Kitobni o'qish: «Путешествие с Агатой Кристи. Архивные материалы, редкие кадры и история великого тура»

В оформлении обложки использованы иллюстрации: svekloid, ollyka / Shutterstock / FOTODOM Используется по лицензии от Shutterstock / FOTODOM.

TRAVELS WITH AGATHA CHRISTIE

DAVID SUCHET

© David Suchet, 2025 This edition is published by arrangement with Johnson & Alcock Ltd. and The Van Lear Agency.

© Сурскова К., перевод на русский язык, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

На каждом повороте нас ждали удивительные открытия.

Посвящается моей жене Шейле и всем членам команды: Джо, Кэтрин, Натали и Бену.

Введение

Пятьдесят семь дней, шесть стран, двадцать один перелет, двадцать три отеля и одно путешествие, которое навсегда останется в сердце.

Летом 2024 года мне выпал шанс всей жизни – пройти по следам королевы детективов Агаты Кристи. Нам предстояло отправиться в большое путешествие по бывшей Британской империи.

В 1922 году, когда литературная карьера Агаты еще только начиналась, ей предложили поехать в кругосветное путешествие вместе с мужем Арчи. Великобритания готовила грандиозный фестиваль – Британскую имперскую выставку, которая должна была пройти в Уэмбли-Парке в 1924 году. Столь масштабное мероприятие требовало тщательной подготовки, и Арчи Кристи пригласили помочь в ее организации.

Именно старый школьный наставник, некий майор Эрнест Белчер, обратился к Арчи с заманчивым предложением объездить разные уголки империи в компании жены, чтобы помочь в подготовке выставки. Ответ, разумеется, был положительный.

Арчи Кристи, майор Белчер (возглавлял тур), мистер Бейтс (секретарь) и Агата Кристи во время тура Британской имперской миссии 1922 года

Более ста лет спустя мы с моей дорогой женой Шейлой повторили путь Агаты – посетили Южную Африку, Зимбабве, Австралию, Новую Зеландию, Гавайи и Канаду. Я хотел узнать о молодой Агате и о том, как это путешествие повлияло на ее жизнь и творчество. В конце концов, произведения писательницы стали частью и моей собственной жизни: играя знаменитого детектива Эркюля Пуаро более двадцати пяти лет, я думал, что хорошо знал автора. Но, как и в романах, открытий оказалось гораздо больше.

Эпическое путешествие Кристи также пролило свет на обширную историю Британской империи в тот момент, когда ее влияние начало ослабевать. В тяжелые послевоенные годы выставка задумывалась как попытка объединить участвующие в ней страны. Мне было интересно узнать, что происходило в тех местах, которые посещала Агата в 1920-е годы, и исследовать наследие империи спустя сто лет.

К концу Первой мировой, которая должна была положить конец всем войнам, в империи произошел раскол, и такие страны, как Южная Африка, Канада, Австралия и Новая Зеландия, начали задаваться вопросом: зачем терять людей, воюя за чужую страну на другом конце света? Именно поэтому была устроена выставка 1924 года. Она стала поистине удивительным событием: почти два года посетители могли знакомиться с роскошными павильонами, представлявшими каждую из территорий империи, их народы, культуру и экономику.

Так, мы отправились по стопам Агаты, повторив ее путь, проделанный много лет назад ради продвижения проекта. Однако если писательница входила в делегацию и принадлежала к поколению, пытавшемуся сохранить империю, то мне предстояло встретиться с реальностью – часто с помощью людей, которые до сих пор ощущают последствия ее правления. Услышать их истории – большая честь. В своих дневниках Агата вообще не касалась этой темы, а мне очень хотелось узнать больше.

