Kitobni o'qish: «Золотые часы, или Случай, рассказанный за игрой в карты»
– Кто сдает? – Витька, твоя очередь, только чур не как всегда! – Саня протянул новенькую колоду Виктору и пригубил бокал джина.
– Не переживай, сделаем в лучшем виде, – Виктор разделил колоду и попытался сложить две половинки веером на столе. Веер застрял на середине, а одна карта улетела на пол.
– Дилер от бога! – фыркнул Саня и умиротворенно сложил руки на животе, после чего уютно откинулся на спинку дивана, вытянув ноги под стол.
– Ладно-ладно, – засмеялся Виктор. – Не отвлекайся, пора растрясти одного толстосума, ты только посмотри, насобирал фишек, понимаешь.
Виктор кивнул в мою сторону. Я приподнял бровь в деланном удивлении:
– Ну что вы, господа, какие фишки? Боль и слезы, только и всего! – Я посмотрел на свой выигрыш. Он был раза в четыре больше, чем у ребят. Хорошим игроком в покер я никогда не был, но в тот вечер карта просто шла в руку. Впрочем, на деньги мы никогда не играли, так что интерес был сугубо спортивный.
– Вот и поделишься своими слезами, – Виктор роздал карты на руки. – Про ставки не забываем.
Карта пришла дохлая – разномастная мелочь. Я бросил ее на стол рубашкой вверх и громко заявил:
– Я пас! – Затем отпил из бокала и ехидно добавил: – А теперь посмотрим на драку нищих за последний кусок хлеба!
– Меррзавец! – беззлобно протянул Саня, рассматривая свои карты. – Ну что, Витек, опять друг друга будем обдирать, а он при барышах так и останется?
– Это уже ни в какие ворота! – Виктор тоже бросил карты на стол, – давайте заканчивать. – А проигравшим предлагаю назначить самого везучего и самого наглого!
– Поддерживаю, – весело добавил Саня, – и я даже знаю, как его наказать!
– Заговорщики, – засмеялся я. – И какое же наказание выпадет победителю?
– Ты еще в прошлый раз обещал нам интересную историю, – веско напомнил Саня, – сейчас как раз подходящий случай ее рассказать.
– Точно, – обрадовался Виктор. – Ты у нас журналист, тебе и карты в руки. Только чтобы история была что надо!
– Вот так значит, – я задумчиво складывал фишки и карты в кейс для покера. – Я же выиграл, мне же и отдуваться, стало быть. Ну извольте, есть у меня для вас любопытный случай, которым я с удовольствием поделюсь.
– Погоди, – Саня аккуратно, наполнил опустевший бокал, со вкусом отпил и удовлетворенно разрешил: – Давай!
– Благодарю вас, – я торжественно кивнул в ответ и неторопливо обвел глазами своих слушателей, подбирая слова. – Помните, года два назад ездил я отдыхать в Хорватию?
– Было такое, – согласился Виктор, – ты вроде один туда гонял на неделю.
– Один? – переспросил Саня, – а Светку куда девал?
– Со Светкой мы тогда разругались в пух и прах, – ответил я. – Она с головой ушла в работу и на контакт идти наотрез отказывалась. А у меня отпуск пропадал, я и поехал.
– Правильно, нечего вокруг хороводиться, собрался и уехал – рассмеялся Виктор.
– Да не о том рассказ, – отмахнулся я. – Есть в Хорватии одно чудесное место, я бы даже сказал, мистическое. – На острове Млет, в национальном парке посреди соленого озера есть другой маленький островок. И на этом островке расположилась древняя обитель монахов бенедиктинцев.
– Лихо завернул, – прокомментировал Саня.
– Дорога туда занимала почти целый день, – продолжал я. – И прежде всего, нужно было воспользоваться паромом, чтобы пересечь узкий пролив между островом и материком…
* * * * * * *
Чтобы пересечь узкий пролив между островом и материком, нужно было воспользоваться паромом. Пристань напоминала скорее причал для прогулочных лодок в городском саду – короткая белоснежная платформа со стальной решеткой вместо пола, в ячейках которой плескалась прозрачная вода Адриатического моря. На берегу кроме небольшой асфальтированной площадки у самого прибоя не было ровным счетом ничего, ни столба, ни указателя.
