Kitobni o'qish: «Обычная Жизнь»

– А что для вас обычная жизнь? – прозвучал голос бойца напротив.

Я отвёл взгляд в сторону, задержав дыхание.

Он не помнит, каким был мир до Вторжения. Не сможет вспомнить, даже если захочет. Для него никогда не оживёт в памяти вкус свежего зимнего воздуха, не возникнет образ утренней изморози на стекле, не оживёт запах сирени, которую я когда-то посадил вместе с дочерью у нас во дворе.

Когда-то мы были друзьями. Тогда мы вместе смеялись, мечтали, строили планы. Теперь он – мой подчинённый, а я – его командир. И всё, что нас связывает, – сухие приказы и однообразные отчёты.

Я на мгновение закрыл глаза, позволяя воспоминаниям пробиться сквозь толщу времени.

Обычная жизнь…

Гладкая, как стекло, трасса, бесконечно простирающаяся к горизонту. Я несусь по ней на своём белом «Мустанге» 65-го года, подставляя лицо встречному ветру, вдыхая аромат горячего асфальта. На обочинах проносится пустыня, розовеющая на рассвете, тёплый свет солнца преломляется в зеркалах заднего вида.

КПП на въезде в «Чёрную Мезу». Те самые однообразные проверки документов, молчаливые солдаты, уже ставшие частью декораций. Гигантская столовая гора, словно страж, упирается вершиной в небо, а над ней – силуэты военных самолётов, рассекающих облака.

«Чёрная Меза» – это была моя жизнь. Муравейник подземных лабораторий, где всё кипело, бурлило и двигалось вперёд. Грузовики, полные оборудования и отходов, исследовательские центры с новейшими технологиями, стерильные залы с холодным светом ламп. И рядом – забытые подсобки, пахнущие плесенью, с покосившимися деревянными швабрами, ржавыми вёдрами и пыльными ведрами для мусора.

Я знал этот комплекс до последнего винтика. Я видел его роскошь и разруху, чувствовал напряжённую атмосферу в конференц-залах и лёгкий шёпот в уютных гостиных жилых секторов. Монорельсовая дорога, по которой я проехал бесчисленное множество раз, слыша тихий гул вагонов, проносящихся мимо. Помню, как свет фар слепил глаза по утрам, и как однажды, будучи совсем молодым, я чуть не лишился работы, посеяв пропуск.

Я помню…

Дожди осенью, которые лили днями напролёт, создавая в лужах зеркала, отражающие мерцающие фонари. Снег зимой, что хрустел под ботинками, пока мы с семьёй катались на санках, смеясь и бросаясь снежками. Первый шаг дочери, которую я держал за руку, опасаясь, что она упадёт. Грустные глаза отца, когда я получил свою первую серьёзную должность, и улыбку матери, которую она прятала за чашкой чая.

Я помню нашу свадьбу, когда я опоздал из-за работы, помню, как она всё равно улыбнулась мне и сказала, что главное – я здесь.

Но всё это в прошлом. Теперь – только война и пепел.

Семь часов… Человечеству понадобилось всего семь часов, чтобы потерять всё. Мне хватило одного часа, чтобы осознать, что я потерял навсегда свою жизнь.

– Обычная жизнь… – повторяю я, почти шёпотом. – Она осталась там. В прошлом.

С тех пор я живу в Сити-17. В городе, где люди смотрят на меня с подозрением и страхом. Здесь лица всегда натянуты, улыбки искусственны. Каждый мой шаг сопровождается взглядами из-под лба, каждый приказ воспринимается с немым осуждением.

Люди тянутся к мечте изменить свою судьбу, ослеплённые надеждой, но я знаю – она тщетна. Они не хотят понимать, что всё было решено за них. Когда они пришли – наши «Покровители» – я сразу понял: мы проиграли. Без борьбы, без шансов. Война была бы уничтожением, а не сопротивлением.

Я принял это. Я сдался.

И теперь меня называют предателем. Они ненавидят меня, проклинают моё имя, сравнивают с тираном.

Но разве спасение – это предательство? Разве попытка сохранить хотя бы тень прошлого не стоит того, чтобы меня ненавидели?

– Арчи, я тебя потом найду… – говорю я, не оборачиваясь. – Мне нужно побыть одному.

Когда дверь за ним закрывается, я медленно вытаскиваю ящик стола. Там, под старыми бумагами и приказами, лежит пожелтевшая фотография.

На ней мы все вместе. Я, жена, дочь. Мы ещё верили, что завтра будет лучше. Что будущее будет нашим.

Тяжело. Так чертовски тяжело.

Чёрт, где тут была бутылка виски?.. Нет. Лучше воздух.

Я выхожу на крышу, вдыхая холодный, пропитанный сыростью воздух.

Снег идёт лениво, хлопья тают на коже. Внизу слышится старая новогодняя песня, кто-то включил радио, пытаясь создать иллюзию праздника.

Сити-17 живёт своей странной жизнью. Сканеры звенят вдалеке, оставляя за собой след пыли и тоски. Рабочие на центральной площади возятся с часами, готовясь к Новому году, который никто не ждёт.

Я сажусь на край прозрачного моста, глядя вниз.

Если бы родители могли увидеть меня сейчас… Простили бы они меня? Или, как и все, сочли бы меня монстром, что продал мир за призрачный мирный договор?

Не знаю. Да и не важно уже.

Люди не знают, что, будь не я, их мир уже сгорел бы в огне. Они не понимают, что я сделал для них. И, возможно, никогда не поймут.

Я не герой. Я не злодей. Я просто человек, который сделал то, что считал правильным.

И будь у меня шанс сделать всё снова… Я бы выбрал тот же путь.

Пусть обычной жизни не вернуть. Но я сделаю всё, чтобы они хотя бы жили.

Пусть ненавидят.