Kitobni o'qish: «Развод с привкусом Свободы»

Глава 1

Возвращаюсь домой раньше обычного.

В руках тяжёлые пакеты с продуктами. В голове кружатся мысли о том, какая же я сегодня молодец.

Нет, правда, я даже конфеты свекрови купила — те самые, от которых меня с детства воротит.

Андрей-то наверняка скажет, что я святая женщина.

Ну или почти святая.

Хотя учитывая ветер и мои волосы, растрепавшиеся во все стороны, выгляжу я скорее не святой, а вполне себе городской сумасшедшей.

Останавливаюсь у подъезда. Ловлю отражение в витрине и улыбаюсь себе же.

Вот в таком виде срочно нужно отправить селфи Андрею с подписью

«Идеальная жена. Не благодарите».

Пусть знает, на какие жертвы я готова идти ради его мамы и семейного счастья.

Захожу в квартиру и сразу понимаю, что в доме кто-то есть.

Просто воздух другой.

Даже пахнет по-другому.

Строже пахнет.

Одеколоном с привкусом советских времен.

Снимаю ботинки и мысленно охаю от перспективы внезапной инспекции свекрови.

Ну вот, Марина, была хозяйкой ровно пять минут, теперь будешь Золушкой. Только туфельки совсем не хрустальные, а вполне себе старые и потёртые.

Сердце неприятно ёкает. Настроение мгновенно портится.

Тихо ставлю пакеты на пол, стараясь не шуршать. Слышу, как на кухне что-то позвякивает, явно чужими руками.

Я тут же начинаю внутренне съёживаться, мысленно проходя по списку: посуда чистая? Плита без пятен? Холодильник закрывается без магических заклинаний?

В голове уже звучит раздражённый голос Людмилы Васильевны, будто я его и правда слышу:

«Марина, ну сколько можно объяснять? Порядок – это же элементарно!»

Хочется тихо выйти обратно за дверь и прийти через часик.

Или через годик.

Но вместо этого я глубоко вздыхаю и обречённо смотрю на своё отражение в зеркале прихожей.

Привет, Золушка!

Собираюсь громко объявить о своём возвращении, но слышу чёткий голос свекрови с кухни. Замираю на месте, невольно прислушиваясь, и понимаю, она опять жалуется мужу на меня.

— Андрей, я тебе уже сто раз говорила: эта твоя Марина ни на что не годится! — голос раздаётся так ясно, словно она прямо передо мной. — Хозяйка никудышная. Ужин — и тот нормально приготовить не может. Уборка раз в месяц, и то по большим праздникам…

Я внутренне напрягаюсь, чувствуя раздражение:

«Опять двадцать пять! Интересно, сегодня какой мой недостаток будет главным хитом её жалоб?»

— Мам, может, хватит уже? — неуверенно пытается вставить Андрей.

Голос у него усталый, какой-то безразличный.

— Нет, не хватит! — резко перебивает свекровь. — Смотри правде в глаза: зря ты её выбрал. Я тебе сразу говорила, она не пара тебе. Ну, зачем тебе жена, от которой никакого толку?

У меня холодеют пальцы.

Ну ничего себе.

От «никакого толку» даже пакеты из рук выскальзывают.

Стараюсь их не уронить, но один всё-таки ударяется об пол с предательским глухим стуком. Мгновенно замираю, молясь, чтобы на кухне не заметили.

Пауза.

Не заметили.

Свекровь продолжает уже спокойнее, с нотками самодовольства:

— Посмотри, как ты выглядишь рядом с ней. Бледный, замученный. И это счастливая семья, по-твоему?

Господи, как же хочется влететь сейчас на кухню и выложить всё, что думаю о её собственном «семейном счастье». Но вместо этого стою и сжимаю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть.

И больше всего бесит не то, что она это говорит, а то, что муж молчит.

Просто молчит! Кроме пары фраз, брошенных безразличным тоном.

Будто так и должно быть.

Будто соглашается.

Сердце неприятно стучит. В горле пересыхает. Я с трудом проглатываю комок и пытаюсь дышать ровно.

Вот тебе и семейный вечер.

А я-то, дура, конфеты ей купила…

Стою в коридоре и мысленно язвлю, комментируя претензии свекрови:

«Порядка дома нет? Естественно, если искать пыль под диваном с фонариком… Готовлю плохо? Ну да, если сравнивать с её непревзойдёнными пельменями из пакета».

Внутри нарастает раздражение. Сумки с продуктами становятся тяжёлыми, словно их загрузили кирпичами, а не замороженной курицей и конфетами.

Но я ещё надеюсь на мужа.

Всё-таки Андрей не раз заступался.

Да и вообще, его мама всю жизнь на меня ворчит, это не новость.

Сейчас он скажет ей:

«Мам, хватит. Марина моя жена, и точка».

Я даже уже представляю, как он это произносит, а я торжественно вхожу на кухню, чуть ли не светясь от победы, и говорю:

«Добрый вечер, Людмила Васильевна! Вот ваши любимые конфеты, кстати».

Стою и невольно улыбаюсь, предвкушая этот триумфальный момент. Но на кухне пока подозрительно тихо.

Почему Андрей молчит?

Обычно его маму сложно остановить, но сейчас даже её голос стих.

У меня на секунду внутри что-то сжимается.

Нет, он точно скажет.

Просто ждёт подходящего момента. Или подбирает нужные слова. Андрей всегда такой — осторожный и деликатный.

Жду, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Давай же, Андрей.

Сейчас самое время сказать маме, кто в доме хозяйка. И лучше, чтобы хозяйкой была не она.

Наконец слышу голос Андрея. Он усталый и какой-то безразличный. Мысленно подгоняю его:

«Ну давай же, скажи ей уже, что она не права!»

— Мам, знаешь… ты ведь права, — говорит Андрей, и я замираю. — Я и сам устал от всего этого. От неё устал. У меня вообще-то давно уже другая женщина.

Слова долетают медленно, словно сквозь толстую стену. Я буквально перестаю дышать.

Пакеты с продуктами становятся неподъёмными. Пальцы разжимаются сами собой, и тяжесть падает вниз, ударяясь о пол.

Шок от услышанного накрывает с головой. А в ней одна единственная мысль:

«Как это — другая?»

Ноги начинают предательски дрожать. Пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает где-то в горле, перекрывая дыхание.

Андрей сказал это спокойно, почти буднично, словно сообщил о погоде за окном.

Хочу убедить себя, что ослышалась. Но в ушах до сих пор звучит его голос, равнодушный и уверенный.

Другая женщина. Давно.

Как давно? Неделю? Месяц? Год?

От этих мыслей начинает кружиться голова. И я сжимаю кулаки, чтобы хоть как-то удержать равновесие.

Хочется ворваться на кухню. Но тело будто вросло в пол.

Я просто стою и пытаюсь осознать, как именно мой мир за секунду превратился в груду обломков.

Свекровь спокойно и даже с удовольствием подтверждает:

— Ну наконец-то, Андрей. Я ведь сразу тебе сказала, эта женщина тебе совершенно не подходит. Давно пора было выбрать достойную. Я очень рада, что ты наконец-то открыл глаза.

Её голос звучит так легко и уверенно, словно она только что услышала хорошую новость по радио, а не подтверждение измены собственного сына.

Меня прошибает холодный пот.

С ужасом осознаю, их союз против меня длится уже давно. А я — глупая и слепая — жила в абсолютном неведении.

Сколько раз они уже обсуждали меня вот так, за моей спиной?

Сколько раз она улыбалась мне в лицо, прекрасно зная правду?

Горло сжимает комок унижения. Резкая боль от предательства сразу двух близких людей пронизывает насквозь.

Хочется убежать отсюда прямо сейчас. Оставить эти проклятые пакеты с продуктами и просто исчезнуть из квартиры, где меня так ловко и спокойно вычеркнули из собственной жизни.

Но вместо этого я всё ещё стою в коридоре, цепенея от того, что слова свекрови звучат в моей голове снова и снова:

«наконец-то открыл глаза», «выбрал достойную».

Значит, я была для него недостойной. Всё это время.

И от этого понимания становится нестерпимо больно.

Ощущаю, что по телу расходится настоящая волна обиды, отчаяния и злости. Меня словно окатывает ледяной водой. И едва удерживаю пакеты, которые начинают предательски трястись в руках.

Слёзы подкатывают к глазам. Но я до боли сжимаю зубы.

Нет, Марина, не сейчас.

Плакать ты будешь потом, когда никто не увидит.

Сейчас нельзя.

Мысли скачут в голове, словно напуганные птицы:

«Как давно он с ней? Почему я ничего не заметила?»

И самая болезненная мысль:

«Неужели всё было настолько плохо, что Андрей предпочёл другую?»

Я судорожно пытаюсь вспомнить хотя бы один знак, одну мелочь, которую упустила.

Но в памяти почему-то всплывают только мелочи счастливых моментов: наши вечерние разговоры, поездка на море, его слова «Люблю тебя» совсем недавно — или я это тоже придумала?

Сердце сжимается от унижения.

Получается, все вокруг знали, а я жила в своём счастливом мирке, где измены не бывает.

Получается, я не просто обманута — я самая настоящая дура, добровольно закрывшая глаза на правду.

Хочется кричать от злости и отчаяния. Но я стою молча, парализованная осознанием того, что вся моя жизнь — сплошная ложь.

Медленно делаю глубокий вдох, ощущая, как в груди рождается новая решимость. И именно в этот момент из кухни доносится голос мужа:

— Кстати, мам, я ещё не сказал тебе главное. Она беременна.

Глава 2

Я резко выбегаю из квартиры, оставляя продукты, пакеты и всю эту прекрасную семейную идиллию позади.

Дверь захлопываю с такой силой, что самой становится неловко. Но не возвращаться же обратно, чтобы закрыть аккуратнее?

Пусть знает, что я всё слышала.

Пусть подавится своими признаниями!

Сердце бешено колотится. В груди тяжело и больно, как будто слон решил, что моё сердце — самое подходящее место для сидения. В глазах предательски появляются слёзы.

Вот только рыдать сейчас не хватало!

Бегу вниз по лестнице, не разбирая дороги. Вылетаю на улицу. Резко вдыхаю прохладный воздух.

И это немного приводит в чувство.

Ну как немного…

Теперь я хотя бы не ощущаю себя на грани сердечного приступа.

Ветер холодный, злой, и сразу щиплет за щеки.

Я останавливаюсь на секунду. Глубоко дышу, стараясь справиться с дрожью в руках.

Нет, здесь оставаться нельзя.

Вокруг слишком много напоминаний о том, как я была счастлива.

Слишком много боли.

Слишком много лжи.

И я слишком устала делать вид, что у нас идеальная семья.

Сжимаю кулаки и понимаю, что сейчас не готова ни с кем говорить. Не готова никого видеть. Тем более тех, кто живёт там, за моей собственной дверью.

Мне нужно срочно куда-то далеко отсюда.

Туда, где можно будет спокойно дышать.

Хотя бы пару часов…

Просто дышать.

Дрожащими руками пытаюсь вызвать такси через приложение.

Телефон, как назло, подвисает. Кружочек загрузки раздражающе крутится и никак не хочет останавливаться.

Я уже готова разбить его о ближайшую стену, но сдерживаюсь.

Не хватало ещё и телефон потерять в этот адский день!

— Да давай же ты уже! — злюсь вслух, тыча пальцем в экран.

Ну, конечно, сегодня всё против меня.

Муж изменяет.

Свекровь ликует.

Телефон зависает.

И вообще, похоже, небеса решили устроить мне персональный апокалипсис.

Наконец приложение выдаёт: «Машина подъехала», но номер разглядеть не успеваю — экран снова зависает и гаснет.

Вот зараза!

Я резко поднимаю глаза и вижу неподалёку у тротуара машину с работающим двигателем. Фары включены. Стоит прямо там, где обычно и ждут вызванные такси.

Ну, естественно, это за мной.

Кто ещё в этом районе вызовет машину прямо сейчас?

Не проверяя номер, уверенно шагаю к автомобилю. Дёргаю дверь и плюхаюсь на заднее сиденье, пытаясь сделать лицо поспокойнее и выдавливая из себя нейтральное:

— В центральный парк, пожалуйста. И если можно, побыстрее.

Откидываюсь назад. Закрываю глаза и стараюсь дышать ровно.

Ну вот, Марина, успокойся.

Сейчас всё наладится.

Главное, подальше отсюда. От этих стен, этого дома и этих людей. Хотя бы на сегодня.

Водитель несколько секунд молчит. Я уже начинаю раздражённо думать: что ещё-то не так? Но тут он медленно поворачивает голову и с таким явным сарказмом уточняет:

— А вы уверены, что вам именно туда и именно со мной?

Только сейчас взгляд падает на салон.

И тут до меня постепенно доходит, вокруг какая-то подозрительно мягкая кожа, гладкие лакированные панели и кнопочек больше, чем у меня на телефоне.

Машина явно не из тех, что приезжает по тарифу «эконом».

Мужчина за рулём тоже как-то не тянет на типичного водителя, который любит обсуждать скидки в «Пятёрочке».

Дорогой костюм, идеальная стрижка, часы поблёскивают на запястье.