Вид сверху на комплекс Уэмбли, где в 1924 году прошла Британская имперская выставка

Только вот увидев весь багаж, разложенный на полу, я по-настоящему осознал масштаб путешествия. В ближайшие восемь недель нам предстояло колесить по континентам и полушариям: в одних местах будет лето, в других – зима, поэтому мы упаковывали вещи на любой сезон. Как ни странно, нам удалось еще уместить вечерние наряды для специальных съемок. Все это мы возили с собой восемь недель, втискивая вещи в три громадных чемодана – настоящая головоломка по мотивам игры «Тетрис»: раскрытые чемоданы валялись на полу гостиничных номеров, порой приходилось перепрыгивать через них, чтобы попасть в ванную. Мы быстро преуспели и в упаковке багажа, и в прохождении полосы препятствий! А еще прибегали к различным хитростям, чтобы бороться с усталостью от смены часовых поясов, – например, практиковали интервальное голодание, чтобы наладить регулярный режим приема пищи.

* * *

Для меня это была удивительная, захватывающая работа, и особенно ценно то, что Шейла была рядом и смогла увидеть замечательных людей и те страны, которые мы посетили, а также побывать в местах, обычно закрытых для публики. Нам выпала огромная возможность увидеть все своими глазами. Во время съемок мне приходилось задавать заранее подготовленные вопросы, но в итоге получились теплые беседы с людьми, которых я встречал и от которых услышал поразительные истории. Я ощутил себя свободным. У меня до сих пор остались сценарии со съемок, которые я буду хранить как зеницу ока.

Служебный вход театра Hackney Empire, возле которого мой покойный дед впервые встретил бабушку, выступавшую на сцене

Мы остановились в необычном отеле, в котором все было полностью черным: стены, полы, мебель – света едва хватало, чтобы почитать

Шейла вела дневник на протяжении всего путешествия, как и Агата: фиксировала, куда мы ездили, в каких гостиницах останавливались, с кем знакомились. За такое короткое время мы впитали огромное количество информации, поэтому хотели запомнить каждую деталь и мелочи, которые возвращали бы нас в приятное прошлое. Благодаря тщательным записям Шейлы мы можем переживать эти моменты снова и снова, как бывает во время чтения любимого романа про Пуаро. Не знаю, что бы я без нее делал. Шейла может проследить всю нашу совместную жизнь по тому, где мы снимались в разные периоды. Я, в свою очередь, могу точно датировать почти каждую роль в любом спектакле, где когда-либо играл, хотя чаще всего даже не помню, что ел на завтрак.

Мы познакомились на постановке «Дракулы» в театре «Белград» в Ковентри. Шейла уже работала там после театрального училища, а я только поступил в труппу. Помню, как пришел в театр и меня встретил вахтер: «У меня послание от нашей главной актрисы мисс Шейлы Феррис. У нее для вас весточка от вашего общего знакомого. Если пройдете в холл, я попрошу ее спуститься». Вскоре я увидел, как Шейла спускается по лестнице, тут-то и случилась любовь с первого взгляда. По-настоящему феноменальное событие. Все еще надеюсь, что она почувствовала то же самое! Я тогда играл Ренфилда, помешанного слугу Дракулы, и мне казалось, что мне невероятно повезло! После того как мы выпили по чашке кофе, нам удалось отделить персонажей от настоящих личностей, и дальше, как говорится, началась наша история.

Я многим обязан Агате Кристи и ее эксцентричному бельгийскому детективу, который по сей день, спустя более десяти лет после того, как я в последний раз снял усы, продолжает открывать передо мной возможности, которые молодому актеру и не снились. Правда, немного стыдно признавать, но до роли в сериале я ни разу не читал произведения Агаты. О Пуаро я, конечно, знал с тех пор, как увидел его на экране – кажется, впервые это было в исполнении Альберта Финни в «Убийстве в Восточном экспрессе». Потом вышли фильмы с Питером Устиновым, которые мне понравились, однако так и не привели меня к книгам. А когда мне предложили роль, я не сразу понял, соглашаться или нет. Увидев блистательную игру Финни и Устинова, я подумал: «Ну, тут нечего играть, это ведь знаменитый персонаж». На самом деле я уже снимался в фильме о Пуаро с Питером Устиновым: играл инспектора Джеппа в «Тринадцати за ужином». К слову, сыграл отвратительно. Это был один из худших моих образов. Я просто не знал, что делать, и в конце концов стал изображать персонажа как букмекера на ипподроме, пытаясь вычленить для себя что-то интересное. Если посмотрите фильм, возможно, заметите, что я ем почти в каждой сцене, потому что думал, что так смогу пережить съемки.

