Kitobni o'qish: «Из Петербурга в Карелию»

Name: Из Петербурга в Карелию
Author: Дмитрий Григорьев
ISBN: 978-5-8370-0759-0

Дмитрий Григорьев

Shrift:

vk.com/Limbus

www.limbuspress.ru

***

…Это вовсе не так далеко от Петербурга, как может показаться с первого взгляда, а если взять еще в соображение то обстоятельство, что «езда на своих в Мордасы» уже отживает свой век на Руси и там, где тащились помещичьи рыдваны со скарбом и 12 дочерьми, там существуют уже вагоны и пароходы, – то та неведомая страна, которую удалось мне посетить, и вовсе приблизится всего на 2–3 дня пути от Петербурга…
Владимир Майнов
«Поездка в Обонежье и Корелу»
СПб, 1877

Предисловие

КОГДА Я СООБЩИЛ одному знакомому краеведу о своем намерении написать путеводитель по Карелии, тот спросил меня, какого типа будет этот путеводитель. «В моем представлении, – пояснил он, – существует два типа путеводителей и экскурсий. Например, тебе надо рассказать о некоем здании. В первом случае ты подробно рассказываешь о том, кто построил это здание, когда, в каком стиле, об особенностях проекта, о том, сколько средств было затрачено на строительство и на чьи деньги оно было построено, и так далее. Во втором случае ты рассказываешь истории о людях, которые жили в этом здании, об их взаимоотношениях и судьбах».

Мне всегда было интереснее второе. Но иногда и без первого никак не обойтись. Ниже я попробую ответить на этот вопрос чуть подробнее.

Для меня Карелия – это болезнь. Я заразился ею в юности, в конце семидесятых, отправившись в путешествие на велосипеде по жутким дорогам между Ладожским и Онежским озерами. С той поры она перешла в хроническую стадию. Почти каждый год я нахожу время, чтобы посетить знакомые и незнакомые места этого северного края, который можно открывать для себя бесконечно. Наша дача находится на Карельском перешейке, на берегу озера Суванто, или Суходольского, и отсюда начинается большинство наших карельских путешествий.

Я выбрал три пройденных мной автомобильных маршрута и постараюсь рассказать о том, что мы видели с друзьями, и о том, что может повстречаться на этом пути и чуть в стороне от него.

Мир стремительно меняется. Еще десять лет назад дорога на Сортавалу после Приозерска превращалась в рассыпанный по холмам песчаный серпантин с крутыми, чуть ли не на сто восемьдесят градусов, поворотами в самых неожиданных местах и считалась одной из самых опасных в Европе. Сейчас – это ровная скоростная трасса с хорошим асфальтом: автодорога А-121. Многие заброшенные в лесах и известные лишь немногим артефакты стали туристическими достопримечательностями, к которым легко подъехать на машине. А некоторые достопримечательности, как, например, водопад Кивач или гора Филин, даже стали платными. Помнится, великий комбинатор Остап Бендер собирал плату на капитальный ремонт Провала. Его последователи теперь есть и в Карелии.

Старинные деревянные церкви продолжают разрушаться, а некоторые исчезли вовсе – так, еще четыре года тому назад я любовался в Кондопоге Успенской церковью XVIII века, а в 2018-м она полностью сгорела. Деревянные постройки уязвимы со всех сторон: нижние венцы гниют под воздействием влаги и грибка, крыши разрушает ветер и дождь. Но самая страшная стихия – огонь.

Как-то один мой хороший знакомый, путешествовавший в шестидесятые годы прошлого века по Серебряному кольцу Присвирья, дал нам с женой карту, где обозначил сохранившиеся деревянные церкви. Проехав в начале двухтысячных по его маршруту, мы нашли лишь половину отмеченных им сооружений: эту церковь сожгли рыбаки, в этой дети развели костер, в эту – ударила молния, а эту – разобрали на дрова по причине ветхости.

Но появляются новые храмы, выстроенные по канонам древнего деревянного зодчества. И они также встретятся на нашем пути. Благодаря усилиям неравнодушных людей сохраняется память о прошлом этих мест. И мне гораздо интереснее рассказывать о страшных и удивительных событиях, которые здесь происходили, чем о ценах на билеты, гостиницах и ресторанах, – этого вы в книге не найдете.

Итак, в путь!

Маршрут 1. Вокруг Ладоги

Глава 1. О двух путях в Карелию, а также о том, что такое БРО и КаУР

Выехать из Петербурга можно с двух сторон – ведь описываемые мной маршруты кольцевые: на восток по Мурманской трассе Р-21 или на север по новой сортавальской трассе А-121. Я предлагаю – на север. Так до Карелии ближе. Собственно, часть Ленобласти – Карельский перешеек – можно считать воротами в Карелию. Формально весь север Петербурга – это Карельский перешеек, Нева считается его южной границей.

А первое зримое соприкосновение с недавней историей края происходит уже на 27-м километре трассы – на развязке можно увидеть два приземистых бетонных пулеметных ДОТа – аббревиатура расшифровывается как «долговременная огневая точка». Они были некогда серьезными оборонительными сооружениями, а сейчас являются частью мемориала «Карельский укрепрайон», или сокращенно КаУР. Эти ДОТы и множество других (около сотни пулеметных и двадцать артиллерийских) были возведены в 1928–1939 годах вдоль границы с Финляндией по всему Карельскому перешейку. Тогда она проходила совсем рядом с Ленинградом, так, как на схеме: от Сестрорецка через Агалатово, Елизаветинку, Лемболово и Путкелово до деревни Нижние Никулясы.

ДОТ №687 Лемболовского БРО КаУРа

Вся территория вдоль финской границы на Карельском перешейке была распределена между БРО – батальонными районами обороны, и эти ДОТы входили в состав Лемболовского БРО. Мощь сооружений впечатляет: стены каждого – толщиной более метра, в одном (1929 г.) – три амбразуры, в другом (1932 г.) – четыре, два этажа в каждом… Гарнизон ДОТов насчитывал до двадцати пяти человек.

В тридцатые годы в Лемболовском БРО проводились эксперименты по электрификации ДОТов и подаче тока высокого напряжения на заграждения. Сохранилась даже главная подземная подстанция «Волна». А неэлектрифицированные ДОТы освещались с помощью «светосостава постоянного действия», куда входил радий-226. Светосостав наносили на пластины, по которым карандашом делали необходимые записи. И сейчас радиоактивность внутри некоторых ДОТов сильно выше нормы. Но это внутри – снаружи все безопасно. Дело в том, что радий-226 – источник альфа-излучения, оно неспособно пробить кожу, но если зараженные частицы попадут на слизистую, они могут вызвать серьезные заболевания. Так что, обнаружив в лесу незнакомый ДОТ, внутрь лучше не заходить.

После Советско-финской войны 1939 года, которую также называют Зимней, когда граница сдвинулась на сотню километров на север, эта линия потеряла свое значение, но уже в сентябре 1941 года, во время Великой Отечественной, как считают многие историки, именно она остановила финское наступление, защитив Ленинград с севера.

Многие ДОТы Карельского укрепрайона хорошо сохранились. Что нельзя сказать о финских оборонительных сооружениях линий VT (аббревиатура двух конечных населенных пунктов Vammelsuu и Taipale, ныне Серово и Соловьево) и VKT (Viipuri, Kuparsaari и Taipale, соответственно Выборг, Купарсаари и Соловьево), также пересекавших Карельский перешеек от залива до Ладоги, – многие из тех, что выстояли во время войны, были взорваны советскими саперами уже после боевых действий.

Некоторые из ДОТов КаУРа в полузаброшенном состоянии находятся в окрестных лесах, некоторые используются не совсем по назначению. Так, будучи в гостях на даче у приятеля в садоводстве неподалеку от Васкелова, я обратил внимание на странный фундамент соседнего дома. Оказалось, в качестве фундамента сосед использовал ДОТ, расположенный у него на участке.

Когда в 2012 году обнаружилось, что новая трасса пойдет прямиком через эти исторические сооружения, многие неравнодушные к истории люди забили тревогу. К чести дорожников, план был скорректирован, большую часть укрепсооружений сохранили и превратили в музей.

Глава 2. О придорожных скульптурах, о трех лосях на пятидесятом километре трассы А-121 и удивительном шаре

На пятидесятом километре трассы, справа от нее, стоит скульптурная композиция – лосиная семья. Она появилась совсем недавно, лоси выполнены в реальном размере, и, проезжая мимо, я часто видел, как люди фотографируются на фоне папы-лося, мамы-лосихи и лосенка. Чтобы автомобилисты ночью не приняли этих лосей за настоящих, в темное время суток их подсвечивают. Монумент призван напоминать водителям о том, что не только «ложный», но и настоящий лось может оказаться на дороге. ДТП с таким животным опасно для жизни, к тому же, если оно погибнет, водителю грозит крупный штраф: машина – источник повышенной опасности, и нужно было быть начеку.

Советский Союз славился обилием придорожных скульптур. Путешествуя в конце 70-х – начале 80-х по стране автостопом, я встречал самых разных животных и птиц. На одной из горных дорог Тянь-Шаня, например, столкнулся с «писающим медведем» – по замыслу, из бочки в лапах у стоящего медведя должна была течь вода (медведь был соединен трубой с родником), однако она нашла себе другой путь – чуть ниже. Иногда попадались и люди – в Казахстане часто встречались каменные мужик с теткой: тетка стреляла из лука, который можно только угадывать, – концы, как правило, обломаны, а иногда оторваны и руки. Помню двух доярок с кувшином на трассе, ведущей в Вологду, и двух космонавтов на этой же трассе. Головы покорителей космоса, сверкая позолотой, лежали в нескольких метрах от бетонной ракеты и гордо стоящих тел. Только пушкинского Руслана не хватало. А о судьбе доярок я узнал, когда готовил эту книгу, – их, как и некоторые другие скульптуры, сохранили и перенесли на лужайку возле одной из дорог Вологодской области.

Лоси на 50-м километре трассы

Чуть дальше, на 54-м километре трассы, справа от нее, находится некий фантастический объект – переливающийся в темноте разными цветными изображениями огромный шар. Здесь до 2010 года был лес. В 2010-м большинство деревьев сломал и выкорчевал жуткий ураган. Он повредил множество лесов на востоке перешейка и унес десятки жизней. Наша дача находится на берегу Суходольского озера и была отделена от воды полосой высокого березового леса. Я приехал на второй день после урагана и уже с крыльца увидел озеро – от леса остались лишь отдельные деревья, остальные были вывернуты с корнями.

Из-за урагана появился многокилометровый бурелом. Затем сломанные и оставшиеся в живых деревья убрали и посреди пустыря разместили этот шар. Я недоумевал – зачем? Загадка раскрылась через год – сейчас этот рекламный шар украшает собой суперсовременный комплекс для авто- и мотогонок «Игора драйв», построенный по проекту знаменитого архитектора подобных сооружений Германа Тильке. В комплекс входят несколько трасс самого высокого уровня – от трассы для шоссейно-кольцевых гонок до ралли-кросса, мотокросса, эндуро, картинга и специальной «полосы препятствий» для внедорожников.

Глава 3. О старинном селе Ровда, или Рауту, которое теперь называется Сосново, и его окрестностях

Сразу за автодромом, на 57-м километре, можно повернуть по развязке направо, через пару километров пересечь старое Приозерское шоссе и оказаться в поселке Сосново. Его история насчитывает не один век. Другие его названия – Ровда, или Рауту. Впервые Ровда упоминается в Переписной окладной книге Водской пятины в 1480 году. По одной версии, название поселка произошло от rauta – железо. В окрестных озерах и болотах много железной руды, и карелы издревле добывали ее. А озеро рядом – Rautjarvi, то есть Железное озеро. По другой версии, на языке саамов, а в древности, еще до карелов, они заселяли эти места, ravdo – это форель. В те времена она могла водиться в многочисленных окрестных реках и озерах. Ровда была центром Ровдужского погоста, насчитывавшего в конце XV века сто пятьдесят деревень. В связи с войнами, происходившими на этой земле, население поселка несколько раз почти полностью обновлялось – так, например, после окончания Русско-шведской войны 1610–1617 годов и заключения Столбовского мира Ровда стала Рауту, православные карелы ушли из поселка и окрестных мест, а их заселили лютеране финны. После Великой Отечественной войны в поселке (переименованном в 1948 году в Сосново) практически не осталось местных жителей – его заполнили переселенцы с территории СССР. Сейчас на местах некоторых старинных деревень находятся садоводческие массивы, а сами деревни поменяли названия: Раасули стало Ореховом, Маанселькя – Ивановом.

Между Сосновом и Ивановом, где старое Приозерское шоссе спускается вниз к Холодному ручью и затем снова поднимается, находится печально известная «Долина смерти». Здесь 8 марта 1918 года, во время финской гражданской войны, попал в окружение отряд красной финской армии (в него входили как финские, так и русские красные) и был почти полностью уничтожен пулеметным огнем белофиннов. В одночасье погибло восемьсот пятьдесят человек. А во время Великой Отечественной через «Долину смерти» проходила финская оборонительная полоса VT-linja, построенная в 1942–1944 годах. Следы этой линии – траншеи, укрытия, противотанковые заграждения, разрушенные ДОТы – остались в окрестных лесах. Всего таких линий обороны, выстроенных финскими войсками поперек Карельского перешейка, было три: первая, самая неукрепленная, проходила практически вдоль КаУРа, второй была VT, третьей – VKT. Вторая линия была самой мощной, длиной около ста тридцати километров и включала девятьсот двадцать шесть ДОТов и убежищ, одну тысячу орудий и минометов, примерно сто танков и САУ. Этот рубеж обслуживало около семидесяти тысяч человек.

Многие по ошибке называют VT линией Маннергейма, но на самом деле так называемая линия Маннергейма находится дальше и построена была намного раньше, в 1922–1936 годах. Она совпадает со следующей, третьей, линией обороны – VKT. Мы также будем пересекать ее по трассе сразу за Лосевской протокой, и в следующих главах я расскажу о ней подробнее.

Красота окрестных лесов и озер (мало кто знает их финские названия) – Осиновское, Ветреное, Малое и Большое Борковское, Радужное, Черное, Белое, Блюдечко – вдохновляет художников и поэтов. И вместо того, чтобы скучно описывать здешнюю природу, лучше помещу стихотворение Аллы Горбуновой «Озеро Радужное»:

землянка рыбака на берегу.
большие звезды на сыром лугу.
над свежей черникой, над пьяной морошкой –
дымные стружки и месяца рожки.

вышли ночницы, прошли и ушли
в черных платках с огневыми цветами.
ели, скренившись, тропу замели:
дом свой забудь и забудься здесь с нами… снами…

и куда меня в темноте завела судьба:
в сплетеньях деревьев ветвями обвитые черепа,
змеиные яйца, кости, и без око́н изба.

сломы ветвей или запястий изломы,
ветви, повившие ветви, вервьём на локтях,
и паутина жгутами свивается, льстясь
сладкой щекоткой до смерти в оковах зеленых.

Глава 4. О том, как люди поворачивали реки и что из этого вышло

Лосевская протока (вид с арки нового железнодорожного моста)

На 78-м километре трасса пересекает бурную протоку между озерами Вуокса и Суходольское (Суванто). На ее берегах стоит остановиться подольше. Почему-то мне старое название – Суванто – нравится больше: последние, зачастую бездумные переименования конца 40-х – начала 50-х годов вызывают недоумение. Почему, например, Кивиниеми превратилось в Лосево?! Кивиниеми по-фински – Каменный мыс, и уж если надо было переименовать, то в Каменку (так, собственно, и называлось это место в новгородский период). А Суванто всегда было озером Суванто, или озером Сванским. Только в 50-м году его назвали Суходольским.

Можно посидеть в кафе на северном берегу и полюбоваться, как каячники и байдарочники пытаются удержаться на высоких водных валах под автомобильным мостом. В общем, не торопитесь уезжать отсюда – рассказ об этих местах займет не одну главу.

Игры на водах

Итак, когда-то на месте курортного Лосева находился процветающий поселок Кивиниеми. И до 1818 года на месте бурлящего и грохочущего порога была тихая Кивиниемская протока – широкий судоходный пролив. Вода медленно текла из озера Суванто в Вуоксу, а не наоборот, как сейчас.

Но начать стоило бы с гораздо более древних времен. Двенадцать тысяч лет тому назад из этих мест ушел ледник. Бараньи лбы (скалы с одной стороны пологие, а с другой – крутые и неровные), которые можно увидеть и в Карелии, и на Кольском полуострове, и многочисленные озера – его следы. После ухода ледника все Приладожье оказалось под водой Балтийского ледникового озера.

Далее можно было бы вспомнить первую руну «Калевалы», где утка, сев на колено Матери-воды, снесла волшебные яйца, из нижней части которых появилась земля, из верхней – небо, из желтка – солнце, из белка – месяц.

Так или иначе, в последующие тысячелетия земля Карельского перешейка медленно поднималась со дна ледникового моря. Десять тысяч лет тому назад, вследствие подвижек земной коры и образования пролива в Средней Швеции, толща воды уменьшилась на тридцать метров, а еще через пятьсот лет, во времена так называемого Анцилового озера, из воды наконец выступила значительная часть современного Приладожья.

Семь тысяч лет назад, в период Литоринового моря, Ладожское озеро и Балтийское море соединял широкий пролив, проходящий по руслу современной реки Вуоксы. Сама же река образовалась пять тысяч лет тому назад.

Плита, на которой находилось Ладожское озеро, продолжала подниматься, и где-то во втором тысячелетии до н. э. воды Ладоги прорвались вниз, в Финский залив, – так образовалась река Нева. Тогда уровень воды в Ладожском озере упал более чем на десять метров.

И хотя Суванто находилось совсем рядом с Ладогой, вода из него не вытекла, ведь оно было отделено от Ладожского озера перемычкой! Уровень воды в нем не упал. Вплоть до начала XIX века широкая протока соединяла Суванто с целой системой озер Карельского перешейка. Небольшие суда, направлявшиеся из Ладоги в систему Вуоксы, приходилось затаскивать наверх через перемычку между Ладогой и Суванто (был также второй путь – по Вуоксе мимо нынешнего Приозерска, но об этом чуть позже). Жители стоявшего на перемычке городка Волочка Сванского (согласно переписи XVI века их было около пяти сотен) основную прибыль получали с волока. Вот как пишет об этом перешейке (финское название поселка и перешейка – Тайпале) посетивший его в 1785 году академик Николай Яковлевич Озерецковский (1750–1827): «Прямо против Тайболы, в лесу, с версту от сей деревушки, лежит высокий песчаный вал, поросший сосняком и ельником, который в отношении к берегу Ладожского озера идет с ним параллельно. От сего вала к озеру видна пологая наклонность, по которой везде встречается такой же булыжник, каким озерный берег усыпан»¹.

Изменения начались с того, что в 1741 году местные крестьяне решили соединить Суванто с Ладогой (дабы спускать воду во время паводков) и начали рыть канал. Правда, из-за очередной войны со Швецией работы были приостановлены и возобновились лишь в 1807 году. К 1818 году оставалось прокопать лишь несколько десятков метров, и здесь помогла природа – в июне случился сильный паводок, ураган и шторм. Перемычку размыло, и воды Суванто ринулись в Ладогу, образовав широкую бурную реку (неспроста сейчас она называется – Бурная). «…Вода потекла чрез канал с большою скоростью, – писал об этих событиях инженер Владимир Петрович Соболевский (1809–1883) – и, находя слабое препятствие в сыпучем песке, составлявшем берега его, она быстро начала уносить все встретившееся на пути, увеличивая постоянно глубину истока и его отверстие, так что через неделю из небольшого канала сделалась обширная долина. В последнюю ночь, когда прошла главнейшая часть воды Суванто в виде огромной продолжительной волны, слышен был невыразимый шум и стук, что отчасти могло происходить и от взаимного соударения каменных глыб, увлеченных потоком. Из селения Тайпале, которое было расположено немного в сторону от песчаного бугра, на самом берегу Ладожского озера, увлечена водою русская часовня и одна изба; старожилы даже уверяют, что здесь были пашни, от которых не осталось ни малейших признаков»². Озеро обмелело более чем на шесть метров, и протока Кивиниеми исчезла. Зато земля на освободившемся дне озера стала приносить крестьянам невиданные для северной природы урожаи.

Однако желание поворачивать реки вспять у людей не пропало. Они решили заново прорыть Кивиниемскую протоку. 17 сентября 1857 года финны (к тому времени эта территория принадлежала Финскому княжеству) взорвали скальную перемычку между Суванто и Вуоксой. Уровень Суванто сначала вырос, но потом упал. А уровень Вуоксы понизился, и теперь уже крестьяне на этих берегах получили плодородную землю. Но вода не подчинилась воле человека: вместо спокойной судоходной протоки образовался бурный, труднопроходимый Лосевский порог, радующий глаз проезжающих по мостам и доставляющий удовольствие любителям водных видов спорта.

Помимо традиционных, на Лосевской протоке проводились весьма необычные мероприятия – например, фестиваль Bubble Baba Challenge, включающий заплыв по порогу с резиновыми женщинами (да-да, теми самыми, из секс-шопа). Он проходил каждый год с 2003 по 2011 год, до начала строительства нового моста. Я попробовал принять участие в мероприятии, но резиновой женщины не нашел и явился с большим надувным крокодилом. Мне отказали – дескать, у крокодила нет признаков пола. Дискриминация!

А более подробно о том, как сказался поворот рек на географии Карельского перешейка, можно прочитать в замечательной статье Григория Исаченко «Вуоксинская эпопея»³.

Глава 5. О том, откуда начинается карельская земля

Люди в этих местах, да и в целом в Южной Карелии, появились очень давно – около девяти с половиной тысяч лет тому назад. Как я уже писал, в те времена и рельеф местности, и пути рек были совершенно другими. Даже погода была другой – теплее и мягче, – тогда Карельский перешеек покрывали дубравы и буковые леса. Происходило глобальное потепление, уходил ледник, за ним шли олени, а за оленями шли хищники – люди.

Доказательств человеческого присутствия на берегах Суванто и всей Вуоксы в столь далекие времена множество: здесь находят и орудия труда, и предметы быта. Возле Каменногорска, например, были найдены куски рыболовной сети, возраст которой насчитывает более девяти тысяч лет. Обнаружил ее в 1914 году финляндский археолог Сакари Пяльси в торфе, прекрасном консерванте для органических остатков, на глубине около метра. Она была связана из ивовой бечевки. Ее длина составляла чуть меньше тридцати метров, а высота – полтора метра. Поплавки были сделаны из коры сосны, а грузила – из камня.

Исследования захоронений показывают, что, вероятнее всего, первое население Карелии принадлежало к европеоидной расе. Это была эпоха мезолита, люди селились на берегах рек, умели делать примитивные жилища (сохранились только стоянки), каменные орудия труда, луки и стрелы. Эпоха мезолита длилась около полутора – двух тысячелетий.

Затем ее сменил неолит (V–III тысячелетия до н. э.). В этот период люди научились изготавливать глиняную посуду и обжигать ее. Жилищами были чумы, обтянутые оленьими шкурами, остатки жилищ находили на территории Карелии, в частности под Петрозаводском. В эти времена люди стали рисовать – появились петроглифы, с которыми мы не раз еще встретимся.

Во времена энеолита (середина III – первая половина II тысячелетия до н. э.), когда в Южной России получили широкое распространение изделия из меди, в Карелии по-прежнему предпочитали каменные орудия труда, охоту и рыболовство. Те же предпочтения оставались и в эпоху бронзы (до середины I тысячелетия до н. э.), здесь ее умели плавить (среди находок есть осколки тиглей), но изделия из бронзы широкого распространения не получили. А вот появление железных орудий труда все изменило…

В I тысячелетии до н. э., по мнению многих ученых, на территории Карелии, в том числе и на Карельском перешейке, жили саамы (лопари, лопь), ведущие кочевой образ жизни. Где-то с VI века началось заселение Карельского перешейка и Северного Приладожья другим народом, то ли с территории нынешней Эстонии через Финляндию, то ли из Юго-Восточного Приладожья. Версий существует много, и споры о том, откуда происходило заселение, когда точно это случилось и что за племена пришли в эти края, продолжаются и сейчас. Так или иначе, это были люди, умеющие работать с железом, строить деревянные дома, занимающиеся земледелием и скотоводством. Karja – по-фински домашние животные, возможно, от этого слова и произошло название этноса. Впрочем, и этот вопрос остается спорным: есть мнение, что источником является балтийское слово girja – горы, возвышенности, или германское слово harja – группа людей, или лапландское gaira – клин, шест. Русский язык переделал карьялов в корелов, а затем в карелов.

Исследователи сходятся в одном: прародина карельского этноса – берега Вуоксы и севера Ладоги. Кирьяла часто упоминается в скандинавских сагах. Так, например, согласно «Саге о Скьёльдунгах» легендарный конунг данов VII века Ивар Широкие Объятья пришел «на восток в Кирьялаботнар» (Карельские заливы), где начиналось государство конунга Ратбарда, и там погиб.

Кто тогда проживал на перешейке, не очень ясно, но битва происходила именно здесь. А Олаф Святой, живший в Новгороде в XI веке, согласно саге посещал и Финланд, Карьялаланд, Еистланд, Курланд.

Часто упоминается Корела и в берестяных новгородских грамотах (некоторые даже написаны на карельском языке). Одна из грамот (предположительно 1066 г.) содержит запись: «Литва встала на Корелу». Корела упоминается в новгородской летописи 1143 года: «В то же лето ходиша Корела на Емь, и отбежаша 2 лоиву (корабля) бити». Частое упоминание этих мест в последующие годы связано с геополитикой – с одной стороны Швеция, с другой новгородские, а затем российские земли. И Карельский перешеек на долгие годы стал плацдармом для разрешения споров. Более подробно о ранней истории можно узнать на сайте Кирьяж⁴ и в книге С. И. Кочкуриной «Корела и Русь»⁵.

Уже в XII веке Карелия входила в состав новгородских земель, но при этом обладала некоторой автономией. Союз новгородцев и карелов значительно укрепился после принятия последними православия. В 1227 году в конце совместного похода новгородской дружины и карелов в землю Емь «князь Ярослав Всеволодичь, послав крести множество Корел, мало не все люди» (Лаврентьевская летопись). Некоторые исследователи утверждают, что крещение было абсолютно добровольным жестом.

Карельский этнос включил в себя и саамскую линию – саамы и карелы не только торговали, но и создавали смешанные семьи. Об этом, например, свидетельствуют карельская руна о Лемминкяйнене в городе Коле и саамская песнь «Пяйве-пойка».

Об общем предке финно-угорских народов говорит лингвистический анализ. Он показывает, что карельский, финский, вепсский, эстонский, ливский, водский, ижорский являются западной ветвью финно-угорской семьи языков, в основе которой лежит некий общий праязык. По мере расселения и смешивания народов возникли эти языки, как и собственно карельские диалекты: карельский, ливвиковский и людиковский. В городе Тарту в Эстонском национальном музее есть очень наглядная и красочная интерактивная экспозиция, посвященная финно-угорским этносам.

Глава 6. О великанах метелиляйненах, об острове Рус и о других версиях происхождения карельского народа

Есть мнение, что в VII–IX веках на Карельском перешейке уже существовало государство. Возможно, оно было и раньше. Многочисленные мегалиты, жертвенники, остатки крепостных сооружений, найденные под руководством археолога и крупнейшего специалиста по древнекарельской культуре Петера Теодора Швиндта (1851–1917), позволили предположить, что строителями были лопари (саамы) или даже сказочные великаны – метелиляйнены. В Приладожье существует легенда о том, что во времена, когда на небе была луна красного цвета, землю населяли эти великаны, ушедшие после прихода карелов «туда, откуда начинается день».

Сам Теодор Швиндт летом 1879 года собрал множество интересных преданий (перевод его книги «Народные предания Северо-Западного Приладожья, собранные летом 1879 года» есть в Интернете⁶). Одно, наиболее распространенное, повествовало о том, как «девушка-метелиляйнен случайно наткнулась в лесу на чужака, который пахал землю на лошади. Она побежала к отцу и все ему рассказала. Отец велел отвести его к тому месту и, увидев пахаря, сказал: “Нам придется уйти отсюда и оставить землю пришельцам”». В окрестностях Куркийоки (мы там окажемся через несколько глав) довольно много следов, которые можно приписать метелиляйненам: начиная от каменных валов и лестниц со ступенями, рассчитанными на шаг двухметрового человека, до громадных человеческих костей. В настоящее время собрано немало слухов и свидетельств о встречах с «Большим Белым человеком» на Карельском перешейке и в Северном Приладожье. Они, например, описаны в книге Юрия Шевчука «Удивительные и загадочные места Ленинградской области»⁷.

Легенд, гипотез, предположений о древних обитателях этих краев множество. Путешествуя по материалам, я увяз в них, как в карельском болоте. Есть одна очень интересная гипотеза, подробно разработанная историком и географом Виктором Параниным, касающаяся происхождения Руси⁸.

Ученых давно интересовал вопрос, почему в «Повести временных лет», когда описываются события до середины IX века, упоминаются ямь (емь), весь, другие народы, дающие дань Руси, но не корела, водь и ижора? Была предложена гипотеза о том, что Корела – это и есть Русь, потому и не могла платить самой себе дань. И остров Рус, упоминаемый в арабских источниках IX века, – не что иное, как Карельский перешеек, он в те времена был окружен водой со всех сторон: на севере – Вуокса, что некогда была широким Хейниокским проливом, на юге – Нева, на западе – Балтика, на востоке – Ладога.

И Ибн-Русте в «Дорогих ценностях», и Ал-Марвази в «Таба и ал-зайван» описывают остров, длина и ширина которого около трех дней пути, где сырой климат и топкие берега. Их описания вполне соответствуют Карельскому перешейку.

Согласно арабским источникам, женщины острова Рус носят на груди украшения, представляющие собой коробку с подвешенным ножичком. И в карельских захоронениях на груди у женщин были «овальные фибулы, к которым подвешивался ножичек в орнаментированных ножнах». Слова Ал-Марвази о том, что все мужчины – воины, также подтверждается повсеместным нахождением оружия в мужских могильниках. Более подробно об этом можно прочитать в статье историка и краеведа Людмилы Пашкиной⁹.

Тогда многое проясняется и по части генеалогии Рюрика, которая восходит как к скандинавскому Ивару Широкие Объятья, так и к словенским Буривою и Гостомыслу (см. статью Александра Шарымова «О Руси, варягах-русах и Рюрике Альдейгьюборгском»¹⁰).

Кстати, в Приозерске установлен памятный камень с надписью из летописи конца XVI – начала XVII века: «умре Рюрик в Кореле в воине, тамо положен бысть в городе Кореле…» Этот факт многими оспаривается, но почему бы и нет…

Мне же приятно думать о том, что Суванто – родина легендарного Вяйнямёйнена, сказителя, одного из главных персонажей карельских рун, ведь его второе имя – Сувантолайнен. Впрочем, в переводе с финского suvanto – заводь, длинное озеро, и озеро Суванто, ставшее для меня родным, лишь одно из одноименных озер, существующих в реальном или мифологическом мире.

Озеро Суходольское (Суванто). Залив Дятел

Глава 7. О знаменитых сказителях Карельского перешейка

Я неспроста только что вспомнил рунопевца Вяйнямёйнена – если его пребывание на берегах Суванто весьма спорно, то многие реальные рунопевцы жили в этих местах. Финские исследователи фольклора (уже после того, как знаменитый Лённрот, о нем пойдет речь в следующих главах, собрал «Калевалу») не раз наведывались и в поселок Саккола (ныне Громово) на берегу Суванто, и в Рауту (Сосново), о котором я уже писал. Здесь были собраны сотни рун и сказок. В этих местах замечательный фольклорист Вольф Неовиус встретил знаменитую сказительницу Ларин Параске, по-русски Прасковью Никитичну Никитину (1833–1904). Она была ижоркой, но вышла замуж за карела и переехала в поселок Палкеала в окрестностях Рауту. Впоследствии Неовиус записал от нее 1152 руны, 1750 пословиц, 336 загадок и множество причитаний. Как рассказывают, при первой же встрече он два дня подряд без остановки записывал ее песни. Благодаря ему бедная крестьянка обрела известность, и в 1890-х годах ее приглашали в Гельсингфорс (Хельсинки) и другие города Финляндии с концертами. Такие живописцы, как Э. Ярнефельт, Э. Нордлунд, Б. Лагерстам, писали ее портреты, а ее плачи записывал сам Ян Сибелиус. Однако:

лучше в стороне родимой
топкие топтать болота,
чем в чужом краю постылом,
по булыжным мостовым
проходить ущелья улиц…

Ларин Параске вернулась к себе в деревню, где последние годы своей жизни провела в болезни и нищете. В 1911 году Молодежное общество Южной Карелии на православном кладбище в поселке Палкеала (поселок ныне не существует, но кладбище осталось) установило памятник, на котором были выбиты слова:

небо рассыпает руны
дарит их весенний ветер
гонят их морские бури
волны их ко мне приносят…

За годы лихолетья он пропал, и в начале девяностых на ее предполагаемой могиле был поставлен новый гранитный памятник, восстановленный по инициативе местной жительницы Л. Д. Лайдинен. А в центре Хельсинки, на проспекте Маннергейма, можно увидеть отлитую в бронзе фигуру великой сказительницы.

В четвертом томе серии «Карельский перешеек – земля неизведанная»¹¹ (тому, кто всерьез заинтересовался историей этого края, настоятельно рекомендую все книги этой серии) Дмитрий Шитов приводит еще несколько имен сказителей, живших на берегах Суванто и Вуоксы неподалеку от Кивиниеми. Самым известным из них был Матти Котти по прозвищу Домашний Епископ из деревни Котилла. По праздникам за кафедрой из кадки для теста, с обрывком чулка вместо пасторского воротничка он устраивал шуточные представления, на которые приходили жители со всей округи. Причем, как и Ларин Параске, он был блестящим импровизатором. Он пел на самые разные темы; большой популярностью, например, пользовалась «песня волчьей смерти» – история о том, как мужики увидели весной в озере Суванто трех плывущих волков и отправились за ними на лодках: дескать, убьем зверей и получим вознаграждение (волки и медведи в те времена были в избытке, и за их уничтожение полагалась награда). Но волками оказались вехи от зимней дороги.

Глава 8. Немного об истории поселка Кивиниеми и моста через протоку

Мы по-прежнему находимся возле протоки, соединяющей Вуоксу и Суванто. На южном берегу – поселок Варшко, на северном – Лосево. Раньше и по ту и по другую сторону был поселок Кивиниеми. Его история уходит в далекую древность – здесь жили и во времена неолита. Как я уже писал, Кивиниеми переводится с финского как Каменный мыс. В книгах Водской пятины 1567 года упоминаются несколько деревень на Каменке у озер Сванского и Вуоксы… Но, замечу еще раз, в те времена перемычка между озерами была шире, спокойнее и текла в противоположную сторону. И первый мост через протоку построили еще в Средние века. Он был возведен на тракте из Выборга в Корелу.

Ведь у Кивиниеми было очень выгодное расположение как с военной точки зрения, так и с торговой. Одно плохо – во время войн деревня страдала в первую очередь. Так, после взятия шведами Корелы в 1580 году состав деревни сменился: православные карелы ушли, а их место заняли лютеране финны. В 1616 году они построили здесь кирху. Поставили и шанцы на случай войны. В 1702-м, во время Русско-шведской войны, кирха была разрушена. Один из колоколов, утопленный местными жителями, обнаружили через сто с лишним лет, когда уровень воды в Суванто упал на несколько метров.

После этой войны поселок снова стал русским, и на южном берегу Кивиниемской протоки для контроля над судоходством и назло «надменным шведам» в 1741 году был построен форт – Кивиниемский шанец. Оставшиеся от этого укрепления валы сейчас находятся в лесу совсем рядом с новой железной дорогой.

В 1818 году каменного мыса не стало, вода полностью ушла. А в 1857-м, после взрыва перемычки, образовался гигантский порог, который мы видим сейчас. Строители рассчитывали, что вода, нашедшая выход, размоет горную породу, и течение станет спокойным, а протока – судоходной, но так не случилось. Для того чтобы перебираться с одного берега на другой, надо было снова строить мост. Первый, навесной, на цепях, построили в 1867 году. Затем, в 1882-м, привезли и установили изготовленный в Германии железный навесной мост. Цена его была достаточно высока, и, чтобы окупить расходы, на мосту соорудили ворота и стали брать плату за проезд и проход. Тарифы для пешеходов, для пешеходов с коровами, для велосипедистов и для повозок были разными. Жители волости Саккола, куда входил Кивиниеми, имели льготы и проход оплачивали сообща.

Кивиниеми превратился в крупный поселок: по Суванто и Вуоксе ходили небольшие пароходы, обеспечивая пассажирские и грузовые перевозки. В 1917 году через протоку построили железнодорожный мост. Он был сожжен через год, и на его месте воздвигли новый, металлический.

А поселок продолжал расти. К 1939 году в Кивиниеми работала войлочная фабрика, судоремонтные и автомобильные мастерские, маленький лимонадный завод. Здесь было все, что необходимо для городской жизни, – две школы, госпиталь и ветеринарная лечебница, аптека, парикмахерская, почта, гостиница и даже ипподром, где помимо конных соревнований проходили знаменитые Кивиниемские ярмарки.

Порог считался заказником, разрешение на промышленный лов рыбы стоило довольно дорого, но окупалось с лихвой – семгу и сига до революции поставляли в лучшие рестораны Петербурга, а после – в Хельсинки и Стокгольм.

На любительский лов тоже требовалась недешевая путевка, но, невзирая на это, множество рыболовов даже издалека приезжало сюда на выходные. Сейчас ловля рыбы на пороге запрещена – только в озерах, но в лихие девяностые весь берег был усеян рыбаками. Мой друг, заядлый рыбак и замечательный поэт Владимир Кучерявкин, гуляя по берегу протоки, попросил на несколько минут у одного из местных браконьеров снасть. И тут же вытащил довольно крупного сига. А вечером публике, отдыхавшей у нас на даче, преподнес следующее стихотворение, озаглавив его «На смерть сига»:

Гремит, как ураганы, быстрая река.
Гремят внизу и бьются в стенку гости.
Глотает воду каменная глотка.
И на столе, как серп, блистает водка
И проницает грудь до самой кости.
Но погоди, отдышимся пока.
Шуми, шуми в ушах, безумная река.

Кто гибким телом быстро воду режет,
Вот на столе, и очи сохнут под луной.
Ах, сиг взовьется над рекой крылатой рыбой,
Заглянет в душу сумрачно, как небо,
И захрипит в лицо мне: «ангел мой».
Но две холодные губы шевелятся всё реже,
И сердца затихает тонкий скрежет.

Но вернемся к мостам. Во время Зимней войны 1939 года мосты были разрушены, а поселок почти полностью уничтожен. Потом, в период затишья между войнами, мосты восстановили. В 1941-м, при отступлении советских войск, снова взорвали. Затем снова восстановили. В 2015 году был построен новый железнодорожный мост через Вуоксу. Ещё год назад можно было забраться на его фермы, откуда открывался потрясающий вид на протоку и на озера. А в 2018 году появился новый автомобильный четырехполосный мост, со спуском на смотровую площадку с видом на валы Лосевского порога.

Если по старому железнодорожному мосту перейти с южного берега на северный, а затем свернуть вдоль берега направо, можно увидеть один из пулеметных ДОТов (ДОТ Ki3) линии Маннергейма, сдержавшей наступление Красной армии в декабре 1939 года. Но, прежде чем рассказывать об этой линии и о Зимней войне, хочется рассказать о человеке, чьим именем названа эта линия.

Глава 9. О том, как Густав Маннергейм из хулигана превратился в прилежного курсанта, стал одним из лучших российских генералов, а затем – финским регентом

рисунок

Карл Густав Эмиль Маннергейм, или Густав Карлович Маннергейм, родился в 1867 году. Правда, в первые годы его жизни никто не догадывался, что он станет одним из выдающихся людей России и Финляндии: и говорить начал поздно, и учился так себе, и хулиганил почем зря. Было в кого – отец Густава, поэт, переводчик и актер Карл Роберт, был горазд на эксцентричные выходки.

Но в один прекрасный момент Густав, уже после того, как из престижного лицея он попал в дешевый кадетский корпус, взялся за ум. Он хотел учиться, а затем и служить в столице империи – Петербурге. И для этого стал чуть ли самым дисциплинированным учеником. Соблазнов и преград было множество. Общительный, видный парень под два метра ростом любил покутить и пользовался успехом у женщин.

Но в итоге он таки поступил в Николаевское кавалерийское училище, закончил его и, уже в начале 1891 года, стал кавалергардом. Кавалергардов называли «паркетными» воинами, но здесь в мирное время можно было сделать карьеру. Женившись на богатой невесте, Анастасии Араповой, Маннергейм получил в приданое имение с конюшнями и увлекся коневодством. Он сам на своих лошадях участвовал в скачках, причем неоднократно становился победителем. Дважды он получал призы лично из рук императрицы. А в 1897 году, оставшись офицером кавалергардского полка, занял должность в Управлении придворных конюшен.

Дальнейшие годы прошли в светской жизни, ссорах с женой, романах, лечении травмы, полученной на скачках, командировках от Конюшенной части и прочих делах. В 1904-м жена с дочками уехала в Париж. А барон, привыкший жить на широкую ногу, залез в долги и уже было впал в отчаяние… Но тут началась Русско-японская война.

По словам самого будущего маршала, именно война подтолкнула его вперед. Подполковник Маннергейм проявил себя как храбрый и умелый офицер. Под его руководством, например, драгуны в результате стремительной атаки спасли из окружения целую дивизию. Переболев лихорадкой, уже в чине полковника, с тремя тунгусскими сотнями он прошел полтысячи километров и с тыла, со стороны Монголии, успешно атаковал японцев.

Но не Маннергейм покорил Азию, она покорила его до самых сердечных глубин. Уже в 1906 году по заданию Генштаба он под видом шведского путешественника идет из Ташкента через Кашгар, вдоль границы пустыни Такла-Макан до Пекина, по пути составляя карты и отмечая детали, важные для ведения военных действий. Зашифрованные под личную переписку сообщения Маннергейм посылал отцу в Финляндию, а тот переправлял их в Петербург. За два года он проехал верхом около четырнадцати тысяч километров и в Пекине написал отчет в полторы сотни страниц, предоставив план возможной военной операции в Китае. В целом итоги экспедиции составляют два увесистых (научных!) тома. Среди его находок были уникальные – например, написанный квадратным монгольским письмом буддийский текст XIII – середины XVI века. Маннергейму удалось повидаться с тибетским Далай-ламой Тхуптэном Гьяцо, жившим в Китае под контролем властей. Тот с нетерпением ждал вестей от русского царя. Как пишет Маннергейм в мемуарах, не имея ни поручения от царя, ни подарка, он вручил Далай-ламе свой пистолет, сопроводив словами, что в такие времена «даже святому человеку чаще требуется пистолет, чем молитва». «Пистолет» сработал. В 1913 году Далай-ламе удалось вернуться на родину и создать независимый Тибет, но уже в 1951-м тот снова был занят Китаем.

Далее – блестящие военные операции в Первой мировой, где Маннергейм уже был генерал-майором, а затем – революция, которую он не принял, а уж правительство большевиков просто возненавидел лютой ненавистью.

В декабре 1917 года генерал-лейтенант русской армии Карл Густав Маннергейм снова оказался в Гельсингфорсе – столице только что получившей независимость Финляндии. В то время в Финляндии уже вовсю формировались отряды самообороны шюцкор (от швед. skyddskar – охранный корпус, suojeluskunta – финск.). Военная подготовка проводилась не совсем открыто, официально это были пожарные команды и спортивные секции. Но впоследствии шюцкор стал основой регулярной Белой финской армии. Шюцкору противостояла Красная гвардия – отряды рабочих и крестьян, а также солдаты российской Красной армии и матросы Балтфлота. Маннергейм возглавил Белое движение, сумел подавить революцию в стране и оттеснить Красную гвардию за ее пределы. В этой войне многие историки склонны обвинять Маннергейма в излишней жестокости…

Уже будучи регентом Финляндии, он выдвигал идею похода на Петроград и изгнания оттуда большевиков. Маннергейм считал, что финская Белая армия могла бы помочь русской спасти мир от большевизма. Он лично знал всех лидеров Белого движения, но ни Колчак, ни Деникин на его предложение не откликнулись. И он ушел в общественную деятельность и в путешествия: создал Союз защиты детей, стал председателем финского Красного Креста. На своем автомобиле в 1923 году он объехал Алжир и Марокко, попал в аварию, чуть не потерял ногу, но не потерял страсти к путешествиям. Он охотился на тигров в Индии, затем побывал в Бирме, Сиккиме, снова вернулся в Африку.

Глава 10. О линии Маннергейма

А в 1931 году президент Финляндии Свинхувуд вспомнил о Маннергейме и попросил его в случае возможных военных действий стать верховным главнокомандующим. Маннергейм в ответ предложил иное – возглавить Совет обороны. И, будучи человеком автократичным, быстро выстроил Совет обороны так, что он стал военной организацией, подчинявшейся только председателю. То есть Густаву Маннергейму.

С той поры вплоть до Зимней войны 1939 года он занимался подготовкой к будущей обороне. Угроза со стороны СССР существовала с момента появления независимой Финляндии, и в 1920 году началось строительство укрепсооружений на линии Ремпетти – Сумма – через озеро Муолаанъярви – по части водной системы Вуокса – Тайпале (ныне: Ключевое – Ермилово – озеро Глубокое – Вуокса – Соловьево). Строил ее генерал-майор Оскар Энкель, в прошлом так же, как и Маннергейм, русский офицер. Идея расположить линию обороны довольно далеко от советской границы имела свои основания – в случае вторжения можно было успеть мобилизовать войска и подготовиться к боевым действиям. В 1924 году Энкель ушел в отставку, и работы приостановились на несколько лет. Но в тридцатых годах возобновились. Особенно активное строительство с участием множества добровольцев проходило перед самой войной, летом 1939 года. Однако линия, несмотря на появление ДОТов-миллионников – так их называли из-за бюджета, который тратился на строительство и противотанковую защиту, – не была достроена. Осенью 1939-го ее посетили иностранные журналисты, и один из офицеров, сопровождавших делегацию, назвал ее линией Маннергейма. Название прижилось.

Общая протяженность линии перед войной составляла сто тридцать пять километров, а ее глубина – девяносто пять километров. Всего было двести двадцать километров сплошных проволочных заграждений, двести – лесных завалов и восемьдесят километров противотанковых надолбов.

В своих мемуарах Маннергейм писал о том, что неприступность линии Маннергейма – это миф, который пустили русские во время войны, чтобы оправдать свои потери, а на самом деле ее прочность определялась не бетоном и броней, а мужеством солдат, ее оборонявших. Действительно, линия по своей мощи значительно уступала и линии Мажино, и линии Зигфрида, с которыми ее сравнивали советские журналисты. Мало того, линия уступала построенной в это же время линии КаУР, о которой шла речь выше.

Как система долговременных укреплений линия Маннергейма перестала существовать летом 1940 года. Те сооружения, что не пострадали во время боевых действий, были разрушены советскими саперами, дабы снова не могли использоваться.

Глава 11. О Советско-финской (Зимней) войне 1939 года и одном из ее трагических эпизодов – переправе через Лосевскую (Кивиниемскую) протоку

Рассказывая о боевых действиях в районе Кивиниеми, необходимо хотя бы в двух словах обрисовать общую картину происходившего. Летом 1938 года Советский Союз потребовал от Финляндии передачи в аренду островов в Финском заливе, и Маннергейм, понимая, что их оборона невозможна, предложил правительству отдать острова. Но его даже не слушали. А 23 августа 1939 года между СССР и Германией был заключен пакт Молотова – Риббентропа, где, согласно секретному протоколу, судьбу прибалтийских государств и Финляндии решал Советский Союз. И 26 ноября, после «инцидента в Майнила», обстрела деревни на территории СССР как бы со стороны Финляндии, договор о ненападении был денонсирован, создано марионеточное правительство Финляндии во главе с Отто Вилле Кууиненом, и появился повод помочь «новому народному правительству» вернуться на законные территории. Только в Лиге Наций этого почему-то не поняли и исключили из нее СССР.

30 ноября началось наступление, и одновременно с этим на Хельсинки и Випури (современный Выборг) были совершены массированные авианалеты. Слабые силы финских ПВО ничего не могли сделать. Так началась Зимняя война. В ней участвовал один миллион советских солдат и матросов. Им противостояло пятьдесят тысяч кадровых финских войск и двести пятьдесят тысяч добровольцев. Быстрая победа и завоевание Финляндии виделись советскому командованию простой задачей, которую можно было решить силами Ленинградского военного округа. На деле все оказалось сложнее. Наступление быстро приостановилось. Помешало бездарное руководство и мороз – войска не были укомплектованы теплой одеждой. Однако 21 февраля, бросив в бой двадцать семь армейских дивизий с танками и артиллерией, советские войска прорвали-таки глубинную линию финской обороны, и 12 марта 1940 года с Финляндией был заключен мирный договор. Граница отодвинулась за Выборг и Сортавалу. Победа обошлась дорогой ценой. Называют разные цифры, точность которых сомнительна. Так, согласно именным спискам, в Советско-финляндской войне 1939–1940 годов погибло, умерло и пропало без вести 126 875 военнослужащих Красной армии¹². Потери же финских войск составили, по данным 1991 года, около 26 тыс. человек¹³.

Но вернемся к эпизоду войны, который произошел здесь, на Лосевской протоке. Из бетонных оборонительных сооружений линии Маннергейма на северной стороне протоки были два пулеметных ДОТа у железнодорожного моста и артиллерийско-пулеметный ДОТ у шоссейного.

6 декабря к южному берегу была направлена 90-я стрелковая дивизия под командованием полковника Зайцева, изрядно потрепанная в предыдущих боях. Передвижение сковывали заторы на дорогах, болота, стычки с группами финских военных и ополченцев. Еще не успели все подразделения подойти к берегу, как поступил приказ: через четыре часа начинать переправу. Без половины дивизии, без разведданных, без рекогносцировки! Не были даже подвезены понтоны. К тому же сведения о том, что финны оставили южный берег, оказались ложными, и 461-й полк 142-й дивизии, пришедший на помощь, встретил сопротивление финских войск.

К утру финские войска отступили на северный берег и взорвали за собой мосты. А на южный берег приехало все начальство во главе с командармом Яковлевым и командующим фронтом Мерецковым. Об этих военачальниках ничего хорошего я написать не могу. Почему-то командарму не хотелось учиться на неудачах, вызванных поспешными действиями на других участках фронта, в частности в Тайпеле, и приказ начать преодоление протоки практически немедленно оставался в силе. Возражения руководителей инженерных служб и начальника штаба дивизии о том, что нужна подготовка, были отметены.

Начальство уехало, к вечеру подошел и стал разворачиваться чуть выше протоки, где течение казалось незначительным, 5-й отдельный понтонный батальон. Все это на виду у финских наблюдателей с высокого северного берега, но, к счастью, под прикрытием деревьев.

Уже в темноте первые три понтона в сопровождении восьми плавающих танков Т-37 отправились на другой берег. Но стоило им выйти на середину, как с финской стороны вспыхнули прожекторы, и начался обстрел. Течение, оказавшееся сильным, потащило танки и понтоны через водовороты к подорванному мосту. Часть танков застряла в камнях еще до середины реки. Вслед за первыми тремя понтонами были отправлены еще три. В два ночи вернулись трое замерзших и мокрых красноармейцев, они смогли проползти по фермам разрушенного моста назад и сообщили о гибели почти всех остальных.

Тогда было принято решение переправляться на тот берег по фермам моста. Наступающих заметили и открыли огонь. Последовала еще одна попытка переправы на понтонах, она также не принесла успеха. Но четыре понтона из девяти все же достигли северного берега, и выжившие бойцы (несколько десятков человек) оказались под крутым обрывом.

Под давлением командиров полков и дивизий командование перенесло новую атаку на 10 декабря. Была проведена успешная разведывательная операция по переправе через Вуоксу по льду. Все было готово к наступлению. Но… в ночь на 10 декабря был получен очередной приказ, теперь о передислокации на другое направление. Яковлева сняли с должности, Мерецкова на нее назначили, дивизии переподчинили, а о солдатах, оставшихся на северном берегу, попросту забыли.

А там завязался смертельный бой. Несколько десятков человек умудрились закрепиться в развалинах бетонированного гаража и сражались четыре дня до последнего патрона. Тридцать четыре солдата в изможденном и полумертвом состоянии были взяты в плен. Об их дальнейшей судьбе ничего не известно. Хочется верить, что кто-то из них выжил. Известно, что Маннергейм старался облегчить участь советских военнопленных. Благодаря личным связям он добился значительной помощи от Красного Креста (хотя эта организация формально была не обязана помогать, так как СССР не подписал Женевскую конвенцию 1929 года). Впрочем, лагеря в Финляндии мало чем отличались от остальных лагерей, смертность там была почти такая же.

Советский поэт Александр Твардовский, работавший военным корреспондентом, наблюдал за переправой советских войск через бурный поток. Знаменитая глава из его поэмы «Василий Теркин» написана именно под этими впечатлениями:

Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда…

Кому память, кому слава,
Кому темная вода, —
Ни приметы, ни следа…

Глава 12. О Великой Отечественной войне и некоторых привычках маршала Маннергейма

События Великой Отечественной войны не миновали Карелию, и по ходу нашего путешествия я буду не раз возвращаться к этому времени. Финляндия в этой войне приняла сторону Германии, но с оговоркой, что ее война – оборонительная и не имеет отношения к войне между СССР и Германией. И уже 22 июня немецкие бомбардировщики атаковали СССР и с финской территории. А 25 июня самолеты Северного и Балтийского флотов бомбардировали финские аэродромы. В этот же день Финляндия официально объявила войну. 29 июня началось совместное наступление финских и германских войск. К сентябрю 1941-го финны вышли на границы до 1939 года.

28 августа 1941 года немецкое командование предложило Маннергейму дальнейшее наступление на Ленинград. Тот сказал, что еще ранее поставил условием своего пребывания на посту главнокомандующего отказ от штурма Ленинграда. И на дальнейшие предложения отвечал отказом. Также он запретил финской авиации летать над Ленинградом и обстреливать Дорогу жизни через Ладожское озеро. Но Восточная Карелия вместе с Петрозаводском, а затем и Медвежьегорском были заняты финскими войсками. В конце 1941 года линия фронта окончательно стабилизировалась до советского наступления в 1944 году. О завершении «отдельной» войны «отдельным» миром финское руководство начало думать уже в августе 1941 года.

10 июня 1944 года началась Выборгско-Петрозаводская наступательная операция, и 20 июня наши войска взяли штурмом Выборг. Оставалось переломить третью линию обороны, VKT, ту самую, что была построена на разрушенной линии Маннергейма. К середине июля ее защищали три четверти всей финской армии.

4 августа Маннергейм стал президентом Финляндии и разорвал военные соглашения с Германией. А 19 сентября 1944 года в Москве было подписано Соглашение о перемирии с СССР и Великобританией. По этому перемирию граница возвращалась к той, что была установлена в 1940 году.

Маннергейм ушел в отставку в 1946-м, писал мемуары и умер в Швейцарии в 1951 году. В заключение рассказа об этом великом полководце и талантливом политике помещу пару забавных историй, связанных с алкоголем. Тем более что алкогольная тема в истории бытовых финско-русских отношений занимает особое место. Но это уже касается дружбы народов. Достаточно посмотреть комедию «Особенности национальной рыбалки».

Так вот, известно, что у Густава Маннергейма был волшебный алкогольный напиток, придававший генералу особую силу. Состав, естественно, был засекречен. Однако одной барышне удалось подсмотреть процесс приготовления этого зелья. Можете попробовать изготовить его сами: к одному литру разведенного до сорока градусов спирта генерал добавлял двести граммов джина и сто граммов вермута.

До конца жизни он сохранил еще одну привычку, вызывавшую у многих недоумение, – ловко пить из рюмки, наполненной по самые края. Объяснялось это тем, что во время маневров в российской армии полагалась бесплатная рюмка на завтрак и две – на обед. И воины, коль была такая возможность, требовали налить как можно больше. Времена ушли, а привычка осталась.

Глава 13. О поселках Васильево и Мельниково, а также о прекрасном новом храме и древнем городе Тиверске

Наш путь продолжается по трассе А-121, и через четыре километра от Лосева по правую сторону можно увидеть кладбище и деревянный храм Коневской Божией Матери, построенный в девяностые годы прошлого века. 22 июля 1996 года в этом храме совершилось чудо: начала мироточить Коневская икона Божией Матери, и многие болящие, приходившие к ней, исцелялись. Об этом написано в книге «Знамения Божии от святых икон 1991–1996».

Храм Коневской Божией Матери

А по левую сторону – поворот в поселок Саперное, где в прошлом веке сначала был финский, а затем советский военный городок. В финское время здесь квартировался IV егерский батальон, считавшийся элитным. Однако история поселка насчитывает несколько веков. В старые времена он назывался Веняя Валкъярви (Русское Белое озеро). «Русское» – потому что он находился по русскую сторону от границы, проложенной согласно Ореховецкому мирному договору 1323 года, а «Белое» – потому что вода в озере у поселка удивительно прозрачная и светлая. Мало того, и это проверено мной многократно, летом вода в озере намного теплее, чем в Вуоксе и Суванто. «Деревня у озера Белого» – так называли нынешнее Саперное в налоговых книгах XVI века.

Далее, повернув налево после Саперного на дорогу 41К-153, стоит немного проехать по ней в сторону Мельникова. Да, если вы решитесь на велопрогулку, то маршрут Лосево – Саперное – Мельниково – Мюллюпельто займет целый день и доставит массу приятных впечатлений. А уж водные путешествия на байдарке по Вуоксе и Ладожским шхерам – тема для отдельной толстой книги. С воды можно увидеть то, что труднодоступно пешему походнику. Например, одинокую кирху, построенную в 1929 году по проекту Илмари Лауниса, стоящую на территории базы отдыха на южном берегу Вуоксы. Деревня Пявякиви исчезла, а кирха осталась. К ней ближе всего поселок Ромашки, или Кунинкаанристи (Королевский крест). В Ромашки тоже можно проехать из Саперного (перед поселком первый поворот направо и далее – десять километров).

Всем байдарочникам, ходившим по Вуоксе, знакомы так называемые Тиверские волоки. К этим волокам можно подъехать и на машине по 41К-153 – от Саперного всего семнадцать километров. Раньше, до того как вновь прорубили протоку между Вуоксой и Суванто, уровень воды в Вуоксе был намного выше (отметки прежних уровней воды еще сохранились на некоторых камнях), и здесь были вовсе не волоки, а Тиверские пороги. И возле этих порогов, на острове, стоял Тиверский городок, или Тиури.

Здесь был Тиверск

От него осталось городище, окруженное валом и каменными стенами. По одной из версий, город Тиуринлинна (Город на порогах) был основан в IX веке карелами для защиты от племени емь. Затем от шведов. Ведь здесь проходил водный путь по Вуоксе (как я уже писал, тогда на судах по нему можно было пройти из Финского залива в Ладогу). Тиверск был первым городом на пути шведских войск в случае их наступления по воде. Следующим была Корела. Первый удар Тиверск принял уже в 1295 году и был разрушен шведами.

В 1323 году вблизи Тиверска стала проходить граница, установленная Ореховецким мирным договором. По тем временам укрепления городка были довольно мощными – вал, каменная стена высотой два метра, еще выше – двухметровый бруствер… Тиверск входил в «Список русских городов дальних и ближних» конца XIV века: «А се Залескии:…Ладога камен. Орешек. Корельскыи. Тиверьскии…» Но в 1411 году он снова был разрушен шведами. И хотя новгородский князь Лугвень в том же году вернул город, его не восстановили.

Есть версии, что Тиверск не столь древен и был основан в XIV веке, но многочисленные языческие святилища в этих местах, бытовые предметы, найденные археологами, и клад, где помимо всего прочего были арабские монеты X века, говорят об обратном.

А еще, согласно народному преданию о появлении Кякисалми (Корелы), ее построили за один день именно здесь, но ночью духи волшебным образом перенесли крепость за несколько десятков километров на новое место.

Еще через пять километров, сразу за поселком Васильево, на маленьком каменном острове посреди одного из отрогов Вуоксы стоит деревянная церковь Апостола Андрея Первозванного. Совсем недавно, в 2000 году, ее спроектировал по старинным канонам деревянного зодчества петербургский архитектор Андрей Ротинов. Новых храмов, построенных по традициям старых мастеров, на Карельском перешейке много. Но это – единственный в этих местах да и во всем мире храм, стоящий на фундаменте из цельной, выступающей из воды монолитной скалы. Благодаря своей уникальности церковь даже попала в Книгу рекордов Гиннесса. А еще она необычайно красива. Правда, несколько лет тому назад к ней построили железный, непропорционально большой мост. И все очарование исчезло. Но если закрыть его рукой…

Церковь Апостола Андрея Первозванного

Стоит потратить еще немного времени и проехать по этой дороге дальше, до поселка Мельниково, бывшего Ряйсяля, где находится другая архитектурная достопримечательность – кирха, созданная по проекту выдающегося финского архитектора Йозефа Стенбека (1854–1929) в стиле национального романтизма. Об этом стиле я расскажу более подробно чуть дальше.

Кирха в Мельникове

В центре села есть также православная церковь Святой Троицы, построенная в 1998–2002 годах по проекту архитектора Дмитрия Кожина. Еще Мельниково известно тем, что на территории поселка обнаружили неолитическую стоянку, а также тем, что в поселке родился знаменитый историк и археолог Петер Теодор Швиндт. Есть и усадьба, которую называют дачей Маннергейма. Я знаю, по крайней мере, четыре «дачи Маннергейма» в разных местах Карельского перешейка, и ни одна из них к финскому маршалу не имеет никакого отношения. У Маннергейма здесь никогда не было никаких дач!

Еще в Мельникове стоят памятники финским и советским воинам. Кстати, сам поселок был переименован в честь рядового Никиты Ивановича Мельникова, погибшего здесь в 1941 году. Можно было бы продолжить путь из Мельникова в сторону Выборга или Финляндии, но мы вернемся на трассу А-121, ведь наш маршрут пролегает вокруг Ладоги.

Глава 14. О том, куда можно попасть, если повернуть в Громово

Если в Саперном мы сворачивали налево, то в следующем поселке, Громово, можно повернуть направо, к Ладоге. Громово – старинный поселок, когда-то он носил название Саккула (возможно, от библейского имени Захарий), а потом по ошибке шведских чиновников стал Сакколой. Так считал Элиас Лённрот, собиратель «Калевалы». Есть и другие версии, название можно толковать как ил или отстой (неспроста в советское время здесь стали добывать сапропель для санатория в Приозерске) или как щёголь.

В районе Громова, согласно геологическим исследованиям, находится пересечение тектонических разломов, и место считается одной из геопатогеннных зон Ленобласти. Помимо реальных самолетов – здесь находится военный аэродром, – многие в районе поселка видели над озером Суванто странные светящиеся объекты и черные шары.

В XVI веке в «Сакуле у озера у Сванского» находилась православная церковь Михаила Архангела с приделами Богоявления и Николы Чудотворца, а земли вокруг принадлежали Коневецкому монастырю, расположенному на острове Коневец, куда мы и направляемся.

Тот же, кому интересна военная история, может проехать вдоль северного берега Суванто до реки Бурной (Тайпеленйоки) и поселка Соловьево (Тайпеле), посетить затерянные в лесах (не доезжая Бурной) бетонные укрепления батареи Каарнайоки, построенные в 1936 году, и, ближе к поселку, валы и рвы Улицкого шанца, построенного во время Северной войны в начале XVIII века. Ведь до 1818 года, когда не было реки Бурной, дорога на Корелу (Кексгольм) проходила вдоль берега Ладоги, и шанец имел важное стратегическое значение. Мы же из Громова по дорогам Н193, Н197 и 41К-12 через поселок Приладожское (Мюллюкюля) отправимся во Владимирскую бухту. Финское ее название Сортанлахти, что по-русски означает Чертова бухта. А почему ее назвали Чертовой, вы узнаете в следующей главе.

До Владимирской бухты можно доехать и не через Громово, а проехать по А-121 дальше и свернуть на сотом километре, за поселком Отрадное, на трассу Н-196 – эта дорога более «наезженная». Из бухты отправляются небольшие суда на острова Коневец и Валаам. До Коневца всего час пути, и в ясную погоду с берега можно разглядеть колокольню и купола собора Рождества Богородицы Коневского монастыря. И раз уж наш путь пролегает по Ладожскому озеру, то стоит немного рассказать о нем.

Глава 15. О некоторых особенностях Ладожского озера

По площади Ладожское озеро – самое большое в Европе и сравнимо с небольшим морем – 18 135 квадратных километров, из которых 457 занимают острова. Их тысячи. Острова в основном сосредоточены в северо-западной части, где берег изрезан скалистыми шхерами. Как-то раз, еще в девяностых, мы с друзьями решили наугад выехать на Ладогу в районе Куркиёки, поставить там палатки и провести следующий день на природе. Но прособирались, выехали поздно вечером и всю ночь (то есть два сумеречных часа) искали съезд к озеру, постоянно упираясь в какие-то заболоченные низкие участки, поросшие высокой травой. Где-то к четырем часам, когда уже светало, а озеро было затянуто густым туманом, нашли лодочную станцию. Как ни странно, хозяин не спал и предложил лодку. «Здесь, на берегу, ничего удобного не найдете, – сказал он, – но, если пройти километра два, там есть стоянки». Погрузились в лодку и отправились в путь. Начинался рассвет, первые солнечные лучи стали пробиваться сквозь туман. И тут перед нами внезапно возник средневековый замок – с высокими стенами, башнями и флагами. Это оказался небольшой остров, с трех сторон которого были отвесные скальные берега высотой в несколько десятков метров, а с четвертой – каменистый пляж и крутой подъем. Там мы и остановились. Таких островов на Ладоге множество.

Шхеры и острова находятся только на севере, западный и восточный берега, где есть прекрасные песчаные и каменистые пляжи, не изрезаны, и островов совсем немного. Самые крупные – Коневец на западе и Мантсинсаари на востоке. Южный берег еще более низкий, заболоченный, но и на нем имеются песчаные пляжи. Глубже всего озеро на севере, в среднем под сто метров. Но есть впадины, достигающие двухсот тридцати метров (у островов Кильписарет).

Можно начать предложение со слов «Ладога уникальна тем, что…» – и дальше продолжить на несколько страниц. Я попытаюсь уложиться покороче.

Ладога уникальна тем, что в нее впадает тридцать две реки, а вытекает лишь одна – Нева.

Ладога уникальна еще и своей пресной водой. Минеральных солей мало, но их состав сбалансирован, и вода не только преснее, но и вкуснее, чем в большинстве озер. Неспроста многие известные сорта водки готовились именно на ладожской воде.

Воды Ладоги уникальны также и тем, что они очень прозрачны. В центральной части озера видимость до десяти метров.

На Ладоге в ясную погоду можно увидеть миражи: острова, города, плывущие корабли. Они появляются так же внезапно, как и исчезают.

Судоходство по Ладоге – опасное занятие. Штиль может за пару десятков минут смениться штормом с высокой (до шести метров) и короткой волной. В XIX веке страховые компании не страховали суда, ходившие по Ладоге, – вероятность их гибели была очень высока.

Еще одно совершенно необычное явление, характерное для Ладоги, – бронтиды. Так местные называют низкий гул, иногда доносящийся из глубин озера севернее Коневца. Иногда гул сопровождается сильным бурлением и волнением воды. Это связано с тектоническими подвижками и небольшой силы землетрясениями на дне озера.

Французский писатель Александр Дюма, путешествовавший по Ладоге в 1858 году, застал эти явления: «…все затянул такой туман, что и соседа, стоящего рядом, было не видно. В гуще тумана грохотало, и озеро кипело, словно огромный котел… Создавалось впечатление, что гроза родилась не в воздухе, а в бездонных водах озера… Туман становился все гуще, оглушающий грохот тонул в его глубине… Озеро поднималось выше и выше, и причиной тому было не буйство волн, а какое-то внутреннее подводное бурление…»

В Ладоге водится пятьдесят восемь видов рыб, среди них, помимо общеизвестных, есть и эндемики, такие как ладожская корюшка, ладожский рипиус, четырехрогий бычок. Много ценных лососевых рыб. Единственные млекопитающие, живущие в Ладоге, – нерпы, или ладожские тюлени. Как они попали в озеро – объяснить трудно, ведь они населяют моря Северного Ледовитого океана. В Балтике их нет. Возможно, это случилось еще до возникновения Балтийского ледникового озера, когда существовала связь между Белым и Балтийским морями.

Глава 16. О том, как инок Арсений изгнал бесов с острова Коневец и основал монастырь

На причале (2010 год)

На сайте Коневецкого монастыря¹⁴ указано: «Следует помнить, что, если у вас нет разрешения на посадку на катер, выданного в Паломнической службе, либо благословения настоятеля, капитан катера вправе не взять вас на борт». Однако несколько лет назад мы, подъехав к причалу утром к 9.30, купили билеты на катер, причем в стоимость входил не только переезд на остров и обратно (в 16.00), но и экскурсия по святым местам и концерт духовной музыки.

Не отказывайтесь! Пение а капелла завораживает, для него требуется высочайшее вокальное мастерство. Выступления квартета «Коневец» проходят сейчас в концертных залах многих стран мира.

Коневецкий монастырь был своеобразным преддверием Валаама. Остров Коневец гораздо ближе к берегу, да и его природа не столь сурова. В отличие от Валаама берег здесь не скальный, а преимущественно песчаный. Вот что пишет о природе Коневца великий русский писатель Николай Лесков в очерке «Монашеские острова на Ладожском озере»: «Далее впереди – берега и, наконец, гладкая и бесконечная поверхность слившейся с небом воды. Не хочется произнести ни одного слова, чтобы не нарушить своим голосом этой свежей тишины, этого целомудренного молчания. Стоит немножко дать волю воображению, и сейчас так и кажется, что вот не тут, так там из темного бора выедет удал добрый молодец и на святые храмы помолится, а потом свистнет громким посвистом…»

Коневецкий монастырь (2010 год)

Лесов на Коневце и сейчас много – они занимают около восьмидесяти процентов территории острова. Кроме того, есть парки, некогда посаженные монахами. А монахи здесь появились давно, в 1393 году. И первым из них был преподобный Арсений Коневский. Существование монастыря, расположенного на границе государств, не раз находилось под угрозой. Дважды его разоряли шведы. Один раз, с 1610 по 1718 год, во время шведского владычества, монахам пришлось покинуть монастырь на сто лет. Вернувшись, они застали на месте обители лес. Но мощи преподобного Арсения, спрятанные под полом храма, никто не тронул.

После революции монастырь оказался на финской территории, в 1940 году монахи были эвакуированы в Финляндию, а здания монастыря заняли советские военные. Здесь испытывали химическое и ракетное оружие. Лишь в 1991 году его вернули церкви.

На берегах острова Коневец

О святом Арсении известно немного. Он родился в Новгороде, в двадцать лет принял постриг в Лисогорском монастыре. А еще через одиннадцать лет отправился на Афон, в Грецию. Будучи искусным мастером по ковке меди, Арсений безвозмездно учил монахов из окрестных монастырей изготавливать медную посуду. Через три года Арсений обратился к настоятелю Иоанну Зидону с просьбой вернуться в Россию, чтобы основать в северных землях обитель во имя Пресвятой Богородицы. Зидон благословил подвижника, сказав, что «Господь воздвигнет через него обитель в стране северной, которая спасется его молитвами от многих прелестей бесовских и суеверий». Помимо благословения игумен дал Арсению в путь икону Пресвятой Богородицы Акафистную, позже прославленную в России как икона Божией Матери Коневская.

Святой Арсений Коневский

В 1393 году Арсений вернулся в Новгород и по реке Волхов отправился в озеро Нево (так тогда называли Ладогу) в поисках места для обители. Там он нашел остров Коневец. Решив, что остров находится слишком близко к берегу, подвижник снова отплыл от берега в поисках более пустынного острова, но тут на озере поднялась буря и заставила Арсения вернуться. Он вновь отправился на поиски, но и во второй раз его лодку ветер прибил к берегам Коневца. И тогда Арсений понял, что «по воле Господа и Его Пречистой Матери обитель должна быть воздвигнута на Коневце».

Так на острове появился Рождество-Богородичный монастырь.

Конь-камень. Рисунок из книги Н. Озерецковского «Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому». 1792

Как только Арсений поселился на острове, он узнал об огромном камне, где каждый год рыбаки приносили языческим духам, по сути – бесам, в жертву коня. Он пришел к Конь-камню с иконой Богоматери, прочитал молитву и прогнал бесов. В виде воронов они улетели с острова, в бухту, которую так и назвали – Чертова Лахта. А на Конь-камне впоследствии воздвигли часовню.

Часовня на Конь-камне

Не удержусь и снова процитирую Лескова (очерк «Монашеские острова на Ладожском озере»): «…в древние, еще языческие времена туземцы этого края привозили на здешний остров хворых коней и жеребят и оставляли их тут без всякого призора на выпас. Покинутые кони, бродя по острову без работы на всем здешнем приволье, отлично выхаживались. Тогда туземцы, приезжая по осени забирать лошадей назад на твердую землю, имели будто бы обычай приносить одного коня в жертву богам, и жертвоприношение это всегда будто бы совершалось на верхней площадке гранитной глыбы, которая с тех пор называется Конь-камнем. По другим заверениям, этот гранит называется Конем потому, что будто бы сама эта глыба имеет фигуру лошади; но это очень странно и даже совсем несправедливо: никакая фантазия не может приписать этому камню ни малейшего сходства с конем: это просто глыба, величиною с гранит, лежащий под монументом Петра Первого на Сенатской площади, – может быть, немножечко побольше… Одна половина Конь-камня ниже, другая выше, и если уже усиленно доискиваться в этом камне сходства с каким бы то ни было животным, то он еще, пожалуй, с грехом пополам, и то только с одной стороны, скорее может как-нибудь напомнить огромного безногого слона, на спине которого поставлен паланкин. Вид паланкина заменяет деревянная часовенка…»

Коли мы не раз будем оказываться в монастырях, стоит сказать о том, как традиционно устроены их усадьбы. Как правило, планировка монастыря – квадратная или прямоугольная: Небесный град Иерусалим в Откровении святого Иоанна Богослова «расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта», а монастырь является своего рода отражением Небесного града. Центром монастыря является храм, ведь именно в центре совершается Божественная литургия. Центральный храм, как правило, давал имя монастырю. Он зачастую не отапливался, и рядом с ним строили «теплый» храм, для богослужений зимой, а также колокольню или звонницу. Рядом с храмами находится трапезная – ведь монастырская трапеза тоже часть таинства. Кельи располагались с востока, таким образом, чтобы монахи могли видеть через окно храм и алтарь. В стене монастыря обязательно были святые врата, с иконой над ними или надвратной церковью, чтобы входящий мог помолиться и оставить позади мирские помыслы. Все остальные постройки – странноприимный дом, конюшни, хлев – располагались за стенами святой обители.

Коневская икона Пресвятой Богородицы получила также название Голубицкой. Ее списки разошлись по многим православным церквям. Одна из особенностей этой иконы – голубь или два голубя. В некоторых ее списках Младенец держит одного голубка в руке, в некоторых – двух. Этот сюжет пришел в греческую иконопись из итальянской живописи – правда, там у Младенца в руке щегол, символ Страстей Христовых. А голубь в христианстве является символом Святого Духа. Голубя также можно трактовать как символ жертвы, искупляющей человеческие грехи, а двух голубей – как символ единения Ветхого и Нового заветов. Есть и более сложные трактовки символов на иконе.

Интересно, что, когда в результате Зимней войны монастырь был эвакуирован в Финляндию, там провели реставрацию иконы, которую привез святой Арсений (или ее самой ранней копии), и под изображением Христа с двумя голубками обнаружили более древнее изображение, где голубь лишь один.

Были два белых голубя
в руке Христа младенца,
а потом один куда-то делся:
улетел, наверное, расплодился,
с голубями серыми перемешался,

а другой навсегда остался
облачком на старой иконе,
чтобы кто-то однажды понял,
как легко по небу лететь
оставляя жизнь свою и смерть,
оставляя трепет и страх
в Божьих руках.

Эта икона не раз спасала монастырь и братию от врагов и укрепляла их в вере. Она также прославилась многочисленными исцелениями, в особенности глазных болезней.

Впоследствии там, где преподобный Арсений творил молитвы, был установлен крест, а в 1899 году построена небольшая деревянная часовня, посвященная Успению Божией Матери. Эта чудесная по своей красоте часовня является самой старинной постройкой на острове; несмотря на то, что ее много раз перестраивали, она сохранила первоначальные черты.

Часовня Успения Божией Матери

Заблудиться на Коневце невозможно. С одной стороны вытянутого острова – длинный песчано-галечный мыс Стрелка, с другой, куда не водят туристов, – мыс Варгоса, откуда видны ржавые тела полузатопленных рядом с берегом военных кораблей. Одно время считалось, что они радиоактивны, но, по последним сведениям, никакой радиации там нет – радиоактивное оружие испытывали на других, более отдаленных островах Ладоги. От причала, что недалеко от мыса Стрелка, можно легко пройти к монастырю или, повернув направо, к Коневскому скиту. За монастырем – Успенская часовня, затем, если подняться на Святую гору, – Казанский скит, и с другой стороны горы – Конь-камень. Это основные исторические достопримечательности, что же касается природных, то они везде – стоит пройти и на мыс Стрелку, и на Змеиную гору – змей на которой, как и на всем острове, нет (по легенде, бесы, улетая с Коневца, прихватили их с собой), да и просто погулять по лесу и по живописным берегам. А для тех, кто хочет остаться на острове подольше, чтобы помочь монастырю, на Коневце есть гостевой дом.

Глава 17.О том, как карелы услышали голос кукушки и к чему это привело

Из Владимирской бухты в Приозерск ведут два пути – по дороге 41К-12 вдоль живописного берега Ладоги с песчаными пляжами и сосновым лесом или более быстрый, но менее интересный, через Кутузовское, Плодовое и по трассе А-121.

Название Приозерск предполагает, что город находится «при озере». Наш Приозерск дважды оправдывает свое имя: он сразу при двух озерах – с одной стороны Ладога, с другой – Вуокса. Поселение на этом месте, судя по находкам археологов, существовало еще в XII веке. А может, и гораздо раньше – об этом говорят многочисленные археологические находки на мысе Суотниеми в пяти километрах западнее Приозерска.

Интересно, что Петер Теодор Швиндт, когда в сезон 1886 года проводил на мысе раскопки, вскрыл пять захоронений, каждое из которых было выполнено по своему обряду: от сожжения до захоронения в колоде и в срубе. Каждый из обрядов характерен для разных народов. Судя по всему, это были могилы представителей разных народов – скорее всего, торговцев, похороненных сообразно их религиозным представлениям.

Здесь же российский археолог Александр Сакса в 80-х годах прошлого столетия обнаружил культовый камень с десятью «чашами» и скалу с выбитой лестницей к вершине и искусственным углублением в ней.

Приозерск обрел новое имя лишь в 1948 году, а до этого назывался Корела (с XIII века по 1611 год), затем Кексгольм (1611–1918), а еще позже – Кякисалми (1918–1940), что в переводе с финского означает Кукушкин пролив, и снова – Кексгольм (1940–1948).

Возможно, карельское название Кякисалми предшествовало Кореле: одна из многочисленных легенд рассказывает о том, что в древности местные жители в поисках места для крепости обратились к волхвам, а те, в свою очередь, к богам и духам предков. Ответ был получен: «Садитесь в лодки, плывите по Вуоксе и где услышите голос кукушки, там и стройте». Так было выбрано место для строительства крепости. И оно оказалось удачным: ведь крепость находилась на одной из нитей водного пути «из варяг в греки».

Герб любого города может многое о нем рассказать. Герб Корелы – боевой щит, разделенный пополам горизонтальной чертой. Руки, сжимающие мечи, символизируют длительную борьбу между Россией и Швецией, а журавль с камнем в лапе – символ часового, охраняющего границу. По народному поверью, когда журавлиная стая останавливается на ночлег и все птицы засыпают, один из журавлей несет дозор. Чтобы не заснуть, дозорный сжимает в поднятой лапе камень. Если он задремлет, камень выпадет и тотчас разбудит его. И Корела всегда была начеку.

Глава 18. О крепости Корела в контексте шведско-русских войн

О крепости Корела в контексте шведско-русских войн написано много. Я расскажу очень коротко лишь об основных событиях (самые важные для нас выделил курсивом), а более подробную информацию можно найти в статьях на сайте города Приозерска¹⁵ или в книге Александра Широкограда «Северные войны России»¹⁶. Семь веков вспыхивали и угасали конфликты, города и села переходили из рук в руки. Земли Карельского перешейка и Северного Приладожья постоянно впитывали кровь воинов. Письменная история конфликтов начинается с середины XII века, первого шведского Крестового похода. Шведы хотели завоевать Ладогу. Война длилась с 1142 по 1164 год. Ничего у них не вышло. Зато в 1187 году объединенные карело-новгородские войска пошли в поход на Швецию и захватили тогдашнюю столицу Швеции Сигтуну, что недалеко от нынешней столицы – Стокгольма.

Крепость Корела

♦ В 1240 году был объявлен второй Крестовый поход. Произошла битва на Неве, где шведы были разгромлены новгородцами во главе с Александром Ярославичем, именно после этой победы он стал Александром Невским.

♦ В 1293 году, во время третьего Крестового похода, шведы вторглись в Карелию, захватили три карельских погоста и основали Выборг. Новгородцы ничего не смогли сделать. В 1295 году шведы дошли до мест, где располагается нынешний Приозерск, и основали там город, но новгородцы вскоре его отбили. Об этом написано как в «Хронике Эрика», так и в Новгородской первой летописи: «В лето 6803. Поставиша Свея с воеводою своим Сигом город в Кореле; новгородци же, шедши, город разгребоша, а Сига убиша, не пустиша ни мужа»¹⁷. Эта победа имела большое значение для новгородцев. В честь нее даже поставили церковь. «В лето 6804. Постави архиепископ Новгородский Климент (церковь) каменну Воскресение Христово, на градных каменных воротех, по сему завету, что Бог пособил Немец Новгородцам побить и город Корелу разграбить»¹⁸. Немцами, как вы, наверное, знаете, в те времена называли любых иностранцев, в том числе и шведов.

А через пятнадцать лет, в 1310 году, новгородцы перестроили крепость на современный лад. «В лето 6818. Ходиша новгородци в лодьях и лоивах в озеро, и идоша в реку Узьерву, и срубиша город на порозе нов, ветхый сметавше». Постоянная военная угроза со стороны Выборга требовала создания такой крепости.

♦ Наконец, в 1323 году, после долгой борьбы в течение трех десятков лет, был заключен Ореховецкий мирный договор, согласно которому Финляндия входила в зону шведского, а Карелия – новгородского влияния. Это было первое на Руси соглашение о «вечном мире» с соседней страной. Граница разделяла Карельский перешеек и шла по рекам Сестра, Сая, Вуокса и бассейну озера Сайма до побережья Ботнического залива и устья реки Пюхяйоки. Пограничные (крестовые) камни есть и на Карельском перешейке, и на территории Финляндии. Этот договор немного стабилизировал ситуацию, но нарушения происходили постоянно. Крепость Корела не была исключением.

Так, в 1337 году карельский воевода Валит в результате тайных переговоров со шведами передал им город. Но летом этого же года, когда новгородские войска подошли к городу, Валит переметнулся на их сторону и открыл им ворота крепости. Корела снова стала новгородской.

Этого Валита (возможно, одного из представителей пяти знатных карельских родов, их еще называли «пять карельских детей») не стоит путать с другими знаменитыми Валитами, изобилующими в лапландских легендах и в русских летописях. Существует предположение, что имя происходит от карельского vaali – выборы, и выбранные правители или потомки их получали такую фамилию.

В 1348 году шведский король Магнус попытался захватить город. Но его попытки также оказались безуспешными. В 1377-м Швеция присоединила к себе Западную Карелию (Эстерботтен). А ведь это формально были новгородские земли.

Чтобы укрепить обороноспособность Корелы, в 1364 году в «корельском городке посадник Яков поставил костер камен». Летописные «костер камен» – это каменная башня, но к ней примыкали бревенчатые и земляные укрепления.

Следующий захват крепости шведами произошел в 1411 году, однако она была быстро освобождена новгородскими войсками.

♦ В 1478 году Новгородская республика утратила самостоятельность и вошла в состав Московского государства. При этом Ореховецкий договор не потерял силы, хотя в течение трех лет, пока Москва разбиралась с Новгородом, конфликты на приграничной территории происходили постоянно. В 1495 году великий московский князь Иван III решил вернуть Эстерботтен, и русские войска осадили Выборг. Несмотря на прекрасное оснащение войска, взять его не удалось. На следующий год московитяне сделали успешные вылазки в Финляндию и Лапландию. Шведы тоже зря времени не теряли – вторглись в Ижорскую землю (между Невой и Нарвой) и даже (в 1496 году) захватили Ивангород. Где-то побеждали русские, где-то – шведы, а в итоге выиграл датский король Иоганн, занявший шведский престол под именем Юхан II. В марте 1497 года было заключено перемирие, которое в 1510-м продлили еще на шестьдесят лет.

За время этой войны население корельских земель значительно обеднело. Московские власти понизили налоги с местных жителей. Иваном III был выкуплен у Валаамского монастыря городок Волочек Сванский, о котором я уже писал, и доход с волока шел в казну города Корела. Начался экономический рост.

Шведы не вытерпели первыми и в 1554 году развязали войну с Московским государством, возглавляемым уже Иваном IV. Шведское наступление в 1555 году быстро перешло в контрнаступление русских войск, был осажден Выборг, разрушен Нейшлот (нынешняя Савонлинна). Король Густав I Ваза предложил Ивану Грозному замириться, что и произошло: 25 марта 1557 года было заключено Второе Новгородское перемирие на сорок лет.

♦ В 1570 году шведы (тогда ими правил Юхан III) снова начали боевые действия на Карельском перешейке, так называемую войну «долгой ненависти». Главнокомандующий Герман Флеминг придерживался тактики «выжженной земли»: всех жителей убивали, дома сжигали. В 1573-м он осадил Корелу, уничтожив городские посады вокруг нее, монастырь Иоанна Предтечи, расположенный в устье Вуоксы, и продовольственный склад. Но взять крепость не смог. Повосхищался ее красотой и ушел обратно в Выборг. Крепость продолжала укрепляться и расширяться. В этом же году на соседнем, Спасском, острове, где находился ремесленно-торговый посад, начали строить новую крепость. Между островами возвели мост, а под рекой прорыли подземный ход. На рисунке XVIII века видно, что крепость Корела стояла на острове посреди широкой протоки, и к ней примыкала еще одна – новая крепость, занимающая целый соседний остров. Ни широкой протоки, ни новой крепости сейчас нет – первая обмелела на несколько метров из-за поворота рек, о котором мы упоминали в начале книги, а от второй остались лишь земляные валы с бастионами, пороховые погреба, ворота, помещение солдатских казарм да здание церкви.

Глава 19. О том, как крепость Корела стала Кексгольмом

В 1577 году со шведами было заключено перемирие. Но уже в 1578-м шведский отряд вновь напал на Корелу, снова сжег только построенные дома в окрестностях, а вот подпалить деревянные стены крепости из-за дождя не смог и отступил.

А в 1580 году, когда большая часть войск ушла спасать осажденный Псков, семитысячное войско Понтуса Делагарди осадило Корелу, где было всего две сотни стрельцов. Раскаленные ядра посыпались на город, поджигая деревянные строения. Надо сказать, что и крепостные стены детинца, и стены укреплений на Спасском острове были бревенчатыми. Когда весь город горел и надежды на спасение не оставалось никакой, воевода Квашин начал переговоры о капитуляции. Шведы потребовали выхода из города всех в одной лишь одежде. Ночью русские покинули город, но тайно, на лодках, с вещами и ценностями. К сожалению, не все смогли преодолеть бурные пороги на Вуоксе, многие погибли.

А Корела стала Кексгольмом.

Попытки ее освободить трижды предпринимались в 1581 году: первые две не принесли успеха, зато во время третьей русскому отряду удалось подобраться к крепости в непогоду со стороны Ладоги (никто даже не предполагал, что такое возможно) и поджечь построенные шведами стены, а затем и суда у Спасского острова. Но Кексгольм так и не стал русским. Не утихала и партизанская война; например, наводящий ужас на шведов отряд партизан под управлением Кирилла Рогозина, крестьянина из Сердоболя, насчитывал полторы тысячи человек. В Северном Приладожье также успешно действовал партизанский отряд Микко Ялкинена.

Шведы начали укреплять обороноспособность Кексгольма. Были построены каменные сооружения и каменные стены. Круглая башня Ларса Торстенссона и Старый арсенал с пороховым погребом сохранились до наших дней. В городе расположился гарнизон, состоящий из отряда пехоты, тридцати – сорока конных воинов и тридцати пушкарей. Из Финляндии город пополнился переселенцами – ремесленниками и торговцами. Численность населения составила тысячу с лишним человек.

♦ Город вернулся в Россию после войны 1590–1595 годов. Она закончилась подписанием Тявзинского мирного договора. Согласно ему, к Московскому государству отходила Корела с уездом и Ижорская земля с Копорьем, Ивангородом и Ямом. Однако Швеции достались Эстляндия (Северная Эстония) вместе с Нарвой и часть Восточной Карелии от Топозера до Выгозера. Линия русско-шведской границы прошла через остров Котлин, по рекам Сестра, Сая и Вуокса, затем через округ Нейшлота, озёра Пурувеси, Оривеси и Рикавеси, возвышенность Писавуори (Писенмяки), озеро Энаре и по побережью Баренцева моря между Варангер- и Нейден-фьордами.

Следующее десятилетие для корельских земель выдалось спокойным. В ноябре 1598 года царем Борисом Годуновым была написана «жалованная грамота», согласно которой возвращающимся на родные места жителям Корелы бесплатно передавались во владение дома, построенные шведами; предоставлялось право беспошлинной торговли в Кореле, Новгороде, Пскове, Ивангороде и Москве, а также право беспошлинного провоза товаров по Волхову. Все население Корельского уезда освобождалось на десять лет от налогов в государственную казну.

Но затем в стране наступили совсем смутные времена. Василий Шуйский в обмен на помощь в борьбе с поляками и Лжедмитрием договорился с Карлом IX о передаче корельских земель Швеции. Свободные от крепостного права крестьяне корельских земель стали заложниками политических игр. Договор о передаче Корелы шведам должен был вступить в силу 25 мая 1609 года. Но приехавший из Москвы гонец с царской грамотой Федор Чулков в город допущен не был. То же самое произошло и с последующими гонцами.

В середине июня 1610 года из-под Выборга в Корелу отправились шведские войска во главе с Парсом Андерссоном. Партизанские отряды из местного ополчения и отряд стрельцов остановили шведов, но ненадолго. В сентябре шведы окружили Корелу. Крепость защищали две тысячи ополченцев и пятьсот стрельцов под командованием воевод Пушкина, Безобразова, Аврамова и епископа Сильвестра. Осада крепости длилась с сентября 1610 года по март 1611-го. Командовал шведскими войсками Якоб Делагарди. Требования о сдаче защитники отвергали.

И только в феврале, когда в живых осталось сто человек, начались переговоры. Шведы повторили требования, предложенные защитникам в другой войне, тридцать лет тому назад, – выйти из крепости в поношенной одежде и со склоненными головами. Участники обороны заявили, что готовы стоять до последнего и лучше взорвут город, чем отдадут врагам на таких позорных условиях. И те уступили. 2 марта 1611 года защитники крепости под развернутыми знаменами и с оружием покинули ее. Корела вновь на сто лет стала шведским Кексгольмом. По мнению Н. М. Карамзина, героические усилия русских воинов были не напрасны – они задержали шведов и тем самым спасли крестьянские деревни от разорения. Через пять месяцев шведами был захвачен Новгород. Это были тяжелые для страны времена. В 1615 году шведские войска осадили Псков, но не смогли взять его.

♦ А 27 февраля (9 марта) 1617 года в Столбове рядом с Тихвином был подписан Столбовский мир, по которому земли от Новгорода до Ладоги возвращались России, но она полностью теряла выход к Балтийскому морю. Весь Карельский перешеек оставался за Швецией.

Царь Алексей Михайлович (1645–1676) в мае 1656 года объявил войну Карлу X и даже смог овладеть Орешком и Ниеншанцем, а также разбить шведскую армию под Кексгольмом, но саму крепость взять не удалось. И в 1661-м все вернулось на границы, установленные Столбовским договором.

♦ Наконец, во время Северной войны, Петр I снова прорубил окно в Европу. Возвратил Неву и в 1703 году основал Петербург. Затем взял Нарву и Дерпт. Но Выборг и Кексгольм пока еще оставались шведскими.

После победы в Полтавской битве Петр перенес внимание на север. Поход начался весной 1710 года. Сначала пал Выборг. А 22 июня генерал-майор Роман Брюс получил приказ о наступлении на Кексгольм с восемью полками пехоты и с кавалерией. Причем «оную крепость утеснять только бомбардированием, а не формально атаковать, дабы людей даром не истратить». В результате мощного постоянного артиллерийского обстрела, длившегося почти месяц, гарнизон крепости сдался.

В память этой победы каждую осень в крепости проводится военно-исторический фестиваль «Кексгольмский гарнизон». Также в крепости проходят еще два значимых мероприятия: весной – фестиваль «Майское дерево», а летом – «Русская крепость». Подробнее о крепости и обо всех мероприятиях можно узнать на ее сайте¹⁹.

Потом была Русско-шведская война 1741–1743 годов, в результате которой территория Юго-Восточной Финляндии отошла России, война 1788–1790 годов, оставившая границы без изменений, и война 1808–1809 годов, по ее итогам Швеция уступала России Аландские острова, Финляндию и Лапландию до рек Торниойоки и Муониоэлье. Больше войн со Швецией не было. Крепость Корела потеряла свое военно-стратегическое приграничное значение и стала использоваться совсем с другой целью.

Глава 20. О том, как крепость Корела стала тюрьмой, и о ее знаменитых узниках

С 1710 года история крепости в основном связана с ее узниками. После казни Емельяна Пугачева здесь содержалась его семья, то есть первая жена Софья, с которой Пугачев расстался еще до мятежа, трое ее детей и вторая жена – Устинья Кузнецова. Известно, что, когда Устинью привезли в Петербург, Екатерина II захотела встретиться с ней. Внимательно осмотрев красавицу казачку, императрица сказала окружающим вельможам: «Она вовсе не так красива, как мне говорили…»

Вот что писал в 1796 году офицер Макаров об условиях их заключения: «В Кексгольмской крепости Софья и Устинья, женки бывшего самозванца Емельяна Пугачева, две дочери девки Аграфена и Христина и сын Трофим с 1775 года содержатся в замке в особливом покое, а парень на гауптвахте в особливой комнате. Содержание имеют от казны по 15 копеек в день. Живут порядочно. Имеют свободу ходить по крепости, но из оной не выпускаются. Читать и писать не умеют»²⁰. Во времена Александра I родственникам бунтовщика было разрешено жить в посаде у крепости и назначена вполне приличная пенсия по двадцать пять копеек в сутки.

Имя Александра I также связано с легендой об одном странном узнике крепости, имени не имевшем. Когда император посетил крепость, узник томился в замурованной комнате уже около тридцати лет. Александр велел разломать заложенную кирпичом дверь, заключенного вывели, и его начал «приводить в порядок» личный врач императора. Когда Безымянному стало чуть лучше, Александр посадил обессиленного узника за свой стол и ухаживал за ним во время обеда. После беседы, прошедшей втайне от всех, император прослезился, предоставил Безымянному свободу и назначил пенсию. Он прожил в городе еще двадцать с лишним лет. Некоторые считают, что им был Иоанн VI, но это практически невероятно – согласно официальной версии, после долгих лет одиночного заключения принца в двадцатитрехлетнем возрасте убили в Шлиссельбурге, в 1764 году, при попытке освобождения. Зато есть большая вероятность (по версии старшего научного сотрудника музея-крепости Корела А. П. Дмитриева), что узником был переводчик Коллегии иностранных дел Иван Пакарин, выдававший себя за сына Екатерины II и графа Никиты Панина. Однако в то время самозванцев было много, и никого из них не прятали в такой тайне. Но если предположить, что Пакарин не был самозванцем…

Граф Панин входил в ближайшее окружение императрицы, был весьма симпатичным человеком, и можно допустить всякое. Пакарин внешне был похож на Екатерину II. В таком случае он приходился Александру I родным дядей.

Среди знаменитых узников крепости были также участники декабрьского восстания, в том числе поэты Вильгельм Кюхельбекер и Александр Барятинский. По воспоминаниям еще одного декабриста, Ивана Горбачевского, режим содержания был мягче, чем в других крепостях, и узники даже подшучивали над «вольными» дочками Пугачева, «оказывали им почет, засылали сватов».

Глава 21. О том, что еще посмотреть в Приозерске

Новая кирха

Приозерск был почти разрушен во время Зимней и Великой Отечественной войн.

Сохранилось немногое. Например, здание железнодорожного вокзала, построенного в 1916 году.

Сохранились храмы. Новая кирха, построенная в стиле национального романтизма по проекту знаменитого архитектора Армаса Линдгрена (1874–1929). О нем более подробный рассказ в главе, посвященной Сортавале. В 1997 году рядом с кирхой был поставлен памятник финским воинам.

Центральная площадь Приозерска

Ленин и дети

Сохранился собор Рождества Пресвятой Богородицы, построенный в 1847 году по проекту французского архитектора итальянского происхождения Луи Висконти. Сейчас собор является подворьем Рождество-Богородицкого Коневского монастыря.

Собор расположен на центральной площади Приозерска, которая носит имя Ленина, и конечно же, на ней есть памятник Ленину. Но у церкви, лицом к Ленину, спиной к ней, – памятник Петру I. Правда, последний появился намного раньше Ленина – в 1910 году, на средства солдат и офицеров Кексгольмского полка. А в 1918 году красные финны утопили его в Вуоксе. Вернулся Петр в 1969 году сначала гипсовым – проект Бориса Карагода, а потом медным – проект Владимира Горева.

В зеленом сквере рядом с площадью – памятник пантере Багире и Маугли, поставленный 1967 году. Его автор также Борис Карагод.

Багира и Маугли

На улице Пушкина расположено подворье Валаамского монастыря. Церковь в честь Всех Святых была построена в 1890–1892 годах по проекту финского архитектора Юхана Якоба Аренберга (1847–1914). Архитектура этой церкви оригинальна тем, что включила в себя множество существующих стилей: от древнерусского и готики до классицизма и барокко. Синод долго не утверждал проект, а Аренберг ничего менять не хотел. И дожал-таки – в конце концов проект приняли. На территории подворья также расположены церковь Рождества Христова и часовня Алексия, митрополита Московского.

Ну и, разумеется, природа вокруг города: скалы, прозрачная вода, сосны и чистый воздух. Целлюлозно-бумажный комбинат, который его портил, давно закрыли. И я никак не соглашусь с героями «Очарованного странника» Лескова, по дороге на Валаам посетившими Корелу: «После посещения Корелы весьма естественно, что речь зашла об этом бедном, хотя и чрезвычайно старом русском поселке, грустнее которого трудно что-нибудь выдумать. На судне все разделяли это мнение, и один из пассажиров, человек, склонный к философским обобщениям и политической шутливости, заметил, что он никак не может понять: для чего это неудобных в Петербурге людей принято отправлять куда-нибудь в более или менее отдаленные места, отчего, конечно, происходит убыток казне на их провоз, тогда как тут же, вблизи столицы, есть на Ладожском берегу такое превосходное место, как Корела, где любое вольномыслие и свободомыслие не могут устоять перед апатиею населения и ужасною скукою гнетущей, скупой природы».

Глава 22. О Перновских редутах, Скалах, тайной тропе Хо Ши Мина и трех музеях живой истории в Березове

Если проехать за Приозерск по старому шоссе пять километров, то в поселке Бригадное (на южном берегу реки Тихой, которая называлась Перной) можно увидеть остатки Перновских редутов, построенных в 1741–1743 годах. Известно, что в свое время эти сооружения приезжал осматривать Суворов.

Далее, на 145-м километре, стоит свернуть на 41К-160, ведущую через поселок Кузнечное в глубь Карельского перешейка. На въезде в поселок, по правую руку от дороги, вы увидите памятник каменотесу (но почему-то рядом с ним колесо, напоминающее мельничный жернов). В Кузнечном также можно посетить каменный храм Георгия Победоносца, построенный в 2007 году в живописном месте рядом с озером. В одиннадцати километрах от Кузнечного, на дороге 41К-160, находится поселок Севастьяново. По дороге к нему обратите внимание на заброшенный финский каменный одноарочный мост через Бегуновку. Он виден с шоссе и весьма живописен. В Севастьянове сохранилась лютеранская церковь Святого Иоанна, возведенная в 1933 году по проекту архитектора Лассе Бъерка.

А от Севастьянова по грунтовке можно проехать (правда, несколько лет тому назад машину пришлось оставить на парковке перед спуском к ручью Ильменьйоки и дальше пару километров идти пешком) к знаменитым Большим Скалам на Ястребином озере. Для петербургских альпинистов Скалы не только общее понятие, но и вполне конкретное место, находящееся неподалеку от Приозерска. Точнее, два места: есть Малые (к ним легко пройти пешком от платформы 148-й километр) и Большие Скалы. Наиболее известная из скал – гора Парнас, обрывающаяся на пятьдесят метров в воды Ястребиного озера. От поселка Кузнечное к Большим Скалам ведет так называемая тропа Хо Ши Мина. Свое название она получила от имени вьетнамского президента, а точнее, от пути, реально существовавшего во Вьетнаме во время войны с США. Вьетнамская тропа Хо Ши Мина – тайная разветвленная система дорог и троп общей протяженностью свыше двадцати тысяч километров, проходивших через территорию Камбоджи и Лаоса и предназначенных для переброски боеприпасов и войск. Она сыграла решающую роль в победе Вьетнама. Тропа Хо Ши Мина на Карельском перешейке гораздо короче – ее длина около двенадцати километров. А назвали ее так, потому что в 60–70-х годах, когда в Кузнечном был пограничный режим, добраться до Скал можно было лишь партизанскими тропами. Она проходит по весьма живописным местам и, несмотря на отсутствие погранрежима и тотальную автомобилизацию, не заросла.

С 1988 года на Ястребином озере в начале мая проводится «Скальный фестиваль», собирающий скалолазов из всего Петербурга. Точнее, так: не только скалолазов и не только из Петербурга – всех, кому интересен альпинизм и горный туризм.

Но вернемся на А-121. На протяжении от 131-го до 153-го километра под вашими колесами (ну, и под слоем асфальта, разумеется) окажутся следы раскопок поселений эпохи неолита. Из-за этого даже было приостановлено ее строительство. На 151-м километре были выкопаны блесны, наконечники стрел, каменные ножи, изделия из янтаря.

Не так давно, проезжая мимо поселка Березово (153-й км), что почти на самой границе с Карельской Республикой, мы увидели забор с колючей проволокой и за ним – деревянные вышки. На лагерь не похоже и на современную воинскую часть тоже. Оказалось – это пограничная застава, точнее, музей. Здесь детально реконструирована застава Красной армии сороковых годов прошлого века. В музее можно узнать об истории Пограничных войск НКВД, о событиях 1939–1944 годов и поиграть в пограничников.

Музей «Стрелецкий острог»

Еще один музей находится в самом поселке – это «Стрелецкий острог». Такие остроги строили с середины XVI по начало XVIII века, и, наконец, за поселком, на острове Белоярский, можно еще глубже погрузиться в историю: там расположен «Бьеоркагард». Этот музей представляет реконструкцию лагеря викингов. Он даже обозначен как достопримечательность на карте, но мы за неимением времени не смогли его найти.

В Березове есть также усадьба Пукинниеми, расположенная на высоком мысу. Здесь с 1732 по 1740 год находился в ссылке адмирал Питер Сиверс, соратник Петра I. Сейчас в деревянном доме усадьбы, построенном в 1880 году, располагается турбаза.

Свернув после 155-го километра А-121 направо и проехав по 86К-100 до поселка Асилан, можно увидеть (но сначала услышать) небольшой, но красивый порог Асиланкоски. Водопады, водопадики и пороги на реках Северного Приладожья – обычное дело, и мы еще не раз столкнемся с ними.

Свернув с этого перекрестка налево, вы сначала проедете Куликово, где находится могила изобретателя скорострельного оружия Владимира Степановича Барановского (1846–1879). Так, изобретенная им 2,5-дюймовая скорострельная пушка обладала пятиверстной дальностью боя и прекрасной меткостью, к тому же она не откатывалась при выстрелах. Еще в Куликове есть «Парк троллей» на базе отдыха «Мишкина сказка». Тролли плотно заселили Приладожье, в последнее время я неоднократно встречал на трассе коричневые указатели со стрелкой «Парк троллей». За Куликовом начинается поселок Хийтола (собственно, и Куликово раньше было Хийтолой).

Глава 23. О том, что Хийтола – это Похьёла, и о скалах-крепостях

Филолог Валентина Миронова в статье «“Калевала” на берегах Ладоги»²¹ высказала предположение о том, что мифическая Похьёла имеет вполне четкий географический адрес – это вовсе не далекий Север и не побережье Колы, а – Хийтола. Сюжет о «сватовстве в Хийтоле», где «кузнец Илмойллинен едет свататься к девице хозяйки/хозяина Хийтолы – Хийси/Хитто красивой Катерине/Анне», является основным сюжетом южнокарельской эпической традиции. Параллели между Хийтолой и Похьёлой очевидны даже неспециалисту. Темное, мрачное, чужое место – одним словом, другой, потусторонний мир. (Похьёла, если анализовать тексты эпических карельских рун, связывается с «представлениями о далеком, потустороннем, загробном мире…»²²) Хийтола – от слова Hiisi – Хийси, священный лес, в котором могилы предков, а также Хийси – дух леса, которому поклонялись древние и не совсем древние карелы. Он не раз упоминается в «Калевале»; например, в тринадцатой руне Хийси принимает образ Лося, которого по заданию хозяйки Похьёлы должен поймать Лемминкяйнен. А тут вдруг поселок с таким названием – неспроста. Впрочем, в Турку есть район Похьёла. Над поселком возвышается гора Линнавуори. Гор Линнавуори и Линнамяки в Карелии и Финляндии много: ведь linna – это крепость, а vuori или mäki – гора. Линнавуори над Хийтолой не очень высока, но красива.

Крепости часто строили на скалах и возвышенностях, обкладывая плоскую вершину каменными валами. Валы складывались насухо, иногда они даже были двойными или тройными и сверху засыпались землей. Многие из таких крепостей являлись наблюдательными и сигнальными пунктами. Об этом говорят названия: Vahtimäki (Сторожевая гора), Kokkomäki (Костровая гора), Palomäki (Огненная гора).

Пишут, что если поехать дальше прямо, по дороге 86К-118, оставив Линнавуори по правую руку, то через двадцать километров, за поселком Ильме, можно увидеть колокольню деревянной кирхи, построенной в 1777 году. Увы, это погранзона, и я в свое время туда добраться не смог.

Хийтольские скалы

Мы же повернем налево и через пять километров окажемся на пересечении с трассой А-121. Если у вас не пропало желание лазать по скалам, стоит повернуть по ней назад, в сторону Приозерска, проехать два километра, затем, свернув налево, выбрать из двух дорог правую и проехать еще два километра. Хийтольские скалы пропустить невозможно – дорога идет вдоль природной стены высотой в два десятка метров. На них легко подняться – сразу за стеной от дороги начинается тропа.

Если же на последнем перекрестке, что на съезде с А-121, вы выберете левую дорогу, то приедете в поселок Тиурула. Здесь во время шведского владычества (после Столбовского мира) оставалась одна из немногих православных церквей – владелец этих земель боярин Родион Лукьянович Лобанов перешел на службу к шведам, и ему разрешили сохранить церковь и приход. Сейчас церквей в поселке нет – последний деревянный храм Серафима Саровского был разрушен в 1925 году. От поселка можно проехать до живописного острова Кильпола, изобилующего внутренними озерами. Это место, где находились одни из самых древних поселений земледельцев в Северном Приладожье.

1.Озерецковский Н. Я. Путешествие по озерам Ладожскому и Онежскому. – Петрозаводск: Карелия, 1989.

2.Цит. по: https://vk.com/topic-51930926_33567733

3.http://www.aroundspb.ru/history/suvanto/uvanto.php

4.http://www.kirjazh.spb.ru/karel.htm

5.Кочкурина С. И. Корела и Русь. – Л.: Наука, 1986.

6.http://www.aroundspb.ru/history/theodor/legend.php

7.Шевчук Ю. С. Удивительные и загадочные места Ленинградской области. Путеводитель. – СПб.: Инкерия, 2014.

8.Паранин В. И. Историческая география летописной Руси. – Петрозаводск: Карелия, 1990.

9.http://www.priozersk.ru/1/text/0042.shtml

10.http://www.priozersk.ru/1/text/0013. html#ixzz64DNtjewQ

11.Шитов Д. И. Карельский перешеек – земля неизведанная. Часть 4.– СПб.: Интан, 2011.

12.Россия и СССР в войнах XX века. Потери вооруженных сил. Статистическое исследование. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001.

13.Finnish Defence College, Talvisodan historia 4: Sodasta rauhaan, puolustushaarat ja er, p. 406, 1991.

14.http://konevets.ru

15.http://www.priozersk.ru

16.Широкорад А. Б. Северные войны России. – М.: ACТ, 2001.

17.Новгородская первая летопись младшего извода. С. 328.

18.Новгородская первая летопись младшего извода. С. 328.

19.http://korelafortess.ru/

20.Цит. по: Куркин И., Никулина Е. Повседневная жизнь Тайной канцелярии. – М.: Молодая гвардия, 2008.

21.http://www.kirjazh.spb.ru/legend_kar/k_l.htm

22.Кундозерова М. В. Образ мифической страны Похьёлы в карельских эпических рунах // Проблемы Исторической Поэтики. 2019. Том 17. № 2.

Bepul matn qismi tugad.

Из Петербурга в Карелию

Дмитрий Григорьев

4,5

6 baho

taqriz

sitata

Parchani o`qish

54 179,66 s`om

Janrlar va teglar

Avtomobilda sayohat qilish

Dam olish / turizm

Illyustratsiyali nashr

Kareliya

Leningrad viloyati

Me'morchilik yodgorliklari

O‘lkashunoslik

Qo‘llanmalar

Rossiya bo'ylab sayohat

Rossiya tabiati

Rossiyaning diqqatga sazovor joylari

Tarix haqida mashhur

Tarixiy obidalar

Yosh cheklamasi:

16+

Litresda chiqarilgan sana:

04 aprel 2022

Yozilgan sana:

2020

Hajm:

443 Sahifa 222 illyustratsiayalar

ISBN:

978-5-8370-0759-0

Mualliflik huquqi egasi:

Издательство К.Тублина

Yuklab olish formati:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip