Kitobni o'qish: «Хроники Тёмного Рока»

Рассказ первый.

Две форели.

Пролог.

— Знаешь, Петя, что больше всего мне нравится в нашей работе?

Профессор Зиновьев откинулся в кресле, заложил руки за голову и с наслаждением уставился на верхнюю перегородку рубки. Перегородка была серой, с подтёками конденсата и надписью маркером: «НЕ ТРОГАЙ, ЗАРАБОТАЕТ САМО». Надпись была трёхлетней давности.

— Что, Аркадий Львович? — Пётр Иванов, штурман, пилот, матрос и по совместительству специалист по полевой медицине, не отрывал взгляда от панели навигации.

— Вот так сидеть. И ничего не делать.

Иванов хмыкнул.

— Мы сейчас летим в жестянке размером с автобусную остановку, в грузовом отсеке у нас аморфная хрень, которая вчера пыталась меня сожрать, а вы говорите — ничего не делать.

— Ну так сожрать она пыталась тебя, а не меня. И вообще. Я говорю о принципе, Петя. — Зиновьев мечтательно прикрыл глаза. — Вот представь: ты большой начальник. Сидишь в кабинете. Дубовый стол. Кожаное кресло. Кондиционер. Секретарша. За окном — не космос, а, скажем, вишнёвый сад. И тебе приносят бумажки. Ты их подписываешь. И всё. А всю работу делают подчинённые.

— И за это платят?

— Не только платят. Ещё и уважают. И на банкетах говорят: «Аркадий Львович, вы гений!» А ты такой: «Спасибо, коллеги, это не только моя заслуга. Мне помогала моя команда». И тебе грамоты и премии. А ты ни черта не делал. Но гений. А команде — субботник и плановое увеличение рабочих показателей на десять процентов.

Иванов усмехнулся.

— Мечта.

— Синекура, — согласился Зиновьев.

Из грузового отсека донёсся глухой удар, затем шипение, затем звук, похожий на то, как кто-то лизнул микрофон. Оба привычно переглянулись.

Глава 1. Кот.

Существо в грузовом отсеке не имело формы. Точнее, форм у него было много, но вот именно сейчас существо стеснялось. Оно выглядело как облако густого дыма, запертое в клетке из титанового сплава. Облако медленно крутилось вокруг своей оси, переливалось оттенками от фиолетового до грязно-оранжевого и периодически пыталось просочиться сквозь прутья.

Каждый раз, когда оно касалось решётки, раздавался треск, облако дёргалось и издавало звук, подозрительно похожий на «мяу», произнесённое с глубоким оскорблением.

Когда облако пыталось телепортироваться — а оно пыталось каждые семь минут, с немецкой пунктуальностью, — клетка вспыхивала синим, и облако получало разряд, от которого его контуры на мгновение становились чёткими. В эти мгновения в нём угадывались уши. Усы. Лапы и хвост.

Кот.

На планете-астероиде 382-Б это существо появилось три недели назад. Просто возникло в столовой горнодобывающей станции, приняло форму чёрного кота, село на стол и мяукнуло. Через шесть часов весь экипаж станции — сорок три человека — чесал по очереди ему живот. Через двенадцать часов — кормил его тунцом из стратегических запасов. Через сутки — сорок два взрослых специалиста в области астероидной добычи ползали на четвереньках и мурлыкали в ответ, потому что кот так хотел. Только одна стажёрка, Маша Ковальчук, которая с детства ненавидела кошек и обожала собак, не поддалась. Она сбежала от всех. Через вентиляционную шахту доползла до аварийного пульта и нажала кнопку SOS.

Прилетели Зиновьев с Ивановым. Сущность отловили. Людей спасли.

— Аркадий Львович, — сказал Иванов, не оборачиваясь от панели. — Оно опять лижет решётку.

— Пусть лижет.

— Мне кажется, оно смотрит на меня.

— У него сейчас нет глаз, Петя.

— Мне точно кажется, что оно смотрит.