К тому времени, а это был 1985 год, у меня уже был немалый опыт на телевидении, но по-настоящему меня знали как актера театра из Королевской шекспировской труппы. Я проработал в ней тринадцать лет и сыграл замечательные роли. Я и представить не мог, что однажды воплощу образ Пуаро. Я очень сдружился с Питером Устиновым: он знал, как я работаю, а я частенько обедал в его трейлере. Мы много разговаривали. До сих пор отчетливо помню день, когда он посмотрел на меня и заявил: «Знаешь что, Дэвид? Я играю Пуаро, но смотрю на тебя и понимаю, как на самом деле должен выглядеть настоящий Пуаро. Ты таков, каким и должен быть мой персонаж». Было очень приятно услышать подобные слова от Устинова. Я не задавался этим вопросом по-настоящему, ведь сидел рядом с актером, который великолепно играет детектива. Это было очень великодушно с его стороны. Питер был чудесным человеком. Однажды нас с ним пригласили на программу Майкла Аспела. В какой-то момент ведущий обратился к Питеру и спросил, что тот думает обо мне. Питер ответил, что я – настоящий Пуаро. Это было очень мило и стало для меня уроком великодушия, которым должен обладать актер. Надеюсь, я смогу так же поддерживать будущих Пуаро, как когда-то поддержал меня Питер.

Я начал играть известного детектива, и сериал мгновенно взлетел! Не сосчитать, скольким миллионам людей он стал интересен. Вдруг статус персонажа, его образ и успех шоу ворвались в мою жизнь словно ураган. Порой я забывал, насколько Пуаро популярен и какого мирового масштаба достигло наследие Агаты. Сериал транслировался в семидесяти пяти странах, собирая в среднем по десять миллионов зрителей. Конечно, все дело в Агате. Я сделал все возможное, чтобы воплотить в жизнь написанного ею персонажа, стараясь совпасть с ее видением. Она придумала этого маленького бельгийца-чужака и взглянула на общество его глазами, постепенно выстраивая образ стороннего наблюдателя, живущего в Англии со всеми ее классовыми различиями, странностями и особенностями. В то же время она подарила ему удивительную индивидуальность: привычки вроде нежелания выходить из дома, нелюбовь к путешествиям, чопорность, раздражительность и вместе с тем прекрасное, чуткое чувство морали. Это богатый, полностью раскрытый персонаж, и мне доставило огромное удовольствие его играть. А все это заслуга Агаты Кристи. Она здесь гений, а не я.

Как и любой актер, большую часть карьеры я играл роли, которые до меня исполняли другие. Ни один актер не должен присваивать себе роль: персонажи доступны каждому, кто захочет попытаться сыграть их и получить радость и удовольствие от вызова. Я всегда считал, что моя задача – служить автору. С Кеннетом Брана о его версии Пуаро я никогда не разговаривал: он ко мне не обращался, я тоже не писал ему. Но я желаю ему всяческих успехов, как когда-то желал мне Питер, а также счастья и удачи любому актеру, которому предстоит играть Пуаро в будущем.

Изначально передо мной не стоял вопрос, хочу ли я стать актером. Это произошло случайно – просто в один момент мне стало ясно, чем хочется заниматься. В восемнадцать лет состоялось мое последнее выступление в составе Национального молодежного театра в пьесе Бена Джонсона «Варфоломеевская ярмарка» в театре «Ройал-Корт». После выступления все ушли праздновать, а мне почему-то захотелось посмотреть, как убирают декорации. Я встал в кулисах с косметичкой (кажется, грима на мне было больше, чем произнесенных реплик), наблюдая, как постепенно сворачивают сцену. Я вспомнил себя во время спектакля и зрителей на красных бархатных креслах, теперь уже укрытых белыми защитными чехлами. Вспомнил смех, молчание, и то, как серьезно мы ко всему относились на сцене. Я осмотрел театр и подумал: «Вот это настоящее волшебство! Мы рассказываем истории, делимся сокровенным, дарим людям эмоции и влияем на них. Именно так я хочу прожить жизнь».

