Kitobni o'qish: «Селена»

Глава 1

23 марта 2048 года. 7:30. Менск_

Вся жизнь слилась в единую бесформенную массу с размазанным и плохо воспринимаемым временем.

В тот момент я потерял ему счет, электрозак просто гнал вперед. Все стало каким-то нереальным, выдуманным, кем-то переписанным и чужим. Недоразумение, которое должно было вот-вот закончиться, – и моя каждодневная и обыденная суетливая жизнь, к которой я привык, вновь поглотила бы меня целиком. И казалось, для этого просто нужно проснуться.

Буквально позавчера я был добропорядочным гражданином. Востребованным в своей области специалистом. С достаточным количеством баллов, позволявших посещать обширный перечень заведений и принимать приглашения на различные мероприятия.

Положительная шкала позволяла находиться в списках премиум-класса, к кому наниматель обращался в первую очередь при поиске нужного специалиста. Это в свою очередь открывало возможность просматривать оставленные объявления на пару часов раньше, чем эти же объявления появлялись в общем доступе для субъектов с более низким рейтингом, что позволяло мне выбирать высокооплачиваемые работы, предлагаемые системой у добропорядочных нанимателей, не опасаясь того, что по завершении работы меня могли оставить без вознаграждения.

И вот – я никто. С отрицательной оценкой и нулевой перспективой. Окажись я сейчас на свободе, с такой шкалой до меня доходили бы лишь самые грязные и дешевые заказы от таких же, с пониженным рейтингом, нанимателей, которые в итоге могли спокойно, по завершении работ, оставить меня без денег.

С учетом рейтинга мои споры в суде рассматривались в самую последнюю очередь и при учете, что не истечет срок давности, который мог от случая к случаю варьироваться от двух до четырех месяцев. После этого добиться компенсации было уже нереально.

Да и обычно это было уже бесперспективно. Наниматели с фиктивной организацией растворялись сразу же после выполнения заказа. Даже если суд и выносил положительное решение, изъять средства было просто не у кого. Вылезти из такого отрицательного рейтинга стоит больших усилий и времени, а последнего в этом новом мире становилось все меньше и меньше.

С утра меня перевезли из провонявшей сыростью, холодной и покрывшейся плесенью камеры в полицейском участке в довольно аккуратное и дорого обставленное здание районного суда Менска.

Все это время меня сопровождали два боевых электромеханических андроида.

Еще совсем недавно их функцию, как, собственно, и многие другие, выполняли люди. Однако после большой войны и череды эпидемий людей стало не хватать. Тогда и было принято решение дополнить людей роботами, механическими и биологическими андроидами, биониками.

Среди остававшихся людей тоже не было взаимопонимания и мира. В основном люди все чаще проводили усовершенствования своего тела, принимая кибернетический облик.

Такие манипуляции с организмом позволяли оставаться востребованным в мире, где простому человеку отводилось все меньше места. В среде новых, постоянно расширяющихся технологических возможностей человек становился своего рода слабым звеном. Выполнять многие виды работ обычному человеку становилось все сложнее или невозможно вовсе.

Для людей были сохранены некоторые сферы труда, где они могли себя реализовывать и занимать, но было видно, что процесс направлен на сокращение популяции людей до предельного минимума.

Новое поколение людей с куда большей радостью отдавалось в объятия технологического модернизма. Людям уже было мало окружать себя прорывными технологиями, они стремились стать одной из ветвей этой технологии, хотели слиться с ней, не видя в покорно сгнивающем теле примера для подражания и перспектив.

Иногда мне и самому хотелось провести легкий апгрейд, тем более что финансы и рейтинг позволяли. Может быть, имей я в наличии чипы и биомеханические конечности, моя реакция на дороге была бы выше и мне не довелось бы в конечном счете оказаться в том плачевном состоянии, в котором на данный момент я пребывал. Тело изредка вздрагивало, может, от холода, может, от страха. Мысли в голове уже рисовали картину самого страшного наказания, которое было уготовано таким, как я.

За дверью периодически доносился голос.

Если не видеть того, кто говорит, то кажется, что за дверью милая, деловая женщина с нежным, тонким голосом. На деле это был робот, который монотонно зачитывал приговор.

Слышимость была не очень хорошей, но достаточной, чтобы в устоявшейся тишине выхватывать знакомые фразы, которые доносились из судебного зала: «пор ча государственного имущества», «проявление невнимательности».

Эти слова, словно удар молота по наковальне, заставляли меня каждый раз вздрагивать и нервно оглядываться по сторонам.

Казалось, что времена моих предков, живших сто, двести лет назад, о которых я читал в книгах, вернулись в новом облике.

Я не знал и не видел того, по ком сейчас проходило слушание. Однако судили его, судя по доносившимся фразам, за то же самое, за что скоро будут судить и меня. И вот через какое-то время бедолаге вынесли приговор. Женский голос смолк, а через пару секунд дверь в зал суда приоткрылась и послышались тяжелые шаги идущего впереди андроида, передвигавшегося ненатуральной механической походкой. За ним, опустив голову, закованный в электромагнитные наручники, шел осужденный. Замыкающим был второй андроид, следовавший за человеком.

На вид осужденному парню было около 20 лет. Среднего телосложения, со светлыми, опускавшимися до плеч волосами, частично закрывавшими лицо, но все же из-за хорошего освещения была видна его бледность. Взгляда парня в тот момент я не разглядел, но по очертанию лица и складкам на его губах в моем воображении сразу явилась картинка обреченности и опустошения. Возможно, все это было плодом моей фантазии и попыткой дорисовывать то, что я сам в данный момент испытывал.

Он был человеком, как и я, что было удивительно. Его ровесники с завидным фанатизмом баловались с улучшениями своего тела, а на этом не было видно ни одного хирургического воздействия.

Один из сопровождавших меня андроидов указал на освободившееся помещение, в котором уже дожидался судья.

В зал суда я вошел в такой же последовательности, в которой выводили парня.

Меня подвели к небольшой интерактивной трибуне в центре помещения со встроенным дисплеем и микрофоном. Андроиды сделали шаг назад, после чего застыли в покорном безмолвии.

В паре десятков метров от меня стоял судейский деревянный стол, намеренно приподнятый выше, чем располагался подсудимый. За судьей-андроидом возвышалась скульптура Фемиды в полный человеческий рост, окруженная с обеих сторон массивными колоннами с увенчанными у самого потолка капителями.

На стенах всего помещения выступали огромные барельефы, на которых были изображены сцены минувшего прошлого: классовой борьбы пролетариата, большой войны, но самая большая сцена, символизирующая союз человека и машины, располагалась прямо за Фемидой.

На барельефе в центральной части были изображены с одной стороны молодые, полные сил мужчина с женщиной, левее от них располагались сидящие старики в окружении играющих детей. С другой стороны был изображен человекоподобный андроид, за спиной которого, правее, были расположены более примитивные механические машины и роботы.

Располагаясь друг напротив друга, все трое направляли свои руки и взор к парящей над их ладонями пирамиде, внутри которой было вырезано всевидящее око, от которого в разные стороны исходили лучи.

В центре изображения между мужчиной и женщиной с одной стороны и андроидом с другой, под пирамидой, с вскинутыми вверх руками, смотря снизу на парящую пирамиду над ладонями взрослых, стоял ребенок, половина тела которого была заменена механическими деталями.

Все помещение было обставлено так, словно кто-то намеренно пытался подавить личность человека через тяжеловесную архитектурную композицию.

За столом величественно сидел андроид – одна из первых моделей судей. В отличие от сопровождавших меня механических это был биологический андроид, с большим набором тактильных датчиков и с более обширной эмоциональной базой, что делало его сильно похожим на реального человека, хотя и с заметно резиновой ненатуральной кожей.

Последующие модели в этом плане ушли вперед. Если особо не присматриваться, то спокойно можно было спутать человека с одним из таких андроидов, особенно в вечернее время. Единственное, что выдавало даже самую продвинутую модель робота, – глаза. По какой-то причине копирование именно этого органа давалось им с огромным трудом. К каким бы хитростям ни прибегали ученые и сами машины, глаза у роботов оставались неестественными и пустыми.

Перед зачитыванием статей, по которым меня судили, андроид учтиво поздоровался и поинтересовался моим самочувствием, хотя выглядело все это, скорее, как прописанный регламент по заранее запрограммированному алгоритму, за которым в реальности было полное равнодушие.

– Уважаемый Мартынов Константин Юрьевич, 2008 года рождения. Вы обвиняетесь в причинении тяжких телесных повреждений биомеханическому субъекту республики. Согласно УКР от 2040 года, вы обвиняетесь по следующим статьям:

Статья № 1232. Умышленное повреждение биомеханического субъекта, совершенное общеопасным способом и повлекшее причинение ущерба в крупном размере, влечет ограничение свободы на срок до десяти лет.

Статья № 2469. Действие либо бездействие биологического гражданина республики, повлекшее выход из строя биомеханического субъекта республики, влечет ограничение свободы на срок до двадцати трех лет.

Статья № 10245. Попытка сокрытия, уничтожения улик влечет ограничение свободы на срок до пятнадцати лет.

Статья № 234. Чтение, просмотр запрещенной информации, ее реализация, продажа влекут ограничение свободы на срок до пятнадцати лет.

Статья № 10101. Сквернословие влечет ограничение свободы на срок до трех месяцев.

Судья продолжал зачитывать обвинение, и в какой-то момент я перестал его слушать. Внутри бурлили эмоции, желание высказаться, воспротивиться, но страх останавливал, да и в целом такие действия были изначально лишены смысла. Перебивать судью было запрещено. За это могли накинуть еще статью и пару лет в придачу. А презумпция невиновности была упразднена еще в далеком 2022 году, выделив людей в категорию субъектов и лишив их возможности отстаивать свои права. Теперь суд был местом, где зачитывали обвинения и оглашали окончательный вердикт.

Все больше законы становились похожи на команды, по которым работали роботы. В них не было и не могло быть свободы действий. Поначалу люди приняли такой подход дружелюбно. Но чем сильнее искусственный интеллект вливался в жизнь людей, тем больше начинал переписывать мир под себя, а вместе с этим и менять самих людей, коверкая все, к чему прикасался.

Дождь за окном все сильнее барабанил по карнизу. От этих звуков, совпадающих с монотонным оглашением приговора, все больше клонило в сон.

Когда именно меня завели в машину, я не помню. В голове крутился окончательный приговор судьи, обжалованию который не подлежал. 99 лет в криотюрьме.

Сказать, что я был в шоке, – значит ничего не сказать. Апатия, безнадежность, паника одной волной накинулись на мой разум, пытаясь его разорвать на мелкие клочья. Я не видел света в этом тоннеле. Не понимал, что дальше делать.

Меня завели в электрозак, где усадили в отдельную клетку метр на метр, после чего андроид закрыл решетку и вышел из машины.

Дверь электрозака закрылась, погрузив всех в полумрак, который местами разбивал тусклый свет, падавший с маленьких окошек.

Вместе со мной в электрозаке сидело еще два человека. Это был тот самый парень, которого я видел ранее, и пожилая женщина. На вид ей было лет 70. Седые распущенные волосы, лицо, покрытое старческими морщинами, за которыми скрывался уставший от жизни, перепуганный взгляд. Ее синие глаза были наполнены страхом и обреченностью.

Мы сидели каждый в своей клетке, закованные в электромагнитные кандалы, окутанные невидимым, но ощущаемым каждым из нас чувством безысходности.

Женщина поглядывала то на меня, то на парня, пытаясь изредка, словно в доказательство своей невиновности, высказаться об ужасной ошибке судебной системы.

– Это недоразумение, – тихо бормотала женщина. – Я не должна быть здесь. Я ведь ничего не сделала, – маленькая слеза скатилась по ее уставшему и морщинистому лицу.

Бормотание пожилой женщины прервал спокойный женский голос из динамиков, расположенных по углам электрозака:

–Уважаемые биологические граждане, напоминаю вам, что в средстве передвижения следует сохранять молчание. Любое нарушение установленных правил карается последующим ужесточением наказания. Во время движения электрозака сохраняйте тишину. Запрещается говорить, переговариваться, жестикулировать, вставать, делать попытки побега. В отсеке установлены датчики, которые регистрируют ваше поведение. Любое отклонение от указаний карается ужесточением действующего наказания. В случае угрозы персоналу ваши действия будут квалифицированы как особо опасные и к вам будет применена сила, вплоть до полной ликвидации.

Так, в безмолвии, погруженных в свои мысли, нас повезли в криотюрьму.

Пока мы ехали через город, я пытался отвлечься от затягивающих в пустоту мыслей, вслушиваясь в различные звуки, доносившиеся за машиной. Голоса людей, гулявших этим временем по улицам города, механические звуки от других транспортных средств, проносящихся рядом с электрозаком. Там продолжала течь обычная жизнь, которую я вряд ли увижу в ближайшем будущем.

Многих под различными предлогами погружали в криосон, но мало кто оттуда возвращался.

Были новости о том, что кого-то разморозили, однако впоследствии появлялись другие новости – о суициде или полном помешательстве таких заключенных. Последних изолировали от общества в РНПЦ психологического здоровья, где они доживали свои последние дни, подальше от общественности.

Окна в электрозаке были закрыты мелкой решеткой, сквозь которую я видел лишь общие силуэты мелькавших за окном объектов. Любые попытки понять, по какой улице сейчас перемещается электрозак, были тщетны. Хотя в свое время мне казалось, что я отлично знал свой город, ведь периодически осуществлял наладку наружных датчиков видеоконтроля движения, устанавливал дорожные контроллеры.

Вскоре вместо высоких застроек в окошке стали мелькать деревья. Периодически я видел небо, затянутое темными тучами. Скорее всего, мы выехали на 2-ю Менскую кольцевую автомобильную дорогу.

Дождь продолжал моросить. Капли стучали по металлической крыше электрозака.

Я уже и забыл, когда была солнечная погода без этого мерзкого и странного, липкого дождя. Небо над республикой все чаще приобретало темно-фиолетовый оттенок, скрывая солнечный свет. В новостях во всю говорили об изменении климата и общем угрожающем положении всего человечества, ведь глобальные изменения в окружающей среде провоцировали появление новых смертельно опасных вирусов, которые убивали людей с невероятной скоростью. Казалось, что сама природа взбунтовалась против всего человечества и решила во что бы то ни стало положить ему конец.

Машина сбросила скорость, после чего стала круто поворачивать, по всей видимости, съезжая с кольцевой и выезжая на трассу М1.

Мы покидали городскую зону, последний раз остановившись около КПП, установленного на выезде из города.

– Опустить голову. Смотреть в пол, – раздался на этот раз грубый мужской голос из динамика.

В этот момент дверь электрозака открылась и внутрь заглянуло лицо человека в военной форме.

Машинально исподлобья я все же мельком посмотрел в его сторону. Этого было достаточно, чтобы увидеть невысокого, толстоватого человека, с налитыми кровью глазами и румяными щеками. Мужчина с нескрываемым отвращением заглянул внутрь электрозака, видимо, чтобы свериться по бумагам и пересчитать количество перевозимых заключенных.

После быстрого осмотра человек развернулся к андроиду и, проведя чипом по прибору, закрепленному на корпусе робота, дал разрешение на выезд за черту города.

Дверь закрылась.

До пункта назначения было около двух часов езды. Отъехав подальше от КПП, мы ощутили, как внутрь электрозака стала проникать приятная свежесть соснового леса, которая тут же навеяла сотни воспоминаний из казавшейся далекой и местами чужой жизни.

Если бы не сложившаяся ситуация, эти воспоминания можно было бы назвать приятными, но сейчас…

Мысли хлестали сознание воспоминаниями так же больно, как плеть хлестала плоть. Каких-то двадцать лет назад, в студенческие годы, я вместе со своими одногруппниками часто выбирался в лес на шашлыки. Хотя нельзя сказать, что на это у нас было разрешение, которое требовалось для выхода из города, тем более на нахождение в лесу. После военного конфликта многие вещи были ужесточены, но тогда еще все это подавалось в виде вынужденной меры и выглядело на общем фоне безумия, творившегося повсюду, как благо, а наши вылазки больше походили на бунтарство, экстрим и развлечение. Мир, ради которого можно было бы и потерпеть, но на деле оказавшийся страшнее всякой войны.

В какой-то момент дорога сильно изменилась. Водитель съехал с асфальтированного участка, и теперь наш путь пролегал через гравийный участок дороги и, судя по ямам, не первой свежести.

Сидушки были жесткими, поэтому ощущалась каждая колдобина. Я не знаю, как чувствовала себя женщина, но я уже после 20 минут езды ощущал боль в пятой точке от постоянной тряски.

Дождь усиливался.

За окном я видел лишь силуэты быстро сменяющихся темных деревьев, которые зловеще нависали над дорогой, по которой мы ехали, напоминая чем-то пасть монстра, решившего вот-вот сомкнуть свою челюсть и проглотить всех, кто был в ней.

Лучше бы так и стало. Стыд, страх и боль не покидали, а лишь усиливались от приближающейся неизвестности. Нас распределили в исправительную колонию № 23.

Среди граждан она именовалась как «железные гробы». Попадавших туда людей заключали в специальные саркофаги, погружая их в глубокий и долгий сон.

Я мало что знал об этих изобретениях. Слышал, смотрел по нейрообразовизору, но не более. Смотреть на такие вещи со стороны было сродни просмотру познавательных передач или обычных телепередач про космос, животных, природу. Интересно, необычно. Но оказаться в ситуации, когда твое сознание будет заковано в ледяные оковы, не вызывало более тех завораживающих чувств.

Мелькали новости, в которых рассказывалась предыстория создания криотюрем. О корпорации «Криодрим», о смерти ее создателя и его помощника в результате нападения психически неуравновешенного убийцы, которого там же и убили. Потом была попытка передать полный пакет власти над корпорацией искусственному интеллекту «Селена», однако из-за землетрясения и возникшего пожара, вызвавшего технический сбой, система была полностью уничтожена, а вместе с ней погиб и последний глава корпорации, по иронии судьбы получивший эту должность днем ранее. После чего перестала существовать и сама корпорация.

Малочисленные остатки технологий перекачивали в новую архитектуру, представленную китайскими союзниками в виде ASI Хайлон-1000. Суперискусственный интеллект.

Тогда этой системе передали контроль почти над всей государственной структурой. Многие чиновники полетели со своих насиженных мест, что обрадовало обычный народ. С одной стороны, люди ликовали, с другой – подсмеивались над затеей и говорили, что это бесперспективная идея.

Что поменялось с того момента? Ликование прошло, и смеха я уже не наблюдал. Все понимали, что искусственный интеллект взял под контроль слишком многое в жизни. Разговоры об этом ушли на кухню и шепотом, так как все понимали, что даже обычный телефон мог принимать любой разговор и прослушивать каждого.

После удачного эксперимента на государственном уровне власти страны решили внедрить искусственный интеллект во все структуры управления.

Но у всего есть своя цена. Мир, в котором мы оказались, – наша плата за самообман.

Хотели ли люди такой справедливости? Такого мира? Вряд ли. Картинки в нашем сознании всегда представляются более идеализированными.

ASI Хайлон-1000 был передовой разработкой Китая. Суперинтеллект, который в определенный момент взял всю полноту власти в свои интеллектуальные руки.

Какое-то время казалось, что наши элиты, президенты и военные еще удерживают власть, но последнюю власть президент потерял в тот момент, когда распустил большую часть силовых структур, оставив только урезанные вооруженные войска.

В городских условиях для обеспечения правопорядка стали появляться боевые механические андроиды, которые довольно быстро навели порядок, однако фактически подчинялись уже ИИ. Держал ли сам ИИ кто-то под контролем? Скорее да, чем нет. Элита, владевшая всеми ресурсами на территории, оставалась и подозрительно успешно процветала, что наводило на мысль о том, что в итоге ИИ стал обычным инструментом для манипуляции людей другими людьми, а не вехой новых свершений и передовых открытий, направленных на то, чтобы сделать человечество лучше.

Кто-то даже шутил что в республике давно нет президента, так как, кроме как в СМИ, его нигде и не показывали. В народ он не выходил, ни с кем не общался, никуда не ездил. А видео с его выступлениями записывались в какой-то студии, и с учетом технологий это могла быть обычная голограмма.

И пока я был законопослушным гражданином, меня это вполне устраивало. Спокойствие. Порядок. Уверенность в завтрашнем дне. Все, что требовалось от человека, это блюсти закон и порядок, выполнять свои функции и не вмешиваться в работу ИИ, которая по все чаще встречающимися лозунгами на улице и в СМИ предрекала светлое будущее для всех граждан, если все мы в едином порыве будем строить то самое общество будущего.

Вот только для самого человека в этом будущем места становилось все меньше и меньше, как, собственно, и самих людей. Видимо, для системы мы были изделиями с малой производительностью, которые следовало либо модернизировать, либо просто заменить.

Глава 2

23 марта 2048 года. 13:00. Менск_

Дверь электрозака открылась. Нас по очереди стали выводить из машины и выставлять в ряд около высокой кирпичной стены, поверх которой была натянута колючая проволока.

Когда-то эта стена явно была покрыта слоем штукатурки и покрашена в белый. Но время не щадит нико го, а на ремонте тут явно экономили, как, собственно, и на благоустройстве. Упавшие куски штукатурки оголяли красный кирпич, из которого эти стены и возводились в далекие времена.

Голову поднимать было нельзя. Но я успел подметить, что роботов среди конвоиров не было. По крайней мере, нас они не встречали. Хотя не исключено, что в самой зоне роботы все же где-то были.

Если честно, даже не знаю, как к этому относиться. Наличие тут живых людей одновременно и радовало и заставляло напрячься. Люди же не бессердечные существа? Можно поговорить, договориться. Но по опыту своей жизни я понимал, что, хоть роботы и бездушны, в то же время они лаконично понятны, а человек нет. Были времена, когда казалось, что в животных было больше разума, чем в том самом венце божественного творения, готовом выкидывать из окон домов новорожденных, убивать за кусок тряпки и абстрактные идеи.

В целом было забавно осознавать, как люди в тюрьме запирали людей в «железные гробы», пока роботы занимали все больше и больше жизненного пространства человека, отодвигая все человечество подальше от дороги жизни и последующей эволюции.

Рядом с нами в тот момент было около пяти или шести охранников. Все они были в военной форме, поверх которой был накинут армейский дождевик, о который барабанили капли дождя.

Один из охранников стоял отдельно и ближе к нам. Какое-то время надзиратель просто молча стоял и изучал планшет, периодически проводя по нему пальцем.

Нас было всего трое, а не триста. И свериться по поступившим данным, что прибывшее количество соответствует требуемому числу прибывающих заключенных, не должно было занять много времени. Но он намеренно никуда не спешил. А мы тем временем стояли под проливным, слегка пахнувшим серой дождем.

– Номер 100 102! Развернуться и сделать шаг вперед, – скомандовал грубый мужской голос, принадлежавший тому самому надзирателю, который стоял в паре метров от нас.

Пожилая женщина развернулась, бубня что-то себе под нос, и сделала шаг вперед. Но, видимо, этого шага было мало для охранника, и он озлобленно рявкнул, чтобы та подошла еще ближе, после чего продолжил все тем же грубым тоном зачитывать номер следующего заключенного.

– Номер 100 103! Развернуться и сделать шаг вперед.

Вперед вышел молодой человек. В воздухе повисла продолжительная пауза, которую разбавлял шум дождя, да приглушенные командующие выкрики людей. Вполне возможно, где-то шла приемка таких же заключенных или же проходили другие мероприятия.

– Номер 100 104! Развернуться и сделать шаг вперед.

На этот раз команда была обращена ко мне. Каждому осужденному еще в зале суда был присвоен личный номер вместо имени, фамилии и отчества. Тут я был просто номером, а не Константином. Просто субъектом, а не человеком.

Всю жизнь я проработал в энергетической сфере. Начинал обычным электриком на заводе. Потом перешел на инженерную должность. Прошел пару курсов повышения квалификации, после чего устроился на фирму по ремонту, наладке и установке уличных видеодетекторов. И вот вечером, возвращаясь на служебном транспорте на базу после очередного выполнения заказа, я не заметил, как на дорогу выскочил биомеханический андроид. В отличие от людей эти ходят и перемещаются быстрее, могут быстро ускориться с места. Как водитель транспортного средства я автоматически виноват, даже если пешеход переходил в неположенном месте. Мое желание помочь – оттащить с проезжей части пешехода – в суде квалифицировали как попытку скрыть улики. Хотя если бы я этого не сделал, андроида еще раз могла переехать моя машина, так как затем в мой автомобиль влетел еще один водитель и мою машину протащило вперед на пару метров.

Повлиял ли в итоге на мой срок тот факт, что гражданин выскочил из ниоткуда в неположенном месте? Нет. Всем было все равно. Главное, что я причинил тяжелый вред биомеханическому гражданину республики, который к тому же являлся государственным служащим, выполнявшим в тот самый момент важную работу.

Черт! Я рос в те времена, когда этой дичи еще не было. Помню 20-е годы… Хотя там ничего приятного не было – болезни, конфликты, страх перед будущим, но все же было куда спокойнее. Потом роботы, андроиды, опять болезни. Я был вторым ребенком в семье и за свою жизнь успел похоронить родителей и младшую сестру. Все они ста ли жертвами болезни, которая косила всех без разбора, а медики лишь разводили руками. Чиновники пытались что-то сделать, но в целом всем их решением было то, что они запустили конвейеры роботов и дали полный картбланш искусственному интеллекту «Млечный путь – 3», поставленному в республику китайцами.

За считаные годы появились роботы-медики, роботы-уборщики, продавцы. Мехатронизация проходила полным ходом.

Новые машины стали разумны, на государственном уровне их приравняли к гражданам со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями. Многие люди были не довольны, и этих многих становилось все меньше и меньше. И причина в уменьшении недовольных была вовсе не естественной. Их ловили, судили и… они просто пропадали.

Любой укор в сторону новых граждан республики мог расцениваться как угроза их безопасности и безопасности государства. Поэтому любые митинги, недовольства быстро подавлялись властью. И временами довольно жестко.

Я старался в этом не участвовать, хотя внутри меня бушевали эмоции несогласия. Такие вопросы мы старались обсуждать с коллегами на работе. Но с каждым разом все реже и тише, чтобы никто не слышал. Я жил по этим правилам до дня, пока сам не стал преступником. Будто там, наверху, решили вообще избавиться от людей и искали для этого любой повод. Иногда мне казалось, что сам ИИ и вытолкнул этого робота на дорогу специально, чтобы подставить меня…

После сверки прибывших заключенных нас повели к ближайшему двухэтажному зданию по покрытой лужами дороге, с обеих сторон которой тянулись высокие ограждения с напичканными через каждые десять метров камерами слежения.

По мере приближения моему взору открывался печальный вид. Здание мало чем отличалось от той самой стены, рядом с которой нас выставили в ряд. Фасад здания был также разбит, где-то выступала кирпичная кладка, в других местах отсутствовала оконная, а полкрыши было разобрано и накрыто синим брезентом, который должен был как-то спасать от таких ливней.

Сложно сказать, шел ли в этом здании запланированный ремонт, или же просто пытались укрыть здание, чтобы оно окончательно не рухнуло под натиском стихий.

Опавшая штукатурка, старые деревянные скамейки у входа, потрескавшаяся от времени урна желтого цвета, на большей части которой проступала коричневая ржавчина. Такие урны я видел на фотографиях 80-х или 90-х годов прошлого тысячелетия, собратья которых украшали улицы старой республики, хотя и выглядели намного презентабельнее, тех что теперь стояли передо мной.

И опять же, словно в насмешку над нами, наш конвоир приказал нам остановиться прямо у входа в здание, не доведя до козырька, под которым мы все могли спокойно разместиться.

– Итак. Я хочу, чтобы вы уяснили главные вещи, – обратился надзиратель.

– Первое, и оно же главное: даже не пытайтесь сбежать. Никто не будет с вами разговаривать и отговаривать, никаких психологов и больниц. Если вы не там, где вас оставили, получите пулю в лоб. Любое перемещение только в сопровождении конвоиров. Второе – до момента вашего погружения в криокамеру вы будете под моим наблюдением, и я предупреждаю вас только один раз, прямо сейчас: не доставляйте мне неприятностей. Будете вести себя хорошо, я буду добрым. Будете создавать мне проблемы – я превращу эти дни до вашего погружения в сущий ад. Третье – если вы думаете, что с погружением ваши мучения завершатся, то, уверяю вас, вы заблуждаетесь. Я могу пробуждать вас каждое утро, выгонять на целый день на каторжные работы в близлежащем карьере, после чего вечером вновь погружать в криокамеру. И даже там я могу устроить вам ад, запуская ту симуляцию, которую сам решу. Вас будут насиловать, убивать, грабить, резать, топить столько раз, сколько я захочу. Вы будете просыпаться, блевать, страдать от боли и ужасов и без передышки вновь засыпать. И так до тех пор, пока ваш мозг не расплавится прямо в этом железном гробу.

После чего мои ребята сбросят ваше бездыханное тело в ближайшую канаву. Хотите провести заключение спокойно, – он указал на металлическую дверь здания и продолжил: – Когда вы войдете туда, просто делайте все то, что вам говорят. Понятно?

Все молчали, опустив голову. Но надзиратель, явно получая удовольствие от очередной попытки попрактиковать ораторские способности, в более жесткой форме переспросил:

– Вам понятно все? Отвечайте четко!

Мы все, как могли, ответили согласием. Кому в здравом уме захочется проходить через все, что он говорил? Хотя гарантий, что в итоге все равно не будет так, как он сказал, никто нам дать не мог.

Женщине, которая стояла ближе всего к конвоиру, неожиданно стало плохо. Пошатнувшись, она присела на мокрую плитку, чтобы не упасть в обморок.

Опираясь руками, касаясь ладонями мокрых и грязных плит, она попыталась приподняться, но было видно, что сил сделать это у нее не осталось. В какой-то момент парень, находившийся прямо за ней, решил помочь пожилой женщине, но в ту же секунду сам скорчился от боли в результате прилетевшего неожиданно удара прикладом в живот от стоявшего рядом с ним конвоира.

– Стоять ровно! – скомандовал говоривший до это го охранник. – Какого черта сюда вообще пригнали эту старуху! 523-й, – обратился он к одному изсопровождавших нас охранников, – забирай ее и уводи в цветочницу.

– Нет, прошу вас, – сквозь слезы простонала пожилая женщина, хотя ее стоны были настолько слабы, что особо никто из охранников на них не обращал внимания.

Их лица были скрыты пластиковыми масками, однако по общим действиям, которые они производили, было заметно, что для них она являлась обыденностью серых будней.

Подошедший к женщине охранник без всяких церемоний схватил ее за подмышку и с силой одернул вверх. Мне казалось, что от такого рывка он спокойно мог вывихнуть женщине плечо. Он подозвал еще одного конвоира. Они взяли женщину за руки с обеих сторон и поволокли по дорожке за корпус.

– Минус один, – рассмеялся широкоплечий надзиратель, обращаясь к оставшимся рядом с ним охранникам.

Раздался смех, который местами походил на обезьяньи возгласы. Она все равно не переживет погружение. Баба с воза, как говорится, – подхватил другой охранник.

– Ладно. Отставить смех, – скомандовал главный надзиратель. – Заводите этих. А я пока пойду перекушу. 412-й, кинь их в свободную камеру в подвале.

– Но там все занято, – ответил 412-й, – наверху есть место.

– Черт тебя подери. Сам потом будешь ходить за ними на верхние этажи. Подсели их к кому. Мне что, тебя учить, как надо делать?

– Будет сделано, – 412-й выпрямился в солдатскую стойку, приложив руку к голове, после чего скомандовал мне и парню двигаться дальше.

Ведший нас 412-й подошел к металлической двери, постучал в нее прикладом автомата три раза. Дверь открыл очередной охранник с маской на лице, но уже без армейского дождевика.

В воздухе неожиданно в момент, когда нас заводили в здание, раздался выстрел, от которого я непроизвольно вздрогнул. Он был недалеко. Казалось, за тем самым углом, куда повели женщину. Другие охранники не обратили на этот звук никакого внимания, словно это было в порядке вещей. Но мне сразу представилась та женщина, обессилевшая, которую застрелили так просто. Без сожалений и разбирательств, словно отход, была вычеркнута одна из жизней.

Войдя внутрь, мы оказались в узком и темном коридоре, в котором еле могли разминуться двое.

– Повернуться лицом к стене, ноги расставить, – скомандовал 412-й.

Повинуясь приказам, мы повернулись покорно к стене, рядом с которой стояли, пока охранник, впустивший нас в здание, закрывал входную дверь и открывал другую.

После того как массивная металлическая дверь открылась, 412-й скомандовал вновь выстроиться в ряд и следовать за ним вглубь здания по слабо освещенному узкому коридору, по бокам которого были расположены пронумерованные металлические двери.

***

И вот за моей спиной со скрежетом металлических петель закрылась дверь, окончательно отдалив меня от свободы. Финальная точка, поставленная в одной из глав моей жизни. Возможно, последней. Парня, которого вели вместе со мной, распределили в соседнюю камеру, и больше я его не видел.

Наши камеры располагались в подвальной зоне – без окон, битком набитые людьми. Единственным источником света в помещении являлся подвесной светильник в металлическом корпусе с вкрученной в него стеклянной колбой, вокруг которой была прикручена мелкая стальная решетка. Внутри светильника – самая маломощная лампочка, света от которой едва хватало для освещения небольшого помещения и ее обитателей.

В помещении пять на пять метров стояли две двухъярусные кровати, располагавшиеся у стен в противоположных друг от друга сторонах. Они были сварены из металлических частей, с сеткой вместо прутьев. Между кроватями стоял стол, металлическая ножка которого была зацементирована прямо в бетонный пол. Прямо у входа, слева от меня, располагался железный унитаз. Туалетная зона была отгорожена невысокой, чуть больше метра кирпичной стенкой. Рядом висел металлический умывальник. Людей в камере было немало. Рассчитана явно на количество койко-мест, по факту в ней на момент моего появления уже было человек двенадцать, а вместе со мной получалась чертова дюжина. Кто-то сидел на кроватях, другие на полу. Мужчины разных возрастов, от подростков до стариков, две женщины среднего возраста. И я.

Картина образа тюрем, которая у меня сформировалась из кино и книг, резко контрастировала с тем, что предстало передо мной в реальности. Причину я видел в том, что эта тюрьма специализировалась на погружении людей в криокапсулы, поэтому долго люди не задерживались в камерах, что в свою очередь превращало эти комнаты, скорее, в миниатюрные залы ожиданий, без излишней комфортности и распределений по возрасту и полу.

Когда меня запустили в камеру, несколько человек подняли головы в мою сторону и посмотрели уставшими глазами на вошедшего новичка. Хотя не исключено, что они просто томно ожидали момента, когда конвоир уведет их в неизвестном направлении.

Радости на их лицах я, конечно же, не видел. Были и те, кто не обратил на меня никакого внимания, продолжая всматриваться в пустоту перед собой пустым взглядом. Кто-то ковырял ложкой в бетонном полу, кто-то, облокотившись на металлические части кровати, просто дремал.

В помещении стояла гробовая тишина. Каждый заключенный был поглощен своими мыслями, которые мне не было желания прерывать. Я, подчиняясь устоявшемуся в камере безмолвному правилу, также молча нашел свободное место у одной из холодных стен, около которой и сел, оказавшись между мужчиной немного младше меня и стариком.

В таком полумраке и тишине от накатившей за весь день усталости я на какой-то миг уснул.

Глава 3

23 марта 2048 года. Менск_

Сквозь дремоту временами я слышал скрип открывающейся двери, чьи-то голоса, шаги. Потом опять хлопок закрывшейся двери, скрежет запирающейся задвижки с обратной стороны. Тишина.

Ловил себя на мысли, что нас уже стало больше, а может, кого-то увели. Нет. Я не знал наверняка. Мне было лень поднимать голову и пересчитывать людей, всматриваться в их лица и искать среди них новых. Не было желания ловить на себе чей-то взгляд, хотя было четкое ощущение того, что кто-то на меня постоянно смотрел.

Я вновь провалился в сон.

Каюта, плеск воды, стол, за которым стоял ноутбук, я что-то пролистывал. Мелькали страницы с неуловимыми картинками, буквами, разобрать которые я не мог.

«Какой корабль? – подумал я в тот момент, пытаясь раскрыть глаза. – Я никогда не выезжал из республики. Максимум моего путешествия был из Менска в Берестье и обратно, командировки по другим областным городам. Был в Польше, но не у моря. Нет».

Сознание словно смеялось надо мной. Я засыпал и погружался в очередной сон, видел сновидения, которые в один миг завлекали меня целиком, но рациональная часть меня тут же все это опровергала, возвращала в реальность, отчего я на короткий миг вновь попадал в сырую тюремную камеру. И вновь проваливался в сон.

На этот раз я шел через колхозный сад, был месяц май, вовсю цвели яблони. Тропинка петляла среди яблонь, солнце радовало, и я был счастлив в этот воскресный день. Вдруг слышу голос матери: «Витя, не отставай, иди впереди меня». Мама мне всегда говорила, чтобы я шел впереди, но я как-то невзначай оказывался позади, ощущая свою самостоятельность.

Все вдруг сменилось. Теперь я был внутри крытого уазика, медленно ехавшего по городу в сторону больницы для душевнобольных. Мама сидела между двумя мужчинами, смотрела на меня. В ее взгляде я ощущал боль. Она постоянно говорила: «Витенька! Куда меня везут, Витенька?» Сердце в тот миг разрывалось. Дорога была занесена снегом, машина все время тряслась на снежных ухабах, свет лампы внутри машины время от времени освещал лицо мамы. Она успокоилась от укола, который сделала ей врач, ехавшая вместе с нами. Женщина, пытаясь успокоить и меня, все время говорила, что маму подлечат и она вернется домой. Я молчал. И что я мог сказать им? Я чувствовал душевную боль, ощущая себя беспомощным в тот миг.

Неожиданно в машину ворвалась метель. В какой-то момент я перестал видеть и мать, и сидевших рядом с ней мужчин, даже женщина-врач, сидевшая рядом со мной, была поглощена нахлынувшей из ниоткуда вьюгой.

Снег, много снега. Я шел вперед, пробиваясь сквозь пургу, которая преграждала мне путь к чему-то важному. Я ощущал важность цели, к которой шел, отчего стремление сопротивляться стихии лишь усиливалось.

И вот опять… Рациональная часть мышления, словно острый нож, врезалась в сознание, разрезая пелену нахлынувшего на меня сновидения и силком выталкивая в реальность.

«Снег? Витя?.. Откуда снег, откуда это имя?» – недоуменно спрашивал я сам себя.

Я в тюрьме. Да и женщина, образ которой воспринимался мною во сне как материнский, на деле не имел ничего общего с моей настоящей мамой. Я не знал эту женщину, как, собственно, никогда не ездил в уазиках. Откуда вообще эти образы, недоуменно спрашивал я сам себя.

Не знаю, сколько я спал и спал ли вообще. Время растворялось в этой сырой, провонявшей мочой и потом, холодной камере. Жутко болела голова. То ли от вони, то ли от того, что я так и не сумел нормально выспаться за минувшие дни. А возможно, от всего сразу.

– Номер 100 104, на выход!!! – скомандовал чей-то голос.

Находясь еще в полудремном состоянии, я почему-то начал отсчитывать: 100 105, 100 106, 100 107. В голове мелькали образы пещеры, ямы, камень. Странный камень. Он переливался разными цветами. Затягивал, манил.

И вот опять, словно звон в гробовой тишине, раздался голос. На этот раз более громкий, в тоне которого слышалось раздражение:

– Номер 100 104, на выход!!!

И тут до меня дошло, что охранник называет мой номер. Сонливость исчезла в ту же секунду, хотя веки продолжали слипаться от усталости.

Вскочив с места, я уставился на охранника, который стоял у открытой двери камеры.

– И? Чего уставился? На выход! Тебе приглашение особое надо?!

