Kitobni o'qish: «Фокусы Любви»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Ведьма, расставание и долгая дорога

Хэллоуинская пижамная вечеринка в библиотеке у черта на куличках, по мнению Натали, была лучшим способом пережить расставание с моим горе-бойфрендом.

Именно этот весомый аргумент из уст моей подруги заставил меня согласить на то, на что при нормальных условиях я бы ни за что не согласилась.

— Книги, сидр, костюмы и абсолютная гарантия того, что мы не столкнемся лицом к лицу с придурком, также известным как твой жалкий бывший, — сказала она, ведя машину по шоссе в сторону Гринвейла. — Это не просто вечеринка. Это терапия со сладостями.

— Мне казалось, на терапии обычно бывает меньше летучих мышей.

— Только если ты выбрала не того психотерапевта.

— А где найти психотерапевта, который любит летучих мышей? На кладбище?

— Наверное. Но за приём после полуночи он наверняка возьмёт двойную плату.

Я рассмеялась, хотя улыбка появилась на моём лице с опозданием, будто ей пришлось пробираться сквозь несколько слоёв разочарования. Расставание всё ещё сидело где-то на задворках моего сознания, словно незваный пассажир с отвратительными манерами. Мы с Крисом разошлись месяц назад, но я всё ещё ловила себя на мысли о том, что молча репетирую споры, которых у нас больше никогда не будет.

В основном я пыталась убедить себя, что, дав ему третий по счету шанс сохранить наши отношения, я не совершила ошибку размером с собственную могилу.

Нет, я не оговорилась. Три чёртовых шанса. Именно столько раз я верила его извинениям, принимала объяснения и убеждала себя, что теперь всё будет иначе. В первый раз я назвала это терпением. Во второй — пониманием. А после третьего, похоже, просто открыла благотворительный фонд для эмоционально незрелых идиотов.

Натали искоса посмотрела на меня.

— Сегодня мы о нём не думаем.

— Я и не думаю.

— Твои брови ведут с ним весьма содержательный разговор.

— Мои брови — независимые женщины.

— Тогда скажи им, чтобы перестали предоставлять твоему бывшему бесплатное жильё в твоей голове.

Я отвернулась к окну, улыбаясь вопреки себе. У Натали был настоящий талант превращать даже худшую неделю не в личную катастрофу, а в историю, которую однажды можно будет рассказать за бокалом вина. Она находила повод для шутки практически во всём — кроме книг с собаками на обложке. Такие книги, по её мнению, были «эмоционально подозрительными».

— Помнишь последнюю книгу с собакой на обложке? — спросила она.

— Собака выжила.

— После четырёхсот страниц страданий! Я не доверяю авторам, которые заставляют меня переживать за золотистого ретривера.

— Ты плакала на последней странице.

— Я злилась. Слёзы — это просто злость, которая покидает тело.

— Звучит сомнительно с медицинской точки зрения.

— Вообще-то, я ветеринар. Я многое знаю. Плюс я подписана на один медицинский подкаст.

Чёрно-фиолетовая пижама, которую я выбрала для вечеринки, всё ещё казалась мне самым нелепым нарядом в моей жизни. Её покрывали крошечные фиолетовые летучие мыши, а капюшон украшали два криво пришитых уха. На груди серебристыми буквами было написано:

ЧТЕНИЕ — МОЁ ЗАКЛИНАНИЕ.

— До сих пор не верю, что согласилась это надеть.

— Ты выглядишь очаровательно.

— Я похожа на ведьму, которую выгнали из книжного магазина.

— Именно. Очень сильный образ. Таинственный. Литературный. Слегка мстительный.

— Мстительный?

— На тебе десятки летучих мышей. По сути, это маленькие крылатые адвокаты мести.

Я покачала головой.

— У тебя есть ответ на любой дурацкий вопрос.

— В этом моя супер-сила.

При моём росте — метр шестьдесят в удачный день — я была довольно фигуристой и совсем не выглядела устрашающе. Длинные светлые кудри, собранные в пучок, за первый час поездки успели выбраться на свободу, а голубые глаза казались уставшими всякий раз, когда я замечала своё отражение в зеркале бокового вида.

Но я старалась изо всех сил не падать духом.

Сделав легкий макияж перед выездом, я упаковала три книги и согласилась отправиться в маленький городок на вечеринку, гостей на которой я не знала. Возможно, это и не было началом грандиозной новой главы моей жизни, но, по крайней мере, я уже переворачивала страницу.

С собой я взяла готический роман, сборник историй о привидениях и потрёпанный рассказ, который уже читала дважды. Последнюю книгу я прихватила потому, что иногда лучшая компания — это история, финал которой знаешь наизусть. В этом было что-то успокаивающее: даже если в реальной жизни всё окончательно запуталось, вымышленные герои рано или поздно всё равно выбирались из разрушенного дома.

Вечернее небо постепенно становилось дымчато-фиолетовым. Медные листья скользили по асфальту в свете фар и собирались у обочин, словно маленькие костры, давно догоревшие до тлеющих углей. Деревья теснились по обе стороны дороги, а голые ветви похожие на кривые пальцы, тянулись над шоссе.

Дома, мимо которых мы проезжали, гордо готовились к Хэллоуину: у дверей ухмылялись тыквы, между перилами вальяжно растянулись искусственные паутины, а пластиковые скелеты махали руками из окон, будто весь год ждали нашего приезда.

На обочине показался кривоватый дорожный знак:

ГРИНВЕЙЛ — НАСЕЛЕНИЕ 2184 ЧЕЛОВЕКА — ПОЖАЛУЙСТА, ВЕДИТЕ МАШИНУ ТАК, БУДТО В САЛОНЕ СИДИТ ВАША БАБУШКА.

— Как думаешь, это написала городская администрация? — спросила я, усмехнувшись.

— Или бабушка с отличными навыками предвыборной агитации.

— Мне она уже нравится.

— Мне тоже. Я бы за неё проголосовала.

Мы остановились на заправке прямо перед въездом в Гринвейл. Здесь было всего две колонки, мигающая вывеска и небольшой магазинчик, в котором пахло кофе, мятной жевательной резинкой и слегка тревожным хот-догом, который, кажется, вращался на гриле ещё с прошлого века.

К кассе приклеили пластикового паука. У него не хватало двух лапок, но от этого он выглядел еще более реалистичным.

Я взяла кофе и пакетик сахарной кукурузы, пока Натали размышляла, можно ли считать пончик с тыквенными специями полноценным ужином.

— Только если съешь два, — сказала я.

— Наконец-то кто-то знает толк в правильном питании.

— Твоя пищевая пирамида состоит исключительно из выпечки.

— Зато она очень праздничная.

Пожилой кассир оторвался от журнала, который читал. На обложке красовался черный мотоцикл с алым скелетом, нарисованным на бензобаке.

— Едете на вечеринку в библиотеку?

Натали указала на мою пижаму.

— Это так очевидно?

— Вовсе нет, — ухмыльнулся мужчина. — Я решил, что вы участницы гастролирующего съезда летучих мышей.

— Видишь? — сказала подруга, когда мы вышли на улицу. — Наряд работает.

Я положила телефон на крышу машины, пока забирала кофе и покупки. Потом села на пассажирское сиденье, Натали завела двигатель, и мы снова выехали на дорогу.

Первой песней, зазвучавшей из динамиков, стала Britney Spears — Oops!... I Did It Again.

Я уставилась на панель приборов.

— У Вселенной отвратительное чувство юмора.

— Или у твоей машины, — заметила подруга. — Она помнит историю твоих неудачных отношений.

— Это больше не повторится, — пробормотала я, вспоминая последний раз, когда дала Крису еще один шанс. Тот самый, который, очевидно, стал одной из главных ошибок моей романтической биографии.

Натали искоса взглянула на меня.

— Знаешь, песню можно переключить.

— Именно это я и хочу сделать, но не могу найти свой телефон.

Я поискала под ногами, между сиденьями и в подстаканнике. Ничего.

Наклонившись, я проверила пол и провела рукой по узкой щели возле сиденья. Кофе в подстаканнике опасно качнулся.

— Осторожнее, — сказала Натали. — Если прольёшь, я не остановлюсь за новым.

— Твоя забота безгранична.

— Спасибо. Я долго тренировалась.

— Позвони мне, пожалуйста, — попросила я. — Кажется, телефон упал под сиденье.

Натали набрала мой номер. В динамиках зазвонила моя мелодия.

— Видишь? — сказала она. — Он где-то здесь. Найдём потом.

Я снова наклонилась, но звонок внезапно оборвался, а песня заиграла с самого начала.

— Твой телефон прячется, — улыбаясь, отметила Натали. — Возможно, он услышал саундтрек твоего расставания и тоже решил уйти.

— Не поощряй его.

— Я не поощряю. Я уважаю его личные границы.

К тому времени, когда мы добрались до небольшой библиотеки Гринвейла, музыка уже стихла. Мы проверили сиденья, пол и всю машину. Натали заглянула под своё кресло. Я обыскала центральную консоль и дверной карман. Все безуспешно.

— Может, он в твоей сумке? — предположила подруга.

— Я уже проверила.

— Может, в багажнике?

— Зачем ему быть в багажнике?

— Возможно, там ему понравилось больше.

Она снова набрала мой номер.

И, угадайте, что?

На звонок ответил мужчина.

— Алло?

Мы с Натали уставились друг на друга.

— Кто это? — спросила она, подозрительно приподняв брови.

— Человек, который нашёл этот телефон на дороге, — ответил он. Голос незнакомца был тёплым, низким и слегка насмешливым. — Пожарная машина возвращалась на станцию, и один из моих ребят заметил его на обочине.

Я посмотрела на пустое место рядом с рычагом переключения передач.

Оказывается, все это время мой телефон лежал на крыше машины.

— Вот черт, — выдохнула я. — Он выжил?

— Похоже на то.

Натали наклонилась к динамику.

— А сколько именно пожарных сейчас его охраняют?

На другом конце повисла короткая пауза.

— Большая часть нашей бригады.

Натали довольно улыбнулась.

— Будем у вас через десять минут.

— Нат! — возмутилась я.

— Что? Твой телефон нуждается в спасении. А ты — в новой истории про Хэллоуин.

— Я думала, мы приехали на вечеринку в библиотеку.

— Одно другому не мешает.

***

Красные ворота пожарной станции были украшены оранжевыми гирляндами. На флагштоке болтался пластиковый скелет с поднятой вверх костлявой рукой, будто пытался остановить такси. Рядом со входом стояла выцветшая тыква с забавной улыбкой. На ней была наклеена надпись:

НЕ КОРМИТЬ ПОЖАРНЫХ ПОСЛЕ ПОЛУНОЧИ!

— Это настоящее правило? — спросила я.

— Наверное. Обычно они выглядят так, будто съели бы все сладости в городе.

Двери станции распахнулись, и навстречу нам вышла целая бригада пожарных. Они шагнули в оранжевое сияние гирлянд так, будто случайно сошли с обложки мужского журнала. Все высокие и подтянутые как на подбор.