* * *

Я никогда не общался с Агатой Кристи лично – разве что был в курсе некоторых фактов ее биографии. На самом деле это даже хорошо, потому что все знают, что она была ярым критиком любой экранизации ее книг и актеров, которые играли главных персонажей. Спустя годы Агата приобрела репутацию затворницы, которая никого к себе не подпускала и ко всем относилась холодно. Но во время путешествия по бывшей империи я познакомился с молодой леди, которая не имела ничего общего со своей репутацией.

Пуаро наше путешествие явно не пришлось бы по душе, он бы с удовольствием провел время в своем особняке Уайтхэвен. На стенах у него висели фотографии деревень, поэтому ему не нужно было туда ездить. Он никогда не выходил на прогулку, отправлял письма по почте и тут же спешил обратно домой, а еще ненавидел песок и пляжи.

Я чувствую себя ближе к Агате после нашего приключения – куда бы она ни шла, мы шли следом. Я стоял там, где когда-то стояла она, смотрел на то, на что смотрела она, читал ее рассуждения о странах, медитации, природе, технологиях и людях. С каждым днем я все глубже узнавал ее. Спустя столько лет я бы с удовольствием поужинал с ней, обсуждая это путешествие и ее молодость.

Агата, как и я, любила фотографировать. На самом деле у меня даже есть реплика ее камеры «Кодак» с мехом. В связи с общим увлечением мне показалось уместным и важным запечатлевать все моменты в путешествии, и я рад, что могу поделиться сделанными снимками в этой книге. Начал фотографировать я примерно лет в восемь – меня научил дедушка. Он был очень известным и выдающимся фотожурналистом, одним из немногих иностранных фотографов, работавших в Вестминстерском аббатстве и снимавших коронацию Ее Величества¹. Он также много работал над первыми страницами лондонского журнала Illustrated Weekly в 1930-х. Прекрасный был человек. Я восхищался им и тоже хотел стать фотографом. Дедушка работал на Флит-стрит и однажды принес мне фотоаппарат, чтобы научить фокусировать и устанавливать диафрагму и выдержку. Он отправил меня на улицу в Хампстед, где мы тогда жили, и, вставив пленку в фотоаппарат, велел фиксировать каждый момент, чем я, собственно, и занялся. Потом на работе дедушка проявлял фотографии, рассматривал со мной снимки и объяснял, как правильно пользоваться фотоаппаратом, а не просто наводить объектив и снимать. Это заняло много времени, но в процессе я смог увидеть мир его глазами. В этом и заключалась магия.

Несомненно, именно дедушка привил мне любовь к фотографии. Он использовал фотоаппарат Leica M3, а также более ранние модели, и был одним из первых фотографов, кто начал использовать 35-миллиметровую камеру. Он учил меня снимать на маленький фотоаппарат, но, как только я подрос, подарил свой пленочный. Им я пользуюсь по сей день, но в поездку взял цифровую камеру, очень похожую на оригинальную М3.

В этой книге вы увидите в основном «непримечательные» фотографии, но иногда я выходил за рамки и делал что-то необычное. Мой стиль можно охарактеризовать так: показать не то, что вижу, а как я это вижу. Дедушка учил меня, как смотреть на мир своими глазами. Он всегда говорил, что самое важное у фотографа – не фотоаппарат и объектив, а Божий дар – глаза и то, как вы смотрите на мир. Поэтому, если фотографируете дерево, обойдите его. Посмотрите, как на него падает свет. Какое оно? Для чего оно? Насколько оно старое? Посмотрите на текстуру коры. Дедушка бы спросил, что вы чувствуете по отношению к дереву. Говорит ли оно с вами? Представляете ли вы его температуру, когда касаетесь его? Оно теплое? Или холодное? Если не можете представить, то подойдите и проверьте свои догадки. Узнайте о нем больше. Теперь сфотографируйте дерево, которое вы так хотели узнать, и это будет не просто фотография какого-то дерева – а того самого. В этом вся прелесть фотографии – в осознанности.

Я ни в коем случае не считаю себя великим фотографом, но дедушка научил меня фотографировать так, чтобы мое внутреннее «я» раскрывалось перед зрителями в каждом кадре. Самое важное для меня – не техника, которой меня обучили в детстве, а свет: как он падает, как проникает сквозь стекло, когда смотришь в окно. Сейчас я понимаю, что меня больше интересует изображение света на стене, чем вид из окна. Поэтому, если бы я сфотографировал его, это рассказало бы вам больше о моем характере и мыслях. Многие фотографии, сделанные в поездке, предназначались для альбома, но по возможности я старался запечатлеть и интересные ракурсы.

Съемки документального тревел-сериала «Путешествия с Агатой Кристи» стали для нас с Шейлой уникальным опытом. Мы навсегда запомним эту поездку благодаря тому, чему научились, пейзажам, которые увидели, и удивительно открытым и честным людям, с которыми познакомились.

Мы также столкнулись со многими неприятными фактами прошлого Великобритании, особенно это касается обращения с коренным населением и представителями коренных народов, – это была печальная страница в нашем путешествии, но поучительная и важная. Мы как губка пытались все впитать.

Я получил незабываемый опыт благодаря работе, которую смог разделить с Шейлой. Это стало настоящим подарком для нас, особенно в нашем возрасте. Мы бы не смогли все провернуть с маленькими детьми на руках. Мы очень-очень счастливы, и никаких слов не хватит, чтобы поблагодарить за подобную возможность. Удивительно, но за все время путешествия мы не встречали людей, кто бы не смотрел «Пуаро». Поездка выдалась долгая, но на каждом повороте нас ждали удивительные открытия. Разве возможно не измениться после такой истории? Планета удивительна, и мы испытали настоящий калейдоскоп эмоций. Я помню, что в конце каждого дня мы закрывали глаза и будто смотрели фильм о прожитом дне. А благодаря фотографиям мы можем вернуться в те дни и снова ощутить те эмоции: вспомнить запахи, вкусы и заново насладиться видами. Время пролетело молниеносно, поэтому так приятно вернуться и все вспомнить.

А теперь настал черед поделиться этой историей с вами.

Глава 1. Южная Африка и Зимбабве

6 февраля 1922 года, спустя две с половиной недели в море, лайнер RMS Kildonan Castle доставил делегатов миссии Имперской выставки в первый пункт назначения – Кейптаун.

Агате был тридцать один год, когда она начала свое путешествие незадолго после окончания Первой мировой войны. Она была замужем, и у нее росла двухлетняя дочь. Уже тогда ее ждало успешное будущее, но, я предполагаю, она не была уверена в своем творческом пути. Ее карьера только начинала набирать обороты. Первый роман «Загадочное происшествие в Стайлзе» был опубликован годом ранее и получил мало отзывов, а второй, «Таинственный противник», должен был выйти в тот же месяц, что и начало тура. Когда я начал собственное путешествие в Южную Африку, то задался вопросами, каково было Агате и сколько еще удивительных фактов о ее карьере и своем персонаже я для себя открою.

Мы вылетели на день раньше, чем ожидалось. Но после суматошных сборов, поспешной стрижки и, возможно, легкой панической атаки мы отправились в место, хорошо мне знакомое. У меня особая любовь к Южной Африке – мой отец родился в Кейптауне. Забавно, но прадедушка по папиной линии слыл там модником. Он был предпринимателем, но какого рода, мы не знаем. У меня в ЮАР до сих пор живут родственники, я даже встретил двоюродную сестру, которую не видел много лет. Она заехала к нам с Шейлой в отель, и мы чудесно провели время вместе.

Я уже несколько раз бывал в Кейптауне. В первый раз – на круизном лайнере Capetown Castle примерно в два года, когда мы с родителями отправились навестить семью, а второй раз я ездил уже в восемнадцать лет с братом Джоном. Тогда я одолжил у деда кинокамеру и снял небольшой фильм о поездке. Получилось трогательно, хоть и странно. За это время в городе столько всего изменилось.

Моя двоюродная сестра Мэвис

Сначала мы остановились у Столовой горы, откуда начали свое путешествие Агата и имперская делегация. Странное место для начала тура. Можно легко считать впечатления Агаты по персонажу Энн Бедингфилд в четвертом романе «Человек в коричневом костюме», действие которого происходит преимущественно в Южной Африке. На пути к заливу Энн размышляет: «Это Южная Африка, – усердно повторяла я про себя, – Южная Африка, Южная Африка. Ты видишь мир. Вот он – мир. Ты видишь его». Она была поражена красотой этого места и прекрасно изобразила влияние, которое путешествия оказывают на нас, как они заставляют нас чувствовать себя живыми. Должен признать, Столовая гора впечатлила и меня. С нее открывается потрясающий вид: вершина совершенно плоская, как будто кто-то только что срезал с нее верхушку. Отец раньше бегал на вершину горы и обратно в качестве тренировок. Он был отличным игроком в регби в Южной Африке – играл за Junior Springboks, если я правильно помню. Поездка окунула меня в семейные воспоминания. А еще я вдруг подумал о том времени, когда мой брат Джон отвез отца в Южную Африку, когда тому было за девяносто, чтобы тот смог вспомнить молодость. Это был прекрасный подарок, который ему очень понравился. Это большая честь – снова оказаться в родных краях в нашем замечательном путешествии.

Столовая гора доминирует в панораме Кейптауна, поэтому ее видно отовсюду, даже из окон нашего стильного отеля Mount Nelson, где мы остановились, как когда-то и Агата. Это живое напоминание о колониальном прошлом города, воплощенное в постройке XIX века. Поистине изумительное здание с выкрашенными в розовый стенами в знак конца Первой мировой войны.

Смею заметить, что сейчас стены куда ярче. Во время Второй англо-бурской войны² это здание было штаб-квартирой британской армии, где останавливались такие люди, как Лорд Китченер и тогда еще неизвестный военный корреспондент Уинстон Черчилль. Среди других гостей были Эдуард VIII, тогдашний принц Уэльский (это не первая наша с ним встреча в этой поездке), и сэр Артур Конан Дойл. Отель просто очаровательный: даже стулья в гостиной когда-то были шезлонгами на судах компании Union-Castle Line, курсировавших между Великобританией и Кейптауном.

Во время своего путешествия Агата, Арчи и группа Имперской миссии катались в окрестностях горы, останавливаясь на некоторых местных фермах. Они процветают и сегодня благодаря лучшим в мире виноградникам и винодельням.

Виноделием здесь начали заниматься в конце XVII века, когда голландские поселенцы посадили первые виноградные лозы. Мне посчастливилось посетить винодельческое хозяйство Klein Constantia, к югу от центра города, которое является одним из старейших и самых красивых виноградников в регионе. Я познакомился с Джоанной, которая рассказала мне увлекательную историю виноделия конца XIX – начала XX века. Хотя винодельческая отрасль пострадала из-за перепроизводства и изменений на рынке, именно фруктовое дерево Гарри Пикстоуна спасло положение.

Историк Джоанна

Винодельня Klein Constantia

Крэг, который провел для нас автомобильную экскурсию по винодельням

Наша команда и Шейла в Klein Constantia

Пикстоун родился в Ланкашире, но переехал в Калифорнию, чтобы выращивать фрукты. В Южной Африке его никто не знал. Весь свой опыт он направил на выращивание фруктовых деревьев и открыл собственную ферму, чем подвигнул других местных фермеров поступить так же.

Агата познакомилась с Пикстоуном в туре и смогла увидеть его новейшие технологии: производство сухофруктов и консервированных фруктов. К моменту ее визита в 1922-м вино «Констанция» заработало хорошую репутацию и было известно во всей Европе. Похоже, фруктовая и винодельческая отрасли занимали почетное место на Имперской выставке. В путеводителе по ней говорится, что в южноафриканском павильоне были представлены впечатляющие сушеные и свежие фрукты.

Был еще один человек, с которым столкнулась Агата и который в некоторой степени повлиял на маршрут Имперской миссии: бизнесмен, политик и печально известный империалист Сесил Родс. Он прибыл в Южную Африку в 1870 году и разбогател благодаря алмазным рудникам, что вскоре привело его в политику. Родс был премьер-министром Капской колонии³ с 1890 по 1896 год. Во многом он олицетворял империализм: его мечтой было распространить британское влияние от Капской колонии до самого Каира, он хотел, чтобы телеграфные провода и поезда пересекали всю Африку. Его поместье, Гроот Шур, закрытое для посещения широкой публики, было поистине впечатляющим. Агату очаровали архитектура и мебель, особенно ее заинтриговала ванная комната. Неудивительно почему. Родс заказал огромную ванну, изготовленную из цельного куска гранита. Из нее было очень трудно выбраться – Шейла может подтвердить!

После небольшой экскурсии по дому Агата и Арчи посетили мемориал Родса недалеко от Кейптауна. Он обращен на северо-восток, в сторону остальной части Африки, символизируя мечту Родса о колониальных владениях, простирающихся вдоль всего континента, – они настолько высокие, что подниматься по ним тяжело. Мемориал полностью отражает репутацию «колосса». Он был спроектирован тем же архитектором, который создал Гроот Шур, – сэром Гербертом Бейкером, впоследствии ставшим одним из главных архитекторов империи. Нас с Шейлой поразило сходство мемориала с храмом с дорическими колоннами, достойного настоящего императора. Его даже украшали точные копии львов с Трафальгарской площади. Мы стояли на том самом месте, где когда-то стояла Агата, у нее было такое же фото, которое теперь есть у меня. Мы действительно шли по ее стопам и смотрели на мир ее глазами. Но еще я видел Южную Африку глазами отца. Он был южноафриканцем, а в Лондон приехал, чтобы отучиться на врача в университете Святой Марии. Мы мало что знали о политике ЮАР, потому что он никогда по-настоящему в нее не вникал. Но, даже несмотря на то что он уехал, чтобы изучать медицину в Англии, он был категорически против апартеида⁴. Поэтому я знал Сесила Родса только по имени, а не по тому, что он делал и за что выступал. Мне хотелось узнать больше.

Мемориал Родса

Наш водитель Мухаммад

Разумеется, такая фигура, как Родс, не может не вызывать споров, а связанные с ним места, в том числе его мемориал, становятся объектами ожесточенной борьбы. Мы познакомились с женщиной Азой и двумя мужчинами – Линдо и Чумани, которые участвовали в авангарде движения под названием «Родс должен пасть». Оно зародилось в 2015 году в кампусе Кейптаунского университета и вызвало широкую дискуссию о важности деколонизации образования и необходимости положить конец апартеиду. Для многих Родс стал символом институционального расизма, с тех пор движение распространилось по всему миру, в том числе пришло и в Оксфордский университет в 2016 году.

Мы многое узнали о Родсе, однако некоторые факты зависели от точки зрения собеседников. Наш водитель был ярым приверженцем Родса и его взглядов на образование, политику, коммуникации и устройство государства. Также мы встретили бродягу, который поддерживал взгляды Родса и считал, что Южная Африка обрела себя как страна и как нация, свое богатство и деловые связи с остальным миром только благодаря Сесилу. Это крайне противоречивая точка зрения, золотой середины практически нет. После разговоров с участниками движения «Родс должен пасть» мы отправились в отель в Северо-Капской провинции, который был посвящен Сесилу Родсу – куда ни посмотришь, везде были его портреты и скульптуры. Он был очень влиятельной личностью. Я бы сказал, что у нас сложилось сложное представление об этом человеке. Это было наше первое знакомство с наследием Британской империи.