— Неси клетку сюда. Будем смотреть на него вместе.

Глава 2. Темный Рок.

Облако в клетке перестало крутиться. Сконденсировалось. И через три секунды в клетке сидел кот. Чёрный, толстый и весь какой-то гладкий. С жёлтыми глазами, в которых читалось презрение ко всему миру.

Кот открыл пасть. Звук не вышел. Но в головах обоих членов экипажа раздался голос — спокойный и немного усталый:

«Двуногие. Гладкокожие. Потомки обезьян. Вы даже не осознаёте, кого держите в плену. Я рождён самим Хаосом. Я помню, как галактика была облаком газа. Немедленно. Вот прямо сейчас. Отпустите. Меня».

Кот смотрел на Зиновьева и гипнотизировал его взглядом. Зиновьев смотрел на кота и улыбнулся.

— А волшебное слово?

Кот моргнул. Жёлтые глаза сузились.

«Я не прошу. Я требую. Вы должны подчиняться. Вы должны гладить меня. Вы должны...»

— Стоп-стоп-стоп. — Зиновьев поднял ладонь. — Вместо лекции о том, что и кому я должен, будь добр, ответь на один простой вопрос. Как тебя зовут?

Кот замер. Хвост перестал двигаться. На морде проступило выражение, которое у людей называется «фейспалм».

«Моё имя...» — пауза. — «Рок».

— Просто Рок?

«Если с уважением — Тёмный Рок».

— Хорошо, будешь Тёмный Рок. А кто ты такой? Что ты делал на станции? Зачем тебе понадобилось, чтобы горняки чесали тебе пузо?

Кот отвернулся. Сел спиной. Хвост обиженно обвил лапы.

«Я не хочу объяснять. Вы не поймёте нас, энергетов, живущих в семи измерениях сразу. Вы — низший, недоразвитый биологический вид. Трёхмерный. Для вас это невозможно...»

— Ладно. — Зиновьев пожал плечами. — Не хочешь — не говори. Прилетим на Землю, сдадим тебя в Институт Ксенобиологии. Там люди умные. Разберутся.

«РАЗБЕРУТСЯ?!» — кот развернулся, шерсть встала дыбом. — «Я не подопытный! Я — ТЁМНЫЙ РОК! Я стирал из реальности города. Я поглощал планеты. Да я...»

— Да-да-да. Старше галактики. Слышали. Петя, сколько нам до Земли?

Иванов глянул на панель.

— Ещё четверо суток, если без происшествий.

— Вот и славно. Четверо суток. Потерпишь, Рок.

Кот со звуком «пфррррр» превратился в облако. Начал снова пульсировать и демонстративно крутиться в клетке.

Глава 3. СОС.

Загудела сирена тревоги. Иванов нахмурился, посмотрел на экран и сказал:

— Аркадий Львович. Это СОС.

Зиновьев перестал жевать сухарик.

— Да что ж ты будешь делать-то, а? Поесть спокойно не дадут. Что там?

— Сектор 14-Гамма. Транспортный корабль, класс «Муравей». Автоматический маяк. Координаты — три часа по вектору 8 через гипер. От нас один прыжок.

Оба смотрели на мигающую красную точку на экране.

— Мы не закончили текущую миссию, — сказал Зиновьев медленно.

— Знаю.

— У нас с собой неидентифицированная сущность.

— Ага.

— И мы должны лететь смотреть, что там.

— Обязаны. — Иванов вздохнул. — СОС есть СОС.

Он повернулся к клетке, где облако снова приняло форму кота и наблюдало за ними с нескрываемым интересом.

— Ну вот, — сказал Иванов коту. — Сегодня мне повезёт. Может, там эльфийки.

Кот усмехнулся — уголками рта, показав клыки.

«Эльфийки, двуногий, в жизни не подойдут к такому мерзкому существу, как ты. От тебя пахнет переработанным белком и молоком твоей матери».

Иванов обиделся.

— Эй!

— Так. — Зиновьев хлопнул ладонью по подлокотнику. — Хватит. Оба. Петя, прокладывай курс. Рок, заткнись. Это наша работа. И я вам обоим напоминаю: за двадцать три года моей службы ни разу не было легко. Всегда есть сошедшие с ума компьютеры, протечки реактора или рептилоиды. Но хуже всего — это простывшие дети. Так что пристегнулись и полетели.

Челнок развернулся и нырнул в пустоту.

Кот в клетке зевнул, показав розовую пасть, и сказал:

«Вы все умрёте. Но не сегодня. Сегодня, Кеша, тебе просто будет очень неприятно».

Глава 4. Лицо.

Транспортный корабль висел в пустоте космоса. Маяк мигал. Двигатели были заглушены. Зиновьев и Иванов спокойно пристыковали свой челнок и осторожно вошли через шлюз. Внутри было тихо. Воздух циркулировал. Свет не мигал. Пыль не летала.

— Что по экипажу? — спросил Иванов.

— По документам — двое, — шепнул в ответ Зиновьев.

Они прошли по коридору. Людей, видно, не было. Только их следы: две кружки на столе, надкушенный бутерброд, рассыпанный на столе сахар.

Ни записей, ни следов борьбы.

Только звук сигнала СОС из рубки.

В рубке корабля Зиновьев отключил подачу сигнала и начал проверять бортовой журнал. Иванов пошёл в двигательный отсек. Вернулся через пять минут и спокойно сказал:

— С кораблём всё в полном порядке.

Профессор кивнул и, указывая пальцем в монитор, сбивчиво заговорил:

— Если верить показаниям системы, то полёт проходил нормально до вчерашнего дня. В 12:57 люди просто исчезли. Пропали из помещения пищеблока. Автоматика засекла отсутствие разумных на борту, заглушила реактор и передала сигнал СОС.

— Мистика какая-то. — Иванов сделал движение рукой, похожее на попытку осенить себя крестным знамением.

— Отставить мракобесие. У нас тут суровый материализм, а не замшелое средневековье, — спокойно, лекторским тоном сказал профессор. — Сейчас мы пройдём в камбуз и будем искать пропавших.

Оба спасателя начали поворачиваться к выходу из рубки корабля, и тут плафон освещения на мгновение мигнул, что-то заискрило в пульте управления, а на стене рубки, прямо поверх обшивки, начало проступать нечто.

Люди застыли и заворожённо смотрели на то, как проявляется маска. Как скульптура, накрытая шёлком. Контуры были нечеловеческие, но вполне различимые. Глаза, лоб, нос. Губы. Они шевелились. Медленно. Беззвучно.

Зиновьев поднял камеру. Сфотографировал. Начал снимать видео.

Нечто повернулось к нему. Глаза открылись.

Зиновьев почувствовал, как внутри его черепной коробки забегали муравьи. Он схватил Иванова за руку и начал ему уверенно рассказывать:

— Это не привидение. Это не существо. Это... — сказал Зиновьев. — Не понимаю. Оно вообще живое или нет?

— Это послание, — сказал Иванов. — Ментальный сигнал. Я чувствую его. Как зубную боль, только в затылке.

— Спасательный отряд атакован неизвестной сущностью, операция временно прекращается, — сказал Зиновьев.

Они попятились. Нечто не преследовало. Просто смотрело. Двигало губами. Ждало.

Спасатели вернулись на свой челнок. Иванов вывел видео с пустого корабля на экран. Из отсека раздалось:

«Ну что, двуногие. Нашли эльфиек?»

Зиновьев повернулся к клетке.

— Успокойся, шутник. Лучше скажи: ты уже видел такое?

«Конечно. Я видел всё в этой вселенной».

— И?

Кот лениво потянулся. Зевнул.

«И — что?»

— Помоги. Пожалуйста.

«Отпустите меня».

— Нет.

«Тогда отдайте мне свои души. Я буду с ними играть. Мне здесь скучно».

Иванов опешил. Зиновьев рассмеялся. Кот смотрел на них с оскорблённым видом.

— Слушай, Рок. — Зиновьев вытер глаза. — Души мы тебе не дадим. А вот когда прилетим на Землю, я тебе две форели дам. Больше. Копчёные.

Кот замер.

«...Пять?»

— Две. Крупные. Горячего копчения.

Кот сел ровнее. Хвост перестал дёргаться.

— И лимон, — добавил Зиновьев.

«Ну смотри, если обманешь».

— Рок, я никому не врал с первого класса. — Профессор протёр подбородок. — Ну, может, со второго... но это тоже не точно.

«Ладно. Слушайте. Это существо — не зло. Оно не убивало экипаж. Оно их... спрятало. В складку своего измерения. Люди живы. Спят. Оно их вернёт, если получит то, что хочет».

— А что оно хочет? — спросил Иванов.

Кот посмотрел на них. И усмехнулся.

«Твою линейку».

Тишина.

— Что? — сказал Зиновьев.

«Кусок пластика. Любого. Линейка. Расчёска. Зубная щётка. Ему всё равно. Сущности нужен стирол. Или полистирол. Мономер».

Зиновьев и Иванов смотрели на кота, раскрыв рты.

«Да как же вам объяснить-то... Полимерный углеродный субстрат тоже подойдёт для... Даже не спрашивайте!» — зыркнул на людей кот и продолжил: — «...развития бинарной спирали четвёртого порядка...»

Глаза профессора осоловели.

«Кому я это рассказываю... Вашим примитивным мозгом этого не осознать. Короче, эта сущность питается мусором. Бытовым. Космическим. Она создана для этого. Ей нужен договор с любым разумным видом, чтобы получать его. Иначе — нельзя. Создатели запретили, чтобы она не сожрала всё сущее. И теперь она голодает. А голодная — забирает разумных в карман и не отдаёт. Пока с ней не заключат новый договор».

Зиновьев моргнул.

— Ты хочешь сказать, что мы можем спасти людей... линейкой?

«Да. Можешь. Приложи руку к лицу. Скажи: Принимаю условия". Это договор. То, что ей нужно. И линейку потом в неё сунь. Это как первая оплата».

— А экипаж? — спросил Иванов.

«Ой, да вернёт она их. Это же демонический кадавр девятого класса. Такие не врут. Никогда».

Зиновьев посмотрел на Иванова. Иванов посмотрел на Зиновьева.

— Я пойду, — сказал Зиновьев.

— Аркадий Львович, может, я?

— Я старше. Я профессор. Мне положено.

Он надел скафандр. Взял из ящика с инструментами обычную пластиковую линейку — тридцатисантиметровую, полупрозрачную, с надписью «ШКОЛЬНАЯ».

Перешёл по шлюзу на корабль. Приложил руку к лицу. Руку кольнуло. На ладони выступила капелька крови. Профессор облизал место укола. Лицо выразительно смотрело на него и ждало. Профессор спохватился. Приложил линейку. Линейка растворилась. Впиталась в металл. Лицо на стене моргнуло. Улыбнулось. И исчезло. Стена стала чистой.

Зиновьев стоял перед пустой стеной с вытянутой рукой. Иванов стоял за его спиной и хлопал глазами.

В голове профессора раздался голос кота:

«Обмен совершён. Плата принята. Благодарю от имени подопечного».

И засмеялся.

В коридоре, прямо из воздуха, появились два человека в комбинезонах. Живые. Дышащие. Спящие. Иванов выругался. Потом помог профессору будить людей. Потом выругался ещё раз.

Глава 5. Договор.

Зиновьев сидел в кресле пульта управления спасательным челноком и отрешённо смотрел в потолок.

— Петя, — сказал он. — Мы же не подписывали ничего. Правда?

Из грузового отсека:

«Вы произнесли слова Принимаю условия". Этого достаточно. Сущность зафиксировала. Теперь именно вы, профессор, — сторона договора. С чем я вас и поздравляю».

Зиновьев закрыл глаза.

— Какого договора?

«Договора о поставках. Кадавр поглощает мусор. На планетах. В космосе. В больших объёмах. Регулярно».

Зиновьев открыл глаза.

— Я ни на что не соглашался.

«Кровь была? С точки зрения межвидового права — это подпись. Поздравляю. Вы теперь поставщик».

— Я не...

«Надо было думать, прежде чем заключать договоры с неизвестными сущностями, профессор. А Тёмный Рок предупреждал. Но Тёмного Рока не слушают. Тёмного Рока держат в клетке. И не чешут ему живот. И не любят. А Тёмный Рок — единственный, кто хотел предупредить. Но Тёмному Року не дали. Ничего не дали».

На стене рубки, прямо над панелью навигации, медленно проступило странное лицо. Улыбнулось. И осталось.

Существо летело с ними.

Глава 6. Награда.

Глава 6. Награда

Земля встретила неласково. Ветром и проливным дождём. Спасённых увезли на обследование медики. Клетку с Тёмным Роком осторожно унесли строгие люди в чёрных костюмах. Корабль с кадавром отогнали в закрытый ангар и сразу начали разбирать на запчасти. Лицо в рубке не возражало. Оно просто смотрело и улыбалось.

На следующий день была торжественная церемония. С гимном, поднятием флага и раздачей наград. Министр жал руки. Фотографы щёлкали. Репортёры восхищались.

Профессору Аркадию Львовичу Зиновьеву вручили орден «За спасение разумных». Штурману Петру Сергеевичу Иванову — медаль «За отвагу в космосе».

Наградная булавка сильно царапала грудь профессора. Массивный орден в виде трёхлучевой звезды оттягивал правую сторону форменного френча вниз. Но профессору было не до этих мелочей. Он радовался, что его заслуги перед человечеством наконец-то оценили по достоинству.

Детские ансамбли плясали на сцене.

Певцы выводили что-то про космические карты, заправленные в планшеты.

Зал аплодировал.

Спасатели гордились собой и своими подвигами.

Глава 7. Назначение.

Во время фуршета Зиновьева под локоток отвела в сторону заместитель министра тяжёлой промышленности и энергетики. Женщина с седыми волосами, ледяным взглядом и улыбкой акулы.

— Аркадий Львович, — сказала она. — Ваш вклад в науку бесценен. Вы установили первый контакт. Заключили межвидовой договор. Мы очень ценим вашу работу.

— Спасибо, — сказал Зиновьев настороженно. Он понял, что сейчас придётся расплачиваться за все свои грехи. И настоящие, и мнимые.

— И именно поэтому, — продолжала она, — мы назначаем вас на новую должность. Особую. Ответственную.

Зиновьев замер и обратился в слух. Замминистра уже было не остановить.

— Дипломатическую. Посол от всего человечества. Вы будете обеспечивать договор. Контролировать поставки.

— Поставки... чего? — Профессор достал платок и вытер пот со лба.

— Мусора, Аркадий Львович. Бытового и космического мусора. Вы представляете? Не нужно ничего утилизировать. Не нужно сжигать. Экология спасена. Экономика растёт.

Зиновьев икнул.

— Вам нужно будет просто подписывать бумаги с перечнем ненужного и передавать их кадавру.

— А... общаться? Оно же не говорит.

— Вот для этого, — заместитель министра улыбнулась ещё шире, — вам выделят особого помощника. Вы его уже знаете. Только вам будет нужно чесать ему живот. Два раза в день. По расписанию.

Зиновьев застыл. В парадном мундире. С орденом на груди. В зале, где недавно звучали аплодисменты.

— То есть, — сказал он медленно, — я. Профессор ксенобиологии. Специалист по аварийно-спасательным работам. Кавалер ордена. С двадцатью тремя годами стажа оперативной работы теперь...