Я еще раз сверился с картой и пожал плечами. Таксист уверял, что паром приходит именно сюда. В дали поднимались из волн гористые острова, редкая зелень покрывала их почти до самых вершин, терявшихся в голубоватой дымке. Солнце быстро вставало в ярко-синем небе, приближалась полуденная жара, но морской ветер, соленый и свежий, пока что служил хорошей защитой. Наконец, из-за изгиба побережья, полукольцом обнимающего маленькую бухту, неспешно показался паром. Он напоминал настоящий круизный лайнер, только размером поменьше. К причалу один за другим подъезжали легковые автомобили, и вскоре вся асфальтированная площадка была до отказа заполнена туристами. Ага, подумал я, значит на Млет удобнее путешествовать на авто. Ну что ж, надеюсь, я смогу найти там такси.
Паром причалил, и из открывшихся ворот судна, по виду напоминавших огромный гараж, по одной начали выезжать автомобили, прибывшие на материк. Я не стал дожидаться завершения и поднялся на верхнюю палубу. Оказавшись там первым, я выбрал самое удобное место у носа судна с прекрасным обзором. Чудесный пейзаж за бортом захватил все мое внимание, и я не заметил, как палуба заполнилась людьми. Паром тронулся с места и берег начал свое движение, все отдаляясь и отдаляясь от нас. Это кто еще уплывает, вопрос неясный, подумал я и улыбнулся сам себе.
– Простите, все остальные места, кажется, уже заняты, вы не будете возражать, если я присяду возле вас? – кто-то прервал мои размышления.
Я поднял глаза на говорившего. Передо мной стоял человек высокого роста, одетый дорого, я бы сказал элегантно, но в то же время в меру небрежно. Белоснежный летний плащ из тончайшего материала, и такого же цвета широкополая шляпа, которую говоривший держал в руках, сразу бросились мне в глаза.
– Конечно, присаживайтесь, – я указал рукой на свободное место возле себя.
– Благодарю вас, – с чувством произнес незнакомец и как-то неловко опустился на скамейку рядом со мной. При этом плащ его зацепился за край сидения и ему пришлось привстать и поправить одежду, прежде чем сесть снова. – Прошу прощения, – произнес он расстроенно, видя, что я наблюдаю за ним.
– Ну что вы, не стоит, – меня несколько удивила как излишняя вежливость, так и явно огорченный тон собеседника.
– Вы раньше бывали на Млете? – решил я завязать разговор и сгладить неловкость возникшей паузы. Теперь, когда он сидел рядом, мне удалось рассмотреть его получше. Тонкие черты лица оставляли приятное впечатление, глаза смотрели с добротой и некоторой растерянностью. Да и во всем его виде сквозили плохо скрываемое волнение и тревожное ожидание чего-то. Немного растрепанные волосы на лбу и чуть съехавшие набок тонкие стальные очки завершали картину. Он живо напомнил мне жюльверновского Паганеля, такой же нескладный, но обаятельный в своей неловкости.
– На Млете? – мой собеседник как будто не сразу понял смысл вопроса. – Нет, никогда… Впрочем, одна девушка очень любила сюда приезжать и много раз рассказывала мне про это место. Можно сказать, что я уже бывал здесь, – закончил он как-то непонятно.
– Константин, – решил я представиться и протянул руку.
– Очень, приятно, – произнес он, крепко пожимая мою ладонь. Видя, что я ожидаю ответа, он посмотрел на меня внимательно и произнес: – Позвольте я не стану называть свое имя. – И не дожидаясь моей реакции, быстро продолжил: – Понимаете, мне очень нужно выговориться, но представившись, я не смогу быть до конца откровенным. Конечно, я мог бы назваться и вымышленным именем, но моя беда в том, что я ужасно не люблю врать, – виновато улыбнулся он.