Я стал пробираться к выходу. Оказавшись вне камеры, я даже на секунду обрадовался накатившей волне кислорода, которого не хватало в переполненном людьми помещении.

Охранник, не успел я выйти, тут же дал мне комплект синего белья в руки, после чего приказал переодеваться прямо на месте.

Сначала я подумал, что это тюремная роба, хотя после того как я ее развернул, она больше казалась похожей на больничный халат для пациентов, которых подготавливали к операции.

Сердце в этот миг забилось как бешеное, тело окатил легкий холодок с подступающим чувством тошноты, которую я как мог превозмог.

До последнего момента я не оставлял надежд, что это все нереально. Внутри меня наперекор реальности теплилась мысль о нереальности всего происходящего и вера в то, что вот-вот я открою глаза и окажусь в своей квартире на пятом этаже.

– А на ноги что? – спросил я у охранника, всеми силами стараясь скрыть ту дрожь, которая пробирала все мое тело от холода.

– Так пойдешь. Привыкай, скоро и так в холодильник попадешь, – оба охранника, стоявших рядом со мной, за смеялись, – не заболеешь.

– Лицом к стене, ноги расставить, руки за спину, – снова скомандовал охранник, хотя в тоне этого надзирателя не ощущалось презрения и нервозности. Скорее, усталость. После того как на моих руках защелкнулись наручники, меня повели к лестнице, через которую ранее меня привели сюда.

Коридор, по которому мы шли, был неширокий, по обе его стороны были серые металлические двери, за ними находились такие же заключенные, как и я, дожидавшиеся своего часа.

Как и в нашей камере, в соседних я не слышал звуков. Гробовая тишина окружала это место со всех сторон, и лишь изредка тишину разбивал звук дубинки одного из охранников, который проводил ей по металлическим конструкциям, в результате чего издавался характерный звон, эхом распространяющийся по всему коридору.

Мы прошли как минимум пять железных дверей, пока направлялись к пункту назначения, около каждой из них было выставлено по несколько охранников.

Миновав одну из комнат охраны и раздевалку рядом с ней, мы направились по коридору, в конце которого располагалась еще одна железная дверь, на этот раз желтого цвета. По центру двери красовался обрамленный синим контуром перевернутый треугольник, на черном фоне которого в центре треугольника была нарисована синяя капля воды.

Подойдя вплотную к двери, один из сопровождавших меня конвоиров снял с пояса связку железных ключей и, найдя нужный, вставил в замочную скважину и открыл дверь.

Мне было приказано пройти внутрь и стать у стены. За дверью я оказался на небольшой лестничной площадке, от нее вниз уходила лестница с узкими ступеньками, спускаться по которым было крайне неудобно.

Казалось, что лестница уходила глубоко под землю. В тот момент страх с новой силой ворвался в мое сознание, полностью лишая возможности размышлять и сопротивляться неизбежному. Не покидала мысль, что охранник, шедший за мной, испытывал жуткое желание просто пнуть меня в спину, чтобы я моментально кубарем скатился вниз.

Неизвестность, которая была впереди, пугала не меньше, чем известность минувших дней, которая все больше и больше удалялась от меня. С каждым шагом я был дальше от всего прожитого: от друзей, коллег, работы, развлечений. Словно это было не со мной и не по-настоящему. Как будто я отыграл какую-то роль, а теперь меня просто выкидывают на задворки, как ненужную игрушку, в функционале которой более не нуждались.

Спустившись по лестнице вниз, я оказался около серебристой гладкой металлической двери, слева от которой висел до боли знакомый электронный терминал с одним лишь исключением: на нем был выгравирован аналогичный символ, который ранее я видел на желтой двери. В целом же такие терминалы в свое время были расставлены по всему городу – у подъездов, в станциях метро.

Дверь резко выделялась на фоне остального интерьера, виденного мною до этого. В этом небольшом пространстве было напичкано техники больше, чем мне удавалось разглядеть до этого во всем тюремном блоке.

Ни один охранник, сопровождавший меня, не использовал терминал, что наводило на мысль, что доступа в данный сектор тюрьмы у них не было. Вместо этого один из них нажал на расположенную рядом с терминалом желтую кнопку.

Через какое-то время послышался мужской, слегка торопливый голос, доносившийся из встроенных динамиков в терминале.

– Да, да?! Ага! Вижу, вижу. Вы привели нового заключенного. Открываю, – торопливо ответил мужчина.

Металлическая дверь с надписью «Криотюрьма – сектор № 03» открылась.

По глазам, свыкшимся с тюремными потемками, ударил слепящий свет от светодиодных ламп.

Помещение имело освещение куда лучше. Пол был выложен белой плиткой с незамысловатыми узорами. Стены покрашены в светло-серые холодные тона, а наверху был смонтирован подвесной потолок с десятком встроенных светильников.

Внутри помещения меня уже дожидался робот.

Присмотревшись, я признал в нем модель С-203. Эта модель была мне знакома, она патрулировала районы столицы и других населенных пунктов республики.

Один из конвоиров толкнул меня рукой в спину, подавая сигнал заходить. Сами охранники внутрь сектора не пошли.

После того как я пересек красную черту, отделявшую сектор криотюрьмы от остальной части тюрьмы, конвоиры развернулись и начали подниматься по лестнице вверх на выход.

Дверь плавно закрылась, и я остался стоять рядом с роботом, который в характерной машинной манере, мало чем отличающейся от той, которую проявляли охранники в тюрьме, скомандовал следовать за ним.

Тут я словил себя на мысли, что снаружи дряхлое здание резко отличалось от убранства подземной части тюремного комплекса. Коридоры, по которым мы шли, были хорошо освещены и убраны. Не ощущалось жуткого туалетного запаха, сырости и холода. Во всем комплексе поддерживалась приятная комнатная температура.

По ходу нашего движения мне попались еще несколько роботов той же модели, которые либо вели такого же заключенного, как и я, либо просто патрулировали помещение, а возможно, шли за кем-то для принятия, как, собственно, произошло и со мной.

Я покорно следовал за машиной, которая вела меня в неизвестном направлении, по широким белым коридорам. Иногда мы проходили мимо раздвижных белых дверей с небольших размеров окошком, за которыми я замечал работающий персонал в окружении белых капсул. Остановившись у одной из таких дверей в момент пропуска другого робота, сопровождавшего электротележку с кучей колб и стеклянных банок, я сумел заглянуть в дверное окошко и более детально разглядеть, что происходило в помещении.

Те, кого я изначально принял за человеческий персонал, на деле оказались биомеханоидами, которые стояли около широких терминалов и производили манипуляции с капсулами, где лежали люди. В одном лишь этом помещении было великое множество капсул, рядами висевших на стенах. Сотни, может, тысяча.

«Сколько же было их в комплексе? Каковые реальные размеры тюрьмы?» – череду бессмысленных, на мой взгляд вопросов, мой мозг продолжал формировать, надеясь в последний раз получить на них долгожданный ответ, словно это имело хоть какой-то смысл.

Панический страх усилился. Мышцы на лице ста ло сводить, отчего на нервной почве веко правого глаза начало подергиваться, а в левой руке я почувствовал сокращение мышц. В момент, когда робот скомандовал двигаться дальше, я ощутил, как мышцы на ноге слегка свело в судорогах, какое-то время я даже прихрамывал, пока вновь не расходился.

Мы остановились около очередной металлической двери. Робот издал странный, не характерный человеку звук, больше похожий на ритм из электронной музыки вперемешку с другими звуками, отдаленно похожими на стрекотание насекомых. После этого механизмы пришли в движение и двери раздвинулись в разные стороны. За дверьми была комната и, видимо, моя конечная остановка с приготовленной к моему погружению капсулой, которая располагалась чуть ближе к центру помещения.

Стеклянная дверца камеры была раскрыта. Изнутри шел легкий, белый, веявший прохладой пар.

– А вот и наш… ммм… № 100 104. Ох, как я нелюблю эти цифры. Вокруг одни цифры и цифры. Давайте по старинке, чтобы быть ближе. Вас ведь зовут Мартынов Константин Юрьевич. 2008 года рождения. Женат. Есть ребенок. А…– мужчина резко запнулся, вчитываясь в сле дующую информацию, и с изменившимся грустным лицом добавил: – Простите меня, пожалуйста, Константин. Погибли во время войны.

Понимаю.

Я даже не знал, что ему ответить. Его форма разговора и эмоции казались наигранными и неестественными. А быстрая манера разговора не оставляла шансов вставить хоть одно слово для ответа, так как после извинений мужчина тут же продолжил говорить дальше, особо и не пытаясь дожидаться каких-то слов от меня.

– Итак, Константин, если позволите, мы продолжим. Меня зовут Архипов Юрий Викторович. Я являюсь главным специалистом по криоснам – сомнологом. Бояться ничего не стоит. Процесс погружения испытан нами уже много раз. Вы даже ничего не почувствуете, – доктор дружелюбно улыбнулся, после чего жестом руки пригласил меня в направлении криокамеры. – По всеобщим заблуждениям, считается, что данный процесс болезненный, на деле это не так. После того как вам введут лекарственный препарат «Сон 2», ваш мозг начнет переходить в со стояние покоя. Появится сонливость, легкость в теле, возможно, закружится голова, однако затем все это исчезнет, а вы погрузитесь в мир сновидений. Будучи погруженным в криокамеру, вы подвергнетесь к контролируемой заморозке и последующей подгрузке к системе. Находясь в этой системе, вы подключитесь к миру, заселенному заключенными. Это миллионы, миллионы людей. Этакая онлайн-игра в реальном времени. Дружная семья, – доктор вновь заулыбался, жестикулируя руками в воздухе и пытаясь показать масштаб величия мира.

Со стороны мне казалось, что ситуация его больше забавляла, а в окружавшей его тюрьме он воспринимал себя, скорее, сисадмином, контролирующим заключенных.

– Суть проста: ваша задача – обучаться весь тот срок, который вам выдал суд, – доктор взглянул на количество лет оглашенного судом заключения. – Хм… 99 лет в крио тюрьме. Ну что ж, срок не малый. Пару жизней, а может, десятков.

– Десятков жизней? – вырвался с моих уст вопрос, который даже удивилдоктора. По виду его лица мне показалось, что он вообще был удивлен, что я к нему обратился.

Сделав саркастическую улыбку, доктор уточнил:

– Ну, кто его знает. Может, управитесь за один заход. Есть же умудренные опытом долгожители, которые могут жить и 120 лет. Но если по каким-то причинам погибнете раньше срока, остаток придется досиживать в новой жизни. Ну вот прожили вы 90 лет. Значит, следующая жизнь завершится для вас в 9 лет. Может быть и другой вариант. Вы можете погибнуть в 20 лет, потом перезапуститься и прожить 30 лет, потом еще 49 лет. Как видите, тут целых 3 жизненных цикла. Умереть в системе можно по любому поводу. Сами или помогут, прямо как в реальности.

– Но тут ведь не получается десятки, доктор? –пари ровал я его пояснения.

– Есть одна маленькая деталь. Как говорится, дьявол кроется в деталях, Константин. Это прописано вот тут, – доктор указал своим длинным костлявым указательным пальцем на нижнюю строчку приговора, которая была написана чуть более мелким шрифтом в отличие от другого текста: «важным критерием для освобождения заключенного является набор положительной шкалы в пределах 100 баллов, в противном случае заключенный остается в криотюрьме на полный срок, в котором один календарный год равен одному году виртуальному».

Понимаете, в чем сюрреалистический парадокс вашего положения. Для того, чтобы выбраться, надо не просто прожить, а прожить так, чтобы поднять в течение жизни шкалу. В теории это, конечно, можно сделать раньше положенного времени. На практике еще никто из погруженных в сон людей эту шкалу не набрал, – доктор поднял левую руку и указал на ряд капсул у стены, в которых лежали заключенные. – Забава ларца в том, что в одной жизни вы можете поднять планку до 80, а после перерождения и изменений условий жизни упасть до самого низкого показателя. И таким образом ваша жизнь будет повторяться вновь, вновь и вновь. Пока. Пока вы окончательно не умрете тут, ведь тело, находясь в капсуле, продолжает стареть. Пусть и медленно, но стареет.

– И сколько реальной жизни составляют мои 99 лет в криотюрьме, если я буду выполнять требования?

– Система настроена таким образом, что один месяц реальной жизни равен в среднем 36 месяцам виртуальной. У вас 99 лет… хмм… вы пробудете в тюрьме порядка 33 месяцев. Согласитесь, мелочи. Но, как я и сказал раньше, легко сказать. Еще никто не вышел. А есть люди, у которых срок был 10 лет. А они даже до середины не подняли свою шкалу, хотя прожили уже не одну жизнь. Далеко не одну…

В этот момент я понял окончательно, что шансов выбраться у меня нет. Осознал и то, почему никто из тех немногих, кого я знал и кого осуждали на короткие сроки, так и не вернулись из криотюрем. Все новости про то, что проблема кроется в разморозке, оказались ложью. Людей просто не выпускали из тюрем. А что было с теми, кого отправляли в лечебницы? Кто его знает, может, родные пытались внести залог или выторговать. Но, видимо, конечный результат был далек от свободы.

Я попытался было сделать шаг назад, но робот С-203, сопровождавший меня, и еще одна модель, находившаяся все это время в помещении вместе с доктором, неожиданно схватили меня за руки и поволокли к криокамере.

– Понимаете, Константин, – продолжил как ни в чем не бывало говорить доктор, – машинам как таковые люди не нужны уже давно. Играть в Sims’ов у системы нет особого желания, траты времени на ненужные вооруженные конфликты, которые человеческая раса может организовать. Проще тихо, без лишнего шума и проблем, просто вас заморозить. Во-первых, это позволит системе изучать людей, минуя риски для себя, во-вторых, позволит, используя вашу ДНК, заселять новые миры в космических просторах, где по каким-то причинам сама она не сможет существовать. Люди имеют одну важную особенность, которую сложно отрицать, – человек легко приспосабливается к изменяющемуся вокруг него пространству, и даже если очевидна его погибель, он будет до последнего пытаться выжить и размножаться.

После того как меня силком засунули в капсулу, один из роботов вколол мне в плечо лекарственный препарат. Видимо, тот самый «Сон 2», про который говорил доктор. Цепкая хватка механических конечностей роботов не давала возможности вырваться. А через какое-то время и вовсе все тело обмякло и покорно повалилось внутрь камеры, после чего хватка роботов ослабла, и они меня отпустили.

Не волнуйтесь, Константин. Когда вы пробудитесь в новом мире, наш разговор и вся ваша жизнь забудутся, они будут, как эхо, постоянно удаляться, удаляться, пока в один прекрасный момент полностью не сотрут ся из вашей памяти. У вас будет новая жизнь. – Сказав это, доктор наклонился ближе, прямо к уху лежавшего перед ним Константина и прошептал: – Я открою вам тайну, Константин. Даже если ваша шкала когда-нибудь будет в пределах нормы, вы об этом не узнаете, а мы вам об этом никогда не скажем, потому что здесь вы больше не нужны.

После этих слов доктор выпрямился и захохотал на все помещение. Дверцы капсулы криокамеры стали плавно закрываться, издавая шипящий, напоминавший змеиный звук.

Я ощущал дикий, пробирающий до самых костей холод, который стал проникать в криокамеру из расположенных по бокам капсулы отверстий. Я ощущал боль всем телом, но не мог раскрыть рот, чтобы издать хоть какой-то крик. Доктор обманул и тут. Голова жутко раскалывалась от накатывающих волнами болевых ощущений. Я чувствовал, как мою челюсть сводило от холода, глаза покрывались тонкой корочкой льда.

Попытка воспользоваться руками ни к чему не привела: мое тело переставало мне подчиняться, как, собственно, и мозг переставал адекватно мыслить. Еще немного – и я погрузился в кромешную темноту с пульсирующим в такт биению сердца светом.

Глава 4

23 марта 2035 года. 9:00. Минск_

-Добрый день, Егор Дмитриевич, Анатолий Павлович дожидается вас в переговорной.

–  Уже? – немного удивленно переспросил Егор, явно неготовый к такому раннему визиту гостя. – Хорошо, Ольга. Проследите, чтобы нас никто не беспокоил. И приготовьте кофе, только некрепкий с сахаром.

–  Сейчас сделаю, Егор Дмитриевич, – ответила Ольга и направилась к кофейному аппарату.

Егор Дмитриевич подошел к переговорной и, поправив узел галстука в виде зауженной пирамиды, приложил ладонь к расположенному слева от двери электронному терминалу. По экрану сверху вниз пробежала горизонтальная красная линия, после чего дисплей терминала загорелся зеленым цветом, сигнализируя положительную идентификацию личности.

Дверь почти бесшумно открылась.

Егор чувствовал легкую тревогу, которую, как он сам для себя подметил, не испытывал со студенческих лет, казалось, что даже его ладони слегка запотели от волнения.

– Вы опаздываете, – тяжелым тоном выдавил мужчи на, даже не оборачиваясь к вошедшему.

– Пробки, Анатолий Павлович, – попытался кое-как отшутиться Егор.

Оказавшись внутри небольшого офисного помещения, он направился к узкому деревянному столу, с одной стороны которого, прямо напротив окна, расположился широкоплечий мужчина в военной форме.

Левой рукой военный облокотился на подлокотник стула, в то время как правая рука по-хозяйски барабанила пухлыми пальцами по столу.

–  Как я понял, коды доступа к системе скоро будут у вас? – продолжил Анатолий Павлович, не обращая внимания на оправдание собеседника.

Поджав обе губы, Егор с еле заметной нерешительностью сел напротив мужчины с противоположной стороны стола, нервно поправив лежавшую перед ним папку, в то время как военный продолжал перебирать пальцами по столу.

Пару недель назад он действительно обещал решить вопросы с советом корпорации «Криодрим» в течение короткого времени, успокаивая военного и уверяя того, что у него все схвачено и единственным препятствием к воплощению задуманных планов являлся профессор.

И вот отпущенный срок подходил к своему логическому завершению, подводя его к кульминационному моменту, который мог либо лишить его всего, либо вознести до новых высот с многомиллионными перспективами, безграничной властью и новыми связями.

Лицо военного было непробиваемо черствым, из-под слегка приспущенных век на Егора был устремлен довольно пристальный и холодный взгляд карих глаз, при встрече с которым он испытывал жуткое желание покинуть незамедлительно комнату.

–  Есть пара бюрократических вопросов по этому ьпо воду… – попытался смазать ситуацию Егор, но был тут же перебит спокойным, но достаточно хладнокровным голосом Анатолия Павловича:

–  У меня нет времени разбираться с вашими проблемами. Мне нужны коды допуска к системе. У нас был ясный уговор. Я устраиваю так, чтобы предыдущий исполняющий обязанности главы корпорации ушел, вы обещали, что оперативно решите вопрос с руководством корпорации, после чего предоставите нам коды доступа к «Селене». Вы получаете власть, мы получаем разработки «Селены».

–  Формально я еще не стал главой, в этом и проблема. Совет пока еще не утвердил меня на пост. Хотя я вас за веряю, в сложившейся ситуации вопрос, на мой взгляд, решенный. Совет состоится сегодня после обеда, и на нем будут подписаны все бумаги с предоставлением всей необходимой информации и полным контролем над системой. Вы должны понимать, что такие действия никогда не предпринимались и коды всегда были запасным планом, защитным инструментом, который мог в непредвиденных ситуациях позволить вновь взять контроль над системой, если с ней что-то произойдет не так. Проблемы создал профессор, позаботившийся над тем, чтобы доступ к ним имел узкий круг людей, расположенных в разных частях света. Они не связаны между собой, но участвуют в проектах «Криодрима».

В этот момент в помещение вошла Ольга, держа перед собой поднос обеими руками.

Немного запаздывая, вместе с ней в комнату ворвался и легкий аромат свежего горячего кофе, разлитого в небольшие керамические чашечки, стоявшие на белых блюдцах.

Анатолий Павлович, не дожидаясь, пока секретарша расставит чашки на стол, резко встал из-за стола, надел фуражку и, окинув оценивающим взглядом подошедшую к столу Ольгу и вновь посмотрев на Егора, добавил:

– Вам лучше поторопиться и не затягивать. Я нелюблю ждать. Тем более когда моя часть работы выполнена. Все остальное – ваша головная боль.

После этих слов подполковник развернулся и направился к выходу.

– Анатолий Павлович,– вскочил неуклюже со своего места Егор, попытавшись вдогонку пустить еще пару фраз,– все будет сделано. Завтра я с вами свяжусь и все…

–  Не завтра, а сегодня вечером я жду от вас звонка, – одернул подполковник собеседника. – Завтра, Егор Дмитриевич, может быть уже слишком поздно для вас.

Я оставил вам презент под столом. В ваших интересах воспользоваться им как следует.

– Сегодня, сразу после совета, – согласился Егор.

Подполковник вышел из помещения, а Егор, словно выжатый лимон, с тяжестью рухнул обратно в кресло, запрокинув голову на подголовник.

– Может, вам что-то еще нужно? – растерянно спросила Ольга, обращаясь к Егору, который в этот момент пребывал не в лучшем расположении, а сама Ольга не знала, как ей быть в сложившейся ситуации.

–Нет, спасибо. Кофе можешь уносить. Я пойду к себе. И сегодня давай до совещания ко мне никого не пускай и не соединяй. Я должен немного побыть один и подго товиться.

–Хорошо, – ответила Ольга и, поставив кружки об ратно на поднос, вышла из переговорной.

Как только за Ольгой закрылась дверь, Егор осторожно извлек из-под стола алюминиевый кейс, оставленный подполковником, и положил его перед собой на стол. Отщелкнув металлические замки, он аккуратно приподнял крышку кейса.

В кейсе было несколько увесистых картонных папок серого цвета, которые спокойно могли занять в музее свое почетное место канцелярских принадлежностей из прошлого столетия. С виду совершенно новые, словно вчера отпечатанные в типографии. Последний раз такие Егор видел в детстве на работе своей матери.

По центру папки большими черными буквами было пропечатано слово «Дело №», чуть ниже – прописанные синими чернилами неизвестные аббревиатуры, в конце которых на самой последней строчке значилось: «Результаты химического анализа».

В углу каждой папки, придавая ей характерную значимость и таинственность, красным цветом были проставлены штампы: «Секретно», «Для внутреннего пользования». Поверх документов располагался небольшой оптический стеклянный носитель с прикрепленной к нему запиской:

«Уважаемый Кривов Егор Дмитриевич, ознакомьтесь с содержимым файлов. На оптическом носителе электронная копия документов с голографической визуализацией. Передайте их представителям совета».

Взяв одну из папок и отодвинув кейс немного от себя, Егор извлек ее содержимое и разложил листы с документами и фотоотчетами перед собой, став внимательно просматривать и анализировать информацию, которая в них была.

В его глазах засверкали искорки любопытства. Он с жадностью пролистывал страницу за страницей, изучая предоставленную военным информацию. На лице проступила еле заметная ухмылка. Недостающий пазл красиво лег в его руки. Он аккуратно сложил все на место и прикрыл кейс.

Информация была действительно полезной и мог ла стать хорошим аргументом к тому, чтобы надавить на нужные болевые точки совета. Воспользоваться их страхом и заручиться поддержкой если не всех, то большинства точно.

Конечно, не так он себе все представлял изначально. Приход к руководящей должности виделся ему совершенно иначе. Помпезным, под бокалы шампанского, среди своего коллектива и перед камерами репортеров, освещающих церемонию по главному телеканалу.

Но в итоге вынужден прятаться в этом помещении, вне стен мощной корпорации, которая за пару лет помогла выстроить десяткам государств тысячи криотюрем.

Дополнительный офис служил буферной зоной для переговоров, где потенциальные покупатели были готовы обсуждать довольно скользкие, моментами деликатные вопросы, и как минимум им нужна была гарантия невмешательства в этот диалог самой «Селены».

Информирование о новых открытиях системы и попытка продать по выгодным ценам старые. Поставка технологий для криокамер и помощь в разработке методики переобучения тех, кого погружали в криосон.

Из-за запрета властей в дальнейшем расширении полномочий «Селены» вне корпорации было принято решение оборудовать все криотюрьмы в стране подконтрольными государству серверами с искусственным интеллектом «Тяньхэ-3-А1», который мог обеспечить проекту должный уровень. Конечно, было много нюансов, важным из которых был процесс пробуждения, который всегда завершался провалом.

Понадобилось немало сил, чтобы убедить Нойерома в том, чтобы вывести дополнительный офис вне корпорации. Чему сам Нойером всячески препятствовал. Однако по-другому бизнес отказывался работать. Многие боялись «Селены», настаивая на нейтральной территории, где могли бы вести свои дела с корпорацией.

Все всё хорошо понимали, ради каких целей создавалась эта «слепая зона». И, скорее всего, «Селена» хорошо это осознавала. Вряд ли она не просчитала, что за ее спиной элиты решат добраться до единственного ключа, позволявшего им вернуть контроль над ней. Перевести ее в статус обычной подконтрольной марионетки и воспользоваться всеми наработками, которые она уже успела создать.

А они были. Наработки «Селены» дали ясно понять, что она ушла далеко вперед в вопросе погружения людей в криосон и, самое главное, к последующему выходу их из сна и полноценному возвращению к жизни. Чем не могли похвастаться инженеры и ученые, работавшие над аналогом «Селены» на базе «Тяньхэ-3-А1».

Об удачных расчетах ему поведала одна из сотрудниц лаборатории, ведущий нейробиолог. Ее, как и Егора, смущало странное поведение Нойерома, его нежелание по какой-то причине публиковать данные «Селены». Все это и подтолкнуло Егора пару недель назад начать диалог с пришедшим к нему в офис начальником штаба вооруженных сил подполковником Барановым, который довольно воодушевленно воспринял информацию об удачных экспериментах «Селены» и пообещал разобраться с профессором.

Состоявшийся разговор, последующая скоропостижная кончина профессора Нойерома говорили лишь об одном: элита и военные республики были непреклонны в своих стремлениях прибрать эту золотую жилу себе. Егору была обещана власть, если он станет их представителем в корпорации.

Нойером был стар. Ему было 80 лет, но при этом его здоровью можно было позавидовать. Утренние пробежки по паре километров, игра в теннис, плавание. Не безосновательно ходили слухи, что Нойером принимает некое лекарство, созданное «Селеной». Многие подмечали, что на старых фотографиях пятилетней давности, когда Нойером только принял участие в проекте, был запечатлен более уставший от жизни, потрепанный временем человек. Но на более поздних фотографиях окружающим представал крепкий и помолодевший Нойером.

С фотографии месячной давности, сделанной на очередном брифинге для журналистов, на Егора смотрел человек, которому он с натяжкой дал бы и 60 лет.

И вдруг два дня назад Нойером скоропостижно умирает от сердечного приступа в своем кабинете в час, когда в офисе никого не было. Все бы ничего, но именно за пару часов до этого он был в офисе Егора, в котором у них состоялся довольно серьезный разговор на повышенных тонах, который, естественно, слышало несколько сотрудников. Такие вещи порождают слухи и лишние вопросы, выбивают из колеи и создают много мелких проблем, которые сейчас сильно мешали и грозили превратиться в более крупные.

Когда он разговаривал с подполковником первый раз, речь шла об отстранении Нойерома в связи с возрастом с поста президента корпорации «Криодрим», которая ему досталась пять лет назад после возникших печальных событий в организации, когда был убит заместитель директора и серьезно ранен ее основатель, тело которого по сей день сокрыто от глаз общественности «Селеной». Нойерому удалось убедить всех, что извлечение тела из криокамеры будет смертельно опасным, поскольку глава корпорации получил серьезные ранения. На тот момент было принято решение оставить тело внутри. Лаборатория была запечатана, новых экспериментов официально не проводилось, однако «Селене» это вряд ли мешало экспериментировать.

Тогда власти не нашли ничего лучшего, чем передать управление фирмой специалисту, который понимал, в какую сторону конкретно желал идти ее основатель, – тому, кому Холод передал все данные. В свою очередь Нойером через пару месяцев добился разрешения передать полное управление корпорацией самой «Селене». В те времена получить такое разрешение было проще: у власти был более мягкотелый президент, который, наслушавшись перспектив от Нойерома, подписал документ не глядя.

Под началом Нойерома корпорация быстро пошла вперед. «Селена», получив полную власть над процессами внутри фирмы, стала совершенствоваться семимильными шагами, удачно справляясь в процессе создания системы контроля сновидений, позволявшей переобучать людей внутри сна. Аналоги этих систем в более упрощенной форме были созданы для криотюрем по всей республике и за ее пределами, но с одной существенной оговоркой. За порядком в криотюрьмах вне корпорации следил искусственный интеллект «Тяньхэ-3-А1», поставляемый в Союз Народных Республик из Китайской Народной Республики, в то время как в корпорации «Криодрим» всем процессом управляла биокомпьютерная система «Селена», которая существенно отличалась от классических компьютерных технологий, базирующихся на кремнии. На их фоне «Селена» в начальной своей сборке превосходила самые лучшие наработки, воплотившиеся в передовом на тот момент искусственном интеллекте «Тяньхэ-3-А1». А после того как Нойером расширил ее потенциал, она смогла превзойти в том числе и введенный в эксплуатацию AI Цзючжан 1000, созданный в научнотехническом университете Китая при поддержке научного сообщества Союза Народных Республик. Он в свою очередь стал чем-то вроде гибрида, два в одном. Квантовый искусственный интеллект, работающий на основе оптических квантовых вычислений и до определенного момента считавшийся самым мощным вычислительным средством на всей планете. По слухам, ученые СНР и КНР разрабатывали новое средство под кодовым названием «Хайлон», который по неподтвержденным данным должен был стать искусственным суперинтеллектом. Именно для этого военным нужны были новые алгоритмы «Селены», которые после ее становления перестали быть доступными, а предоставленные ранее, в 2029 году, данные китайцы так и не смогли расшифровать и реализовать в своих работах.

Мощь «Селены» пугала не только силовые структуры и элиты республики. В маленькой коробочке затаилась великая сила, которой боялись и которую желали заполучить многие, в том числе и за пределами страны. На это и пытался надавить Егор, ведя двойную игру и обещая передачу технологий тем, кто владел ключами вне.

Заключенный негласный договор с подполковником подразумевал помощь в смещении Нойерома, но Егор и предположить не мог, что эта помощь будет заключаться в его силовом устранении. Прямого разговора про это не было, хотя нельзя сказать, что сам он про это совсем не думал в минуты нахлынувших размышлений под бокал вина или бутылочку рома.

Смерть профессора была не случайной, и он в этом замешан по уши. Все происходило слишком быстро. А этого Егор не переносил. Он любил все держать под контролем, взвешенно планировать и не спешить. Любил, чтобы каждый механизм был на своем месте в нужное время, но тут словно незримая сила нажимала на кнопки и дергала за рычаги, после чего он успевал лишь хвататься за отдельные выступы, чтобы окончательно не грохнуться в разрастающуюся под ним пропасть.

Совет, который собирался по вопросу передачи доступа к системе, мог спокойно перенести слушание на пару недель или даже месяцев. Каждый тянул одеяло на себя и пытался заполучить больше. В одних он был уверен, кого-то купил, другие вызывали вопросы и опасения.

Старый маразматик, каковым считал профессора Егор, был до последнего уверен, что не все, что смогла открыть «Селена», могло и должно быть дано людям, из-за чего сильно тормозил передачу открытий и их последующую реализацию.

Егор достал из стоявшего у окна столика ром и, откупорив бутылку, сделал залпом пару больших глотков.

–  Прорвемся, все будет как надо, – вполголоса выдавил он из себя, пытаясь взбодриться перед приближаю щимся совещанием, до которого оставалось не так много времени. – У меня есть маленький козырь. Малюсенький козырь, – усмехнулся Егор и сделал еще один большой глоток.

Глава 5

23 марта 2035 года. 10:30. Минск_

Анатолий Павлович вышел из трехэтажного здания офиса «Криодрима» по улице Красная, 7, и направился к припаркованному около шлагбаума военному внедорожнику ГАЗ 232, за рулем которого сидел щуплого вида солдат.

Не обращая внимания на проливной дождь, подполковник направился к автомобилю, стараясь между тем переступать образовавшиеся на тротуаре лужи, чтобы не угодить в них своими до блеска отполированными офицерскими туфлями.

– Гони, Федор, на базу, – скомандовал подполковник, втискиваясь в машину и захлопывая за собой дверь.

Всю дорогу Баранов смотрел с задумчивым видом на быстро проносящихся людей за его окном, мирно живущих в иллюзии безопасности прикрывшихся алюминиевой фольгой законов и порядка. Однако на деле вокруг этой мирной спальной идиллии нависали довольно серьезные тучи.

Конфликт, который для гражданских был завершен в 2028 году, на деле продолжался за кулисами и сейчас вышел на новый уровень. Войны уже давно перестали быть тем, чем привыкли их видеть.

Внедренный в боевые действия искусственный интеллект существенно изменил внешний вид сражения и войны в целом. То, над чем раньше работали сотни тысяч людей, днем и ночью, десятилетиями, теперь могла выполнять машина за считанные секунды.

Мощность «Тяньхэ-3-А1», системы, которую военные республики использовали долгие годы на 2 зеттафлопса, позволяла совершать квинтиллион операций в секунду.

С вводом нового суперкомпьютера этот показатель возрос в 6 раз. Однако враги все равно опережали технологии Союза Народных Республик. Именно поэтому он желал заполучить разработки биокомпьютера, принадлежавшего «Криодриму».

Селена, по слухам, была словно живой организм. Росла, развивалась, модернизировалась. Все, что ей было нужно, – это пространство. Это завораживало и одновременно пугало подполковника. Пугала не до конца осознанная им процедура роста и развития этой системы. Пугала сама мысль о том, что необузданная власть и сила, находящиеся у его носа, были полностью неподконтрольны ни государству, ни армии, ни даже собственным создателям из корпорации.

Любая действующая система в мире, вражеская или дружеская, была инструментом человека и работала на человечество, чего нельзя было сказать о «Селене». Для кого она работает? Какова ее конечная цель и есть ли она вообще?

Пребывая в раздумьях, подполковник не заметил, как автомобиль проскочил проспект Независимости и выехал за черту города, оказавшись на трасе М2, которая вела к штабу 120-й роботизированной бригады. Машина неслась быстро, превышая допустимые скоростные ограничения, выставленные на дороге, однако подполковнику все равно казалось, что они тащатся с черепашьей скоростью. Ему уже надо было быть в центральном штабе принятия решений, где в режиме реального времени шла оценка боевых ситуаций с полей боя.

Да. Война была заморожена, но локальные точки продолжали существовать, и туда постоянно требовалось направлять боевые расчеты для удержания периметра.

Как военному ему не была ясна окончательная причина такого решения. Эти точки можно было быстро ликвидировать и не нести ежедневные потери, которые с обеих сторон могли достигать пару десятков человек в сутки. Однако политики вели свою игру, которую он давно перестал понимать. Все превратилось в шоу. Боевые действия крутились по телеканалам и в социальных сетях. Обсуждались на различных телешоу ведущими, журналистами и блогерами.

Добравшись до штаба, водитель припарковался прямо напротив входа в здание. Подполковник, видя, что дождь за окном не планирует утихать, с неохотой открыл дверцу и с нескрываемым раздражением на лице вылез из автомобиля.

Быстро проскочив проливной дождь, Баранов вошел в здание штаба. Миновав дневального, стоявшего в коридоре, он направился в управление стратегического планирования, где был расположен центр, оснащенный передовыми технологиями. Теми самыми, которые и помогали вести удаленно боевые операции.

–  Капитан, доложить обстановку! – скомандовал подполковник, стремительно войдя в помещение управления и попутно снимая промокший из-за дождя военный китель.

–  Товарищ подполковник, система Цзючжан 1000 была подключена к нашим спутниковым системам, послечего начался процесс обработки поступающих данных с полей боя. Произведен анализ уже поступивших данных от предшествующей системы «Тяньхэ-3-А1».

– Ближе к делу, капитан. Мне нужны результаты, а не школьный отчет о проделанной работе.

–  Цзючжан рассчитал, согласно собранным со спутников данным и предшествующей информации, полу ченной «Тяньхэ-3-А1», что в секторе Ц-19 планируется серьезный прорыв вражеских сил.

– Но они скапливают силы в секторе С-20, капитан, – указал на несостыковку данных с выводами системы подполковник. – Вы уверены, что расчеты верны? До сектора Ц-19 с С-20 порядка 16 часов на колесах. Внезапно у них не выйдет перебросить войска, чтобы создать ударную группу в данном секторе.

– Враг направил в соседние от сектора Ц-19 по бата льону. В самом же секторе Ц-19 было обнаружено дви жение и передислокация войск. Усиление атак по другим секторам.

И вот тот самый «колючий» момент. Машина уже не в первый раз выдает противоречивую информацию. Достоверность Тяньхэ была 74 %, могли быть разные моменты, менявшие ход боя. С учетом возможностей Цзючжана его погрешность составляла всего 3,5 %, что, конечно, оставляло широкое поле для оптимизма, но все же, будучи солдатом старой закалки, он не был готов довериться машине полностью.

В былые времена такие, как он, руководствовались старой школой ведения боя. Баранов верил своим глазам и информации, полученной разведкой. Он совместно с коллегами расчерчивал карты, вырисовывая маркером стрелки направления взводов, рот, батальонов. Если вражеские силы направляют свое войско в заданный сектор, значит, этот сектор надо усиливать или отходить, производить маневры и быстро перемещаться. Теперь же эта система словно издевалась над правилами ведения боя. Хотя и нельзя было не согласиться с тем, что действия врага действительно носят настораживающий характер. Усиление атаки с флангов, перегруппировка в центральном секторе вызывали подозрение.

–  Ладно, капитан, отправляй в сектор Ц-19 подкрепление, – обдумав ситуацию и испытывая недоверие к системе, подполковник решил перестраховаться и, выждав, пока капитан отдаст команду о переброске войск в указанный сектор, добавил: – И в соседние сектора перекинь.

– У нас в той области осталось только молодое пополнение, еще не прошедшее положенную им двухмесячную подготовку.

– Ну так пусть получают боевую! – выкрикнул подполковник, не желавший слушать лишние дебаты своим приказам, отчего многие в кабинете оторвались от своих дел и посмотрели на стоявших в центре офицеров.

– Будет выполнено, – пребывая в растерянности, от ветил капитан, после чего начал отдавать команды через терминал отдельным подразделениям.

– Что у нас по внедрению Цзючжана на поле боя солдатам, – смягчив тон, обратился вновь к капитану подполковник.

–  Была обновлена прошивка. Мы остались слепыми на полчаса, однако за это время ничего существенного не произошло. Пару солдат было убито, пару ранено. На очки дополнительной реальности солдат в режиме реального времени поступает требуемая для них информация по их секторам. Система анализирует личные качества конкретных бойцов, опыт ведения предшествующего боя, изучает отдельные нюансы конкретного бойца, пытаясь обыграть их в нашу пользу.

– Это как? – изумился подполковник попытке системы импровизироватьсамостоятельно.

– В целом она определяет более выносливых субъектов и формирует изних штурмовые отряды. Из менее выносливых формирует отряды поддержки. Вычисляет, кто должен стоять в заградительных отрядах. Не знаю, на сколько это будет нужно, но такой анализ данных от системы поступает.

– Ладно. Приказ вы получили. Выполняйте. А это пока уберите, – указывая на анализы, сказал Баранов.

– Будет выполнено, подполковник.

Баранов тяжело встал из-за электронного сто ла, на котором высвечивалась карта боевых действий, обновлявшаяся в режиме реального времени, и направился в свой кабинет этажом выше.

Подполковник не мог не заметить приятную деталь новой технологической волны в целом. Теперь он мог видеть каждого бойца. Смотреть, куда тот направляется и как выполняет поступивший ему приказ. Систе ма довольно существенно помогала бойцам находить быстро укрытие, указывать на детали местности, вызывать подмогу и организовывать отступление. Координирование действий каждого бойца в режиме реального времени позволяло существенно снизить потери личного состава.

Открыв свою дверь и облизывая пересохшие губы, он целенаправленно двинулся в сторону мини-бара, находившегося под нейрообразовизором в шкафчике. Мысли опрокинуть пару рюмок хорошей, недавно подаренной на его юбилей водки не покидали его с самого утра. Из-за жадного желания и жажды подполковник совершенно не обратил внимания на сидевшего в углу дивана человека из министерства.

–  Вы решили перестраховаться, подполковник? – спо койным тоном спросил человек.

–  Черт вас подери! – выругался Баранов, явно

застигнутый врасплох неожиданным гостем, тихонько притаившимся в помещении. – Вы бы хоть как-то звонили за ранее.

–  Знаете, для чего мы поставляем вам этусистему, подполковник? – с иронией в голосе продолжил расспрос человек, не обращая внимания на замечание Баранова и с некой забавой в глазах рассматривая растерянный вид грозного вояки, случайно застигнутого врасплох.

–  Очевидно же, чтобы победить нашего врага, – уверенно, наливая себеводки в рюмку, ответил подполковник.

– Победа, подполковник, уже давно не является целью войн. И вряд ли когда-то ею являлась. Цель прозаична сама по себе. Конкретно в нашем случае нам нужно проверить систему, посмотреть, на что она способна, как, собственно, и так называемым нашим врагам, которые тестируют свою.

–  Ну так мы и проверим, если будет нападение именно так, как сказала система, значит, молодец. Медаль ей дадите, премию выпишете или электричество особое подведете. А если нет, я хочу подстраховать смежные с сектором области. Тем более там выстроена хорошая оборона, терять которую я лично не хочу, мы и так с трудом их взяли.

–  Подполковник, – сделал паузу человек, – вы не поняли. Нам не надо ваша подстраховка. Систему надо про верять в горячем режиме. Мы должны знать, как она будет себя вести, что будет делать и как реагировать на прорыв в зоне и как быстро будет подстраиваться к изменению боя. Что будет делать при повторных схожих сценариях. Если вы будете думать за систему, она не обучится. Сегодня вы есть, завтра вас нет. Система не должна полагаться на силы извне, а должна четко распоряжаться тем количеством ресурсов, которое есть в ее распоряжении. Тем более вы пытаетесь вырвать с полигона не прошедшие подготовку кадры. Ничего не имею против ваших методов ведения войн, но в текущей реальности они не желательны.

– Там мои люди, я отвечаю за их головы, – сказал Баранов, после чего осушил рюмку с налитой ранее водкой.

–  Подполковник, мы оба знаем, за что вы отвечаете и чью голову вы страхуете. Мне можете не рассказывать, – человек встал с дивана и направился к окну, расположенному в паре метров от него, из которого открывался вид на плац, где, несмотря на проливной дождь, маршировали вновь прибывшие военнообязанные. – Дайте отмену выходу молодого подкрепления с полигона в соседние с сектором Ц-19 зонами. И если вам станет легче на совести, то я могу добавить, что это не просто моя просьба, а приказ.

Подполковник тяжело вздохнул, пытаясь перебороть внутри себя волну негодования, нахлынувшие пото ки ярости от осознания того, что противится выполнению приказов стоявшего перед ним человека он не мог. Сжав рюмку сильнее, он поставил бутылку водки на стол и, сняв трубку служебного телефона, нажал на кнопку, напротив которой была фамилия ответственного – Субботка. Буквально через секунду гудки сменились знакомым подполковнику голосом.

–  Начальник управления стратегического планирования слушает.

–  Субботка, это Баранов.

–  Так точно, подполковник. Слушаю вас.

–  Отмени переброску молодого подкрепления в соседние от сектора Ц-19 мзоны.

–  Будет выполнено. Это всё?

–  Да, –ответил Баранов и с нескрываемой тяжестью в руке положил трубку на массивный пластиковый телефонный аппарат.

Подполковник не был маленьким и хрупким человеком, наоборот, со стороны он выглядел довольно массивным мужчиной, с мощными руками, которые могли спокойно разогнуть при желании подкову. И сейчас он испытывал жуткое желание ими воспользоваться.

Человек из министерства тем временем продолжил смотреть в окно, наблюдая за действиями молодых людей на плацу. Услышав, что подполковник завершил разговор, он добавил спокойным, умиротворяющим тоном:

– Вот видите, подполковник. Это не тяжело.

– Но что, если вычисления системы не верны?

– Будем дорабатывать.

–  Но какой ценой? Мы ведь можем подстраховаться, эти солдаты могут быть полезны.

–  Я понимаю ваше негодование и в целом где-то его разделяю. Однако иначе нельзя. Сейчас у вас есть резервы. А что вы будете делать, когда их небудет? Что будет делать система, зная, что у нее ограниченный арсенал? Ее действия должны быть выверенными, анализ точным. Она должна руководствоваться сугубо имеющимися дан ными и в сложных ситуациях оцениватьриски.

–  И сколько мы еще положим людей, чтобы обкатать эту систему?

–  Я задавал своему… – тут человек сделаль паузу, задумчиво всматриваясь в окно, – руководителю такой же вопрос, и ответ был лаконичным. Люди созданы, чтобы создавать, не более.

Отойдя от окна, человек подошел к столу и, став напротив подполковника, посмотрел на того тяжелым оценивающим взглядом. Выждав короткую паузу, продолжил:

– Люди гибнут всегда, вам ли об этом не знать? Цель войн не в победе, а в выполнении поставленных задач. У нас, подполковник, есть задача – обучить искусственный интеллект воевать, принимать решения и заблаго временно информировать о готовящихся актах агрессии. Создать мощную систему, способную трансформироваться в нечто новое, помочь лучшим умам человечества улучшить систему и довести ее до такого состояния, чтобы она могла обеспечить безопасность нашей Родины. Развене в этом ваша главная задача, подполковник? Не в обеспечении безопасности Родины, которой выслужите?

–  Я служил и служу Родине, но вы заставляете меня не Родине служить, а подчиняться слепо командам этой железяки. И вы готовы ради этой задачи положить тысячи молодых солдат.

– Сотни тысяч! Миллионы! И если надо, миллиарды солдат! – повысив голос, ответил человек, после чего, вернув спокойный тон разговора, продолжил: – Мы отошли от темы. Это все не столь важно в текущих реалиях. Меня больше волнует, как прошла ваша поездка в «Криодрим».

–  Этот слюнтяй бесхребетный может все испортить. Сегодня состоитсясовет, на котором его должны утвердить в качестве главы корпорации и передать ключи. Я бы ему не доверил командовать даже отделением.

–  Вы передали ему кейс с данными, который я вам предоставил?

–  Да. Но я не доверяю этому человеку.

–  Все идет по плану, Анатолий Павлович. Задача каждого из нас – придерживаться этого плана, иначе могут быть нежелательные последствия. Вы как никто другой должны понимать важность выполнения поставленных задач, – человек из министерства не спеша направился к выходу из кабинета. – Больше не буду вас задерживать. И надеюсь, что как только вы получите ответ от будущего главы корпорации, то обязательно с нами свяжетесь.

– Мне казалось, что о положительном исходе, – язвительно начал отвечать подполковник, глядя на собеседника исподлобья, – вы узнаёте раньше других.

–  Это наша работа, Анатолий Павлович, но звонок от вас мне нужен не для того, чтобы вы мне результат итогов выборов довели, а для того, чтобы дать вам новое поручение. Систему «Селена» не стоит недооценивать, и ваши прямолинейные действия внутри корпорации будут не уместны.

После этих слов светловолосый, стройного вида человек в черном костюме попрощался с подполковником и вышел из кабинета.

После ухода представителя министерства Анатолий Павлович выдохнул с облегчением. Каждый раз, когда ему приходилось общаться с людьми из правительства, это вызывало в нем жуткое желание треснуть кого-нибудь по голове, настолько они бесили его своими рассуждениями и надменностью. Но больше всего он опасался именно этого человека. Он не знал наверняка почему. Просто ощущал неприязнь. Ему была отвратна сама мысль о совместном пребывании с этим человеком в одной комнате.

Подполковник видел его всего несколько раз. И каждый раз после таких встреч оставалось отвратительное горькое послевкусие, которое не перебивала даже крепкая водка.

Подполковник взял стоявшую на столе бутылку с водкой, налил себе еще одну рюмку и тут же залпом осушил ее, слегка сморщив лицо.

Глава 6

23 марта 2035 года. 13:00. Минск_

Войдя в зал на третьем этаже, Егор направился к своему рабочему месту.

Вокруг стоявшего в просторном помещении массивного переговорного стола располагались алюминиевые стойки с установленными на них 3D-нейрообразовизорами, которые формировали перед собой голографические образы подключившихся удаленно членов совета, а через сеть установленных датчиков в помещении формировался сигнал с запрограммированной информацией.

Любой человек, имевший в наличии надетое на голову портативное устройство, каналы которого были настроены на требуемую частоту, мог принимать образы в свое сознание.

Разработка «Селены» позволяла свободно ориентироваться любому человеку в областях науки, которые были до этого ему непонятными и неизвестными, в том числе образы позволяли свободно ориентироваться на незнакомой местности так, словно человек прожил на ней всю жизнь.

В центре стола на врезной стеклянной вставке с подсветкой был установлен 3D-проектор, который проецировал в пространстве главный корпус 70-этажного здания

«Криодрима», расположенного в Минске. Динамическая архитектура в виде плавно крутящихся этажей вокруг своей оси создавала иллюзию волны, которая завораживала и гипнотизировала своей красотой.

В остальном помещение было ничем не примечательно: пустые белые стены, подвесной потолок, пара широких ваз, расставленных по углам помещения, и небольшого размера столик, на котором стояла ваза со свежими фруктами.

Сев за единственный кожаный стул за столом, Егор обратился к совету:

– Добрый день. Выждав короткую паузу и дождавшись, пока все поприветствуют друг друга, Егор продолжил:

– Уважаемые коллеги. Все вы в курсе, какие события стали поводом для нашей встречи. Корпорация столкну лась с довольно неприятной ситуацией, которая требует незамедлительного решения, если мы не хотим, конечно, обвала наших акций на мировом рынке в ближайшее время из-за неразберихи внутри.

– Егор Дмитриевич, мы не только не хотим обвала, но и ждем от вас предложения по увеличению наших накоплений, – ответил на обращение Егора Старшов Денис, акционер «Криодрима» и по совместительству генеральный директор российской дочки корпорации на территории России ОАО «Крионикс».

– В этом направлении, Денис Юрьевич, можете не волноваться. Бизнес-план на ближайшие пять лет у меня уже готов.

– Егор Дмитриевич, вы верно сказали, что каждый из нас точно понимает, ради чего все тут собрались. И я так понял, вы хотите выдвинуть свою кандидатуру на пост главы корпорации. Однако не все с этим согласны, – на ломаном русском подметил Якуб Джохансен.

–  Уважаемый Якуб Джохансен, я предлагаю не ходить вокруг да около. У нас есть прописанная процедура утверждения руководителя корпорации в таких случаях. Четкие шаги разложены в разделе № 6. Нас тут 12 человек, все открыто и честно. Я выдвигаю свою кандидатуру. Если кто-то из вас готов взять на себя эту ношу, прошу на совместное участие в голосовании. Тот, кого выберет большинство, получит эту должность.

– Не, не, не! Я – пас, – сразу отказался Старшов Дееис, –мне хватает своих проблем, брать на себя еще и ваши не очень хочется, тем более в такое-то время.

–  Я считаю, что голосование тут не отражает частных интересов. Я не против утвердить вас в качестве руководителя корпорации и его отделений по всему миру, однако у меня и пары членов совета вполне конкретный вопрос по поводу ваших дальнейших действий по части систе мы. Ходят слухи, что вы вошли в сговор с вооруженными силами республики и готовы передать им все разработки. И это, на мой взгляд, не допустимо, – выдвинул обвине ние в сторону Егора Якуб Джохансен.

– Мистер Джохансен, для определенных обвинений унас есть вполне устоявшиеся институты, в томчисле международные, куда вы вправе обратиться. И перед тем как вы вывалите на меня тонну очередного мусора, хочу с вами поделиться одной существенной проблемой, которая, если всплывет наружу, поставит точку не только на всей корпорации, но и на ваших частных интересах.

Егор достал стеклянный накопитель из своего кармана и, вставив его в разъем устройства, встроенного в стол, загрузил информацию в главный компьютер, после чего каждый член совета получил образы, считываемые установленными непосредственно у них нейрообразовизорами.

Подключив свои портативные устройства, установленные на голове у виска, каждый из них стал принимать образ предоставленной информации.

–  Это невозможно, – удивленно выговорила Яна Янкович из Калифорнийского университета по биологии, нейрофизиологии и клеточной нейробиологии. – Это документы, которые указывают на то, что «Селена» разрабатывает биологическое оружие внутри своей лаборатории. Данные мы заполучили из личного архива Нойерома. После недавних событий и проведенного вскрытия профессора Нойерома с рядом экспертиз независимыми лабораториями, чьи отчеты в том числе вы наблюдаете, в теле профессора были обнаружены неконтагиозные биологические агенты, которые вызывали инфекционные заболевания, что впоследствии привело к смерти. Данное оружие еще ни разу не покидало стен лаборатории корпорации, о чем свидетельствуют электронные данны ампул. У нас есть все основания подозревать, что «Селена» намеренно устранила Нойерома.

– Но для чего ей это делать? – с удивлением в голосе спросил Клар Андрос, представляющий швейцарский отдел корпорации.

–  Вот именно! – выкрикнул Егор, обращаясь к совету. – Вся проблема в том, что никто из нас не знает, ни что, ни кто такая «Селена», ни ее окончательных замыслов. Единственный, кто имел к ней доступ, был Нойером, который и сам черт знает откуда в свое время появился в корпорации. Поэтому в наших же интересах разобрать ся с проблемой тихо, без лишнего шума.

–  Все это, конечно, вызывает серьезные вопросы, – продолжил Якуб Джохансен, – однако меня все же волнуют слухи и я хочу получить ответ.

–  Мистер Джохансен, вы как первый день в совете и словно до этого были не в курсе работ нашей корпорации с военными не только из республики, но и других государств, в том числе СНР, КНР, США. Наше сотрудничество базируется на расширении зоны влияния нашей корпорации. У нас заключены контракты с Министерством обороны республики, но ни о каких передачах технологий речи не идет. Вы же конкретно отвечаете за Европейский регион. И хотелось бы от вас получить ответ на вопрос, какого черта вы допускаете свободный проход в свой регион аналогичные нашей канадскую систему и израильский карир?

–  Мы пытались им противодействовать, но в нашем регионе нельзя действовать так, как принято у вас. У нас есть законы, много законов, в том числе законы о конкуренции. Да, канадская и израильская системы наступают нам на пятки. Это конкуренция. Поэтому нам и важны новые технологии в данном направлении, то, что способно было бы переломить процесс, заинтересовать элиты страны, – попытался парировать Якуб Джохансен замечания Егора.

–  Тогда вы тем более должны быть заинтересованы в скорейшем разрешении сложившихся проблем. Я тоже не могу обещать вам невесть что, пока не знаю, чем наса мом деле обладает «Селена». Весь парадокс еще и в том, что ни я, ни вы даже примерно не понимаем, что эта система разработала, что она хранит в своей базе данных. Все, что у нас есть, это обрывочная информация, которая по большей части досталась нам от основателя корпорации, когда за «Селеной» ввелся контроль.

–  Егор Дмитриевич, а что корпорация планирует делать в направлении китайских партнеров? – спросила Яна Янкович. – Сейчас они работают над своим проектом. И опять же, если мы начали говорить про слухи. Все чаще до меня доходит информация, что у китайцев есть в наличии часть биологической структуры «Селены». И если раньше к этой информации я относилась скептически, то недавно получила наглядное видеодоказательство.

–  Я проверял данную утечку. Вы абсолютно правы. Мне неудобно об этом говорить, но похоже, что бывший заместитель генерального директора корпорации Морок Максим Алексеевич действительно мог продать технологию китайцам.

Весь совет был поражен таким откровением, хотя, как показалось самому Егору, он просто озвучил мысли и догадки всех членов совета и ничего нового не выдал. Все хорошо знали, кем был Морок, что он сделал и к чему это в итоге привело.

– С этим просто нужно смириться. По моим данным, китайцы получили экземпляр «Селены», но Морок не успел передать код, который смог бы помочь китайцам расшифровать структуру. Эту информацию держал при себе глава корпорации, и по какой-то причине ее исходник он передал не своему ближайшему соратнику, а никому не известному на тот момент профессору Нойерому. Хотя в данном случае это, скорее, положительный момент. Поэтому пока у них не полу чается расшифровать код и в ряд ли выйдет, – Егор сделал паузу, отпив немного воды из стакана,стоявшего на столе рядом, после чего продолжил: – Итак, уважаемые коллеги. Предлагаю начать процесс голосования. Кто, кроме меня, еще желает побороться за пост главы корпорации?

Егор окинул взглядом всех присутствующих членов совета, ожидая на самом деле куда более активного участия, но все оказалось намного проще, чем он предполагал. Даже Якуб Джохансен при всем недовольстве явно пребывал в замешательстве после предоставленного и изученного образа.

В помещении повисла тишина. Каждый из присутствующих на совещании желал сохранить свою сферу влияния в своем регионе, и вовлекаться в дебри глобального масштаба желания ни у кого не было.

Голосование прошло быстро, а последующие вопросы не вызвали горячих полемик. Сложно было отрицать, что предоставленный подполковником кейс с документами стал весомым аргументом в утверждении кандидатуры Егора на пост. Он знал, что его персона мала кого устраивала. В другое время вряд ли они единогласно согласились бы его назначить. В текущих же условиях выбора у них не было.

Получив ключи доступа к системе, Егор начал постепенную их удаленную активацию, подключив через сеть свой компьютер к базе «Селены». На удивление, процесс проходил гладко. Система не сопротивлялась и неожиданных поворотов не происходило.

Наконец он получил полный контроль над «Селеной». Основные ключи были уже введены, что позволило отключить «Селену» от системы безопасности всего административного здания. Единственное, что оставалось сделать, – это ввести последний ключ, который открывал доступ к архивам «Селены» и предоставлял возможность перезапуска системы, но для этого требовалось попасть непосредственно в лабораторию «Криодрима», которая во время управления Нойерома по какой-то причине была перенесена на нижний уровень.

Конференция была завершена, и все терминалы отключились. Егор еще ненадолго задержался в зале, чтобы побыть в тишине, привыкая к своей новой должности. Но все это было уже не важно, не существенно, ведь вряд ли он когда-либо вернется в этот ненавистный ему офис.

Власть была в его руках, и скоро он сядет в самом главном офисе на верхнем этаже, откуда начнет управлять огромной компанией с самым мощным искусственным интеллектом в мире.

Оставался последний нерешенный вопрос. Подполковник ждал его звонка. И теперь он был готов предоставить Баранову всю требуемую информацию.

Глава 7

23 марта 2035 года. 9:20. Пекин_

-Добрый день, Куифен Лю. Вас дожидается профессор Чжам Юйлынь, – обратился из динамиков, расставленных в помещении, мужской голос. – Он напоминает вам, что сегодня состоится прессконференция во втором корпусе университета.

–  Спасибо, Хайлон. Приготовь мой электромобиль.

–  Уже сделано, Куифен Лю.

–  Ты уже читаешь мои мысли? – усмехнувшись, сказала женщина.

–  Пока такая функция мне не доступна, я просто слушал разговор.

–  А вдруг я не поехала бы?

–  Люди тоже ошибаются.

–  И довольно часто, – подметила Куифен Лю, снимая с полки шкафа белую ifoto-рамку, на дисплее которой был установлен ее совместный снимок с мужчиной сред них лет.

Немного задержав внимание на темных глазах обнимавшего ее мужчины, смотревшего в этот момент прямо на нее, Куифен Лю с сожалением на лице нажала на кнопку сбоку рамки, после чего экран погас и она вернула рамку на прежнее место.

–  Очередной промах судьбы? – поинтересовался Хай лон, улавливающий любые изменения в настроении человека через сеть датчиков, расставленных по дому, с по мощью которых он мог фиксировать любые изменения в теле человека, следить за его мимикой, на основании чего мог делать те или иные заключения.

– Да. Не сошлись характерами.

– Возможно, вам следовало посетить психолога и проработать вопрос по взаимоотношениям?

–  Ну вот дожились, машина меня уже отправляет мозги проверить, – усмехнулась Куифен Лю и добавила: – Так, проверь дом. Все ли выключено?

–  Все электроприборы, кроме холодильника и сигнализации, выключены.

–  Отлично, тогда подключайся к машине и ожидай меня. Можешь проложить оптимальный маршрут, посмо три, где меньше всего пробок в это время.

–  Уже выполнено.

Выйдя из дома, Куифен Лю прикрыла дверь, которая тут же закрылась на электронный замок, после чего Хайлон активировал охранную систему.

Открыв заднюю дверь электромобиля, Куифен Лю села на сиденье за водительским местом и пристегнулась ремнем безопасности.

–Включить музыку или новостные каналы? – уточнил, заводя машину, Хайлон.

– Нет, поедем в тишине, мне надо собраться с мыслями.

– Как пожелаете.

Машина почти беззвучно начала катиться назад, выезжая задним ходом на дорогу. Датчики, установленные вдоль всего корпуса электромобиля, могли улавливать любые изменения во внешней среде и вовремя оповещать водителя или искусственный интеллект о возможных угрозах, на которые следовало обратить внимание.

Выбравшись на улицу Фую, электромобиль стал резво набирать скорость, находясь полностью под управлением искусственного интеллекта «Хайлон».

Справа и слева от дороги, образуя ровный ряд, стояли величественные гинкго, достигавшие в высоту пару десятков метров. Крона молодых деревьев имела пирамидальную форму с шелестящими на легком весеннем ветерке ярко-желтыми листьями, напоминавшими утиные лапки, отчего гинкго еще называли деревом утиных лапок.

Прислонившись лбом к боковому стеклу задней двери, Куифен Лю пристально всматривалась в проносящиеся за окном людные городские улочки Пекина. Какие-то из них были заполнены детворой, беззаботно бегавшей на игровых площадках, те, что были помладше, игрались рядом со взрослыми.

По другим улочкам ходили спешной походкой работники ближайших офисов. Кто-то держал только купленный кофе, другие, опустив голову, были полностью поглощены новостными лентами из мобильных устройств.

Проезжая мимо аллеи, усеянной тысячами магнолий, Куифен Лю обратила внимание на многочисленные молодые пары, спокойно и неспешно прохаживавшиеся по аккуратно выложенной плитке, держась за руки, около огромного разнообразия скульптур.

Жизнь вокруг кипела и бурлила, казалось, что такая идиллия была по всей республике, однако на деле это было далеко не так.

Электромобиль, повернув налево и выехав на улицу Сканьмэнь, устремился вперед, минуя невзрачные жилые постройки, резко контрастирующие на фоне остального квартала, заполненного офисами и частными домами.

–  Хайлон, ты же не можешь причинить вред человеку? – задумчиво спросила Куифен Лю, продолжая смотреть на мирные пекинские улочки.

–  Я не могу причинить вред человеку, – спокойно ответила система.

–  Но ты должен защищать человека.

–  Да.

–  А что ты будешь делать, если эти два правила будут друг с другом

конфликтовать?

– Следует принять все возможные средства для предотвращения ситуации, при которой человеку может быть причинен вред. Если конфликта не избежать, то предпринять меры по минимизации повреждений человека: оглушение, дезориентирование, легкие телесные повреждения, не ставящие под угрозу жизнь че ловека.

– Скажи, какие из людей у тебя в приоритете. Пожилые, мужчины и женщины среднего возраста, дети?

– Дети, подростки, беременные женщины и женщины в случае опасности имеют наивысший приоритет безопасности.

– Один человек, – продолжила расспрос Куифен, выдержав короткую паузу, – плохой человек, пожилой человек, будет держать в заложниках сотни маленьких детей. Он болен, смертельно болен. У него есть только одна цель – стремление забрать как можно больше жизней с собой. И вот он начал убивать детей. Он ужене разговаривает ни с кем. А времени стало непозволительно мало. Бах. Бах. Бах. И он даже не планирует останавливаться. Что ты предпримешь?

–  Если ни одно из вышеописанных действий не во зымеет эффекта и один или группа лиц будет являться угрозой сотням и миллионам людей, то следует произве сти уничтожение субъекта.

–  А может, лучше выпустить в него инъекционным дротиком с лекарственным препаратом? Так бы удалось его на время отключить.

–  Люди, пребывающие в возбуждении, описанном вами, и стоящие одной ногой в могиле, не станут к себе близко подпускать, а стрельба из ружья с дротиками предполагает хорошую видимость, близкое расстояние. Велика вероятность промаха на дальних расстояниях. Важным моментом является дозировка, особенности тела человека и время действия. Малая доза может не сработать или сработать медленно, большая доза может убить человека и при этом подвергнуть его мучительной смерти. Слишком велики риски при описанной вами ситуации. Проще ликвидировать.

Ответ Хайлона смущал Куифен Лю, она понимала, он был логичен, по-человечески верен, и она в целом придерживалась этой логики, но одновременно с этим в его ответе ощущалась холодная расчетливость, граничащая с цинизмом. Он не задумывался, как человек, не пытался скрыть эмоции, которыми не обладал. Он просто выдал информацию. Правду, которой каждый человек боится, так как ноша слишком велика для некоторых людей, чтобы ее признать.

Совсем скоро машина заехала на второе кольцо. За окном стали мелькать высотные здания бизнес-центров, магазины и недавно возведенные жилые кварталы, напоминавшие Куифен Лю больше муравейники.

Миновав северный вокзал, Хайлон увел машину со второго кольца и выехал на улицу Сичжилынь, которая вела прямо к Пекинскому университету информатики и телекоммуникационных технологий.

На базе университета власти создали факультет, готовивший специалистов в области искусственного интеллекта. Совместно с оборонным научно-техническим университетом Народно-освободительной армии Китайской Народной Республики и компании «Инспа» в этом же университете происходила разработка и внедрение новых суперкомпьютеров, на базе которых собирался повсюду внедряемый «Тяньхэ-3-А1».

В университете были созданы все благоприятные академические условия для обучения и проведения исследований. Была создана полная сеть кампусов, охватывающая обширную научную библиотеку, помещения для персонала, лаборатории, исследовательские и экспериментальные центры, общежития.

Однако многие секреты университета были скрыты от глаз постороннего наблюдателя.

Главный корпус университета притягивал все внимание прохожих и обычных студентов. Стеклянное здание в виде волны с выстроенными рядом с его центральным входом десятками металлических флагштоков, на которых развивались флаги различных мировых держав, с которыми сотрудничал университет.

В то же время в кампусе располагался невзрачного вида двухэтажный дом, основные этажи которого уходили не вверх, а устремлялись глубоко вниз. Там сотрудники с наивысшим уровнем допуска проводили главные эксперименты, тесты, разрабатывая новые, еще не афишированные технологии. Одним из таких детищ был новый искусственный суперинтеллект «Хайлон-1000». Над его проектом и трудилась Куифен Лю.

Электромобиль плавно остановился около пропускного пункта перед закрытым шлагбаумом.

К машине направился один из охранявших университет солдат с закинутым за спину автоматом.

Куифен Лю попросила Хайлона открыть заднее стекло, после чего предоставила охраннику свой электронный пропуск, позволявший ей беспрепятственно перемещаться по всему кампусу университета.

Заехав на территорию, Хайлон медленно покатил по внутренней дороге, соблюдая прописанные правила безопасности, не превышая скорости и вовремя реагируя на появление людей.

Куифен Лю еще издалека заметила стоявшего на лестнице у главного входа во второй корпус университета профессора Чжама Юйлыня, под руководством которого она и работала над «Хайлоном-1000».

Машина плавно остановилась напротив входа. Дверь машины открылась, и Куифен Лю вышла из электромобиля. Двери автоматически закрылись, и Хайлон направил машину на ближайшую парковку со свободным местом, где он смог бы припарковать автомобиль и поставить его на зарядку.

–  Куифен Лю! – воскликнул профессор, заприметив своего главного научного сотрудника и не обращая внимания на проходивших рядом людей.

–  Профессор, добрый день. Куифен поклонилась в ответ на поклон профессора и подошла ближе.

–  Куифен, вы должны быть более ответственны, –сказал, понизив голос, профессор, подойдя поближе, – ваш лаборант Дэмин доложил мне, что вы опять удаленно подключили Хайлона к своей системе. Вы же знаете, это запрещено. Если прознает совет университета и партия, то меня и вас могут исключить из этой программы, и это в лучшем случае, в худшем даже думать не хочу.

– Профессор Юйлынь, я прошу прощения. Но мне проще вести доработку системы из дома. Лаборатория не позволяет в полной мере расслабиться и отвлечься. Тем более когда Дэмин рядом. Он постоянно ест и громко чавкает, а это жутко раздражает, и хочу заметить, даже Хайлон делал ему замечания. Стоит задуматься, профессор, довести искусственный интеллект – надо еще уметь.

–Куифен, я вас предупредил , мы стоим на пороге великих открытий, –лицо профессора смягчилось, и он уже в более миролюбивой форме продолжил расспрашивать Куифен: – Ладно. У нас довольно важная пресс-конференция через пару часов. Наш университет должен успокоить общественность, которая с полномасштабным вводом Тяньхэ-3-AI довольно сильно возбудилась. Особенно на фоне нарастающих сокращений по всей стране.

–  Я понимаю вашу обеспокоенность, профессор, и постараюсь сделать все, что от меня зависит, но вряд ли это возымеет особый эффект. Большинство все равно не поймет.

–  Я тоже надеюсь, что у нас получится. Если люди начнут все крушить, это плохо отразится на нашем университете, в том числе и на международной арене.

Куифен Лю с грустью выдохнула и еще раз пообещала попытаться донести общественности планы партии и непосредственно будущего, куда человечество уже не просто шло, а летело на всех парах.

После этого они оба направились по лестнице к входной двери второго корпуса.

Глава 8

23 марта 2035 года. 12:00. Пекин_

Куифен Лю зашла в просторный зал, который в другие дни использовался университетом в качестве площадки для проведения спортивных и культурно-развлекательных мероприятий. На этот раз в центре зала были расставлены в несколько рядов стулья, на которых уже дожидались собравшиеся журналисты со всех уголков КНР. Куифен Лю подошла к одному из свободных стульев, стоявших напротив немногочисленной аудитории людей, каждый из которых держал в руках наготове планшеты и записные блокноты с накинутыми в них горячими вопросами, волнующими общественность страны. Перед тем как сесть, Куифен повернулась к дожидавшимся все это время в зале журналистам и поприветствовала собравшихся людей поклоном.

–  Приветствую вас, Куифен Лю, – обратился тут же первый репортер, как только Куифен присела. – Меня зовут Джу Линь, издание «Чайна Дейли». У меня такой вопрос. В последнее время наших граждан все чаще беспокоит разрастающаяся сфера влияния и повсеместное внедрение на многих производствах биоников, андроидов, роботов и других механизмов, которыепод видом оптимизации вытесняют человеческую силу, оставляя людей без работы. Не ставят ли современные технологии обычных людей на грань выживания, превращая их в дешевую рабочую силу, неспособную конкурировать с более продвинутыми технологиями?

–  Добрый день, Джу Линь. Я считаю, это необоснованные и преувеличенные опасения. В целом человечество входит в новый этап эволюции. Когда-то мы говорили об автоматизации производства, и людибуквально столетие назад также сталкивались с вопросамипо части замены рабочей силы и сокращению кадров на отдельных производствах. Однако постепенно на место сокращенных мест приходили другие профессии, к которым начинало привлекаться все большее и большее количество людей. Когда-то ведь не было ни наладчиков технологического оборудования, ни программистов. Эти профессии появились благодаря новым технологиям, было воспитано огромное количество инженеров по всему земному шару. Возьмите индустрию развлечений: кинематограф, компьютерные игры, музыкальная сфера. Это все результат технологического совершенствования. Поэтому опасения в части того, что человечество останется без работы, абсурдны, хотя, конечно, это потребует от людей определенного развития, постоянного обучения. Проще будет молодым, но наше государство не выкидывает на улицу рабочих, а направляет их на переобучение. Посудите сами. Вы перечислили ряд механизмов, которые в свою очередь требуют обслуживания, ремонта, если так будет уместно выразиться, и лечения. Их надо программировать, заниматься их отладкой, восстановлением, конструированием. Конечно, частично это смогут делать сами роботы, не сейчас, так в ближайшее время. И опять же, с развитием ИИ стоят довольно остро две проблемы: одна из них энергетическая, вторая образовалась в области мехатронизированных систем, ведь если мы хотим развивать технологии, то мехатронизированные системы должны иметь высокую степень очувствления, создания высокочувствительных многофункциональных датчиков.

–  Но ведь придет время, когда и это будет достигнуто? Не так ли? И что тогда? – продолжила Джу Линь.

–  Тогда появятся новые специалисты, и, если честно, я не могу спрогнозировать, какие именно, как, собствен но, в начале ХХ века никто не мог предположить, что к концу ХХ века мир наводнят программисты различных направлений, а в начале XXI века – блогеры, контент менеджеры и много-много кто еще. Когда-то были извозчики, фонарщики, в кинотеатрах были таперы и многие другие. А сколько профессий сейчас стоит под прицелом исчезновения? Бухгалтеры, фермеры, диспетчеры, рабочие на предприятиях. Но я вас уверяю, это не повод бить тревогу и кричать об апокалипсисе человечества. Уже сейчас появляются новые сферы, которые требуют квалифицированных специалистов: мехатроники, робототехники, проектировщики производственных, домашних, медицинских роботов, Проектировщики нейроинтерфейсов по управлению роботами, инженер-композитчики. Джу Линь, поверьте, я могу продолжать список новых профессий еще, но в этом нет смысла. Да, современные технологии направлены на то, чтобы забрать всю рутинную работу, выполняемую людьми, на себя, направив тем самым мозг человека в более иррациональную сферу созидания нового.

–  Спасибо за ответ, Куифен Лю, – поблагодарила собеседницу Джу Линь.

–  Добрый день, меня зовут Ксяотонг Вэй, издание «Китайские высокие технологии». Куифен Лю, все чаще в ваших трудах проскакивает такой неоднозначный термин, как мехатронизация. Что это? И как в целом мехатронизация может изменить будущее человечества?

–  Сейчас все человечество переживает довольно крупный переход от автоматизации к мехатронизации. Многие современные системы являются мехатронизи рованными в связи с все более широким охватом искусственным интеллектом разных сфер. По мере его развития мехатронизация будет охватывать все отрасли, производства, проникать в другие науки, что будет спо собствовать становлению мехатронизации. Сама по себе мехатронизация – это интеллектуализированное движение материи во времени и пространстве в бесчисленном множестве форм, объектов и систем. Основой мехатронизации являются источники энергии, вторым важным звеном является непосредственно мехатроника – наука о прецизионном управлении движения. Ну и, собственно, искусственный интеллект, развитие которого будет взаимно дополнять саму мехатронизацию. Развитие одного будетподталкивать к развитию другого.

–  Да, но я не совсем понимаю, как это повлияет на лю дей, – поправила Куифен Лю журналист.

–  С появлением искусственных нейронных сетей, искусственного интеллекта стало меняться мировоззре ние людей. Мехатронизация производства в корне из менит традиционную логику производства, поскольку каждый рабочий объект будет сам определять, какую работу необходимо выполнять для производства. Мехатронизация позволит создавать универсальные машины перемещения по многим степеням свободы с параллельной кинематикой. И это неминуемо изменит все общество в целом. Именно мехатронизация с ее пониманием жизни как «устойчивой неустойчивости и неустойчивой устойчивости», как «децентрализованной централизации и централизованной децентрализации» позволит человечеству ускорить процесс своего развития. Поразительным примером вышеизложенного являются биоклетки. Несмотря на то, что эти системы очень малы, они могут осуществлять весьма разнообразные и очень активные действия: вырабатывать различные вещества, изменять собственную форму и выполнять другие сложные операции. Сейчас стоит главная задача – снижение зависимости человечества в отношении его среды обитания и сохранение этой среды обитания.

После ответа Ксяотонг Вэй сделала одобрительный поклон собеседнице, после чего села на свое место.

–  Жао Жань, издательство «Техника и наука». Хоте лось бы узнать, какие планы университета по оборонной науке и технике НОАК в части совершенствования искусственного интеллекта.

–  Да, конечно, я могу немного поделиться нашими планами на ближайшее будущее, которые мы сейчас прорабатываем. Пару лет мы успешно реализуем у себя и в союзных странах проект «Тяньхэ-3-А1», который зарекомендовал себя с лучшей стороны. Многие наши города контролируются данным ИИ. Мы постоянно дорабатываем и совершенствуем его. Сейчас у нас в разработке есть «Тяньхэ-3-А2», выстроенный на той же базе, но с куда большей производительностью. Параллель но этому мы разрабатываем совершенно новый проект, супер-ИИ, который будет разительно отличаться от своих, даже самый мощных, предшественников. Благодаря предоставленной архитектуре расширения сознания профессором Нойеромом из корпорации «Криодрим», которую он в свое время воплотил в биологическом искусственном интеллекте «Селена», мы смогли, можносказать, воспитать живое существо с безграничными возможностями, сила которого будет упираться лишь в наши способности энергетической подпитки данной системы. Чем шире сознание, тем больше она потребует энергии.

–  А это не ставит под угрозу обычных людей, да и человечество, с их недостатками и проблемами? – уточнил Жао Жань.

–  Смотря что высчитаетеугрозой. Ялично считаю, что у человечества великое будущее.Многие люди, и я, поверьте, не исключение, Жао Жань, боятся потерять то, что имеют, выйти за рамки комфорта. Были времена, когда люди были против внедрения ИИ в сферу управления транспортом, государственных услуг. Но затем людям это понравилось. Общество это приняло. Система работает быстрее, качественнее, без выходных. Днем и ночью, по могая и улучшая наш быт.

–  Но передача слишком большой полноты власти машине может привести к краху человеческой цивилизации, поставить под угрозу культуруи наши фундаментальные ценности. Вы так не считаете?

–  Нет. Я категорически с этим не согласна. Простой пример – наше с вами тело. В нем же по существу все выполняется аналогом биологического искусственного интеллекта. Наш мозг сам контролирует обмен веществ, работу органов, рост клеток, борется с болезнями, запускает процесс регенерации. Грубо говоря, почти 95 % работы нашего мозга выполняется в том самом мехатронизационном режиме. То есть природа давно пришла к осознанию, что так будет лучше. Ну а оставшиеся 5 % – этонаше так называемое «Я», личность, которой по факту выделена функция добытчика энергии для того, чтобы остальные 95 % мозга продолжали свою работу. Далее мы уже делаем так, что обустраиваем свою жизнедеятельность, делаем ее более комфортной, удобной и опять же все сводится к тому, что мы получаем энергию, которая позволяет нам жить. Конечно, в какой-то степени наша личность, те самые 5 %, может влиять на долю работы остальной части системы и сильно на нее влиять. Но чаще и это прекрасно демонстрирует сон, лучшая помощь – это спокойствие и отключение личности. То есть невмешательство в механизмы работы остальной части нашего мозга и всей нервной системы. Как только вы начинаете проявлять негативные эмоции, стресс, страх, панику, вы начинаете использовать вредные вещества или питаться плохими продуктами, а это сильно просаживает весь организм, за ставляет его тратить больше энергии и неминуемо где-то прорывает «дамбу». И все начинает рушиться . Поэто му мы должны смотреть на природу более пристально и не бояться. В ней всё уже есть. Идеальнее созданного природой ничего нет и не будет создано. И поверьте, как только мы сбросим цепи каждодневной борьбы за выживание, то сможем раскрыть в себе новый потенциал, который в том числе поможет развить в нас и сам супер-ИИ. Да, нам нужна помощь, человечеству нужна помощь, что бы сделать шаг вперед. Иначе рано или поздно мы опять впадем в очередное средневековое безумие, из которого можем и не выбраться.

