Kitobni o'qish: «Оспопрививание как санитарная мера»

Shrift:

Предисловие

По случаю появляющихся в настоящее время в газетах статей об оспенной эпидемии и озабоченности о том санитарных учреждений, всякий, кто ближе знаком с этим предметом и критически к нему относится, должен, как сделал это почтенный профессор П. Ф. Лесгафт, прямо, не стесняясь общераспространенным повсюду взглядом, выразить свое личное мнение, словами или печатно, и предоставить его гласному обсуждению. Мое мнение об оспопрививании было уже однажды выражено печатно в 1884 году. С тех пор, по прошествии 17 лет, не переставая интересоваться этим предметом и следя за его литературой, я не только не изменил своего мнения, но еще более и окончательно утвердился в нем.

Теперь, при вновь по-видимому возникающей эпидемии и поднятой в Петербурге тревоге, нарушающей спокойствие жителей (до того, что домовладельцы и хозяева квартир от приходящих к ним нанимателей чуть не требуют свидетельств о привитии вновь оспы), теперь, в такое время, я считаю моим нравственным долгом способствовать насколько могу к выяснению этого великого векового заблуждения.

I

Периодическое возрождение оспенных эпидемий, приблизительно через 5–9 лет, озабочивает в некоторых местностях жителей селений и городов и заставляет их, в неведении, искать защиты в предохранительной мере, всюду с начала XIX века признанной единственно спасительной. Такой период по-видимому настает теперь, и все население, не исключая и нашей образованной интеллигенции, из страха заболеть жестокой болезнью в городах толпится у порогов и в залах оспопрививателей-врачей, а в деревнях оно, побуждаемое полицией, протягивает свои руки невежественным, часто безграмотным крестьянам-оспенникам. Если однако же мы спросим себя, удержалась ли какая-нибудь санитарная мера или способ лечения, основанная на размышлениях, опытах и знаниях XVIII века, то мы должны будем ответить «нет», в особенности взгляды врачей на санитарное дело. Понятие о чистоте изменилось совершенно, появились совсем новые требования гораздо большего механического очищения, химические дезинфекции и асептика, о которых прежде не имели никакого понятия… Если в новейшее время и возникли предохранительные и целебные прививки (дифтерита, чумы и других болезней), против которых в медицинской литературе встречается еще немало возражений со стороны весьма известных ученых врачей, то их делают стерилизационно-выращенными бактериями, смягчая предварительно изученными способами их злокачественность. Как бы отнеслись к тому современные бактериологи или хирурги, если б кто-либо ныне стал делать прививки не чистейшими разводками, а прямо соком из каких-либо прыщей заразных болезней или из таковых искусственно выращенных на коже животного, как это теперь совершается при прививке оспы телячьей лимфой?! Многое, невиданное прежде, выяснилось в течение целого столетия.

Дженнеровская так называемая и по сию пору коровья оспа, оказалась существующей только в воображении; самородной коровьей оспы в природе нет и никогда не было. Ученые ветеринары, как я убедился много раз, личными их ответами на мой им об этом совсем необычный, заставивший их задуматься вопрос, отвечали все без исключения, что «таковой самородной коровьей оспы» они никогда не видели. Знаменитый берлинский профессор ветеринарных наук Боллингер признаёт, что самородная оспа бывает только на человеке и на овце (подобная первой, но не тождественная), оспенная же сыпь на вымени коров, в былое время больших оспенных эпидемии, он полагает, вызывалась случайно самим человеком, доильщицами и доильщиками-конюхами1, не вполне выздоровевшими от перенесенной ими оспы2.

Сыпь на вымени коров, столь казавшаяся обыкновенной в XVIII столетии, в наше время столь безуспешно, с возвещением премий у нас (земствами) и за границей (центральными оспенными учреждениями) разыскиваемая, вовсе не существует. Это разыскивание самородной коровьей оспы началось во 2-м десятилетии XIX столетия в различных государствах с целью освежения ею так называемой «материнской» оспы, ныне существующей через перепрививки с руки на руку и за целые десятилетия будто бы «выродившейся». По неуспешности этого премии были отменены и положено было вызывать оспенную сыпь на корове привитием ей человеческой оспы с руки и затем собирать для прививки. Это оказалось однако же очень неудобным маневрированием с большим животным, а также и потому, что привитие лимфы прыщей с коровы на теле человека вызывало очень сильную и опасную реакцию, потому это было оставлено, и коровы заменены четырехмесячными телятами, от которых можно было получать подобную человеческой оспенную лимфу (см. ниже)3. Затем и телячья лимфа как неудобная была забракована до 60-70-х годов, когда крайность заставила прибегнуть к ней. Так попытки оспопрививателей освежения ныне выродившейся оспы кончились ничем, и теперь никто более не говорит о ней. Сам Дженнер не считал ее у коров самостоятельной, но полагал, что она происходит от лошадиного мокреца (!). Он пользовался даже мокрецом лошади для привития коровам, а затем, по появлении сыпи на вымени коров, прививал ее детям – так пишет об этом мюнхенский профессор доктор А. Куссмауль, ревностный защитник оспопрививания4. Итак, самородной коровьей оспы нет, и ныне мнимо таковая, прививаемая с руки младенца или с теленка, есть ничем не измененная настоящая человеческая оспа – та самая, которая прививаема была еще до Дженнера с 20-х годов XVIII столетия, почти целое столетие во всех странах, пока она не была наконец как вредная всюду изгнана и запрещена законом. Эта санитарная мера неизвестной по имени фессалийской старухи, просуществовавшая целое столетие, заслуживает упоминания для выяснения последующего.

Возникшая в самом начале XVIII века в Греции и оттуда перенесенная ею же в Константинополь, она быстро распространилась среди населения испуганного оспенными эпидемиями – населения, которое и в благополучное время, как мы знаем, готово всегда верить во всякого рода чудеса. Старуха, как бы вдохновленная видением Матери Божьей, возвещала верующим избавление от оспы и производила это особым обрядом: после поста и молитвы она наносила на теле здорового человека несколько царапин в виде креста и затем втирала в ранки гной оспенных прыщей. Народ прозвал ее богоугодной, все население стремилось к ней. Она призвала из Греции и своих помощниц, и вскоре народная молва насчитывала уже до 40 000 спасенных. В числе последних в Константинополе была жена английского посланника lady Montegue и все ее семейство, и она в 1720-м году, возвратившись в Лондон, где была тогда оспенная эпидемия, распространила это чудесное избавление от оспы между высокопоставленными лицами. Мера эта однако возбудила противодействие со стороны многих врачей и вызвала опыт над семью преступниками, приговоренными к смерти. Опыт увенчался (говорят) успехом, т. е. привитие оспы совершилось благополучно – без вреда кому-либо! После этого описанный способ избавления от оспы получил еще большее распространение, и между привитыми была и принцесса Валлийская (впоследствии английская королева). Противодействие, однако, продолжалось со стороны врачей, даже пасторы проповедовали в церквах, что это дело от дьявола. Несмотря на это, однако, в 1738 году последовало правительственное одобрение этой предохранительной меры. По переходе в руки врачей иголка заменена была ланцетом и религиозный обряд назван был инокуляцией. После этого прививка натуральной оспы в Англии не нарушалась более ничем, и она просуществовала до 1840 года, в который она была запрещена законом как вредная и совершенно лишняя, ввиду вошедшего уже в употребление другого безопасного способа привития оспы (насколько это справедливо, мы увидим ниже). В Европе, на континенте, в Америке повторилось то же самое: прививались простой народ, высшие слои общества и вся знаменитость, стоявшая во главе просвещения. В Россию инокуляция проникла в середине XVIII столетия, но широкое распространение она получила только после благополучного привития оспы императрице Екатерине II и царевичу Павлу Петровичу в 1768 году.

Такова была санитарная мера начала XVIII столетия неизвестной по имени фессалийской старухи, не принявшей никакой награды за чудесное спасение в продолжение стольких десятилетий рода человеческого и затем без вести пропавшей. По мере распространения, однако, все более выяснялось, что прививка натуральной оспы не всегда проходила благополучно, бывали и случаи смерти. Кроме того, вместо изолирования оспенного больного (как теперь всюду принято), привитые, оставаясь без надзора, распространяли заразу и становились очагами новых заболеваний. В общей массе при усердном применении инокуляции число больных оспой увеличилось, а с ним и число смертных случаев, что и подтвердилось позднейшей статистикой смертности: из данных, представленных английскому парламенту (врачами Lettsom, Gilbert и Heberden) видно, что в Лондоне за 50 лет (1650–1700), когда не было инокуляции, на 1000 умерших вообще приходилось умерших от оспы 56, между тем как с 1751 по 1800 год в Лондоне на 1000 приходилось умерших от оспы 96. В сорокалетний период (после введения инокуляции) умерло от оспы в одном Лондоне на 24 549 человек более, чем за предшествующее сорокалетие (Рейтц «Критический взгляд на оспопрививание», 1873 г. стр. 66). В Швеции в 1779 году, в самое цветущее время инокуляции, умерло от оспы 7200 на 1 000 000 населения – самая большая смертность, бывшая в ней когда-либо от оспы (см. диаграмму смертности в Швеции в упомянутом сочинении Куссмауля). Англия в этом деле наиболее передовая и наиболее консервативная страна: от нее вышла инокуляция и в ней же впервые возникла и новая дженнеровская прививка; несмотря на это, однако, старая предохранительная мера (инокуляция), признанная уже вредной, запрещена была в ней законом позднее, чем во всех других государствах, в 1840 году; в Пруссии она запрещена была в 1835, в России в 1805, в Австрии в 1803, в Италии в 1802 году…

II

В это время сомнений и опасений, в самом конце XVIII века, появилась т. н. коровья оспа Дженнера.

Поверье о более редком страдании оспой доильщиц и конюхов существовало у многих фермеров графства Глочестер, где жил врачом в г. Беркелей Дженнер, и считалось людьми науки бабьей болтовней5. Дженнер возымел мысль доказать истину этого поверья непосредственными научными наблюдениями. В 1796 году, в эпидемию оспы в Беркелее, он собрал содержимое прыщей на пальцах доильщицы Сары Нельмес и 14 мая привил эту гнойную жидкость на обе руки восьмилетнему мальчику Джону Фиппсу. К концу июля он привил тому же Фиппсу натуральную оспу; мальчик не заболел, и вот первый научный эксперимент о предохранительной силе т. н. коровьей оспы (корова, от которой заразилась Сара Нельмес, без сомнения была заражена кем-либо из прежних доильщиков). Осенью и зимой он сделал еще несколько опытов, частью над людьми (по их словам), болевшими прежде уже коровьей оспой, частью же над привитыми им, которых, по истечении некоторого времени, подверг инокуляции, и никто из них не заболел. К концу 1796 года наблюдения его были изложены им в особом докладе и представлены в Лондонское Королевское общество врачей, которое, рассмотрев доклад, нашло его по новости предмета недостаточно обоснованным, чтобы быть напечатанным в «Philosophical Transactions». Тогда Дженнер, дополнив свой доклад еще новыми опытами, в 1798 году обнародовал свое исследование. В исследовании этом были описаны такие же факты в малом числе, не имевшие научного значения, но ему казались они достаточно убедительными. Шестеро из его прежних пациентов в молодости были больны коровьей оспой и через промежуток от 21–23 лет им была сделана прививка натуральной оспы, причем они не заболели. Некоторые из прочих пациентов его были коновалы или конюхи, болевшие прежде мокрецом лошади, что он считал болезнью одинаковой с коровьей оспой. Были еще между ними и дети, привитые им самим. Все упомянутые больные были им инокулированы и не заболели. Доктор Крейтон (Creigthon), изучавший всю литературу этого предмета, заявляет (в сочинении своем «Jenner and vaccination», 1889, London, стр. 75), что почти все описания этих опытов сбивчивы, ограничиваются общими местами, и самые опыты сделаны были без всяких поверочных испытаний.

Дженнер однако же, как мы знаем из литературы этого предмета, сначала убежденный в истине своих открытий, не мог не видеть на своих же привитых заболеваний натуральной оспой, и заявил о том печатно в 1798 году в первом сборнике своих наблюдений (Schmidt's Jahrbücher Г. 64. 1849, стр. 140). Он умер на 74-м году отроду, в 1823 году. Первые опыты привития им были сделаны в 1796 году, а потому в течение последовавших 27 лет его жизни он насмотрелся своими глазами, что и по его способу привитые заболевали оспой не менее прочих, и умирали тоже, чем он был крайне огорчен, и унес с собой в могилу разочарование и сомнение. Сомнение это было так велико, что, потеряв своего первого сына вскоре после привития ему оспы, он второго сына уже не вакцинировал6. Что оспенный прививочный гнойный прыщ может содержать в себе и примеси других заразных болезней, о том еще не было известно в самое первое время применения нового способа прививки; инокуляция теряла все более доверие и ее боялись. Время открытия Дженнера чрезвычайно благоприятствовало принятию нового предохранительного от оспы верного и казавшегося тогда безвредным способа. В 1801 г. Лондонское Королевское медицинское общество признало и оценило его открытие, и в следующем 1802 году палата общин назначила в награду Дженнеру за его ученые труды на пользу всего человечества 10 000 фунтов стерлингов (около 100 000 рублей). Позднее, в 1807 году он получил еще 20 000 ф. ст.

Прошло сто лет и недавнее, в 1896 году, чествование Дженнера по всем столицам Европы и у нас в день исполнившегося столетия первого привития им коровьей оспы, показало, что его и теперь готовы бы озолотить все высшие стоящие у власти медицинские чины, высоко ценящие его открытие. Столетняя давность, однако же, накопила многочисленные факты, сопоставление которых рассеяло многие иллюзии прежних лет и, обнаружив истину как она есть, сняла с нее густую вуаль и мы увидели, что великое открытие было роковым заблуждением для всего человечества, так как возведенное в профилактическую меру оно было применяемо усердно и с понуждением и не предохранив никого от оспы, оно, как и санитарная мера фессалийской старухи, унесло множество жертв сифилисом, туберкулезом и острыми воспалительными болезнями, как это будет разъяснено ниже. Означенные болезненные явления появились с первых же годов привития коровьей оспы. Об этом времени мы имеем новейшие сведения в сочинении соотечественника Дженнера, известного естествоиспытателя Альфреда Руссела Уоллеса, под заглавием «Чудесный век»7. Перевод его вышел уже на русском двумя изданиями.

В сочинении этом одна глава посвящена оспопрививанию; на стр. 218 (оригинала) он пишет: «Сто лет тому большинство профессиональных врачей было в научном отношении недостаточно развито. Ничто не доказывает этого лучше, как полное отсутствие каких-либо систематических контрольных опытов и крайняя поспешность, с которой многие тогдашние авторитеты медицины уже на 4-й год (в 1802 году) после открытия Дженнера заявили о своей вере в пожизненное предохранительное действие его прививок. Между тем, уже в 1804 году доктор Мозели (Moseli), врач госпиталя Chelsea, обнародовал небольшую книжку, в которой описывалось много случаев заболевания оспой людей, привитых с успехом. При этом упоминалось в ней о нескольких случаях тяжкой болезни, повреждений и даже смерти от оспопрививания. Все эти несчастные случаи были признаны Королевским Дженнеровским обществом как действительно существующие, и занесены в отчет его за 1806 год».

Д-р Вильям, врач лазарета Св. Марии, в 1805 году в своем труде (вышедшем третьим изданием в 1806 году) «Об инокуляции коровьей оспой» дал подробное описание 504 случаев злокачественной оспенной сыпи после предохранительной прививки, с 75 случаями смерти. Обращаясь к своим коллегам врачам, он говорит: «Придите и посмотрите». Два дня он показывал врачам детей, которые были поражены страшной сыпью и другими болезнями после вакцинации.

Томас Броун, хирург в Моссельбурге, в 1809 году обнародовал свои наблюдения над вакцинированными им: он убедился сначала в действительной пользе вакцинации, но когда в 1808 г. обнаружилась эпидемия, весьма многие из привитых им 2–3 года перед этим заболели оспой и умерли. Он дает подробное описание 48 случаев, лично ему известных, и говорит, что он знает и много таких других. Эти случаи, вместе с вышеупомянутыми Броуном, были представлены в Королевскую комиссию профессором Крукшанком (Crookshank).

Уоллес приводит еще выдержки из разных авторов литературы этого времени: докторов Сквареля (1805), Джона Берча, сперва принявшего вакцинацию, но потом печатавшего против нее статьи до 1815 года, Вильяма Гладстона (1804), Вильяма Теба, внесшего в комиссию статью Мэклина, напечатанную в «Medical Observer» в 1810 году, в которой приведено 535 случаев заболевания привитых натуральной оспой, причем 97 со смертным исходом. Далее он говорит: «К несчастью, одновременно и руководящие врачи, и законодатели сошлись слишком рано на полном признании правильности оснований Дженнера, и притом таким способом, который уже не допускал никаких пересмотров… Было уже поздно исправлять сделанную ошибку, так как вообще известно, что каждая профессия нелегко сознает свои промахи, так же как и правящим лицам нелегко сознаться в том, что они бросили общественные деньги без достаточного основания»8.

Оспенные эпидемии в эти годы были значительно слабее прежних, и это отнесено было к благотворному влиянию спасительных прививок Дженнера.

Это мнение, возникшее в самые первые же годы дженнеровской прививки, быть может измышленное в противовес только что упомянутым фактам в оправдание совершенной столь крупной ошибки, сослужило хорошую службу на все столетие для оспопрививателей. Оно принято было всей Европой и по сие время тщательно поддерживается всеми оспопрививателями, потому мы займемся разъяснением его в следующей главе.

III

Прежде чем приступим к описанию дальнейшего разоблачения дженнеровского способа мнимого спасения от оспы человечества, мы считаем нужным теперь же выяснить ложность двух общераспространенных в народе и во всех классах населения мнений, укоренившихся как неоспоримые истины:

1) Привитием так называемой коровьей оспы будто бы остановлены злокачественные эпидемии XVIII века и только усиленному применению этого привития мы обязаны теперь нашим благополучием.

2) Поскольку ныне прививаемая дженнеровская оспенная материя (по сравнению с прежней от оспенных прыщей XVIII столетия) потеряла свое острое лезвие, свою злокачественность, так что можно считать ее (согласно общераспространенному мнению) более доброкачественной.

1. Ослабление оспенных эпидемий XVIII века

Оспенные эпидемии, как и эпидемии прочих инфекционных болезней, характеризуются периодическими усилениями и ослаблениями, зависящими: 1) от причин общих всем эпидемическим болезням (гигиенические условия жизни населения, пища его, жилища, почвенные условия…) и 2) от каждой эпидемии свойственных (метеорологических, теллурических и других), благоприятствующих или задерживающих зародыши болезней в их развитии. Эти последние причины формируются в продолжение нескольких лет или десятилетий, имеют в природе свою закономерную периодичность, нами изучаемую.

В некоторых государствах, в течение уже более 200 лет, велись наблюдения над течением различных эпидемических болезней и составлялись списки смертности от них населения. Таковые же наблюдения производились и над оспенными эпидемиями. Статистические сведения об оспенных эпидемиях собирались и в Швеции в начале еще XVIII столетия. Они впоследствии были заимствованы и другими государствами как образцовые, и многими внесены в статистические книги парламентов, хотя таковые же сведения велись в Англии и с XVI столетия и были вероятно не менее удовлетворительны для своего времени. Позднее, для наглядного обозрения десятков и сотен годов с их эпидемическими колебаниями, они были представляемы при обсуждениях вопросов об оспопрививании в парламенте в виде диаграмм.

Проследим по одной из таких диаграмм картину смертности в Швеции от оспы. Возьмем таковую из сочинения ревностного поклонника оспопрививания профессора Куссмауля. В кратких словах она представляет следующее.

На белом листе начертан замкнутый со всех сторон четырехугольник, которого длина несколько более, чем ширина. Сверху вниз и слева направо идут, взаимно пересекаясь под прямым углом, вертикальные (параллельные) и горизонтальные (таковые же) линии, которыми весь чертеж разделяется на множество одинаковой величины мелких квадратных клеток. Клетки эти, соприкасаясь одно с другой, образуют ряд прямолинейных столбиков; каждый такой вертикальный столбик представляет один год. На диаграмме надпись: «Листы смертности от оспы в Королевстве Швеции за 107 лет с 1749 по 1855 год». Годы, пораженные оспой, означены темным цветом. Вверху таблиц (по продолжению столбиков вертикальных) надписаны числа годов, по краям же таблиц слева и справа (по продолжению горизонтальных линий) означены числа смертности на 1 000 000 населения. На границе 1801 года проведена более толстая линия, которою весь чертеж разделен на две половины, над первой стоит заглавная надпись: «До введения оспопрививания», над второй (начинающейся с 1802 года) – «После введения оспопрививания». Первая половина разделяется тоже на два отдела: над первым, с начала столетия до 1773 г., надпись: «Оспа и корь», над вторым – «Оспа»9.

По этой последней надписи первый отдел не имеет для нас никакого значения, так как он представляет смертность не от одной оспы, а в соединении с другой болезнью – корью, потому рассмотрению и заключению он не подлежит, и мы его оставляем. На диаграмме усматривается следующее:

1. С 1774 года по 1800 год включительно мы видим, что эпидемические годы (означенные восходящими темными столбцами) чередуются через каждые 4 года и каждая эпидемия продолжается по 3 года, причем средний столбец этих 3-х годов по смертности наибольший. Всех таковых эпидемических трехлетий пять.

Самая сильная эпидемия оспы была в 1779 г., достигшая наивысшей в Швеции смертности – 7200 на 1 000 000 населения (что многие авторы приписывают усердно применявшейся в то время инокуляции). Следующие 4 эпидемии достигали:

Годов: 1784…………… 5800 умерших на 1 000 000

1798…………… 3150 – //– //-

1794…………… 1780 – //– //-

1800…………… 5110 – //– //-

2. Неэпидемические (промежуточные) – спорадические годы в этой четверти XVIII столетия (с 1774 по 1800 год) не оставались свободными, но отличались от предыдущих эпидемических годов только гораздо меньшей болезненностью и очень различной смертностью. Смертность была:

В 1774 году……… 1030 на 1 000 000

В 1775 году……… 620

В 1780 году……… 700

В 1786 году……… 300

В 1797 году……… 580

3. Последняя в XVIII веке трехлетняя эпидемия была на границе XIX столетия:

1799 год дал смертности 1600 человек;

1800 – //– 5100 – //-

1801 – //– 2540 – //-

IV

Перейдем к описанию дальнейшей счастливой судьбы дженнеровской прививки. Принятая всеми государствами как драгоценное открытие, она применяется нерушимо уже целое столетие. Пора однако же, давно уже пора дать ответ в том, что было сделано, подвести итоги всего столетия: оспа до сих пор не уничтожена и от нее и по сие время умирают люди привитые и не привитые по-видимому одинаково, без всякого различия и в иные годы, по сравнению, ничуть не менее, чем в XVIII веке.

По мере всё большего распространения новой санитарной меры всё более встречались и случаи заболеваний натуральной оспой и случаи смерти привитых. Тогда поднят был вопрос о том, что прививки не предохраняют на долгие годы и поэтому необходимо повторять их, и только вопрос был о том, в какие сроки производить вторичную прививку оспы.

Срок предохранительного действия сначала принят был произвольно в 20 лет, потом 15, затем потребовались еще более кратчайшие сроки в 10 лет, а потом очевидные факты по необходимости заставили низойти и до 5-ти лет13.

Во многих государствах, где оспопрививание всех родившихся детей уже признано было обязательным, вторичное прививание (revaccinatio) признано было тоже таковым. Относительно ревакцинации, однако же, выводы доктора Архангельского на основании большого числа наблюдений, а именно 22 411 вакцинированных и 20 177 ревакцинированных (в эпидемию 70-х годов), показали, что успех ревакцинации с возрастом вообще утрачивается, так что в сорокалетнем возрасте восприимчивость к ревакцинации почти совершенно исчезает14.

Наблюдения доктора Клесса в Вюртемберге с 1854 по 1868 годы показали, что успех ревакцинации в различных возрастах различный: 1) самая большая восприимчивость к ревакцинации замечается в возрасте от 14 до 22 лет; 2) в следующее за сим десятилетие восприимчивость все уменьшается, но к старости вновь возрастает, даже повторное привитие в возрасте 70–80 лет может быть успешным; 3) ревакцинация во 2-м периоде детского возраста, от 5 до 10 лет, часто бывает успешной, между тем как заболевание натуральной оспой в этом возрасте наблюдаемо было как редкость – такие явления показывают, что восприимчивость к принятию вакцины и к заражению оспой совсем неодинаковы!15

Факты заболевания оспой вторично привитых появлялись все чаще и чаще во время оспенных эпидемий; вторичное привитие вакцины оказалось также недостаточным и повело к третичному и еще более частому привитию, так что в настоящее время выработалось воззрение, что при появлении оспенной эпидемии необходимо, не доверяя прежним привитиям, снова привить оспу… Через новое привитие (по словам оспопрививателей) уничтожается всякая возможность заболевания (при наступлении новой эпидемии) и потому этими мерами, по мнению их, можно в самом начале прекратить всякую оспенную эпидемию (Рейтц «Критический взгляд», стр. 29). Эти повторные, третичные и прочие прививки оспы напоминают сцену одной из комедий Мольера: экзаменующийся докторант, спрошенный профессором, что он должен делать, в случае если не помогают ни кровопускание, ни слабительные, ни клистиры, отвечает: ресеньяре, репургаре, ре-клистериум донаре16.

Но и столь учащенные прививки оказались не выполнившими ожиданий, тогда приверженцы оспопрививания измыслили еще новое средство сделать действие прививок более сильным и более продолжительным прививкой не на одной руке и не по одному уколу или надрезу, а на обеих руках многими уколами или надрезами. И вот бедным беззащитным (от глупости людской) детям стали наносить поранения на обеих руках, сначала в 3-х, а затем в 4-х и в 6-ти пунктах на каждой. Столь значительные повреждения, наносимые слабому организму младенца, имели результатом учащение и усиление рожистых процессов, флегмозных воспалений и гангрены со смертными исходами. В берлинской медицинской еженедельной газете (Berlin. Klin. Wochensch. № 48, 1871) напечатана была статья директора оспенной больницы Святого Лазаря в Берлине доктора Альбу («Ueber 500 Vaccinationen und deren Folgen»), в которой он говорит, что из 500 детей, по-видимому совершенно здоровых, только 86 перенесли вакцинацию без видимого вреда, все же остальные 414 детей заболели еще до отпадения вакцинных струпьев. В продолжение первого года из них умерло 10317.

Несостоятельность дженнеровской прививки как санитарной меры по отношению к оспе сделалась очевидной. Для поддержания оспопрививания осталось одно средство – статистика, и оспопрививатели еще более усердно стали собирать свой числовой материал, но какая это была статистика людей, не имевших понятия о ценности больших чисел, несведущих в этой математической области теорий вероятностей. Сравнивали разнородные величины, отмечались голые числа под двумя рубриками привитых и не привитых, без всякого отношения к возрасту, полу, роду занятий и прочим условиям жизни, не принимали во внимание ни климата, ни периода временных общественных потрясений (как войны и т. п.), да еще все это с предвзятой мыслью и полной уверенностью, что труды их увенчаются успехом, и они зажмут рот дерзким еретикам, позорящим столь неприкосновенную святыню. При этом они не стеснялись и своими действиями умалчивали о том, что противоречило их расчетам – так, показываемые ими непривитые умершие были большей частью дети первого возраста, подверженные огромной смертности, которым частью по слабости здоровья и не прививали оспы18. Они злоупотребляли не только умалчиванием, но не стеснялись изменять целые группы чисел цитируемых ими авторов. Так, в диссертации нашего соотечественника докторанта Веревкина «История оспы в России» на стр. 65 «вкрались» (как деликатно выразился профессор Рейтц в своем сочинении «Критический взгляд на оспопрививание», стр. 31) «непозволительные опечатки». Цитируя из работ Бульмеринка (Bulmerincq) число заболевших оспой в венских больницах, им напечатаны цифры невакцинированных вместо цифр вакцинированных и наоборот: у Бульмеринка сказано, что из 3 191 всех оспенных больных в венской больнице (Allgem. Krankenhaus) было вакцинированных 2 837 (8/9), а невакцинированных только 354 (1/9), а по автору наоборот: 2 837 невакцинированных, а 354 вакцинированных. Такая же опечатка вкралась и в цитированном автором отчете другой венской больнице – Виден (Wieden). Подобная же опечатка в пользу оспопрививания вкралась и в сочинении профессора Куссмауля (стр. 70): вместо числа 13 364 из сочинения Cless'а (стр. 60) написано 23 364.

Статистика приверженцев оспопрививания всегда во всех государствах была покровительствуема правящими властями и всеми больничными начальствами.

«В Германии и Англии справки и формальные дознания обнаружили уже немалое число случаев, в которых успешно привитые, умиравшие от оспы, заносились в рубрику не привитых: доктор Ойдман (Oidtmann) представил фотографические снимки с большого числа оспенных листов (Urpockenlisten) в их оригинале; почти все носили следы поправок: на листах умерших от оспы, где первоначальная пометка была „привит“, прибавлено „не“ (непривит). После многих таких изобличений, причинявших много толков, было отказано противникам оспопрививания в проверке оспенных скорбных листов»19.

Несмотря на частые повторные прививки и на многочисленные уколы, привитые продолжали болеть так же, как и непривитые, тогда признано было, что непривитыми только и поддерживались оспенные эпидемии. С них будто бы начинается всякая эпидемия и затем уже заболевания становятся очагами ее распространения, потому прививки должны быть обязательны для всего населения. В 1882 году вышло сочинение доктора Бёинга «Thatsachen zur Pocken und Impffrage». Сочинение это, немало удивившее защитников оспопрививания, написано врачом города Урдингена (Uerdingen) на Рейне, специально занимавшимся вакцинацией населения.

Затем, само собой возникает вопрос: как от прививок могла случиться такая перемена? Мы знаем, что понудительные прививки оспы в Пруссии существовали уже многие десятилетия и были бессильны предупредить эпидемию 70-х годов и защитить почти все привитое население, почему же теперь такая же мера вдруг оказала столь благотворное действие?! Качество прививаемого заразного вещества не изменилось: как прежде, так и теперь прививается все та же телячья лимфа. Очевидно, тут есть какое-то недоразумение, и остается одно предположение: после большой эпидемической смертности наступили благополучные годы, и в особенности это проявилось в Пруссии. Упомянутая «Denkschrift» содержит в себе много диаграмм, сравнительных по силе проявления смертности от оспы в государствах без обязательной прививки (Австрии, Франции, Бельгии, России…) и с обязательной прививкой, и сравнение это выходит в пользу последних; и вот другой, удивительный мираж в защиту принудительных прививок; откуда он, мы не знаем.

Однако в этом же сочинении по выставленным под каждым годом числам смертности в различных государствах мы усматриваем, что в Берлине умерло: в 1871 году 623,6 (на 100 000 жителей), тогда как в столицах без обязательных прививок смертность была не только не более, но даже и менее: в Вене умерло 526,9 (в 1873 году), в Париже 521,2 (1870), в Праге – 396,5 (1872)… Потому нужно предполагать, что обязательные прививки во время эпидемии, когда сила заражения, а с ней и опасность заболеть и умереть наибольшая, не имеют никакого влияния, а действуют только в свободные от эпидемий годы!

Все эти вопросы едва ли разрешенные; они выступают как неуловимые призраки, а действительность, не сдвигаемая как огромная скала, торчит перед нашими глазами:

– в Пруссии в течение двух лет (1871 и 1872) умерло от оспы 123 738 привитых, мнимо застрахованных от смерти!

Не могу не прибавить в оценку прославителя оспопрививания, так называемого «Denkschrift» издания 1900 года, что автор его (стр. 30), ратуя в защиту Дженнера, парадирует на все той же своей любимой лошадке, или лучше старой, давно уже заезженной негодной кляче, отстаивая мнение, что в 1802 году дженнеровской коровьей оспой сразу уничтожены все оспенные эпидемии XVIII века!

Этим мы оканчиваем статистический отдел и переходим к другому, в котором предстоит рассмотреть весьма печальный вопрос.

V
О случаях возможных вредностей при привитии оспы

Все вышеизложенное о мнимо санитарной мере, существующей ныне уже целое столетие, было бы просто забавно и смешно, если бы привитие оспы совершалось всегда благополучно и безвредно для здорового организма и если бы оно не нарушало спокойствия мирных жителей вообще во всех странах и в особенности в тех, где фанатизмом верующих, соединенным с умышленным профессиональным обманом врачей, вызван закон принудительной прививки, дающий право неизвестным им лицам врываться в среду семейной жизни и под страхом тюрьмы или тяжелого денежного взыскания вынуждать родителей отдавать их детей для поранения в руки всякого, часто невежественного, грязного оспопрививателя. Всем, как практически знакомым с делом оспопрививания, так и интересующимся этим предметом и следившим за его литературой, известно, что совсем нередко этой по-видимому ничтожной операцией может быть внесен и самым добросовестным и сведущим исполнителем этого дела случайный, непредвиденный вред. Привитие оспы равняется подкожному впрыскиванию. Уколом или надрезом вносится в кровь оспенное заразное вещество, ничем не гарантированное от примеси других, иногда еще и более вредных, отчего могут последовать опасные для здоровья скоротечные воспалительные процессы (рожа, флегмонозные нарывы, омертвения тканей – гангрена и т. п.), или же может быть внесена пожизненная порча соков здорового организма (сифилис, бугорчатка, золотуха и другие худосочия). Рассмотрим наиболее повторявшиеся заражения различными болезнями, отмеченные с 20-х годов XIX века в литературе и позднее, на наших глазах совершившиеся:

1. Скоротечные воспалительные процессы (рожа, флегмонозные опухоли, гангрена, чрезмерная лихорадка, опухоли лимфатических желез, злокачественное заражение крови и другие).

Профессор В. Н. Рейтц в упомянутом уже нами его сочинении (в 1873 году «Критический взгляд на оспопрививание»), говорит следующее (на стр. 7): во время его прикомандирования к С.-Петербургскому Воспитательному дому, присутствуя при вскрытиях, он с изумлением заметил, что бо́льшая часть умерших младенцев были с вакцинными пустулами, а между тем оспа прививалась только здоровым детям. «Каким же образом, – говорит он, – эти дети, еще так недавно здоровые, появлялись на секционном столе?.. В числе болезненных изменений, служивших причиной их смерти, первое место занимали рожистые и флегмонозные процессы»…

Далее (на стр. 12) в сочинении В. Н. Рейтца приводится следующее:

В отчете за 1864 год С.-Петербургского воспитательного дома, в отделе «Заболевания после оспопрививания», составленном добросовестно и научно доктором К. А. Раухфусом, видно, что число всех случаев заболеваний младенцев после привития оспы в 1864 году было 321, из них умерло 148; на таблице 12-й означены ближайшие причины их смерти:

Таблица № 12.


В отчетах С.-Петербургского воспитательного дома за последующие годы, составленных преемниками К. А. Раухфуса докторами Боком (1865–1868) и Фребелиусом (1868–1871), к сожалению, мы не находим вовсе отдела о болезнях после привития оспы, как это велось в прежних отчетах. Из годовых ведомостей о болезнях грудных детей, в годах 1869, 1870 и 1871, мы узнаём только, что «заболевания рожей после привития оспы встречались столь же часто, как и прежде, и что рожей болели 275 детей, из которых умерло 92». Такое умалчивание истинной причины болезни и смерти детей, очевидно, совершалось умышленно, в пользу общераспространенного мнения о безвредности оспопрививания и в угоду правящих властей!

Незначительная смертность детей от рожистых процессов вслед за оспопрививанием и в Московском воспитательном доме, в официальном отчете за 1870 год, объясняется тем же замаскированием, скрытием настоящей причины смерти. На странице 70 этого отчета, в обзоре анатомо-патологических вскрытий, в главе гнилокровие новорожденных означено 252 младенца. Причинами, вызвавшими эти смертельные исходы, показаны подкожные нарывы, но таковые у новорожденных вызываются обыкновенно оспопрививанием, о чем умалчивается.

В отчетах заграничных воспитательных домов (Findelanstalten) не существует вовсе отдела «После оспопрививания», но болезни эти там также существуют, как видно из работы Бульмеринка, указавшего на весь вред привития оспы в воспитательных домах.

(Bulmerincq: Die Verbreitung des Schutzpockenstoffes aus Findelanstalten 1862 и Das Gesetz der Schutzpocken-Impfung im Koenigreich Bayern. Leipzig 1862).

Во «Враче» 1898 г. № 44, стр. 1019 напечатано было: «В Тамбовской губернии в Кирсановском уезде было 45 случаев рожи после оспопрививания».

«Уже достаточно велики цифры смертности, – говорит Рейтц, – показанные в вышеприведенных отчетах, чтобы понять, как небезвредно прививание „коровьей“ оспы и как неверно положение, что оспопрививание безопасно и никогда не служит причиной смерти».

Не только детские организмы, но и более крепкие взрослые не всегда выносят оспопрививание и умирают от развития флегмонозной и гангренозной рожи. Так, доктор Рейтер (ueber Zwangs Revaccination von D-r Reiter, München) описывает, что в Мюнхене при ревакцинации вновь пришедших солдат у 16-ти появилось рожистое воспаление, которое у 4-х окончилось смертью… Д-р Крюгкуля (Vierteljahrschrift f. Dermat. u. Syphilis 1875 Heft I) сообщает, что в марте этого года 8 драгун были ревакцинированы лимфой, полученной из Венского Воспитательного дома: у 2-х она не принялась, у остальных же через 24 часа после привития появился озноб, лихорадочное состояние, упадок сил и бред. На 2-4-й день на местах привития появилось рожисто-флегмонозное воспаление, перешедшее у троих в гангрену: у первого замечалось обширное омертвение от плеча до локтя, у другого гангрена занимала всю внутреннюю поверхность плеча, у 3-го образовалось флегмонозное воспаление на обоих плечах с гангреной кожи, закупоркой правой бедренной вены и гангреной этой ноги. В 4-м случае, в правой подмышечной области сформировался большой нарыв – все четверо умерли… у остальных двух флегмонозное воспаление окончилось выздоровлением24.

Крайность (большей безопасности от сифилиса) заставила прибегнуть к телячьей оспе, но оспа, выращенная на теленке, имеет свои дурные стороны: 1) она прививается труднее, потому и сама операция требует большего повреждения – делаются не уколы, а надрезы в 3–4 мм глубины и до 1 см длины 2) на местах привития оспенные пустулы часто созревают неполно и нередко дают язвы, заживающие глубокими, безобразными рубцами 3) большее повреждение, конечно, располагает ко всякого рода воспалительным местным явлениям и к разным совершенно непредвиденным случайностям (невралгиям, сведениям мышц и т. п.).

Я был свидетелем одного из таких.

В 1896 году в Петербурге в одном из институтов производились ревакцинации вновь принятым воспитанницам. Привитие оспы было, как ныне везде, животной лимфой. Ввиду могущих от последней остаться после прививки глубоких и некрасивых рубцов для девочек, по крайней мере высшего класса, советуется избирать местом прививок вместо руки область верхней части бедра, так как при полном туалете им приходилось бы обнажать изуродованные части руки. Врач в этом случае с той же целью привил оспу не на обычном месте руки, а гораздо выше, на левом верхнем плече, приняв в соображение, что это место плеча прикрывается петлей, поддерживающей платье. У одной из привитых девиц (а может быть и у многих, мне это осталось неизвестным) прививка не приняла нормального течения: образовались три язвы (было произведено три укола), которые заживали медленно, и в это время последовало сведение шейно-головных мышц (splenu capitis et colli), склонивших голову относительно туловища назад и вбок, пригнувших ее к левому плечу, причем вся голова повернута была вправо, боковая часть левого затылка касалась плеча, а подбородок стоял приподнятым вверх и вправо. Такое искривление головы, обезобразившее здоровую красивую девочку, сопровождалось напряженной болью и раздражением, медленно заживавшими язвами. Несмотря на заботы о ней нежно любящего ее отца, который обращался за помощью ко многим врачам и профессорам, из которых некоторые относились к больной с полным участием, искривление головы не уступало лечению: осмотры, исследования, пробы лечения в ортопедических заведениях, электричество, летучие прижигания покеленом и затем разного рода массажи производились методически, терпеливо, долго. Ничего не помогало в течение 3-х лет; на 4-й год ей стало несколько лучше, но и по сей день она ещё не вполне здорова. Болезнь эта нарушила весь ход ее воспитания и сделала ее слабой, раздражительной, нервной, и по сие время она ведет уединенную домашнюю жизнь. Случай этот известен и профессору П. Ф. Лесгафту. Я привожу его как совсем непредвиденный, происшедший из ложного векового унаследованного заблуждения о необходимости привития оспы. Один из известных в Петербурге профессоров, навестивший ее, выразил большое сожаление о случившемся и при этом отнесся с негодованием к варварскому обычаю оспопрививания.

Принимая во внимание все вышеизложенное в этой главе о болезнях, происходящих от оспопрививания, невольно погружаешься в глубокую думу и изумление, как в течение двух веков человек, заражая себя своей собственной рукой, вносил в свою кровь различные яды стольких заразных болезней, нанося сам себе страшный вред и порчу организма. Можно только удивляться, как живуча его природа; как население местностей уцелело в продолжение двух веков, подвергаясь убийственной инокуляции и затем дженнеровской прививке. Очевидно, существует в нем живая сила самовосстановления генерациями, подобная существующей в реке, самоочищающейся своим течением. Человечество не может само себя изувечить до вырождения никакими искусственными над собой проделками, никакими принудительными мнимосанитарными мерами; жизнь возрождается новыми поколениями во всей ее природной крепости, свежести и красоте. Размышления эти, конечно утешительны, но ныне живущим людям от этого не легче переносить все тягости измышленных глупостей традиционных верований и безумных фанатических действий ученых авторитетов. Нет сомнения, что существующие, уже внедрившиеся в наших современниках туберкулезы и сифилисы окончатся своим печальным течением, но надо же наконец прекратить наши фантастически-целебные заражения и оставить навсегда поиски специальных для каждой болезни средств! Существует только одно от всех болезней предохраняющее средство, как это сказал высокоуважаемый П. Ф. Лесгафт, – чистота, т. е., дополним мы, соблюдение чистоты внутренней и наружной нашего организма в обширном смысле этого слова, при убережении себя от всего заведомо вредного. Можно сказать поистине, что празднование (в 1896 году) столетнего юбилея Дженнера было празднованием, без сознания того, столетия великого заблуждения и собственноручных самозаражений человека!

Приложение
Краткие сведения о состоянии вакцинации в Англии и Германии в самые последние годы (1898–1900).

Ежегодно подаваемые в палаты депутатов этих государств прошения об отмене опасного для здоровья и все более ненавистного для населения обязательного оспопрививания, все с большей настойчивостью и большим числом подписей, не могло не оказать влияния, и вот в конце века по-видимому в упомянутых государствах начали проявляться разумные благотворные изменения:

1) Англия. Прошения, подаваемые ежегодно в парламент, повлияли на большинство депутатов. В проекте нового закона, уже прошедшего через палату общин, внесены следующие ограничения обязательного оспопрививания: родителям предоставлено право не прививать оспы своим детям; для этого достаточно до истечения 4-хмесячного срока после рождения ребенка заявить судье, что они по совести считают оспопрививание вредным. Палата общин приняла проект весьма значительным большинством голосов. Для окончательного принятия проект должен будет пройти еще через палату лордов («Врач», 1898 г., № 32).

Палата лордов отвергла этот проект. Тогда он был вновь рассматриваем вторично палатой общин и вновь утвержден большинством 129 против 49 голосов. Разногласие между палатами, однако же, кончилось тем, что палата лордов уступила, и 28 июля восстановила вычеркнутую ею раньше 2-ю статью билля. Билль вступил в силу закона 12 августа 1898 года («Русские ведомости», № 149, 1898 г.).

При обсуждении в палате общин вызван был экспертом знаменитый хирург Листер, и его мнение главным образом повлияло на отмену обязательного оспопрививания.

«Судя по отчетам, представленным лондонским местным санитарным управлением, число детей непривитых вследствие „сопротивления по совести“ (conscientions objections) со стороны родителей, достигло в Англии в течение 4-х месяцев 250 000. Страх оспопрививателей принимает большие размеры» («Врач», 1899, № 3).

2) Германия. В 90-х годах стали замечаться некоторые послабления в суровости закона обязательного оспопрививания. В «Allgemeine med. Centralzeitung» 1882 года, № 42 от 25 мая, напечатано было следующее:

«В г. Нюрнберге (Бавария) в 1892 году группа родителей пришла с детьми к врачу-оспопрививателю и обратилась к нему следующими словами: „Мы принесли к Вам наших детей; если Вы дадите нам письменное ручательство в том, что от привития им оспы не произойдет никакого вреда для их здоровья, то мы просим Вас привить им оспу“. Врач не выдал просимого удостоверения и они, отказавшись от привития оспы, ушли. Во всей Баварии, а потому и в Нюрнберге, оспопрививание строго обязательно; об отказе их сообщено было полиции и дело пошло в суд, но вместо оштрафования суд их оправдал. Этим фактом, конечно, исполнительность обязательного оспопрививания была уже значительно подорвана. Такой прием для освобождения детей от оспопрививания дал повод и другим родителям требовать от врача удостоверения, но такого ручательства, разумеется, не может выдать ни один из сведущих и опытных врачей».

1.В XVII и XVIII столетиях коровы и лошади содержались в общих помещениях.
2.Sammlung Klin. Vorträge v. R. Volkmann. # 115.
3.Dr. G. Cless «Impfung und Pocken» Würtemberg Stuttgart 1871, стр. 30 и далее.
4.A. Kussmaul «Zwanzig Briefe über Pocken» 1870, стр. 23.
5.Charles Creigthon «Jenner and Vaccination» 1889, London, стр. 24.
6.J. Hammernik Contagium. Epidemie und Vaccination Prag. 1867, стр. 35. Гаммерник, известный своими открытиями, профессор физиологии в Праге.
7.A. R. Wallace: «The wonderful century» 1900, London.
8.Случаи, здесь приведенные, взяты Уоллесом из сочинения Вильяма Уайта «История великого заблуждения» (White «Story of a great Delusion»).
9.Во второй половине XVIII столетия врачи еще не различали оспы от кори! Быть может, в прежнее время корь выражалась на коже более крупными прыщами.
13.Kolb «Zur Impffrage», стр. 41.
14.Сборник сочинений изд. Мед. департаментов 1872. т. 2. «Ревакцинация и оспенная эпидемия». С.-Петербург.
15.G. Cless «Impfung und Pocken in Würtemberg» 1871.
16.Повторные кровопускания, повторные слабительные, повторная дача клистиров.
17.В. Н. Рейтц «Критический взгляд на оспопрививание», 1873, стр. 9.
18.Об этих злоупотреблениях см. брошюру В. Н. Рейтца «По поводу обязательного оспопрививания», 1876, стр. 20.
19.Л. Е. Бразоль «Мнимая польза оспопрививания», 1884, стр. 37.
24.Описание это взято из другого сочинения проф. Рейтца «По поводу обязательного оспопрививания», 1876, стр. 36.
5,0
1 ta baho

Janrlar va teglar

Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
09 mart 2012
Yozilgan sana:
1901
Hajm:
71 Sahifa 3 illyustratsiayalar
Mualliflik huquqi egasi:
Public Domain
Yuklab olish formati: