Kitobni o'qish: «Инопланетное вторжение. Битва за Африку»

Глава 1 - Незваные гости

Часть 1 – Инвазия

Стадия вторжения 1. Разведка.

В 2028 году мир жил в привычном ритме тревожной обыденности. Все говорили примерно об одном и том же — как будто кто-то включил заезженную пластинку и забыл выключить.

Экономика ковыляла вперёд, но без особого энтузиазма. Глобальный рост, по прогнозам МВФ и Всемирного банка, держался на уровне 3,1–3,3 % — цифры, которые звучали стабильно, но на деле означали медленное старение планеты. Инфляция притихла, однако цены на энергоносители всё ещё кусались, особенно в Европе, где последствия разрыва с российскими поставками так и не удалось полностью компенсировать. США под руководством республиканцев продолжали политику «Америка прежде всего» — тарифы, давление на Китай, внутренние разборки. Китай рос медленнее обычного из-за демографической ямы и долгов. Россия же, после уверенной победы в украинском конфликте, чувствовала себя уверенно: новые территории интегрированы, армия закалена, экономика переориентирована на Восток и Африку, влияние в Сахеле и Центральной Африке стало почти безраздельным.

Политика бурлила, но без настоящих взрывов. Соцсети кипели мемами про ИИ, климат и «конец света от следующей пандемии», но большинство людей просто работали, платили кредиты и смотрели сериалы.

На Ближнем Востоке, как всегда, тлели мелкие конфликты. Йемен, Сирия после падения старого режима, Ливан — всё в подвешенном состоянии. Но главной темой оставалось противостояние Израиля и Ирана. После «Двенадцатидневной войны» 2025 года, когда Израиль и США нанесли удары по ядерным объектам Ирана, а Тегеран ответил массированными ракетными атаками, установилось хрупкое перемирие. Переговоры в Омане и Женеве тянулись вяло: Элиот Р. Хартман требовал полного демонтажа ядерной программы, ракет и прокси-сил, Вертани настаивал на жёсткой линии. Иран находился в глубоком кризисе. Обогащение урана продолжалось тайно, новые дроны разрабатывались. Израиль периодически бомбил цели в Сирии и Ливане, Иран грозил «сокрушительным ответом». Новости пестрели заголовками: «Хартман угрожает Ирану новым ударом», «Вертани требует полной капитуляции», «Протесты в Тегеране: режим трещит по швам?». Но до большой войны дело не доходило — все слишком устали и боялись цены нефти в 200+ долларов.

Всё шло своим чередом, пока в один обычный день —15 января 2028 года — не произошло то, что перевернуло повестку за считанные часы.

Все ведущие астрономические институты планеты — NASA, Роскосмос, Европейское космическое агентство, Китайская национальная космическая администрация, обсерватории Индии и Бразилии — одновременно выпустили экстренные заявления. Соцсети взорвались за минуты.

Десятки метеоритов — по разным оценкам, от 40 до 70 объектов — вошли в атмосферу Земли за каких-то два-три часа. Большинство сгорело яркими болидами, вызвав восторженные видео в TikTok и панические посты «это конец?!». Но примерно 25–30 достигли поверхности. Не астероидный апокалипсис — кратеры небольшие, от 5 до 60 метров в диаметре, энергия эквивалентна нескольким тоннам тротила, локальные разрушения, несколько раненых в отдалённых районах, но ни одного крупного города, ни одной военной базы, ни одного густонаселённого пункта не пострадало.

Ключевой момент, который сразу бросился в глаза всем аналитикам: все падения произошли в малозаселённых и слаборазвитых регионах. Центральная Африка (Сахель, бассейн Конго, Центральноафриканская Республика), глухие районы Сибири (Якутия, Красноярский край), Амазония, австралийская пустыня, несколько кусков в Антарктиде и аравийских песках. Как будто кто-то тщательно выбрал «пустые» пятна на карте — места, где меньше всего людей, инфраструктуры и внимания СМИ.

Сначала мир подумал на естественное явление: «остатки кометы», «роение из пояса астероидов». Но уже через пару часов эксперты заговорили другим тоном. Траектории слишком равномерные, скорости подозрительно одинаковые, состав метеоритов аномальный — металлические включения вперемешку с органикой, которой в обычных камнях из космоса быть не должно. Роскосмос объявил первым: «Объекты отслеживались с орбиты. Падения не случайны — это управляемый вход». NASA через полчаса подтвердила: «Мы видим искусственные элементы конструкции».

Сибирь встретила незваного гостя так, как умела только она — сурово, без лишних слов и с ледяным спокойствием.

Небо раскололось внезапно. Словно невидимый снаряд, выпущенный из космоса, вонзился в ночную тьму. Яркая вспышка осветила тайгу на десятки километров — второе солнце, родившееся и умершее за секунды. Метеорит вошёл под острым углом, пронзив атмосферу с гулом, от которого задрожали стволы вековых лиственниц. Радиус кратера — метров семь-восемь, не больше. Но ударная волна прошла дальше: деревья в радиусе сотен метров сложились, как спички, кроны вспыхнули, снег мгновенно испарился, обнажив чёрную землю.

Перед падением стая волков — вся, от матёрых вожаков до годовалых щенков — замерла. Они подняли морды к небу, завыли разом, коротко и резко. А потом сорвались с места. Не в панике — в едином порыве. Серые тени мчались сквозь ночную тайгу, сквозь заснеженные просторы, дальше и дальше от эпицентра.

Лес горел. Пламя лизало хвою, трещало, разбрасывая искры в морозный воздух. Запах горелой смолы смешивался с металлическим привкусом озона — запахом грозы и чего-то чужого.

Лейтенант спец войск РФ шёл по густому снегу бесшумно. Белый зимний камуфляж сливался с сугробами, делая его почти невидимым. В руках — АК-12 с глушителем и подствольным фонарём. На голове — новая модель прибора ночного видения поколения 2025–2026 годов: лёгкий, с тепловизионным каналом и интеграцией в шлем «Ратник-3», изображение чёткое, как днём, без зелёного оттенка старых «кошек». Лицо закрыто системой дыхания — не противогаз, а компактный фильтр с клапаном, защищающий от спор, аэрозолей и просто от ледяного воздуха, который мог обжечь лёгкие.

Он поднялся на невысокий холм — естественную возвышенность в распадке. В руках уже был прибор: портативный сканер нового поколения, способный улавливать биологические сигнатуры в радиусе десятков метров. Даже если бы крошечная бактерия шевельнулась в детском радиусе — прибор бы это засёк. Экран светился приглушённо: пока чисто. Ни радиации сверх нормы, ни токсичных газов. Только странный органический фон — слабый, но нарастающий.

Лейтенант молчал. Не по рации, не по себе. Просто смотрел.

Ещё час — и объект был оцеплен. Периметр выставили быстро и профессионально: две роты внутренних войск, усиленные бойцами спецподразделения «Витязь». БТР-82А и «Тигры» встали кольцом, прожекторы били в кратер, отгоняя тени. Сверху подошли два Ми-8 с десантниками и мобильными лабораториями — герметичные модули на колёсном шасси, с биозащитой уровня BSL-4, как те, что используют для работы с особо опасными патогенами. Внутри — центрифуги, ПЦР-амплификаторы, спектрометры, боксы с отрицательным давлением. Всё, чтобы разобрать эту штуку по молекулам, не выпустив ни одной споры наружу.

В центре кратера лежал сам метеорит — овальный, тёмно-серый, с матовой поверхностью, покрытой уже тонкой белёсой паутиной. Мицелий пульсировал слабо, как живое сердце под кожей. Нити тянулись к оплавленным краям, впивались в почву, но… что-то было не так.

— Докладываю, — тихо произнёс лейтенант в гарнитуру. — Объект стабилен. Биологическая активность присутствует, но… она подавляется местной флорой и фауной. Сканер фиксирует деградацию мицелия. Земля его переваривает.

С той стороны провода коротко ответили:

— Принято. Держите периметр. Лаборатории заходят. Пробы — только в гермоупаковке. И… если эта штука начнёт расти быстрее — жгите. Без колебаний.

Лейтенант кивнул, хотя его никто не видел.

Он посмотрел вверх — на звёздное небо, теперь чистое, без следа болида. Где-то там, в бесконечности, рой ждал отчёта от своих разведчиков. А здесь, в сибирской тайге, земля уже дала понять: она не стерильная планета. Она живая. И она не сдастся.

Волки, ушедшие далеко, снова завыли — теперь уже победно. Словно знали: гости пришли не вовремя.

Утро 16 января 2028 года. Сибирь, кратер №7 (Якутия)

К утру весь метеорит уже был укрыт плотной, почти непроницаемой плёнкой. Не просто накрыли — подняли землю под ним целиком, вырезав монолитный блок почвы вместе с обломком. Теперь это был огромный герметичный куб, обшитый армированным полимером и усиленный стальными балками. Вокруг — двойное оцепление: внутреннее кольцо спецназа ВВ, внешнее — бронетехника и мобильные комплексы РЭБ. Регион закрыт для всех, даже для местных охотников и геологов. Над кратером висит тяжёлый запах талого снега, горелой хвои и чего-то сладковато-грибного.

Прибыли ещё две передвижные лаборатории — тяжёлые КАМАЗы с гермоотсеками уровня BSL-4. Внутри гудят вентиляторы, мигают экраны, пахнет озоном и дезинфицирующим средством.

В самом тесном из отсеков, в микроскопическом пространстве между боксами и мониторами, сидит доктор Борисов. Старый, как сама наука. Полностью лысая голова, лишь несколько седых волосков над ушами, как напоминание о былой шевелюре. Борода — уже не белая, а именно седая, короткая, жёсткая. На нём модифицированный КИХ-4: полный гермозашитный костюм с автономной системой фильтрации воздуха, визором с увеличением и встроенным микрофоном. Он выглядит как старый военный хирург, который пережил слишком много операций.

Борисов не отрывает глаз от прозрачного бокса. Внутри — кусок мицелия, подсвеченный холодным белым светом. Нити растут… и тут же погибают. Земные бактерии пожирают его, как пресную пищу. Но и мицелий не сдаётся — медленно, методично поглощает их в ответ. Это война на микронном уровне, безжалостная и равная.

Доктор берёт пипетку, капает питательный раствор — обычный глюкозно-аминокислотный бульон. Мицелий реагирует мгновенно: нити вздрагивают, тянутся к капле, расправляются, как голодные пальцы. Рост ускоряется втрое.

Борисов повышает температуру в боксе на 4 градуса и добавляет влажность. Мицелий оживает по-настоящему — гифы ветвятся, пульсируют, покрывают стенки бокса тонкой паутиной.

Но суть грибницы, которую удалось понять, оказалась простой и пугающей: в центре каждого крупного фрагмента — ядро. Что-то вроде командного центра, сердца и мозга одновременно. Уникальная структура, которая координирует весь рост, поглощение и адаптацию. Именно от неё идут сигналы по всей сети.

Без ядра вся остальная грибница умирает быстро. В лабораторных условиях — в считаные минуты. В полевых — от 10–15 минут до часа, в зависимости от размера колонии. Чем больше мицелий, тем дольше он держится на «автопилоте», но без центра всё равно распадается: нити чернеют, растворяются, превращаются в бесполезную слизь под натиском земных бактерий и грибков.

— Ха… как зверь, — бормочет он вслух.

Коллега — молодой, нервный Федоров — поднимает голову от монитора, думая, что обратились к нему.

— Да не ты, Федоров, — недовольно отмахивается Борисов, даже не глядя. Машет рукой пару раз, как отгоняет муху. — Не до тебя.

Федоров морщится, но молчит. Через секунду не выдерживает:

— Доктор, что наверху говорят?

— Я сам составлю список. А ты собери данные. Эта хрень странная.

— В каком смысле?

Борисов наконец поворачивается. Глаза под визором усталые, но острые.

— Как, по-твоему, должен вести себя внеземной организм, который очень сильно похож на земной гриб?

Федоров пожимает плечами.

— Либо умереть быстро, либо всё поглотить.

— Радуйся, Федоров. У тебя первый вариант. Идеальная среда для питания. Видимо, для всех. Но я так предполагаю.

— Странно. Разве такой организм может выжить в вакууме и пролететь световые годы?

— Может, он впадает в анабиоз. Может, споры — как семена. Может… — Борисов замолкает, смотрит на экран, где мицелий уже начал отступать от очередной волны земных бактерий. — Может, быть хуже.

— Инопланетяне?

— Боже, надеюсь, что нет.

Он откидывается на спинку стула, насколько позволяет скафандр. В боксе мицелий снова начинает угасать — медленнее, чем раньше, но угасать.

— Запиши: при повышении температуры и влажности рост ускоряется в 3,7 раза. При добавлении органики — в 4,2. Но земная микрофлора всё равно берёт верх через 18–22 минуты. Это не завоевание. Это… ошибка какая-то.

Федоров тихо спрашивает:

— Чья ошибка, доктор?

Борисов не отвечает. Только смотрит на нити, которые корчатся и растворяются.

— Наша. Или их. Но в любом случае — мы уже выиграли первый раунд. Или мне так кажется.

Часть 2 Африка

Капитан Гуров мотался по ЦАР уже третий месяц. Три машины — два «Тигра» и один старый УАЗ с усиленной подвеской, восемь человек. Обычный патруль: проверить трассу, глянуть на местных, собрать слухи, не дать кому-то слишком разгуляться. Но Африка есть Африка — планы здесь пишутся песком, а стирает их кровь.

Всё изменилось за один день.

Мелкий полевой командир по кличке Таботу захватил небольшую деревню в 40 км от карьера кобальта. Шахта — стратегическая: после событий на Украине Россия и страны БРИКС активно вложились в инфраструктуру. Карьеры, заводы, фабрики — всё для большего объёма и качества товара. Рабочие места, дороги, электричество, школы. Уровень жизни потихоньку полз вверх. Местные это ценили. Но не все.

Таботу решил, что пора взять своё. В его подчинении сотня человек, пара БМП (старые, но рабочие), десяток техничек с пулемётами. Деревня — идеальный плацдарм: вода, еда, заложники, а рядом шахта — деньги и оружие.

Капитан Гуров подъехал к полевому лагерю сил Центральноафриканской Республики на рассвете. Пыль ещё не осела за «Тигром». Лагерь раскинулся на выжженной солнцем равнине — десяток техничек с крупнокалиберными пулемётами ДШК и КПВТ, пара южноафриканских Ratel-90 с 90-мм пушками и несколько старых БМП-1, покрашенных в песчаный камуфляж. Всё это выглядело как сборная солянка из разных эпох, но работало — и этого хватало.

Возглавлял лагерь полковник Ганбари. Высокий, статный мужчина лет сорока пяти, с жёстким взглядом и шрамом через левую бровь. Одет в классический французский «Лизард» — старый, но ухоженный камуфляж, на голове чёрный берет с красной выпушкой. Он стоял у центрального брезентового тента, скрестив руки, и смотрел на подъезжающий «Тигр» без улыбки.

Его люди выглядели пёстро, но грозно. Часть — в полном российском комплекте «Ратник»: шлемы 6Б47, бронежилеты 6Б45, разгрузки, подсумки, берцы, всё новое, поставленное Россией в последние годы. С АК-74М, коллиматорами и подствольниками — выглядели как элита, и в африканской жаре это выглядело особенно внушительно. Другая часть — в том же «Лизарде», но попроще: обычные солдаты с АК-47/АКМ, подсумками на поясе, кепками или беретами. У всех — смесь дисциплины и той самой африканской решимости, когда человек знает: или ты, или тебя.

Гуров вышел из машины. Лёгкая форма, спецберцы, маска на лице, очки, кепка. Без лишнего железа — только то, что нужно для работы.

Полковник Ганбари шагнул навстречу. Отдал чёткое воинское приветствие — ладонь к виску. Гуров ответил тем же — коротко, по-русски. Затем оба протянули руки и пожали — крепко, без слов. В этом рукопожатии было всё: уважение, общая цель и понимание, что времени мало.

— Ваши люди готовы, капитан? — спросил Ганбари на ломаном русском.

— Да, полковник. Вы сорвали нас с патруля.

— Виноват, командир. Тут карьер. Он важен для страны — Пояснил полковник ЦАР.

— Сколько заложников? — поинтересовался Гуров, не повышая голоса.

— Более сотни. Многие не успели убежать, когда они пришли.

— Десятков. Ясно. Сколько боевиков?

— Человек семьдесят. Не больше. Может, меньше.

— Кто они?

Ганбари сплюнул в пыль. По нему видно, что его вязло злоба и презрение.

— Культ. Змеи. Zo ti Nga. Зинжди послал их.

Гуров прищурился. Название «Зинжди» он уже слышал — ещё в первые дни по прибытии в ЦАР. Культисты-поклонники Змеи. Отбитые наглухо. Едят змей сырыми, поклоняются им как богам, пичкают себя ядом. Один из главных ритуалов — выпить яд змеи. Не простой — королевской кобры. Можно и гадюку, но только для личных целей, для «просветления».

Пару капель разбавляют в литровом сосуде. Новоизбранным адептам дают отпить. Один глоток — для слабаков. Кто посмелее — пьют больше. Чем больше выпьешь — тем сильнее станешь. И по иерархии поднимаешься сразу. Конечно, если выживешь. Большинство не выживают: конвульсии, паралич, смерть в муках. Но те, кто остаётся, верят — яд даёт силу предков, связь с Великой Змеёй, видения будущего.

— Хм. Странно, — пробормотал Гуров. — Обычно тут либо христианство, либо ислам. Змеи… Даже не вуду. Не Лоа.

— Да, капитан. Старое верование, — ответил тихо Ганбари. — Зинжди снова подняли голову.

Зинжди. Высший Жрец Змеи. Культ, который когда-то правил этими землями — до французов, до миссионеров, до всего. Его почти уничтожили в XX веке: костры, расстрелы, ссылки в лагеря. Но, как феникс — или точнее, как змея, сбрасывающая кожу, — он выжил. Возродился. Их вотчина — храм, вырезанный в скале километрах в тридцати от карьера. Видимо, кто-то дал им силы. Или оружие. Или деньги. А может, и то, и другое, и третье.

Гуров молча смотрел на горизонт. Солнце уже жгло кожу сквозь форму, пыль висела в воздухе золотой дымкой. Он знал: это не просто бандиты. Это секта. Вооружённая, фанатичная, готовая умереть за свою веру.

Гуров кивнул, коротко и жёстко.

— Готовь своих. Мы идём вместе. Но помни: заложники — приоритет. И храм… если они отступят туда, мы не полезем в скалу без подготовки. Понял?

— Понял, капитан, — ответил Ганбари, уже поворачиваясь к своим офицерам. Он рявкнул что-то на санго, и солдаты зашевелились быстрее — проверяли магазины, подгоняли разгрузки, заводили двигатели техничек.

Гуров повернулся к своим бойцам. Они стояли полукругом, уже в полной готовности: автоматы на груди, коллиматоры включены, магазины полные. В воздухе висел запах оружейного масла и раскалённой пыли.

— Парни, слушай сюда. Операция по зачистке. Противник — рота, человек семьдесят. Бармалеи вооружены кто как: АК, РПГ, пулемёты. У них есть технички. Не лезьте под огонь на открытом месте. Делимся на две группы.

Он указал рукой:

— Первая группа — я с вами. Штурмовая. Входим тихо, с юго-запада, через кустарник. Задача: нейтрализовать часовых, взять периметр, вытащить заложников. Вторая группа — под командой старлей Смирнова. Снимаете часовых и помогает огнем полковнику. Там низина. Глаз. Поднимай птичку.

Приглушенный гул дрона растворился в небе. С высоты ста метров открывалась полная картина: вся деревня и все боевики были как на ладони.

Боевики Змеи были расслаблены. Вещества, которые они уже начали принимать для «просветления», давали результат: часть культистов танцевала вокруг живой змеи, не понимая толком, что происходит. Другие сидели, пили дешёвый алкоголь из пластиковых бутылок. Ещё несколько уже приставали к женщинам-заложницам, смеясь и выкрикивая что-то на санго и французском.

На крыше одного из домов стоял часовой — не из обычных. Если большинство поклонников Змеи ходили в шлёпанцах, с АК и двумя магазинами, засунутыми в карманы шорт, то этот был одет по-другому. Куртка от «Лизарда», в руках Калаш с тактическим прицелом и глушителем. Голова обмотана белой тканью, на груди разгрузка, полная магазинов. Он стоял на крыше, всматриваясь в даль, готовый в любой момент дать сигнал тревоги.

Но он никого не увидел.

Первый отряд Гурова уже подобрался к деревне. Занял небольшой домик на окраине. Тройка залегла в овраге. Снайпер второй группы прицелился из СВЧ-308. Выстрел — глухой, с глушителем. Боевик на крыше дёрнулся, рухнул, раскинув ноги. Звук выстрела услышали все. Он стал и сигналом, и тревогой.

Боевики Змеи встрепенулись. Те, кто был ещё в сознании, засуетились. Водители подогнали технички — пикапы с ДШК и КПВТ. Пулемётчики уже поворачивали стволы, крича и матерясь.

Из-за холма вырвались силы ЦАР. Ratel-90 дали залп. Один из выстрелов 90-мм пушки попал в песчаный завал у входа в деревню — разнёс его на куски. Осколки и камни полетели веером, прибив пару боевиков, которые только-только поднялись и побежали к оружию. Они упали, не добежав.

Второй залп Ratel-90 ушёл в техничку — пикап с ДШК взорвался, подбросив кузов в воздух. Огонь и чёрный дым взвились столбом. Культисты закричали — кто от боли, кто от ярости. Те, кто был под веществами, просто стояли, не понимая, что происходит, пока пули не начали косить их.

Первая группа выдвигалась вперёд. Улицы выглядели как после конца света: кровь на песке, мусор, разбитые пластиковые бутылки, разваленные стены. Полная разруха — обычное дело для этих мест, но сегодня она пахла свежей смертью.

Гуров с Кашлем зашли в задний двор одного из домов. Ничего особенного для этой страны: песчаный домик с парой комнат, холодильник, кровати, телевизор — уже новшество для местных. Даже санузел был — канализация примитивная, но она есть. Они заняли позицию у окна, выходящего на центральную площадь. Та по факту была развилкой между несколькими улицами. Остальные бойцы обошли дом с флангов и затаились, ждали сигнала.

Вторая группа уже вела полный бой. Боевики занимали окраинные дома, превращая их в огневые точки. Один культист выстрелил из РПГ по группе российских солдат — снаряд разорвался неподалёку, накрыв их только песком и пылью. Бойцы откатились в угловой овраг, откуда и вели огонь.

Силы ЦАР пробились к деревне, уже уложив десяток боевиков на подступах. Те, кто был в полном комплекте «Ратник», двигались как тени: дом за домом, методично, без лишнего шума. Они выдавливали культистов из укрытий короткими очередями — два-три выстрела, контроль, дальше. Ни одного лишнего патрона.

Ratel-90, стоявший на возвышенности, дал ещё один залп. 90-мм снаряд с грохотом влетел в стену ближайшего здания — глинобитную, с крышей из ржавого железа. Стена взорвалась облаком пыли и обломков, похоронив под собой троих боевиков, которые только-только пытались развернуть пулемёт. Крики утонули в треске ломающегося дерева и камня.

Гуров поймал момент. Он стоял за углом глинобитного дома, прижавшись плечом к стене, и видел всю площадь как на ладони. Четыре человека против двух десятков — в лоб это самоубийство. Но они шли не в лоб. С неожиданностью.

Он поднял руку — сигнал. Четыре ствола поднялись одновременно.

Огонь открыли синхронно, как на полигоне. Короткие очереди — точные, экономные, по два-три патрона. Первый культист на площади — высокий, в белой тряпке на голове — дёрнулся, схватился за шею и рухнул с простреленной головой, не успев даже крикнуть. Второй, прятавшийся за стеной, высунулся — пуля вошла в плечо, развернула его, третья добила в грудь. Третий бросился к техничке, пытаясь добраться до ДШК — Гуров снял его одиночным в центр груди. Тот упал, перекатился через капот и затих.

Кашель работал слева, методично выбивая тех, кто пытался поднять пулемёт или просто встать. Он стрелял с колена, из-за низкого забора: прицел на груди, дыхание — выстрел. Дыхание — выстрел. Как на тренировке.

Боевики Змеи дрогнули. Те, кто был под веществами, просто стояли посреди площади, пока их не косили — глаза стеклянные, руки висят, рот открыт в бессмысленной улыбке. Остальные закричали что-то про Великую Змею, про «кровь для возрождения», но крики быстро утонули в треске автоматов и коротких хлопках глушителей.

Когда Ratel-90 вырвался на развилку, боевики Змеи уже начали отступать. Хотя правильнее было бы сказать — бежать. Паническое, беспорядочное бегство.

Технички не могли помочь. Две из них уже горели чёрным дымом после попаданий из Ratel, третья перевернулась в кювете от гранаты. Снайперы ЦАР с СВД работали методично, как на полигоне: каждый выстрел — один труп. Кто пытался отстреливаться из окон или бежать к техничкам — падал через секунду. Обдолбанные веществами боевики были вообще небоеспособны: кто-то просто стоял, пока его не снимали, кто-то ползал по песку, бормоча про Великую Змею, пока пуля не прекращала это бормотание.

Из 87 человек сбежать удалось всего 16. Остальные — или мертвы, или в плену. В плен взяли шестерых — самых обдолбанных или раненых, которые уже не могли бежать. Их связали, отволокли к техничкам ЦАР и бросили в кузов под охрану.

Заложников оказалось 120 человек. Большая часть смогла сбежать. Всех их запихали в подвалы и запертые дома, забили окна и двери досками и тряпьём. Большинство в порядке — избитые, голодные, в шоке, но живые. Погибли всего несколько — те, кого использовали для «ритуала» в первые часы. Их тела нашли у колодца: без кожи, с вырезанными символами змей на груди. Один из них, видимо, успел перед смертью добраться до ближайшего поста армии ЦАР и сообщить о нападении — именно поэтому помощь пришла так быстро.

Гуров стоял на площади, глядя на дымящиеся технички и тела в белых тряпках. Кровь впитывалась в песок, змеи из разбитых клеток ползали среди трупов, шипя и кусая тех, кто ещё дёргался.

— Благодарю, капитан, — радостно сказал Ганбари. Он развёл руки, уже собираясь обнять Гурова по-африкански, крепко и от души.

Гуров отступил на полшага, но всё же позволил короткое похлопывание по плечу. Улыбнулся под маской — коротко, устало.

— Да, полковник. Задача выполнена. Хотя меня за это по головке не погладят.

Ганбари удивлённо поднял брови.

— Чего так? Вы же герой и воин. Мы вместе побили змеиных поклонников. Деревня наша, заложники живы, Зинжди бежит, как крыса.

Гуров вздохнул, глядя на дымящиеся остатки техничек и тела в белых тряпках.

— Патруль начал бой и не вызвал подкрепления. Я, конечно, буду ссылаться на то, что противник был не опасен и небоеспособен. Но мне это в карму не зачтут. В отчёте напишут: «самовольные действия, нарушение приказа, риск личного состава».

Ганбари нахмурился, потом махнул рукой.

— Не беда, капитан. Я за вас поручусь. Напишу рапорт лично командованию. Скажу: русские пришли на помощь, спасли деревню, спасли людей. Без них мы бы потеряли всех. И без вас Змея бы сожрала нас всех.

Гуров усмехнулся.

— Спасибо, полковник. Но в Москве рапорт — это бумажка. А бумажки любят, когда всё по инструкции. А инструкция — ждать подкрепления и не лезть в одиночку.

Он посмотрел на своих бойцов — те уже помогали заложникам, раздавали воду, перевязывали раненых.

— Ладно. Главное — люди живы. Остальное переживём.

Ганбари кивнул, уже серьёзнее.

— Переживём. Но если Зинжди ушёл в храм… он вернётся. Сильнее. Там у них алтари, змеиные ямы, ритуальные ножи. Они не сдадутся просто так.

Гуров повернулся к скале на горизонте — тёмный силуэт храма едва виднелся в закатном мареве.

Часть 3 Ромео Ромео.

Задача от командования была до безобразия проста: разведка. Не уничтожение, не захват — выявление крота или предателя в рядах ЦРУ. Кто-то из агентства продавал боевикам Чада тяжёлое оружие. Из-за этого всего месяц назад был совершён налёт на бывшую французскую базу, ныне американскую, в Чаде. Прошлись по хлебным крошкам — и нашли нужного человека и его подельников. Теперь их цель Ехан Сильварас. Агент ЦРУ, который решил подзаработать.

Густая растительность. Здоровенный валун. А впереди — дерево, раскинувшее кроны на метров пять над валуном. Такое старое, что простояло тут века. А то и больше.

Джон Макмиллан. Высокая детина — только так его и можно описать. Высокий, мускулистый, чисто выбритый. Он медленно подошёл к валуну, раздвинул густую траву и небольшие веточки кустарника.

— Командир, — сказал второй оперативник, подавая Джону Barrett Mk 22 MRAD.

Макмиллан настроил прицел. В окуляре появилась скала. В ней — храм, вытесанный прямо в камне. А перед храмом — небольшой городок. Сотня домов, собранных из мусора и песчаника. Небольшой городок, заполненный людьми и мусором. Между домов бродили люди. Ходили патрули. Сам городок обнесён мусорным забором — из железа, где-то из кирпича, а вперемешку просто из бруса.

У ворот стояли технички. В радиусе, близком к оперативникам Delta, была что-то вроде военной базы: такие же хмурые дома и пара ангаров. Вот только тут была техника. Техничек — десяток. Пара БМП и целый танк — Т-55, который каким-то образом здесь оказался.

Но всё это великолепие резко прерывалось у храма. Его охраняли грозные солдаты. Военный комплект, который либо купили, либо украли. Вооружены Калашниковыми — по виду модернизированный АК-74.

Дальше за ними — каменная площадка со статуями змей. На площадке люди. Одни в одежде, копирующей кожу змеи. Либо и вовсе сотканной из змеиной кожи. Каждый держал в коробке или пластиковом ящике змею. Такие стояли по одну сторону.

По другую сторону — адепты. Или же захваченные люди. Они не держали змей. Они были избиты и закованы в железо — в самые настоящие железные кандалы. Руки и ноги скованы цепями, шеи в ошейниках с шипами. Некоторые уже не стояли — сидели или лежали на камне, без сознания.

Макмиллан медленно опустил винтовку.

Внимание привлекли ворота. Две массивные створки, обшитые змеиными шкурами и вырезанными узорами — извивающиеся тела кобр, гадюк, питонов, всё переплетено в орнамент, будто сама кожа живая. Тут, видимо, всё посвящено змеям. Даже воздух казался пропитан их запахом — мускусным, сладковато-ядовитым.

Из ворот вышел человек. Лысая голова блестела в свете факелов, аккуратная, коротко подстриженная бородка — седая, ухоженная. Сам Зинжди был одет на манер древнегреческих философов — длинная туника, но ткань имитировала змеиную кожу: чешуйчатый рисунок, переливы от тёмно-зелёного к чёрному. Хотя видно было сразу — это просто принт, дорогая подделка, а не настоящая кожа.

Позади него шли женщины. Шесть или семь. В руках — изогнутые кинжалы с рукоятками в виде змеиных голов. Сами девушки одеты «как мать родила» — только змеиные шортики или набедренные повязки из тонкой кожи, выше — ничего. Грудь открыта полностью, тела разрисованы узорами змей: чёрные и золотые линии от шеи до бёдер, будто чешуя покрывает кожу. Они двигались плавно, извиваясь, подражая змеям — то покачивая бёдрами, то резко дёргая плечами. В глазах — смесь наркотического транса и фанатизма.

Зинжди шёл неспешно. Гордо. Даже с долей ненависти — к миру за воротами, к тем, кто посмел нарушить его ритуал. Девушки следовали за ним, как свита: шаги мягкие, тела извивались, кинжалы поблёскивали в свете факелов. Иногда одна из них шипела — низко, гортанно, подражая змее. Остальные подхватывали — звук расходился по площади, как эхо в храме.

Он остановился у края каменной площадки. Поднял руку. Женщины замерли, как статуи. Зинжди медленно повернул голову — будто почувствовал чужой взгляд из темноты.

Когда Зинжди вышел на площадку, все присутствующие — адепты, жрицы, патрульные и даже пленники — разом опустились на колено или поклонились до земли. Тишина стояла такая, что слышно было только шипение змей в контейнерах и потрескивание факелов.

Он поднял руку — медленно, торжественно. Все встали. Ни звука, ни шороха. Только дыхание толпы.

Дальше Зинжди пошёл направо — туда, где стояли его последние последователи со змеями. Медленно, с достоинством, он проходил вдоль ряда. Каждый раз, когда рука его вытягивалась, один из адептов открывал контейнер. Ловким движением Зинжди доставал змею. Та извивалась, шипела, раскрывала капюшон. По виду — гадюка, обычная степная, но в его руках она казалась священной.

Он передавал её дальше — следующему в цепочке. Отработанными движениями змею держали за шею, подносили к чаше. Жрицы надрезали железы — пара капель яда падала в большую чашу, похожую на широкое медное блюдо. В чашу уже налили литр воды — чистой, родниковой. Яд растворялся медленно, окрашивая жидкость в мутно-жёлтый цвет.

После создания зелья одна из жриц — высокая, с телом, расписанным чешуёй от шеи до бёдер — начала ходить между адептами и пленниками. Адепты пили первыми. Добровольно. Один глоток — и глаза стекленели, тело дёргалось, но они стояли, улыбаясь. Кто-то пил больше — и тогда их лица искажались в экстазе.

Пленным не предлагали выбор. Жрица подходила, хватала за подбородок, вливала зелье силой. Одному ребёнку влили почти полчаши — он захлебнулся, закашлялся, глаза закатились. Другой мужчина сопротивлялся — его держали трое, пока жидкость не пошла по горлу.

Последствия наступали быстро. Одни умирали сразу — судороги, пена у рта, тело выгибалось дугой и затихало. Другие лежали в конвульсиях, хрипели, царапали землю. Только пара человек оказались настолько стойкими, что просто сильно шатались после приёма снадобья. Их лица побелели, зрачки расширились, но они стояли на ногах — и адепты смотрели на них с завистью и благоговением.

Зинжди наблюдал за всем этим спокойно, почти равнодушно. Он стоял на краю площадки, руки сложены на груди. Когда последний пленник упал, он поднял взгляд к небу.

— Варвары, — прошептал оперативник, опуская бинокль.

Макмиллан медленно выдохнул через нос. Даже его лицо, обычно каменное, дрогнуло.

— Это какая-то аномалия. Здесь либо христиане, либо исламисты. А это… — он покачал головой. — Чёрт возьми, целый культ. Сколько их тут?

— Я насчитал человек триста, — ответил четвёртый оперативник, не отрываясь от прицела. — Даже думаю, больше. Сколько у них баз в округе?

— Пару только, — пояснил третий, голос низкий, почти шёпот. — Человек по пятьдесят на каждой. Может, меньше. Считай их тут сотен пять. Может, меньше. Агентство хоть что-то ещё сказало, босс?

— Нет, — отрезал Макмиллан. — Мы ждём цель. Хотя… Майк, ты видишь это? Здание из железа. Внутри…

— В той башне стоят с китайскими FN-6, — сказал второй оперативник, указывая на крышу. — ПЗРК.

— А в здании — Crotale, — добавил Макмиллан, голос упал ещё ниже. — ЗРК. Да у него тут целый военный гарнизон.

Он медленно опустил бинокль. Даже его элитные парни, привыкшие к самым грязным углам мира, на секунду замерли. Первый взгляд смог обмануть даже их.

— Мда… — протянул Макмиллан. — Кто же ему всё это предоставил? Не каждый военачальник с алмазной шахтой такое может достать. Так ещё и из разных стран.

— Цель! — резко сказал четвёртый оперативник.

К городку подъезжала колонна — пара машин, технички, в которых сидели наёмники в полном боевом комплекте, и два грузовика. Всё выглядело как обычная поставка: пыль, гул дизелей, запах солярки и металла.

Колонна остановилась у ворот. Створки открылись — медленно, со скрипом. Колонна заехала внутрь. В грузовиках — оружие. По виду Калаши, но новые, свежие. Скорее всего китайские или египетские копии — АК-103 или Misr, с планками Пикатинни и коллиматорами.

Из третьей машины вышел человек. Строгий серый костюм, средних лет, латиноамериканец. Густые чёрные усы, аккуратная стрижка. Он осмотрелся — и его лицо выражало очень неприятные эмоции. Смесь брезгливости, тревоги и отвращения.

Его быстро пропустили внутрь. Предатель застал ритуал — точнее, его конец. Когда уже водили и носили людей к алтарю. Зинджи благосклонно поприветствовал его.

— Ехан Сильварас, — усмехнулся Макмиллан в гарнитуру. — А вот и цель.

— Можем завалить, босс, — с надеждой сказал второй оперативник.

— Нет приказа.

Второй не ответил. Всё и так было ясно. Сильвараса закопают другим образом. Его бывшие коллеги.

Пока Зинджи и Сильварас о чём-то тихо говорили, к ним подошла одна из жриц — молодая, красивая девушка. Сильварас аж замер, уставившись на её голую грудь. Та протянула ему мешочек. Внутри — камни. Не простые и вовсе не алмазы. Рубины и опалы. Все тёмного цвета, глубокие, как кровь.

— Доложи, что мы нашли цель, — приказал Макмиллан. — Может, будет приказ на ликвидацию.

Второй оперативник уткнулся в небольшой планшет, начал передавать короткое сообщение по защищённому каналу.

Но вдруг раздался резкий гул. Макмиллан выругался.

— Какого хрена!

В прицеле он увидел, как Зинджи падает. Не просто падает — его голова разлетается на части. Словно его сшиб артиллерийский снаряд. Кровь, мозги, куски черепа — всё полетело в стороны. Сильварас отшатнулся назад, рот открыт в шоке, костюм забрызган.

В городке началась суета и паника. Солдаты в белом подняли оружие, закричали, кто-то бросился к воротам. Взлетели дроны — маленькие, китайские квадрокоптеры с камерами и, видимо, гранатами. Технички завели двигатели. Кто-то из охраны храма начал стрелять в воздух — короткими очередями, от страха.

Часть 4 Ваше благородие

Старший научный сотрудник НИИ новых технологий методично расставлял установки. Мощная и новейшая магнитная установка. По виду — снайперская винтовка с увеличенным и квадратным дульным тормозом. По факту — это была гаусс-пушка.

Сейчас здесь, в Африке, Антон Дягерев методично проводил тесты. От установки шли пара проводов с питанием — толстые, экранированные, чтобы не ловить помехи. Он сидел в машине — модифицированный «Тигр», с усиленной подвеской и дополнительными аккумуляторами в багажнике. Перед ним ноутбук и программы: графики, осциллограммы, расчёты траектории. Вокруг ходили бойцы ССО — десять человек. Они рассыпались по округе, заняв позиции на холмах и в ложбинах. Ещё пятеро были рядом с ним. И эти двое.

Одного звали Мрачно. Могила. Второго Могила называл бос. И один раз — Димон. Эти двое для Дягерев были никем. Да, ставшие по иерархии. Да и все что он знал. Но главные здесь именно они. Даже майор ССО Фёдоров им подчинялся без вопросов.

Антону известно только то, что они — подразделение ноль. О них ходили только слухи. Разные. То элитный спецназ. То наёмники. То ещё и ещё. Но факт: когда они появлялись — всё остальное просто расступалось.

— Готово, — выдохнул Дягерев. Он захлопнул ноутбук и подошёл к изделию.

Белый корпус, мощный оптический прицел, ствол длиной метр. Всё аккуратно, почти красиво. Как произведение искусства. Только это искусство стреляло не пулями, а новым видом снаряда.

— Чудно, — холодно выдал Димон (или Бос). Могила же лежал на земле и целился из ORSIS Т-5000 М, будто обычный снайпер.

— Бос. Цель вышла, — хмуро и с хрипотцой сказал Могила.

Эти двое выглядели странно. Могила — чисто выбрит, ухожен, даже в полевой форме выглядел как с картинки. А вот Дмитрий — нет. Борода клочьями, короткая стрижка, глаза усталые, но цепкие. Он стоял и смотрел из-за кустов, выглядывая в бинокль на храм культа поклонников Змеи.

Как раз вышел Зинджи и начал свой ритуал.

— Техномаг исчезни в тумане, — быстро сказал Димон, отводя взгляд от бинокля. И словно влитой взялся за изделие. Само изделие стояло на небольшом столике песчаного цвета — тренога, стабилизаторы, блок питания.

— Товарищ командир, будьте аккуратнее, изделие очень чувствительное, — попытался спасти своё детище инженер.

— Да не бзди, — усмехнулся Дмитрий. — Всё будет хорошо. Могила.

— Цель. 4 км. Ветер попутный. Влажность — ноль. Мы в Африке.

— Принято.

Дмитрий начал целиться. Умный прицел одним нажатием кнопки сделал максимальное приближение — и теперь он видел каждую морщинку и каждый блеск лысой головы Зинджи. Человек в прицеле стоял ровно посреди площадки, подняв руки, будто принимая поклонение. Лицо спокойное, почти торжественное.

— Цель в прицеле. Техник, патрон готов, — спокойным и отстранённым голосом сказал Дмитрий.

— Да, — ответил инженер. Он открыл небольшой ящик рядом с установкой и достал оттуда длинный цилиндр — сантиметров десять, матово-серый, с серебристыми кольцами по бокам.

— Патрон заряжен. Как принято, — снова отчеканил Дмитрий.

— Принято, — так же холодно ответил Могила, не отрываясь от своего ORSIS.

А ССО позади тоже были слегка удивлены. Даже майор, который стоял рядом, молчал. Ведь ещё в России ему всё чётко сказали: «Ты будешь придан в подчинение отряду ноль. Кто они и зачем — тебе не положено знать. А ещё и техника с НИИ экспериментальных технологий прикроешь».

Дмитрий смотрел чётко в прицел и видел город. Кучу солдат и боевиков. Проведя прицел по окрестным холмам и скалам, он увидел снайпера. А потом ещё одного.

— Опа. Амеры здесь. По виду Дельта. Хм. Могила, запомни.

— Запомнил.

Ещё мгновение — и теперь появилась колонна. И латино американский мужик, который притащил стволы культистам.

— Бос. Цель не одна, — пояснил Могила. Его холодный. Могильный голос поднялся в тембре. Видно ему это не понравилось.

— Вижу. Тут ещё и Дельта. Думаю, второй — из их. Так что выполняем задачу.

— Принято.

Ещё секунд десять — и изделие издало гулкий треск. Спустя ещё пару секунд голова Зинджи превратилась в кашу.

— Цель ликвидирована, — отработанно доложил Дмитрий. — Могила. ССО. Дягерев. Сбор.

— Уже, — немедленно отозвался учёный. В голосе же посылалось как удовлетворение, так и замешательство. Слишком быстро все произошло.

— Да, — холодно ответил Дмитрий. — Задача выполнена. Данные собраны?

— Да. Все данные собраны, — подтвердил Дягерев, глядя в ноутбук.

— Сбор, — с привычным прищуром и переходом в ребяческий тон сказал Дмитрий.

Они начали сворачиваться. Быстро, без суеты. Техника ушла в «Тигр», Могила сложил ORSIS, ССО уже стягивались с позиций. Майор молча кивнул — он знал своё место. Подразделение ноль исчезало так же тихо, как появлялось.

Внизу, в городке, началась паника. Крики. Выстрелы в воздух. Дроны взлетели. Но те, кто стрелял, уже не были здесь. Они растворились в ночи, как призраки.

Часть 5 Разведка боем

Новости снова загрохотали. Новая партия метеоритов. Только их было больше. Во много раз больше. Снова метеориты с грибницами. Другая часть — просто камни.

Но были и иные. Редкие и опасные. Один из таких упал в ЦАР — в самую глушь страны. Метеорит врезался в густой лес. Устроил пожары. Но неожиданно начавшийся ливень потушил начавшееся пламя.

Метеорит образовал котлован. На расстоянии в пару сотен метров упало всё, что могло упасть. А также было убито ударной волной живность.

Мелкая порода начала крошиться. Одна из сторон метеорита рассыпалась, как сухая глина, обнажая туннель — узкий, почти идеально круглый, будто просверленный изнутри. Края оплавлены, но не от удара — от чего-то живого, медленного, горячего.

Из нутра вылезло создание.

Длинное. Метра три в длину, может больше. Тело сегментированное, покрыто хитином тёмно-коричневого, почти чёрного цвета с оранжевыми прожилками, словно раскалённые трещины. Жвалы массивные, серповидные, с магнитными крючьями на концах — они не просто щёлкали, они примагничивались к камню с тихим треском. Сотня ножек — тонких, но жёстких, как стальные иглы, — двигалась волной, синхронно, беззвучно. По бокам тела шли усики — короткие, подвижные, с оранжевыми кончиками, которые дрожали, ловя воздух.

Существо не спешило. Оно выскользнуло полностью, замерло на мгновение, будто прислушиваясь. Усики задрожали сильнее. Потом оно начало двигаться — не ползти, а скользить, почти плыть по земле.

За сколопендрой вылезли пара пауков. Огромные, словно обшитые хитиновой бронёй. Только они не имели брюшка в привычном смысле. Тело продолжалось дальше — немного расширялось, и оттуда выходили ещё две пары лап. Толстые, сегментированные, с клиновидными когтями на концах.

Потом вылез арахнид. Удлинённое тело, три пары основных лап, брюшко, но над ним — вторая «система». Две пары клинков, длинных, зазубренных, как серпы. Шесть пар тёмных глаз начали сканировать темноту. Потом — небо. На голове — если это можно так назвать — магнитные усы или биоантенны. Тонкие, подвижные, способные выделять феромоны и передавать сигналы. Они дрожали, ловя невидимые волны.

Создание дало приказ — не голосом, а серией коротких щелчков и импульсов, которые прошли по земле, как электрический разряд. Все пауки мгновенно разбежались. Сколопендры и арахнид ушли в лес последними — быстро, без шума, растворяясь в тенях деревьев.

Другой метеорит упал на окраине деревни. Он был меньше. И почти не сломался. Зато создал хаос куда сильнее. Ударная волна снесла окраинные дома — песчаные стены просто разлетелись, как картон. Людей покалечило, пара человек погибла под завалами в своём же доме — их просто засыпало глиной и соломой.

Собравшиеся люди подошли к гостю всего через час. И это было поздно. Деревня небольшая. Песчаные дома или из соломы с глиной. Люди бедные. Только пара человек имела оружие — старые, давно ржавые Калашниковы или ружье времён 1 мировой, которые больше напоминали музейные экспонаты.

Один из мужчин вышел вперёд. От метеорита вело теплом и чем-то сладким. Запах чужой, неживой. В темноте и при свете редких огней что-то промелькнуло. Быстро. Слишком быстро для глаза. И то, что промелькнуло, было опаснее всего, что они видели в жизни.

Глава 2 - Распространение болезни

Часть 1. За кулисами

Кремль

Президент шёл быстро. Нервно. Но внешне это не было заметно: ни по осанке, ни по выражению лица, ни по тому, как он поправлял галстук. Всё оставалось спокойным, почти равнодушным. Только те, кто знал его близко, могли заметить детали: левая рука чуть сильнее сжимала папку с документами, шаг стал на пару сантиметров короче обычного, а взгляд скользил по коридору быстрее, чем требовала ситуация.

За ним следовали двое из личной охраны. Молча. Без лишних движений. Дверь в кабинет открылась бесшумно, как всегда.

— Без формальностей, — резко бросил Президент, едва переступив порог.

Он не сел. Просто положил папку на стол и обвёл взглядом присутствующих. В комнате было много людей: директор ФСБ, начальник ГРУ Генштаба, заместитель министра обороны и командующий войсками специального назначения.

— У нас большие проблемы. Вот доклады от разведки.

Полчаса высшие руководители молча изучали документы. С момента падения первого мицелия прошла всего неделя. За это время обнаружили ещё несколько источников. Часть колоний уничтожили на месте, часть взяли для изучения под усиленной охраной.

Среди анализируемых объектов нашли нечто новое. Что-то вроде флоры. Выглядело по-настоящему внеземно. На едкой, словно живой почве рос «фонарик» — растение высотой около двадцати сантиметров. Толстая, мясистая ножка, яйцевидный плод на вершине. Всё это светилось мягким голубоватым светом даже в темноте.

Но дальше в документах было то, что могло вогнать в панику даже самых хладнокровных.

На одном из объектов обнаружили существо. Видимо, оно погибло при падении.

Арахнид. Ростом около метра. Тело находилось в своеобразной амниотической жидкости — она питала его и смягчала перегрузки во время входа в атмосферу.

Вскрытие показало: это не просто арахнид. Смесь животного и насекомого. Есть органы, в том числе лёгкие, вены, сердце и их аналоги. Хитиновый покров покрывает всё тело. Хуже всего был мозг — многокамерный, примитивный по структуре. Видно, что существо не обладает высоким интеллектом. Но дальше начиналась уже чистая фантастика.

Часть мозга представляла собой выращенный биоорганизм. А рядом — кибернетические импланты из неизвестных материалов. При падении они были сильно повреждены, поэтому понять принцип работы пока не удалось.

Президент откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по подлокотнику: один раз, два, три. В комнате стало ещё тише.

Глава ФСБ заговорил первым. Голос ровный, но с едва заметной сталью:

— Товарищ Верховный Главнокомандующий, необходимо немедленно начинать военную подготовку. И активизировать поиск всех оставшихся метеоритов. Мы не можем ждать третьей волны.

Министр обороны по союзническим договорённостям уже вылетел в Африку — официально «на инспекцию совместных объектов». Поэтому за него говорил заместитель — человек с жёстким голосом и взглядом, который не мигал дольше обычного.

— Это уже не разведка. Это вторжение. Чип в голове арахнида — это технология. Мы не знаем, что это. Может, это суперсолдаты или биооружие.

— Может начаться паника. Не говоря уже о том, как на это отреагируют религиозные люди. Это хаос. Анархия, — тихо, но твёрдо сказал глава ФСБ, глядя Президенту в глаза. — Люди начнут искать виноватых. Кто-то обвинит Запад, кто-то — Китай, кто-то — нас. А кто-то просто скажет: «Это кара Божья». И пойдут погромы, самосуды, массовые исходы из городов. Мы не готовы к такому социальному взрыву.

Замминистра обороны кивнул, продолжая:

— Именно поэтому нужно немедленно легализовать гражданское оружие. Пусть люди чувствуют, что могут защитить себя. Иначе, когда эти твари полезут из-под земли в Подмосковье или в Сибири, мы получим не только внешнего врага, но и внутренний коллапс. Армия не сможет быть везде одновременно.

Глава ГРУ добавил, не повышая голоса:

— А если мы объявим всё открыто — паника будет глобальной. Биржи рухнут за часы. Границы закроются. Миграция, мародёрство, дезертирство из армии. Нет. Пока держим на уровне «неопознанные биологические объекты» и «угроза неизвестного происхождения». А на форуме в Гонконге уже можно будет говорить жёстко. Но только с лидерами. И только если все согласятся на совместные действия. Иначе каждый будет тянуть одеяло на себя.

Президент молча выслушал всех. Потом медленно кивнул.

— Я услышал каждого. Теперь решение.

Он встал.

— ФСБ — полный карт-бланш. Поиск и уничтожение всех объектов. Любые нечеловеческие формы — ликвидировать на месте. Без исключений и без согласований.

— Вооружённые силы — режим повышенной готовности. Производство ракетного оружия, напалма и термобарических боеприпасов — в абсолютный приоритет. Резервы — на ключевые регионы.

— Гражданское оружие — закон в Госдуму принять в ближайшем чтении. В ускоренном порядке. До конца месяца — чтобы любой взрослый человек мог купить нарезное или гладкоствольное. С минимальными проверками. Если мы правильно поняли, что это инопланетный рой, нужно готовить каждого человека.

Он замолчал на секунду, потом добавил уже совсем тихо:

— Мы больше не можем позволить себе быть неготовыми. Это уже не угроза. Это война. И мы её встретим.

Президент обвёл взглядом всех.

— Через два дня — экономический форум в Гонконге. Я еду туда. И скажу им прямо: угроза планетарного масштаба. Без конкретики. Пока. Но все должны быть. Без исключений. Глава ГРУ — проведите по каналам. Надо объединиться и реагировать всем вместе.

Он повернулся к двери.

— На этом всё. Прошу всех покинуть заседание, кроме вас, доктор Августов.

Несколько десятков человек вышли быстро, почти роем. Дверь закрылась. В кабинете остался только один человек.

Старик. Тридцать лет в системе. Опирался на трость. Вечно усталое лицо, седые короткие волосы. Но глаза — яркие, синие, словно светились изнутри.

Президент подошёл ближе.

— Августов. Что скажете? Есть хорошие новости?

— Да, товарищ Верховный Главнокомандующий. Проект «Изделие 4277» прошёл идеально. В полевых условиях.

— А проект «Гелиос»?

— Тоже в процессе. Из восьми реакторов осталось четыре. Если выделите больше ресурсов и снимете гриф секретности с проекта — всё пойдёт быстрее.

— Понимаю. Но пока держим в тайне. Дам вам больше ресурсов. Сколько нужно — столько и будет.

— Ещё одно, товарищ Президент. Мы обнаружили ещё объекты. Часть из них упала по всему миру. И думаю, это уже десантные капсулы.

— Это ясно, доктор. Есть что-то ещё?

— К сожалению, да. Мы заметили, что объекты появляются неожиданно, словно из пустоты. Это не значит, что они выходят из иного измерения. Это значит, что их запускают. И запускают с корабля. Или кораблей. У них очень хорошая маскировка. Мы только на доли секунды засекли их сигнатуры — тепловые, энергетические излучения.

— Что ещё?

— По размерам — примерно полкилометра, может меньше. Такие объекты сложно спрятать. И на этом всё.

Президент кивнул.

— Хорошо. Я вылетаю в Гонконг. Там организован новый мировой экономический форум. Будут все.

Он посмотрел на Августова.

— Держите меня в курсе. Каждые шесть часов — доклад. Даже если ничего нового. Я хочу знать, что тишина.

— Принято, товарищ Президент.

Подобные разговоры прошли практически во всех крупных столицах мира почти одновременно — в течение 12–18 часов после второй волны метеоритов. Они не были публичными, не попадали в прессу и не фиксировались в официальных протоколах. Это были закрытые, часто ночные или раннеутренние совещания в бункерах, подземных комплексах и защищённых кабинетах, куда допускались только 4–8 человек.

США: Операция «Граница»В США началась скрытая массовая мобилизация. Под предлогом борьбы с наркокартелями. Официально всё выглядело так: резкий всплеск активности картелей на юге, новые маршруты через Мексику, рекордные поставки веществ. Президент Хартман выступил с обращением: «Это угроза национальной безопасности. Мы объявляем чрезвычайное положение в приграничных штатах». За неделю активировали 180 тысяч резервистов Национальной гвардии. Официально — для «усиления пограничной службы». Неофициально — все понимали: это подготовка к чему-то большему. Военные склады в Техасе и Аризоне начали выдавать резервистам оружие и бронежилеты. Формировались «гражданские патрули» с винтовками AR-15.

Европа: Возвращение в АфрикуЕвропа раскололась, но старые инстинкты сработали безотказно. Франция первой объявила о переброске дополнительных сил на базы в Сахеле — 2 тысячи человек, включая легионеров и тяжёлую технику. Официальная причина — «эвакуация граждан и защита интересов». На деле — Париж видел спутниковые снимки кратеров в Нигере и Мали. Они не хотели терять доступ к урану и кобальту. Англия и Германия сделали то же самое. Лондон отправил SAS и дополнительные роты в Кению и Нигерию. Берлин развернул бундесвер в Чаде и Мали (под прикрытием миссий ООН). Официально — «стабилизация и борьба с терроризмом». На деле — все видели аномалии. И никто не хотел быть последним, кто начнёт зачистку.

Коалиция Юга (Италия, Испания, Бельгия, Марокко)Неожиданно отличились средние игроки. Они объявили о создании «коалиции по безопасности Гвинейского залива». К ним присоединилось Марокко. Формально — «борьба с пиратством и миграцией». На деле — они превращали Либерию и Кот-д'Ивуар в военный плацдарм. Туда шли десантные корабли и артиллерия. Италия перебросила танки Ariete и фрегаты класса «Фреция». Испания — лёгкую пехоту и ударные дроны. Бельгия — инженерные корпуса и логистику (танков у них нет, но их специалисты по разминированию были лучшими). Марокко дало аэродромы и топливо. Это был тихий передел влияния, пока мир смотрел на новости о наркотиках.

Китай: Тихая экспансияПекин действовал молча и быстро. Усилили контингент в Джибути (единственная зарубежная база КНР), перебросили дополнительные корабли к берегам Африки. Официально — «защита торговых путей». На деле — китайцы уже знали: в Конго и Замбии кратеры. И там уже ползают пауки. Пекин начал раздавать оружие своим рабочим на шахтах кобальта и меди. «Службы безопасности». Но все понимали — это уже не охрана. Это гарнизонные войска.

Индия: Гуманитарный щитИндия объявила о «гуманитарной миссии» в Восточной Африке. Перебросили 5 тысяч человек, включая горных стрелков и инженеров. Официально — помощь в борьбе с голодом и эпидемиями. На деле — они видели кратеры в Кении и Танзании. И не хотели, чтобы рой дошёл до Индийского океана. Их корабли встали на рейде Момбасы, готовые к блокаде.

Бразилия: Крепость АмазонияБразилия пошла дальше всех. Президент публично объявил: «Амазония — наш дом. Мы не позволим никому её осквернить». За неделю ввели военное положение в штатах Амазонас и Пара. Перебросили туда 15 тысяч военнослужащих, огнемётные части и вертолёты с запасами напалма. Официально — «борьба с нелегальной вырубкой и наркокартелями». На деле — они уже жгли кратеры. И не спрашивали разрешения ни у кого. Джунгли горели день и ночь, скрывая под дымом нечто большее, чем просто пожары.

В закрытых кулуарах многих стран проводили исследования мицелия. Удобрение из него оказалось настолько мощным и качественным, что любой урожай, удобренный переработанным мицелием, увеличивался в разы.

Обработанный, полностью переработанный мицелий превратился в нечто вроде «суперкомпоста» планетарного уровня. Один килограмм такого субстрата давал прирост биомассы в 8–15 раз больше, чем лучшие комплексные минеральные удобрения и органика вместе взятые. Растения усваивали его почти на 100% — азот, фосфор, калий, полный набор микроэлементов, плюс природные фитогормоны, полисахариды и вещества, ускоряющие метаболизм в 3–7 раз.

Часть 2. Высший приказ

База африканского корпуса в ЦАР действительно выглядела как крепость — и была ею по всем параметрам.

Она раскинулась на плато в 40 километрах от Банги, в окружении густого саванного леса и каменистых холмов. С воздуха это выглядело как небольшой городок: дюжина двухэтажных казарм из модульных блоков, десяток ангаров и складов, несколько открытых площадок для техники.

Внешний периметр — две линии колючей проволоки (спираль Бруно и «гармошка»), между ними — минное поле с датчиками движения. Дальше — бетонный забор высотой 4,2 метра, сверху — колючая проволока под напряжением, тепловизионные камеры и радары каждые 40 метров. По углам — четыре вышки с ДШК и автоматическими гранатомётами АГС-17. Ночью периметр освещался так, что тени почти не оставалось.

Внутри базы — всё функционально и жёстко:Жилой блок: модульные казармы, столовая, медпункт, спортзал, баня. Всё в контейнерах, усиленных бронеплитами.Технический блок: два больших ангара. В одном — шесть «Тигров», четыре БТР-82А, два «Урала» с ЗУ-23-2 на кузовах и пара «КамАЗов» с огнемётами «Шмель-М». Во втором — склад боеприпасов, ремонтная мастерская, зарядные станции для дронов и склад термобарических гранат.Командный пункт: заглублённый бункер из армированного бетона, связь с Москвой по защищённым каналам, спутниковые терминалы, карты в реальном времени.Периметр усиления: восемь стационарных пулемётных гнёзд, два миномёта 120-мм, позиции для ПЗРК «Игла-С» и «Верба». Вокруг базы — сеть датчиков движения, тепловизоров и сейсмодатчиков.

В пяти километрах от базы располагалась ещё одна точка — авиабаза на десяток машин. В основном транспортники: Ми-8/17, несколько Ка-52 и Ми-28Н для поддержки. Там же — взлётно-посадочная полоса длиной 1800 метров, усиленная плитами, и склад ГСМ.

Рядом с ней построили и авиабазу ЦАР — формально их собственную. На деле — совместную. Там стояли старые Ми-24, несколько Ан-26 и пара новых Су-25, поставленных Россией в лизинг. Охраняли её уже местные, но под присмотром русских инструкторов.

Гуров уже ожидал трёпки от генерал-майора Лаптина. Суровый мужик прошёл не одну горячую точку. Низкий человек — всего 167 см. Морщинистое лицо, вечно выбрит, короткая стрижка по-военному. Взгляд тяжёлый, как бетонная плита.

Гуров вошёл в кабинет. Лаптин сидел за столом, молча смотрел на подчинённого долгим, изучающим взглядом. Молчание длилось секунд тридцать — достаточно, чтобы в комнате стало душно. А потом начался поток брани.

Под конец, успокоившись, генерал медленно выдохнул, откинулся на спинку стула и заговорил уже нормальным, хоть и пониженным голосом:

— Гуров. Что твою дивизию... Ну ты и устроил. Колонна была патрульная. А ты ввязался в бой. Благо, цэаровцы были рядом. Ну хотя бы доложил, как вступил в бой. Ты понимаешь, что тебе за такое будет?

— Так точно, генерал-майор.

— Генерал. Генерал, — уже с заметным раздражением поправил Лаптин, повышая градус. — Да брось ты эти погоны. Вот любому другому отдал бы под трибунал и не дёрнулся бы. А я, как видишь... И знаешь, во мне где-то всё это ещё сидит. Как начали расширять влияние — то одних бандитов, то других. Не строить, не добавлять не дают. Так ещё и с Большой земли людей шлют. Слышал?

— Никак нет.

— Хм. Ладно, — Лаптин уже собирался снова приподнять нос по привычке и с привычным вздохом, как в помещение без стука и без доклада вошли двое.

Могила и Дмитрий.

Дмитрий стоял, широко улыбаясь и таращась на генерала. Гуров, застывший как статуя с безэмоциональным лицом, от увиденного аж скривился.

— Товарищ генерал, — прохрипел Могила почти официально.

Лаптин посмотрел на них секунду. Потом коротко кивнул Гурову:

— Свободен, Гуров. Ступай.

— Есть, — отчеканил Гуров и ровным шагом вышел за дверь.

— Явились, — с облегчением сказал Лаптин, откидываясь в кресле. Кресло скрипнуло под его весом — генерал был невысок, но тяжёл.

Морок улыбнулся — как ребёнок, которому разрешили поиграть со взрослой игрушкой.

— Так точно, — весело отозвался он.

Лаптин тяжело вздохнул.

— Товарищ Морок. Давайте без ребячьего восторга.

Морок — именно такой был позывной у Дмитрия. Обычно он выглядел как весёлый, рябоватый и готовый пошутить. На деле — холодный, острый, как нож. Всё это — маска. Своеобразная защита и сканер одновременно: кто как отреагирует, кто как воспримет.

— Конечно, — тут же посерьёзнел Морок, присаживаясь за стол без приглашения. Могила тоже сел, но перед этим налил себе воды из графина и демонстративно выпил целый стакан залпом. Издал в конце протяжное: — Ааа…

Лаптин лишь дёрнул щекой, но ничего не сказал. Генерал сложил пальцы в замок, посмотрел на обоих.

— Миссия выполнена?

— Да, — коротко ответил Могила.

— Изделие идеальное, — добавил Морок. — Поменьше бы. Как автомат. Или артиллерия, или РСО.

Могила хмыкнул.

— Добро, товарищи, — воодушевлённо кивнул Лаптин. Он хотел поскорее избавиться от этих двоих. Чтобы они ушли куда подальше. Двое из секретного отряда. Подчиняются напрямую. Не ему. А где-то выше. Уровень — чуть ли не лично Президенту. В подчинении у них всё: ССО, ФСБ, разведка всех мастей. Диву даёшься такой власти.

— Когда домой? — спросил он прямо.

— Мне ничего не передали, — спокойно ответил Морок.

Лаптин прищурился.

— Позже вам доложим. Нам надо в ночь. Вот документы.

Морок положил на стол папку и флешку.

Лаптин улыбнулся — криво, устало. Ещё одна формальность — и вся работа с изделием будет закончена. А значит, и головная боль.

Когда генерал поднял взгляд — Морок и Могила уже выходили. Словно растворились. Дверь закрылась бесшумно.

Морок и Могила шли через плац. Словно их шаг был отточен с рождения: ровный, бесшумный, синхронный, без единого лишнего движения. Они шли по базе — мимо казарм, ангаров, вышек — и никто не оборачивался. Их уже знали. Или боялись спрашивать.

Дошли до одного из домов. Такие стояли по всей базе: модульные, двухэтажные, серые. В одних жили офицеры, другие использовали как склады под определённые вещи — спецснаряжение, связь, оружие. Этот был именно таким — «технический».

На входе стоял человек. Балаклава, лицо скрыто полностью, только глаза видны. На рукаве — шеврон с флагом РФ. Охранник сидел на стуле, уткнувшись в телефон. Увидел их — быстро встал, щёлкнул предохранителем автомата.

— Командир, — тихо кивнул он.

Те коротко кивнули в ответ и прошли внутрь.

Внутри был ещё один человек. Позывной — Жрец. Худой, но жилистый, как стальной трос. Отвечал в отряде за технику и связь. Сидел за столом, вокруг провода, экраны, железо.

— Штаб на связи, — сказал он негромко, не отрываясь от монитора. — Ждут.

Морок и Могила переглянулись. Хуже всего было именно Мороку — он не любил прямые разговоры с верхом. Особенно когда знал, что его сейчас будет.

Он вошёл в маленькое помещение — скорее каморку. Сделано словно ловушка для призраков: провода по стенам, серверные стойки, экраны, тусклый свет. По центру — защищённый терминал связи, столик и стул.

Морок выдохнул, стянул с лица привычную улыбку, надел холодную маску и активировал терминал. Который являлся непримечательным ноутбуком.

Тёмный экран мгновенно ожил строками кода, потом — картинкой. На той стороне — Президент РФ. Сидит в кабинете, свет падает сбоку, глаза усталые, но цепкие.

— Дмитрий, — резко сказал Президент, глядя прямо в камеру. — Я вас заждался.

— Виноват, товарищ Верховный Главнокомандующий.

— Вы остаётесь в Африке. Новое задание.

— Отряд «Ноль» готов. Что требуется от нас?

Следующие пять минут прошли в пересказе событий, которые Морок не знал. Президент быстро, но чётко рассказал ему, что было на заседании. Холодное лицо Морока стало удивлённым, без привычной выучки и дисциплины. Когда Президент закончил, Морок произнёс всего одну фразу:

— Вы шутите.

— Нет. К сожалению. Через неделю прибудет ксенобиолог. Виктория Звездова. Взять под руку и сопроводить до одного из объектов, — Президент говорил тихо и спокойно.

Глаза Морока мелькнули тенью — словно он обдумывал что-то очень неприятное.

— А ЦАР? Эти чем заняты?

— Всё тем же. Объект упал в глуши. Так что им дела нет. Формально всё спокойно. На деле им всё равно.

— Племя, видимо, из вражеских там живёт. Уж если мы в Африке… Задание принято. Будем готовиться.

— Хорошо. До связи.

Экран погас.

Морок вышел из комнаты — словно только что отстоял марафон. Шаги тяжёлые, плечи опущены. В коридоре его ждали Могила и Жрец. Оба молчали, ждали.

— Парни, у нас новая работа, — сказал Морок тихо, без обычной улыбки.

Часть 3. Форпост

Американская передовая оперативная база (Forward Operating Site, FOS) расположена в северо-восточной части Камеруна, в 12–15 км от границы с Центральноафриканской Республикой, недалеко от города Мароа и реки Логон. Официально она называется «Camp Garoua Forward» или просто «Garoua FOS», но в документах и среди военных чаще упоминается как «Site 17» или «Border Outpost Alpha».

С воздуха база выглядит как укреплённый четырёхугольник размером примерно 800 на 600 метров, окружённый двойным периметром. Внешний контур — спираль Бруно и колючая проволока под напряжением, внутренний — бетонный забор, HESCO-барьеры высотой 4,5 м, усиленные песком и гравием. Между ними — минное поле с датчиками движения и тепловыми ловушками. По углам — четыре вышки с M2 Browning (.50 BMG) и дистанционно управляемыми модулями CROWS с пулемётами и гранатомётами Mk 19.

Внутри базы — четыре основных сектора:Жилой блок: модульные контейнеры (CHU) на 50 человек. Казармы, столовая, медпункт, спортзал, душевая и прачечная. Всё в песчано-сером камуфляже, с кондиционерами и генераторами. Есть небольшая зона отдыха с тренажёрами и спутниковым интернетом (Starlink).Технический сектор: два больших ангара. В одном — 4 MRAP (MaxxPro и Oshkosh M-ATV), 6 HMMWV с турелями M2/Mk19, 2 JLTV, пара грузовиков FMTV. Во втором — склад боеприпасов, ремонтная мастерская, зарядные станции для дронов (MQ-9 Reaper и RQ-11 Raven).Авиационный сектор: открытая площадка с твёрдым покрытием. Постоянно базируются 2–3 MH-60M Black Hawk (с вооружением), 1–2 AH-64E Apache для поддержки, иногда прилетает C-130 Hercules для снабжения. Рядом — топливные цистерны и мобильная РЛС AN/TPQ-53.Командный пункт: заглублённый модуль из армированного бетона и стали, связь через SATCOM и защищённые каналы JSOC. Внутри — терминалы, карты в реальном времени, мониторы с дронами и спутниками.

Периметр усилен: 6 стационарных пулемётных гнёзд, 2 миномёта 120 мм, позиции ПЗРК FIM-92 Stinger, сеть сейсмодатчиков и тепловизоров FLIR. Ночью база освещается мощно — датчики движения включают дополнительные прожекторы.

Официально — «поддержка региональной стабильности и борьба с терроризмом» (Боко Харам и другие группировки). На деле — база стала ключевой точкой для мониторинга границы с ЦАР и противостояния силам РФ в регионе. Так как в 2025 году ЦАР выдворила США из своей страны и приняла силы РФ.

Макмиллан сидел в столовой и с пустым взглядом ковырял вилкой еду. Вокруг было немного народа. Как только он потянулся к газировке, на его чёрном защищённом телефоне вибрацией отозвалось сообщение. Он тут же схватил его и быстро просмотрел текст.

Прочитав, Макмиллан быстро допил газировку. Даже не убрав поднос, он поднялся и направился в штаб.

Там его встретил полковник Вуду, командир базы. Он стоял у карты, и лицо его было каменным. Афроамериканец, лысая голова, холодные карие глаза.

— Мастер-сержант Макмиллан, — сказал он, не оборачиваясь.

— Сэр, — Макмиллан подобрался, инстинктивно вытягиваясь.

— Слышал новости? — Вуду повернулся на пол-оборота.

— Частично.

— Союзники по НАТО усиливают позиции в Африке. А… хм. Представь: Бельгия, Испания и Италия собрали свой небольшой боевой отряд и отправили две тысячи бойцов в Либерию. Там строят базу. Представляешь? Эти метеориты доведут нас до третьей мировой.

— А может, готовятся к чему-то другому, — пробормотал Макмиллан.

— К чему? Инопланетное вторжение? — Вуду усмехнулся. — Думаешь, я проснусь, выпью кофе, а мне пришлют план по обороне Земли?

— Не могу знать. Полковник, вы меня вызвали. Ради беседы?

— Нет. Хочу, чтобы ты был наготове. В любой момент могу отправить тебя и твоих парней на миссию. Куда — пока не знаю. Я сам на прямой связи с Пентагоном. Этот гриб… учёные говорят, что он для сельского хозяйства идеален. Может решить все проблемы с едой на планете.

— Хорошая новость, — Макмиллан покачал головой. — Может, они просто хотели помочь.

— Если это помощь, то упаковка слишком агрессивная, — Вуду усмехнулся криво, без веселья. — Типа, не нарушая межгалактические законы. Типа, сам залетел. А мы тут ни при чём. Вот щупальца чисты. Не смеши.

Макмиллан кивнул, едва заметно усмехнувшись в ответ.

Часть 4. Инвазия. Стадия 2

Холм среди просторов ЦАР выглядел непримечательно. Единственное, что выделяло его — под ним находилась пещера. Когда-то давно сформированная природой. А теперь это был улей.

Десятки пауков размером с большую собаку сновали по туннелям и выходам. Вся округа была опустошена. Вся живность, которую смогли добыть охотники-арахниды, была утащена внутрь. Сам улей расширялся с каждым днём.

Первоначально пещера была всего 17 метров в длину, уходя вглубь. Теперь она разрослась в несколько раз. С десятком ответвлений и парой больших штолен. В самой дальней и глубокой штольне находился один объект — полностью обросший мицелием. Да и вся пещера в разной степени была заросла мицелием. В другой же штольне располагался центр всего мицелия. Он выглядел как огромный резервуар с жидкостью.

Пауки-охотники приносили добычу и бросали её в резервуар. Там, в этой жидкости, которая по сути была желудочным соком, всё растворялось. А весь этот резервуар был больше огромным желудком. Почти живой мицелий заполнил всю пещеру — от верха до низа.

Вокруг же множество небольших сколопендр занимались обустройством помещения. Вырывали небольшие ямы, выбеливали и обкладывали стены.

В самой дальней штольне, в самом настоящем логове, обитала матка. Огромное создание, которое даже не сможет вылезти из этой пещеры. Постоянно десятки сколопендр подносили мясистые куски мицелия матке. Та же без конца ела. И всё ради того, чтобы рожать яйца. В множестве небольших туннельных ответвлений уже сложились десятки яиц.

Кроме матки, яйца рождало ещё одно создание. Четыре длинных сегментированных конечности. Огромный рот со жвалами и парой чёрных глаз. Само тело напоминало закрытый квадрат. В нижней части было что-то вроде родильного гнезда, из которого поминутно росло яйцо.

Вокруг же бродили пауки и арахниды. Бронированные создания, сколопендры и богомолоподобные существа.

Но в самом неприметном углу пещеры была ещё одна пещерка. Небольшая — метров пять в длину и два в ширину. Туда почти никто не заходил. Там был ещё один арахнид.

Две пары основных ног. Длинное брюшко. Тело с двумя парами глаз. Жвалы и две пары конечностей, способных хватать и резать.

Создание находилось в своеобразной технологической яме. Вокруг — провода из биоэлементов, короткие отрезки оборудования, собранного здесь или притащенного с метеорита. А перед самим арахнидом — панель с голографическим экраном.

Экран светился тускло-зелёным. На нём медленно вращались схемы — нечеловеческие линии, символы, похожие на смесь органических вен и микросхем. Арахнид не шевелился. Только биоантенны на голове едва заметно дрожали, передавая сигналы.

Глава 3 - Первый контакт прошел не по плану

Часть 1 Ксенобилог

Приказ пришёл от Лаптина, но в кабинете всё пошло наперекосяк. Гурова вызвали к генералу, а там уже сидел бородач с позывным Морок — и было ясно с первого взгляда было ясно: командует не Лаптин.

Морок развалился в кресле, как у себя дома, и говорил так, будто устав — это рекомендация, а не закон. Каждое второе предложение нарушало бы минимум три пункта дисциплинарного регламента.

— Гуров, — Лаптин кивнул на дверь, стараясь сохранить лицо. — Ан-26 садится на полосу. Встретишь пассажирку. Морок курирует.

Гуров молча кивнул и вышел. В коридоре к нему бесшумно присоединился Глаз — вечный напарник, молчаливый, как тень, и собранный, как пружина перед выстрелом.

Снаружи их встретил Таш на тигре. Они доехали до взлётки быстро. Глаз занял позицию в тени ангара, Гуров остался на открытом месте. Смотря на садившийся самолет.

Транспортник появился низко, с рёвом турбин, поднимая красную пыль африканской саванны. Шасси ударились о бетон с глухим стуком, винты завыли на реверсе, постепенно затихая. Трап опустился.

Ровный строй — по двое в ряд. Шаг уверенный, переходящий в легкий бег. У каждого через плечо — сумка или рюкзак, вещмешок, туго набитый под завязку, и личное оружие на груди: АК-12 с коллиматором, магазины в разгрузке, гранаты на поясе. Все одеты в песчаную форму российского образца — лёгкий «Ратник» под африканскую жару, берцы в красной пыли, маски сдвинуты вниз, очки ночного видения подняты на шлем.

А потом, из самого центра ангара, из тени между двумя «Тиграми», вышла девушка.

Она была в той же песчаной форме, но без тяжёлой разгрузки и оружия — только планшет на поясе, гермо-контейнер в руках и небольшой сканер, прицепленный к ремню.

Короткие тёмные волосы, растрёпанные ветром от пропеллера. Облегчённая полевая форма песочного цвета — без лишнего железа, но сшитая так, что сразу видно: не с миру сего, а по спецзаказу. На глазах — зеркальные очки, скрывающие взгляд. В руках — два тяжёлых металлических кейса: один с трафаретом «Научное оборудование. Строго конфиденциально», второй — армейский контейнер с кодовыми замками и пломбами.

Гуров шагнул вперёд, вытянулся по стойке «смирно». Глаз просто отдал честь — коротко, без эмоций.

— Виктория Звездова? — спросил капитан.

Она приподняла очки на лоб. Взгляд — холодный, оценивающий, как у хирурга перед разрезом.

— Да. Вас прислали меня встречать?

— Так точно. Глаз — багаж. Таш — машину.

Из «Тигра», стоявшего у края полосы, высунулась широкая улыбка Таша — адыгейца, который в любой ситуации умудрялся выглядеть так, будто только что выиграл в лотерею.

— Эй, вей! Сестра приехала! Заходи, не стесняйся, у нас тут как дома! — заорал он с нарочитым акцентом.

— Таш, завязывай, — буркнул Гуров.

— Принято, — мгновенно переключился водитель на нормальный русский и открыл заднюю дверь.

«Тигр» тронулся, поднимая пыльный шлейф. Гуров как они выехали с базы повернулся к пассажирке:

— База близко. Вам выделили отдельную комнату в офицерском модуле. Всё необходимое покажем.

Звездова коротко кивнула, разглядывая местные пейзажи между базами. Ехали они по бетонной дороге, которая уже обильно была засыпана песком из-за постоянных ветров Африки.

— Мне сказали, что меня встретит Морок. Доктор Августов описывал его… иначе. Чем… вы.

— Бородатый, шутит как ребёнок, но полномочия — как у министра? — Пояснил Гуров.

— Именно — Хмыкнула Девушка.

Она посмотрела в окно, на проплывающую саванну, и больше не сказала ни слова.

Звездова освоилась за двадцать минут. Разложила оборудование, подключила ноутбук, отправила короткий зашифрованный отчёт Августову. Потом вышла в коридор — уже без очков, с жёстким, сосредоточенным лицом.

Через полчаса в кабинете Лаптина собрались четверо: генерал за столом, Гуров у стены, Морок в кресле напротив и Виктория, стоявшая посреди комнаты, как будто кабинет принадлежал ей.

— Генерал, когда операция? — Звездова говорила не скрывала нетерпения. — Я с нетерпением жду ответа. Мне нужны образцы. Вдруг они отличаются от тех что мы нашли. От меня многое ждут. Хоспади я первый ксенобилог в России, а может и мире.

— А может, нужно там всё выжигать? — мрачно сказал Лаптин. — Если местные ещё не растащили все там. Там может быть все…заражено.

— Вы говорите о потенциале, который изменит сельское хозяйство планеты, — резко возразила Виктория. — Урожайность вырастет в разы. Конечно, если ядро не повреждено. И как вы сказали местные его не разнесут. Без подпитки от ядра это просто грибница. Которая быстро истлеет и будет переварена нашими бактериями. Так что это не сильно опасно. Пока что.

— Скоро выедем, — отрезал Морок, нарушая диалог между генералом и ксенобиологом.

— Группа не укомплектована. И с ЦАР ничего не согласовано, — настаивал Лаптин. — Это их территория. Я не могу так просто вас отправить. Мы должны соблюдать договорённости.

Морок хмыкнул, искажая лицо в гримасе.

— Да? А «Дельта» откуда тогда у культа? — неожиданно сказал Морок.

Лицо генерала исказилось в недовольной гримасе.

— Доказательств нет, — отмахнулся генерал. — ЦАР заявили, что усилят границу. А Камерун так же отрицает их присутствие. Да, у них база США. Но там от силы сто человек. И те так же отрицают дельту у себя.

— И всё также для защиты… чего там? Золото? Алмазы? Уран или кобальт? — цинично усмехнулся Морок.

— Кхм, прошу простить меня за перепалку, — Виктория сделала шаг вперёд. — Я поняла, что вы, Морок, тот, кто меня должен встретить.

— Августов, как всегда, — усмехнулся Морок. — Генерал, позвольте посвятить капитана Гурова в интересные обстоятельства.

Гуров, стоявший и просто слушавший всё это, встрепенулся. Он не был любимчиком генерала, но и козлом отпущения не был тоже.

— Меня? — переспросил капитан.

Лаптин потерял лицо. Он начал злиться от всего произошедшего.

— Товарищ Морок. Вы и так устав нарушаете. Может, хватит? Ваши высказывания уже мне поперёк горла стоят.

— Буду считать это за согласие. Генерал, я из «Отряда ноль». Мне открыто… ну, всё равно кто командует. Приказ мне отдают не вы. Подчиняться вам не буду. Только сотрудничать. Понимаю, что моя манера речи вам претит. Понимаю. Прошу меня простить. Но всё же. Мне отдали приказ. И начну я его выполнять сейчас.

— А согласование?

— . Генерал у меня особые полномочия. Так что… Могу позвонить министру обороны.

Лаптин аж подпрыгнул от услышанного.

— Опять шутка?

— Нет. Министра Черновского я знаю лично. Просто скажем так: сделайте всё задним числом. А мы выедем. И клянусь, больше я вам претить не буду. Просто это моя речь. Как красная тряпка для быка. Кто как реагирует.

— Вы меня поймите. С этими метеоритами и усилением наших противников в регионе я зарабатываюсь. Но хорошо. Собирайтесь. Я всё подпишу.

Уже в коридоре Гуров поймал момент. Морок быстро ретировался наружу. А Виктория, казалось, была полностью поглощена телефоном. Стоя в стороне.

— Разрешите вопрос? — Сказал Гуров отвлекая девушку.

— Разрешаю, — гордо сказала девушка.

— Поясни мне ситуацию. Я немного не понимаю, что там было в кабинете.

— И сама не до конца понимаю. Скажем так, капитан. «Отряд ноль» — сверхсекретное подразделение. Они выше всех и подчиняются только Президенту. Или его ближайшему окружению. А с этим внеземным мицелием… всё не так просто. Видимо Мороку приказали и тот выполняет. В независимости от проблем на пути.

Гуров мрачно хмыкнул, понимая, что его втягивают в какую-то тёмную игру.

Для похода была собрана небольшая, но мощная группа. На плацу, взревев двигателями, выстроилась техника в песочном камуфляже.

В голове колонны шел БТР-82А. Тяжёлая восьмиколёсная машина выглядела хищником среди лёгких внедорожников. Его башня с 30-мм автоматической пушкой была развернута по ходу движения, ствол чуть приподнят — готовый к бою. Броня, исцарапанная песком и пылью, блестела на солнце. Внутри урчал дизель, выпуская клубы чёрного выхлопа. Именно он задавал темп, продавливая дорогу своей массой.

Фланги и тыл прикрывали три бронированных «Тигр-М». На их крышах торчали модули с крупнокалиберными пулемётами КПВТ. Машины были нагружены под завязку: канистры с топливом, ящики с боеприпасами, дополнительное оборудование для связи. Между машинами соблюдался строгий интервал — пятьдесят метров, чтобы одна мина не вывела из строя всю группу.

Воздух над плацом дрожал от жара и выхлопных газов. Механики-водители в шлемофонах уже сидели на местах, проверяя приборы. Стрелки-операторы лениво поворачивали стволы, сканируя периметр.

Часть 2 вмешательство

За час до совета в кабинете Лаптина, «крот» в администрации ЦАР и агент в рядах российских структур слили данные в Пентагон: ксенобиолог инкогнито прибыла в Африку.

Причин нацеливаться на прибывшего учёного не было. Такие специалисты целыми экспедициями летали по всей планете наперегонки, ища новые метеориты и очаги мицелия. Но сам факт её присутствия означал: русские нашли что-то важное.

Один из таких очагов расположился в Перу. Он занимал целый акр.

Огромная колония мицелия — белёсая масса с зелёными прожилками — поглотила деревья и всю траву в округе. Среди неё росли новые виды растений. То ли принесённые мицелием, то ли мутировавшие и адаптированные к новой среде.

Очаг был уничтожен, ядро быстро нашли. Это было огромное яйцо. У подножия, на котором, было что-то вроде грибницы-колодца. Радиусом около полуметра, глубиной 20 сантиметров.

Внутри — светло-зелёная жидкость. Наполненная мошкарой, насекомыми и другой мелкой живностью.

А пахло очень сладко. Что, скорее всего, их и привело к этому резервуару. Как плотоядный цветок, мицелий заманивал жертв запахом.

США

Макмиллан собирался лихорадочно быстро. Ещё утром он спокойно сидел в столовой и ничего не подозревал. Обычный день на базе. Но тут появился связной с приказом. Всё изменилось за секунду.

Задача: прибыть в зону падения метеорита. Добраться туда надо было ещё при падении, но это глушь. Да ещё и местные банды активизировались на границе. Были даже перестрелки. Что одних пограничников, что других. Да и контрабандисты поползли — чтобы там что-то продать.

И кто надо в обеих странах решили не сообщать об инциденте. А лучше прислать людей и пособирать товар — чтобы неплохо так подзаработать.

Два «Хамви» выдвинулись к точке падения метеорита. Но перед этим была ещё одна точка интереса.

На границе двух стран — ЦАР и Камеруна — находился городок. На картах он обозначался как безымянная точка, но местные знали его как «Перекрёсток». Шумный базар, который жил по своим законам. Место, где встречались контрабандисты, боевики, наёмники и всё, что можно скупить на чёрных рынках Африканского континента.

Оружие в ящиках из-под консервов. Медикаменты без срока годности. Данные на флешках, зашитых в одежду. Люди — те, кто искал работу, и те, кто её предлагал. Здесь не спрашивали документы. Здесь спрашивали только цену.

Воздух дрожал от жара и выхлопных газов. Запах жареного мяса смешивался с запахом солярки, специй и пота. Где-то играла африканская музыка — громко, ритмично, без остановок. Дети бегали между палатками, взрослые торговались до хрипоты.

Колонна «Хамви» двигалась быстро, без света, только по приборам ночного видения. Двигатели работали на пониженных оборотах, чтобы не привлекать внимание звуком. Пыль поднималась густым облаком, оседая на броне красной плёнкой.

Всё было готово. Граница распахнута — не официально, конечно. Но нужные люди получили нужные конверты. Толстые пачки франков КФА перешли из рук в руки ещё на подъезде. КПП пропустили их без лишних вопросов, словно здесь не было никакой границы, а лишь сплошная зона нестабильности.

Пограничники с обеих сторон предпочли отвернуться, когда услышали рёв моторов в ночи. Кто-то получил конверт, кто-то просто не стал рисковать жизнью ради чужих интересов. Шлагбаумы поднялись. Фонари погасли. Дорога была свободна.

Макмиллан смотрел в боковое зеркало. Пост исчез в темноте. Теперь они были в ЦАР. Неофициально. Нелегально. Невидимо.

Грунтовая дорога тут же ввела к деревне. Колея, выбитая грузовиками контрабандистов, вела прямо к первым хижинам. По обочинам валялись пустые гильзы, обёртки от патронов, следы костров. Кто-то уже был здесь до них.

«Хамви» отогнали в сторону, под прикрытие густых крон акаций. Механики-водители остались у машин — прикрывать отход, если что-то пойдёт не так. Двигатели заглушили. Тишина навалилась мгновенно, давя на уши после рёва моторов.

Макмиллан и ещё один его напарник — Грен — пошли в поселение. Бесшумно, пригнувшись, используя тени. Каждый шаг выверен. Каждый взгляд — по сторонам.

Если все остальные выглядели как солдаты армии США — с их стандартной униформой, шевронами и казённым оборудованием, то Макмиллан и Грен — нет.

На них была разгрузка без опознавательных знаков, штаны мультикам без нашивок, AR-15 с глушителями и потёртые кепки. Никаких флагов, никаких имён, никаких табельных жетонов. Обувь — разношенная, не армейская. Часы — гражданские. Рюкзаки — потрёпанные, без маркировки.

Отчего легко сойти за наёмников. Которых на Африканском континенте много.

ЧВК, частные охранники, искатели приключений — здесь никто не удивится вооружённым людям в камуфляже. Именно это и было нужно.

Небольшой городок у границы висел в мареве, как мираж. На картах он не значился, но на деле был узлом, где сходились все тропы региона. Много фермеров с поникшими от жары головами, скотоводов, гоняющих худых коз. И торговцы. Торговцы веществами, оружием и всем, чем можно.

Здесь продавали всё. От патронов калибра 7.62 до детских игрушек, украденных из грузовиков гуманитарной помощи.

Граница — как шутка. Линия на карте, которую никто не видел. Деньги есть — базар открыт, шлагбаумы подняты, пограничники улыбаются. Денег нет — тоже открыт, но уже в другом месте, в объезд, через сухую реку. Правительство ЦАР, конечно же, борется с подобными проявлениями. Заявления в прессе, рейды для галочки. Но бедность и жадность всё ещё остаются. Закон здесь покупался дешевле, чем мешок риса.

Макмиллан и Грен прошли вереницы торговцев. Они двигались естественно, не выделяясь из потока. Вокруг кипела жизнь: еда, животные, вещи. Крики зазывал, блеяние овец, запах жареного мяса и специй.

Запрещенка же находилась в углу, между домов и подвалов. Туда они и направились.

Здесь шум стихал. Узкие проходы, тенистые навесы из тряпок. Пара охранников с «Калашами» стояла у входа в лабиринт. Стволы смотрели в землю, пальцы лежали на скобе. По кивку впускали в закрытый квартал. Своих знали в лицо. Чужих проверяли взглядом.

Там, меж пары улиц, проложился тайный чёрный рынок. Не было витрин. Товар лежал на мешках, на столах, просто на земле. Оружие в смазке. Вещества в пакетах. И мицелий.

Много мицелия.

Целые мешки уже серого и часть гнилого инопланетного гриба. Он выглядел не как растение. Он выглядел как ткань. Живая ткань. Некоторые куски светились тусклым светом даже в тени навесов.

Сладкий запах стоял густой, тяжёлый. Он перебивал аромат специй и выхлопных газов. Пахло как в оранжерее, где забыли убрать мертвые цветы. Сладость, переходящая в тошнотворную прель.

Макмиллан морщился под кепкой. Запах был неправильным. Биология не должна пахнуть так. А еще его это напугало. Так ка карантин вышел из под контроля и надо спешить.

Макмиллан быстро нашел нужного человека. Точнее, целых двоих. Они стояли у дальнего стола, где товар был выложен лучше всего.

Один — торговец. Второй — вот он был загадкой.

Торгаш выглядел как местный король. Он знал, что здесь он главный. Малиновый пиджак, нелепый в этой жаре, но кричащий о статусе. Длинная белая сигара в углу рта. Короткая стрижка, почти под ноль. И тёмные очки, скрывающие глаза. На пальцах — перстни. На шее — золото. Он улыбался, похлопывал по мешкам с грибом, как по головам детей.

Второй же человек был обычным. Потрёпанная одежда, покрытая пылью дороги. Борода и прядь волос, сбитые в колтуны. Но выглядел тот словно увидел дьявола. Побывал в аду и вернулся.

Он стоял неподвижно. Не моргал. Дрожал мелкой дрожью, хотя вокруг было жарко.

Чёрная кожа словно побелела, покрылась серым налётом, как и волосы. Будто жизнь выцветала из него прямо на глазах. Взгляд безумен. Зрачки расширены. Настолько, что глаза покраснели — сосуды лопнули от напряжения или чего-то другого.

— Джони, — развёл руками торгаш. Голос его дрогнул, сигара в углу рта погасла. — Какими людьми? Видишь, сколько у меня товара!

Торгаш указал на гору мицелия. Белый грибок стал уже серым, волокнистым, а в некоторых местах и чёрным, словно обугленным. Пахло сладко и немного гнилью. Запах был густым, липким, он оседал на языке, как привкус испорченного мёда.

— Это кто? — Макмиллан кивнул на второго человека.

Тот стоял неподвижно. Взгляд пустой, устремлённый в никуда. Одежда в пыли и копоти, руки мелко дрожали. Он не моргал. Дышал редко, поверхностно. Никаких внешних признаков болезни — только глубокий шок.

— А вот уже вопросик, — торгаш нервно оглянулся. — Как видишь, я усилил охрану.

Макмиллан скользнул взглядом по периметру. Вокруг торговых рядов было много вооружённых людей. Охрана стояла не для шоу — пальцы на спусковых крючках, взгляды настороженные, стволы в готовности. Это сразу подметил Макмиллан. Но в связи с событиями в мире это было не ново. Везде, где появлялся мицелий, появлялись и деньги. А где деньги — там и оружие.

— Я слышал, — спокойно сказал Макмиллан.

— Этот челок из деревни Балоги, — торгаш понизил голос. — Там как раз упал метеорит. Рядом, прямо на карьер. А сюда его привезли. Тут же полез мицелий. Его начали собирать. Продавать. А потом… Демоны.

— Демоны?

Макмиллан не изменил выражения лица, но Грен заметил: палец командира чуть сместился к спусковой скобе.

— В деревне никого нет, — торгаш облизал пересохшие губы. — Только десятки человек, говорящих одно и то же. «Они пришли». «Они внутри». «Они ждут». И если это правда… — Он замолчал, сглотнул. — Я валю нахер отсюда. И советую тебе и всему правительству закидать тут всё ядерными бомбами. Сжечь к чёртовой матери.

— Ты уверен? — Макмиллан смотрел на торговца. Даже сквозь тёмные очки тот чувствовал холодный расчёт.

— Ты понимаешь, — торгаш наклонился ближе. Запах сигары и пота смешался со сладкой вонью мицелия. — Это не демоны. Я верил в Лоа. Приносил жертвы. Молился духам предков. А тут уж точно не Лоа.

Он подошел вплотную. И почти шепча, впритык сказал, так что только Макмиллан мог услышать:

— Это инопланетяне. И они существуют. Других объяснений не могу дать.

— Говоришь в лоб. Что в деревне? — так же тихо спросил Макмиллан на ухо уже торговцу.

Тот отпрянул назад. Резким движением он снял очки и очень пристально посмотрел на Макмиллана.

— Ты серьёзно, Джони? Ты знаешь это? Смотри.

В два шага он подошёл к человеку, который стоял словно в трансе. Резким движением он толкнул того. И человек забился в угол. Словно собака. Он забивался и забивался, пока охранник не начал того пинать. А человек начал плакать и что-то говорить.

— Сам видишь, — сказал торговец. Макмиллан же, не подав виду. Человек был в шоке. До сих порт.

— Округа? — Продолжат дельтовец. Он в первую очередь хотел знать, что с окружающей местностью. Может уже нашлось вторжение. И правда надо скидывать ядерку.

— Тишина, — ответил торгаш. А присутствующие начали озираться. А после и ретироваться от возможной потасовки. — Если ты туда… То береги себя. Если ты про путь, то он свободен. И я больше не хочу иметь дело с тобой. Не из ненависти или страха. И, кстати, знай, куда я уеду.

Макмиллан лишь неодобрительно хмыкнул.

— Подальше. Так далеко, как могу. В Россию тоже. Или Штаты. Думаю, Штаты. У вас стволы легче взять.

Грен ничего не сказал, когда они вернулись к Макмиллану у колонны. А что ему знать? Командир имел контакты. А это… Это напугало. Он видел, правда нельзя. Если у такой змеи бегут от страха… Почему же государства и правда мешкают. Паника или расчёт.

Часть 3 Беда

Внутри бронеавтомобиля было тесно и жарко. Вибрация передавалась от двигателя на кости.

— Нам ещё долго? — уставше спросила Виктория, поправляя лямку разгрузки. Для безопасности её полностью облачили в ратник.

Она ехала уже пару часов и откровенно задолбалась смотреть на один и тот же пейзаж за бронестеклом. Саванна, кусты, пыль. Саванна, кусты, пыль.

— Полчаса, — ответил Глаз, сверяясь с навигатором. Его пальцы быстро бегали по экрану, сверяя координаты с картой — Вроде как.

Девушка откинулась на спинку кресла. Перед этим скинул бронежилет с себя. Провокационно выгнула спину, демонстрируя фигуру. Что подметила она сама и взгляд Морока, скользящий по ней. Он не скрывал — смотрел открыто, оценивающе, но без интереса самца. Скорее как техник осматривает механизм.

— Пялиться нехорошо, — заметила Виктория, не оборачиваясь.

— Разве? — Морок усмехнулся, откидываясь на соседнее сиденье. — А я думаю, это прекрасно.

— Может, мне раздеться? — съязвила девушка, пытаясь вывести его из равновесия. — Станет прохладнее.

— Тю… нет, — неожиданно и откровенно ответил Морок. Его голос стал серьёзнее. — Тело девушки в одежде преснее, чем без одежды. Но без одежды это не красиво. И это факт.

Виктория офигела от произнесённого. Она ожидала шутки, пошлости, чего угодно. Но не такого философского ответа. Эстета на соседнем сидении.

Но всё прервал Могила. Его хриплый голос оборвал разговор на повышенных тонах.

— Приехали. И двадцати минут не ехали.

Колонна остановилась на гребне холма, замерев как вкопанная. Двигатели заглушили не сразу — дали им поработать на холостых, чтобы не глохнуть в случае резкого старта. Пыль, поднятая машинами, медленно оседала, зависая в раскалённом воздухе красноватой пеленой.

Сверху открывался вид на всё поселение — и вид был не из приятных. Деревня лежала внизу, как брошенная игрушка. Мёртвая.

Сама же деревня выглядела пустой. Разрушенной. Но не от бомбёжек или обстрелов. Соломенные крыши местами обвалились, словно сгнили за одну ночь. Глиняные стены потрескались и осыпались, обнажая внутренности хижин. Дома выглядели заброшенными, будто жители ушли в спешке, не забрав ничего.

Двери распахнуты настежь — скрипят на ветру. Окна выбиты, зияют чёрными провалами. На земле валялась домашняя утварь — миски с засохшей едой, перевёрнутые корзины, детские игрушки, брошенные в пыли. Ткань на одежде выцвела. Всё застыло в одном моменте времени.

Никаких тел. Просто тишина. Такая плотная, что звенела в ушах. Даже птицы не пели. Даже насекомые замолчали.

Морок тут же переключился на командира. Исчезла улыбка, исчезла расслабленность. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся. Голос стал холодным, отрывистым, без лишних интонаций.

Отряд солдат РФ демонстративно выставил оружие. Щелкнули предохранители. Автоматы вскинуты, приклады уперты в плечо. Пальцы легли на спусковые крючки. Взгляды сканируют каждый угол, каждое окно, каждую тень. Движения синхронные, отработанные. Они пошли вперёд, рассыпаясь в цепь.

Впереди же ехал БТР-82А. Тяжёлая восьмиколёсная машина медленно ворочала башней, направляя ствол 30-мм пушки в стороны.

Колёса хрустели по сухой земле, раздавливая камни. Двигатель работал на пониженных оборотах — чтобы слышать, что происходит вокруг. Рёв мотора казался неестественно громким в этой мёртвой тишине.

БТР-82А медленно подполз к зданию, за которым открывалась площадь. Фактически — развилка нескольких улиц, где глиняные дома сходились клином, образуя открытое пространство. Когда-то здесь торговали, смеялись, жили. Теперь же осталась лишь тишина и красная пыль, оседающая на руинах.

Машина замерла. Двигатель работал на холостых, глухо урча, чтобы не глохнуть в случае резкого старта. Пыль, поднятая колонной, медленно оседала, зависая в раскалённом воздухе мутной пеленой. Солнце палило нещадно, но внутри периметра казалось холоднее.

Морок и Гуров вышли первыми. Движения синхронные, отработанные. Осмотрелись. Автоматы вскинуты, приклады уперты в плечо. Пальцы лежат на спусковых крючках. Взгляды сканировали каждый угол, каждое окно, каждую тень.

Никого. Только ветер гулял между стенами, поднимая вихри пыли. Звук был неестественным для Африки — ни сверчков, ни птиц.

— Жрец, запускай дрон, — скомандовал Морок в гарнитуру. Голос ровный, без лишней эмоции.

Оператор «Отряда ноль» кивнул, не отрываясь от пульта. Небольшой квадрокоптер с жужжанием взмыл вверх, зависая над деревней. Камера вращалась, передавая картинку на планшет.

— Чисто, — доложил Жрец через минуту, не поднимая головы от экрана. — Вообще никого нет. Только следы крови и разруха.

— Кровь где? — спросил Морок, не убирая автомат с плеча.

— На стенах. На земле. Внутри домов. — Жрец повернул планшет к командиру. На экране тепловые пятна отсутствовали, но визуал показывал тёмные подтёки. — Но тел нет.

Виктория вышла из «Тигра». Она не стала снимать броню, несмотря на жару, лишь расстегнула воротник, открывая шею. Воздух здесь был густым, вязким. Запах усилился — сладкий, приторный, липкий. Он шёл отовсюду: от стен, от земли, от самого воздуха. Он оседал на языке, как привкус испорченного мёда.

— Могила, почему она вышла? — голос Морока щёлкнул в наушниках водителя.

— Открыла дверь сама, товарищ командир, — ответил водитель, не оборачиваясь. — Сказала, датчики зашкаливают.

— Ксенобиолог… — пробормотал Морок. — Ладно. Гуров, будь её тенью. Глаза на неё.

Солдаты рассыпались по периметру, занимая позиции. Отрываясь от бронетехники, они уходили в стороны, перекрывая сектора огня. Засады не было, но напряжение не спадало. Тишина давила на уши, звенела внутри черепа.

Щепка, снайпер группы, бесшумно взобрался на крышу ближайшей глиняной хижины. Выставив ствол винтовки, он прострелил взглядом местность через прицел.

— Периметр чист, — подтвердил он в эфире. — Вижу только ветер. И пыль.

Гуров, Морок и Виктория двинулись вглубь площади. За ними следовал Жрец с оборудованием — тяжёлый рюкзак с дронами и сканерами давил на плечи, но он не жаловался. Чем дальше они шли, тем мрачнее становилось. Тени сгущались, хотя солнце стояло в зените.

Они шли за «Тигром», который ехал медленно впереди. Бронированная машина осторожно продавливала путь. Башня с пулемётом постоянно двигалась, поворачивая стволом в разные стороны. Сканировала каждый угол, каждое окно.

За углом открылся вид на метеорит.

Крупный объект лежал на окраине деревни, глубоко вдавившись в землю. Но страшнее камня было то, что его окружало. Всё в радиусе ста метров было покрыто мицелием. Дома, дорога, поникшие деревья — всё затянуто живой, пульсирующей плёнкой. Она переливалась перламутром на солнце, местами чернея, словно обугленная ткань.

— Вот это да… — выдохнула Виктория. В её голосе звучал не страх, а научный азарт. — Мне нужно взять образцы.

— Аккуратно, — предупредил Морок. — И не отходи далеко. Гуров, рядом с ней.

Девушка схватила контейнер и приборы. Шагала она быстро, но осторожно. Мицелий хлюпал под берцами. Влажное. Живое. Каждый шаг оставлял вмятину, которая медленно затягивалась обратно.

Всё выглядело завораживающе и мерзко одновременно. Поверхность словно дышала. Редкие растения светились тусклым биолюминесцентным светом, даже днём. Чуть дальше виднелось углубление — резервуар с жидкостью, окружённый наростами.

Виктория работала быстро. Профессионально. Сначала образцы субстрата — скальпель, пробирка, герметизация. Потом проба из водоёма — шприц с удлинённой иглой. Затем она достала портативный анализатор — аппарат с экраном и антеннами. Прибор запищал, цифры на экране побежали вверх.

Подойдя к самому метеориту, она взяла пробу ядра. Камень был тёплым. Слишком тёплым для того, что упало с неба сутки назад. Жрец оперативно принимал гермоконтейнеры, упаковывая их в защитные пакеты.

Гуров и Морок стояли спиной к учёным, контролируя подходы. Автоматы не опускались. Всё было слишком тихо. Где люди? Где контрабандисты? Где хоть кто-то? Деревня не могла просто испариться.

— А это что? — Виктория подошла к обратной стороне метеорита.

Она опустила руку в углубление, заполненное белёсой вязкой жидкостью. Жидкость была тёплой.

— Интересно… Консистенция не соответствует известным образцам. Слишком густая.

Жрец протянул внутрь эндоскопическую камеру на гибком шнуре. На экране планшета проявилась картинка.

— Пустота, — сказал техник. — Внутри пусто.

— Как пусто? — Морок наконец обернулся.

— Полость, — Жрец повернул экран. — Только белая жидкость заполняет дно. Стенки гладкие. Это не камень, товарищ командир. Это оболочка.

Гуров почувствовал, как по спине пробежал холодок. Метеорит был не камнем. Это была капсула. И она была пуста.

— Это ещё что? — Морок заметил движение на экране дрона, который транслировал картинку всем группам.

— Не знаю, — ответила ксенобиолог, не отрываясь от приборов.

— У нас гости, — голос Щепки в эфире звучал спокойно, но напряжённо. Снайпер видел всё с высоты.

— Кто? — Морок мгновенно вскинул автомат.

— Американцы. Пара «Хамви» движутся к нам со стороны границы.

Часть 4 Да снимется маскарад.

Макмиллан вышел из машины и приготовился войти в деревню. Дверь «Хамви» захлопнулась с глухим металлическим лязгом, который в этой мёртвой тишине прозвучал как выстрел. Он поморщился. Слишком громко.

С ним шли ещё двое бойцов. Грен — справа, оператор связи — слева. Трое остались у «Хамви» — охранять технику и прикрывать отход. Это было стандартное решение для рейда в неизвестной зоне, но сегодня всё казалось неправильным.

Он разделил свою группу на две части: штурмовую и группу поддержки. Это был риск. Делить силы в районе, где возможно присутствие противника (русских спецназовцев или местных боевиков), — нарушение устава. Но оставлять тыл незащищённым было ещё опаснее. Если что-то пойдёт не так, им нужен будет чистый путь к отступлению.

— Слушать внимательно, — Макмиллан обратился к сержанту, оставшемуся за старшего у машин. — Двигатели не глушить. Сектора обстрела держать под контролем. Любое движение на периметре — доклад немедленно.

— Принято, — кивнул сержант.

На одном из «Хамви» был закреплён миномёт. 60-мм установка, смонтированная на турели. Расчёт остался у машины, проверяя заряды. Если начнётся заварушка, они смогут накрыть район огнём, не входя в саму деревню. Это был их козырь. Тяжёлая поддержка для лёгкой группы.

Макмиллан проверил магазин автомата, передёрнул затвор. Патрон дослан в патронник. Предохранитель снят.

Пару минут они шли через разрушенные переулки и ломаные стены, пока не вышли к центральной дороге, которая вела только к метеориту. Вокруг всё начало обрастать мицелием.

Макмиллан присел за обломками глиняной стены и достал бинокль. Линзы блеснули на солнце, но он тут же прикрыл их ладонью. Впереди, сквозь марево жары, виднелась площадь. Там, где должен был лежать метеорит, земля чернела. Мицелий полз туда, словно живая нефть, обступая камни и кости домов.

Как вдруг что-то шорохнуло позади. Не ветер. Не осыпавшаяся глина. Шаг.

Дельтовец тут же обернулся, рефлекторно вскидывая автомат. Но было поздно. Ему в лицо прямо утыкался автомат Калашникова. Ствол казался чёрным зрачком, готовым выстрелить.

За спиной Макмиллана стоял Морок. Без улыбки. Без маски шута. Только холодные глаза и палец на спуске.

Жрец видел их ещё издалека. Квадрокоптер, зависший над крышами, передал картинку на планшет: две фигуры в мультикаме движутся к эпицентру. Тогда Морок дал приказ затаиться — и пулемётчику на БТР, и им самим. Быстро спрятав технику в тени разрушенного склада, Морок и его подчинённые укрылись в домах, через которые должны были пройти дельтовцы. Растворились в тенях. Старались они кто в подвале, если такой имелся, кто в соломенных хижинах или глиняных коробках без крыш.

— Я думал, вы американцы элитные, — Морок говорил на английском. Чётко, с лёгким акцентом, но грамотно. Громко, чтобы Макмиллан всё слышал, но не настолько, чтобы привлечь лишнее внимание. — Не вижу шевронов. Флага нет. «Дельта», что ли? Или частники?

Макмиллан медленно опустил руки, не выпуская автомат. Лицо каменное.

— Нет. Мы не «Дельта», — спокойно ответил он. — ЧВК. Охрана грузов.

— Не заливай, — перебил Морок, шагнув ближе. Ствол АК почти коснулся носа американца. — Вы были у культа земли. На базаре. И палили продавца оружием. Я знаю.

Макмиллан не подал виду. Дыхание ровное. Но резкие и мелкие движения мышц лица его выдали. Микровзгляд в сторону Грена. Доля секунды напряжения.

Морок усмехнулся.

— Вижу, что да. Так как это так вы сюда пришли? Не подскажите? А то это вроде как нарушение международных норм. Суверенитет ЦАР и всё такое.

— Кто бы говорил, — ответил Грен, стоящий чуть в стороне. Его тоже держали на прицеле, но он не собирался молчать.

— Демократические бомбы знаю, — усмехнулся Морок, не отводя глаз от Макмиллана. — Не звезди, янки. Не ври, — голос Морока стал тише, опаснее. — Я думаю, если мы вас здесь забараним, то вас не хватятся.

Макмиллан медленно выдохнул. Он смотрел прямо на Морока, и в его глазах не было страха. Было предупреждение.

— Вы не понимаете, тут опасно, — сказал он тихо. — Дело не в вас и не в нас.

— Я всё понимаю. Вопрос в другом, чего это ты так… — Морок начал давить, чувствуя слабость противника. — Стоять.

Он замер. Голова чуть наклонилась. И в этот момент он понял.

— Ты слышал?

Морок и Щепка переглянулись. Как и Макмиллан. Грен напрягся, вскидывая голову. Звук был неясным. Не выстрел. Не взрыв. Словно что-то огромное вздохнуло под землёй. Третий дельтовец сидящий на коленях с поднятыми руками так же повернул голову. Он тоже что-то услышал.

— Я тоже слышал, — ответил Макмилан. Автомат в его руках медленно опустился на пару сантиметров.

Морок не убирал оружия, но напряжение сменилось настороженностью.

— Свяжись со своими. Щепка, — скомандовал Морок, не оборачиваясь.

Оба оперативника достали рации. Макмиллан нажал тангенту на своей частоте. Щепка — на своей. Начали переговариваться.

— База, это Мак-1. Приём.

— Первый, я Щепка. Как слышите?

Но ничего не было. Только тишина в эфире. Мёртвая, густая тишина. Никакого статического шума. Никаких голосов. Будто вышки исчезли. Будто мир за пределами деревни перестал существовать.

Щепка медленно опустил рацию. Взгляд стал тяжёлым.

— Наши не отвечают. Совсем.

Макмиллан поморщился, слушая свой эфир. Он попробовал другую частоту. Потом аварийную. Пустота.

— Мои тоже, — ответил он. Голос звучал глуше.

— Шеф, — раздался по рации голос Жреца. Надрывный, с хрипотцой, будто он бежал или задыхался. — Тыл не отвечает. Совсем. Мы с ксенобиологом и Гуровым стоим за домом. Связь с базой мертвая.

Морок сжал рацию так, что пластик корпуса жалобно хрустнул. Костяшки пальцев побелели.

— Понял, — ответил он, стараясь держать голос ровным, стальным. Но внутри похолодело. — Подними птичку. Вруби тепловизор. И скажи учёной, чтобы она тоже по своим приборам проверила. Фон, излучение, что угодно. Мне нужна картина.

— Что у вас? — потерялся Макмиллан, глядя на русского. В его глазах читалось то же понимание: что-то пошло не так. Глобально не так.

— Вставай, — кивнул Морок, оборачиваясь. Он поднял автомат, смотря по сторонам. Тени стали длиннее. А солнце оставалось еще в зените.

Макмиллан встал и тоже начал озираться. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной. А вот второй дельтовец, Кан, нацелился на Щепку.

— Кан. Они не враги, — прошипел Макмиллан сквозь зубы, не поворачивая головы.

Кан опустил оружие с откровенной ненавистью в глазах. Он не доверял русским. Но приказ есть приказ.

— Выходим на улицу. Жрец, выходите, — скомандовал Морок.

— Бос. Тут писец, — голос Могилы в эфире звучал глухо, искажённый помехами.

«Тигр» выехал на улицу. Ксенобиолог сидела внутри, бледная как полотно. Могила за пулемётом, Грот (водитель) за рулём. Гуров и Глаз были снаружи, прикрывая машину, автоматы наготове.

— Это ещё кто? — прохрипел громко Могила, увидев американцев в камуфляже без шевронов.

— Амеры. Жрец, говори, — отрезал Морок, не сводя глаз с планшета, который техник протягивал ему.

Жрец выглядел испуганным. Бледный, руки дрожат, пот льёт градом. Он ткнул пальцем в экран, и уже Макмиллан и Морок обомлели.

Дрон сперва показал лагерь американцев. Два «Хамви» стояли брошенными. Двери распахнуты настежь. Тела солдат США… их жрали. Пара огромных арахнидов, под метр каждый, копошились на броне. Членистые лапы впивались в плоть, хитин хрустел в тишине эфира, передаваемый микрофоном дрона. Звук был сухим, как ломание веток.

А потом камера дрогнула и повернула на колонну техники РФ. Где так же были вырезаны все. Солдаты лежали в неестественных позах. И хуже всего — БТР, видимо, пытались открыть, так как рядом лежал раскиданный водитель машины. Внутренности наружу. Кровь везде, чёрная в инфракрасном спектре.

— Мля, — выдал Морок. Лицо побелело, губы сжались в тонкую линию. — Хреново.

Макмиллан же испугался по-настоящему. Он сглотнул, кадык ходил ходуном. Начал потеть. А руки слегка тряслись, он сжал их в кулаки, чтобы скрыть. И такое было у всех остальных. У Виктории, которая сидела в «Тигре» и чуть не плакала, зажав рот рукой. И теперь у неё не было оружия. Ей выдали пистолет.

— Так, не паниковать, — Морок взял себя в руки. Первым. Всегда первым. — Вопрос в том, как они завалили и ваших, и наших. ЗА пару минут мля.

— Тепловизор ничего не показывает, — добавил Жрец, глядя в экран. Голос дрожал. — Они… их нет в спектре. Холодные. Как камни. Или… как пустота.

Морок прищурился.

— Вруби лидар. Переключи спектр. Лазер пробьёт маскировку. Масса есть — значит, они светятся.

Жрец потными пальцами тыкал по экрану, пока не удалось. На дисплее пошли помехи, зелёные полосы пробежали по картинке. Затем проявились контуры. Красные точки. Много красных точек.

— Вот они, — выдохнул техник.

И тут Морок резко перехватил автомат Макмиллана. Тот уже собирался обернуться и сделать движение, увидев что-то краем глаза. Но Морок не дал. Резко схватил за ствол амера.

— Тихо… Не подавай вид. По команде, — прошипел Морок ему в ухо. Холодное дыхание обожгло кожу. — Не рыпаемся.

— Че там у вас? — спросил Могила по рации из «Тигра».

— Могила, закрой «Тигр» наглухо. Девушка на тебе, — отрезал Морок, не оборачиваясь. — Любая щель — заварить. Понял?

— Бос… — водитель замялся. — А вы?

— Быстро! — рявкнул Морок.

Могила сплюнул. Но подчинился. Пулемётное гнездо закрылось. А внутри щёлкнули блокировки. Девушка заерзала на сиденье. А оставшиеся два бойца из «Нуля» передернули затворы. Своих АК.

Лязг закрывающегося люка стал сигналом. Металл ударился о металл, и эта вибрация, казалось, прошла по земле, как удар колокола.

Люди, застывшие на месте, ещё секунд десять не двигались. Это были самые долгие десять секунд в их жизни. Время растянулось, как резина, вязкое и тягучее. Тишина звенела в ушах громче выстрелов, давила на барабанные перепонки. Слышно было только собственное сердцебиение и свист ветра в развалинах.

Только потом медленно, словно в замедленной съёмке, руки потянулись за оружием. Никаких резких движений. Никакой суеты. Инстинкт самосохранения кричал: «Не спугни». Они знали: стоит сделать рывок — и начнётся бойня.

А глаза… глаза бегали. Зрачки метались в пределах глазниц, не фокусируясь на пустоте. Смотреть было не на что. Врага не было видно. Воздух казался чистым, но кожа чувствовала взгляд хищников.

Они ориентировались по данным дрона. На экранах планшетов горели красные точки. Лидар не врал. Масса есть — значит, цель есть. И согласно данным, вокруг них кишели инопланетяне.

Было их по паре на каждую из сторон улицы. Морок выдохнул и на пределе возможностей повернулся. Автомат впился прикладом в плечо. То ли от нервов, то ли от ярости.

Пришельцы же как сорвались с поводка. Тишина лопнула, словно стеклянная сфера. Невидимые глазу тела рванули вперёд с неестественной скоростью. Клиновидные ноги поднимали взвесь пыли с земли, обозначая их движение. Там, где пробегал паук, воздух дрожал, как над раскалённым асфальтом.

А глаза… Глаза всё же могли их увидеть. Не самих тварей, но искажение пространства. В те редкие моменты между рывками инопланетян.

Морок прицелился. Мушка автомата плясала в прорези целика. Цель примерно в десяти метрах. Там, в дрожащем воздухе, где пыль клубилась странными вихрями. Земля под ногами твари вздыбилась. Небольшие выемки вспыхивали на песчаной земле, отбрасывая песок и редкие камни в стороны. Это пули рикошетили от невидимой брони, высекая искры из пустоты.

Он зажал гашетку. Автомат затрясся в руках, подбрасывая ствол вверх. Отдача била в плечо ритмичными ударами. Но силы хватало, чтобы удержать ствол в направлении цели. Руки стали стальными. Пули канонадой летели в тварь. Арахнид был в метр высотой и полтора в длину. Огромный, быстрый, смертельный.

Очередь стандартных 5.45 ударила в ничто. Сперва пули словно молотки вбивались в хитин, оставляя вмятины и белые трещины на невидимой поверхности. Звук был сухим, как удар хлыста. Арахнид дернулся. Кинетической силы хватало, чтобы создание остановить, затормозить его рывок. Камуфляж мерцал, не выдерживая ударов.

Следующие пули уже начали пробивать. Крошить хитин, вырывать куски плоти и выплескивать светло-зелёную жидкость. А вместе с ней — пульсировала синяя кровь, окисляясь на воздухе и превращаясь в чёрную корку.

Сам арахнид выглядел мрачно. Особенно для человека. Четыре основные конечности. Острые и мощные, как копья. Симметричные и покрытые хитином. Голова с пастью и клыками, из которых капала слюна. Восемь чёрных, вечно жгущих глаз, не мигая смотрели. Небольшое тело и раздутое брюшко с ещё парой конечностей. Еще пара длинных клинков готовых убить.

Сама тварь была покрыта мехом или неведомым рисунком, который переливался, как бензиновая плёнка. Так что одна часть скрывала его, делая прозрачным, а другая, повреждённая, обнажала раны и мясо внутри.

Шесть секунд. И полный магазин лёг в тварь, полностью изрешетив создание. Оно упало, наконец обретя форму. Груда мяса и хитина на песке. Тварь дёрнулась пару раз и обмерла в конце. Из туши сочилась синяя кровь и тёмно-зелёная жижа. Больше слизь, чем внутренняя жидкость.

Вокруг также разливались лужи. Зелёные и синие. Их было немного — всего четыре таких вот маскировочных твари. И все они были мертвы.

Люди расстреляли их так же мощно и быстро. Автоматы и винтовки заговорили в унисон. Оружие выдало всего одну быструю очередь — и от невидимой твари ничего не осталось, кроме кровавого следа. Выплескивая зелёную желчь и синюю кровь, создание упало на песок. Но продолжало дёргаться. Нервная система ещё работала, даже когда тело было мертво. Мощный удар пуль отбросил тварь так, что она скользнула по песку на метра полтора назад.

Ещё две твари разнесло на части. Могила краем глаза увидел, что одна крадётся к люку «Тигра». Инстинкт сработал быстрее мысли. Он схватил дробовик.

Резко выглянул из бронированного люка с Сайгой-12. Прицеливаться не пришлось. Выстрелил в упор.

Грохот выстрела заглушил шум боя. Картечь точно вошла в центр невидимой массы. Кинетическая энергия заряда отбросила тварь на метр назад, ломая хитиновые конечности и разбивая пасть с глазами в кашу. Заряд прошёл дальше, в мягкую плоть, убив её на месте. Камуфляж исчез, обнажив груду мяса.

Последний арахнид был расстрелян совместным огнём из Калашникова и AR-15. Русские и американцы работали согласованно. Огонь оторвал ему конечности и разворотил брюшко. Кровь обильно выплескивалась из твари, обнажая пульсирующие внутренние органы.

Воздух вышел из лёгких со свистом. Люди не могли говорить. Только матерится.

Морок смотрел на ближайшую тушу, которая ещё дёргалась в конвульсиях. А после поднял взгляд и увидел ещё тварей. Уже не маскирующихся. Они отличались. Одни меньше. Другие больше. Огромные пауки. С огромными клинками.

Но тут заговорил «Корд» на крыше «Тигра». Очереди крупного калибра разваливали тварей одну за другой. Могила не терял времени. За первую очередь из пулемёта он смог разнести пару тварей. 12.7-мм пули просто разрывали пауков на части. Размером они были меньше невидимок. Метр в высоту, может, чуть меньше. Остальные же твари ринулись в тени. Прячась в зданиях и за углами. А дальше ничего. Они словно отступили. Могила же водил медленно дуло выглядывая тварей.

В голове Морока что-то щёлкнуло. Короткая, холодная мысль. Не страх. Не осторожность. А вера. Вера в человечество. Но что он знает о враге? Или же из верхушки? Ничего.

Он подлетел к «Тигру», рывком открыл боковую дверь. Ксенобиолог сидела в углу, бледная как полотно, едва дыша. В глазах — пустота.

Он выхватил био-контейнеры, литров на десять каждый. Тяжёлые, герметичные.

Он кинулся к ближайшей твари, чьё брюшко было разорвано. Небрежно, почти грубо, набивая пакеты органами, кровью и кусками плоти. Руки не дрожали. Он работал как мясник.

Но разъедало плоть. Кровь текла и стекала по щеке на лицо. Руки же все были в этой жиже.

Пакеты с образцами и куски хитина были закинуты в десантный отсек «Тигра». Морок же скомандовал коротко и резко:

— Все в машину. Амеры тоже!

Деваться было некуда. Макмиллан, Грен и Кан переглянулись, но подчинились. Русские были хозяевами техники. Морок сел на второе место, напротив водителя, весь в синей крови и зелёной слизи. Могила занял место за пулемётом. Грот — за рулём. Глаз, Гуров и Щепка плотной кучей забились в отсек. Часть вещей и оружия пришлось выкинуть что бы хоть как-то поместится.

Грот взревел двигателем. Дизель набрал обороты с рёвом раненого зверя. Резко сдал назад. Разворот на сто восемьдесят. Пауки, кучковавшиеся за углом, почувствовали вибрацию и кинулись на машину. «Тигр» поехал вперёд на всех оборотах, раздавив несколько тварей колёсами. Хитин хрустнул под тяжестью брони.

Внутри машины начались ликование. Даже Виктория поднялась с сиденья, оправляясь от толчка.

— Поехали! Давай! — выкрикнул Морок. Грот же врубил полный привод.

— Не трогай ничего! — резко крикнула девушка, увидев его руки. Морок обернулся с непониманием на лице. — Ты трогал инопланетный организм голыми руками. Ты можешь быть чем-то заражён.

Морок осмотрел себя. Синяя кровь засыхала на перчатках.

— Чтоб меня… Меня не трогать. Я в карантине.

— Контакт! — выкрикнул Могила и дал длинную очередь из «Корда». Звук выстрелов внутри был оглушительным.

За ними погнались пару арахнидов. Ещё один, отличающийся вид. Охотники. Четыре мощные конечности. Вытянутое тело. Пасть с жвалами и пара крупных глаз. Высотой в два метра. И бежало оно за машиной достаточно быстро, перепрыгивая камни.

— Быстрее, Грот!

— Не могу. Тут не дорога, а сыр дерьмовый, — в подтверждение его слов машину тряхнуло на кочке. Так сильно, что кто-то ударился головой о броню. А Могила чуть не вылетел из турели.

— Могила, держись!

— Не могу. Она летит как бешеная! Трясет как в стиральной машине!

— Дай ствол! — приказал Морок, протягивая руку.

Ему дали оружие. Не «Калаш» и не «Сайгу». Это был РПГ-26 «Аглень». Одноразовый гранатомёт. Морок вцепился в него взглядом.

— Издеваешься?

— Повезло, что вообще был, — буркнул Гуров.

Морок плюнул и высунулся из бойницы. Макмиллан же открыл одну из задних дверей и стрелял из автомата в открытый проём. Даже Виктория выстрелила из пистолета пару раз, дрожащими руками.

Выстрел. Граната ушла точно в цель. И один из них исчез в огненном шаре. Осколки хитина разлетелись в стороны. А второй просто остался лежать, скрывшись за холмиком, объятый пламенем.

Морок смотрел на удаляющуюся деревню. Пыль клубилась за колёсами, закрывая мёртвый пейзаж. И был в ошеломлении.

Твари. Инопланетяне. Всё это было реально. Кровь на его руках, запах гнили в салоне, синяя слизь на перчатках — всё доказывало: это не учения. Не сон.

Но неожиданно за холмом что-то мелькнуло. Вспышка. Тихая, без звука. И среди облаков пыли и дыма он увидел объект чётко. На секунду. Может, две.

Это был корабль.

Не метеорит. Не скала. Корабль. Он висел в воздухе, не касаясь земли. Размером с футбольное поле. Или меньше. Тёмно-оранжевый. С яркими блёстками янтарного цвета. Формой он был чем-то схож на закрученное торнадо. Точно та часть, что он увидел.

И тут же исчез. Словно его не было. Словно это была галлюцинация. Марево от жары. Игра света.

Глава 4 - Да снимется маскарад

Часть 1 Экономика экономика и еще раз экономика

Экономический всемирный форум в Гонконге только начинался. Тысячи делегатов. Сотни стран. И все собрались всего по одной причине. Новый мировой порядок. И новые экономические договорённости, которые должны были заменить рухнувшую систему.

Собранные пятилетней давности данные показали неумолимую истину: старая система, старые союзы — не работают. Мир изменился. А институты пока нет.

Здесь собрались все. Буквально все ключевые игроки. Это было настолько беспрецедентно и секретно, что старые враги на время забыли о распрях. Представители НАТО открыто говорили с руководством России. Иран с Израилем.

Это было немыслимо. Но все, кто хоть немного знал, что творится на самых верхних и секретных этажах власти, понимали. Что все их распри могут легко и просто стать всего лишь песчинкой среди проблем, что грозят всем им.

Напротив входа, под прямым углом к свету, сидел Элиот Хартман. Президент США выглядел старше своих шестидесяти двух лет. Густые седые виски контрастировали с волосами, тронутыми дешёвым красителем, а глубокие тени под глазами выдавали недели без сна. Галстук был чуть ослаблен — единственная уступка человеческой слабости в этом зале.

Справа от него, невозмутимый, как скала, сидел председатель КНР. Ли Вэймин казался выточенным из камня: гладкое лицо, безупречный тёмный костюм, застёгнутый на все пуговицы. Его руки лежали на столе неподвижно.

Александр Волков, президент России, сидел чуть в стороне, в тени. Он молчал дольше всех. Перед ним лежала закрытая папка, которую он не открывал. Его взгляд был тяжёлым, привыкшим командовать. Волков держал козырь, который не хотел показывать. Пока не хотел.

Европу представляли трое, и каждый казался призраком уходящей эпохи. Канцлер Германии, Конрад Шмидт, постоянно протирал очки тонким платком. Последний представитель старой Европы, он знал, что его страна стоит на пороге выхода из НАТО. По причине прихода к власти альтернативы в Германии.

Рядом с ним премьер Великобритании, Элеонора Черч, сидела прямо, словно проглотила полено. Холодная, расчётливая, без единого украшения, кроме часов.

А президент Франции, Анри Валери, нервно крутил в пальцах дорогую ручку. Щелчок колпачка раздражал остальных. Французский легион уже столкнулся с невидимками, но об этом не знали. Одна из баз была полностью вырезана кем-то.

От них веяло старой политикой, но дальше сидели те, кто представлял стихию. Премьер Индии, Раджив Гупта, не мигал. Он представлял миллиард голосов. Луис Фернандес из Бразилии то и дело вытирал лоб платком. Принц Сауд, молодой наследник трона, смотрел на всех с лёгкой скукой.

Рядом с ним сидели люди, привыкшие к войне, видимой и невидимой. Президент Израиля, Аврам Барак, ёрзал на стуле. Человек в осаждённой крепости, он чувствовал себя беззащитным впервые в жизни: его система «Железный купол» была бесполезна против биологической угрозы. Напротив него сидел Верховный лидер Ирана, Аятолла Карими, в строгом чёрном одеянии. Тень Востока, он смотрел поверх очков, словно видел грехи собеседников. Для него это было знамением. Концом времён. Или началом.

В другом углу, чуть в тени, сидел Харуки Танака. Премьер-министр Японии казался частью интерьера — настолько неподвижным и выверенным было его положение. Его тёмно-синий костюм сидел без единой складки, воротничок белел стерильной чистотой, а руки лежали на столе не полностью, лишь кончиками пальцев касаясь полированной поверхности. Перед ним не было папок с досье или толстых отчётов, как у американцев или русских. Только закрытый блокнот и ручка, которой он не касался.

В конце стола, словно на скамье подсудимых, расположились представители институций. Кофи Менса из ООН выглядел как учитель, попавший на собрание директоров корпораций. Голос, который никто не слушает.

Но самым бледным в комнате был доктор Амир Халил из ВОЗ. Перед ним были папки с докладами, исследованиями и показаниями людей. Собранных со всего мира.

Здесь не было флагов. Именных табличек. Протокола. Только они — люди, державшие руку на пульсе планеты.

Когда заседание началось, все молчали. Только редкие переглядывания между теми, кого можно было назвать союзниками или партнёрами.

— Господа, — голос Хартмана прозвучал глухо, поглощённый звукоизоляцией. Президент США выглядел так, будто не спал сутками: тени под глазами, галстук чуть ослаблен. — Мы все понимаем, почему здесь собрались. Мы стоим на грани. Не войны между нашими странами. Войны иного рода.

Никто не шелохнулся. Их лица оставались неподвижными. Это не те люди, которых можно напугать или всполошить.

— На территориях нескольких государств зафиксированы падения неопознанных объектов, — продолжил Хартман. — Официально мы называем их метеоритами. Но данные разведок говорят об обратном. Внутри обнаружены биологические структуры. Не минералы. Не металлы. Ткани. Мицелий. Образцы с признаками членистоногих. У кого-то есть такие образцы, у кого-то — свидетельства контактов. И это только начало.

Ли Вэймин даже не моргнул. Александр Волков не поднял глаз от закрытой папки.

— Начало чего? — спросил премьер Индии Раджив Гупта. Голос был спокойным, но в воздухе повисло напряжение.

— Вторжения, — Волков наконец поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. — Давайте называть вещи своими именами, раз уж мы здесь. Они уже здесь. Мы зафиксировали не только падения. Мы видели носители. Корабли.

Зал вздрогнул. Сотни ракетных угроз не смогли бы сделать этого. Те, кто минуту назад сидел расслабленно, откинувшись на спинки кресел, теперь подались вперёд. Взглялы стали острыми. Даже невозмутимый Ли Вэймин чуть прищурился.

— Насколько вы уверены, Александр? — Хартман смотрел в упор. — Мы засекли гравитационные аномалии над Тихим океаном, но подтверждённых данных...

— Подтверждённые данные у меня здесь, — Волков коротко коснулся папки. — Орбитальные телескопы и средства радиоэлектронной разведки не лгут. Три объекта. Маневрируют. Ни одна страна в этом зале не имеет технологий для таких манёвров. Концентрация очагов падения наиболее высока в экваториальных зонах. Африка, Южная Америка, Юго-Восточная Азия. Слабая инфраструктура мониторинга. Идеальное место для скрытного развёртывания. Они бьют в слепые зоны.

— Амазония уже горит, — подал голос Луис Фернандес, президент Бразилии. Он вытер лоб платком. — Там мёртвая зона размером с Бельгию. Гектары мицелия. На удивление, он не распространяется как вирус. А как грибница. Некоторые места полностью поглощены. Одно растение поглотило место падения. И теперь это выглядит как настоящий Эдем.

— Прошу прощения, — Харуки Танака, премьер-министр Японии, говорил спокойно, почти буднично. — Четырнадцать часов назад над Окинавой был сбит один из их малых аппаратов. Не разбился — именно сбит. Нашими ракетами. Поднятье его не смогли. Сильное течение и глубина. Но кое-что смогли достать.

В комнате повисла абсолютная тишина. Даже Анри Валери, президент Франции, перестал нервно щёлкать колпачком ручки.

— И что вы предлагаете? — Гупта не мигал, глядя на Танаку.

— Я предлагаю понять, с чем мы имеем дело— ровно ответил японец. — У нас есть образцы. Мы готовы поделиться. Но нам нужно время.

— Времени нет, — отрезал Волков. — Я думаю, ОНИ что-то применят. Они видят, что мы их обнаружили. А значит, будет ещё ход.

— Тогда что вы хотите? — Гупта перевёл взгляд на Волкова и Хартмана. — Что вы предлагаете? Объявить войну небу? Ввести военное положение по всей планете?

Хартман выдохнул. Он посмотрел на Ли Вэймина, на Волкова, на остальных. В этой тишине рождался новый миропорядок.

— Объединиться, — сказал он тихо. — Это не просто животные. Не стихийное бедствие. Это цивилизация. Которая по какой-то причине решила войти в наш мир. Без приглашения. Их биология агрессивна. Их технологии скрытны. И если мы не объединимся, — он посмотрел прямо в глаза Ли Вэймину, — нас уничтожат поодиночке. Наши флаги, наши границы, наши экономики — всё станет пеплом.

Волков медленно кивнул. Он знал больше, чем говорил. Нарушая все протоколы, в помещение вошел еще человек. Неожиданно, нарушая все правила и постановления. Звание. Генерал-майор армии РФ. Старый мужчина. Почти старик. Седые волосы. Морщинистое лицо. Он опирался на трость. И методично, под гулкий стук трости, подошел к президенту РФ. Не смотря немые возмущения присутствующих.

Часть 2 Карантин

Как снег на голову, на командование Лаптина свалился ещё один человек. В этот раз — генерал-лейтенант.

Рокотов прибыл в Африку с дополнительными силами. Что было неожиданно даже для него самого Рокотова и Лапина одновременно. Операция по переброске готовилась в такой секретности, что даже командиры экипажей транспортных Ил-76 и Ан-124, не знали конечного пункта назначения, пока не получили координаты посадки в воздухе. Два борта прошли без опознавательных знаков, на предельно малой высоте.

С первого самолёта выгрузились две роты штурмовиков. Со второго — техника. Тяжёлые БМПТ «Терминатор».

Лаптин встретил генерала на взлётной полосе. Пыль ещё не осела после посадки. — Генерал… Это всё неожиданно, — Лаптин попытался скрыть растерянность. Прибытие неожиданных сил. А перед этим за пару часов до прибытия Рокотова. Пришла депеша о прибытие еще войск в Африку.

Рокотов смотрел на него тяжёлым взглядом. Дед, который прошёл путь от рядового до генеральских погон. Шрамы на лице, седина в усах, взгляд человека, который видел слишком много войн. Опытный мужик, который ратует за своих солдат.

— Лаптин, говори откровенно, — голос Рокотова был низким, без лишних интонаций. — Для тебя это трындец. Смена командования в активной зоне. И я понимаю. Так что я принимаю командование на себя. Если хочешь — можешь идти в отпуск. Или вернуться в Россию. Только перед этим поможешь сдать дела.

Лаптин выпрямился. — Никак нет, — твёрдо ответил он. — Останусь и помогу. Вы ведь не так просто прибыли. Раз уж пригнали «Терминаторов».

Рокотов кивнул. — Это точно.

В течение десяти минут Рокотов, Лаптин и их ближайшее сопровождение уже были на военной базе. Не прошло и четверти часа с момента посадки, как штаб заработал в режиме чрезвычайного положения.

На склады базы ввозили дополнительные ящики с патронами калибра 12.7 и 30 мм грузили на паллеты. Туда подгоняли людей. Две роты штурмовиков строились на плацу. Без слов. Без перекуров. Только лязг разгрузочных жилетов и щелчки затворов.

И туда подгоняли «Терминаторов». Тяжёлые БМПТ медленно выползали с транспортных платформ.

Рокотов и Лаптин стояли около штаба. Только выйдя из машин, Рокотов хотел знать всё. В этот момент рядом шагнул майор, прибывший вместе с генералом. Ему доложили о приближении «Тигра» к базе.

Рокотов нахмурился. — Что там?

— «Тигр» идёт на огромной скорости. Прямо к базе. Колона под командованием Гурова и Морока.

— Это колонна Морока. Того самого, из Отряда ноль, — пояснил Лаптин.

— А. Знаем такого — Рокотов поморщился. Но от радости.

—«Тигр» один, — Пояснил Майор. — Одиночная машина.

Рокотов перевёл взгляд на Лаптина.

— Лаптин? Разве не колонна должна была выйти?

— Там была колонна, — тихо сказал Лаптин. — Несколько «Тигров» и БТР. Но связь потеряна.

Рокотов помолчал. Взвесил информацию. — Хорошо. Ладно. Так хоть видно, кто внутри. Если это Морок — он свой. Впускайте.

— Так точно, — ответил майор.

«Тигр» ворвался на территорию базы, едва не снеся створки ворот. Они открылись в последний момент — настолько поздно, что Грот сумел вогнать машину в появившийся проём лишь чудом. Металл скрипнул, бампер чиркнул по бетону, но броневик пронёсся дальше.

Он пролетел в центр плаца, поднимая клубы пыли, откуда уже разбегались солдаты караула. Лаптин и Рокотов смотрели на это представление с немым изумлением. Генерал поморщился, словно от зубной боли, и выкрикнул в шум двигателя: — Выходите! — Голос прозвучал громко и чётко, перекрывая рёв мотора.

Из люков и дверей «Тигра» вылезли люди. Точнее, выскочили и выпали, спотыкаясь о собственные ноги. Они были набиты внутри, как селёдки в консервной банке. Девять человек в машине, рассчитанной на шесть.

Грот напрягся. Его рука инстинктивно легла на рукоять пистолета. Он увидел американцев. Узнал их по характерным шлемам и автоматическим винтовкам AR-15. Враги? Союзники? В этой каше уже нельзя было разобраться.

Жестом Рокотова майор и пара солдат — вооружённые и наготове — подошли ближе. Выстроились в цепь у носа машины.

Рокотов смотрел на броневик. Он был вымазан в синий цвет. Словно они наехали на открытую бочку с промышленной краской. Синие потёки засыхали на броне, превращаясь в корку. Но вот Рокотов уловил запах. Едкий, сладковатый, химический. Он снова скривился. Он знал, что это не краска. Это жидкость. Кровь.

Люди из экипажа кинулись в разные стороны. Только Морок остался стоять рядом с машиной. Он был вымазан в синей массе по пояс. Его руки были подняты, он кричал, чтобы к нему не подходили.

Но громче всех кричала девушка. Виктория выбралась из десантного отсека, шатаясь. Её лицо было бледным, глаза расширены от ужаса. — Не подходите! — Кричала она, заглушая шум двигателей. — Карантин! Карантин!

Она указывала на Морока. На синюю корку на его броне. На землю вокруг, где шипели капли. — Нельзя касаться! Это не краска! Это… они!

Рокотов замер. Его взгляд перешёл с девушки на Морока. На синюю кровь, которая была везде. — Что она говорит? — тихо спросил генерал.

Лаптин побледнел. — Боюсь, генерал, это значит, что они принесли это с собой.

Лаптин и Грот переглянулись.

— Да что тут, черт возьми, происходит? — Рокотов поднял руку и пошел ближе. Направляясь к Мороку. — Морок. Какого хрена происходит? —Морок же достал пистолет и выстрелил в воздух.

— Не подходить. Я опасен. Нужен карантин!

— Да какой карантин! — Объяснись! — Кричал Грот.

— Генерал, — ответил Морок. — Инопланетяне. Реальны. Были контакты. Нужно доложить президенту.

Грот обомлел. Но тут Жрец взял инициативу. Он кинулся дальше, так же с автоматом. Угрожая людям оружием, он смог добежать до казармы Отряда ноль. Он влетел в комнату связи и начал связываться.

На той стороне ответили быстро. Жрец говорил быстро и четко. А там просто отвечали и записывали. Пока он не закончил.

Федор Нагольников. Старый мужчина с тростью. Один из первых командиров Отряда ноль. А сейчас курирующий его. Услышав, что произошло в ЦАР, тот быстро сообщил президенту о произошедшем.

Часть 3 Свет и гром.

Услышав доклад Нагольникова, президент Российской Федерации Александр Волков напрягся. Это было видно всем присутствующим. Его пальцы, ранее спокойно лежавшие на поверхности стола, впились в полированное дерево. Челюсть сжалась, а взгляд, до этого скользивший по коллегам, стал тяжёлым и сфокусированным на одной точке — на старом генерале, стоявшем рядом.

В комнате воцарилась тишина, плотная, как перед грозой. Но хуже всего было то, что должно было прозвучать дальше. Волков медленно выдохнул, поднял глаза на зал и произнёс голосом, не терпящим возражений:

— Господа. Только что получено подтверждение. В Центральноафриканской Республике произошёл боевой контакт между силами специального назначения Российской Федерации и… инопланетными существами.

Описать то, что произошло с присутствующими, было сложно. Теперь они в открытую услышали, как произошел бой людей с пришельцами. Лицо Ли Вэймина осталось неподвижным, но его зрачки сузились. Канцлер Шмидт перестал протирать очки. Президент Франции Валери уронил ручку. Щелчка не последовало — она просто выскользнула из ослабевших пальцев.

Волков не дал им времени на осмысление. Он кивнул Нагольникову, и тот кратко, без эмоций, озвучил детали: невидимость противника, синяя кровь, потеря связи с тыловыми группами, подтверждённое наличие корабля в воздухе.

— Это не учения, — заключил Волков. — Это война. И она уже идёт на нашей земле.

Реакция зала была мгновенной. Шёпот, перегляды, кто-то потянулся к телефонам — но связи не было, комната была экранирована.

Президент США Элиот Хартман сидел неподвижно первые десять секунд. Затем он медленно поднялся. Его лицо, утомленное и постаревшее за последние часы, вдруг окаменело. Исчезла усталость, осталась только холодная решимость человека, который понял: правила игры изменились навсегда.

— Я вылетаю в Вашингтон, — резко сказал он. Голос прозвучал как выстрел, разрывая напряжённую тишину. — Немедленно.

Он обвёл взглядом остальных лидеров, задержавшись на Ли Вэймине и Волкове.

— Готовьтесь. Вам советую так же.

Хартман резко встал и бросил присутствующим, уже направляясь к выходу:

— Протокол «Последний рубеж» активируется через час. Надеюсь, у ваших стран есть аналоги. Потому что если мы не скоординируемся сейчас — завтра координировать будет некому.

Дверь за ним закрылась. В комнате осталось напряжение, которое можно было резать ножом. Старый мир умер прямо за этим столом. Начался новый.

Тем же занялись и остальные. Лидеры держав практически бегом покидали зал заседаний. Охрана уже формировала коридоры, адъютанты лихорадочно шептали в гарнитуры. Нужно было грузить документы, готовить к вылету борт номер один. Уже по закрытым правительственным каналам передавались первые шифрограммы.

В течение часа были отданы приказы о повышении военной готовности. Мир затаил дыхание, не понимая ещё причины такой спешки.

В США уровень DEFCON был секретно повышен до третьего. Национальная гвардия в приграничных штатах приведена в полную боеготовность. Операция «Граница» активирована. В России части специального назначения и ПВО переведены в режим «Полная боевая готовность». Резервы вскрыты. В Европе НАТО объявило о внеплановых учениях «Щит Союза», но войска двинулись не на полигоны, а к портам и аэродромам для переброски в Африку. В Азии Китай привёл в движение флот. Авианосные группы вышли из портов, взяв курс на Индийский океан.

Президент России Александр Волков отошёл в защищённый кабинет внутри центра. Здесь, в тишине, он обсудил с заместителем министра обороны дальнейшие планы. К небольшой группе чиновников и генералов, стоявших во главе с Президентом РФ, подошёл Фёдор Нагольников. Он опирался на трость, но спина была прямой.

— Товарищ Президент, — голос Фёдора был старым, надтреснутым, с хрипотцой, но звучал чётко. — В ЦАР нужно отправить ещё войска. Одной группировки мало.

Волков повернулся. Усталость схлынула, осталось только холодное решение.

— Уже, Фёдор. Отправим еще полк. Также туда вылетает Августов с лабораторией. — Он сделал паузу, глядя на генерала. — И отправь ещё бойцов из «Отряда ноль».

— Есть, товарищ Президент, — Нагольников коротко кивнул.

— Действуйте, — Волков развернулся к выходу. — Нам нужно вылетать. В Москве нас ждут ещё сложнее разговоры.

Виктория и начальник мед службы устроили жесткий карантин. Морока, покрытого синей кровью и зелёной слизью, не пустили в общий отсек. Его буквально упаковали в герметичный изоляционный мешок из многослойного полимера, в котором он и проследовал в медицинский блок.

Отдельный модуль базы, предназначенный для тяжело больных, превратили в зону полной биологической изоляции. Все щели заклеили армированным скотчем, двери заварили. Вентиляцию замкнули в отдельный контур, а стены и пол полностью обработали едкими химическими веществами, чтобы убить всё, что могло выжить.

Прибывшие с операции заняли отдельный модуль карантинного блока. Викторию и остальных членов экипажа, не имевших прямого контакта с биомассой, разместили в «чистой» зоне. Здесь у них брали анализы, проводили полное сканирование и оценивали состояние. Воздух здесь пах озоном и стерильностью.

В другой комнате, за герметичной перегородкой, находился Морок. Его одежда была уничтожена — сожжена в инсинераторе сразу после входа в шлюз. Сам он находился в изоляционной камере отрицательного давления. Все поверхности вокруг были защищены дополнительными слоями полимерной плёнки, любые отходы упаковывались в герметичные контейнеры двойной прочности.

Процедура дезактивации была жёсткой. Вода и мыло подавались через закрытый контур, всё сливаемое проходило через химические фильтры и ультрафиет. Никакого контакта с внешней средой.

Виктория стояла перед бронированным стеклом, разделяющим зоны. Через переговорное устройство её голос звучал слегка искажённо, но чётко.

— Ты как? Как самочувствие? — спросила она, вглядываясь в фигуру за стеклом.

— Нормально, — ответил он. Голос был спокойным, хотя глаза выглядели уставшими. — Я ничего не чувствую. Вроде как. Голова не кружится, температуры нет.

— Ты же понимаешь, что сделал? — Виктория сложила руки на груди. — Нарушил протокол безопасности.

— Да. Пожертвовал собой ради исследований, — Морок усмехнулся, вытирая лицо ладонью. — Мы получили образцы. То, что осталось от их панциря.

— Хитина, — поправила Виктория автоматически. — Они типа насекомых. Арахниды. Так что это хитин.

— А чего они тогда такие большие? — Морок шагнул ближе к стеклу. — Насекомые должны быть мелкими. Закон квадрата-куба и всё такое.

— У них синяя кровь, — кратко объяснила Виктория. — Гемоцианин. На основе железа, а не меди.

— И?

— А подожди… Хм. Знаю. Там медь вроде используется у них. А у нас железо… оттого и кровь красная, — Морок нахмурился, пытаясь вспомнить уроки биологии.

— Да, — Виктория покачала головой. — У нас железо. Поэтому кровь красная. У них медь. Поэтому синяя. Мы тебя тоже проверяем. Вся база оцеплена. Тройной карантин. Генерал Рокотов начал. Доступ запрещён даже медикам без полной защиты.

— Доклад ушёл наверх? — спросил Морок.

— Ушёл, — подтвердила Виктория.

На следующий день прибыл Августов. Вместе с ним — тяжёлые мобильные лаборатории на шасси КАМАЗ, дополнительные генераторы и группа техников в полных костюмах химзащиты. Оборудование разворачивали быстро, в течение четырёх часов. Лаборанты начали обрабатывать образцы, привезённые Мороком. И его самого.

Но случилось худшее.

Ещё ночью у Морока поднялась температура. Затем начался редкий, лающий кашель, будто лёгкие заполнялись чем-то вязким. Его немедленно перевели в полностью изолированный инкубатор — герметичный бокс отрицательного давления, куда доступ без полной биозащиты был запрещён даже врачам.

Остальные члены экипажа чувствовали себя нормально, но их оставили под наблюдением. На всякий случай. Только Виктория бегала туда-сюда между лабораторией и боксом, и то — в закрытом био-костюме.

Августов стоял в защитном костюме перед толстым стеклом изолятора. Рядом, сверяясь с планшетом, стояла Виктория. За стеклом, на кровати, лежал Морок. Он выглядел плохо: лицо покрылось испариной, глаза лихорадочно блестели.

— Ты как себя чувствуешь, Морок? — спросил Августов. Голос звучал глухо через переговорное устройство. В интонации сквозило спокойное, но жёсткое недовольство.

— Хреново, — просипел Морок. Он попытался приподняться, но сил не хватило. — Слабость. Меня морозит. Хочу спать. Долбаный вирус…

— Это не вирус, — отрезал доктор наук. Он не отрывал взгляда от мониторов, где бежали графики жизненных показателей. — Думаю, бактерия или что-то другое. Точно не вирус. У них нет механизмов, чтобы заражать нас. Их биология слишком чужда. Виктория, что по анализам?

Виктория не подняла головы от планшета. Её пальцы быстро бегали по экрану.

— Обнаружен неизвестный патоген. Видимо, заразился при контакте с биомассой. Когда трогал кровь…

— Это очевидно, — перебил её Августов. Он наконец повернулся к стеклу, глядя прямо на Морока. — Что за патоген? Он может скопироваться уже через час. У нас нет времени на гадания.

— Пока… не знаем, — Виктория замялась.

— Так узнай! — голос Августова стал жёстким, командным.

— Не ссыте… Я ещё не закончил.

Августо помолчал секунду. Смотря своим командным взглядом. После кивнул Виктории, дав нужное негласное разрешение, и ушел в лабораторию.

— Продолжайте исследования. Любыми средствами. Я свяжусь с Москвой. Нам нужно решение как можно быстрее.

Ещё два дня Морок страдал. Изолятор превратился в камеру пыток. Температура скакала от 35 до 39 градусов. То его бил ледяной озноб, зубы стучали так, что датчики фиксировали вибрацию койки, то жар бросал в пот.

Виктория не отходила от мониторов. Графики жизненных показателей плясали как сумасшедшие. Иммунная система работала на износ, но чего-то не хватало. Организм не как не мог подобрать оружие под чужеродного вторженца.

— Так мы его потеряем, — тихо сказал Августов, стоя за стеклом шлюза. Его лицо было уставшим, но взгляд сосредоточенным.

— Есть вариант, — Виктория не обернулась. Пальцы бегали по клавиатуре. — Москва прислала данные час назад. НИИ новых технологий. Препарат «Лазерь-7». Экспериментальный.

Августов нахмурился. Синтетические антитела-помощники. Они вводятся в организм и цепляются к чужеродной ДНК. Ставят метку. После этого иммунная система видит цель и атакует. — Риски? — Аллергическая реакция. Цитокиновый шторм. Отказ почек. Вероятность летального исхода — сорок процентов. Августов помолчал. Посмотрел на Морока.

Августов кивнул. — Вводите. Я беру ответственность на себя.

Пока Морок бредил и потел как спортсмен на марафоне, за пределами его стерильной капсулы кипели события. Силы в ЦАР выдвинулись к точке боевого столкновения отряда Морока. И никого не нашли. Ни тел арахнидов, только мелкие фрагменты и кровь. И тел людей. Все исчезли.

Большинство выявленных поверхностных очагов мицелия было уничтожено совместными усилиями военных и учёных. Однако многие эпицентры остались распространятся.

Произошло ещё два серьёзных столкновения, подтвердивших глобальный масштаб вторжения. В Сахеле французский Иностранный легион вступил в бой с неизвестными силами, охраняющими кратеры. Одновременно в США, в болотах Луизианы, подразделения Нацгвардии обнаружили проявления активности пришельцев. Там зафиксировали нападения на патрули. Операция «Граница» перешла из режима мобилизации в режим боевого столкновения.

Ведущие военные державы перебросили часть своих сил в Африку, понимая, что именно там находится эпицентр. Флотилии нескольких стран уже приблизились к побережью континента. Китайские корабли встали на рейде Джибути, индийский флот блокировал подходы к Момбасе, а европейские фрегаты патрулировали Гвинейский залив.

Морок

Через гермошлюз передали контейнер с препаратом. Мутная жидкость светло-голубого цвета слегка переливалась внутри ампулы, словно живая. Виктория подготовила капельницу, её руки в плотных латексных перчатках не дрожали, хотя сердце колотилось где-то в горле. Игла вошла в вену Морока сквозь специальный гермопорт изолятора. Вещество медленно потекло в организм.

Первые минуты ничего не происходило. Мониторы молчали, графики пульса и давления оставались ровными. Виктория затаила дыхание, глядя на таймер.

Но через полчаса началось. Невидимое. Лазер сделал свою работу. Организм Морока очистился и вычистил всё за одни сутки. Полное выздоровление. Словно после тяжёлой простуды.

Августов и Звездова сидели в «чистой» зоне лабораторного блока без тяжелых защитных костюмов. Только легкие комбинезоны биозащиты с фильтрационными масками на груди — на случай непредвиденной утечки. Воздух здесь пах озоном и кофе, а не дезинфектором.

— Что там? — Августов не отвлекался от микроскопа. Он склонился над окулярами, изучая образцы тканей арахнида, привезённые Мороком.

— Лазарь полностью смог обнаружить чужеродный патоген. И уничтожить его, — Виктория листала данные на планшете, её голос дрожал от возбуждения. — Так ещё и отличные показатели в крови у Морока. Его иммунитет потенциально стал сильнее. Даже агрессивным, я бы сказала. Антитела работают на пределе эффективности.

Августов наконец выпрямился. Его лицо было уставшим, но глаза горели тем самым огнём, который бывает у учёных, стоящих на пороге великого открытия — или великой катастрофы.

— Не сказал бы, — тихо произнёс он. — По факту мы просто дали базу его иммунной системе. И тот выполнил свой долг. Но это хорошо. Это значит, что человек может выжить.

— А что по ксено-организмам? — Виктория кивнула на чашки Петри под стеклом микроскопа.

— Ничего хорошего.

— Что они?

— Оружие. Ха. Био-оружие. Да. Именно так, — Августов постучал пальцем по стеклу, где под увеличением виднелись фрагменты ДНК. — Вся их ДНК переписана.

— То есть? — не поняла Виктория.

— Мусорного кода нет, — отрезал Августов. — У любых живых существ есть участки ДНК, которые не несут информации. Эволюционный балласт. У них — нет. Всё функционально. Всё работает на эффективность. Это не природная эволюция. Это инженерная работа.

Виктория побледнела. Она посмотрела на изолятор, где сидел Морок.

— Их создали?

— Скорее всего, — подтвердил Августов. — Они не захватчики. Они зачистка. Я думаю. А может и оружие.

В этот момент в лаборатории взвыла сирена. Красные лампы замигали, заливая помещение тревожным светом.

— Тревога! — заорал лаборант из соседнего отсека, вбегая в комнату

Часть 4 Вторжение

Первыми завыли радары NORAD в подземном бункере Колорадо-Спрингс. Пронзительный, ритмичный вой сирены разрезал тишину оперативного зала, заставляя операторов вцепиться в консоли. На гигантских экранах, ещё минуту назад спокойных, вспыхнули сотни красных точек.

Через секунду подключились системы предупреждения о ракетном нападении в Москве, Пекине и Лондоне. Кремлёвский бункер «Казбек» ответил мгновенно. Китайский центр управления космическими полётами в Пекине выдал тревогу красного уровня. Не одна цель. Не десяток. Сотни.

В отличие от первой волны, которая тщательно выбирала «пустые» пятна на карте — глухую тайгу, пески Сахары, джунгли Амазонии, — эта волна била точно в узлы нервной системы цивилизации. Каменные и железные глыбы, скрытые под слоем маскирующего поля, входили в атмосферу над крупно населёнными городами.

Нью-Йорк. Три объекта вошли в зону видимости над Манхэттеном. Системы «Пэтриот» и морские комплексы «Иджис» с эсминцев у побережья открыли огонь автоматически. Две ракеты-перехватчика ушли в небо, оставляя за собой белые шлейфы. Одна цель была сбита — взрыв расколол объект на высоте пяти километров. Осколки, горящие как метеоры, посыпались на крыши небоскрёбов. Третий объект прорвался. Он упал в центрально парке. Образовав кратер, уничтоживший все в округе.

Москва. Над Подмосковьем сработали комплексы С-400 «Триумф» и «Панцирь-С1». Небо прочертили трассы зенитных ракет. Российская ПВО сработала жёстко и профессионально. Большинство целей было уничтожено на подступах к кольцевым дорогам. Но один объект, маневрируя как живой, проскользнул сквозь заградительный огонь и упал в промышленной зоне на окраине. Заводские ангары вспыхнули мгновенно.