Kitobni o'qish: «Свобода быть собой»

Макс прижал палец к струне бас-гитары и замер. В полумраке студии гриф его баса казался бесконечной дорогой, которая за последние тридцать лет ни разу не изменила направления. На пульте горел индикатор записи. За стеклом сидели продюсер и звукорежиссер, ждавшие от него того самого легкого, вкусного, солнечного слэп-грува. Именно того, что в далеком тысяча девятьсот... году подняло их группу на вершины хит-парадов, и того самого, который впоследствии превратил жизнь всего коллектива в какой-то заколдованный круг.

Ему было пятьдесят пять. Вчера вечером, упаковывая чемоданы для очередного утомительного перелета, Макс поймал себя на мысли, что физически у него больше не получается натягивать эту фальшивую улыбку и играть из года в год одно и то же. Он много раз предлагал группе свои новые темы, но получал отказ ввиду «неформата» его произведений. Его душа и пальцы теперь требовали другой музыки — глубокой, основанной на сложных этнических полиритмах, с перкуссией и звуками народных инструментов. Музыки, которую теперь он годами писал в стол, пока группа колесила по миру, послушно исполняя свой главный ностальгический хит. Его коллеги, друзья со школьной скамьи, смотрели на него с мягким ожиданием. Они были локомотивами этого привычного, коммерчески успешного поезда. Их всё устраивало. Но Макс чувствовал, как эта «золотая клетка» сжимается вокруг его шеи, превращая живое творчество в рутинную работу на износ. Каждое двухчасовое выступление, требующее предельной физической выносливости для удержания быстрого темпа, отзывалось глухой болью в суставах. Макс опустил правую руку. Бас-гитара тихо загудела на открытой струне.