, а седьмая находилась на стадии сборки. Но времена изменились. Падение апартеидаПерестройка в СССР и начало распада советского блока в Восточной Европе вызвали прилив энтузиазма по обеим берегам Северной Атлантики. Готовясь осваивать новое для себя геополитическое и экономическое пространство, страны Запада делали ставку на продвижение демократических ценностей. В этих условиях режим апартеида в Южной Африке стал токсичным для западных политиков. А его ценность как военной силы против африканских просоветских режимов снизилась из-за сокращения экономических возможностей СССР для поддержки своих союзников. Это совпало с полосой трудностей, в которую вступила южноафриканская экономика. Снизились цены на золото и уран.

Подешевел ряд других цветных металлов. Это означало потерю для ЮАР примерно 9 млрд долл. в период с 1980 по 1985 г. Ухудшение торгового баланса вызвало падение курса валюты ЮАР – рэнда. Падение курса означало удорожание импортных товаров, вследствие чего началась инфляция по 12–15 % в год. Начала расти внешняя задолженность. В 1985 г. в ЮАР был введён запрет на вывод капитала из страны.

В 1986 г. Конгресс США, несмотря на сопротивление администрации президента Рейгана, принял закон против апартеида, который фактически вводил полный запрет на любые финансовые и экономические связи со страной. Жёсткие экономические санкции тогда же поддержала и Великобритания. В сентябре 1989 г. президентом страны был избран Фредерик де Клерк, который начал предпринимать активные действия по ликвидации системы апартеида. Многие законы были отменены, из тюрьмы был выпущен Нельсон Мандела. В 1994 г. прошли первые всеобщие выборы, победу на которых одержал Африканский национальный конгресс, до сих пор находящийся у власти. Экономические санкции против ЮАР никогда не были сильны и всеобъемлющи. Западные страны долгое время смотрели сквозь пальцы на их обход, продолжая сотрудничество с ЮАР в оборонной сфере, хотя ООН наложила запрет на поставки вооружения в ЮАР. Международная борьба с апартеидом протекала преимущественно в гуманитарной сфере. В 1968 г. ООН расширила список санкций против ЮАР, включив в них рекомендации по сворачиванию связей с режимом апартеида в области культуры, образования и спорта. В течение многих лет спортсмены ЮАР не допускались на международные спортивные соревнования. Дисквалификации подвергались и спортсмены, поддерживающие контакты с ЮАР. Из-за товарищеского матча по регби между ЮАР и Новой Зеландией 28 африканских стран и Ирак бойкотировали Олимпийские игры 1976 г. в Монреале. Распался режим апартеида в то же время, что и СССР, и по схожим экономическим причинам. Снижение мировых цен на товары традиционного экспорта, рост внешней задолженности и внутренней инфляции – всё это заставило власти ЮАР поддаться внешнему давлению и предпринять шаги по либерализации режима. Экономические санкции сыграли свою роль на финальном этапе, значительно ускорив происходившую трансформацию.

Глава первая
Рождение нации

Первые белые переселенцы обосновались на юге Африканского континента в 1652 году, когда представитель голландской Ост-Индской Компании Ян ван Рибек основал в районе мыса Доброй Надежды провиантский пункт для снабжения судов, следующих из Европы в Азию: именно в этом суровом и скалистом месте сходятся два океана. Рибек стал первым губернатором Капской колонии, численностью чуть менее сотни людей.

6 апреля был основан поселок Каапстад (сейчас на этом месте находится Кейптаун), и колонисты приступили к строительству форта. По предложению ван Рибека, в 1657 году Компания освободила всех колонистов от службы. Им предложили заняться непосредственно земледелием, а в помощь с острова Ява была прислана первая партия рабов-малайцев. Позднее негров ввозили из Анголы и Гвинеи, а также с Мадагаскара.

Первое время чернокожие жили здесь довольно сносно. Была даже открыта школа для рабов. Для того чтобы содействовать обращению негров в христианство, Рибек приказал выдавать им по стаканчику бренди и по две понюшки табака после каждой проповеди. Однако господствовавшей точкой зрения колонистов был принцип: «церковь не предназначена для негров, так же как и для грубых животных, которые вместе с ними делят тяжелый труд». Первый пастор Голландской реформаторской церкви появился в Капской колонии в 1665 году.

Местные туземцы – готтентоты – постоянно крали у колонистов коров и баранов, жгли пастбища. Как сообщалось в школьном учебнике времен апартеида, «они специализировались на воровстве скота и были весьма искусны в этом деле. Но подобно племенам масаи в Кении, воровали они больше ради удовольствия, чем по необходимости, а затем перекрашивали животных таким образом, что их нельзя было узнать». Ван Рибек соорудил пограничный частокол, чтобы как-то решить эту проблему. Тогда же голландцы начали активный захват земель туземных племен, Для этого в глубь материка снаряжались специальные военные экспедиции, которые, к тому же, пригоняли все новых и новых рабов, но уже из числа местного населения. В результате, между туземцами и колонистами началась длительная череда кровопролитных стычек и войн. Голландцы приучились жить в состоянии перманентной военной угрозы. «Беря в одну руку лопату, – писал вам Рибек, – в другой ты всегда должен держать оружие». Все окружающие воспринимались европейскими переселенцами как враги.

Через короткое время на каждого колониста приходилось не менее 10 гектаров земли и внушительное число рабов. Благоприятный климат способствовал процветанию хозяйства, и бывшие служащие компании все чаще стали называть себя просто крестьянами, по-голландски бурами. А рожденных непосредственно на африканской земле начали именовать африканерами. Позднее слова «бур» и «африканер» стали синонимами.

Спустя некоторое время Ян ван Рибек заслужил у Компании повышение по службе и отбыл на Дальний Восток. Голландские переселенцы не забыли своего первого губернатора. Имя Рибека стало легендарным, его официально назвали отцом африканерской нации, а позднее, в XX веке, когда Южная Африка получила независимость, портрет Ван Рибека стал украшать все без исключения купюры национальной валюты страны – ранда (правда, с начала 1990‐х годов на бумажных деньгах ЮАР голландского губернатора «заменили» дикие животные). Заложенные Рибеком у подножия Столовой горы огороды и виноградники до сих пор бережно сохраняются в центре Кейптауна в парке «Компаниз Гарден».

Капскую колонию стали заселять не только голландцы, но и немцы, фламандцы, австрийцы, шведы, датчане, норвежцы, португальцы. Кроме того, на Кап переселилось около ста семей французских гугенотов, вынужденных бежать со своей Родины из-за религиозных гонений. Для всех переселенцев вера составляла основу их самосознания, или, как говорят сегодня, менталитета. Религиозную доктрину колонистов представлял кальвинизм (господствовавший и в метрополии), изложенный в Гейдельбергском катехизисе и в постановлениях Дордрехтского синода, придававший большое значение Ветхому Завету и тезису о Божественном предопределении. Эти положения довольно точно соответствовали запросам белой общины Капа, в тяжелых условиях боровшейся за свое выживание и привыкшей относится к небелым народам как к рабам, крепостным или как к врагам. Приходские школы в то время были единственными учебными заведениями колонии, а Библия и молитвенники – единственными книгами в бурских семьях. – Церковь и клирики находились в центре всей общественной жизни. Без благословения пастора не мог вступить в брак ни один мужчина, а это согласие давалось лишь после прохождения строгого экзамена, в частности по богословию.

Постепенно выковывался национальный характер буров. Трудолюбие, упорство, патриархальный уклад – все эти черты сохранились у африканеров и сегодня. Пожалуй, самой яркой особенностью буров на протяжении всей их истории была любовь к свободе. Уже в начале XVIII века вольные фермеры начали активно выступать против непопулярной политики нового губернатора Уилема Адриана ван дер Стеля, стремившегося обложить колонистов высокими налогами. Согласно легенде, в 1707 году один непокорный молодой человек по имени Хендрик Бибо оказал сопротивление при аресте. «Я не пойду! – заявил он. – Я африканер, и даже если полицейский судья забьет меня до смерти или посадит в тюрьму, я молчать не стану». В конце концов, в результате восстания, семейство Стеля было изгнано обратно в Голландию.

Восемнадцатое столетие прошло для переселенцев и их потомков в тяжелой борьбе с туземными племенами. Коварные чернокожие никак не желали отдавать бурам свои земли. Тем не менее, освоение материка продолжалось со все возрастающим упорством. Основывались новые города и поселения: в 1685 году был заложен Стелленбош, в 1691 – Дрейкенштейн, в 1743 – Рудесанд, в 1745 – Свартланд…

В этот период сформировался и специфический язык буров – африкаанс. Вообще говоря, общим и обязательным языком для колонистов на протяжении XVII и XVIII веков был голландский, который признавался единственным языком образования, церкви, судопроизводства и официальных документов (в качестве письменного языка он использовался вплоть до второй половины XIX века, а официальное значение формально утратил лишь в первой половине XX века!). Его авторитет и распространенность в мире был в тот период неизмеримо выше, чем в наши дни, а в южных морях он с успехом вытеснял португальский. При этом разговорный язык постоянного населения колонии стал уже на самом раннем этапе существования поселения на Капском полуострове обнаруживать значительные отличия от того языка, на котором писали и говорили в метрополии.

Таким образом, в Южной Африке существовало как бы два языка: официальный голландский, распространение которого ограничивалось высшими слоями общества, и чисто разговорный, развившийся в местных условиях из голландских диалектов язык, как белых, так и небелых жителей колонии. Язык буров впитал в себя многочисленные элементы языков немецких, французских и других европейских переселенцев. Враги африканеров, стремясь унизить свободолюбивую нацию фермеров, называли африкаанс «кухонным голландским». Но сами буры с невероятным пиететом относятся к своему языку, а в 1975 году был даже сооружен памятник в честь африкаанс.

После банкротства Ост-Индской Кампании в 1794 го- ду буры провозгласили независимость от метрополии и создали две республики – Свеллендам и Граф Рейнерт. В это время среди белых жителей Южной Африки было 45 % немцев, 27 % французов, 22 % голландцев и 6 % переселенцев других национальностей. Во второй половине XVIII века на полуострове появились англичане, развив здесь бурную предпринимательскую и торговую деятельность. Вскоре на юге Африки появились многочисленные английские поселки. Буры не могли знать, что подданные Великобритании принесли с собой беду. Коварство англичан было распознано лишь тогда, когда Англия оккупировала Капскую колонию. Впрочем, вскоре непримиримый противник Британской Империи Наполеон Бонапарт потребовал возврата Южной Африки Голландии (с 1795 года – Батавской республики), что было закреплено в Амьенском мирном договоре 1802 года. Но уже через четыре года британцы нарушили договор и вновь аннексировали Кап, а после разгрома наполеоновской Империи Венский конгресс 1815 года окончательно закрепил за Великобританией права на южноафриканскую колонию.

Для нации буров начался период страданий и борьбы. Позднее африканерские историки назвали XIX век «столетием несправедливости». И было из-за чего. В том же 1815 году в районе Слахтерс-Нек произошло первое бурское выступление против англичан, проводивших насильственное насаждение своего языка и традиций. В ответ британцы повесили самых непримиримых буров, заставив их жен и детей присутствовать при казни. Чтобы утвердить свое господство англичане увеличили контингенты своих войск и полиции за счет африканских наемников. Свободолюбивые буры были до крайней степени оскорблены тем, что должны были подчиняться черным – готтентотскому «капскому корпусу» и готтентотской полиции. Желая вышвырнуть африканеров из Капской колонии, англичане подняли налоги (сами они податей не платили вовсе) и в 1833 году провозгласили ликвидацию рабства (а еще в 1828 году власти колонии объявили всех жителей равными перед законом, независимо от их расовой принадлежности и цвета кожи). По мнению самих же буров, «это было противно закону Бога и восставало против естественных различий рас и религий. Такое унижение было невыносимо для всякого доброго христианина; вот почему мы предпочли удалиться, дабы сохранить в чистоте наши убеждения».

Сама «ликвидация рабства» была проведена англичанами как хитрая мошенническая сделка. Согласно парламентскому акту, для возмещения потерь бывшим собственникам рабов выделялось 20 миллионов фунтов стерлингов. Однако буры могли рассчитывать только на 3 миллиона фунтов: такова была назначенная стоимость 39 021 раба. В конце концов, выделено было всего лишь чуть больше миллиона фунтов, из которых буры не получили практически ничего. Согласно установленным правилам, возмещение выплачивалось не по месту жительства, а в Лондоне: там заседала специальная комиссия, которая после рассмотрения предъявленных ей бумаг, подтверждающих права на возмещение, выдавала причитающуюся сумму, однако не деньгами, а государственными облигациями. Предварительно вычиталась крупная сумма, уплаченная пароходной компании за проезд из Южной Африки в Англию и обратно. Вследствие этого, большая часть буров разорилась. Освобожденные рабы тоже не стали счастливее от этих мер. Голодные, оборванные и нищие они бродили по стране в поисках пристанища, работы и хлеба, или были вынуждены остаться на плантациях и фермах, приняв продиктованные им англичанами кабальные условия.

Не желая мириться с притеснениями, чинимыми британцами, и искренне презирая нормы, которые начали навязывать представители Британии (прежде всего, торгашескую мораль), буры начали осваивать новые земли, на которых они могли бы спокойно и свободно заниматься земледелием. Наиболее масштабное переселение, осуществленное под руководством Питера Ретифа, началось в 1835 году, получив название Великого Трека. Свыше пяти тысяч буров пересекли реку Оранжевая и покинули пределы Капской колонии. К 1845 году численность переселенцев (треккеров) возросла до 45 тысяч.

Протесты чернокожих

Путь был непростым: неизведанные края, враждебные племена, суровая природа, дикие звери. Надо было перебираться через скалистые горы, хребты, реки. В фургоны запрягали до 24 пар волов. Впереди и по бокам колонны находились хорошо вооруженные всадники, на случай непредвиденных опасностей. Колонны передвигались медленно. Буры выбирали места для остановки на несколько месяцев, окружали их вереницей своих фургонов, сеяли и собрали урожай, запасались провизией для дальнейшего пути.

Миновав территорию между реками Оранжевая и Вааль, и перейдя через Драконовы горы, группы треккеров ступили на земли зулусов, автохтонного населения Северо-Западного Наталя. Теперь перед колонистами оказались не разрозненные африканские племена, как это было ранее, а сплоченные силы воинственных и жестоких зулусов, имевших хорошо обученную регулярную армию. В 1837 году буры направили в лагерь вождя зулусов Дингаана послов, чтобы добиться соглашения на поселение в этих землях. Однако парламентеров чернокожие просто перебили (как выяснилось, на это Динга-ана подвигли англичане, специально для того, чтобы столкнуть эти две силы и, тем самым, вновь оказаться в выигрыше). После этого Дингаан провозгласил борьбу против пришельцев.

16 декабря 1838 года на реке Баффало между десятитысячным войском Дингаана и несколькими сотнями бурских переселенцев во главе с Андриесом Преториусом произошло решающее сражение. Треккеры с успехом отразили коварное нападение и, будучи вооружены огнестрельным оружием, устроили чернокожим «кровавую баню», уничтожив более трех тысяч туземцев. Потери же самих буров составили лишь несколько человек. С тех пор река Баффало, воды которой после битвы буквально окрасились кровью зулусов, стала называться Кровавой. Сама эта потрясающая победа была воспринята бурами как явное подтверждение милости к ним Всевышнего.

Спустя столетие на месте сражения был сооружен величественный мемориал – «Фоортреккер монумент», памятник бурам, основавшим Трансвааль. На мраморных фризах изображена история похода буров: битвы, зверства туземцев, героические женщины, призывающие мужчин к оружию, повозки, запряженные волами. Во внутреннем помещении комплекса находится крипта с символическим надгробием, на которое в полдень 16 декабря – в день битвы у Баффало – падает луч солнца. На надгробии надпись: «Мы – тебе, Южная Африка». В отдельном здании находится серия великолепных гобеленов, которые в течение нескольких лет тщательно вышивали девять бурских патриоток.

После позорного поражения Дингаана, его «государство» распалось. Зулусам сначала была оставлена территория к северу от реки Тугела, но затем и эти земли были освоены европейцами. Участники трека покончили с господством. зулусов. Это означало не только последующее заселение земель белыми, но и окончание жестоких войн между аборигенами, в которых разорялась страна и погибали целые племена. Таким образом, треккеры спасли от уничтожения небольшие народности, ликвидируя могущество тех. кто их до сих пор терроризировал.

В 1839 году в юго-восточной Африке возникло независимое государство буров – республика Наталь. Однако через четыре года англичане захватили и эту территорию, экспроприировав недвижимое имущество буров. Африканеры вынуждены были мигрировать на север и северо-запад, во внутренние районы Южной Африки, где образовали две новые республики: в 1852 году – Южно-Африканскую Республику {с 1856 года она также именовалась Трансвааль) со столицей в Претории, и в 1854 году – Оранжевое свободное государство со столицей Блумфонтейн. Белое население Трансвааля составляло примерно 125 тысяч человек, а гражданами Оранжевой республики стали 30 тысяч буров. Подавляющее число переселенцев занялись сельским хозяйством. Поскольку размер многих из ферм достигал 50—100 тысяч акров, активно использовался труд батраков-туземцев и рабов.

В 1858 году была принята конституция Республики Трансвааль, определившая политическое устройство государства. Главой его стал президент, избиравшийся на пять лет только белыми переселенцами (первым президентом стал А. Преториус). Девятая статья юридически оформляла расовое неравенство в общественных и религиозных вопросах: «Не будет идти речи ни о каком равенстве между белыми и небелыми ни в делах церкви, ни в делах государства». Через восемь лет конституцию обрело и Оранжевое государство.

В 1875 году рост национального самосознания буров и утверждение идеи о самобытности их языка и культуры привели к основанию «Общества истинных африканеров», которое ставило целью борьбу за признание африкаанс в качестве национального литературного языка африканеров (официальным языком бурских республик продолжал оставаться голландский). Именно в это время окончательно утвердились термины «африкаанс» и «африканер» для обозначения языка и нации. Члены общества, среди которых были учителя и журналисты, издавали на африкаанс журнал «Ди Патриот», писали художественные произведения на африкаанс, а также переводили на этот язык иностранных авторов. Именно с середины 1870‐х годов в бурских республиках начинает развиваться возглавляемое пастором Стефанусом дю Тойтом движение за создание национальной общности. Одной из самых популярных фигур в бурском обществе стал Ян Хофмейер. Он издавал самую крупную бурскую газету «Зюйд Африкаан», основал в 1878 году «Союз защиты фермеров», а в 1879 году – первую политическую партию «Африканер бонд», которая находилась в авангарде бурского национализма, связывавшего нацию уже не с прародиной Голландией, а с Африкой.

Власти и население бурских республик яростно противились евангелическим и либеральным тенденциям, которые проникали в Южную Африку из Голландии (значительное число священников по-прежнему прибывало на земли буров из бывшей метрополии). 11 января 1859 года в одном из приходов Рюстенбурга, который посещал А. Преториус, во время церковной службы прозвучало несколько гимнов, что было расценено как проявление «евангелических влияний» и обмирщения. В результате из церкви вышли пятнадцать видных деятелей Трансвааля и внушительная группа их сторонников.

Лидером этой группы стал будущий президент Трансвааля Пауль Крюгер. Он направил письмо консервативно настроенному голландскому пастору Д. Постме с просьбой возглавить новую церковь, получившую название Реформаторской церкви Южной Африки, или «Церкви допперов». Слово «доппер» буквально означает устройство для погашения свечи. Подобно этому устройству, говорил Постма, «допперы» погасят огонь Просвещения, грозящий уничтожить африканерский народ.

Приверженность Крюгера принципам ортодоксального кальвинизма обусловила довольно широкий демократизм его схемы государственного устройства. Все решения в государстве должны исходить от народа и быть согласованными с волей народа. Высшей инстанцией любой формы власти являлся парламент – «фольксраад». Разумеется, из состава народа Крюгер полностью исключал лиц с небелой кожей («нацию без закона»). Когда Крюгер стал президентом Трансвааля, в республике установилась своеобразная теократия, причем глава государства считался «представителем Бога».

В 1891 году синод «допперов» рассмотрел вопрос о законности браков между белыми и африканцами. Хотя в решениях синода эти браки не были признаны «греховными», церковь назвала их «маловероятными и социально опасными». В 1897 году синод осудил создание и деятельность «секретных организаций». Причиной такого решения стало расширение влияния в Южной Африке масонских лож (особенно в области политики). В постановлении прямо указывалось на масонов, как на главный объект церковной критики и говорилось: «любой член такого общества не может состоять в Реформаторской церкви Южной Африки; если же такое случается, то он должен быть подвергнут всеобщему осуждению и к нему должны быть применены дисциплинарные меры».

Покой обретших независимость буров был недолгим. Его вновь нарушили англичане, стоило им только узнать о богатых месторождениях золота и алмазов. До этого момента основными товарами, которые экспортировали белые южноафриканцы, были вино, шерсть и страусинные перья. Когда же в междуречье Замбези-Лимпопо, а потом и в Трансаале – в области Витвате-рсранд (или сокращенно Ранд) – было найдено золото, страну поразила «золотая лихорадка».

Британский лев широко разинул свою смердящую пасть на природные ресурсы, принадлежащие честным бурским труженикам. В 1877 году началась первая Англо-Бурская война. Подло воспользовавшись очередной войной Трансвааля с зулусами, Великобритания аннексировала республику. В 1880–1881 годах бурам под предводительством Пауля Крюгера и генерала Питера Жубера удалось отстоять свою независимость, нанеся оккупационным войскам генерала Джоржа Колли ряд чувствительных поражений. В итоге Британия была вынуждена признать независимость Трансвааля. Впрочем, соглашение было половинчатым: бурам отныне запрещалось заключать международные договоры и занимать территории севернее их границ.

Однако в этот момент в англо-бурские отношения вмешалась третья мощная сила – Германская Империя, руководство которой находилось явно на стороне свободолюбивых фермеров (значительная часть которых была представлена переселенцами из немецких земель). В 1884 году Рейх заключил с Трансваалем торговый договор (в обход англо-бурского соглашения). Немцы при активной поддержке буров стали теснить англичан на южно-африканских побережьях Индийского и Атлантического океанов. В свою очередь, буры с германской помощью завоевали земли зулусов, где основали новую республику. Еще до этого – в 1882 и 1883 годах – появились две бурские республики (Стеллеленд и Хосен), напрямую граничивших с немецкими владениями.

Сама территория Германской Юго-Западной Африки была уже давно заселена бурами. Колонизация этой земли началась в 1883 году, когда бременский торговый агент Адольф Людериц исследовал западное африканское хюбережье. Через германского консула в Кейптауне он доложил имперскому правительству, что этот район вполне пригоден для освоения. 24 апреля 1884 года побережье между португальскими и британскими владениями было объявлено германским протекторатом (северная граница проходила по реке Кунене, южная – по реке Оранжевая). Немцам пришлось столкнутся с враждебностью местных племен. В 1893 году вспыхнуло крупное восстание готтентотов. Оно было подавлено только в следующем году.

Германско-бурская активность, разумеется, пришлась не по душе Великобритании. Была развязана пропагандистская капания с лицемерными призывами обуздать «притесняющих негров бурских разбойников и пиратов», после чего британские войска под командованием генерала Чарльза Уоррена ликвидировали новорожденные бурские государства. Продолжалась и «мирная экспансия» англичан, которых буры именовали «ойтландерами» (чужеземцами). Тихой сапой они скупили в Трансваале более половины всех земель и сосредоточили в своих руках около 80 % недвижимости. В лапах британского льва оказалась вся горнодобывающая промышленность, большинство алмазных месторождений.

Британцы наводнили Южную Африку многочисленными выходцами из своих колоний. Так, с 1880 года в Наталь начали прибывать значительные партии индусов, завербованных для работы на сахарных плантациях. Все это сказывалось на этнической карте региона. В XIX веке появился специфический для южной Африки термин «цветные», который обозначал потомков межрасовых браков. Цветные находились в сложившейся здесь иерархии на ступень ниже, чем белые, но выше, чем индийцы и кафры (негры). Эта иерархия хотя и не была вплоть до начала XX века как-либо юридически оформлена, но была общепринятой. Наиболее «либеральным» отношение к представителям из неевропейских расовых групп было в Капской колонии.

Деструктивная (для буров) экономическая политика англичан сочеталась с политической деятельностью, губительной для национального уклада свободных фермеров. При финансовой поддержке «Де Бирс» британцы организовали «Южно-Африканскую лигу реформ», провозгласившую кампанию за предоставление англичанам избирательных прав и за ликвидацию рабства. Наделе, это были лишь красивые лозунги, удобный предлог для дальнейшей экспансии. Ведь подавляющее число англичан приехали сюда с целью добычи золота и алмазов, и не собирались всю жизнь провести в выжженной солнцем пустыне. Что касается рабства, то на рудниках английских кампаний кафрам жилось неизмеримо хуже, чем на фермах буров.

Не останавливались британцы и перед вооруженными провокациями. В 1895 году отряд из 670 авантюристов и наемников (включая негров) совершил рейд в Трансвааль с целью поднять восстание проживавших там англичан. Спонсировались эти «борцы за права» йоханесбургскими золотопро-мышленниками-ойтландерами, создавшими тайный комитет для свержения законного бурского правительства. Бандиты были посрамлены уже через три дня: будучи окруженными отрядом буров у Крюгерсдорфа, англичане и кафры трусливо сдались в плен.

После этого германский кайзер Вильгельм II выразил готовность прийти на помощь своим бурским союзникам, направив Крюгеру поздравительную телеграмму и запросив у правительства Португалии разрешить германскому экспедиционному корпусу продвинуться из Юго-Восточной Африки в Трансвааль через Мозамбик. Вскоре буры начали получать из Германии инструкторов и самое современное оружие: тяжелую артиллерию, маузеро-вские винтовки (они были значительно лучше английских винтовок системы Ли-Метфорда), боеприпасы. Пушки и винтовки доставлялись из Германии в контейнерах с надписями «Оборудование для горной промышленности» или «Сельскохозяйственная техника».

Британское правительство твердо решило отобрать у буров независимость, не останавливаясь при достижении этой цели ни перед какими методами. Даже после того, как Крюгер согласился предоставить англичанам избирательное право (что составляло главную суть «претензий» Британии к Трансваалю), «Туманный Альбион» не отказался от своей идеи отдать буров во власть сброда золотопромышленников. В 1899 году Великобритания нагло потребовала разоружить армию Трансвааля, и отказалось признавать его в качестве суверенного государства. К бурским границам начали подтягиваться британские войска.

11 октября 1899 года началась Англо-Бурская война, ставшая одним из самых страшных преступлений Британской Империи.

К началу войны обе бурские республики не имели регулярной армии, за исключением артиллерийских частей. Однако, по закону 1898 года, каждый гражданин в возрасте от 16 до 60 лет должен был в случае войны взяться за оружие, а каждый округ (17 трансваальских и 14 – из Оранжевого государства) – выставить «коммандо». «Коммандо» представляла собой основную тактическую единицу бурского ополчения, как правило, приблизительно соответствующую батальону. Численность армии буров на протяжении всей войны не превышала 40 тысяч человек. Помимо этого, на стороне буров воевали 13 иностранных добровольческих отрядов, первоначально объединенных в Европейский легион (командир – французский полковник Вильбоа-Морель, затем русский полковник Евгений Максимов). Общая численность легионеров (голландцев, французов, немцев, американцев, итальянцев, шведов, ирландцев и русских) составляла чуть менее 2000 человек. В начале войны трансваальскими вооруженными силами руководил коммандант-генерал Питер Жубер (верховным главнокомандующим был президент Пауль Крюгер), а во главе армии Оранжевого государства стоял коммандант Пит Кронье.

К слову, симпатии всего мира были тогда на стороне африканеров. Петербургская газета «Новое время» в октябре 1898 года писала: «Прямые религиозные фермеры, решившие своей кровью отстоять свободу Отечества, всегда будут ближе сердцу святой Руси, чем наш исконный враг – холодная и эгоистичная Англия. По своей глубокой вере в Бога буры нам родные братья».

С самого начала боевых действий буры проявили отменные боевые качества, что и неудивительно, ведь с самого детства африканеры приучались метко стрелять и превосходно держаться в седле. К отрицательным сторонам ополченцев иностранные военные специалисты того времени относили недостаток дисциплины, отсутствие стратегического мышления, пассивную тактику. Некоторых иностранных инструкторов прямо-таки раздражала нарочитая религиозность буров, которая со стороны воспринималась как пережиток средневековья: перед каждым сражением и после каждого боя буры истово молились и пели псалмы.

Конечно, довольно сложно назвать совокупность бурских «коммандо» полноценной армией. В сущности, это были полу-партизанские формирования, но потому-то буры и смогли в течение определенного времени наносить армии могущественной Британской Империи болезненные удары. Что касается религиозности африканеров, то и ее можно признать положительным фактором. В силу фаталистической направленности кальвинизма, буры воспринимали все победы и, главное, поражения совершенно спокойно, как неизбежное и данное Свыше. Поэтому, в их рядах никогда не находилось место панике и сомнениям.

Кроме того, явной заслугой буров является «изобретение» траншей. И вообще Англо-Бурская война коренным образом повлияла на всю последующую историю военного искусства: именно в Южной Африке впервые в широком масштабе были применены пулеметы, бронепоезда, беспроволочный телеграф, появились шрапнель и бездымный порох, сомкнутые колонны войск уступили место рассыпному строю. Тогда же был введен и защитный цвет хаки, в который потом оделись все армии мира. С этой войны среди курящих появилась фраза: «Третий не прикуривает» (считалось, что, когда в расположении англичан зажигалась спичка, бур хватался за винтовку, когда прикуривал второй – целился, а когда третий – стрелял) …

Самое же трагическое и известное «достижение» англичан – изобретение концентрационных лагерей, в которые сгонялось гражданское население страны (старики, дети и женщины), чтобы вынудить буров отказаться от партизанской войны. Официально они цинично именовались «местами для спасения» («refuges»). Сетью таких лагерей была покрыта вся Южная Африка (всего было открыто около 60 концлагерей). Туда согнали 200 тысяч мирных и беззащитных людей, 80 тысяч из которых составляли якобы «спасаемые от рабства» негры. Все они были обречены на страшные мучения от палящего солнца, жажды и голода. Общее число погибших составило 14 % от общего населения бурских республик. Умерло 26 тысяч бурских женщин и детей (при этом, на полях сражений пало 6 тысяч бурских воинов и 22 тысячи англичан). Британцы специально отравляли в лагерях воду, подбрасывали в пищу рыболовные крючки и толченное стекло. Для того, чтобы еще более унизить несчастных узников, англичане активно привлекали к охране лагерей негров. Уинстон Черчилль – тогда военный журналист – отмечал: «Есть только один способ сломить сопротивление буров – жестокое подавление. Иначе говоря, нам следует убить родителей, чтобы добиться уважения детей».

Поскольку ход боевых действий многократно описан в отечественной литературе, мы не будем здесь подробно останавливаться на перипетиях этой войны. Отметим лишь, что в течение первого периода войны (11 октября – февраль 1900 года) буры вели активные наступательные действия на территории Наталя и в Капской колонии, а в ходе второго периода войны (февраль-май 1900 года) успех сопутствовал англичанам. На завершающем этапе войны, которая окончилась в мае 1902 года, буры вели против оккупантов партизанскую борьбу. В этот период отлично проявили себя отряды под командованием таких командиров, как генералы Пит де ла Рей (его «коммандо» пленила гарнизон из 500 британских солдат в городе Линдлей), Луис Бота (действовал вдоль железной дороги Претория – побережье залива Дела-гоа), Джеймс Герцог, Христиан де Вет, Ян Смете. Англичане противопоставили партизанской войне концлагеря (пленных буров-мужчин оккупанты отправляли в лагеря на территории Индии, Цейлона и других колоний) и тактику выжженной земли. Цветущая страна превратилась в выжженную пустыню, покрытую сетью крепостей-блокгаузов.

Громадное превосходство английских вооруженных сил и варварские расправы, в конце концов, заставили буров отказаться от сопротивления. Кроме того, англичане пообещали бурам сохранить их самоуправление в бывших республиках, уровнять их в правах с англичанами в Капской колонии, компенсировать реквизированное хозяйство, выдать субсидии на восстановление ферм и амнистировать всех участников вооруженной борьбы. Мнения бурских лидеров разделились, но большинство (Л. Бота, Я. Смэтс, Дж. де ла Рей) выступило за заключение мира на условиях англичан. 31 мая 1902 года в Ференихинге был подписан мирный договор.

После поражения бурских республик под властью Великобритании оказался весь южноафриканский регион (за исключением, разумеется, Германской юго-западной Африки), который делился на семь различных колоний с собственными правительствами. Четыре из них (Капская колония, Наталь, Колония Оранжевой реки и Трансвааль) 31 мая 1910 года объединились в Южно-Африканский Союз (ЮАС), а в трех других территориях – Басутоленде, Свазиленде и Бечуаналенде – белых поселенцев не было (по каким-то причинам правительство Великобритании не согласилось на включение этих колоний в состав ЮАС).

Условия мирного договора 1902 года были выполнены далеко не во всем. Положение в сельских районах оставалось крайне тяжелым. Фермеры испытывали нехватку тяглового скота, семян инвентаря и строительного материала. Достать все это можно было только по спекулятивным ценам. Компенсация, выплаченная бурам, была крайне мала. Комиссии военного ведомства под всевозможными предлогами отказывались оплачивать расписки, выданные фермерам за годы войны армейскими службами в связи с конфискацией скота и другой собственности. К тому же сильнейшая засуха уничтожила большую часть первого послевоенного урожая. В итоге значительное число фермеров разорилось, и было вынуждено продать свои земли.

Серия мировых экономических кризисов начала XX века также вела к обнищанию. Кроме того, британские власти встали перед необходимостью удешевления производства. Эта задача была решена путем массового ввоза дешевой китайской рабочей силы. Первая партия китайцев прибыла в Южную Африку в июне 1904 года. К концу года на шахтах Трансвааля работало 20 тысяч, а к концу 1905 года – 47 тысячи китайцев. В дальнейшем их численность росла, достигнув в 1907 году 54 тысяч человек.

Применение китайского труда вызвало яростное противодействие со стороны малоимущего европейского населения страны, прежде всего, африканеров. Многие предсказывали, что подобная политика неизбежно приведет к росту небелого населения и ослаблению позиции белых. Действительно, со временем часть китайцев внедрилась в сферу торговли и услуг, и через некоторое время составила серьезную конкуренцию белым торговцам и предпринимателям.

Англичане продолжали культурно подавлять африканеров, а в некоторых городах Наталя и Капской колонии были даже введены штрафы за использование языка африкаанс. Насильственную англизацию поначалу пытались проводить и на территориях бывших республик. Дискриминация буров ставила их едва ли не в положение цветного и черного населения, что еще больше унижало африканеров. Верховный комиссар Великобритании в Южной Африке лорд Милнер писал: «С политической точки зрения я придаю самое важное значение росту британского населения… Если через десять лет на трех представителей британской расы будет приходится по два бура, страна окажется в безопасности и сможет процветать…».

Буры не желали мириться с таким положением дел и постоянно пытались отстоять свою культурную независимость и самобытность. В 1905 году в Трансваале была создана Народная партия («Хет Фолк»), которую возглавили выдающиеся военные вожди буров Луис Бота и Ян Смэтс. Они развернули кампанию по разоблачению «капиталистического заговора с целью ввоза азиатов в ущерб белым», провозгласили борьбу за национальное образование, выдвинули лозунг создания африканерской идеи. При этом они выступали за объединение белых южноафриканцев под Британской короной и за создание доминиона. На выборах в трансваальский парламент в 1907 году «Хетт Фолк» получила 37 мест из 69.

В мае 1906 года в провинции Оранжевой реки возникла африканерская партия Оранжевый Союз («Оранжи Уни»). Его возглавили генералы Джеймс Герцог, Абрахам Фишер и Христиан де Вет. На выборах 1907 года партия получила 31 место в парламенте, а Фишер стал премьер-министром. Лидеры партии выступали за параллельное существование в Южной Африке двух белых потоков – африканерского и английского, которые не пересекались бы.

В Натале аналогичная организация – Бурский конгресс – была создана еще в марте 1906 года. В ноябре 1911 года «Хетт Фолк», «Оранжи Уни» и Бурский конгресс объединились в Южноафриканскую национальную партию во главе с Л. Ботой.

Идеологическое обоснование африканерского национализма разработал теолог, поэт и пастор Реформаторской церкви Южной Африки Якоб дю Тойт (Тотиус), опиравшийся научение Пауля Крюгера. Тотиус утверждал, что Бог преднамеренно обрек бурский народ на страдания и лишения, поскольку только через испытания он мог получить свое национальное самосознание. Вместе с Тойтом неоортодоксальный кальвинизм разрабатывал также его зять В. Постма. В своей работе «Допперы» он описал идеального африканера. «Бурский народ – богоизбранный народ, он пришел на эту землю с предназначением установить и расширить влияние Царства Божия; ему предстояло уничтожить царство тьмы и открыть правду язычникам», – писал Постма. В области политики он уделил основное внимание критике капитализма и социализма, считая, что поскольку второй вытекает из первого и обязательно ведет к нигилизму и безверию, следует отвергнуть обе системы как неприемлемые. Выдвинутая Постмой теория «христианского национализма» впоследствии легла в основу общественного развития Южной Африки в рамках апартеида.

Наиболее непримиримым лидером африканеров стал Д. Герцог провозгласивший курс на изоляционизм своей нации. У Герцога были веские причины ненавидеть англичан: во время войны в концлагере погиб его сын (британцы не постеснялись даже опубликовать официальное извещение об этом, гласившее: «В Порт-Элизабет умер военнопленный Д. Герцог в возрасте восьми лет»). Когда в 1907 году бывшие бурские республики получили самоуправление, Герцог стал высшим чиновником органов юстиции и министром образования Колонии Оранжевой реки. В 1909 году он вошел в состав конвента, который разработал конституцию Южно-Африканского Союза, после образования которого стал министром юстиции в первом правительстве ЮАС.

Глава вторая
Рождение государства

Создание Южно-Африканского Союза – доминиона Великобритании – было официально провозглашено 31 мая 1910 года. Положения конституции обеспечивали равенство обоих официальных языков – английского и голландского (после 1925 года – языка африкаанс), и гарантировали избирательные права лишь тем цветным и черным жителям Капской провинции, которые соответствовали имущественному и образовательному цензам. Черные и цветные граждане других провинций избирательных прав не имели, а белые женщины получили избирательное право только в 1930 году. Как и в период существования самоуправляющихся колоний, при определении размеров избирательных округов сельские районы оказывались в более выигрышном положении по сравнению с городскими. Это обстоятельство в будущем давало преимущества африканерам. Конституция сохранила за европейской общиной политическую власть, поскольку среди избирателей было 93 % белых, а черные и цветные не могли быть депутатами парламента. В каждой провинции продолжали действовать избирательные законы колониальных времен, запрещавшие небелым гражданам какое-либо участие в политической жизни (кроме Капской провинции и в небольшой степени – Наталя).

Первое правительство ЮАС возглавил представитель Трансвааля генерал Луис Бота. Заместителем премьер-министра стал генерал Ян Смэтс (он также одновременно возглавил министерства обороны, внутренних дел и горное министерство). В первый кабинет вошли, разумеется, и представители английского населения Южной Африки. Британским генерал-губернатором Южной Африки был назначен Герберт Джон Гладстон.

Свою главную задачу Бота видел в примирении обеих белых общин и в установлении тесного сотрудничества с Великобританией. Вскоре среди африканеров возникли разногласия по поводу отношения к подобной политике. Резко выступал против «ренегатов» и их примиренческого курса Герцог, и большинство буров соглашались с ним (так, 28 декабря 1912 года в Претории прошел многотысячный митинг в поддержку этого популярного лидера). На стороне непримиримого министра выступала и такая влиятельная организация, как Южноафриканская академия языка, литературы и культуры, а также большинство священнослужителей. В итоге Герцог под давлением Боты был вынужден подать в отставку. Тогда же на состоявшемся конгрессе Национальной южноафриканской партии триумвират, в который вошли Герцог, Штейн (бывший президент Оранжевой республики) и де Вет, потребовал исключить из организации Боту и Смэтса. Однако в результате голосования партию покинули они сами и подавляющее большинство их сторонников (в основном из Оранжевой провинции).

В 1913 году Герцог создал собственную Национальную партию, и провозгласил свою программу. Жизнь африканеров, по мысли Герцога, должна развиваться на основании христианского национализма, что означало господство белого населения над цветными и черными в духе «христианской опеки», и строжайшее запрещение всяких попыток расового смешения. Кроме этого, Герцог выступал за официальное признание языка африкаанс и за введение в ЮАС собственного национального флага.

Еще более серьезные разногласия возникли в южноафриканском правительстве и обществе, когда разразилась Первая мировая война. В 1914 году Бота заявил о намерении вступить в боевые действия на стороне Великобритании, а затем без согласования с правительством объявил Германии войну. Бурское население охватили широкие антивоенные настроения, всюду проходили митинги протеста. Под руководством Национальной партии африканеры подняли восстание, которое достигло наибольшего размаха в Оранжевом свободном государстве. К восстанию присоединилась большая группа бывших бурских генералов, 7 тысяч буров из Оранжевой провинции и 3 тысячи из Трансвааля.

Главнокомандующий вооруженными силами ЮАС генерал Кристиан Байере в знак протеста против непопулярного решения правительства подал в отставку, заявив при этом: «Говорят, что война ведется против «варварства» немцев. Мы простили, но еще не забыли веете варварства, какие были совершены в нашей собственной стране во время южно-африканской войны. Между тем, немцы не сделали нам ничего плохого».

Генерал Мани Мариц, командующий войсками ЮАС на границе с Германской юго-западной Африкой, и вовсе отказался подчиниться приказу о переходе в наступление против немцев. Более того, он перешел на их сторону с намерением воссоздать «свободную бурскую республику». В состав временного правительства должны были войти генералы Байере, де Вет, Кемп, Мариц и Безюйденхут. Мариц выпустил декларацию, в которой говорилось: «Известно, что во многих случаях враг вооружал для войны с нами туземцев, и поскольку это делалось с целью возбудить в черных народах презрение к белому человеку, мы поэтому строжайше предупреждаем, что все цветные и туземцы, которые будут захвачены нами в плен с оружием в руках, так же как и их офицеры, поплатятся за это жизнью». Надвигалась угроза очередной Англо-Бурской войны.

14 октября страна была объявлена на военном положении. 27 октября войска, которыми командовал лично Бота, разгромили отряды Байерса в Растембурге. 7 ноября боевые действия начали повстанческие отряды генерала де Вета в Вимбурге. Де Вету удалось одержать победу над правительственными силами генерала Кронье. Решающее сражение произошло у Маргварда 12 ноября. Войсками Союза командовал Бота, повстанцами – де Вет. В итоге, мятежники потерпели сокрушительное поражение. Сам де Вет 1 декабря был пленен вместе с арьергардом из 50 буров. 9 ноября во время отступления в Трансвааль трагически погиб генерал Байере. К январю 1915 года войска Союза подавили рассеянные по разным местам силы повстанцев. Многие сотни буров были брошены за решетку.

5 января 1915 года войска ЮАС под командованием Боты начали вторжение в Германскую Африку. Не надо и говорить, что это было воспринято немцами как предательство, ведь Германия всегда поддерживала буров в борьбе против Англии. И вот теперь не без труда подавив восстание и навербовав некоторое количество разорившихся фермеров (в качестве притягательного средства им были обещаны плантации и фермы Юго-Западной Африки), южноафриканские отряды выступили против своих братьев.

За тридцать лет колонизации немцы добились на этой земле довольно внушительных успехов. В течение продолжительного времени они боролись с местными племенами, подзуживаемыми англичанами. В начале 1904 года в районе города Окаханджо вспыхнуло крупное восстание племен гереро. Численность мятежников составила около 8 тысяч человек, причем половина из них была вооружена огнестрельным оружием (которое «услужливо» поставила Великобритания). Повстанцам удалось осадить столицу колонии Виндхук. Параллельно с этим они вырезали белых фермеров, сжигали их хозяйства. 11 июня в Юго-Западную Африку прибыл генерал-майор Леопольд фон Трота, принявший на себя командование войсками. К началу 1905 года германские отряды фон Троты и губернатора Генриха Геринга (отца будущего гитлеровского рейхсмаршала) одержали решающую победу. В итоге погибло более трех четвертей всего племени гереро – около 50 тысяч человек. Но в этот момент британцам удалось соблазнить на восстание другой автохтонный народ – готтентотов. 17‐тысячным войскам фон Троты удалось справиться с мятежниками лишь в 1907 году.

К 1913 году число белых поселенцев составляло здесь почти 15 тысяч человек, а в районе Виндхука проживало также около 3000 цветных – потомков смешанных браков, переселившихся из Капской колонии. Основным занятием колонистов было фермерство (к началу войны насчитывалось до тысячи фермерских хозяйств): выращивалась пшеница, кукуруза, картофель и табак, имелись плантации хлопка и виноградников. Имелись в колонии и минеральные богатства (медь и свинец). В июле 1908 года в районе бухты Люде-рицбыли открыты месторождения алмазов, вскоре ставшие одним из основных предметов экспорта колонии. Активно развивалась железнодорожная сеть. Понятно, что эта территория стала лакомым куском для Британской империи.

К началу войны германские вооруженные силы насчитывали здесь 1967 солдат и офицеров. Кроме того. 600 белых и 870 африканцев служили в полиции. В случае войны предусматривалась мобилизация трех тысяч мужчин-колонистов и нескольких тысяч туземных солдат.

Наступление южноафриканских сил в 1915 году было быстрым и победоносным, несмотря на тяжелые условия. Основную массу войск вторжения (на заключительном этапе они достигали 60 тысяч человек) составляли бурские милиционные части. Южноафриканцы наступали тремя колоннами: с юга вдоль побережья, с территории бывшей Оранжевой республики и с востока из Бечуаленда. Цель наступления – столица Виндхук – была взята 12 мая 1915 года. Остатки германских войск, развязавшие партизанскую войну, были вынуждены капитулировать 9 июля. Победа была достигнута с минимальными жертвами с обеих сторон. После окончания войны Лига наций вручила Южно-Африканскому Союзу мандат на управление этой территорией.

Помимо Юго-Западной Африки Германия обладала на континенте еще тремя колониями: Того, Камеруном и Восточной Африкой. Того была быстро оккупирована британскими и французскими войсками уже во вторую неделю августа 1914 года. Борьба в Камеруне носила более затяжной характер. Сильные немецкие гарнизоны находились в Бонабери и Дуале. Но к июню 1915 года французы и британцы одержали победу и здесь. В захвате Камеруна принимала участие также бельгийская армия. Боевые действия в Восточной Африке начались в конце сентября наступлением германских войск на британские владения. Британская армия, которой командовал генерал Смэтс. одержала здесь победу к началу июня 1915 года. Однако немцы под руководством генерала Пауля фон Леттофа-Форбека развернули партизанскую войну, которая окончилась лишь в 1918 году, когда Германская Империя потерпела поражение в Европе.

Несмотря на антибританскую позицию Национальной партии, ее, как ни странно, запрещать не стали. Более того, в 1915 году она получила статус официальной оппозиционной партии в парламенте, где в 1917 году призвала к выходу ЮАС из состава Британской империи. Поддержка Герцога со стороны буров все более возрастала.

5 июня 1918 года при участии Национальной партии и церкви была создана радикальная националистическая тайная организация, названая вначале «Молодая Южная Африка», а затем переименованная в «Африканер Брудербонд» (Союз братьев). Поводом для ее создания послужил разгон митинга африканеров 17 апреля, когда сторонники Национальной партии были избиты пробритански настроенной толпой. Целью «Брудербонда» стало утверждение африканерского национализма во всех отраслях и любыми способами. Со временем «Брудербонд» превратился в весьма влиятельную силу в стране, содействующую продвижению своих членов на ключевые посты в стране для содействия процветания нации. Первым президентом «Брудербонда» стал пастор Голландской реформаторской церкви Й. Нод (Науде). Организация стала центром разработки политической доктрины африканерского национализма.

Африканеры постепенно расширяли свое влияние и в, казалось бы, утраченной для них Капской провинции. В июле 1915 года здесь была основана первая африканерская национальная газета «Бургер», первым редактором которой стал д-р Даниэль Франсуа Малан, до этого – видная фигура в Голландской реформаторской церкви, оставивший кафедру ради политической деятельности. В сентябре 1915 года в Мидлберге прошел учредительный съезд Национальной партии, избравший Малана первым председателем отделения организации в Капской провинции. В 1918 году Малан был избран в парламент ЮАС и вступил в «Брудербонд».

Напротив, партия Л. Боты утратила популярность среди африканеров, стала больше опираться на англоязычных избирателей и имущие сословия. В 1919 году после возвращения с Парижской мирной конференции Бота умер. Его преемником на посту главы правительства ЮАС стал Ян Смзтс. В годы войны он возглавлял вооруженные силы ЮАС, с 1917 по 1919 годы являлся одним из пяти членов Британского военного кабинета, участвовал в создании Королевских Военно-воздушных сил, руководил действиями войск по захвату Германской Восточной Африки.

Смэтс попытался достигнуть того, чего не смог сделать Бота: примирить, наконец, враждующие белые общины страны. В качестве почвы для создания белого единства премьер-министр избрал ужесточение расового законодательства. Он заявлял: «Есть одна вещь, относительно которой единодушны все южноафриканцы, не считая сумасшедших: это факт существования политики, которую не следует менять никогда. Суть ее заключается в сохранении главенствующего положения белых в Южной Африке». К слову, именно Смете впервые употребил слово «апартеид» (в своей речи в парламенте в 1917 году).

Надо отметить, что еще до этого с целью сохранения привилегированного положения белого населения были приняты соответствующие законы. В 1911 году был принят акт, по которому определенные должности в горнодобывающей промышленности могли занимать только белые. В 1913 году вступил в силу закон «О землях туземцев», закрепивший принцип раздельного проживания африканцев и белых. Согласно этому закону, африканцам запрещалось владеть землей или постоянно проживать за пределами отведенных им резерватов, занимавших менее 13 % территории ЮАС. В 1919 по решению правительства система белого протекционизма была распространена на ряд отраслей промышленности, созданных во время Первой Мировой войны.

Гораздо меньшей популярностью пользовался экономический курс Смэтса. Он не смог разрешить болезненный вопрос с золотодобывающими шахтами, владельцы которых в стремлении повысить свои доходы увольняли белых горняков и набирали низкооплачиваемых негров и азиатов. В 1922 белые горняки Витватерсранда объявили всеобщую забастовку. По приказу Смэтса стачка была жестоко подавлена войсками и полицией. Африканерс-кие газеты начали открыто именовать Смэтса «изменником», «предателем священных идеалов» и «подручным Империи». После этих событий был сформирован альянс между функционерами белых профсоюзов, фермерами-африканерами и неимущим белым населением. В 1924 этот альянс во главе с Национальной партией победил на всеобщих выборах.