– Как вам будет угодно, – растерянно проговорил я, немало удивленный таким поворотом разговора, но в той же степени и заинтригованный. – О чем вы хотите поговорить?
Мой собеседник некоторое время молчал, вглядываясь в проплывающие мимо острова, а затем спросил меня:
– Доводилось ли вам любить когда-нибудь?
Я подозревал, что причина его расстроенного вида как-то связана с женщиной, но этот вопрос все-таки застал меня врасплох.
– Конечно, – ответил я, а потом добавил, подумав, – по крайней мере, мне так кажется.
Мой собеседник грустно покивал, не глядя на меня, а затем сказал:
– Это вы очень точно добавили, что вам так только кажется. Действительно, как мы можем быть в чем-то уверены? Симпатию, влечение или страсть мы испытываем к совершенно разным людям на протяжении всей жизни. Причем симпатию мы чувствуем и к друзьям, а влечение к совершенно незнакомой девушке в баре. Можно ли это назвать любовью? В абсолютном значении слова, конечно, нет. Но вот, предположим, мы встречаем человека, при одной мысли о котором вся гамма чувств собирается вместе и стократно усиливается, тогда, наверное, это и есть любовь?
– Очень может быть, – я не был уверен, что готов к такого рода разговору. – Знаете, в мозгу человека выделяется такой коктейль гормонов во время влюбленности… дофамин, окситоцин…
– Ах, перестаньте! – он безнадежно махнул рукой. – Неужели вы всерьез верите, что все в нашей жизни так просто объясняется гормонами и химией! Ведь это всего лишь реакция огранизма на происходящее. Реакция, понимаете, не причина.
Он опять замолчал на какое-то время. Впереди по курсу парома открывалось синее безбрежное море, испещренное солнечными бликами до самого горизонта. Ветер задувал с носа, относя звуки с палубы в сторону от нас, и мы как будто остались одни на всем судне.
– Я встретил ее около года назад, – заговорил он, не глядя на меня. – На вечеринке у общих друзей. Вам не доводилось испытывать ощущение при встрече с кем-то, что вы знакомы уже много лет? Я испытал именно это. Чувство, что человека ближе нее у меня нет. Я понимал ее с полуслова, мне иногда казалось, что даже мысли у нас стали общими. Ее красота и грация сводили меня с ума. Ее ум, тактичность и умение держать себя восхищали меня. Я не смел даже надеяться на такое счастье. Когда она ответила мне взаимностью, это казалось мне каким-то чудесным сном.
Он снова замолчал. Я не решался его потревожить, но наконец осторожно спросил:
– Что же случилось?
– Случилось… Понимаете, в глубине души я так и не мог поверить, что мы действительно можем быть вместе. Это трудно объяснить, но это чувство не оставляло меня. И со временем я стал замечать, что моя возлюбленная стала улыбаться все реже и реже. Поначалу я не придавал этому значения, может быть, она просто устала, такое ведь бывает. Но наконец, даже мне стало понятно, что дело куда серьезнее. Как-то мы сидели на скамейке в парке, она положила голову мне на плечо и вдруг сказала: «Ты знаешь, иногда мне кажется, мы не должны были с тобой встретиться». Мне стало не по себе, но на все расспросы она лишь отвечала, что очень устала, и сама не понимает, что говорит. Прошло еще несколько недель и вот однажды…
Он замолчал, на этот раз надолго. Я не стал его торопить, понимая, что он подошел к самой сложной части своего рассказа.
– Однажды мы поссорились. Даже не помню, из-за чего, кажется, какой-то пустяк. И она сказала, что ненавидит меня, – продолжал он с трудом. – Сначала она была будто в лихорадке, а затем успокоилась и стала словно прозрачная. Если бы вы захотели выразить смерть одним словом, какое бы выбрали? Я скажу вам – равнодушие. Не ярость или отчаяние, не животный ужас. Равнодушие. Умершее совершенно безучастно к тому, что еще способно дышать…
Он снова замолчал, уставившись невидящими глазами перед собой. Странный тип, подумал я. Судя по всему, ему не повезло влюбиться в очень неуравновешенную особу, которая потихоньку и прямо у него на глазах тронулась рассудком. Впрочем, возможно он сам не дружит с головой, или, что тоже нельзя исключать, они оба.
– Вы вероятно думаете, что она просто бросила меня, а мое больное воображение нагородило вокруг этого целую историю? – мой собеседник впервые посмотрел на меня и горько улыбнулся. – Если бы это было так, каким бы это было облегчением. Я пережил бы боль утраты, остались бы лишь рубец на душе и молчаливая одинокая грусть, которая рано или поздно исцелила бы мои раны. Но сейчас я расскажу вам нечто, из-за чего и не хотел открывать вам свое имя. Потому что после этого вы точно посчитаете меня сумасшедшим.
Я внутренне покачал головой. По меньшей мере странным я считал своего безымянного собеседника уже сейчас. Но не желая его обидеть, я наклонился вперед, выражая глубокую сосредоточенность и внимание.
– Мы виделись с ней несколько раз после этого, – продолжал он. – Но в последний состоялось наше окончательное прощание при обстоятельствах совершенно невозможных. Мы прогуливались по набережной в полном молчании. Я силился разглядеть в дорогих моему сердцу чертах хоть каплю прежнего чувства и не мог. Я чувствовал, что передо мной совершенно чужой человек, и холодный страх сковывал меня. Вдруг она резко остановилась и посмотрела на меня. А затем, к своему ужасу, я увидел, как она стала прозрачной в буквальном смысле этого слова. Понимаете? Она просто начала растворяться в воздухе! Лицо ее, такое печальное, неожиданно обрело прежнее, уже забытое мной выражение тепла и ласки. Она протянула ко мне полупрозрачную руку, но я не смог пошевелиться! Я стоял там совершенно парализованный, в отчаянии наблюдая, как она окончательно растворяется в вечернем воздухе.
Он замолчал. Рассказ его, хоть и произвел сильное впечатление, полностью убедил меня, что передо мной сумасшедший.
– Пожалуйста, не говорите ничего, – продолжал мой собеседник после короткой паузы. – Я понимаю, вы считаете, что я не в себе. Может быть, так и есть. Но знаете, что хуже всего? Если бы я протянул ей руку тогда, она осталась бы со мной и этот кошмар закончился. Не спрашивайте, почему я так думаю. Просто это так.
Паром продолжал свой путь по волнам. Впереди уже четко виднелись очертания большого острова, по всей вероятности, это был Млет.
– Поверить в то, что вы рассказали, непросто, – я тщательно подбирал слова, чтобы не задеть своего собеседника.
– Прекрасно вас понимаю! – воскликнул он.
– Ну а все-таки, – любопытство взяло верх. – Если это правда, то как это могло произойти?
– Понимаете, – мой собеседник улыбнулся своей печальной, немного виноватой улыбкой. –Согласно древнему учению, существуют души, неразрывно связанные друг с другом. Даже в череде перевоплощений? Само мироздание, материальная ткань вселенной повреждается и рвется, если они расстаются. Я стал свидетелем чего-то подобного. Правда случается это крайне редко.
Он замолчал. Паром медленно причаливал к берегу. Я некоторое время раздумывал над его словами. При всей нелепости услышанного рассказа что-то в его словах тронуло меня до глубины души.
– Но почему такое произошло? Почему вы расстались?
– Это сложно объяснить. Если сказать совсем просто, думаю, мы просто оказались не готовы к встрече друг с другом в этом воплощении.
Он протянул мне руку. В его ладони лежали золотые карманные часы на золотой цепочке. Часы стояли.
– Они остановились в тот самый момент, когда она исчезла. Если часы пойдут снова, значит мы опять сможем увидеться. Я в этом уверен.
Пассажиры покидали судно и вскоре на палубе кроме нас никого не осталось. Мой собеседник тронул меня за руку и с чувством произнес:
– Благодарю вас от всего сердца! Вы не представляете, как это тяжело, когда не с кем поделиться своим несчастьем.
Он поднялся со скамейки, надел свою белоснежную шляпу и спустился с палубы. Когда я последовал за ним и вышел на берег, то застал на причале уже знакомую мне суету. Автомобили поспешно выкатывались из глубины парома, на причале же толпились желающие покинуть остров. Своего собеседника, как я ни старался, разглядеть в толпе мне не удалось.
* * * * * * *
– Вот так история, – Саня задумчиво почесал бороду и поставил бокал на стол.
– Звучит, честно говоря, немного сомнительно, – сказал Виктор. – Сдается мне, ты, мой друг, большой фантазер.
– Все от первого до последнего слова – истинная правда! – сказал я улыбаясь.
– Ох, и сомневаюсь я в этом, глядя на твою довольную физиономию, – проворчал Виктор.
– Да не так уж и важно, приукрасил Костя что-нибудь или нет, – возразил Саня, выпрямившись и подсев поближе к столу. – Гораздо интереснее обсудить сам рассказ, так сказать, по существу.
– Вот, этот подход мне нравится! – одобрил я.
– Тогда все просто, – не задумываясь сказал Виктор, – тебе повстречался больной на голову человек. Саня, ты у нас психиатр, шизофрения ведь в чистом виде, разве нет?
– По таким скудным сведениям диагноз не ставится, – уверенно ответил Саня. – Что-то подобное может и биполярка давать, и много чего еще. Но в целом да, похоже на шизотипическое расстройство. Про степень судить не возьмусь.
– Да вы какие-то занудные сегодня, – махнул я рукой. – Давайте лучше предположим, что все рассказанное – чистая правда. Понимаете? Включая историю моего собеседника.
– Включая то, что у него подружка провалилась сквозь землю? – хохотнул Виктор.
– Именно так!
– Ну знаете, – Виктор даже развел руками от неожиданности.
– А так действительно интереснее, – поддержал меня Саня. – Если остановиться только на том, что он псих, то и обсуждать-то больше нечего.
– Тогда вот, – Виктор помолчал немного и продолжил, – этот твой собеседник по большому счету болван. Их отношения шли под откос месяцами, а он не только не мог этого понять, но и когда понял, не сумел даже поговорить с ней об этом. То, что она растворилась в воздухе, я иначе как красивую метафору в данном контексте не воспринимаю.
– Звучит сурово, но разумно, – сказал я. – А ты что думаешь, Саня?
– По поводу исчезновения, это, конечно, такое… – поморщился Саня. – Можно было бы порассуждать про теорию параллельных вселенных, искривления пространства-времени, но это все чистая фантастика. Науке такие случаи неизвестны. А что касается этой их странной теории отношений, я в родственные души, кармические браки и прочую ересь не верю. Если и повезло тебе встретить близкого человека, то еще надо такие горы переворотить, чтобы друг к другу притереться… словами не передать.
– Ты его встречал после того разговора? – спросил Виктор.
– Его нет, – ответил я. – Но вот что интересно. Возвращался я с Млета несколько дней спустя поздним вечером. Ночь застала меня на пароме. И вот при свете Луны я увидел там одну девушку. Она стояла на краю палубы, облокотившись о поручни, и смотрела на лунную дорожку, мерцающую в волнах. Очень красивая и очень печальная.
– И что, какая связь? – спросил Виктор.
– А связь такая, – ответил я, – что в руках она держала карманные золотые часы на цепочке, которую постоянно перебирала наподобие четок. И я готов поклясться, что это были те самые часы, которые показывал мне мой собеседник.
– Закрученный поворот, – восхитился Саня, – ты с ней поговорил?
– Нет, – ответил я, – не успел.
– Неужели растворилась в ночном воздухе? – поддел Виктор.
– Почти, – рассмеялся я. – Ушла в каюту. Больше я ее не видел.
Какое-то время помолчали.
– Давайте-ка лучше выпьем, – наконец предложил Саня. – За то, чтобы они не исчезали!
– Прекрасный тост! – согласился я.
28.12.2023