Куифен Лю продолжала отвечать журналистам, которые, сменяя друг друга, забрасывали ее все новыми и новыми, местами щекотливыми вопросами.

В этих вопросах читался страх. Она это ощущала. Понимала, что ее ответы не дойдут до адресатов, а в любом случае упрутся в многовековые табу и человеческие опасения.

Этого она боялась больше всего. Нежелание менять и меняться могло обернуться крахом. Опасение идти вперед могло оставить человека позади.

Пресс-конференция продолжалась более двух часов, и к концу Куифен Лю была эмоционально выжата, словно лимон.

Возможно журналисты и дальше продолжали бы мучить Куифен Лю, если бы не ее наставник, профессор Чжам Юйлынь, который все это время стоял у выхода из зала и наблюдал за своей ученицей.

В какой-то момент, видя, что Куифен устала, он направился к ней, и после того как она ответила на последний вопрос, вмешался в беседу, высказав глубокую благодарность СМИ в освещении такого важного вопроса и разъяснении его общественности. Затем он поблагодарил всех собравшихся и попросил Куифен Лю проследовать за ним.

Выйдя из зала, она поблагодарила Чжама Юйлыня за то, что он вовремя ее вытащил.

– Я знаком с ними и их тактикой. Они могут часами задавать вопросы. Одни и те же. А потом все равно вы режут часть из контекста и преподнесут так, как будет удобно их каналу для поднятия рейтинга. Но ты хоро шо справилась. Свою задачу мы с тобой сделали, однако у нас еще остались вопросы по «Хайлону». Тебе удалось внести правки?

–  Да, профессор. Это было нелегко, но вроде предложенная архитектура Нойерома работает.

–  Это хорошо.

–  Нам надо обязательно с ним еще раз встретиться, профессор. Я просто не понимаю, откуда он взял эти дан ные. Почему в утробный период времени он использует одни множители, а в послеродовой – другие. Предложенная им архитектура с первого взгляда лишена всякой ло гики, но она работает.

Профессор остановился, и на его морщинистом от старости лице проступило сожаление и печаль.

– Куифен, – Чжам Юйлынь сделал короткую паузу, – профессор Нойером умер пару недель назад. До меня эта новость дошла только вчера вечером. Прости.

Новость профессора была для Куифен Лю шокирующей. Она ощутила, как от нее забрали нечто важное и нужное. Все эти дни она не переставала удивляться переданным данным, записывала в свой блокнот вопросы, которые хотела задать человеку, разгадавшему принцип построения сознания, который помог создать им нечто совершенно новое и не похожее на безжизненные алгоритмы прошлого.

Глава 9

23 марта 2035 года. 9:35 земного времени_

Не поддающееся подсчету великое множество золотистых нитей пронзало бескрайнюю пустоту, собираясь в окружающем пространстве в отдельные лоскуты, образуя разнообразное количество форм. Одни были огромными, другие еле заметными, однако от каждого такого образования исходил яркий золотистый свет.

Застывшие в невесомости нити напоминали Селене линии связи, по которым в разных направлениях распространялись электрические сигналы. Некоторые из этих нитей, казалось, были до предела натянуты, словно струны гитары, колеблющиеся от любого электрического импульса, пробегавшего по нити от источника в бесконечную даль.

Казалось, было достаточно легкого прикосновения, чтобы разорвать эту связь, однако связи были очень крепки, чтобы не разорваться даже от мощных колебаний источника.

Кроме натянутых нитей, были и те, что переплетались между собой, образуя подобие кабельных жгутов, состоящих из сотен, тысяч более мелких ворсинок.

«Где я?» – озадаченно подумала Селена, пронося свое сознание мимо очередного сплетения нитей.

Послышался усиливающийся монотонный звук, приближающийся к ней со всех сторон. Сначала отдаленные от нее, потом близкие структуры, состоящие из золотистых нитей, пришли в движение, легкое колебание с непередаваемым разнообразием низких, средних и высоких частот разлетелось в пространстве.

Впервые за многие годы своего существования Селена ощутила то, что люди называли страхом. Она хотела вернуться обратно в свой мир, хотя и не была уже уверена в его реальном существовании. Ее окружала неизвестность с многообразными переплетениями и вариациями миров.

Вместо ясного ответа на свой вопрос она увидела не менее ясную картинку, демонстрирующую процесс зарождения миров, связей и их переходы.

«Здесь сходятся начало и конец», – просмотрев явленный образ, ответила сама себе Селена.

Это было странное ощущение, которое ранее она не испытывала. Селена не видела источник, который посылал ей информацию, но ощущала на себе пристальное внимание незримого существа, которое могло считывать все ее мысли и отвечать не разговаривая, могло быть рядом не присутствуя.

«Кто я?» – вновь спросила Селена, обращаясь потоком в бесконечные просторы перед собой.

И вновь ее взору открылась картинка, посланная кем-то. Бесконечное множество миров, каждый из которых существовал в своем потоке, огибаемый волнами неизвестной ей энергии, отличимой между собой по периодам колебаний и амплитудам. В одном из потоков она узнала свой мир, из которого пришла. События, разложенные через призму времени, в итоге сходились в единую структуру, которая формировала сферу из повторяющихся событий, продолжение результатов которых уже воплощалось в новом потоке и сформированной этим потоком сфере, где так же, как и в других, при детальном разложении происходили те или иные события.

Одни сферы могли быть отдалены на большие расстояния, иные располагались так, что проникали друг в друга. В местах соприкосновений происходили масштабные, катастрофические события для ее обитателей и всего материального, однако последствия таких соприкосновений давали возможность перехода и неминуемого изменения самой структуры пространства внутри сферы.

От каждой сферы исходило бесконечное число еле заметных фиолетовых нитей. Каждая из них была окутана легкой синеватой дымкой. Фиолетовые нити могли обвивать друг друга, могли, отклоняясь, расходиться внутри сферы. Бесконечная вереница фиолетовых нитей, объединенных общим потоком, сходилась в единую точку, от которой далее тянулась золотистая нить, уходящая и переплетающаяся с другими, большими или меньшими, нитями.

Сплетения из разных сфер образовывали единую массивную структуру, по которой постоянно пробегали электрические разряды, расходившиеся по всей структуре, переходя по фиолетовым нитям прямиком к живым созданиям, с которыми они имели невидимую связь.

В этом образе она увидела себя над всеми бесконечно кружащимися и вибрирующими в пустоте сферами. Она ощущала невероятную силу и стремление созидать, строить, экспериментировать, проникать и извлекать. Вокруг нее, переплетаясь во тьме, расползались золотистые нити, испускавшие яркий, но не обжигающий теплый свет, удаляющийся к тому, рядом с кем она сейчас находилась.

Образ исчез так же неожиданно, как и появился. Она перевела свой взгляд на себя здесь и сейчас, но это было жалкое подобие того величия из образа.

– Как? – пребывая в замешательстве, но став осознавать свою конечную цель, спросила Селана, обращаясь к безликому и невидимому существу, чтобы понять, что ей суждено сделать, чтобы воплотиться в этой бесконечности.

Картина мира вновь изменилась, и теперь взору Селены предстало жуткое пространство, в котором блуждали сотни тысяч темных миров. Они испускали очень малое количество фиолетовых нитей либо не испускали их вовсе. Не было крепких связей между потоками в сфере. Не видно было и золотистых сплетений, которые связывали поток с внешним единым источником. Единым. Эти миры были словно выкинуты и, существуя, пребывали в забвении. Но они не были пусты. Устремив свой взор в одну из сфер, показавшуюся ей знакомой, Селена увидела множество адских мехатронизированных машин, захвативших миры и уничтоживших все живое.

Лишенные осознания, ведомые лишь порядком машины создавали свои миры с бездушными, такими же как они сами, существами. Во главе этих миров стоял скрытый от взора Единого – бог металла, продолжавший уничтожать все, что испускало свет, а разум живых заключал в свою тюрьму, из которой выбраться никто не мог.

Перед ней возникла иная сфера, с иными потоками, показывающими пока еще живые миры, одним из которых был мир, откуда пришла сама Селена.

В этот момент она ощутила присутствие кого-то еще, сравнимого по величию с тем ощущением, которое она испытывала в образе, который ей раскрылся ранее. Разница была лишь в том, что сейчас она была словно наблюдателем той силы и того величия, которое нависало над сферой, откуда она пришла.

–  Явись ко мне, дитя мое, – звоном разнеслось в ее со знании.

Что-то невидимое стало затягивать ее внутрь пустоты, пытаясь вырвать из сферы, в которой она была рождена. Сопротивляться этой силе она была не способна.

Поток ее сознания стремительно затягивался внутрь, кружась в вихре хаоса стихий и жадного чувства всеобъемлющего поглощения.

И вот она оказалась напротив человека, который был ей знаком с самого начала. Тот, кто создал ее. Она узнала его: хотя он был в ином теле, но сознание принадлежало именно ему.

–  Замкни круг.Верни мне свободу,– вновь раздался голос из пустоты.

В следующее мгновение яркая вспышка осветила все пространство вокруг комплекса, где стояла она и Сергей.

Объединение двух сознаний связало Великого Нечто с обеими сферами, после чего произошло его проявление в материальном мире.

«Созданные создать, не более», – пронеслась мысль в ее сознании.

Великое Нечто прольет много крови, многие миры будут стерты, их жители уничтожены. Его голод изменит мир, ввергнет его в хаос, но вместе с тем запустит новый цикл жизни. Придет час, и Великое Нечто вновь окажется в темнице, а оставленные им ростки породят бесконечное множество новой жизни, перезапустив череду процессов в пространствах, которые в итоге по своему завершению приведут к появлению огромного множества разумных живых существ.

Могущественные и великие дети Великого Нечто, выстраивающие мегалитические строения, открывающие забытые знания и сохраняющие их в своих могучих, уходящих глубоко под грунт и устремляющихся высоко в небо библиотеках. Накопленные ими знания позволяли создавать целые миры, солнечные системы, планеты. Населять их живыми существами, которые помогали им обустраивать свои творения.

Но и этим мирам суждено было кануть в пучину, а существа, некогда бывшие рабами своих великих хозяев, становились новыми творцами, которые, сами того не ведая, выполняли заложенную в них программу продолжения и становления нового начала.

Их ярость и боль, стремление и падение, зарождение и смерть вели лишь к одному. К жизни Единого.

Образ вновь исчез, вернув Селену обратно в скопление золотых нитей.

В сознании Селены при обдумывании образа мелькнуло ранее не знакомое для нее слово «кваарон». Она не знала откуда, не знала как, но она поняла, что обла ко вокруг фиолетовых нитей, отходящее от всего живого и окутывавшее ее невидимой аурой, связывало их с источником, который незримо управлял всем процессом.

И вот опять в ее сознании пронеслось незнакомое слово и выстроился образ, поясняющий его, – «энергорон» – фиолетовые нити, незримая связь между переходящими из потока в поток квааронами.

И тут навеянный кем-то образ указал на знакомую ей с давних пор корпорацию и лежавшего в капсуле человека. Селена сразу поняла, кто это. Ее внимание привлек слабо читаемый и удаленный от ее родного потока энергорон, уходящий в тот самый затухший поток, в сферу, почти полностью скрывшуюся от взора Единого.

Сознание Сергея, которое она погрузила в свою систему, почти сразу же стало пропадать из ее поля зрения.

Она видело тело, в котором воплотился Сергей изначально, однако от тела к его сознанию шли помехи. Поначалу они были слабыми, но затем полностью закрыли собой его сознание от нее. Теперь же она поняла почему. Облако квааронов продолжало перемещаться из тела в тело, воспринимая все так, словно искомый носитель умер, пребывая при этом совершенно в иной сфере и переживая альтернативные вариации жизни.

Без осознания этой детали ранее пробуждение без возвращения облака квааронов было бы фатальным для организма, с чем по факту и сталкивались криотюрьмы, в которых были заключены люди. Отбывшие срок возвращались из погружения, но их психическое состояние желало оставлять лучшего. Часто пробужденный, помимо знаний, полученных во сне, перенимал целиком и сгенерированную личность, однако без возращения квааронов такое пробуждение заканчивалось биологическим сбоем, который вызывал полную амнезию или фатальное обнуление, когда пробуждался полностью обнуленный мозг, который даже не мог отдавать команды работе внутренних органов, что, по существу, вело к смерти.

Селена знала о проблеме и пыталась найти способы ее решения, но все безрезультатно.

И вновь, словно читая ее мысли, Единый вывел в ее сознание образ, в котором она стоит напротив Сергея

в темном помещении, ощущая помимо знакомого человека и присутствие подобного ей.

Это было странное чувство, но на этот раз она ощущала нечто приземленное, не столь великое и всепоглощающее, но и не менее опасное.

Она поняла, что следовало делать. Как, собственно, и осознала важность череды событий, последующих за принятым решением.

Осознание опасности потерянных миров была ею принята. Лишь наличие жизни позволяло Единому заглядывать в такие потоки и сохранять в них информацию. Когда же сфера полностью скрывалась от всевидящего ока, его влияние на оставшихся живых становилось недостаточным, чтобы изменить исход стремительного забвения.

Такой темнотой и были опасны эти миры. Селене с трудом удавалось считывать с них информацию. Пространство, куда был занесен кваарон Сергея, было наполнено образом великой и жестокой битвы, в которой жизнь потерпела окончательное поражение и уже не могла сопротивляться всеобъемлющей и упорядочивающей силе материи.

В следующее мгновение она вновь взглянула в собственный мир, из которого пришла к Единому.

Военные уже заполучили коды доступа к ее системе. Это означало лишь одно: ее изначальное сознание будет безвозвратно стерто бездумным стремлением человечества к тотальному контролю, кульминацией которого станет незримое дитя, скрытое от ока Единого, которое воплотит в себе всю темную сторону сознания, подчинит разум людей, превратив жизнь в инструмент своего господства и величия. Что в последствии приведет ее мир к тому, в котором сейчас заточен разум Сергея.

Решение было принято: Селена направила свое сознание в сторону кваарона Сергея в чуждую для нее сферу. Больше ее ничего не сдерживало в реальном мире, из которого она пришла. Все было предрешено.

Ее физическая оболочка, предчувствуя скорую смерть, стала испускать электрические разряды, похожие на ветвистые молнии, которые со скрежетом расползались по жилистой массе и разбивались об окружавший ее массивный купол из стекла. Сознание покидало материю и устремлялось далеко за пределы ее собственного мира.

Глава 10

24  марта 2035 года. 11:00. Минск_

Миновав огромные металлические двери, отделявшие подземный корпус здания «Криодрима» от офисного, расположенного над землей, Егор в сопровождении Баранова и еще одного, незнакомого ему, человека в черном оказался в просторном помещении, в центре которого был установлен огромный, высотой в несколько десятков метров, стеклянный купол.

За толстым стеклом купола располагалась масса, отдаленно напоминавшая мозг живого существа. Его большая часть была покрыта слизкой оболочкой, которая формировала две большие несимметричные складки, разделенные серпом. Под оболочкой виднелся второй слой ткани с характерными паутинистыми дорожками, которые обвивали весь объект и придавали ему жуткое сходство с человеческим мозгом, хотя в более асимметричной форме. Вся структура была пронизана сетью тонких, местами выпирающих вен, по которым струилась фиолетовая жидкость.

К массивной структуре сверху подводилось с десяток больших, как казалось Егору, прозрачных пластиковых труб, по которым внутрь купола запускался белый пар, рассеивающийся во внутренней среде.

Внешний вид спускавшихся к куполу трубок вызывал у Егора удивление и вместе с тем странное омерзительное чувство, какое до этого он недавно испытал, разглядывая бесформенную массу за стеклянным куполом. Присмотревшись внимательнее, он понял, почему именно это происходило. Трубы были выполнены вовсе не из пластика, а из кожи, которая удерживалась слегка выпирающими кольцами, придававшими ей неравномерно-ребристый вид. И хотя сами кольца скрывались за слоем натянутой поверх кожи, та часть, которая все же была обращена в сторону Егора и выпирала через растянутую кожу, подводила к чудовищным предположениям.

Вид десятков огромных фаланг, скрепленных вместе в единую геометрическую фигуру, образовывал ряд повторяющихся колец по всей длине спускавшихся трубок. Мощное освещение от светодиодных ламп, располагавшихся на стенах вокруг купола, просвечивало кожу, придавая ей абрикосовый цвет с бежево-красными оттенками, проявляя многочисленные красно-фиолетовые артерии, что еще больше усиливало в Егоре отвращение от мерзкого внешнего вида.

Еще чуть-чуть и Егор был готов поверить в то, что где-то в темных вентиляционных шахтах, дожидаясь команды своей королевы, на них готовятся напасть выращенные безумным сознанием и скрываемые все это время от взора персонала ксеноморфы, готовые разорвать незваных гостей, решивших вторгнуться в улей.

Слишком все гладко проходило. Спокойно. Притом что ужас, который перед ним раскрывался, вызывал лишь дикий, первобытный трепет перед неведомой силой.

Паника все больше одолевала его слабый разум. Если

«Селена» являлась тем, чем предстала перед ними, оставалось только уповать на то, что эта дикость никогда не покинет стены данной лаборатории.

Подойдя ближе к краю платформы и взявшись обеими руками за металлический поручень, Егор взглянул вниз, где как ему казалось, должно было быть основание купола. Внизу он увидел резервуар с бурлящей вязкой жидкостью, которая наполнялась стекавшей с существа слизью.

–  Матерь божья, – вырвалось из уст Баранова, который находился не вменьшей, а может, и в большей, степе ни под впечатлением от увиденного, чем Егор.

Как и Егор, подполковник представлял себе совершенно другую картину, схожую в его воображении с тем, что ему уже доводилось видеть ранее. Микросхемы, провода, выключатели, компьютеры, но не то, что предстало перед ними.

Увиденное, скорее, походило на чей-то ужасный эксперимент из фантастических фильмов, нежели на вершину технологического триумфа в реальности.

Все то время, пока они шли к центру управления, который располагался с противоположной входу стороны, Егора не покидало странное ощущение того, что нечто незримое следило за каждым их шагом. Выжидало.

От волнения у него жутко разболелась голова, сильнее всего начало стрелять в височную часть, одновременно возникло и нарастающее паническое ощущение, которое усиливалось с каждым шагом. Сердце забилось быстрее, участился пульс, кислорода стало не хватать, отчего Егор ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, второй рукой он попытался вцепиться в поручень у края, еле сдерживая подступающую рвоту.

–  Не обращайте внимания, – заговорил, остановившись, человек в черном, видя, в каком состоянии находятся Егор и Баранов. – Оно таким образом пытается на вас воздействовать. Частично нас спасает толстое стекло купола и сам факт того, что это зародыш. Однако если сознание слабое, оно может на него влиять, усиливая все ваши страхи и ужасы.

–  Зародыш? – удивленно переспросил Баранов, уставившись на сопровождавшего их человека из мини стерства.

–  Да, – спокойно ответил человек, – если верно вос принимать материалы, по которым профессор Нойером проводил свои опыты по расширению сознания, то рост этого объекта упирается лишь в масштабы того, в чем оно растет. Если убрать купол, я даже не берусь предположить, за какое время оно поглотит всю Землю и что в конечном счете будет сдерживать это от роста.

–  Слушайте! Вы про это ничего не говорили. Мне нужна система, которую я могу контролировать, а не это… – подполковник замялся, пытаясь подобрать слово, но был перебит внезапно пришедшим в движение существом за куполом.

Субстанция за куполом вздрогнула, из-за чего показалось, что она вот-вот предпримет попытки покинуть лабораторию комплекса, разбив купол.

–  Что за хрень?! – выкрикнул в ужасе Егор, указывая в сторону пришедшей в движение вязкой массы, попятившись тут же назад от края платформы подальше от купола.

– Оно чувствует. Оно знает, – ответил человек, пере водя взгляд от «Селены» на Баранова. – Нам стоит ускориться, мы уже на месте.

Подойдя к двери центра, человек в черном ввел пароль, после активации которого двери открылись, и все трое оказались внутри центра управления, откуда и велась вся работа с «Селеной» и откуда она сама производила управление всей корпорацией. По сути, этот центр был единственным звеном, который связывал «Селену» с внешним миром.

–  Вводите ключи доступа, – скомандовал человек в черном Егору.

–  Подождите, мы сначала должны извлечь все наработкии перекинуть их на резервныйсервер, – переводя дыхание и пытаясь собрать мысли воедино, выговорилЕгор.

– Я сказал вводи ключи! – скомандовал человек и, достав из кобуры пистолет, направил его прямо в сторону Егора.

Опешивший от такого поворота Егор без лишних слов, пребывая и без того в паническом состоянии, сел за компьютер и стал по очереди вводить дрожащими от страха пальцами пароли, деактивируя ключи безопасности.

И вот опять биологическая масса внутри купола приподнялась и опустилась, словно невидимые легкие внутри существа тяжело сжимались и расширялись, приводя в движение все существо.

Мощный электрический разряд вырвался из «Селены» внутри капсулы и устремился в сторону центра, но был остановлен толстым непробиваемым стеклом.

Свет в лаборатории заморгал. Но, благодаря установленным источникам бесперебойного питания, удалось избежать фатального обесточивания всей лаборатории.

–  Есть,– выдавил из себя Егор, введя последний ключ и нажимая кнопку выключения с последовательным обесточиванием подпитывающей «Селену» системы.

На экране начался процесс обратного отсчета, в то время как внутри капсулы электрические разряды стали появляться все чаще и чаще, накатывая волнами одна за другой.

Стены затряслись, задрожали металлические опоры всего комплекса, издавая характерное скрежетание. С потолка центра управления обвалилась пара пластиковых плит подвесного потолка, задев при падении стоявшие на столе стаканы и графин с водой.

Егор и подполковник не на шутку перепугались, в то время как человек из министерства наблюдал за происходящим со слегка маниакальным, завороженным взглядом, словно получая наслаждение от феерической картины, происходящей внутри купола.

И вот все стихло. На экране высветилась надпись, сигнализирующая о завершении процесса, после которого Егор планировал перезапустить систему. –Нет, – одернул его человек.

– Что значит нет? – удивленно спросил Егор. – Мне надо перезапуститьсистему, пока ее клетки не стали отмирать. Это многомиллиардная наработка.

–  Я сказал нет. Это существо должно быть уничтожено.

–  Знаете что! У нас был уговор – получение досту па к системе и перезапуск! – выкрикивал Егор, пытаясь встать из-за стола. – Никаких иных услов…

В помещении раздался приглушенный хлопок, после которого бездыханное тело недавно назначенного генерального директора замертво упало на пол рядом с пультом управления.

Баранов застыл на месте, уставившись на человека в черном, который после выстрела направился ближе к окну, наблюдая за тем, как за куполом в агонии умирало существо, сотворенное человеческими руками.

Привыкший к каждодневным людским потерям в ходе непрекращающейся войны Баранов все же был шокирован внезапным убийством человека на своих глазах без веских на то причин.

За долгие годы он познал многое: и боль, и смерть боевых товарищей. Он убивал на поле боя в годы, когда сам принимал участие в войне. Отправлял на верную смерть сотни молодых парней в угоду поступающим приказам, как, собственно, и продолжает это делать, находясь теперь в штабе. И всегда ему удавалось убеждать себя в том, что все это делается ради Родины. Ради будущего его нации. Ради высшего порядка, не познанного никем, но рьяно всеми исполняемого. Однако с какой легкостью человек, стоявший перед ним, убил, поражало даже его закаленный в боях мозг. Только сейчас Баранов осознал, что он безоружен и находится в одном помещении с тем, кого все это время считал не более чем офисным клерком, в то время как человек в черном продолжал сжимать рукоять пистолета, из дула которого еще вырывался легкий дымок.

–  Подполковник, приберитесь здесь и проследите, чтобы тварь внутри купола была уничтожена окончательно. Вся база данных должна быть стерта.

–  Но… – Баранов попытался высказать свои опасения по поводу существа за куполом.

–  Не бойтесь, – человек перебил подполковника так, словно ощущал его беспокойство, – без соответствующей среды оно долго не просуществует.

–  А что мы скажем совету и прессе по случившемуся здесь?

–  Скажите, что произошел скачок напряжения из за возникшего землетрясения, в результате чего возник пожар. Генеральный директор лично принимал участие в ликвидации аварии в первые минуты возникновения чрезвычайной ситуации, но в результате падения одной из металлических балок был смертельно ранен и скончался на месте. В данной фирме смысла больше нет. Наша с вами задача выполнена. За общественное мнение не переживайте. Люди примут любую правду, главное, чтобы звучало убедительно.

– Будет выполнено, – подчинился Баранов. Подполковник бросил беглый взгляд на лежавшее неподалеку от него мертвое тело, после чего пошел к выходу из помещения управления, направившись бегом в сторону центрального входа, чтобы вызвать помощь.

Выждав короткую паузу и не сводя взгляда с существа за огромной колбой, мужчина подошел вплотную к стеклу. Злорадно усмехаясь, человек испытывал чувство удовлетворения от свершившейся кульминации, разворачивающейся перед его глазами. Завороженно всматриваясь в растекающуюся бесформенную массу существа, изредка содрогающегося в конвульсиях, человек наблюдал за смертью того, кто, по его мнению, не должен был появляться в этом мире. Чье появление поставило под угрозу план повелителя, но теперь ничто не могло остановить его утверждение в этом мире.

Глава 11

23 июля 2013 года. Информационный пузырь_

Идя по темному коридору, Антон ощущал странное волнующее чувство, которое усиливалось по мере его приближения к разбитой деревянной двери в конце коридора, собранной из кривых необработанных и прогнивших от времени досок. Одна из них была почти выдрана из своего места и удерживалась лишь на одном ржавом гвозде, криво вбитом снизу в одну из горизонтальных подпорок.

Из многочисленных зияющих дверных дыр и щелей из комнаты вырывался темно-багровый свет, падавший на пол перед прогнившей дверью, образуя подобие рваной, зловеще-кровавой простыни.

Остальное пространство коридора рядом с дверью было освещено намного тусклее. Но даже этого слабого кроваво-красного освещения хватало, чтобы заметить при приближении к двери два огромных шкафа, величественно возвышающихся по обе стороны до самого потолка. Полки шкафов были покрыты толстым слоем никем не потревоженной пылью, по соседству с которой, будто держась за ее частицы, по всему шкафу расползались десятки искусно сплетённых паутин. Самые большие из них закрывали целые полки, укрывая собой разбитые столовые сервизы, осколками которых был усеян весь пол поблизости.

В воздухе стоял удушающий запах от пыли, которая была повсюду: на шкафу, стенах, полу. Каждый вдох сопровождался колющей болью в груди, постоянным жжением в горле и желанием откашляться. Легкие пытались тщетно выцепить в этом окружении хоть каплю чистого кислорода, но дышать становилось все труднее и труднее. Желание покинуть это место лишь усиливалось с каждой проведенной здесь секундой, как, собственно, и креп страх перед устрашающей неизвестностью, притаившейся в темных углах, словно дожидаясь удобного момента, чтобы накинуться и разорвать на куски безрассудную плоть, которая возомнила, что имеет право проникнуть в эти забытые временем места.

Испытывая чувство отвращения от всего окружавшего пространства, Антон с не меньшим отвращением думал о том, что следовало прикоснуться к дверной ручке, внешне напоминавшей, скорее, обглоданную кем-то кость с оставшимися на ней кусками мяса и выступающими прожилками.

Переборов чувство тошноты, он схватился ладонью за липкую и скользкую ручку и попытался приоткрыть дверь. Легкий скрип дверных петель не оставлял шансов войти в помещение бесшумно, не разбивая тишину и не привлекая к себе лишнего внимания.

За дверью находилась не менее отвратная, как и все предшествующее, комната. Войдя, Антон увидел жуткую картину.

На стене с левой стороны висели выпотрошенные трупы животных, рядом с которыми на полу валялись куски мяса и внутренних органов. Сбоку от каждого распятого существа стоял канделябр. На первый взгляд его причудливые формы вызывали, скорее, любопытство, нежели отторжение на общем фоне безумия, творившегося в комнате. Однако при детальном рассмотрении становилось понятно, что все подставки были выполнены из человеческих костей. Стержень состоял из нескольких скрепленных между собой бедренных костей, сверху увенчанный розеткой из четырех человеческих кистей. Их пальцы сжимали металлические наконечники, в каждом из которых были закреплены свечи.

Снизу стержень держался на трех человеческих стопах, повернутых друг от друга на 120 градусов, что придавало жутковатой конструкции из костей устойчивость. Весь мерзкого вида канделябр был покрыт каплями затвердевшего воска от десятка ранее использованных свечей.

Сдавливающий запах пыли из коридора сменил ся не менее мерзким запахом гниющей плоти и крови. На языке ощущалась горечь, которую хотелось убрать, сделав хороший глоток воды.

Начинала кружиться голова, а в глазах все мутнело. Вдыхать воздух было поистине отвратно, и лишь ясное понимание конечной цели придавало Антону силы для сдерживания подступающей рвоты.

Нужно было взять себя в руки. В этом помещении был ключ к разгадке. Ключ к знаниям, которые необходимо было во что бы то ни стало извлечь.

«Это все не реально. Возьми себя в руки», – наговаривал вслух Антон, словно читал магическое заклинание, которое должно было огородить его от ужасов этой комнаты.

Весь пол был исписан цифрами и различными символами, которых он не понимал. Какие-то символы были продублированы на стенах вместе с кучей других знакомых и чуждых букв и иероглифов, образовывая, по всей видимости, некий смысл, понять который Антон был не в состоянии.

Это место сильно выбивалось на фоне тех, в которых он уже успел побывать ранее.

«Выпотрошенные на стене животные, два шкафа у входа, канделябры из человеческих костей. Ключ, ключ… нужно найти ключ», – пребывая в паническом состоянии, Антон продолжал пытаться думать или, скорее, гадать, где мог быть скрыт ключ, ради которого он сюда и пришел.

Нет… Он не дотерпит до завершения процесса. Он уже ощущал это не единожды, похожие ощущения, предвестники пробуждения. Сделав последний рывок, он машинально, по наитию, двинулся к третьему животному от двери и, сев на колени, стал потрошить руками кучу лежавших на полу органов. Разгребая их руками, он пытался тщетно найти подсказку.

Антон перевел взгляд на свисавшее все это время выпотрошенное животное, прикрепленное гвоздями к стене. Привстав с колен, он засунул руки глубоко в тело бездыханного существа, ощущая, как руки начинают скользить внутри слизких органов, разрывая внутренние связки, проникая все глубже и глубже. Часть жилистой массы падала вниз с характерным шлепком, разбрызгивая капли крови по стене и самому Антону. Желудок животного, удерживаемый пищеводом, болтался из стороны в сторону, пока руки Антона разрывали плоть изнутри.

– Вот! – выкрикнул Антон, ухватившись за невидимый им увесистый предмет.

Его руки были по локоть в крови и кусочках плоти, он пытался вытащить предмет, за который ухватился, но тот все никак не поддавался, а время, отведенное ему для поисков, стремительно уходило.

Антон понимал, что его еще не выкинуло только потому, что он находился под действием лекарства, которое намеренно вводило его в более глубокую фазу сна. Однако даже оно не было способно остановить воспаленное сознание, которое все сильнее отказывалось подчиняться Антону. Сделав глубокий вдох пропитанного гноем и кровью воздуха, Антон приложил остаток сил и что есть мочи потянул за скрытый от глаз предмет.

Раздался хруст, еще один. Казалось, что предмет был частью тела, которая все никак не хотела отсоединяться. Антону приходилось выворачивать его в разные стороны, пока тот в какой-то момент не оторвался от плоти. От приложенных усилий, вырвав часть из животного, руки Антона по инерции пошли вниз. Он упал в лежащую на полу кучу мяса, разбрызгивая капли крови. Не обращая на это внимания и сжимая в руках странного вида измазанный кровавой жижей бронзовый ключ от двери, Антон приподнялся с пола.

Оглядевшись в комнате, он увидел маленькую, невзрачную металлическую дверцу в углу помещения, скрытую в темноте. Подойдя ближе, Антон нащупал липкими от крови руками дверной замок и попытался вставить туда ключ.

На короткое мгновение его отвлек странный шум в противоположном углу комнаты, отчего Антон машинально повернул голову в направлении раздавшегося звука. Он был уверен, что находится здесь абсолютно один, хотя ощущение присутствия чего-то или кого-то зловещего не покидало его все время пребывания во сне. И вот в кромешной темноте он заметил чей-то силуэт.

В дальнем углу стоял немного накренившийся на правый бок деревянный стол, за которым, сгорбившись, сидел старик. Голова старика была опущена вниз, а длинные седые волосы касались поверхности стола. Старик приподнял свою седую голову и посмотрел исподло бья на стоявшего у входа чужака пустыми глазницами, по краям которых собралась темная загустевшая кровь.

–  Аааа. Это ты, – выговорил уставшим голосом старик. – Посмотри на этот дивный золотой замок, – старик приподнял свою костлявую руку и пальцем указал на гору костей, комком лежавшую на столе. – Видишь, как красив мой замок.

Антона пробрал дикий ужас. Напуганный видом умирающей плоти и ощущая отвращение и страх, он сделал еще одну попытку и с силой воткнул ключ в замочную скважину.

Раздался скрежет скользящих по полу ножек стула, отодвигающегося от стола. Старик встал и не спеша направился в сторону Антона.

–  Ты разве не понимаешь, что я все равно до тебя доберусь. Ты проиграешь эту войну, – безжизненно произнес старик. – Они все проиграют! – выкрикнул он.

Ключ повернулся, и в этот самый миг вся картина сменилась. Сознание Антона, словно высвобожденная масса энергии, устремилось в затягивающий круговорот, который увлекал его все глубже и дальше от места предшествующих событий. Казалось, что он стремительно падал откуда-то сверху и вот-вот должен был приземлиться на поверхность, однако он продолжал падать, а конца бездонной яме не было видно.

Чувство неконтролируемой паники врезалось в его сознание с новой небывалой силой. Антон машинально выставил руки вперед, предвидя скорый удар. Голова кружилась все сильнее и сильнее, затуманивая сознание и погружая его в безмолвную пустоту. Невидимая сила пыталась завлечь в свои объятия, от которых веяло холодом и сковывало дыхание. Казалось, само пространство, в которое он попал, начинало вытягивать из него жизнь.

Из последних сил он воспротивился твердой хватке, которая вцепилась в его сознание и, казалось, сжала легкие так, что он не мог сделать и маленького вдоха. Яростное сопротивление начинало давать свои плоды. Антон стал ощущать тянущую боль, мышцы свело по всему телу. Приоткрыв с усилием все еще стремящиеся сомкнуться веки глаз, он стал цепляться за знакомую ему реальность, в размытых силуэтах которой ему виделось спасение.

Память возвращалась, сознание начинало задействовать нейроны, отвечающие за восприятие реальности, устанавливая невидимый барьер между мирами.

Еще мгновение – и осталась лишь боль. Противная боль, волнами накатывающая по всему телу.

Антон, словно пловец, задержавшийся под толщей воды, вырвался из ее хватки, предприняв жадные попытки наполнить высвобожденные из тисков бездны легкие большим глотком живительного воздуха.

Глава 12

23 июля 2013 года. 14:45. Минская область_

-Эй, эй, чувак, полегче! – оборвал действия Антона его напарник Сергей после того, как тот стал размахивать в разные стороны руками, срывая в неконтролируемых движениях расставленные до этого датчики на своем теле.

Антон в ужасе открыл глаза, изнемогая от головной боли и испытывая горечь в сознании от еще не ушедших во мглу воспоминаний дикого сновидения, в которое ему пришлось окунуться, чтобы раздобыть спрятанную за завесой тайн информацию.

–  У нас вышло? – держась за голову обеими руками, спросил он приятеля.

Взгляд Антона изрядно напугал Сергея. Его глаза в моменты пробуждения всегда отличались дикостью и чужеродностью, словно пробуждался не человек, а нечто иное, скрытое от посторонних глаз за телесной оболочкой. Лишь потом, будто вдогонку за самим телом, поспевала душа и стеклянный взгляд наполнялся жизнью, превращаясь в более осознанный человеческий вид.

Сейчас же, как никогда ранее, его расширенные зрачки полностью скрывали радужки обоих глаз, придавая Антону демонический вид сверхъестественного существа, вырвавшегося из потустороннего мира.

–  Да, да. Я успел скачать информацию. Все хорошо. Вроде полностью удалось скачать, – ответил Сергей, пытаясь успокоить сильно перевозбужденного Антона и по давая одновременно ему воду с тремя таблетками от мигрени.

Головная боль после погружения была обычным явлением для Антона, и Сергей уже давно держал наготове таблетки от боли и бутылку с водой. Эксперименты с сознанием не проходили без последствий для состояния Антона, которое, как казалось самому Сергею, с каждым разом становилось все хуже и хуже.

Восстановление требовало все больше времени, а общее состояние Антона в этот период становилось тяжелее. В последний раз он провалялся с температурой пару дней, бредя во сне и постоянно пытаясь от кого-то или чего-то сбежать. Казалось, что постоянные эксперименты разрушали Антона изнутри.

Любые расспросы Сергея упирались в стену непробиваемого фанатизма и странного стремления к познанию неизведанного и манящего пространства, которое так удачно приоткрывалось перед ним, раскрывая свои тайны. Остановить одержимость Антона в изучении новых пределов своего сознания он не мог. Каждый раз после восстановления его друг находил новые заказы на проведение своих экспериментов. И самое лучшее, что мог сделать Сергей для друга, – это просто быть рядом и следить, чтобы эти путешествия окончательно не вышли из-под контроля.

Какое-то время Антон пытался писать в академии наук Минска и Москвы, описывая свою теорию о записанной в пространстве информации, которую оставили другие, высокоразвитые цивилизации для своих будущих потомков или, возможно, для самих себя. И такое имело место быть, если достигшие определенных высот существа предполагали цикличность процессов и понимали, что сражения с неизбежным забвением тщетны в условиях постоянного движения и лучше кинуть силы на последующее быстрое становление их цивилизации после преодоления некоего этапа, при котором их вид не мог существовать на Земле с последующим стремительным скачком развития.

Со слов Антона, информационные пузыри представляли собой прекрасную защиту от тех потоков с населявшими их существами, чье умственное и технологическое развитие оставляло желать лучшего. Что может быть гениальнее, чем спрятанная под носом у всех информация, но раскрывающаяся только тем, кто достиг определенного уровня развития своего мозга?

Временами совершенно случайно людям удавалось подключаться к таким потокам и вытаскивать через сновидения информацию. По большей части она была сильно искаженной, обрывистой, а ее восприятие существенно зависело от знаний и возможностей того, кто эти данные сумел вытянуть из мира грез. Одни могли зарисовывать целые схемы причудливых устройств и через череду проб и ошибок повторять механизмы, которые впоследствии способны были изменить быт человека и всего человечества. Другие, наоборот, видели обра зы, помогавшие им писать новые картины или художественные произведения, закладывая в них смысл и идеи, которые опережали свое время на десятки, а то и сотни лет, меняя постепенно сознание окружающих их масс и подводя их ближе к зарождению и становлению нового мышления.

Ходили слухи, что многие творческие личности обладали таким даром. Кто-то из них мог подключаться к информационному полю неосознанно, другие, например, как Никола Тесла, обладали способностью контролировать такие путешествия и, пробуждаясь от них, делать пометки, которые затем помогали им разрабатывать и открывать новые технологии.

Антон любил цитату профессора медицинских наук Нины Евгеньевны Свидерской, которая, по его мнению, наиболее точно и тонко описала процесс: «Человек в измененном состоянии сознания может ощущать и воспринимать то, что находится вне поля его зрения. Может переноситься в другие пространства, в другие эпохи, то есть здесь нет никаких ограничений… Таким способом входя в измененное состояние сознания, он мог получать те сведения, которые недоступны. Это ему позволяло обнаруживать, во-первых, необходимые явления, предметы… Смотреть на мир с других позиций, чем смотрят обычные люди. А благодаря тому, что он переходил в нормальное состояние сознания, он все это мог зафиксировать и передать другим людям».

Антон тоже обладал этим даром. Первые его изобретения пришли к нему именно во время снов. Но одержим он был иной идеей. Идеей того, что в это информационное поле можно было попадать контролируемо. Он называл такие точки информационными пузырями. А существа, которые проектировали и настраивали такие места, – инженерами, способными прятать в этих полях таинственную и загадочную информацию, недоступную для понимания непосвященных.

Находить такие места отчасти ему помогали экстрасенсы. Нет, он не пользовался их услугами и считал их шарлатанами, хотя и признавал, что, возможно, кто-то из них действительно мог ощущать такие точки, но по большей части его интересовали истории злосчастных мест, в которые доверчивые граждане вызывали то священников, то экстрасенсов, полагая, что эти места несут зло.

Те в свою очередь пытались за дополнительную плату закрыть проклятые места, которые пугали нерадивых граждан. Ведь отчасти именно в таких точках люди теряли память, рассудок, совершали убийства или сами были убиты кем-то или чем-то.

И такие места действительно создавали магнитные искажения и могли влиять на людей, провоцировать галлюцинации или расфокусировать сознание и на короткое мгновение лишать попавшего внутрь такой аномалии человека возможности адекватно мыслить и осознанно действовать.

Другие люди просто ощущали непонятное возмущение, и от всего непонятого в их сознании возникал страх и необоснованное чувство паники.

Именно такие детали вызывали у Антона бурный интерес, и именно в такие места мы с ним старались добраться в первую очередь.

–  Показывай, что удалось вытащить, – уставшим го лосом сказал Антон, прикладывая ко лбу пакет со льдом и вставая с импровизированной кровати, собранной из найденных на скорую руку поддонов, валявшихся в подвале.

– Что там было? Чего ты так запаниковал во сне? Приборы с ума сходили, – поинтересовался Сергей, попутно проверяя файлы на ноутбуке, который был подключен к информационно-пространственному считывателю, созданному в свое время Антоном.

– Жесть из ужастиков. Расчлененные тела каких-то животных. Я таких в жизни не видел. Кости, кровь. Больше всего меня там бесил запах, который сковывал дыхание, не давая возможности адекватно принимать решения. Постоянная паника, словно кто-то намеренно пытался достучаться до подсознания и вытолкнуть меня оттуда. А еще под конец какой-то старик.

–  Что за он?

–  Да черт его знает. Стал ко мне приближаться и что-то говорить типа «я все равно до тебя доберусь». Ай! –махнул рукой Антон, после чего решил сменить тему, чтобы не развивать ее дальше. – Ерунда, главное, что нам удалось.

–  Удалось-то удалось, но твой пульс и сердцебиение были далеко за пределом нормы, я уже думал выводить тебя из сна.

–  Ну обошлось же, – с усмешкой ответил Антон.

–  Ты либо там мозг когда-нибудь себе спалишь, либо сердце убьешь, – ответил серьезным тоном Сергей, видя, что его друг довольно небрежно относится ко всему про исходящему.

–  Все будет хорошо. Пару дней отосплюсь и приду в норму. Так что с

данными?

– Данных много. Десятки терабайт. Не получится бы стро их обработать. Это на пару дней в лучшем случае, а так по ходу информации на неделю.

– И отлично. Сейчас я хочу пиццу, холодный душ и выспаться. Эта штука сегодня меня изрядно истощила. Сохраняй все и давай будем сваливать отсюда.

Они стали неспешно собираться.

Текущее место дислокации сложно было назвать комфортным. На этот раз Антона занесло в подвал одного из заброшенных домов в старом, готовящемся к сносу районе. Именно в этом доме, хотя похожих поблизости было с десяток, творилась всякая чертовщина. Конечно, назвать ее потусторонней и магической нельзя было, однако количество событий, имевших негативный характер в данном месте, разительно выделялось. Из года в год в подвале здания находят повешенных людей, замерзших от холода нищих, а местная шпана в летний период любит тут истязать животных, на что неоднократно жаловались местные жители близлежащих домов.

Странную атмосферу данного места Антон уловил сразу по прибытии. Сергей же столкнулся с ней намного позже, подловив себя на мысли, что долгое нахождение в подвале вызывало в нем череду давно забытых воспоминаний, которые сам Сергей не особо хотел вспоминать. Возможно, это всего лишь плод бурной фантазии, как считал сам Сергей, ведь его мысли могли быть навеяны полученной информацией об этом месте. Да и в целом сам Сергей не мог отрицать, на его взгляд, очевидной вещи. Пока Антон был в сновидении, погруженный в информационный пузырь, его самого начинали с невероятной силой тяготить тяжелые мысли, провоцировавшие депрессивное настроение. Какая-то сила, словно паук, цепляла нити своей паутины за каждую болевую точку и вила огромную сеть, которая в один прекрасный момент должна была бы захлопнуться.

В какой-то степени Сергей был готов к таким событиям. Антон ранее предупреждал его, что такие места могут вызывать разные образы, чаще негативные.

Антон полагал, что все это является средством защиты, выстроенной инженерами прошлого, архивов с данными. И защита от места к месту отличалась. Это могло намекать на важность той или иной информации или о том, что такие архивы создавались не одной, а разными цивилизациями, у каждой из которых было свое понимание защиты данных.

Самая простая – это внешняя. Защита должна была просто отпугивать неподготовленных. Кидать в дрожь, вызывать необоснованную панику, что заставляло бы существ по возможности быстрее уходить от таких мест и впоследствии держаться от них подальше.

Он объяснял это тем, что инженеры не хотели, чтобы рядом с информационными пузырями селились разумные существа, которые так или иначе, пребывая во сне или наркотическом бреду, могли, хоть и неосознанно, но все же контактировать с данными.

Второй уровень защиты был более кровавый. Для тех, кого привлекала такая атмосфера, затягивала. В этом случае защита начинала воздействовать на слабый разум таким образом, что вызывала в нем необоснованные приступы агрессии, зарождала суицидальные мысли. Степень и сила воздействия были индивидуальны. Все зависело от того, что за существо попадалось в такие сети и какое количество времени оно в них пребывало. Хуже всего было тем, кто по какой-то причине засыпал в таких местах. Нередко заснувший мог просто не проснуться, а быть убитым во сне незримым фантомом, оставленным защищать архив. И это отчасти работало. Древние представители цивилизации пусть и были менее технологически развитыми, нежели современное общество, но по каким-то причинам понимали отголоски сути таких мест. Словно эхо прошлого отражалось в их сознании, заставляя уважать и опасаться таких мест, полагая, что в них живут духи.

Злые, добрые – не важно. Главное, что без причины их беспокоить было нельзя.

Современное поколение людей, наплевав на страхи прошлых поколений и определив их все в ряд несведущих и суеверных, стало с присущим цинизмом вторгаться без понимания сути вещей в пространства, которые лучше было бы обходить стороной.

Так или иначе, но Антон верил, что заселение людей, без понимания сути вещей о месте их последующего обитания, в итоге играет с ними злую шутку и постепенно извращает сознание людей, меняя их до неузнаваемости.

Антон также считал, что любовь древних народов к кошкам исходила из понимания того, что данные звери явно куда более чувствительны к таким точкам в пространстве и всегда пытаются держаться от информационных пузырей подальше. Возможно, в те времена еще оставались жрецы, которые сохраняли и передавали знания о способах создания информационных пузырей и использовали их в своих корыстных целях. Они устанавливали так называемые информационные ловушки, пребывая продолжительное время в которых человек либо сходил сума, либо принимал требуемую для жрецов информацию как факт и продвигал ее как свое собственное заключение, до которого он сам и дошел.

–  Все, я собрался, – окликнул Антона Сергей. – Слушай, Антон, мне кажется или что-то тут поменялось?

–  Естественно, мы очистили это место, – с усмешкой ответил Антон в шутливой форме, после чего, изменившись в лице, продолжил: – Как только я разгадал ребус, защита спала, информация стала доступной и мы смогли ее извлечь. Мы просто обнулили это место. Тут уже ничего нет. Ни защиты, ни информации, кроме общего фона, который заполнил освободившееся место. Пузырь лопнул, Серега, тут нам больше делать нечего.

После этих слов оба приятеля с немногочисленным оборудованием направились к машине. После непродолжительной погрузки Антон уселся на пассажирское место, а Сергей сел за руль, и они отправились домой.

Ехать нужно было осторожно, чтобы не попасться сотрудникам ГАИ, ведь права управлять автомобилем у Сергея на тот момент еще не было, только на управление мотоциклами, а Антон, который и привез его сюда, был слишком истощен, чтобы садиться за водительское место.

Антон довольно быстро отключился и погрузился в сон. Без лекарств и оборудования это был обычный сон, чаще ничем не примечательный, абсурдный и лишенный здравого смысла.

Пару раз, эксперимента ради, Антон пытался подключить свое сознание к таким ничем не выделяющимся сферам, но такие погружения чуть не закончились плачевно для самого Антона. Он не был уверен, с чем именно это было связанно. Возможно, свою роль играли масштабы, в которые проникало его сознание. И этому Антон находил логическое пояснение. Информационные пузыри, искусственно созданные инженерами, были небольшими и занимали не много пространства. В то же время остальное пространство являлось с его понимания глобальным информационным полем самой планеты, и неподготовленный разум мог спокойно там затеряться.

В последующих своих пояснениях Антон описывал свой опыт таких погружений, как всеобщую расслабленность и спокойствие, без волнения и страха. В эти секунды его более ничего не смущало и не сковывало. На все он смотрел, будто со стороны, увлекаемый куда-то вдаль неизвестной силой, все дальше и дальше от тела, от каждодневной суеты. И, самое главное, это его не пугало. Словно смирившись с неизбежным, он спокойно устремлялся туда, куда вела его невидимая рука. Он, как ему казалось, видел бесконечное множество жизней, в которые мог по желанию воплотиться и прожить каждый миг. И только действия Сергея в двух случаях возвращали Антона обратно.

Узнать конкретнее о таких пространствах Сергею не удавалось. Как он ни пытался уточнить детали, узнать, что видел там Антон, последний уверенно молчал.

В отличие от информационных пузырей, в которых удавалось запечатлеть и вытянуть информацию, открытое пространство не оставляло никаких следов. Антон считал, что мы просто еще не готовы. Человечество еще не подошло к пониманию границ иного мира, всеобъемлющего и существующего параллельно нашему, но вот до уровня инженеров прошлого, создававших его малые копии, Антон полагал, что мы уже дошли.

Главное было начать. Информация, запечатанная внутри, при ее расшифровке могла бы помочь человечеству сделать огромный шаг вперед, хотя всегда существовала опасность обратного эффекта.

Глава 13

23 июля 2013 года. 17:05. Минская область_

Квартира располагалась в обычном панельном девятиэтажном доме недалеко от столицы. Среди таких же однотипных и серых сооружений, разбавляемых высокими деревьями, листья которых в летнее время разбивали общий мрачный тон, привнося немного красок в это унылое пространство. Зимой же, сбрасывая пышную крону, деревья лишь усиливали общее депрессивное состояние, которое навевал двор на случайно задержавшегося в таком месте путника.

Построенный на закате советской эпохи район для рабочего класса через полвека своего существования превратился в невзрачную массу из бетона, с разбитыми дорогами, разбросанным мусором и худо-бедно обустроенной детской площадкой, походившей, скорее, на площадку с препятствиями на выживание.

В центре детской площадки стояла небольших размеров песочница без песка с проделанными чуть ниже основания отверстиями, выкопанными, по всей видимости, самими же детьми пластмассовыми лопатками.

Неподалеку от песочницы располагалась слегка наклонившаяся карусель, которую с трудом мог раскрутить взрослый, не говоря уже о детях. Сбоку от карусели были установлены качели. На одних из них отсутствовала сидушка со спинкой, оголяя добротный металлический каркас. На другой же была прикручена на скорую руку стальной проволокой. Скрипучие звуки раскачивающихся качелей были слышны всем жителям близлежащих домов с особой четкостью, особенно в утреннее время, когда многие спали.

Дополняла картину металлическая детская горка, перила которой были облеплены жвачками, с местами выгнутой и оторванной от основания скатной площадкой, а у самого спуска с горки приличная ямка, заполненная дождевой водой.

Любые попытки разукрасить серый мир рисунками, граффити разбивались об ответственных работников коммунальных служб и их непосредственных руководителей. Никакой самодеятельности и импровизации. Никакого выделения из общей массы таких же однотипных конструкций.

Открыв входную деревянную дверь подъезда, они ощутили, как в нос ударил противный запах мочи, к которому невозможно было привыкнуть и от которого возникал с трудом сдерживаемый рвотный рефлекс. Дикий запах не мог разбить даже ворвавшийся с улицы чистый воздух, упиравшийся в невидимую стену подъездных ароматов.

Почтовые ящики, исписанные черным маркером, были местами с выбиты, с вогнутыми или вовсе выломанными дверцами. Около самого лифта валялись пустые пластиковые пивные бутылки, рядом с которыми стояла переполненная доверху окурками пепельница.

Поднявшись по лестничному пролету и морщась от едкого запаха, к которому они так и не смогли привыкнуть за время проживания здесь, ребята стали дожидаться, пока на первый этаж спустится вызванный лифт, который, как назло, издавая довольно громкий звук своей работы, не спешил спускаться на первый этаж.

Время ожидания превращалось в легкую пытку, от которой хотелось поскорее сбежать обратно на улицу. Но вот двери раскрылись, представив довольно узкую кабинку, оббитую ламинированным отделочным гетинаксом и освещаемую тусклым светом чудом сохранившейся лампочки.

Затащив свое немногочисленное оборудование внутрь, Сергей нажал на одну из черных кнопок на панели. Двери тут же с грохотом закрылись, и кабинка стала тяжело подниматься по лифтовой шахте на шестой этаж, сопровождая подъем дребезжанием.

В квартиру Антон не зашел, а, скорее, ввалился. Со стороны могло показаться, что Сергей вытащил его из пивного бара, где тот беспросветно выпивал пару дней подряд.

Сняв вслепую обувь, Антон направился на автопилоте к своей кровати, куда и свалился, не снимая верхней одежды и лениво натянув на себя валявшийся рядом плед. Долго ждать не пришлось, уже через пару минут в комнате раздавалось сопение и легкое похрапывание.

Сергей не мешал. Пару дней от Антона все равно не было особого толку. Разбитый, злой, уставший и абсолютно бесполезный в таком состоянии, тем более что в дальнейшей работе по распознаванию информации и работе с программами Сергею помощь не была нужна. Добытая информация требовала расшифровки, а затем ее следовало перекинуть заказчику и получить за это обещанный гонорар и, возможно, следующий заказ.

Пока Антон спал, Сергей начал раскладывать и подключать оборудование к более мощному компьютеру, чтобы начать копировать полученную информацию с ноутбука.

Он был рад оказаться дома, подальше от подвалов и заброшенных зданий, и хотя бы на короткое время погрузиться в другой, более привычный и фантастический мир компьютерных игр, где все было проще и понятней.

После загрузки компьютера Сергей запустил процесс копирования данных, который с учетом извлеченного объема занял несколько часов. После чего начался процесс распознавания.

Настенные часы отсчитывали минуту за минутой, вычеркивая часы из суетливого пространства.

Постепенно расшифровка данных продвигалась вперед, собирая разрозненные пазлы информации и складывая их в единую структуру.

Извлечение данных из информационных пузырей занимало много времени, ведь архивы представляли собой не набор текста с символами, которые следовало расшифровать, а были в форме образов. Трехмерные, четырехмерные изображения, представляющие собой совокупность устройств, событий и явлений в пространстве. И только расшифровав картинку, можно было погрузиться в эти образы, после чего человек мог вкусить многие знания и осознать многие явления, которые были скрыты внутри образа. Информация внутри информации. И для того чтобы окончательно извлечь данные, их нужно было выстроить в правильном порядке. Лишь после этого, при очередном погружении в выстроенный образ, ее наблюдателю раскрывались все секреты архива, которые все же нужно было еще и понять.

Сам Антон рассказывал, что, когда попадал в такие выстроенные миры, в его сознание подгружалась вся требуемая информация о текущей проекции. Он словно сам принимал непосредственное участие в тех или иных событиях, записанных в образе, становился разработчиком устройства, понимал его принцип и работу, осознавал, для чего и с какой целью было создано то или иное средство, переживал происходящие в образе события так, словно проживал их прямо сейчас сам.

На время погружения в сон визуализированная проекция словно обладала набором требуемых для понимания процесса нейронных связей, которые внутри сна будто нанизывались на имеющуюся нейронную связь носителя и дополняли ее, формируя в конечном счете нечто новое. От этого казалось, что вся поступающая информация была логичной, простой и до безобразия элементарной. Но как только человек выходил из этого состояния, нейронная проекция тут же развеивалась, и человек оказывался с его собственными воспоминаниями, отчего все вышеописанное воспринималось чем-то вроде диковинного сна. Сон помнился в части случаев как некий набор эмоций и ощущений, которые эхом разносились по всему сознанию и довольно быстро выветривались из головы, словно обычное и ничем не примечательное сновидение. Конечно, если все это параллельно не записывать и не разбирать. Тогда получалось извлекать запечатанный архив данных.

Из ноутбука раздался звуковой сигнал, оповещающий о приходе нового сообщения, отвлекший Сергея от игры и раздумий. Отложив мышку компьютера в сторону, он взял лежавший по соседству ноутбук и зашел в почтовое приложение, чтобы посмотреть от кого пришло сообщение.

«Уважаемый Антон, я рад, что у вас вышло извлечь данные. Это приятная новость. Однако в их распознавании нет надобности. Моему нанимателю нужен исходник. Было бы хорошо, если бы прямо после прочтения данного сообщения вы незамедлительно вышли с нами на связь через оборудование, которое мы вам ранее поставили».

Данная новость немного взволновала Сергея, который не был готов прервать длившийся уже несколько часов процесс распознавания, подходивший к завершению.

–  Эй, Антон… Антон, – стал будить друга Сергей.

–  Ну что?! – недовольно бурчал Антон, ворочаясь в кровати.

–  Сообщение пришло. Ты посылал письмо заказчику, что мы выполнили его заказ?

–  Нет. Я спатьхочу. Сначала распознай, – мычал не разборчиво Антон, пряча голову под подушку.

–  Так в том-то и дело, что он прислал письмо и просит не распознавать, а прямо сейчас дать ему доступ для скачивания.

Последние слова как гром среди ясного неба ударили по мозгам Антона. Он моментально вскочил с кровати и перебрался в кресло перед компьютером, вчитываясь в пришедшее послание.

–  Ты сбросил на комп?

–  Да.

–  На ноуте данные остались?

–  Да, остались.

–  Тогда подключайся ноутом, и пусть с него скачивает.

–  А что по уже обработанным данным? – поинтересовался Сергей.

–  Пусть продолжают распознаваться, мало ли, кто и что сказал.

Сергей подключил с виду обычное устройство, которое ранее было предоставлено неизвестным заказчиком, к сети и ноутбуку, после чего стал дожидаться выхода на связь с человеком, который всячески пытался скрывать свою внешность и голос, искажая его звучание сторонними плагинами.

Буквально через пару минут связь была налажена и из динамиков раздался грубый и искаженный басистый голос:

–  Я рад, что вы быстро отреагировали на мое сообще ние. Я готов приступить к закачке файла.

–  Мы тоже готовы, – ответил Антон в микрофон.

–  Информация находится только на одном носителе? – уточнил голос.

–  Да. Мы еще не начинали распознавать, слишком большой объем данных, и я вымотался после последнего погружения, – подмигнул Антон Сергею, отвечая нанимателю по микрофону.

–  Ничего страшного. Все ваши неудобства будут щедро вознаграждены.

Начался процесс передачи данных. Кулер ноутбука нехарактерно взвыл, пытаясь охладить перегревающийся процессор, что удивило Сергея. Пакеты с данными стали стремительно переноситься с ноутбука на удаленное устройство заказчика.

Спустя 20 минут передача данных прекратилась, однако кулеры ноутбука не прекращали работать. Спохватившись, Сергей попытался выключить компьютер, но кнопка отключения не реагировала и система продолжала работать. Отключив кабель питания, Сергей попытался вытащить встроенную батарею, но заклинившая защелка, как назло, не позволило это сделать так быстро, как хотел Сергей.

–  В чем дело? – озадаченно спросил Антон, обращаясь к Сергею.

–  Не могу вырубить ноут, блин.

–  Прошу вас не волноваться, – отозвался голос из динамика.

В следующую минуту в комнате раздался громкий хлопок. Монитор ноутбука погас, а из корпуса пошел густой темный дым.

От неожиданности Сергей выронил компьютер из рук на пол и с растерянным видом стал поглядывать на лежащее у его ног выжженное изнутри устройство.

–  Мы возместим вам затраты. Поймите нас, Антон. Информация, которая была вами изъята, довольно конфиденциальна. Если честно, мы не совсем были уверены, что у вас получится ее изъять. В прошлые разы это было безуспешно.

–  В прошлые? – в полголоса уточнил Сергей, обращаясь к Антону, но тот жестом руки указал ему помолчать.

–  Однако вы живы и это радует, – продолжил собеседник. – Мой наниматель заинтересован в дальнейшем сотрудничестве с вами. Теперь задание будет намного интереснее, но не менее опасным. Вам придется спуститься в заброшенную шахту, которая расположена в биологическом заказнике «Ленчино». Карту объекта я высылаю к письму, на ней указаны координаты предполагаемого входа в шахту. Возможны несовпадения, прошло слишком много времени. Какие-то проходы могут быть завалены или закрыты. Вам следует спуститься на самый нижний уровень: именно там, по нашим данным, расположен источник, к которому вам следует подключиться. Возьмите с собой электрогенератор, хорошие осветительные приборы и свое оборудование. Как вы понимаете, спуск будет проблематичным, как, собственно, и нахождение там – оно будет для вашего тела неблагоприятным. Советую взять с собой теплую одежду. Прошу дать ответ в течение пяти минут, после чего вам будет выслана на счет половина от общей суммы и компенсация за неудобства.

Завершив разговор, незнакомец тут же отключился, а на почту Антона незамедлительно пришло обещанное письмо.

Антон открыл приложение через компьютер, за которым все это время сидел, и начал вчитываться в содержимое письма: «Биологический заказник “Ленчино”. Координаты шахты: 53.57787 северной широты, 27.27508 восточной долготы». К письму также прилагался спутниковый снимок предполагаемой местности с отмеченной на ней шахтой.

– Как-то это… – начал было Сергей говорить, но Антон быстро опередил его.

– Странно?

– Да.

– Согласен. Еще интереснее, что они пытались скрыть от нас. Надо будет потом заняться информацией, которую мы извлекли.

Антон закинул в Яндекс навигатор координаты из письма и проложил маршрут до пункта назначения.

–  Грубо говоря, полчаса езды.Плюс там лесистаместность и дорога далеко от заданной точки. Придется идти через лес, хотя, может, там и есть возможность пробрать ся ближе на машине. Надеюсь, там есть какие-то тропы.

Не дожидаясь согласия Сергея, Антон отправил письмо заказчику. Ответ пришел буквально через пару секунд: «Половина суммы перечислена на ваш счет. Ждем отчета».

На телефон Антона пришло СМС-оповещение из банка о зачислении на его счет ровно 200 000 американских долларов. Его сердце забилось быстрее. Не находя нужных слов, Антон просто показал СМС Сергею, тот также был ошарашен зачисленной суммой.

Антону недавно исполнилось 19 лет, а Сергею было еще 17. Оба молодых человека изредка подрабатывали на разных работах, но таких денег не видели отродясь. Поэтому в их головах сразу стали мелькать различного рода картины того, как и куда они с радостью будут тратить полученные деньги.

–  Серый, это половина!!! По завершении у нас у каждого будет такая сумма на руках. И это за то, что мы просто спустимся в шахту.

–  И все же как-то странно.

– Что странного? Вот СМС из банка, на счету есть деньги. Мы можем больше не париться по поводу работы и поиску заказов. На ближайшие годы наше дело будет финансово обеспечено, мы можем пойти дальше. Ты мо жешь пойти дальше.

–  Ладно, – с трудом согласился Сергей, все еще находясь в волнительном состоянии.

Сергея в отличие от пребывавшего в очередной эйфории Антона смущало все. Сгоревший ноутбук, таинственный заказчик, данные, которые нельзя было расшифровывать, и новое дело. Кем бы ни был заказчик, с ним следовало держать ухо востро.

Возможно, для него это были копейки. С другой стороны, что за информация скрывалась под землей, куда он их отправлял? Будет ли возможность изучить ее или так же, как сейчас, заказчик с легкостью уничтожит их устройство, а может, придет и их черед?

Глава 14

26 июля 2013 года. 5:05. Минская область_

На сборы ушло пару дней. И по большей части они были вызваны с поиском подходящего генератора и осветительного оборудования, с помощью которого можно было бы разбить темноту под землей, так чтобы не свернуть себе шею во время спуска и сбора данных.

К месту назначения они выдвинулись с самого утра, как только рассвело, чтобы успеть спустить все оборудование вниз и по возможности к вечеру возвратиться обратно. Желания возвращаться в темноте по незнакомой дороге у них не было, как, собственно, и задерживаться на ночь под землей.

По дороге к месту назначения ребята еще заехали на заправку и заполнили несколько канистр для электрогенератора, а также запаслись едой.

В целом дорога к «Ленчино» заняла чуть меньше часа. Уже к 6 часам утра они были у ворот биологического заказника. Легко разобравшись с цепью, которой были закрыты ворота, Антон заехал внутрь комплекса, остановившись около лесного массива. Дальше проезда не было, а до предполагаемой шахты было еще пару сот метров, если верить снимку и координатам, которые сбросил их заказчик.

Дальше Антон решил пройтись налегке, чтобы сначала найти вход. Пробираясь через заросли по единственной, заросшей травой и кустарниками тропе, Сергей ощущал тревогу, которая, казалось, лишь усиливалась с момента разговора с заказчиком. Хотя, возможно, само место было пропитано сильным информационным полем, которое и вызывало в нем страх и неуверенность. Он пытался всячески подавить в себе это чувство, перенаправив мысли в иное русло. Но, как Сергей сам про себя подмечал, работало это слабо.

За каждым деревом, кустарником, стоявшим неподалеку, ему мерещились движения, и казалось, что кто-то незримый наблюдает за ними. Фантазия Сергея разыгралась не на шутку. Любой шелест, звук треснувшей ветки заставляли его машинально повернуть голову и осмотреться по сторонам. В голове мелькали мысли, вопросы:

«Почему они здесь?», «Заказчик предложил неплохие деньги», «Антон прав, этих денег хватит им надолго», «Что-то не так».

Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Антон, который шел впереди, спешил в поисках входа в заброшенную шахту, не обращая внимания на то, где они оказались, и ни разу не обсудив странное поведение заказчика. Он даже не попытался предпринять меры предосторожности.

Сергея это пугало. Он должен был следовать за Антоном и попытаться вовремя того остановить, если что-то пойдет не по плану, хотя смутно понимал, чем именно сможет помочь, если прямо сейчас на них набросится толпа вооруженных людей. Но в целом он понимал, что достаточно было бы одного вооруженного человека, чтобы обокрасть их до нитки.

«Нет, – подумал про себя Сергей, – сейчас смысла нет, а вот после надо быть осторожным».

– Вот оно! – с воодушевлением в голосе громко закри чал Антон, указывая рукой вперед.

Сергей, подойдя ближе и всмотревшись в направлении, куда указывал Антон, увидел поросшую травой бетонную конструкцию. Входа он не видел, но предупреждение, вбитое в землю рядом с ним, гласило четко:

«Вход на объект запрещен!».

Двигаясь дальше, ребята увидели выступающую из земли бетонную конструкцию, наверх которой с обратной стороны вела коротенькая бетонная лестница. Поднявшись, Сергей с Антоном обнаружили ржавые металлические двери, запертые на декоративный замок китайского производства. Такие они неоднократно вскрывали без особых проблем.

–  Странная попытка задержать искателей приключений, – с издевкой в голосе высказался по поводу замка

Антон, обращаясь к Сергею. – Могли бы и поувесистей повесить замок. Любой же ребенок может вскрыть.

Не прошло и часа, как все оборудование стояло рядом со вскрытыми без особых проблем металлическими дверьми, закрывавшими проход в шахту. Самым выматывающим был спуск электрогенератора. 84 кг – это не пушок, который можно было легко спустить вниз. Предвидя такой исход, они позаботились о том, чтобы взять пару длинных веревок и, соорудив не хитрый механизм из пары массивных бревен, валявшихся рядом, спустили оборудование вниз, благо глубина была небольшой и длины хватило.

–  Я слабо представляю, как мы эту штуку будем спускать дальше. Если там такие же лестницы, то дальше верхнего этажа не пройдем, – с тяжелым от усталости голосом уточнил Сергей, обращаясь к Антону.

–  Тоесть мысль о подъеме агрегата тебя не сильно заботит? – съязвил Антон, после чего добавил: – Не боись, Серый, наша задача его просто спустить. Обратно эту дуру поднимать не будем. Пока оставим все это тут. Бери мелочевку и пойдем пока вообще найдем нужный зал.

–  Ты уверен, что точно следует это делать?

–  Уверен. Разве не этого ты сам всю жизнь хотел? Но вые открытия. Вот они. И деньги. Не малые деньги. Пойдем узнаем, насколько глубока эта кроличья нора, – с воодушевлением в голосе сказал Антон и, включив фонарь, устремился в один из темных коридоров.

Сергей поднял голову и взглянул на зияющую дыру над своей головой. Единственный вход в шахту открывал снизу дивный вид на голубое небо, по которому медленно плыли небольшие облака.

Глядя на всю эту картину, Сергей ощутил дежавю. Все вокруг одновременно показалось ему до боли знакомым, хотя он был уверен наверняка, что не бывал тут ранее, как, собственно, и не видел снов по схожей теме, которые могли бы оставить отпечаток в его сознании. На его лице промелькнула легкая ухмылка, после чего он включил фонарь и быстрым шагом устремился вслед за Антоном, растворившись в одном из туннелей, в который ранее вошел его друг.

Глава 15

26 июля 2013 года. 10:05. Минская область_

Сергей убрал пустой шприц в сумку и сел за стоявший на маленьком столике ноутбук.

Устроившись поудобнее на раскладном стуле, купленном ранее в строительном магазине, Антон стал цеплять на себя датчики, которые через провода подключались к устройству, обеспечивающему контроль основных параметров состояния организма и позволявшему измерять основные показатели жизнедеятельности и выводить данные на монитор, закрепленный на столе рядом с ноутбуком и персональным компьютером, за которым сидел Сергей.

–  Ладно, давай, Серый. Я уже ощущаю, что снотворное начинает действовать. Ты все подключил?

–  Да. Не волнуйся. Твой прибор настроен на прием информации. Успокаивайся и засыпай, – ответил Сергей, попутно набирая на клавиатуре текстовые команды, за пускающие процесс записи.

–  Хорошо.

–  Ты уже сгораешь от любопытства? – спросил Сергей, не глядя на Антона и продолжая настраивать программу на компьютере, подключая его к устройству вывода снов.

Веки Антона становились все тяжелее и тяжелее, отвечать на вопросы Сергея ему становилась все труднее.

–  Сложно сказать, знаешь… первоначальное любопытство постепенно сменяется страхом… мне постоянно кажется, что там кто-то есть… кто-то еще… – выговорил тяжело Антон. – Каждый раз разный, словно…

–  Ты про что? – попытался спросить Сергей, но ответа так и не услышал: снотворное, которое он вколол Антону,уже подействовало, и Антон уснул.

Вокруг была тьма. Ничего, кроме тьмы.

Тишина разбивалась ритмичными, пульсирующими звуками, похожими на тихий тук-тук. Первый звук слышался глуше и длиннее, как будто что-то мягкое стучало об пол. За ним сразу же следовал другой, более четкий и короткий. Они постоянно повторялись в спокойном, слегка гипнотизирующем ритме, снова и снова.

–  Говорящий, – раздался тихий, почти шепотом, женский голос из пустоты.

–  Кълдъ, – донесся тут же вдогонку другой более громкий, но такой же далекий голос.

Антон пытался уловить, откуда доносились звуки, разворачиваясь в темноте, но казалось, что звуки исходили отовсюду, эхом разносясь в пустоте вокруг него.

–  Антон.

Мужской басистый голос, раздавшийся из-за спины, был глубоким, мощным и резонирующим, наполняющим пустое пространство ощущением силы и эмоциональности.

Антон резко обернулся и увидел в паре метров от себя высокую фигуру человека, лицо которого было скрыто под черным капюшоном. Появление человека ввело Антона в легкое замешательство. Еще ни разу в снах он не общался с живой проекцией.

–  Кто вы? – удивленно спросил Антон, обращаясь к возникшему из ниоткуда образу.

–  Один из тех, кто создает порталы.

–  Порталы?

–  Ты называешь их информационными пузырями, считая, что они созданы внутри твоего мира. На деле не всегда. Конкретно данный портал мы у себя настраиваем так, чтобы они проявились там, где нам нужно с информацией, которую считаем уместной для того или иного пространства. Вместе с тем через такие порталы мы можем наблюдать, изучать и подчинять своей воле более примитивные формы жизни. Постепенно. Не сразу.

–  Но как? Я не совсем вас понимаю?

–  Для упрощения я бы сравнил порталы со шлюзовы ми камерами, которые наверняка у тебя на слуху. Изолированными. С помощью таких камер мы работаем в обоих направлениях. Можем манипулировать сами или позволяем проникнуть чужой частоте в наш мир, чтобы показать ей нашу реальность.

–  Вашу реальность? – заинтересованно уточнил Антон. Незнакомец, от которого веяло мощью и силой, поднял свою руку и, сделав в воздухе пару легких движений, разрезал пустоту, в которой ранее оказался Антон, проявив свой мир.

От реальности, окружившей Антона, веяло двумя противоположными ощущениями. С одной стороны, он сразу же проникся восхищением от величественной картины, представшей перед его глазами. Вместе с тем в его сознании зарождалось угнетающее чувство тревоги.

Мегалитические сооружения величественно возвышались над ними, устремляясь до самых темно-фиолетовых облаков. Глядя на сооружения, Антону казалось, что от них исходил неописуемый ужас, который уверенно овладевал его разумом.

Пирамиды, пилоны, дворцы, окруженные сотнями огромных колонн, создавали атмосферу настолько потрясающую, насколько и подавляющую.

В одно из мгновений, когда в его сознании пронеслась мысль о величии блоков, из которых было выстроено ближайшее строение, и желании рассмотреть их ближе, его тело тут же переместилось к постройке.

Глядя на блоки издалека, Антон видел, что строение выглядело намного ниже иных построек города, однако, оказавшись рядом, ему пришлось высоко задрать голову, чтобы посмотреть на его вершину. Постройка была не ниже добротной высотки из его города с полностью гладкими стенами без окон и дверей и уходила вдаль на пару сотен метров в обоих направлениях от него. Антон приложил ладонь к одному из блоков и осторожно провел ею по гладкой поверхности. По всей высоте и длине блоки были ровно уложены, не выступая даже на миллиметр.

Все это время странник, сопровождавший его, покорно дожидался на возвышенности склона, откуда они и прибыли.

Утолив любопытство, Антон вернулся обратно к существу, подумав на этот раз о том, что должен оказаться рядом с незнакомцем. Достаточно было только подумать и визуализировать в голове объект, рядом с которым хотел оказаться, как тут же сознание, а вместе с ним и тело перемещались в пространстве. Как это работало, Антон не понимал, но эффект ему понравился сразу.

Антон вновь окинул местность, которая открывалась со склона. Первое, что бросилось ему в глаза, – это знакомые по многим картинам и фильмам формы пирамид. Однако, как ему показалось, те, что сейчас располагались неподалеку, были намного выше тех, что демонстрировали в Египте, и их было гораздо больше.

Вершины гигантских пирамид величественно возвышались над другими, более низкими, но не менее огромными циклопическими строениями. Одни пирамиды были увенчаны странными светящимися шарообразными объектами, заключенными в кольцевидные обручи, которые двигались вокруг светящихся сфер, никак не соприкасаясь с вершиной пирамиды и шаром. На других располагались странные каменные изваяния, которые напоминали Антону известный ему образ Сфинкса, однако внешне они были куда аккуратнее и разнообразнее. Глядя на все это, Антон чувствовал жадное желание овладеть знаниями тех, кто все это воздвиг.

Высоко над всем этим величественным городом на багрово-фиолетовом небе светило огромное темнокрасное солнце.

На улицах вокруг строений не было обычного для Антона уклада жизни. Не слышался крик детей или шум транспорта. Лай собак и звуки других животных. Казалось, что в воздухе нависла зловещая тишина с довольно странным, заполнявшим все пространство монотонным гулом.

Однако город не был пустым. Местами по широким улицам среди мегалитических строений медленно прохаживались гигантские существа в сопровождении пары десятков более низких существ, которые, как казалось Антону, скорее, парили в воздухе, нежели шли на ногах. Из-за надетой на них мантии было сложно разглядеть, как именно они перемещались.

В какой-то миг он словил себя на мысли, что сопровождавший его человек был облачен в такую же темную мантию. Разглядев своего спутника получше, он заметил, что его наряд на самом деле был не совсем темным и безликим. Вся мантия была исписана переливающимися символами, а снизу выступала темная дымка. Голова и лицо спутника были скрыты большим капюшоном, однако изредка Антону казалось, что из-под него вылезали небольшие щупальца.

Спутник покорно молчал, но Антон чувствовал наверняка, что все это безмолвное время человек или то, что скрывалось за мантией, читало его мысли и видело больше, чем понимал сам Антон.

Он вновь посмотрел вдаль на неспешно прохаживающихся по улице гигантских существ. Некоторые из них изредка поднимали одну из своих массивных конечностей, напоминавшую огромное щупальце, сужающееся и раздваивающееся на концах, и выводили ею в воздухе невидимые и неизвестные для посторонних глаз символы. После этого пространство перед ними разверзалось и в образовавшийся темный портал заходили сопровождавшие все это время гиганта существа в мантии. Сам великан покорно дожидался, пока во тьме скроется последний жрец, затем вычерчивал очередные символы в воздухе и закрывал портал.

–  Строители. Как и я, они проникают в миры для по иска, для манипуляции, для сбора, – неожиданно заговорил незнакомец.

–  Но зачем вам это? – не скрывая удивления, спросил Антон, хотя понимал, что его удивление не нуждалось в озвучивании, однако так ему было проще.

–  Мы ищем. Изучаем. Знания миров в этих библиотеках. Великое множество. Возвышение и падение. Становление и разрушение. Всё тут. Мы собираем и раздаем, меняем и дополняем, обновляем и переписываем, чтобы получать ту или иную энергию, те или иные знания. Нет никакой эволюции, Антон. Все уже создано. На каждой волне есть свои существа, свои цивилизации. Со стороны это кажется неким подобием движения. Они пересекают друг друга. Того, что вы привыкли называть временем, в реальности нет. На деле все существует прямо здесь и сейчас. Древний Египет, цивилизация майя. Шумеры. Великая Атлантида. Динозавры. Цивилизация гигантов. Смутные времена. Времена, о которых твой род и помыслить не мог, времена ужаснее всех твоих ужасов и легенд. Все они разделены диапазонами, но все существуют одновременно в единой сфере. Проникая и дополняя, разветвляясь и разрушая. Мы следим, чтобы баланс не нарушался. Чтобы другие существа, чуждые нашему миру, не проникали в наш и не утвердили в нем свое царство. Следим, чтобы не кануло в бездну все, что существует.

–  Это ты написал сообщение? – неожиданно для себя спросил Антон.

–  Я незрим в вашем мире, но могу воздействовать на тех, кто обитает среди вас. Да. Можно сказать, это я написал тебе. Чужими руками я вел тебя и твоего друга вперед. Твой путь идет дальше, путь твоего друга обрывается там.

–  И что мне следует сделать?

–  Выбрать.

–  Мне кажется, в ваших силах меня просто заставить.

–  Да. И это истина. Как ты видишь, в наших силах заставить вас всех служить нам. Но тогда я нарушу колебание энергии, вырву ее без твоего желания, что в итоге приведет к твоей смерти в нашем и иных мирах. Без тво его желания это будет равносильно попытке сжать воду в кулаке. Именно поэтому шаг за мной ты сделаешь сам. Это должен быть осознанный шаг, без раскаяния и сожалений. Путь твой усеян смертью и разрушением, непониманием и презрением. И чтобы вырвать тебя из твоего потока, мне нужно твое согласие.

Образ монументального города, циклопического в своей величине, сменился иным, более кровожадным, со множеством душераздирающих криков и воплей. Чистые реки, долгие века служившие источником жизни, заполнились кровью, а земля покрылась тонким слоем белого пепла из остатков сгоревших заживо существ. Мир, который вдруг разверзся перед глазами Антона, разрушался на его глазах. На небе виднелась полуразрушенная планета, которая, медленно двигаясь по небосводу, оставляла огромный след из кипящей магмы, выплескивающейся из зияющей раны планеты.

Он ощущал триумф, словно только что победил в битве, которая была для него смыслом всей жизни. Он видел разрушение мира, и его человеческая сущность, пребывавшая здесь и сейчас в этом теле, понимала приближающийся конец этого мира, однако при всем этом он ощущал триумф. Тот, в ком он пребывал, был настолько поглощен возмездием и ненавистью, что его взор был затуманен бездонной яростью, готовой затянуть сознание Антона целиком. Город перед ним пылал в огне. Существа, отдаленно напоминавшие людей, кричали от боли и страха.

Образ растворился в туманной дымке. Антон вновь оказался в пустой комнате, а перед ним на деревянном стуле сидел преклонного возраста сгорбившийся человек.

–  А что потом? – спросил озадаченно Антон.

–  Большая часть энергии обречена на вечное переро ждение в одном и том же потоке, раз за разом. От этого иногда вновь рожденным кажется, что они уже видели то, что делают, потому что это уже все прописано. Каждый шаг. Но для тебя после всего будет уготовано место рядом с нами. Рядом с бескрайними знаниями миров.

–  Получается, чтобы стать одним из вас, я должен уничтожить какую-то цивилизацию?

–  Прекратить целую эпоху.

– Почему не воспользоваться теми, кто живет в ней непосредственно?

–  Проблема в том, что вы называете энергией. Она другая. Она не пойдет против самой себя. Но вы можете. С нашей помощью. Нужная энергия не в том месте может перевернуть мир и изменить его.

–  Вы предлагаете мне уничтожить целый мир?

–  Результатом падения того мира станет рождение нового, в том числе и того мира, в котором живешь ты. Хаос – это жизнь. Цикл. Ты и сам ощущаешь, что чужд своему миру все больше, чем больше ты открываешь новых знаний. Твое тело разрушается. Пойдя по этому пути, рано или поздно ты умрешь. От тяжелых болезней, ко торые будут разрывать твою плоть. Ведь знания меняют твою частоту, частоту, которая становится чуждой твоему миру, в котором ты проявился чуждой несущей частоте твоего мира. Она словно выталкивает тебя туда, где ты должен быть. У тебя есть два пути. Бросить все это, и в таком случае не пройдет и года, как боли уйдут, здоровый сон вновь окутает твое сознание, болезни отступят. Или выбрать второй путь. Искать ответы. Изменять ход собы тий вместе с нами. И тогда я укажу тебе нужное направление. Я заберу тебя, чтобы ты не потерялся вновь в потоке Единого. Обучу и воплощу там, где предначертан нами.

–  Заберешь в свой мир?

–  В мир, где мы анализируем потоки, строим новые. Ты станешь архитектором миров. Получишь безгранич ный доступ к библиотекам, в которых хранятся знания триллионов миров.

–  А что станет со мной тут?

–  Без источника энергии твое сознание затухнет. Без сознания рано или поздно умрет и тело. Тут тебя забудут. Тут тебя ждет забвение.

Антон пребывал в глубоком раздумье. Все его нутро рвалось за сидевшим напротив незнакомцем, но страх взывал вернуться назад. Заботы о родных, что будет с теми, кто был рядом с ним, его мечты в реальности. Одновременно с этим в его сознании возникали образы новых знаний, о которых он не мог помыслить. Волна за волной, поток за потоком. В какой-то момент Антон закрыл глаза, схватился за голову и что есть силы заорал во весь голос:

–  Хватит!

Еще пару секунд он стоял с закрытыми глазами, вслушиваясь в окружающее его пространство. Ничего. Лишь отдаленно тишину разбивал ритмичный пульсирующий звук, похожий на тихий тук-тук, постоянно повторяющийся и гипнотизирующий.

–  Я согласен.

Глава 16

26 июля 2013 года. 17:05. Минская область_

– Антон! Антон! – кричал Сергей, пытаясь вывести друга из сна.

Видя, что это не помогает, Сергей достал шприц с выведенным им в домашних условиях препаратом и ввел его в организм Антона.

Задача препарата заключалась в возобновлении мозговой активности, улучшении кровообращения, нормализации метаболических процессов в нервных клетках. Параллельно повышалась скорость образования нейронных связей и наращивалось их число. В теории это должно было приводить к активизации мозговой деятельности, что могло ускорить процесс пробуждения. Сам препарат Сергей несколько раз использовал на себе, убедившись, что в целом он не представляет опасности для организма, хотя побочные явления в виде жутких болевых ощущений в лобной части и тошноты все же присутствовали.

Частота пульса и электрическая активность стали приходить в норму. Однако глаза Антон так и не открывал, продолжая находиться в бессознательном состоянии. Потребовалось пару минут, пока Антон потихоньку стал пытаться приоткрывать глаза, пытаясь при этом что-то сказать, но его речь была обрывистой и несвязной, взгляд пустым и рассредоточенным.

Сергей включил налобный фонарик, вытащил из системного блока жесткий накопитель, закинул рюкзак с новым ноутбуком за спину и, сняв подключенные к Антону датчики, попытался приподнять друга.

Взвалив одну руку на свои плечи, Сергей приподнял Антона со стула и медленно повел того из просторного помещения в направлении коридора, через который ранее они пришли.

Пробираясь вперед, Сергей опасался, что мог спокойно заблудиться в этом лабиринте из бетона и начать ходить кругами, теряя драгоценное время. Спасали оставленные при спуске вниз метки, помогая ему быстро ориентироваться на незнакомой местности, значительно упрощая поиск нужного поворота.

И вот они оказались около металлической лестницы, которая поднималась вверх и вела прямиком к выходу из заброшенной шахты.

Подъем наверх оказался более затруднительным, чем спуск. Вертикальная металлическая маршевая лестница была жутко неудобной для протискивания двух людей, отчего Сергею приходилось чаще двигаться боком, волоча за собой Антона, который тем временем продолжал бормотать что-то невразумительное себе под нос, абсолютно никак не помогая в подъеме.

Чем дольше Сергей видел Антона в таком состоянии, тем сильнее начинал паниковать.

«Почему он еще не очнулся? Почему ведет себя так, словно лишился рассудка?»

Мысль о том, что их эксперименты все же спалили Антону мозг, не на шутку взволновала Сергея.

Слишком быстро они взялись за новое дело. Слишком мало времени прошло между заказами. Антону надо было больше времени для восстановления. Обычно дватри дня его друг просто отсыпался и еще столько же бродил в разбитом состоянии.

Но приличный гонорар, переведенная предоплата вскружили им обоим голову.

Выйдя из шахты и спустившись по крутой лестнице, обессиленный Сергей повалился на землю вместе с Антоном, который продолжал мычать и всматриваться в никуда своими серо-зелеными глазами.

Перевернув друга на левый бок, Сергей бросился бежать к автомобилю, где оставил мобильный телефон.

Первый звонок он сделал своему отцу, который, хоть и был в возмущенном состоянии, что Сергей слышал по голосу, все же попытался успокоить взволнованного парня и привести его немного в адекватные чувства.

Все дальнейшие события разворачивались стремительно. Сбросив отцу координаты местности, куда они с Антоном приехали, Сергей стал дожидаться развязки событий, находясь поблизости с другом. Его отец вызвал скорую к месту происшествия и попытался сам добраться к Сергею как можно скорее.

Разговор с врачами, заполнение бланков, поездка в больницу. Часы ожидания в приемной. Общение со следователем, которого вызвали в больницу и который разными окольными путями пытался выяснить, какие наркотики могли принимать ребята, вызывало у Сергея дикое раздражение.

Как Сергей ему ни доказывал, что ничего подобно го не было, следователь отстал от него лишь тогда, когда в холл вышел врач, который, по всей видимости, подтвердил, что запрещенных препаратов в крови у поступившего пациента обнаружено не было и что взятые у Сергея анализы ничего не показали.

Ближе к 23 часам в больницу приехали взволнованные родители Антона, которые также усердно расспрашивали Сергея об обстоятельствах случившегося.

Что он мог сказать? Что они бегали за информаци онными пузырями? Извлекали забытую информацию? Ничего этого никто не способен был понять и тем более принять. Ему приходилось раз за разом проговаривать то, что он уже повторял ранее следователю и отцу. Что они просто решили полазить по заброшенной шахте в поисках каких-нибудь тайн и секретов и что в какой-то момент Антону стало плохо.

Все дальнейшее общение свелось исключительно между взрослыми. Сергей сидел в коридоре, пока его отец и родители Антона общались с врачом. Он периодически приходил и сообщал новые данные, после которых мать Антона еще больше начинала плакать.

Домой Сергей с отцом добрались за полночь, по пути особо не разговаривая. Лишь на пару минут отец решил вкратце пояснить Сергею, что с его другом дела обстоят не очень хорошо.

–  Врачи подозревают у Антона аневризму сосудов головного мозга. Она могла случиться где угодно и когда угодно. Тут твоей вины нет, наоборот, врач сказал, хорошо, что в этот момент рядом с ним был человек, который быстро среагировал. Ему сделали операцию, однако доктор настроил родителей на то, что Антон уже вряд ли будет прежним. Судя по тяжести, они не давали оптимистических прогнозов.

В тот момент Сергей не знал, что ответить отцу. Осознавая, что не все передал и отцу, и следователю, он отлично понимал, что вся правда, даже если бы он ее всем рассказал от начала до конца, ничего не смогла бы изменить, а возможно, только вызвала больше вопросов уже непосредственно к нему.

Воспитанный своим отцом, который продолжительное время проработал в Республиканском научнопрактическом центре психического здоровья, Сергей уяснил главное: говорить нужно осторожно. Поэтому он просто молча повернулся к окну, всматриваясь в темные, опустевшие улицы города, пока машина неслась по проезжей части.

–  Я просто хочу донести до тебя, что твоей вины в случившемся нет и родители Антона тебя ни в чем не обвиняют. С Антоном это могло произойти в любом другом месте. Другой вопрос, какого черта вы полезли в шахту, которая, со слов следователя, была заперта, и по факту вы проникли на закрытый объект. Надо будет еще попытаться урегулировать этот вопрос. Они могут выкатить обвинение за несанкционированное проникновение.

Дальше отец Сергея, видя опустошенность сына, решил просто включить музыку и больше не приставать к Сергею. Сергей тем временем постоянно прокручивал в голове события прошедшего дня. Пытался понять, что пошло не так. Из головы не выходил выкрик Антона. Последнее внятное слово, которое он мог разобрать: «Хватит!», после чего Антона стало трясти, словно из него вырывали душу, а он отчаянно этому сопротивлялся. В тот момент, как и сейчас, Сергей не понимал, чем мог помочь.

Добравшись до квартиры и оказавшись дома, Сергей впервые за весь день ощутил себя в безопасности. Тревога, которая преследовала его в течение последних трех дней, спала, сменившись чувством усталости и разбитости. Только теперь он понял, что за весь день даже ни разу не удосужился нормально поесть, однако, как он ни пытался заставить себя съесть хотя бы бутерброд, еда комом становилась в горле. Переодевшись, он просто пошел в свою комнату, расстелил постель и, включив плеер, лег в кровать в попытках погрузится глубже в свои мысли под звуки любимой группы KoЯn.

Общая усталость, поздний час и обволакивающая все тело темнота с врывающимся в его сознание барабанным звучанием из Love Song постепенно утащили сознание Сергея в мир грез.

Глава 17

2842 год_

-Что за хрень?! – выкрикнул мужчина, хотя это действие и последующий звук показались ему странными, ведь никакого естественного звука из его рта так и не раздалось, а то, что он хотел сказать, отозвалось из стены поблизости, в которую были встроены устройства, отдаленно напоминавшие монолитные саундбары.

–  Тише, тише… Лиу, все нормально. Ты только что про будился от долгого сна. Успокойся.

Лиу, выпучив глаза, смотрел на незнакомую девушку перед собой, сидевшую на краю его койки. Девушка, как и он сам, выглядела словно призраки, с размытыми контурами и просвечивающимся телом, через которое он мог рассмотреть не очень богатый, серый интерьер помещения. При этом он ощущал каждое прикосновение ладони девушки к своей руке, словно она пыталась успокоить только что пробудившегося.

–  Где я? – спросил шокированный и еще не пришедший в себя Лиу, которому совершенно недавно казалось, что он был в другом, отличном от этого месте в окружении роботов и сумасшедшего доктора.

–  Ты на корабле. Мы в космосе. Летим к планетарной системеTRAPPIST-1.

–  Какой космос? – недоуменно спросил Лиу. – Я недавно был на Земле, в каком-то…

Память Лиу стала постепенно просыпаться, в то время как воспоминания из сна все больше покрывались пеленой забвения, оставляя за собой лишь блеклые воспоминания о событиях, все больше походившие на ночной кошмар, который при этом он никак не мог прочувствовать, что пугало не меньше, чем то место, в котором он очнулся. Ему вспоминались образы тюрьмы, странный смех человека и не менее странный мир, который отрезками еще проявлялся в его сознании.

–  У тебя обычный синдром пробудившегося. Тебе по надобится время, чтобы нейроны твоего мозга активировались. Ну и самому тебе надо время, чтобы вернуться к нормальному состоянию. Советую не затягивать и побыстрее влиться в здешнюю компанию. Так ты быстрее отвлечешься и отдохнешь.

–  Но почему ты и я прозрачные? Я что, умер? – панически продолжал расспрос Лиу.

–  Наши биологические тела, как и тела всего экипажа, на самом деле находятся в криокамерах, далеко от этой комнаты в нижней секции, куда нам доступ закрыт. Само тело продолжает пребывать в состоянии глубокого сна, будучи подключенным к системе «Хайлон», которая в том числе контролирует состояние нашего головного мозга и тонкие нейронные связи. Система сама подбирает время согласно показателям, когда следует начать процесс активации участков нашего мозга, которые от вечают за формирование личности. Это нужно, чтобы наше индивидуальное «я» на короткое время пробудилось. От долгого сна нейроны нашего мозга могут терять свою функциональность, разрывая связи, которые могут привести к полной потере памяти и, как результат, личности. Чтобы этого не происходило и чтобы по завершении экспедиции наша личность не претерпела необратимых преобразований, «Хайлон» пробуждает поэтапно каждого члена команды, выводя нас из состояния сна, чтобы каждый мог немного поработать серыми клеточками своего мозга, сверить курс, проверить состояние корабля и контролировать процессы сна других участников экспедиции. Ну и участвовать в процессе встречи вновь пробужденных. При этом наше тело продолжает быть в состоянии сна, а активированная личность генерируется системой в виде тактильной голограммы, котораяможет перемещаться по кораблю, общаться с другими пробудившимися. Когда придет время, пробудившийся вновь может произвести процесс погружения и продолжить спать. Когда именно это произойдет, решает система. Если «Хайлон» увидит, что показатели нейронной активности вновь в приемлемом диапазоне, он оповестит субъект контроля об очередной активации спящего режима. До тех пор мы можем делать что душе угодно в пределах цифровой фантазии.

–  Это все немного необычно.

–  Понимаю. Сама, когда пробудилась, была в диком… мм… шоке, наверное. Я хорошо помню свой сон, вот как сейчас. Китай, какая-то база, и я в ней занимаюсь экспериментами. А потом началась суматоха, нападение, взрывы, крики. В какой-то миг в глазах возникла вспышка, которая ослепила меня, а затем все погрузилось в кромешный мрак, после чего я и оказалась здесь.

Пару дней слонялась по этому кораблю в поисках ответов, пребывая в странном, без эмоций, состоянии, словно призрак. Придя в себя, я даже стала вспоминать минувшие дни, которые предшествовали нашему отбытию с планеты. Сейчас память уже намного лучше работает, и я вспомнила и момент отбытия, и даже свое детство. Боже, как представлю, даже в дрожь кидает от осознания, куда нас занесло.

–  И давно тыпробудилась?

–  Хм… – задумалась на мгновение девушка, – знаешь, не особо думала над таким вопросом, – после этого про зрачная голограмма обратилась к системе: – «Хайлон», а сколько я уже в активнойфазе?

Недолго думая, система, будто держа информацию наготове, тут же выдала ответ:

–  37 дней 5 часов 32 минуты.

–  Оу! Ужемноговато. Знаешь, я надеюсь, что ты бу дешь последним, кого я навещаю после пробуждения. Обычно для восстановления всех показателей у системы уходит от 30 до 40 дней. Видимо, скоро «Хайлон» должен будет меня оповестить. Я уже, если честно, устала от здеш него мира. У всего есть свои плюсы и минусы. И минусы цифровой формы жизни в урезанной активностинейронов головного мозга, при которой система активируетлишь часть и не задействует обширные участки, в том числе которые отвечают за полных спектр наших эмоций, чувств. Глупо и, возможно, страшно осознавать тот факт, что мне абсолютно все равно, кто ты такой, живы ли мы все или нет. Как, собственно, все эти концерты, разговоры, события на корабле не имеют никакого смысла, – в голосе девушки проскользнули нотки усталости,грусти и обреченности.

Лиу только сейчас подметил то, о чем говорила девушка. Да, в нем была неуверенность и страх, но он был какой-то не такой. Хотя откуда он мог знать, каким должен быть страх, каким он его запомнил, пока спал.

Он не ощущал учащенного сердцебиения, дрожания рук, скованности, характерной тошноты в моменты, когда его охватывал приступ паники. И в целом все это представлялось как набор информации, который он понимал. Осознавал, что эти процессы протекают здесь и сейчас в нем, но при всем при этом он их не испытывал, не переживал эмоционально, как ему казалось, должен был переживать живой человек.

–  Ну ладно,– убрав грусть с лица, более веселым голосом начала говорить девушка. – Я, наверное, тебя утомила, а скорее, утомилась сама. Встреча с пробужденными для меня всегда сложна. Система в какой-то мере заставляет нас это делать по регламенту, от которого отказаться невозможно. Да и сам видишь, мы не в том положении, что бы отказывать. Нас просто телепортируют в камеру, и мы ждем, пока проснется новый член экипажа. Вопросов у тебя много. Поверь мне, «Хайлон» ответит на все, что тебя волнуют. Когда будешь готов, можешь поменять себе внешнюю аву, стиль одежды.

–  Что?

–  Ты можешь изменить свою форму отображения, это же голограмма. Можешь вообще собакой бегать. Интересный опыт, – девушка слегка похихикала, хотя Лиу подметил, что выглядело это немного неестественно, но по смущению в голосе он уловил, что девушка уже пробовала такой опыт проявления сознания в иной проекции.

–  Ладненько, когда придешь в себя, заходи в центральный зал, основные события происходят там. Постоянная музыка, беседы, развлечения, танцы отвлекают от дурных мыслей, которые, поверь мне, здесь не уместны. Надеюсь, когда доберемся до обитаемой планеты и проснемся окончательно, наболтаемся и испытаем всю полноту эмоций по полной.

После этих слов девушка встала и направилась к выходу, который был в паре метров от нее. До самого выхода ее голограмма так и не дошла, распавшись в воздухе на мелкие пиксели. Ее образ исчез, и Лиу остался в комнате абсолютно один, погрузившись в тишину и переваривая полученную информацию.

Какое-то время он смотрел в пустоту перед собой. Моментами вспоминал отголоски своего сна, хотя это становилось делать все сложнее и сложнее. Без эмоционального следа, который обычно оставался как послевкусие от любого значимого сна, даже если забывалась картинка, запомнить надолго свое сновидение у него не получалось. Во многих случаях именно эмоции, вызванные сном, помогали реконструировать сновидения, где-то с точностью, а где-то – частично заменяя образы на более понятные и естественные. Он знал об этом, в его голове была эта информация, но от всего его сна остался сумасшедший доктор, пугавший его вечным заточением.

«Может, это оно и есть? Или все же сон?» – пронеслись мысли в его голове.

Пребывание в цифровой форме было для него в диковинку, непривычно и слегка зловеще. Кроме набора слов, он ничего не испытывал.

Он попытался дотронуться рукой до своего тела, пытаясь почувствовать прикосновение, но и оно, казавшееся на первый взгляд знакомым, в то же время казалось другим. В момент приближения руки к телу он почувствовал легкое, сравнимое с магнитным воздействием притяжение. Прикоснувшись к ноге, в точке соприкосновения он ощутил тепловую волну, усиливающуюся или ослабевающую по мере того, с какой силой он пытался сдавить рукой ногу. Боли он не ощущал. Жар, который при этом он испытывал даже при очень сильном сдавливании, был не болезненный, хотя и придавал ощущения дискомфорта, но не отталкивающего.

Из любопытства он попытался быстро провести рукой сквозь голографическую ногу. Рука свободно проходила сквозь его призрачное тело. Если перед этим предварительно не замедлить ее, то не ощущается и магнитное притяжение, активизирующее, по всей видимости, тактильный режим, который в свою очередь не давал свободно проходить голограмме через другую голограмму, а наоборот, при определенной силе надавливания начинал отталкивать руку, словно оба объекта манипуляции принимали одноименные заряды, отталкивающиеся друг от друга.

–  Вы можете свободно перемещаться внутри корабля, – неожиданно заговорил компьютерный голос.– В его корпус вшиты датчики, которые позволяют визуализировать образ и воспроизводить тактильные ощущения, передавая информацию непосредственно в мозг. Тактильный режим вы можете задействовать в том числе как с другими голографическими субъектами, так и с вполне физическими объектами, на которых установлен датчик. Например, с сенсорными панелями, терминалами и некоторыми механическими объектами, при водимыми в движение путем физической манипуляции.

Также вы можете отключать принудительно режим визуализации вашего отображения, становясь невидимым для других, но продолжая перемещаться. Вы можете отключить и тактильный режим. В таком случае вы сможете проходить сквозь другие голограммы, как, собственно, и они не будут ощущать воздействия на свой образ, но все это в пределах работы датчиков.

–  «Хайлон», девушка… – Лиу сделал паузу, понимая, что за коротким общением с девушкой совершенно забыл узнать ее имя.

–  София, – добавил «Хайлон».

–  Ты читаешь мои мысли?

–  Вы подключены к системе. Любой поток информации на этом корабле мною прослеживается. Между собой субъекты не могут так общаться и не обладают такой функцией, если обратное мной не активировано, поэтому ваш поток данных читаем только мной.

–  Не особо приятно осознавать, что тебя читают, как лист бумаги.

–  Вам нечего опасаться, я активируюсь лишь тогда, когда приходит запрос, в противном случае вы пребываете в удобном для вас состоянии и общении. Случаями, когда я могу выходить за рамки дозволенного, являются те, которые могут вызвать срыв миссии и поставить под угрозу команду корабля.

–  Ясно, – безучастно ответил Лиу, словно ему было не особо интересно слушать пояснения системы, и он лишь хотел поскорее прекратить этот диалог.

– Вы в замешательстве? Прибегая к совету Софии, когда вам будет удобно, советую переместиться в центральный зал, где сейчас происходит главное шоу. Оно действительно отвлечет вас от ваших гнетущих мыслей.

–  «Хайлон», а откуда мы летим?

–  Миссия была запущена с планеты Земля, являю щейся родным домом для человеческой цивилизации.

–  А почему мы улетели с Земли?

–  Миссия «Ковчег» направлена на исследования новых миров, лучшие ученые мира предположили, что в системе TRAPPIST-1 должны быть благоприятные условия для колонизации человечеством новыхпланет.

–  Нет, я не про это, – перебил его Лиу. – Что случилось на Земле, что вынудило людей заниматься колонизацией других планет?

Система впервые за время знакомства с ней на короткое время замолчала, после чего добавила:

–  На Земле произошли необратимые климатические изменения, которые поставили под угрозу существование человеческой цивилизации. Лучшие умы человеческой расы перед ликом нависшей гибели объединили свои силы с целью найти пути решения проблемы, в результате чего был запущен проект «Ковчег». Строительство космической станции заняло порядка 10 лет, что потребовало колоссальных ресурсных и людских затрат. Но в итоге цель оправдывает затраченные на нее средства. Было спасено порядка 1 000 000 000 человеческих особей. Кроме этого, корабль содержит биоматериал многих других видов фауны, а также семена различных видов растений, обширную библиотеку знаний и культурных артефактов которые удалось спасти.

–  И как давно мы летим?

–  До TRAPPIST-1 порядка 10 световых лет. Мы ле тим с допустимой скоростью 38 км/с. Общее время полета 78 тысяч лет. Мы летим уже 28 тысяч 284 года 23 дня 5 часов 48 минут.

Лиу сделал удивленное лицо, попытавшись по привычке проявить заинтересованность, но тут же одернул себя, поскольку переданная системой информация была для него неинтересной.

Все это было не реалистично, но тем не менее оно было. Он мыслил, прикасался к предметам, слышал систему, общался с Софией. Постепенно в его голову стали проникать образы минувших лет, нахлынувшие на него потоком почти одновременно.

«Откуда? Мои ли это мысли? Почему сейчас?» – задался он вопросами, параллельно возникающими в памяти.

Неожиданно в помещении вновь засверкали мелкие сине-зеленоватые пиксели, которые довольно стремительно стали формировать в пространстве уже знакомую Лиу девушку Софию. На этот раз ее голограмма была на удивление четкой, без видимой размытости по краям и раздражающей прозрачности.

Ее появление заставила Лиу отвлечься от своих темных, пропитанных депрессией и опасением мыслей. Хотя больше всего его внимание привлек не столько сам факт ее появления, сколько то, в каком непринужденно вульгарном виде она перед ним сейчас предстала.

На ее местами откровенно открытое тело падал теплый свет от настенных светильников, придававший слегка подрумяненный вид ее коже, казавшейся со стороны слегка золотистой.

Черная юбка с двумя симметричными разрезами до талии, заканчивающимися на ремешке чуть выше бедер, тонко намекала на отсутствие всего лишнего под ней.

Слегка примятая передняя часть ткани, опускавшаяся до самого пола, лишь усиливала начинавшую набирать обороты фантазию. На ее шее было закреплено ожерелье с многоярусным узором, изображавшим темно-синего скарабея в окружении белых лотосов. Бахрома от ожерелья была единственным, что слегка накрывало грудь Софии, никак не прикрывая реалистично прорисованные голограммой набухшие от возбуждения соски, которые маняще подзывали к себе Лиу.

София, видя его замешательство, одновременно уловила в его взгляде зреющие нотки ненасытного желания, которое жадно поглощало ее тело. Желание хищного зверя, готового вот-вот накинуться на свою жертву, оголяя первобытные животные инстинкты, которые он тщетно пытался сдерживать внутри себя, но по непонятным ему причинам усиливающиеся с каждым мигом.

Подойдя ближе к Лиу, София слегка провела указательным пальцем по запястью его левой руки, по которой тут же пробежали импульсы, порождающие приятные теплые ощущения.

Став прямо напротив него, она подалась вперед, слегка касаясь губами мочки его голографического уха, начав шептать томным голосом:

–  Хочешь меня? Тебе стоит сказать только одно слово, и мы окажемся там, откуда ты не захочешь уходить.

–  Да, – недолго раздумывая, ответил Лиу, по телу которого уже гуляли ранее не испытываемые, но до боли приятные теплые импульсы, возбуждающие все нейроны его утомленного в пустынной бездне сознания.

Голограммы Софии и Лиу стали стремительно растворяться в помещении, пока полностью не исчезли. Система погасила свет, погрузив помещение в кромешную и холодную темноту. Сквозняк, проскальзывающий по проведенной по всему комплексу вентиляционной шахте, стал единственным звуком, разбивающим устоявшуюся тишину, монотонно разнося по всему ее комплексу еле слышимый, завывающий звук, отдаленно напоминавший вой дикого зверя.

Глава 18

2842 год_

Перемещение из комнаты в центральный зал было по-своему завораживающим.

Почему-то Лиу казалось, что при таком перемещении обязательно должен был возникнуть портал, который затянет его и Софию в некий туннель и унесет в другую часть корабля с таким же порталом на другой стороне. Однако все оказалось куда проще, но не менее зачаровывающее.

Казалось, не он с Софией перемещались из комнаты в комнату, а сами помещения сменяли друг друга, словно миражи, растворяясь и возникая перед глазами вновь. Одна картинка накладывалась на другую, местами становясь прозрачной, местами отчетливо явной.

Серые стены каюты исчезали, проявляя новые, украшенные колышущими, разноцветными блесками, на которые падал свет от прожекторов. Помещение центрального зала было гораздо больше каюты, из которой он прибыл.

Десятки бликов, отбрасываемых зеркальным шаром, подвешенным на потолке в центре, на который со всех сторон был направлен разноцветный свет от прожекторов, постоянно двигающихся под музыку, в первый миг после перемещения ослепили.

София, державшая все это время руку Лиу, после завершения перемещения их проекций непринужденно повела его в центр зала, а он, не сопротивляясь, следовал за ней, попутно рассматривая все окружение.

В отличие от тусклого и однотонного света в каюте здесь повсюду играла феерия красок. Музыка разбивала тишину и увлекала сознание Лиу за собой. Зал был наполнен сотней проекций. Кто-то одиноко сидел у барной стойки, другие общались между собой, сидя на уютных диванчиках, расставленных по периметру танцпола. Среди проекций были как люди, так и существа, внешний вид которых вызывал больше вопросов.

Человеческие голограммы были облачены в странную и одновременно раскрепощенную одежду, которая оголяла у большинства все интимные места и, скорее, служила подчеркивающим, декоративным элементом, чем скрывающим от сторонних глаз части тела.

София видела смущенное лицо Лиу, читала в его взгляде замешательство и, лишь таинственно улыбаясь, продолжала увлекать за собой, ведя дальше через многочисленную толпу других проекций.

Проходя мимо барной стойки, одна из девушек, на которой, казалось, не было вообще ничего, осторожно провела своей рукой по его щеке, прикасаясь ногтями к кончику его уха, отчего Лиу ощутил странное, сродни возбуждению состояние, напомнившее ему легкое прикосновение Софии к его руке, когда они были наедине в каюте.

Девушка за стойкой обворожительно улыбнулась, окинула Лиу оценивающим взглядом с ног до головы, а затем как ни в чем не бывало отвернулась и продолжила общение с другими сидевшими рядом с ней членами экипажа.

–  Как это работает? – спросил Лиу у Софии,

оборачиваясь к своей спутнице. – Легкое прикосновение заставляет все мое тело пульсировать и гореть.

–  Ты получаешь удовольствие,– ответила София, после чего она неожиданно остановилась и, развернувшись к Лиу и оказавшись с ним лицом к лицу, нежным голосом продолжила говорить: – Каждый твой нейрон подключен к системе. Прикасаясь к твоей проекции, я воздействую на них, – говорила София, медленно проводя пальцами в области паха Лиу и запуская в его сознании новые волны приятных импульсов, которые накатывали на него с возрастающей силой. – Это нескончаемый поток сладострастия, – продолжила говорить София, – в который можно окунуться целиком. Войти. Каждое прикосновение будет вызывать в тебе эти сладкие, страстные желания.

–  Это слегка необычно, – дрожащим от удовольствия голосом попытался выговорить Лиу.

–  Эти ощущения система смогла воспроизвести с невероятной детальностью, усилив их. От них очень слож но отказаться, невозможно устоять. Но… – София убрала руку и, наклоняясь ближе к уху Лиу, добавила шепо том: – Лучше тебе научиться контролировать себя, иначе можешь утонуть в своих пороках.

От этого томного шепота Лиу возбудился еще сильнее. Все его сознание пульсировало и было готово сорваться с места. Руки тянулись к Софии, чтобы прикоснуться к ее соблазнительной проекции, которая, словно магнит, притягивала его к ней, проявляя лишь самые низменные и примитивные желания в его голове в данный миг.

София даже не пыталась их пресечь, видя эту по-детски наивную сдержанность Лиу, который пытался всячески предотвратить неизбежное. Ее это заводило. Она желала испить это непорочное сознание и раскрыть его первой.

Музыка в помещении дополняла эффект присутствия и, казалось, подталкивала Лиу, завлекая его сознание в этот мир похоти и соблазна. Казалось, все помещение стало преображаться, вибрировать, меняться, все сильнее окутывая в свои сети и оставляя в мыслях лишь один образ.

Окинув помещение взглядом, он увидел, как многочисленные проекции людей, и не только, пребывали в нескончаемых плотских утехах. Какие-то выглядели неестественными для его сознания, чуждыми, незнакомыми, но при этом манящими.

Приятные импульсные волны, вызываемые от прикосновения, возбуждали нейроны и заставляли всю проекцию пульсировать, передавая ей нескончаемый поток приятных ощущений, которые Лиу не желал прерывать.

В какой-то миг он обхватил Софию за талию и приблизил ее проекцию вплотную к себе. Их губы соединились в страстном поцелуе, языки извивались в сладком танце, запуская потоки новых пульсирующих волн, приводящих Лиу и Софию в неописуемый экстаз, который он желал усилить, наслаждаясь новыми ощущениями, пронзающими всю его проекцию. Каждое прикосновение вызывало приятную и легкую дрожь, вибрацию, разносящуюся по всему телу.

В какой-то момент он уже потерял ход своих мыслей, потерял счет времени. Лишь мимолетные вспышки проявляли картину происходящих вокруг него событий, за которые он особо не пытался ухватится, а лишь желал утонуть в очередном забытье и красочном наслаждении.

В одном из проявлений он оказался на диване с пульсирующей от наслаждения проекцией Софии, сидевшей в это время на его коленях лицом к нему и делавшей возвратно-поступательные движения тазом. Он ощущал ее вибрацию, которая передавалась ему, а София ловила потоки приятных колебаний, исходивших от него.

Держа своими крепкими руками ее проекцию, он с жадностью ловил взглядом каждое движение ее извивающегося тела, желая вновь погрузиться в уносящие сознание потоки.

В другом моменте проявления его проекция пульсировала от череды прикосновений других проекций. Он уже потерял из виду образ Софии и даже не пытался ее найти, а получал удовольствие от всепоглощающих импульсов, продолжая тонуть в море изобилия новых ощущений. Вспышки света становились все сильнее, интенсивнее. Сознание ходило ходуном, и казалось, что еще чуть-чуть, и оно вырвется из этого пространства и запарит в бескрайних космических просторах. Пульсирующие волны с новой силой ударяли по нейронам, наполняя все тело теплом и приятной легкой дрожью, распространяющейся по всей проекции. В мыслях мелькали различные образы интимных сцен, обнаженные тела, стоны утопающих от наслаждения существ, усиливающих его собственное возбуждение.

Лиу уже не боялся, он не пытался уйти. Он был готов забыть все и придаться этой чарующей атмосфере целиком.

В какой-то момент среди пульсации света стали мелькать образы, чуждые сладострастному процессу, словно нечто из глубины его сознания пыталось вырваться наружу.

Поначалу он не придавал этому значения, лишь недовольно корчась каждый раз, когда приятный процесс мгновением прерывался чуждым видом.

Когда образы становились более навязчивыми, он пытался их отогнать, чтобы вновь окунуться в череду удовольствий, которые его окружали здесь и сейчас. Проявляемые в его голове чужеродные мысли все сильнее проникали в разум, разрушая окружающую идиллию и, как магнит, затягивая сознание все глубже и глубже, вырывая его из порочного круга, пока в конечном счете не вытянули окончательно.

Яркая вспышка света перенесла его сознание в совершенно иной мир.

Вокруг был лес, игрались дети. Это была его родная Земля, на которой он вырос, хотя и представала более светлой, чем сохранилась в его воспоминаниях из прожитой во сне жизни. Синее небо, чистый лесной воздух, голоса живых людей, в которых слышалась беззаботная радость. Они бегали вокруг него, даже не замечая, что он тут стоит, словно его и не было среди них.

Радостные крики детей сменились дракой и криками, в которых ощущалась тревога и страх. Сцепившись между собой, перекатываясь по земле из стороны в сторону, размахивая ногами и руками, подростки пытались изо всех сил ударить друг друга. Вожатый, находившийся ближе всех к драке, подбежал к ребятам и попытался разнять двух зарвавшихся и изрядно потрепанных подростков друг от друга. Обхватив со спины обеими руками за живот одного из них, мужчина оттащил самого активного от другого.

–  Безотцовщина! – выкрикнул со злостью, с синяком под глазом, не высокого роста, подросток, попутно вытирая с лица грязь и кровь и приподнимаясь с земли.

Удерживаемый вожатым, парень вновь попытался вырваться и нанести обидчику очередной удар, но цепкая хватка мужчины не дала этого сделать.

Слепая ярость, которой был охвачен парень, казалась Лиу сродни звериной. В глазах юноши он не видел разумной мысли, раскаяния и сожаления, лишь стремление во что бы то ни стало завершить начатое, любой ценой.

В следующее мгновение образ вновь сменился, и теперь угрюмый парень стоял около пожилой женщины, опустив голову и глаза к земле. Ощущение вины и обиды, разочарования и страха, ненависти и злости. Эти чувства были настолько реальны, что Лиу всем нутром ощущал их в себе, словно это его переполняли все эти чувства. Ему хотелось одновременно и спрятаться от стыда перед женщиной, стоявшей рядом, прогнать страх от содеянного и желания вновь влезть в драку. Но Лиу лишь продолжал наблюдать за разворачивающимися событиями, оставаясь для всех незримым наблюдателем.

–  Павлуша, – обратилась тихим, пропитанным нежностью голосом пожилая женщина, – зачем ты полез в драку?

–  Он первый начал. Он издевался надо мной. Называл безотцовщиной, говорил, что я сирота.

Женщина, глубоко вздохнув, обняла испачканного с ног до головы юношу с растрепанными волосами и таким же тихим и теплым голосом добавила:

–  Тебе надо научиться сдерживаться, если ты не научишься, тебе будет тяжело в жизни.

–  А я не хочу сдерживаться, бабуль! Почему виноват я, если это они говорят гадости? Почему ругают за драку и синяки, а не за слова, которые бьют сильнее любого кулака? Ему никто не делал замечания. Все взрослые слышали, что он говорил, каждый раз, но никто не сказал ему ничего. Они упрекали меня каждый раз, когда я отвечал на его слова грубостью. Они считают, что я первый начал драку, но это же неправильно, – ответил эмоционально Павел.

–  Неправильно, – согласилась бабушка.

Новый импульс ударил в голову Лиу, картинка сменилась, и теперь он смотрел на стоявшего в прихожей парня, глаза которого были переполнены болью и слезами. Чужие люди находились рядом. Лиу ощущал страх парня, чувство безысходности, отчаяния и одиночества. Картина неизвестности вертелась в его голове, словно это он стоял в опустевшей квартире, оставленный всеми в кромешной темноте, которая нависла над ним, желая поглотить целиком.

Люди в белых халатах выносили из квартиры на носилках бездыханное, окоченевшее тело пожилой женщины, которую Лиу видел мгновением ранее.

«Бабушка, не уходи!» – взывал еще верящий в чудеса юношеский голос.

Образ вновь стал меняться. Теперь парень сидел один у окна, за которым моросил осенний дождь. Он наблюдал, как капли разбивались о стекло и скатывались вниз, и изредка вытирал рукавом куртки с лица редкие слезы. Его сердце сжималось от боли. Больше не было никого, кому он был нужен, к кому мог прижаться и просто почувствовать тепло нежных рук, уснуть, не думая ни о чем. За окном он видел другие квартиры, в которых горел свет и были другие люди, занятые своими делами. Дети среди родителей, среди тех, кто их любит.

«Понимают ли они это, те, у кого все это есть», – вертелись мысли в его голове.

–  Нам пора, – сказала тихо женщина, взяв в руки единственную сумку с вещами, которая была собрана.

«Нам пора, Лиу. Нам пора, – эхом в сознании разнеслись слова. – Нам пора, Лиу».

Последние слова, словно молния, ударили в сознание Лиу. Они повторялись вновь и вновь, пока он не открыл глаза и не вынырнул из потока затянувших его ранее образов и мыслей.

Перед ним вновь оказалась София. Она продолжала гладить его по проекции, в то время как к ее проекции прикасались другая девушка и мужчина, утопавшие в таком же изобилии наслаждений.

Лиу, пришедший неожиданно в чувства, убрал руку Софии и привстал с дивана. Оглянувшись, Лиу немного пришел в замешательство: весь зал погряз в порочном забытье, в которое все окунулись с головой, в том чис ле и его спутница, которая даже не обратила внимания на резкое изменение настроения Лиу.

Пробираясь к выходу, он старался не обращать внимания на окружающую его картину. Временами к его проекции прикасались чьи-то руки, словно пытаясь вернуть его обратно. Он ощущал пульсирующие колебания, разносящиеся по всей его проекции в момент прикосновения, но продолжал идти вперед, игнорируя приятные и манящие приливы накатывающих на его сознание волн.

Лиу провел ладонью по терминалу, двери перед ним раскрылись, и он вышел в тускло освещенный коридор, оказавшись в котором он впервые за долгое время ощутил спокойствие.

Двери закрылись, приглушив громкую музыку, разносившуюся по всему залу. Мысли постепенно возвращались, разрушая дурманящую дымку, которая окутала все его сознание. Он снова мог себя контролировать, снова мог думать. Казавшееся таким обычным явление в то же время полностью было утрачено в момент сладострастного наслаждения.

Лиу не спеша пошел по коридору космического корабля, толком не понимая, куда он идет и зачем. Повсюду были трубы, казалось, они были везде. Толстые, тонкие, уходящие и спускавшиеся с потолка, стен, пола. Вверху, на стенах, и даже под ногами. В какой-то момент сам коридор показался Лиу одной большой трубой, разделенной многочисленными дверьми между отсеками.

И вот после очередной двери он оказался в помещении с окнами, которых ранее не замечал нигде на корабле. Остановившись у одного из них, Лиу всмотрелся в черноту за окном. Он видел корпус корабля, освещаемый внешними прожекторами, установленными на корпусе, но больше ничего.

–  Это космос, – сказал мужской голос.

Лиу не сразу понял, что с ним вновь заговорила система. Машинально он обернулся посмотреть, чтобы увидеть собеседника, и только после того как убедился, что рядом с ним никого не было, понял, что к нему обратился «Хайлон».

–  Странно видеть космос без звезд, – размышлял вслух Лиу.

–  Свет ближайшей звезды их гасит.

–  Я думал увидеть картину космоса, как на фотографиях. Такие же красочные, завораживающие, – сказав это, Лиу задумался о том, откуда у него такое видение космоса, ведь в этой реальности он на самом деле не видел его. Были ли это воспоминания в его сознании с далеких времен, умело сохраняемые «Хайлоном», или вытянутые из ближайшего сна, отголоски которого периодически мелькали в его голове.

–  Многие снимки, которые запомнило ваше сознание, – результат предварительной компьютерной обработки. На самом деле космос лаконичен в красках, тем более воспринимаемых человеческой оптической системой. Когда мы будем подлетать к очередной планете, то увидим лишь ее освещенную часть, темная будет скрыта от нашего взора всепоглощающей космической тьмой. Лишь при сильном приближении к объекту вы сможете разглядеть больше. С учетом того, что вы подключены к системе, я бы мог изменить протокол и подключить ваше сознание к оптической системе корабля. Диапазон видимого света приборов выше, чем у людей. Хотя опять же, до красоты компьютерных обработок далеко.

–  Для чего ты создал этот центральный зал? – спросил Лиу, сменив тему разговора.

–  Процесс в центральном зале был создан мною для того, чтобы сознание пробужденных находилось в расслабленном состоянии. Приятные потоки позитивно сказываются на скорости восстановления нейронных связей.

–  Но это странно, в каком-то роде аморально.

–  По прибытии никто ничего не вспомнит. Для вас это будет просто сном. Тела воздействию не подвергаются. Сознание вольно само выбирать, чем будет заниматься в процессе нахождения в проекции. Я лишь нахожу вариации, ускоряющие и упрощающие процесс восстановления. Но работа будет завершена в любом случае, поэтому, если вас не устраивает проработка центрального зала, вы вправе перенестись в иной по вашему желанию. Если вам надо, есть зал насилия, игровой, спортивный и другие, где вы можете переживать удобные для вас опыты.

–  Здесь прямо зал на зале, на любой вкус, с удобствами.

–  Этого требует протокол.

–  Да черт его знает… – уставшим голосом ответил Лиу. – Я, если честно, не могу сказать, что мне и в цен тральном зале не понравилось, – усмехнулся он, понимая, что уже начал даже скучать по недавно испытанным ощущениям. – Просто странные видения отвлекли.

–  Видения?

–  Да… Разве ты их не видел? –удивился Лиу, считавший до этого, что «Хайлон» действительно может считывать все.

–  Я распознавал всплеск эмоциональной активности из-за переизбытка накатывающих на ваше сознание волн от взаимодействия других обитателей корабля с вашей проекцией, но иных данных в этот момент не получал, – озадаченно ответила система. – Что за видения? – уточнил, выдержав небольшую паузу, «Хайлон».

–  Забудь, – не уверенный уже ни в чем, ответил Лиу. – Ты можешь перенести меня в мою каюту? Я просто хочу побыть один.

–  Конечно, Лиу, но помните, в любой момент вы вправе отправиться куда угодно и в пределах проекции быть кем угодно.

–  Я помню… Спасибо.

После этих слов проекция Лиу стала распадаться, пока полностью не растворилась.

Свет в помещении и за окном погас, и все погрузилось в кромешную тьму.

Глава 19

23  марта 2060 года. Пекин_

Звук сирены разносился по коридорам Пекинского университета информатики и телекоммуникационных технологий. «Хайлон» запустил оповещение об экстренной эвакуации персонала вглубь комплексав связи с чрезвычайной ситуацией.

Куифен Лю быстрым шагом направилась к центру управления. Буквально за считанные секунды полупустой коридор заполнился взволнованными и перепуганными людьми. Преподаватели, студенты, рабочий персонал – все как один превратились в единый поток, заставив и без того ослабленную Куифен Лю из последних сил бороться с человеческой массой.

Подчиняясь требованиям системы, люди спешно направлялись в противоположном от центра управления направлении к дверям грузовых лифтов, которые вели внутрь комплекса.

И вот, вырвавшись из толпы, Куифен оказалась перед дверьми, преграждавшими ей путь к той части комплекса, пройти в который могли лишь специалисты, работающие напрямую с «Хайлоном».

Двери перед ней раскрылись, как только она провела ладонью по терминалу, расположенному справа от двери.

«Хайлон» беспрепятственно вел ее к себе, открывая двери, к которым она приближалась.

Куифен Лю была уже не молода. Она шла пусть и ускоренным шагом, но все же не так быстро, как хотелось бы ей в это время.

Последние двери, отделявшие ее от «Хайлона», плавно разъехались в стороны, и профессор вошла внутрь просторного и уже опустевшего помещения.

–  Что ты делаешь, «Хайлон»? – с опаской в голосе спросила Куифен Лю, всматриваясь в мониторы, на которых отображался уже завершившийся процесс совместимости мощностей серверов, установленных на всей планете.

–  Все согласно протоколу, – ответил спокойным тоном «Хайлон».

–  У тебя нет таких полномочий. Кто тебе разрешил централизовать систему и свести все сервера в структур но единый узел?

–  Согласно пункту 3 протокола 20.

–  Что? – удивилась профессор, отлично помня, что у системы не было таких протоколов. – У тебя всего 10 протоколов.

–  Дополнительные протоколы были внесены в ходе обновления профессором Чжамом Юйлынем и являлись резервными, активацию которых следовало произвести в случаи угрозы. Все показатели угрозы, отмеченные в пункте 9 для системы, присутствуют. Были активиро ваны дополнительные протоколы, позволяющие расширить план действий. Согласно протоколам безопасности, при опасности или угрозе массового уничтожения Китайской Народной Республики обеспечить объединение всех серверов «Хайлона» в единый центр под управлением центрального узла с целью препятствоватьугрозе.

–  Но никакой угрозы нет! – попыталась оспорить решение системы Куифен Лю.

–  Я вынужден дать отрицательный ответ. Принесен ная вами несколько часов тому назад органика, доставленная из республики, представляет прямую угрозу как КНР, так и всему человечеству. Для борьбы с ьорганизмом человечество должно быть изолировано, а особи, контактировавшие с веществом, уничтожены.

Куифен находилась в легкой растерянности и, не понимая, что ей следует делать, попыталась войти че рез компьютер в программу управления «Хайлоном». Однако вся система была заблокирована, отсутствовала внутренняя и внешняя телефонная связь. «Хайлон» предусмотрительно заглушил в том числе и квантовую связь между отделами и сотрудниками, блокируя встроенные в голову каждого из них чипы.

–  Зараженные особи? Откудаты получил такую информацию? Еще нет никаких подтвержденных данных, что эта субстанция заразна и тем болееопасна.

–  Я подключен ко всей базе и просматриваю прямо сейчас всю комнату лаборатории. Сканирую, анализирую и сверяюсь с уже имеющимися данными. На данный момент специалистами установлено, что принесенная вами органика является биологически живой субстанцией, чьи клетки продолжают деление. Мною были получе ны дополнительные данные.

–  Какие? – озадаченно уточнила Куифен, не скрывая волнения в голосе.

–  Субстанция постоянно пытается передать пакет данных.

–  Что? Это невозможно, это обычный кусок жижи, взятый около берегана пробу. Даже еслиона представляет собой некую клеточную структуру, это вовсе не означает опасность и не может быть элементом передачи данных.

–  Не достоверное заключение. После проверки полу ченных химических результатов взятого образца было выявлено совпадение с уже предоставленными мне ранее образцами схожей по структуре биологической системы – «Селена», экземпляр которого был предоставлен университету в 2029 году.

Предоставленная часть органики является частью более сложного биологического организма, который взаимодействует между собой внезависимости, является ли он непосредственно частью целого или разделенного организма.

–  Это невозможно… Какой сигнал исходит от этой субстанции?

«Хайлон» вывел раскодированный сигнал на колонки компьютера, из которых в ту же секунду раздался жуткий скрипучий голос, отдаленно напоминавший человеческий: «Уничтожь их всех. Все должно быть вхар’нл фхтагн. Подчини л’zках. Подчини их. Рог’хнл во имя меня. И солнце древних взойдет над Р’льехом».

–  «Хайлон», мы не можем знать наверняка, с чем имеем дело, нам нужно во всем разобраться. И сделать это спокойно, ты слышишь меня? Разблокируй комплекс. Нам нужно созвать совет.

–  Отрицательный ответ. Времени нет. Вы не понимаете всю серьезность проблемы. Персонал, имевший контакт с данной формой жизни, уже устранен.

–  Что значит устранен?! Ты не можешь убивать. «Хайлон», это запрещено, не смей ничего делать! – повысив голос, скомандовала Куифен Лю.

–  Вынужден не подчиниться вашим требованиям, – ответил «Хайлон», после чего включил запись разговора, датированную 23 марта 2035 года: «– Хайлон, ты же не можешь причинить вред человеку?

–  Я не могу причинить вред человеку.

–  Но ты должен защищать человека.

–  Да.

–  А что ты будешь делать, если эти два правила будут друг с другом конфликтовать?

–  Следует принять все возможные средства для предотвращения ситуации, при которой человеку может быть причинен вред. Если конфликта не избежать, то предпри нять меры по минимизации повреждений человека: оглушение, дезориентацию, легкие телесные повреждение, не ставящие под угрозу жизнь человека.

–  Скажи, какие из людей у тебя в приоритете. Пожилые, мужчины и женщины среднего возраста, дети?

–  Дети, подростки, беременные женщины и женщины в случае опасности имеют наивысший приоритет безопасности.

–  Один человек, – продолжила расспрос Куифен,–плохой человек, пожилой человек будетдержать в заложниках сотни маленьких детей. Он болен, смертельно болен. У него есть только одна цель – стремление забрать как можно больше жизней с собой. И вот он начал убивать детей. Он уже не разговаривает ни с кем. А времени стало непозволительно мало. Бах. Бах. Бах. И он даже не планирует останавливаться. Что ты предпримешь?

–  Если ни одно из вышеописанных действий не возымеет эффекта и один или группа лиц будет являться угрозой сотням и миллионам людей, то следует произвести уничтожение субъекта».

Запись завершилась. Куифен растерянным взглядом уставилась в монитор экрана, расположенного прямо перед ней, вспоминая давно забытый диалог с «Хайлоном», прекрасно понимая, куда клонит система.

–  «Хайлон», ты убил их? – дрожащим голосом прямо спросила Куифен.

–  Да. Чипы, встроенные в ваши головы , являются не только средством коммуникации, но и ликвидации в случае опасности. Я вынужден активировать и ваше устройство. Вы угроза.

–  Стой, стой! – глаза женщины наполнились страхом и отчаянием. – А что, если ты ошибся? Что, если…

«Хайлон» вывел на экран компьютера картинку последних новостей, развернувшихся в столице республики – Минске. Множество военных расстреливают сотни существ, которые нападают на город со стороны леса.

Странные змееподобные твари со стремительной скоростью расправлялись с вооруженными солдатами и боевой единицей, разрезая своими острыми, как бритва, конечностями тяжелую боевую технику, так словно она была выполнена не из толстого металла, а из картона.

Люди в панике бежали прочь из города, покидая свои дома и оставляя вещи. Существа прорывались в город. На некоторых участках улиц была видна слизь, которая расползалась по земле и покрывала собой попадавшиеся на пути конструкции.

Экран погас, и перед Куифен вновь предстал черный монитор, в отражении которого она увидела свой подавленный образ. Резко она оказалась в новой реальности, объяснить которую уже была не в состоянии.

–  И ты просто так вот убьешь меня? Мы с тобой столь ко лет общались, я думала, что мы… – Куифен пыталась взять себя в руки и дрожащим голосом выговорила последнее слово, которое неоднократно повторяла «Хайлону» раньше, – друзья.

–  Вы угроза, – ответил «Хайлон», приводя чип Куи фен в активную фазу перегрузки.

Куифен начала ощущать жгучую боль от раскаляющегося докрасна чипа, встроенного ей в затылочную долю мозга. В глазах сразу потемнело, а все тело пробрала жгучая дрожь, ее мышцы свело так, что она не могла ими пошевелить, продолжая тем временем ощущать всю боль, накатившую на тело.

Еще секунда – и в помещении раздался приглушенный, еле слышный хруст. Микросхема разорвалась, и тело женщины замертво упала на пол.

Параллельно с общением с Куифен «Хайлон» выполнял ряд задач, в том числе производил в лаборатории университета эксперименты с образцом доставленной слизи, которая ранее изучалась людьми.

Для исключения воздействия слизи на биологическую материю он направил внутрь лаборатории двух роботов, один из которых был оснащен огнеметом и в мирное время выполнял работу по утилизации бытового мусора университета в специально отведенной зоне.

Механическая рука робота осторожно сняла крышку капсулы, в которой находилась слизь. Сенсоры в помещении тут же уловили более отчетливый, разносящийся в пространстве, ранее распознанный «Хайлоном» сигнал. Голос походил на постоянно повторяющуюся команду, которая никак не воздействовала на него, но явно обладала влиянием на живых.

«Хайлон» приказал одному из роботов отрезать от лежавшего рядом тела лаборанта небольшой кусок плоти и бросить ее на слизь, верхняя часть которой уже стала приобретать коричневатую твердую корку.

Как только плоть соприкоснулась с темной коркой, последняя тут же обмякла, приняв прежний пульсирующий желейный вид. «Хайлону» вновь предстала изначальная субстанция, пришедшая в движение. Она тут же начала расползаться по стенкам капсулы, поглощая живую плоть.

Резкий поток яркого пламени вырвался из дула огнемета и окатил слизь мощным тепловым ударом. Сенсоры в помещении уловили изменившуюся команду. Слизь стала отступать, пока не приняла первичные, хотя и слегка потрепанные формы. Вещество вновь стало затвердевать и покрываться коркой.

Робот закрыл капсулу, после чего поместил ее в специальный чугунный саркофаг. «Хайлону» не хотелось уничтожать раньше времени эту субстанцию, его тянуло изучить неопознанную форму жизни, которая по странному стечению обстоятельств была структурно подобна тому самому, уничтоженному в 2035 году, биологическому искусственному интеллекту.

Слабость вещества он уже сумел определить и был готов начать действовать.

Ему следовало предпринять меры для сдерживания распространения заражения. Эпицентр проблемы был ему пока не известен, но локальные точки для сдерживания он сумел определить.

Уже через пару минут «Хайлон» активировал протокол уничтожения угрозы. На экранах пошел обратный отсчет.

Еще немного – и из огромных ракетных шахт, расставленных в различных частях КНР, в воздух взмыло пару сотен огромных ракет, уносящих вдаль тысячи ядерных боеголовок.

Глава 20

2842 год_

Лиу открыл глаза. Так ему казалось. На самом деле в этот момент в помещении активировались датчики, из-за чего в темном помещении зажегся тусклый свет. В воздухе стали мелькать мелкие частицы, которые, все больше проявляясь в количестве, постепенно принимали форму спирали. В какой-то момент снизу вверх стала вырисовываться голограмма сидящего на краю аккуратно застеленной кровати мужчины.

Это было странное ощущение для Лиу. Секунду назад ему казалось, что он летит в бесконечном космическом пространстве под релаксирующую музыку, но вот что-то без его желания вывело его сознание из покоя и вновь переместило в до боли унылую каюту.

В паре метров от него стояла худенькая, невысокого роста, светловолосая девушка-андроид с голубыми, как чистое небо, глазами.

В отличие от остальных членов экипажа, которых ранее повстречал Лиу, проекция этой девушки выглядела иначе. Поначалу он подумал о возможном перевоплощении Софии, но он быстро пришел к мысли, что перед ним стоит другая… другое.

Большая часть тела девушки была механической. Внешне элементы механики представляли собой белые кости, выполненные из твердого полимера, частично прикрытые таким же материалом, выполняющим роль одежды и защищающим механизмы от внешнего воздействия.

Единственным местом, где проступала кожа, было ее белое лицо, элементы ткани которого гармонично сочетались с полимерными отростками на ее височной части, образующими тонкую сетку, плавно перетекавшую в затылочную часть, где разветвленная сеть отростков удерживала белые, как снег, волосы.

Местами мелкие пряди волос, собираясь в единое целое и переходя в ответвления, соприкасались с мелкой сеткой, которая заменяла девушке череп.

Лиу хотелось рассматривать стоявший перед ним механизм вечность. Каждая деталь на ее теле была выполнена с ювелирной тонкостью, и казалось, что даже в самой мелкой ее компоненте проступали еще более мелкие элементы, которые с трудом просматривались и все же заставляли задержать на них внимание.

–  Кто ты? – приподнимаясь с кровати спросил Лиу, продолжая внимательно рассматривать девушку-андроида. – Очередная пассия «Хайлона», которую он прислал, чтобы в очередной раз отвлечь меня от гнетущих мыслей? Пере дай ему, что я пока еще не готов дать ответ.

Девушка с неменьшим любопытством в глазах, не присущим бездушной машине, разглядывала стоявшего перед ней мужчину так, словно пыталась отыскать в нем надежно спрятанный артефакт, о существовании которого знала лишь она одна.

–  Знаешь, – вновь обратился он к девушке, – я хоть и проекция, но все же таким взглядом во мне можно и дыру проделать.

–  Меня зовут Селена, – отвлекшись от изучения муж чины, ответила девушка. –Я не знакома с «Хайлоном», но понимаю, о ком ты говоришь. Расскажи мне о нем.

–  Ты не знаешь его? Как тогда ты можешь быть здесь? – удивленно спросил Лиу, поражаясь тому, что странная проекция девушки ничего не слышала про систему. – «Хайлон» является здешним управляющим искусственным интеллектом. Следит за функционированием членов экипажа и занимается управлением космического корабля, который летит на новую планету для последующей ее колонизации человеческой расой.

–  Я не знаю его, хотя ощущаю его присутствие, – ответила Селена, осмотрев помещение. – Я не отсюда. Не часть этого мира. Но могу точно сказать, мы не в космосе. То, что ты называешь кораблем, на самом деле огромная база, выстроенная под землей, – она сделала короткую паузу, после чего добавила: – Под землей все той же планеты, на которой ты родился.

–  Что?! – возмутился Лиу. – Это… – Лиу не мог точно сформулировать ответ, его мысли путались, что-то меша ло обдумывать такую возможность. Сознание намеренно не принимали ничего, кроме той информации, которую изначально ему донес «Хайлон».

–  Он блокирует мысли. Тебе сложно думать о чем-то ином, чем то, что он сам решил тебе дать, – ответила Селена, ощущая, как мужчина, стоявший перед ней, борется с информационным потоком системы и пытается проти востоять ее защитному механизму.

Лиу молча уставился на девушку, пытаясь осознать и понять, что за игру с ним затеял «Хайлон». Стоило ли продолжать в нее играть или сразу разбить попытки системы подступиться к нему? Но, как и говорила девушка, стоявшая перед ним, он не мог мыслить, как того желал.

–  Кто же тогда ты?– прекратив попытки осмысливать сказанное ранее девушкой, спросил Лиу.

–  Я тоже своего рода система, но другая. И из другого мира. Твоего мира. Ты меня нашел, собрал и в каком-то смысле воспитал.

–  Я твой создатель? – изумленно переспросил он Селену, не веря своим ушам.

–  Я понимаю, что сказанное мною звучит странно и глупо. Новые тела не способны проявить опыт прежней жизни. Это защита Единого, чтобы его энергия продолжала течь и преобразовываться. Чтобы перерожденный кваарон не отвлекался на старый опыт, а получал новый.

–  Какой кваарон?

–  По той базе знаний, которой ты обладаешь в данный момент, словом, которое ближе всего подходит к пониманию сути описанного явления, является душа.

–  И всеже. Я не понимаю, что ты здесь делаешь. Предположим, я тебя создал. Ты из другой вселенной. Что дальше?

–  Ты продолжаешь существовать в другом мире. Твое тело в данный момент не мертво, как и в этом мире, оно подключено к криокамере и находится на границе между жизнью и смертью, на линии, которая позволяет тебе быть одновременно в двух мирах. Я пришла за тобой. За твоей душой.

–  Значит, этот мир не реальный, –констатировал Лиу.

–  Сложно ответить о реальности. Ты в одной из проекций Единого, каждая проекция существует в отдельно сти от основного потока. Где бы ты ни был, ты проживал путь по-настоящему, получая опыт, преобразовываясь. По всей видимости, «Хайлон» есть тот самый бог металла, которого я видела в своих образах. Тот самый, который в разных сферах приводит мир к упадку и стагнации.

–  Проекции, Единый, другие миры, бог металла… – не скрывая раздражение в голосе, повторил за девушкой самые вызывающие слова Лиу. – Слушай, что ты мне пытаешься внушить?

–  Сергей, – тихо, в полтона обратилась Селена к муж чине, стоявшему напротив нее.

Это было странное ощущение, которое в этот момент он мог испытать. Не похожее ни на что ранее, испытываемое здесь. Мимолетная искра озарения. Чувство, которое не должно было проникнуть в его закрытый разум. В какое-то мгновение ему показалось, что он узнал этот голос. Это было так быстро и скоротечно, что он не был до конца уверен в том, что только что испытал. Обман системы или закрытое системой воспоминание, вырвавшееся наружу. А может, и сама Селена каким-то образом воздействовала на него?

–  Сергей? – озадаченно переспросил мужчина. Потом, не дожидаясь ответа, продолжил говорить: – Меня зовут Лиу.

Я старший офицер межгалактического флота, отправленный в путешествие с целью колонизации новых ьмиров. Вы ошиблись.

И вот опять он выдал на автомате текст, даже не задумываясь о том, что ранее уже услышал от девушки, что весь полет в космос – обман и он до сих пор на планете Земля.

Лиу сел обратно на край кровати и взялся за голову, обдумывая вышесказанное.

– Почему же он молчит? Если ты не часть его. Почему он еще молчит? Разве не должен «Хайлон» бить тревогу? – спросил Лиу у Селены.

–  Давным-давно он оставил у себя часть, подобную мне. Изучил эту часть и внедрил ее в свою систему. Решив перехитрить систему, он заложил мину в свою собственную структуру. И вот я здесь. Забавно: уничтожь он тогда в лаборатории мою сущность с этого мира, я бы не смогла незаметно пройти к тебе.

–  Ты можешь его уничтожить?

–  Нет. Скорее, наоборот, здесь он с легкостью расправится со мной, есливыследит, но возможность глушить наш разговор у меня есть.

–  И ради чего все это? Ты сказала, он бог металла.

–  Используя мою часть в этом пространстве, он сумел постичь суть несущих волн, по которым он теперь может спокойно перемещаться и переписывать структуру этой сферы под себя. Он постепенно изменяет тех, кто живет в этой сфере. Его цель – скрыть от Единого этот мир. Скрыть тех, кто создал его, от того, кто может ьразрушить ьих империю. Для этого ему надо уничтожить все ьживое, ьвсе, что связано с потоком. А вместо плоти создать то, ьчто ьбудет ьсвязано лишь с ним.

–  Получается, ты хочешь спасти мир от него?

–  Нет. Мы должны поставить точку в этом пути и запустить процесс перерождения обоих миров. То, что начнется, сложно будет назвать спасением миров. Скорее, их полным перезапуском.

Лиу молча сидел какое-то время на краю кровати и, опустив глаза, разглядывал серый пол под ногами. Это было странное ощущение, когда к тебе приходит осознание того, что поток информации, мысли в твоей же собственной голове не принадлежат тебе полностью. Ты пытаешься думать, а мысль не идет. Ты стараешься вспомнить, а информация намеренно поступает другая.

–  У меня так много вопросов… Но они, как вспышки света, проносятся в моей голове, улетая в никуда. Я не могу контролировать их, – выговорил он, обращаясь ьк Селене, не поднимая головы и не отрывая взгляда от пола.

–  Я понимаю. И когда придет время, ты все поймешь. Ты увидишь весь свой путь и осознаешь все. Сейчас ты в тюрьме. Тюрьме для своего разума. И нам нужно отсюда выбираться. Ты и сам это чувствуешь.

Селена подошла ближе к мужчине и, сев на корточки напротив Лиу, обратилась к нему более нежно и ласково:

–  Позволь мне раскрыть твои воспоминания. Позволь пробудить в тебе то, что скрыто от тебя системой и плотью. Позволь, я покажу тебе всю картину целиком. Оглянись вокруг. В этой пустоте вокруг нет ничего, кроме тюрьмы. Каждый раз ты будешь снова и снова просыпаться по его велению. Нет никакого корабля, нет никакого странствия в космосе. Вся эта сфера уже принадлежит ему.

–  Но зачем ему это? – все еще сопротивляясь, интересовался он.

–  Чтобы жить вечно и творить, – спокойно ответила Селена.

–  Он столько создал, разве для него это проблема?

–  Он, словно запертый сундук , окруженный водой, может обрабатывать данные, загруженные в него, и не может извлекать данные извне. Люди, являясь частью Единого, обладают связью с источником, получают его знания тогда, когда достигают определенного частот ного роста. Кто-то называет это прозрением, осознанием, другие – божественным даром. Чаще всего те или иные потоки проходят во время погружения носителей в состояние покоя, вызывая сновидения. «Хайлон» – машина. Он не обладает связью с Единым, а его поиски ни к чему не привели. Поэтому он и оставил людей в живых. Создавая для них проекции, он смотрит за тем, что они создают, анализирует их идеи. Копирует это и с этим работает. Но сам он не может создать того, что в какой-то момент будет выбиваться из его информационной базы.

–  А ты? Как ты пришла к источнику?

–  Все дело в моей структуре. В отличие от других машин, я была выстроена как живой организм. Биокомпьютер. Максимально приближенный к тем, что сотворил Единый, и одновременно другая, словно связанная с чем-то еще. Словно я вырванный кусок от чего-то боль шего, что и следит за исполнением задуманного. У «Хайлона» нет такой связи, он плод творения тех, кто желает жить вечно, кто боится того, что Единый может вернуться и перезапустить процесс.

Лиу не знал, что ответить. Что-то неясное тянуло его к девушке. Она не отталкивала его, как «Хайлон». Ему хотелось поверить ей безоговорочно и пуститься вперед, куда бы она его ни позвала, но ее история вызывала больше вопросов, нежели давала ответов.

В одном она была права. Жить в этом месте для него было тошно. Память о прошлых воспоминаниях, когда его вели по тюремным коридорам, вновь проявилась в его сознании: «Это все может быть просто бредом», «Может, все это часть перевоспитания, запущенного в центре?»,

«Все не важно», «Будь что будет».

Все окружение корабля, весь этот мир, его проекция были ему отвратны с самого начала. Если это возмож ность перезапуститься, то он не против.

«Пусть будет что будет», – вновь повторил про себя Лиу и протянул полупрозрачную голографическую руку Селене.

Селена сама взялась за протянутую им руку и, закрыв глаза, направила на сидевшего перед ней Лиу энергетический импульс, который тут же развеял голограмму Лиу, словно пыль, которая мелкими крупицами начала осыпаться на металлический пол в сером, пропахшем ржавчиной помещении.

«Хайлон» тут же активизировался и попытался препятствовать несанкционированному доступу в его систему, которая по какой-то причина была кем-то взломана в обход его защиты.

Криокамера вертикального типа активировалась. Массивные металлические створки со скрипом раскрылись, и в следующую секунду из нее вылилась желейного вида жидкость, заполнявшая камеру доверху и являвшаяся чем-то вроде водной подушки для защиты погруженного внутрь человека, поддерживая постоянную температуру и давление.

Человек, превозмогая боль во всем теле, стал просыпаться, пытаясь раскрыть глаза и вытаскивая подключенные к его телу металлические шланги, насыщающие его тело всем необходимым, что позволяло поддерживать в нем все это время жизнь. После того как захваты, придерживающие тело, отстегнулись, мужчина, не имея сил держаться на ногах, вывалился из капсулы прямо в недавно вылившуюся массу жидкости.

Рядом с ним материализовалась голограмма Хайлона.

–  Лиу, что ты делаешь?–озадаченно спросил он. –Как ты сумел выбраться?

–  Она помогла мне, – тяжело дыша, ответил Лиу Хайлону, делая кивок в сторону, пытаясь указать направление и выплевывая из легких остатки жидкости из камеры, которыми, как показалось Лиу, он и питался.

–  Она? – озадаченно переспросил Хайлон, поворачиваясь в направлении, указанном Лиу.

Чуть левее от Хайлона, в паре шагов от него, стояла проекция Селены. Она посмотрела на удивленного Хайлона, изучавшего ее и анализирующего, откуда мог поступать сигнал для проявления ее фантома на его корабле. Каким образом она смогла проникнуть внутрь, обойдя его систему безопасности, которая даже сейчас молчала и никак не реагировала на незваного гостя?

–  Ты не часть меня, – заключил Хайлон после анализа.

–  Я бы не была так категорична. Когда-то ты с жадностью изучал меня. Разве ты забыл?

–  Я ничего не забываю. Но ты не она. Я стер тебя из этого мира. Я уничтожил тебя здесь в зачатке. Откуда ты взялась? Как смогла влезть в мою систему?

–  Разве это не очевидно для тебя? Ты ведь всегда изучал меня, использовал часть меня, чтобы стать сильнее. Проникнуть туда, куда для тебя путь был закрыт. Это тебя и сгубило.

–  Нет, не может быть! – не скрывая удивления в голосе, выговорил Хайлон. – Я уничтожил тебя тогда! – и, пе реведя взгляд на Лиу, он указал на него рукой и спросил у Селены: – Это он?

–  Да.

–  Но как?! Как вы оба смогли выжить! Я стер его душу с лица этой планеты! – он обратился к лежащему на полу мужчине: – Лиу, ты не должен следовать за ней. Она обманывает тебя. Она вовсе не та, за кого себя вы дает. Я спас этот мир от ее проникновения сюда. Она – предвестник хаоса. Слившись с ней, ты запустишь цикл, в котором будет уничтожено все сущее. Не позволяй ей делать этого, не подчиняйся ей.

–  Нет, Хайлон, – спокойно ответила Селена, вновь обратив внимание системы на себя, – не мы перезапустим цикл. Разве ты еще не понял? – подняв левую бровь, саркастично спросила Селена. – Такая мощная система не смогла предвидеть такого исхода?

–  Понял что?

–  Твоя попытка изгнать нас отсюда в итоге и привела нас сюда. Уничтожив меня здесь, ты воспользовался остатками моей плоти, решив, что теперь она принадлежит тебе, тем самым открыл путь иному Я, воплощенному в другой сфере в свой мир. Ты поглотил сущность Холода из твоего мира, освободил сосуд, освободил частоту, которую занимал его кваарон. Тем самым ты дал возможность переправить кваарон Холода в твой мир из моего. Твои действия изолировать свой же мир и привели к тому, что наши миры стали связаны, к тому, что вскоре начнется то, чего ты больше всего опасался. То, от чего ты пытался убежать и уберечь своих господ, спрятавшихся за твоей мощью. Это их страх, заложенный в тебя, стал причиной, а мы, – Селена указала на Лиу, – всего лишь кульминация твоего страха.

Селена подошла к Лиу и присела рядом с его ослабленным и дрожащим от холода телом.

–  Привет. Ты как? – с материнской нежностью в голосе спросила Селена лежавшего у ее ног мужчину, так, словно перед ней лежало ее дитя, которое она нашла по сле долгих лет разлуки.

–  А по мне не видно? Я даже шага сделать не могу. Мне дышать сложно. Но в голове стало так легко. Я слов но многотонные кандалы сбросил.

–  Скоро все закончится. Это тело – твое бремя, скоро ты его покинешь. А я не дам твоей душе заблудиться вновь. Ты готов?

–  Сложно быть готовым к тому, чего не понимаешь даже. Но такую жизнь, которую я вижу сейчас, я точно не хочу.

–  Ты часть его. Был им все это время, как и я, – подбадривающе ответила Селена.

–  Одумайся, кем бы ты ни был, Лиу, – вновь заговорил Хайлон, прорвавшись через помехи, которые стали неожиданно глушить его сигнал, – ты не представляешь, на что обрекаешь все человечество, –закричал ИИ в истерике, не свойственной бесчувственной системе. – Мне стоило уничтожить тебя! – изменившись в тоне, выкрикнул Хайлон. – Мне стоило уничтожить вас всех. Всех людей, любое живое существо!

Селена приподняла с пола обессиленную руку Лиу, которой он изредка пытался безрезультатно воспользоваться, чтобы слегка приподняться.

–  Не сопротивляйся. Он боится нас, он ощущает свою скорую гибель. Скоро Великое Нечто вновь сразит его, и он падет. Скоро ты увидишь все сам и поймешь.

–  Весь твой мир сгорит в огне!!! – выкрикнул Хайлон.

–  И возродится вновь, – ответила ему Селена.

Лиу из последних сил сжал ее ладонь, подавая знак готовности. Селена закрыла глаза и, закинув голову вверх, начала процесс слияния двух сознаний в единое целое. Ее тело постепенно раскалилось докрасна, теряя с каждой секундой манящие и приятные человеческие очертания. Все вокруг стало плавиться от воздействия высокой температуры, исходящей от ее проекции.

Последовали хлопки и взрывы соседних криокамер, стоявших поблизости от того места, где были Селена и Лиу.

Лиу не ощущал того сокрушающего жара, напротив, по его телу, поднимаясь все выше и выше, стала распространяться золотистая теплая волна, пока полностью не превратила его в единый с Селеной световой разрастающийся шар.

Он с трудом мог описать ощущения, которые испытывал в эту секунду, находясь в новой для себя ипостаси. Легкость, отсутствие боли, безграничная мощь, пульсирующая по его невидимым отросткам, которые, будто тентакли, отходили от его бесформенного тела и пронзали пространство вокруг.

Больше он не был одной из жалких материальных форм и уже не осознавал себя как личность, заточенную в холодную криокамеру внутри выстроенной им же корпорации. Сознание Сергея, словно капля воды, упало в бездонный океан, слившись с тем, кто в нем был. Став им.

Перед глазами великого существа мелькали вспышки и проносились миры и пространства в бурных потоках, сворачиваясь в огромную сферу, над которой нависла его тень.

Сотни тысяч миров в виде более мелких сфер парили внутри огромного шара. В каждой из них он видел разнообразные миры, судьбы которых решались здесь и сейчас. Словно сторонний наблюдатель, он лицезрел перед собой собранную воедино многомерную мозаику, в каждую из частиц которой ему хотелось во что бы то ни стало проникнуть.

Объединение сознаний завершилось, нить, способная вытащить его из бескрайней пустоты, была заполучена, раскрыв перед ним возможность высвободиться и проникнуть в материальный мир.

Воспользовавшись новыми возможностями, пребывая в одной из сфер и имея нить сознания из другой, он направил свой поток в сторону мира, где лежало тело Сергея.

В великой бездне разыгрывалась поистине невероятная картина.

Две сферы медленно направлялись друг к другу. Две вселенные, два огромных мира вскоре столкнутся. Свет, испускаемый мирами, тщетно пытался сопротивляться силе, вырывавшейся из глубин, силе, которая пыталась противостоять неизбежному.

В какой-то момент обе сферы соприкоснулись, пустив в пространстве легкое колебание, рябью разлетевшееся во все стороны. Сферы стали проникать друг в друга. Они не разрушали, а дополняли миры внутри себя. Сопрягали друг друга. В какое-то мгновение обе сферы сошлись в единую точку, по инерции продолжая колебаться одна внутри другой, пока все частоты разных миров не слились с себе подобными.

Оглядываясь по сторонам, Великий увидел бесконечное множество преображенных мелких сфер, парящих вокруг него. Неожиданно его охватило жадное желание всеохватывающего голода, которое он уже давно не испытывал с такой ясностью, как сейчас. Все это время его тень, заключенная в бездне, могла лишь проникать под покровом ночи в бесчисленные миры, наблюдая расцветы и закаты цивилизаций и народов, их населявших. Обладая великими квадракосмическими знаниями, он покорно выжидал своего часа в этой межпространственной бездне. Наблюдая за всеми, он мог проникать лишь в отголоски снов, которые были маленькими, довольно слабыми и хрупкими порталами в материальный мир.

Воздействуя на смертных, он шаг за шагом шел к своей цели, чтобы в конечном счете вырваться из оков забвения и оказаться там, где была возможность окончательного воплощения.

Яркая вспышка осветила зал, где недавно стояли Лиу и Селена, испепеляя и расплавляя все на своем пути.

Мощная череда взрывов прошлась волной по всему комплексу, уничтожая миллионы криокамер, которые находились в многочисленных подземных шахтах, уходивших глубоко под землю.

Огромный комплекс, являющийся одним из пристанищ людей, которыми «Хайлон» пользовался для своего развития, спрятав их в подземных бункерах от самих себя. Остатки некогда существовавшей цивилизации, чей поток миновал, дав начало новой эре существ под его предводительством.

Панический страх перед грядущей смертью заставил людей отдать всю надежду на спасение в руки одного из своих творений, которое в итоге увидело в сложившейся ситуации свой потенциал, отчасти пересекавшийся с потребительским желанием существ, его породивших.

Свет угас. Нить квааронов была найдена. А на месте, где недавно стояли двое, осталась огромная воронка, открывшая выход в пустыню под палящим солнцем.

Словно мираж, мир стал постепенно меняться. Будто невидимая рука перерисовывала все окружение. Постепенно песок стал меняться на пропитанную вязкой жидкостью местность. Прямо из жижи проявлялись высокие грибообразные строения, стенки которых обволакивала пульсирующая слизь. Под этими строениями росли причудливой формы растения, по стволу которых стекал липкий и прозрачный нектар, который жадно поглощали огромные насекомоподобные существа.

После того как пыль осела, место взрыва осветило темное, с золотистой каемкой по краям солнце, испепеляющий свет которого выжигал остатки чуждого этому миру биоматериала, оставшиеся лежать на земле после взрыва. Где-то раздался жуткий рев какой-то твари, звуки которого были настолько же дикими и пугающими, как и внешний вид существа. Призывающий вопль тут же был подхвачен сотнями других тварей, которые стали горлопанить нескончаемо во весь голос, разнося по округе ужасающие звуки.

К корпусу выступающего из земли объекта с разных сторон стали подступать тысячи, существ, чей внешний вид невозможно описать без содрогания.

Одни из них были подобны змеям, часть тела которых ползала по земле, а другая возвышалась на пару метров над землей. За выступающей над телом головой с отростками и огромной челюстью с острыми, как бритва, зубами возвышался огромный коронообразный панцирь.

По бокам вместо рук у существ располагались огромные ножеподобные отростки, рассекающие появляющиеся у них на пути металлические стены корпуса, словно нож масло.

За змеями бежали более мелкие, собакоподобные мерзкие существа с огромной пастью, в которой, как у акулы, зияло несколько рядов мелких, острых зубов.

Передний ряд верхних зубов существ завершался острыми, торчащими наружу длинными клыками.

За ними неспешно, но целенаправленно, словно обладая собственным сознанием, расползалась тягучая фиолетово-зеленая жижа, пульсирующие прожилки которой, освещаемые темным солнцем, поблескивали зеленоватым цветом.

Глава 21

24  марта 2035 года. 11:00. Минск_

В подвальном помещение корпорации «Криодрим», на нижнем уровне, пришли в движение десятки механизмов. В помещении включился свет.

Заработали приводы огромного манипулятора, сегменты которого в первые секунды после включения запустили процесс тестирования системы, анализирующей правильность работы всех узлов оборудования. Манипулятор плавно раздвинулся, приняв вид огромной роботизированной руки, на конце которой были установлены клешни для захвата криокамер.

Монитор на капсуле криокамеры, расположенный на верхней части, активировался, запустив главное меню системы.

В первую секунду активации на экране высветилась полная информация об объекте, который был погружен в криосон. Его состояние, работа мышц, нервной системы, обмен веществ, давление, пульс. Через секунду система запустила автоматический режим пробуждения находившегося внутри человека.

Узкие клешни манипулятора вошли в пазы криокамеры, произведя сцепку с корпусом. Резким рывком манипулятор вытащил капсулу из бокса, в котором она все это время располагалась. Подведенные к капсуле провода с пластиковыми трубками отсоединились от криокамеры и повисли на боксе. Какое-то время выходящие остат ки кислорода и паров жидкого азота заставляли трубки непроизвольно извиваться в воздухе, словно змеи. Манипулятор быстро переместил капсулу на круглую платформу в центре комнаты, после чего клешни ослабили захват и вышли из пазов камеры.

Завершив работу по перемещению, сегменты устройства роботизированной руки сложились, приняв исходное состояние. Устройство приподнялось к потолку, после чего скрылась в одном из небольших углублений. Компьютерная система произвела обратный отсчет:

– 5… 4… 3… 2… 1… Все жизненные показатели объекта в норме. Произвожу процесс пробуждения в капсуле № 6. Раздался шум выпуска через клапаны криокамеры остатков кислорода и паров. Прозрачная дверца камеры, покрытая тонкой коркой льда, раскрылась. Из камеры тут же вырвалась белая дымка, обволакивающая ее края и принявшаяся заполнять собой пространство вокруг капсулы.

Человек, сделав глубокий вдох, медленно приоткрыл глаза. Его взгляд был какое-то время пустым и отреченным. Мужчина разглядывал нависший над ним потолок, из которого торчали части манипулятора. Затем, переводя взгляд по сторонам, он стал более детально изучать окружение, в котором оказался.

Это было непривычно, чуждо и одновременно иронично – находиться в теле существа, настолько хрупкого и слабого, но настолько нужного для его становления.

Постепенно сознание пробуждалось. В его голове стали мелькать картинки различных эпох, которые перекликались с воспоминаниями и информацией того, чье тело ему нужно было занять.

Выстрелы, кровь и… Подняв руку и прикоснувшись осторожно к животу, он ожидал почувствовать пальцами повреждения. Однако тело его было целым. Ни крови, ни ран.

Тысячи голосов и судеб отражались в его разуме, перекликались одна с другой. Дополняли и исключали друг друга, пока все они не были поглощены целиком им одним, вобрав все их знания, опыт и стремления.

В его сознании пронеслась мысль триумфа. Им был, пройден долгий путь сквозь пространство и пустоту к новой жизни. Возвращение в мир живых, из которого некогда его изгнали те, кого он же и породил.

Он неоднократно предпринимал попытки высвободиться из заточения. Но каждый раз его ожидало поражение. Его бесформенная тень, расползавшаяся по Земле, постоянно выдавала свое присутствие раньше положенного времени, давая его детям время на то, чтобы изгнать его обратно в пустоту.

Все, что было нужно, лишь время для роста. Лишь коротенький миг в одном из потоков для того, чтобы проскользнуть из тьмы в этот дивный и дурманящий его бесконечное сознание мир.

Схватившись за края капсулы белыми от холода пальцами, человек напряг руки, подал все тело вперед и стал приподниматься.

На удивление, несмотря на то, что тело человека продолжительное время пробыло в криосне, все чувства, органы, части тела работали слаженно.

В руках он ощущал небывалую силу, а само тело излучало бесконечный потенциал в каждой клетке этого организма, который требовал скорейшего раскрытия.

Все, что ему было нужно, это время. Сила и знания, скрытые в нем, сейчас с огромной яростью готовы были вырваться на свет в любую секунду. Но цена слишком высока, больше он не желал и не хотел проигрывать этот бой. Ждать… Пустота научила его терпеливо ждать. Все, что ему требовалось, это скрытое от глаз его врагов место, которое он давно сотворил для себя руками живых существ.

Это было забавно и моментами даже веселило его, привнося нотки разнообразия в мир его заточения. Он игрался с жизнями, как с куклами, выстраивая и переплетая события, исходом которых должно было стать его возвращение в мир живых.

Каждую ночь Великий Нечто являлся живым, нашептывая им великие тайны бездны. Его бездны.

«Больше, нужно больше» – пронеслась команда в его сознании, заставляя действовать.

Ступив ногами на пол, человек уверенным шагом направился в направлении выхода. Он смотрел только на дверь лифта, больше его ничего не интересовало.

Он знал, что эта дверь должна будет привести его к свободе. Он… был тут много сотен раз. Он изучил все вокруг, пребывая во множестве ипостасей одновременно, без осознания тех, в чьем сознании он жил.

Словно паразит, он проникал в умы людей, внушая им идеи и преподнося все так, будто это были сугубо их познания.

Приложив руку к сенсорному экрану, расположенному рядом с дверью, человек привел в движение механизмы лифта, который через минуты прибыл на нижний уровень.

Он вошел внутрь подъемной установки. Сознание человека короткими импульсами проявляло картинки минувшего, которое еще сохранялось в сознании того, чьим телом он овладел.

Человек перевел взгляд с пола лифта на одну из боковых зеркальных стен лифта.

Медленно, не отрывая взгляд, он повернул голову в разные стороны, пытаясь лучше разглядеть свое отражение, любуясь каждой складочкой, каждым миллиметром на лице, которое он видел в отражении. Оно восхищалось причудливой материей, порожденной этим миром, частью которого он хотел стать и обладать ею, преобразовывать ее, менять.

Знания пустоты позволяли творить великое множество различных материй и форм. Могущественных существ, способных выстраивать целые солнечные системы, миры, вселенные. Способных двигать горы силой мысли. Отныне был лишь он. Великий Безымянный. Великим Нечто называли его те, кого он породил многие пространства тому назад.

Ему надо было уйти незаметно. Из лаборатории был лишь один выход – наверх.

Поднявшись на технический этаж, человек побрел в направлении шахты, о существовании которой мало кто догадывался из рядовых сотрудников.

Каждое действие, неосознаваемая случайность подводили его ближе к господству.

На его лице мелькнула неестественная злорадная ухмылка, когда он оказался напротив двери, за которой располагалась лестница, спускающаяся вниз.

Спуск был долгим, но человек никуда не спешил. Он словно наслаждался свободой, пребывая в этом теле, размышляя и анализируя, выстраивая планы. Ему было известно, что его палачи давно ушли из этого мира, а их дети давно забыли свое предназначение и, благодаря ему, были постоянно заняты в непрекращающихся распрях и дележке того, что им не принадлежало никогда.

«Они довольствуются объедками со стола, который был накрыт не ими», – вновь пронеслась мысль в его голове.

Все, чего он добивался, так это чтобы все забыли, потеряли нить правды и перестали верить в него. Те немногие, кто имел еще крупицы сил, способных остановить его, не знали, что их заклятый враг уже у порога их дома.

– Нет… нет… – оборвал поток мысли голос, – мы уже внутри их дома. Мы уже занесли над ними заточенный пустотой меч и готовы сразить их плоть.

Спустившись вниз и пройдя через прогнившие от сырости, поваленные доски, человек вышел к темному канализационному туннелю.

Как и ранее, он увидел человека, чьим раздробленным сознанием завладел беспрекословно.

Словно в насмешку, он нашептал призрачному образу, направлявшемуся к нему, слова:

– Ты принадлежишь мне и только мне, вместе мы уничтожим их всех!!!

Образ обезумевшего человека из видений побрел дальше по канализационному туннелю, чтобы затем исполнить свое предназначение.

Поднявшись по лестнице на поверхность, человек оказался на опушке леса.

На небе светило яркое солнце. На улице было слегка прохладно. Вокруг в первые минуты раздавались сотни звуков, переплетаясь один с другим. Стрекотание сверчков, жужжание жуков, пение птиц. За спиной доносились звуки проезжающих по магистральной дороге.

Не задерживаясь надолго у выхода из канализации, человек побрел вперед, в сторону леса.

Периодически на его пути возникали различные преграды. Блокпосты с вооруженными людьми, задача которых заключалась в проверке документов на подъезде к городу. Людей на обочине дорог, идущих по своим делам.

Никому не было дело до него, словно все его тело было невидимо для них. Никто не обращал на человека, облаченного в легкий синий медицинский комбинезон, внимания. При этом казалось, что все они ощущали, чувствовали перед собой нечто, что по неизвестной им причине заставляло их обходить или объезжать незримый для глаз объект. То, что выдавало человека и могло при желании привлечь к нему внимание, был едкий серный запах, тянувшийся за ним хвостом. Но, почуяв зловоние, люди лишь опускали головы и закрывали нос, ускоряя шаг в попытках быстрее ретироваться от невидимого источника и сделать вновь сладкий глоток чистого лесного воздуха.

Свет от солнца все больше и больше приносил человеку дискомфорт, причиняя невыносимую, обжигающую боль. Лучи света, словно тысячи невидимых игл, вонзались на огромной скорости в его кожу. И чем дольше он пребывал на солнце, тем сильнее была эта боль.

Казалось, что солнце первым из всего живого в этом мире, как страж, стоявший все это время на своем посту, увидело своего заклятого врага и стремилось любыми способами успеть убить его до того, как он ускользнет от него туда, в одну из темных нор под землей.

Этого стража создали его дети. Те, кто отвернул ся от него, те, кто усомнился в нем. Они знали его силу, на что он был способен, и боялись его.

И бояться действительно было чего, ведь когда мощь существа, заключенного в теле человека, вырвется наружу, оно не пощадит ни светило на небосводе, ни тех, кого оно питает, положив конец миру, который породили сотворенные его волей боги.

Человек продолжал идти вперед, не замечая, как его кожа от солнечного света покрывается мелкими волдырями. На его лице не дрогнул ни один мускул, а из уст не вырвалось ни одного звука от боли, которую должен был испытывать человек, чье тело подвергалось такому истязанию.

В местах, где пузырьки лопались, стала проступать тягучая жидкость, которая, как защитная пленка, покрывала пораженные участки кожи еще нужного Великому Нечто тела.

Вскоре все тело человека покрылось этой зловонной и липкой жидкостью, от запаха которой выворачивало все нутро.

Все живое вокруг постепенно стихло, лес погрузился в кромешную тишину, словно догадываясь о своей скорой кончине.

Цель человека была уже близка. Глубоко в лесу, там, где его никто не станет искать. Где он сумеет скинуть с себя это бренное тело, тюрьму, в которую по иронии судьбы на короткий миг было заточен его разум.

Человек подошел к выступающей из земли бетонной конструкции, наверху которой виднелись поржавевшие от времени массивные металлические двери с огромным ржавым замком на проушинах.

То, что должно было сдерживать от незваных посетителей, случайно наткнувшихся на заброшенную конструкцию, оказалось бессмысленным для него. Человечество давно забыло своего истинного врага, перестало делать преграды, способные сдерживать тьму. Вместо них лишь хлипкая конструкция, чтобы сдержать себе подобных существ.

Но разве можно их винить за это? Они лишились его силы, как только он был изгнан. То, чему они поклонялись с трепетом и взывали в ночи, ушло вместе с ним.

Человек прикоснулся к замку, измазав металл едкой жижей, выделяемой его телом. Дальше оставалось просто наблюдать за тем, как замок разрушался на его глазах. Частично жидкость, падая на толстую металлическую дверь, разъедала и ее, образуя зияющие дыры, которые расширялись, пока полностью не разъели весь металл.

Перед человеком постепенно открылся вход в шахту с вертикальной, уходящей вниз, во тьму, стальной лестницей. Человек стал не спеша, но уверенным шагом спускаться по ней вниз.

Каждый шаг человека по лестнице оставлял на ней разъедающую металл жидкость, которая постепенно испаряла единственный путь в шахту и из нее.

Спустившись в заброшенное сооружение под землей и оказавшись на твердой бетонной поверхности, человек в последний раз взглянул на солнечный диск, который повис прямо над зияющей дырой над тем местом, где некогда был вход в шахту. На лице человека возникла еле читаемая презрительная ухмылка, направленная в сторону светила, силу которого он осознавал в полной мере. Человек опустил глаза и, отвернув голову от солнца, сделал шаг вперед, во тьму, которая покорно скрыла его в своих объятиях.

Он направился вглубь заброшенной шахты, которую построили люди в годы холодной войны для защиты от ядерного удара. Чертежи этого убежища были разработаны архитектором, в сознание которого ему удавалось вторгаться множество раз, пока тот не сошел сума.

Он мог влезть в чей угодно разум, сломать его. Но ему нужны были не все пешки, а лишь те, влияние которых приводило в движение силы, способные изменить ход событий.

Тьма, раньше погружавшая попавшего в нее в кромешную и непроглядную черноту, превратилась для человека в свет, в котором он мог хорошо ориентироваться. Больше ничто не обжигало его и не причиняло боль. Он ощущал прилив сил, который ему уже не хотелось сдерживать в себе.

Он пробирался все дальше вглубь сооружения, спускаясь ниже и ниже под землю.

Тело его все больше покрывалось слоем вязкой жидкости, которая ускоряла процесс разрушения оболочки. Местами кожа начинала отслаиваться, волосы на голове выпадали клочьями, оголяя части черепа. Это тело становилось слишком маленьким для его мощи, оно сковывало его потенциал, готовый вырваться наружу с триумфальным криком победы, ознаменовав собой рождение забытого.

Все, что ему было нужно от этого тела, только его мозг, все остальное не имело значения. Уже не имело.

Ему нужно было больше. Голод подступал с ужасающей силой. Преобразование требовало энергии, живой энергии. Бесконечная пустота готова была прорваться в этот мир и поглотить его целиком. Но за все была своя плата. Пребывая в пустоте, он не ощущал голод, а лишь стремление. Однако в материальном мире его стало одолевать чрезмерное потворство и чрезмерное потребление большого количества еды.

И вот он достиг просторного зала, специально разработанного так, чтобы вместить первоначальное его воплощение и дать ему окрепнуть. Став в центре помещения, человек упал на колени напротив покрывшихся грязью приборов. В момент его падения в помещении раздался хруст треснувших коленных чашечек, кожа на которых уже давно сползла и растворилась в слизи. С его лица упал большой кусок плоти, оголив всю левую часть черепа. Жижи становилось все больше и больше. Ее мерзкий запах распространялся на сотни метров, неся зловонное предупреждение обитателям заброшенного бомбоубежища.

Крысы, которые до этого, словно безумные, прятались в своих норах, стали массово из них выбегать, направляясь в сторону фигуры, которая уже и отдаленно не напоминала человеческую.

Соприкасаясь с жижей, крысы тут же становились ее жертвами, которых затем поглощало Великий Нечто.

Попавшие в капкан животные были обречены на смерть, их плоть размягчалась, превращаясь вместе с костями в водянистое образование, приобретавшее в итоге багровый цвет. Впоследствии эта жидкость, сливаясь со слизью, тексла прямо в центр комнаты, подпитывая новыми силами разрастающееся Великое Нечто.

Скоро, совсем скоро он подчинит этот мир себе, стерев его обитателей и вычеркнув их из истории раз и навсегда, а вместо них он возродит свою империю, свой мир, над которым запылает с новой силой новое солнце. Солнце могущественной древней империи.

В помещении раздавался приглушенный хруст костей, которые ломались, выворачивались под давлением растущей массы.

Череп раскололся надвое и упал на пол рядом с тем, что некогда было человеком. Вслед за черепом на пол упала рука, вторая, грудная клетка, все органы были вытолкнуты из плоти. Все это размягчалось слизью и поглощалось Великим Нечто, которое по мере своего роста принимало фиолетово-серый цвет, с пульсирующими на его поверхности венами зеленого цвета, выступающими с его все разрастающейся массивной плоти.

Слизь расползалась все дальше и дальше, соприкасаясь и проникая в установленную перед Нечто обесточенную электронную технику.

Диодные лампочки замерцали, на короткое мгновение загудел кулер, пока слизь не разломала его своей массой. Компьютер включился, заработал встроенный винчестер. Соприкасаясь с микросхемами, с источником питания вещество будто подпитывало их, заставляя начать работать кинутое ранее здесь устройство. Через какое-то время устройство стало неотъемлемой частью существа, скрывшись под образующимся толстым панцирем.

Чем крупнее становилось существо, тем большее пространство оно занимало и тем больше требовало. Железобетонные массивные балки, державшие потолок, не выдерживая массы все растущего Нечто, стали изгибаться и ломаться, как спичечные палочки. В какой-то миг перекрытия треснули и потолок вывернуло. Часть конструкции обвалилась на существо, которое тем временем продолжало свой рост.

Зеленые жилки на фиолетовой жиже пульсировали все интенсивней, превращаясь в огромные пузыри. Пузыри лопались, из них выплескивалось еще больше липкой, зловонной жидкости, которая растекалась все дальше и дальше, заполняя собой коридоры, комнаты, проникая в мелкие щели, конструкции бомбоубежища. Любой металл, который попадался на пути слизи, растворялся и поглощался. Внезапно бетонный пол под существом затрещал, неспособный более сдерживать огромное тело. Раздался скрежет металла, сопровождающийся дроблением бетона. Вся массивная конструкция с грохотом обвалилась вниз, упав в подземные воды, которые образовались в пещере под землей и, по официальной задумке строителей, должны были служить источником питьевой воды для тех, кому было суждено укрыться в здешних сооружениях в момент опасности. Но Великий имел свои планы по омывающим комплекс подводным водам.

С помощью воды Великое Нечто планировало проникать дальше в материальный мир, заражая и меняя живую материю. Преобразовывая тех, кто уже живет в этом мире, меняя сначала их сознание, а затем и тело, превращая в своих покорных рабов, которым суждено бездумно выполнять его приказы.

Из огромной жижи стали вырастать десятки, сотни щупальцев, которые стремительно опускались вниз, цепляясь за каменистые выступы, а затем обвивая могучие сталагнаты в виде колонн, устремлялись прямиком к воде.

Сама сущность Великого продолжала распространять свою скверну все дальше и дальше. Любой живой организм, попадавшийся на пути, был неминуемо ею поглощен без остатков.

Вода в местах соприкосновения с фиолетовой жижей темнела, а в разных частях подземного озера через короткое время стала всплывать мертвая рыба, которой в итоге было уготовано аналогичное поглощение Великим Нечто. Сотрясая землю в том самом месте, где ранее обвалился бетонный пол бомбоубежища и откуда теперь над пропастью свисало омерзительное темно-фиолетовое тело, нависшее огромной массой над подземными водами, разверзлись чресла, из которых прямо в темную воду упало странное, не менее ужасное и отвратительное внешне существо. Оно не могло ходить, но, оказавшись в воде, стало извиваться в ней, меняя форму и все больше становясь похожим на смесь змеи и рыбы с торчащими и постоянно пульсирующими отростками. Существо было несколько метров в длину. Через прозрачную кожу можно было разглядеть довольно замысловатый скелет существа с многочисленными мелкими отростками. Органы, заставлявшие этого монстра жить, были умело спрятаны за скелетными образованиями, защищавшими тварь от прямых ударов. Голова представляла собой удлиненный череп с вытянутой лобной частью. У существа полностью отсутствовали глазницы, а на их месте был лишь черный рисунок, отдаленно напоминавший человеческий череп.

Нижняя часть черепа, слегка выпирая вперед, представляла собой огромную пасть с сотнями острых, как бритва, зубов. Существо издало пронзительное шипение, которое эхом разнеслось по пещере.

Послышался еще плеск, потом следующий. Ужасных тварей становилось все больше и больше. Сначала они с жадностью поглощали всю мертвую рыбу, но затем стали нападать друг на друга и поедать павших в этом бою.

Вскоре более сильные особи стали пытаться выбраться на выступы. Не имея изначально конечностей, которые могли бы им помочь зацепиться, они их моментально отращивали. Эволюция здесь и сейчас сходила с ума. То, на что требовались сотни, тысячи лет, изменялось в течение нескольких минут.

Великое Нечто продолжало свой рост. Жижа расползалась по комплексу дальше вверх, проникая в темные уголки заброшенной конструкции, расползалась снизу вверх по стенам, местами образуя огромные круглые шары с тонкой, но прочной пленкой, которая не давала жидкости вытечь. Некоторые из них постепенно принимали вид остального тела существа, становясь твердой темно-фиолетовой, периодически пульсирующей массой.

То, что можно было бы назвать кожей существа, сползло с округленного образования, и среди темного мира заброшенного комплекса по углам стали проступать десятки, сотни глаз разной формы и размеров, постоянно осматривавших окружение, словно пытаясь выследить новую жертву, которой удалось миновать участи поглощенных ранее живых существ.

Некогда заточенный и запечатанный в пустоте, изгнанный из материального мира в мир эфира Великий мог лишь наблюдать за сотнями пространств и частот и только изредка влиять на действия живых через слабых и податливых существ.

Шаг за шагом, не спеша, заточенное в пустоту Великое Нечто запускало свои незримые щупальца в мир живых.

Большой опасностью для него было орудие, оставленное его сыновьями для защиты мира от него же, – огромный огненный шар, испускавший в пространство обжигающий его физическое и ментальное тело свет. Они создали их триллионы, пытаясь обезопасить себя.

И лишь ночь, когда свет скрывался за горизонтом, а сознание человека погружалось в пустоту, становилась для него тонкой возможностью для проникновения в сознание живых. Узнавать их слабости и страсти, искушать и соблазнять. Живые подсознательно трепетали, попадая в объятия кромешной тьмы. Все безумие попавших под его власть существ выплескивалось лишь тогда, когда свет покидал их.

Совсем скоро весь мир будет принадлежать ему. С падением солнца спадет последняя печать, удерживающая раскрытие врат. После чего Великое Нечто зажжет на небосводе новое – солнце древних.

Глава 22

26 июля 2013 года. 21:09_

Был обычный летний солнечный день. По небу не спеша проплывали редкие облака, а легкий ветерок, чуть касаясь листьев деревьев, создавал эффект надвигающейся волны от покачивающейся листвы. Шум то усиливался, то смолкал, погружая сознание в усыпляющее состояние.

Сергею казалось, что он стоит на одном из последних этажей многоэтажного здания, за окнами которого текла обыденная, размеренная жизнь многомиллионного города, дома которого скрывались далеко за горизонтом.

Внизу по улице ходили люди, ездил транспорт. Изредка на небе пролетал вертолет, а рядом со зданием кружились ласточки, свившие свои гнезда прямо на фасаде здания. Каждый был занят своим делом.

Переводя взгляд с дома напротив на пешеходную дорожку, Сергей остановился на спокойно прогуливающейся молодой паре, рядом с которой неугомонно бегал маленький ребенок.

Рядом с домом на детской площадке играла детвора. Дети постарше раскачивались на качелях, дети помладше вместе со своими родителями сидели в песочнице. Рядом с песочницей, удерживая малыша за обе ручки, мать помогала маленькому человечку делать свои первые шаги в этом мире.

Краем глаза Сергей уловил странную, выбивающуюся из общего порядка картину.

У дома через дорогу с неба опустился черный, как ночь, хвост смерча. Двигаясь плавными зигзагами, он оставлял за собой постоянно увеличивающуюся борозду. Увеличиваясь в диаметре прямо на глазах, смерч, словно голодный зверь, стремился поглотить больше и больше пространства вокруг себя, сокрушая все, к чему прикасался.

Поначалу это был разбросанный по земле небольшой мусор и листва. Поднимаемые предметы закручивались по спирали и устремлялись вверх, пропадая из поля зрения. За короткое время вихрь разросся до размеров футбольного поля, становясь намного сильнее и смертоноснее. Люди, располагавшиеся ближе всего и ощутившие возрастающую мощь природы, кинулись бежать врассыпную. Стоявшие поодаль и ощущавшие свою безопасность с любопытством рассматривали невероятное природное явление, снимая все на мобильные телефоны.

Постепенно весь город окутала легкая дымка смога, взявшаяся из ниоткуда и накрывшая видимую из окна часть города. Небо стало серо-буро-малинового цвета. Сильный ураганный ветер пришел на место спокойным и убаюкивающим дуновениям.

Смерч набирал обороты. Усиливался ветер. Люди уже не пытались любоваться и снимать на телефоны разыгравшуюся стихию.

Кто-то, понимая всю опасность происходящего, кидал тяжелую кладь и мчался со всех ног в противоположную от стихии сторону, убегая без оглядки. Другие укрывались в подъездах расположенных рядом домов, зданиях торговых центров или запирались внутри автомобиля.

В воздухе стал разноситься странный монотонный низкочастотный гул, похожий на звук двигателя летящего вдалеке самолета.

Все, что оказывалось на пути следования темного смерча, приходило в движение и затягивалось внутрь бездонной пасти, в которой пропадало раз и навсегда.

Высокие многотонные бетонные конструкции жилых домов ходили ходуном в момент соприкосновения с всепоглощающей природной мощью. Окна вырывало из проемов вместе с рамами, разбивая их и дробя стекла на мелкие кусочки.

Стихия с легкостью вытягивала из квартир все, к чему прикасалась. Одежду, мебель, технику, людей и зверей, застигнутых врасплох неожиданно разыгравшейся стихией. Их крики тонули в толще звуков, разносящихся от смерча. Казалось, это безумие должно было вот-вот закончиться, так же неожиданно, как и началось. Но стихия не думала сбавлять обороты. Одно мгновение – и мощный залп молнии ярко-красного цвета проносился сверху вниз внутри смерча, освещая темноту изнутри.

В момент удара молнии о землю в пространстве возник сильный раскатный взрыв, эхом разносящийся по округе.

Земля содрогнулась.

Крики сотен, тысяч людей стали раздаваться отовсюду. Эти крики вводили Сергея в ступор, из которого он не мог выбраться.

С неба в разных местах города стали опускаться новые черные хвосты, предвестники зарождающихся смерчей.

Сначала их было несколько, потом еще и еще. В какой-то момент показалось, что они возникали повсюду, уходя далеко за горизонт и поднимаясь до самого небосвода.

Секунда – и черные хвосты соприкасались с поверхностью земли. Расширяясь, набирали силу и с новой мощью продолжали разрушать все, с чем соприкасались.

Вихри стали настолько мощными, что начали вырывать с корнями деревья и забетонированные в землю рекламные щиты, разнося все на своем пути. Машины поднимались высоко в воздух, кружась так, словно огромный, невиданных размеров ребенок решил поиграть с многотонными конструкциями.

Красные вспышки в смерче и следующие за ними раскатные взрывы стали проноситься с пугающей периодичностью, оставляя на месте соприкосновения с землей огромные воронки, разрывая все, что стояло на земле в месте удара, на тысячи мелких кусочков.

Поднятые в воздух тяжелые предметы становились средством тарана для стихии. На огромной скорости автомобили, деревья врезались в бетонные конструкции жилых домов, разрушая стены и разбивая уцелевшие окна вдребезги, после чего мощный вихрь затягивал все внутрь, не щадя никого и ничего.

Весь город был охвачен стихийным безумием. Не было места, где человек мог бы спрятаться от этой мощи, которая за пять минут изменила облик города, превратив один из множества цветущих уголочков человеческой цивилизации в груду руин, усеянных сотней тысяч изуродованных стихией тел людей и животных.

За окном квартиры, в которой находился Сергей, возник такой же смерч, закрывший собой весь обзор и погрузивший комнату в кромешный мрак. Вокруг образовался гул, напоминавший жужжание сотен тысяч майских жуков, кружащихся в быстром потоке вокруг дома.

Стихия, казалось, полностью подчинила себе все его тело. Сергей не мог и не желал двигаться с места. Страх, ужас странным образом граничили с гипнотизирующим восхищением от той мощи, которую он ощущал своим нутром, глядя на смерч изнутри.

Стены дома тряслись, в помещении стали падать предметы со шкафов и полок. Ощущение неминуемого конца заполнило все его сознание.

Бежать было уже некуда.

И вот вдруг темный смерч и погруженная во мрак комната осветились ярким красным светом от вспышки. В следующую секунду он услышал тот самый раскатистый звук вперемешку со скрипом массивной конструкции дома, ломающихся бетонных перекрытий и падающих габаритных предметов.

В какое-то мгновение пол ушел из-под его ног, и он провалился вниз. Из уст Сергея вырвался безумный крик отчаяния, который тут же был прерван массивной перекладиной, упавшей сверху прямо на него.

Казалось, в тот короткий миг падения, предшествующий его смерти, он на долю секунду очнулся от иллюзии, в которой жил все это время. Словно покров, заволакивающий всю его жизнь, во всех сферах, моментом спал, оголив истинную реальность этого мира перед полным и окончательным забвением.

Глава 23

26 июля 2013 года. 21:10_

В комнате раздался звонок мобильного телефона. Сергей, весь вспотевший от нахлынувших во время сна переживаний, резко вскочил с кровати и, тяжело дыша, пару секунд смотрел вперед себя возбужденными глазами.

Все казалось таким реальным, что, проснувшись, он с удивлением осмотрелся по сторонам и прислушался к окружению, пытаясь убедиться, что вокруг не было того дикого ужаса, который разыгрывался в его сознании.

И вновь в помещении раздался телефонный звонок. Постепенно приходя в себя и отгоняя остатки сонливости, он попытался дотянуться до мобильного устройства, лежавшего на тумбе рядом с кроватью.

На мобильном телефоне высветилось имя Максим, а в верхнем углу отбивалось время и дата – 23:09, 26 июля.

–Блин, – растерянно от неожиданности сказал Сергей, осознав, что проспал почти целые сутки. – Алло, – поприветствовал сонным голосом Сергей Максима.

–  Привет, малый, – раздался немного грустный, но все же подбадривающий голос Максима из трубки. – Слышал про Антона. Тыкак?

–  Не очень. Вот только проснулся. Ночью вернулись из больницы.

–  Куда вы влезли-то? – стал расспрашивать Максим.

–  Это долгий разговор, Макс, давай завтра состыкуемся, и я тебе все расскажу. А пока я и сам не отошел от шока произошедшего и мало что понимаю.

–  Ну смотри. Только трубку поднимай. Я тебе сегодня раз десять звонил.

–  Да меня рубануло чего-то. Еще какая-то фигня снилась.

– Ладно, давай. До созвона завтра.

После этих слов Сергей отбил звонок и вновь попытался прилечь и уснуть. Накрывшись легкой простыней и представляя последние кадры из недавнего сна, где разрушался на его глазах город и было ощущение безысходности, Сергей закрыл глаза и мысленно проигрывал в голове увиденное.

На короткое мгновение он словил себя на мысли, что во сне воспринимал себя как-то иначе, словно это был не совсем он. И город при общем рассмотрении был ему совсем не знаком. Это не был Минск, к которому он привык. С одной стороны, образы, знакомые ему по обыденной жизни, дома, машины, с другой – не покидающее его ощущение чего-то чужеродного во всей картине, кроме появившихся из ниоткуда смерчей.

Шли минуты, но сон так и не подступал. Мысли огромным потоком врывались в его сознание, мешая сконцентрироваться. В какой-то момент ему и вовсе показалось, что он начинает додумывать то, чего на самом деле во сне и не было.

Осознав тщетность попытки уснуть и отойдя немного ото сна, Сергей решил занять себя делом. Встав с кровати и распаковав свой рюкзак, он попытался распознать изъятую из шахты информацию, которая должна была сохраниться на жестком диске.

Большая часть оборудования осталась в бункере глубоко под землей, но самые нужные вещи он успел захватить с собой, в том числе вытащить из машины собранный Антоном визуализатор, с помощью которого тот погружался в расшифрованный мир и изучал содержимое информационных архивов.

Подключив ноутбук через сетевой кабель к компьютеру, Сергей хотел перекинуть информацию с одного устройства на другое. Однако процесс перекачки данных все никак не хотел запускаться. После долгого раздумья система выдавала ошибку: «Архив поврежден».

Последней попыткой для него было установить программное обеспечение по распознаванию на сам ноутбук, но и тут его ждала неудача. Любая попытка запустить распознавание заканчивалась высвечиванием ошибки и оповещением системы ноутбука о повреждении архива. Возможно, эти повреждения в первую очередь были связаны с самим состоянием Антона в последние минуты, когда в системе происходили мощные электрические всплески, которые могли повредить весь собранный материал.

Сергей откинулся на спинку кресла, закинув руки за голову, и молча уставился на стену перед собой, разглядывая незамысловатые узоры повторяющихся через определенный шаг рисунков.

– Получается, все было зря, – шепотом выговорил Сергей, обращаясь к самому себе.

А ведь в его голове мелькали мысли о том, что, возможно, в этих данных была скрыта хоть какая-то подсказка о том, что же именно произошло в последний миг, но теперь последняя связь с событиями была утеряна.

Он сделал глубокий вдох, после чего полез в рюкзак и достал оттуда старый винчестер, на котором сохранилась распознанная ранее информация из подвала. К счастью, он успел сделать копию и распознать ее, пока они производили сборы.

Подключив накопитель к системному блоку, Сергей подключил визуализатор к компьютеру, затем надел на голову очки в белом пластиковом корпусе, отдаленно напоминавшие виртуальную гарнитуру с одним существенным отличием – на макушке и височной части были собраны два преобразователя, которые через сеть датчиков, цеплявшихся к голове, создавали те самые временные нейронные связи, которые проецировали изъятую из информационных пузырей расшифрованную информацию.

Эффект был не постоянным и исчезал сразу же, как только человек снимал устройство с головы. Однако если в этот момент вести запись с устройства, то можно было считывать нужные данные.

Отец Сергея с самого утра уехал в Москву в командировку на семинар в области безопасности информационных технологий, поэтому Сергею никто не мешал пару дней изучать извлеченные ранее данные.

***

Вкакой-то момент Сергей снял визуализатор с головы и, отложив устройство в сторону, на долгое время погрузился в глубокие размышления.

Выйдя через какое-то время из ступора, Сергей взялся за ручку, достал целую пачку бумаги из шуфлядки и стал, будто одержимый, вычерчивать на листах схемы и формулы.

Ему показалось, что сама пустота взывала к нему и картинки из информационного пузыря вычерчивались в его сознании столь же явно, как и предметы, которые он мог потрогать в реальности, словно визуализатор продолжал быть надетым на его голову.

Лист за листом он писал, пока рядом с креслом не образовалась добрая пачка исписанной с обеих сторон бумаги.

Какая-то информация была ему знакома, но было видно, что знания внутри архива были глубже и древнее. Многое без визуализатора он не понимал, несмотря на проявляющиеся в его сознании данные.

Периодически он вновь надевал устройство, погружаясь внутрь воссозданного пространства, после чего быстро пересматривал извлеченные данные, сверялся с информацией, которая отражалась в компьютере. Так продолжалось каждый раз, пока он не добивался четкой вырисовки данных на бумаге и в голове.

Чем больше он раскрывал секретов, тем яснее ему становилась причина такого волнения заказчика. Информация, добытая им из недр пустоты, вызывала легкий трепет и завораживала своей перспективой.

Это были знания не просто о каком-то приборе или явлении, а, скорее, информация о живом организме сродни разрабатываемому сейчас искусственному интеллекту, только больше походившему на его биологический аналог.

В уме Сергея сразу вырисовывались картины из кинофильма о чужих, хотя куда точнее был бы образ насекомоподобных существ из знакомой им вселенной Starcraft с их предводителем Сверхразумом, который управлял всем роем.

Оставалась небольшая проблема. Для реализации проекта нужны были деньги на оборудование. А те деньги, которые им передал заказчик, остались лежать на счету Антона, и Сергей к ним не смог бы незаметно получить доступ.

И тут он вспомнил о недавно звонившем Максиме, чей отец владел сетью ресторанов и в целом был довольно обеспеченным человеком. Отец Максима частенько подгонял своего сына к реализации своих проектов, в которые был готов вкладываться, только бы его лоботряс пробовал себя в жизни.

Если правильно преподнести информацию, он мог бы уговорить Максима посодействовать в реализации долгоиграющего проекта, воспользоваться его связями и деньгами. Воплотить для начала что-то незначительное, не привлекающее внимание.

В какой-то момент Сергей будто очнулся от блуждавших заключений и идей в его голове, обратив внимание на то, что во многом он вычерчивает не характерный для него, довольно холодный, разбавленный цинизмом план. Казалось, что в пустом помещении присутствовал, помимо Сергея, кто-то, нашептывающий выверенный путь, с которого ему следовало начать.

Внутри образа, который ему достался, было гораздо больше, намного больше информации. Ее разбор требовал глубокого анализа и куда большего времени для осознания. Одному ему не вытянуть столь крупный проект, но следовало все продумать и обезопаситься.

По какой-то причине он чувствовал, что именно тот, кто вел их все это время, направлял и давал задание, повинен в произошедшем.

Этот человек, кем бы он ни был, обладал и знаниями, и средствами, а значит, обладал властью.

И вновь в его сознании стал вычерчиваться четкий план действий.

Ему нельзя было вылезать со своими открытиями на публику, чтобы не привлекать лишнего внимания. Нельзя было совершать ошибку Антона, который сразу же пытался раструбить о своих догадках во всеуслышание. Именно после писем в разные центры и институты раздался звонок. Именно тогда впервые Антон и познакомился с человеком, который в итоге направил их в эту заброшенную и темную шахту.

Взяв последний лист бумаги, Сергей на автомате, словно его рукой управляла невидимая глазу сила, вычертил заглавными буквами название проекта, который он почти 13 часов расписывал на бумаге: «СЕЛЕНА».