Kitobni o'qish: «Стэн Ли. Эпоха Marvel»

Посвящается Варде.

Спасибо за удивительную жизнь

Предисловие

Попросите культурно грамотных людей перечислить трех лучших авторов комиксов, и они, скорее всего, начнут со Стэна Ли.

И на том остановятся. Стэн Ли – единственный широко известный автор персонажей комиксов.

Велика вероятность, что те же люди без труда назовут сдесяток режиссеров, писателей или даже художников. Но создателей комиксов? Верно. Всего одного – Стэна Ли.

Что странно по ряду причин.

Начнем с того, что, будучиавтором комиксов, редактором, ведущим художником, издателем и председателем совета директоров, Стэн Ли не рисовал профессионально (хотя делал это более чем прилично). Он не занималсяиллюстрированием комиксов.

Ли не рисовални персонажей, которые стали одними из самых популярных и прибыльных медиафраншиз всех времен (Человек-паук, Мстители, Люди Икс и т. д.), ни их приключения. Чтобы воплотить свои задумки в реальность, ему пришлось обратиться к невероятно одаренным художникам, с чьей помощью мир и узнал о самых известных супергероях Marvel.

Жизнь в идеи Стэна Ли вдохнули два наиболее значимых соавтора – Джек Кирби и Стив Дитко. Вы, должно быть, подумали, что партнеры Ли обрели всемирную славу наряду со Стэном? Но нет, это не так.

По логике вещей можно предположить, что Ли, более семидесяти пяти лет связанный сMarvel (ранее известной как Timely и Atlas), стал одним из владельцев компании и получал гонорар с каждого проданного билета на фильм Marvel.

Тем не менее и это не так. Ли всегда считался хорошо оплачиваемымсотрудником компании, но при этом никогда не получал гонорары с персонажей, над которыми работал.

И в то же время, хотел он того или нет, Стэн Ли стал голосом и лицом не толькоMarvel Comics, но и комиксов в целом.

Первоначальная известность во многом сопрягалась с головокружительным успехом, обрушившимся наMarvel в период с 1961 года по 1970-й, когда были созданы самые известные персонажи комиксов. Marvel стала частью культурного диалога, наряду с Джеймсом Бондом, Куртом Воннегутом, Бетти Фридан, Микки Мэнтлом, Мухаммедом Али и The Beatles. Эти десять лет его жизни (которая длилась более девяноста пяти лет) стали лучшими в восьмидесятилетней карьере.

В связи с этим возникает ряд вопросов:Что именно вмолодости Стэна и в первые двадцать лет карьеры поспособствовало взрыву популярной культуры? И как после невероятного взлета Marvel удалось поддерживать планку и развиваться дальше?

Историю Стэна Ли можно смело назвать классической американской историей успеха. Дитя «Великого поколения» родился в 1922 году в семье бедных еврейских иммигрантов. Пройдя через Великую депрессию и отслужив в армии во время Второй мировой войны, он нашел свой путь в мире комиксов – высмеянной среде, на просторах которой за гроши воевали жулики и гангстеры.

Обладая харизмой, высоким интеллектом и широким творческим потенциалом, Ли стал ведущим редактором издательстваTimely / Atlas / Marvel, которое в 40-х и 50-х годах являлось одним из крупнейших в стране издательств, выпускающих комиксы. Стэн обзавелся женой, дочерью и домом в пригороде, обеспечивая семье достойный уровень жизни.

Вот только занимать главенствующую должность в бизнесе, который люди старше четырнадцати лет в лучшем случае игнорировали, а в худшем – презирали, казалось двояким благословением.

Скажем так, Стэн Ли не пользовался уважением адвоката и не обладал обаянием директора рекламного агентства или кинопродюсера. В голове Стэна складывались лишь общие идеи относительно желания написать роман. В будущем он мечтал создать что-то, что не осталось бы незамеченным, как, например, работы его двоюродного брата, кинорежиссера Мела Стюарта («Вилли Вонка»), или одноклассника, драматурга и сценариста Пэдди Чаефски («Марти»). Однако, вопреки всем желаниям, Ли надолго погрузился в спокойную рутину довольно интересной и хорошо оплачиваемой работы.

В 1961 году, приближаясь к сорокалетию (к тому моменту Ли уже стал ветераном с двадцатилетним стажем в сфере комиксов), автор сталкивается с классической американской историей о кризисе среднего возраста.

Наконец-то оправившись от недавнего спада популярности, скучающий, но невозмутимый Стэн Ли вместе с соавторами Кирби и Дитко придумывает новый, относительно более «реалистичный» подход к комиксам о супергероях, который и завоевал популярность у читателей. По задумке Стэна, герои должны были приблизиться к мирским проблемам и ничем не отличаться от обычных людей, за исключением сверхспособностей. Их новые, слишкомчеловеческие слабости становятся постоянной преградой на пути к добрым свершениям.

Взяв названиеMarvel, Ли, сам того не осознавая, создал бренд. На тот момент он и понятия не имел, будут ли его работы и дальше иметь успех или станут сиюминутным веянием поп-культуры, как, например, в случае с хула-хупом.

Именно в тот период я и узнал оMarvel.

Я, ребенок поколения беби-бумеров¹, попал под чары Marvel 60-х годов. Я был любителем жанра, и мне, безусловно, было известно о первом «современном» комиксе Marvel – «Фантастической четверке». Я отыскал четвертый выпуск, в котором состоялось возвращение некого персонажа по имени Нэмор. Я о нем никогда раньше не слышал, но Стэн тем не менее убедил меня в его значимости.

С первого прочтения я «подсел» на «Четверку». Стоит заметить, что меня зацепили не только комиксы и персонажи, но илюди, которые придумывали их и рисовали. В конце концов, Стэн Ли взял за правило подчеркивать как их значимость, так и нашу, читательскую! Я с головой погрузился во вселенную Marvel: новости, вопросы и ответы, сплетни, шутки, выходившие на специально отведенных страницах, а также рубрику «Bullpen Bulletins»,которую вел сам Ли.

Через страницы комиксов я с удовольствием знакомился с литературным творением, известным под именем «Стэн Ли». Безусловно, я преклонялся перед творчеством Джека Кирби и Стива Дитко, но было ясно, что именно руководство Стэна направляло работу в правильное русло. Под редакцией Ли комбинация слов, иллюстраций, цветовых решений – и даже реклама – сливались в один фантастический мир, который мне безумно нравился.

Это был мир, в который я лично окунулся после окончания колледжа, получив работу помощника редактора в малоизвестном отделеMarvel. Я рассчитывал задержаться лишь на несколько месяцев, однако бизнес в сфере комиксов начал приносить значительные плоды. Так мое хобби, которое появилось в шесть лет, в конечном итоге переродилось в карьеру. Для Marvel я написал множество историй, а позже стал главным редактором «Человека-паука», который вырос в компанию внутри компании, каждый месяц выпускающей около двадцати связанных с персонажем изданий.

Восемнадцать лет я проработал вMarvel писателем и редактором. (Иногда, к слову, мне доводилось выступать редактором Стэна Ли, что казалось странным.) В связи с этим я обладаю некоторым представлением о том, каково это находиться в его шкуре. Кроме того, в течение тех лет, как и в последующие десятилетия, я много общался со Стэном в ходе немалочисленных интервью (в том числе и для этой книги), а также во время неформальных ужинов и обедов. Зная «кухню» изнутри, я попытался привнести в книгу все уникальные наблюдения, какие только смог.

* * *

Излишне говорить, что комиксыMarvel и их адаптации, десятилетиями переживающие взлеты и падения, доказали свою значимость и заняли доминирующее положение в массовой культуре, прославив Ли больше, чем когда-либо.

Для большинства людей Стэн Ли навсегда останется веселым и остроумным стариком, который появился в камео в бесчисленных сериалах и фильмахMarvel. Быть может, они и не до конца уверены, в чем заключается или заключалась его роль, но при том они знают, что Ли был тесно связан с Marvelс первых ее дней. Стэна можно сравнить с очаровательным, веселым пожилым родственником, которого вы встречаете на свадьбе или похоронах. Вы, не совсем понимая родственную связь, с интересом болтаете с ним пару минут, а затем уходите с улыбкой на лице.

Те, кто хоть немного знаком с историей комиксов, знают, что Ли являлся соавтором вселеннойMarvel и главным – а долгое время единственным – промоутером комиксов и команды, которая их создавала. Вовремя выдвинув свое имя на главный план, он потратил последние десятилетия на продвижение неоднозначного шоу-бизнеса в Голливуде.

Многие из тех, кто работал на Стэна Ли или вместе с ним, называли его идеальным начальником, который всегда обеспечивал их работой, заботился о семьях и являлся постоянным источником вдохновения. Другие не считали его совершенным, однако все равно любили и находили хорошим парнем, который, возможно, был гораздо лучше, чем им казалось.

Однако существует небольшая группа фанатов и профессионалов, считающих Стэна Ли самым подлым злодеем. По их мнению, он эксплуатировал несчастных художников, которые делали за него всю творческую работу, пока манипулятор Ли пользовался полосой везения и забирал себе все лавры. (Вот уж действительнополоса, которая продлилась более семидесяти пяти лет!)

Как бы много или мало вы ни знали о Стэне Ли, я очень надеюсь, что настоящая биография наполнит глубиной и значимостью как его личность, так и достижения, а также продемонстрирует, что вне зависимости от ваших познаний вы знали о нем далеко не все.

Все то, что Стэн Ли создал, превзойдя самые смелые ожидания, и есть увлекательная история, столь же необычная и невероятная, как и любые приключения сверхчеловеческих мутантов и людей-пауков, о которых повествуют комиксыMarvel.

Если вы хотите понять популярную культуру Америки, то история жизни Стэна Ли – отличная отправная точка.

Дэнни Фингерот

Май 2019

Глава 1
Джей-Эф-Кей, The Beatles… и Стэн Ли

Стэн Ли… коренным образом изменил и модернизировал американскую индустрию комиксов 1960-х годов, точно так же, как Элвис и The Beatles произвели революцию в области музыкальной индустрии и культуры в целом.

«Памяти Стэна Ли», The Boston Herald, 13 ноября 2018 год (1)

Мы никогда не позволим этой стране страдать из-за… Доктора Дума!.. Мы должны двигаться вперед и напирать! А теперь, господа, если вы меня извините, я пойду укладывать Кэролайн.

Президент Джон Ф. Кеннеди в исполнении Стэна Ли. «Фантастическая Четверка», выпуск N 17 от августа 1963 года

В мае 1963 года Стэн Ли возвестил миру о начале эпохи комиксовMarvel. И действительно, обложки большинства комиксов Marvel, вышедших в том месяце, объявили о событии заглавным жирным шрифтом:

«ГРУППА MARVEL COMICS ВСТУПАЕТ В НОВУЮ ЭРУ —

ЭРУ КОМИКСОВ MARVEL!»

Как оказалось, это была не просто шумиха. Ли и его коллеги находились в самом разгаре создания того самого серебряного века комиксов (с 1956 до приблизительно 1970 года).

1963 год стал, пожалуй, самым новаторским годом в жизни Стэна Ли. Вместе с творческими партнерами Джеком Кирби, Стивом Дитко, Ларри Либером (младшим братом Ли), Доном Хеком и некоторыми другими Ли заново изобрел комиксы, придумав персонажей, которые впоследствии изменили поп-культуру. За один только год на свет появились Человек-паук, Доктор Стрэндж, Мстители, Люди Икс, а также начался непрекращающийся ажиотаж вокруг Фантастической четверки, созданной в 1961 году Ли и Джеком Кирби.

Молодой и энергичный сорокалетний Стэн Ли (пусть и с залысиной) делал все возможное, чтобы издавать комиксы, которых никто никогда не видел. Что он только ни изобретал в попытке передать художникам невероятную динамику истории и мощь персонажей: прыгал по столам, демонстрировал позы. В ход шли крики, жесты. Всеми силами он пытался вызвать у иллюстраторов чувство азарта и разжечь в них искру!

Но даже несмотря на нескончаемый энтузиазм, Ли и вообразить не мог, что Человек-паук станет образцом для каждого ребенка, который когда-либо чувствовал себя не от мира сего, а Люди Икс продемонстрируют подросткам, что есть в нашем мире целая семья фриков, куда всегда можно вписаться. Стэн не знал, что курящие марихуану хиппи посмотрят на странные истории Дитко о Докторе Стрэндже и тут же предположат, что создатели тоже находились под кайфом. (И это в те времена, когда Роберт Крамб² все еще зарабатывал на жизнь рисованием поздравительных открыток!)

Стэну Ли было известно только одно: он запускал серию комиксов о супергероях, которые, казалось, завоевывали детскую, подростковую и, к его удивлению, студенческую аудиторию. Ли пытался привлечь внимание и взрослой аудитории, выпустив комикс под названием «Удивительные недетские грезы» (англ. Amazing Adult Fantasy). Слоганом комикса, как бы намекающим на грядущий успех, стали слова: «Журнал, уважающий ваш интеллект».

Ли слыл энергичным и самоуверенным человеком, который обожал весело проводить время со своими коллегами. Вот только проблема заключалась в том, что из-за серьезных сокращений штата в 1957 году он остался без большого количества сотрудников, с которымиможно было повеселиться. Так эта «игривость», которая оказалась последней отчаянной попыткой остаться в бизнесе комиксов, начала проявляться в подходе к историям и общению с читателями, включая смелые заголовки и провозглашение эпохи Marvel.

В сочетании с собственными недюжинными навыками повествования и мастерством художников столь сумасбродный ход заинтриговал публику. Дети, которым нравился дерзкий, а иногда чересчур замысловатый юмор Стива Аллена, Джонатана Уинтерса и Эрни Ковача, оценили подход Стэна Ли. Продажи комиксов резко возросли, как и внимание к ним молодежи. Ли понимал это по письмам, что безустанно сыпались на его стол, и по нескончаемому потоку подростков, жаждущих проникнуть в офисMarvel и лично встретиться как с ним, так и с Marvel Bullpen(«Загоном Marvel»)³, который, по убеждению Ли, ждал всех с распростертыми объятиями.

Но только лишь спустя пару лет вMarvel начали заглядывать такие люди, как кинорежиссеры Федерико Феллини и Ален Рене. Рок-звезды из Сан-Франциско или гастролирующие артисты стекались к Стэну в офис, чтобы лично пожать ему руку. Только через пару лет журнал Esquire отвел значительное место комиксам Marvel и их поклонникам, а филологический факультет Принстонского университета назвал Marvel Comics «мифологией XX века», а Ли – «современным Гомером». А еще через некоторое время колледжи начали приглашать Стэна в качестве докладчика.

Ли прекрасно понимал, что комиксы превратились в главную тему детских бесед в школьных кафетериях, однако лишь несколько знаменательных событий привели к осознанию своего вклада в культурный диалог.

В сфере комиксов Стэн Ли пережил достаточно взлетов и падений, чтобы бездумно рисковать. Всегда находясь в поисках подработки (более того, он даже рассматривал полный уход из малоприбыльного мира комиксов), Ли брался за внештатную рекламную работу, продвижение газетных комиксов, а также редактировал и писал статьи для журналов Мартина Гудмена, не имеющих отношения к комиксам. Они издавались компаниейGoodman’s Magazine Management, частью которой и была Marvel. (Гудмен приходился Стэну не только начальником, но и мужем кузины, что стало для Ли неоднозначным благословением.)

ВMagazine ManagementСтэн Ли начал работу над юмористическим изданием You Don’t Say (c англ. «Да что вы говорите!»).Журнал состоял из фото знаменитостей, включая политиков, для которых Ли писал выноски – «пузырьки» с речью. Столь непыльная работа приносила не только удовольствие, но и дополнительный доход. Ли верил, что уровень юмора, который он вложил в журнал, мог бы бесспорно составить конкуренцию уважаемому еженедельнику New Yorker! И даже больше: Стэн чувствовал, что You Don’t Sayобладал потенциалом стать значимым изданием, которое позволило бы ему отказаться от комиксов в пользу более стабильной отрасли для взрослой аудитории. (2)

Первые два выпуска пользовались успехом и хорошо продавались. Для обложки третьего выпуска Ли использовал фотографию тогдашнего президента Джона Ф. Кеннеди (который появился в камео в нескольких выпусках комиксовMarvel). Общепризнанный политический деятель стоял за трибуной, пестрящей огромными президентскими гербами, как, впрочем, и стена позади. Шутка заключалась в том, что и так многословное изображение президента Кеннеди имело выноску: «Позвольте мне представиться».

Ли вспоминал:

Пока издание находилось в печати, Джона Ф. Кеннеди убили.

Мы не могли допустить, чтобы выпуск поступил в продажу, поэтому все копии были незамедлительно уничтожены. На душе стало настолько тяжело, что я даже не думал продолжать работу над You Don’t Say. (3)

(Однако несколько копий все-таки увидели свет, поскольку время от времени экземпляры появлялись в продаже в Интернете.)

Фло Стейнберг, «правая рука» Ли, отметила, что национальная трагедия сплотила нацию. Вот что она вспоминала:

Сотрудники Magazine Management дразнили нас [команду отдела комиксов] … И единственный раз, когда отделы собрались вместе, случился в тот день, когда мы узнали об убийстве президента Кеннеди. Буквально побросав свои дела, мы собрались, чтобы послушать репортажи по радио. (4)

Убийство Кеннеди, произошедшее 22 ноября 1963 года, потрясло всю страну. КомиксыMarvel во многом воплощали то же игривое, оптимистическое чутье, которое люди связывали с молодой администрацией Кеннеди. (Как и Джей-Эф-Кей, Стэн Ли и Кирби являлись представителями поколения Второй мировой войны. Кирби, родившийся в 1917 году, был ровесником Кеннеди.)

Но что если быYou Don’t Say все-таки вышел бы в свет? Неужели людей оскорбили бы написанные Стэном слова? После убийства президента выпускалось настолько большое количество журналов с Кеннеди на обложке, что вряд ли все негативное внимание обрушилось бы именно на Ли.

Более важное значение имело то, что Стэн Ли считал себя и свою работу достаточно важными, чтобы скрыть выпуск журнала от глаз публики. Пускай мир за пределами модной, осведомленной аудитории – и множества десятилетних детей – пока еще не осознавал значимость проделанной работы, сам Стэн полностью отдавал в этом отчет. (Если в 40-х и 50-х годах материал, над которым он работал, привлекал внимание средств массовой информации, что изменилось бы теперь?) И вскоре мир действительно согласился с ним в значимости комиксовMarvel.

Пока страна изо всех сил пыталась понять причины убийства своего президента, Ли, как и все деятели сферы развлечения, продолжал работать, выпускать комиксы и наращивать интерес кMarvel.

В тот же период еще одному значимому культурному деятелю средних лет пришлось столкнуться с теми же проблемами, но в более крупных масштабах, – Эду Салливану. Эд был влиятельным ведущим популярного телешоу «Шоу Эда Салливана». Как и Стэну Ли, ему предстояло придумать, чем развлекать американскую публику после национальной трагедии.

Салливан, недавно побывавший в Англии, стал свидетелем явления, называемого «битломанией».The Beatles являлись не просто популярной рок-группой; они вызвали беспрецедентный уровень истерии, особенно среди фанаток-подростков. Видя, что музыканты из Ливерпуля начали обретать популярность в Соединенных Штатах, Салливан в начале 1964 года пригласил их на три эпизода нью-йоркского вечернего воскресного шоу. Хотя такие эксперты поп-музыки, как Дик Кларк, считали, что группа не имела большой значимости, инстинкты Салливана подсказывали кое-что еще.

К моменту своего живого дебюта 9 февраля на телевизионном шоу СалливанаThe Beatles стали весьма популярны не только в Великобритании, но и в Соединенных Штатах. К концу шоу они прославились еще больше. Просмотр первого выступления The Beatles у Салливана стал образцом культуры. Как и в случае с убийством Джона Кеннеди, беби-бумеры спрашивали друг друга при встрече: «А ты где был, когда группа впервые вышла на сцену Салливана?»

Стэн Ли решил, чтоего ответом на вопрос об убийстве Кеннеди послужит продолжение выпусков комиксов. Нет, в комиксах не было прямого упоминания о трагедии. Возможно, это было связано с тем, что он просто не мог найти подходящих слов. (Спустя несколько лет отношение Стэна к публичным комментариям относительно текущих событий кардинально изменилось.) Тем не менее Ли прекрасно замечал, что происходило в культуре в целом, включая феномен The Beatles. В разделе писем 31-го выпуска «Фантастической четверки», который поступил в продажу в июле 1964 года, Дэвид Грейс, читатель из Ливерпуля, написал:

Кстати, а вы знали, что целых тринадцать дней у Америки было две Фантастические четверки?… [второй были] The Beatles! Они управляют [музыкальной] сценой так же умело, как ваши герои главенствуют на сцене комиксов.

На что Ли ответил:

Спасибо, Дэйв! Хотя мы не совсем уверены, кому стоило направить ваше письмо: нам или The Beatles!

А в 130-м выпускеStrange Tales («Странные истории»), который поступил в продажу в конце 1964 года, Ли вместе с художниками Бобом Пауэллом и Чиком Стоуном представил сюжет с тем же названием, что и первый американский альбом The Beatles: «Meet The Beatles». Выпуск, собранный из двух историй о Существе и Человеке-факеле из Фантастической четверки, включал дополнительный сюжет, в ходе которого герои и их подруги достали билеты на концерт The Beatles.Однако из-за обязанностей супергероев команде пришлось пропустить шоу. Тем не менее Битлы со своими знаменитыми стрижками в стиле «моп-топ» все-таки появились в нескольких камео, чтобы хотя бы читателисумели с ними «встретиться».

Так же, как и Эд Салливан, Стэн Ли знал, чтоThe Beatles имели весомую значимость для культуры того времени (хотя и не до конца понимал причину). В тот период Ли тоже был занят созданием немаловажных для культуры комиксов. Вот только у Стэна, в отличие от The Beatles, не было (по крайней мере, на тот момент) живой публики, которая появлялась бы в концертных залах, чтобы поддержать его работу. Хотя, как и в случае с Битлами, при помощи фанатов и фан-клубов Ли удалось приобщить читателей Marvel к части массового движения и тайного сообщества единомышленников. И это было нелегким трудом.

Стэн Ли, как и Салливан, делал то, что мы теперь называемкоординированием культуры: посредством комиксов он преподносил то, о чем читатель раньше не задумывался. Как сказал писатель комиксов Деннис О’Нил о Ли в 60-х годах: «За почти семь лет Стэн не сделал ни одной ошибки. Он держался невероятно стойко, и все у него получалось». (5)

Учитывая феноменальный успех персонажей и компании в целом, в создании которой он сыграл немаловажную роль, можно сказать, что Ли опередил время, пускай в начале 60-х он этого до конца и не осознавал.

Да, минует еще несколько лет, прежде чем Стэн Ли лично встретится – и обсудит дела – с двумя участникамиThe Beatles (они, по имеющимся данным, являлись фанатами Marvel).(6) Спустя еще какое-то время Ли станет разговаривать по душам с президентами! При этом Стэн помогал формировать культуру посредством приключений супергероев, колонок с письмами и гиперболической рекламы на обложке.

Вместе с художниками-соавторами, которым Стэн Ли привил новые образы и сюжеты, он создавалистории, а вместе с тем и эпоху Marvel.(Читателям, которые жаловались на самонадеянное провозглашение эпохи Marvel, забыв о том, что в бизнесе участвовали и другие компании, Ли ответил: «Что ж, пускай создадут собственную эпоху! У нас свободная страна!») (7)

Оглядываясь назад, становится ясно, что в развитии культуры комиксов доминирующую часть занимали Стэн Ли иMarvel Comics (которые почти с самого начала являлись синонимами). В то время как Кеннеди и The Beatles разыгрывали жизнь и карьеру на гораздо более широких площадках, созданные Ли комиксы до нынешнего дня оказывают неоспоримое влияние на культурный диалог.

Оказался ли Стэн Ли в нужном месте в нужное время или же сам подстроил время под себя?

Что ж, если вы дочитали до этого места, то вам, без сомнения, любопытно, как так получилось, что Ли превратился в ключевую фигуру. И чтобы дать ответ на этот вопрос – в лучших традициях комиксов и фильмов о супергероях, – нам пора вернуться в прошлое и раскрыть…

…тайное происхождение Стэна Ли!

Глава 2
Сын закройщика

[Моему отцу] … не везло… Он не мог найти работу. Он сидел дома, постоянно просматривая объявления. Мне было его несказанно жаль.

Стэн Ли (1)

Девятилетний Стэнли Мартин Либер замер в кресле роскошного кинотеатра Верхнего Манхэттена. Свет струился лишь от серебристого экрана, на который проецировался мир грез.

Обаятельная кинозвезда Уоррен Уильям, сыгравший влиятельного прокурора в мелодрамеWarner Bros 1932 года The Mouthpiece («Голос закона»), казалось, смотрел прямо на молодого Стэнли, – возможно, даже сквозь него, – резюмируя дело против обвиняемого убийцы:

Высокопоставленный прокурор отметил, что дело основывается на цепочке косвенных улик. Это правда.

Однако улики представляют собой прочную цепь, которую невозможно разорвать. Цепь, которая обвилась вокруг этого убийцы, как мстительный питон, и передала его в руки закона!

Очарованный восхитительным исполнением, Стэнли решил, что в будущем станет юристом. Или актером. Или итем и другим. (2)

Так или иначе, Стэн, подобно Уоррену Уильяму, хотел обратиться к людям и заставить их думать – и чувствовать!

Звучит удивительно, но на момент рождения Стэна Ли его семья жила в доме 777 на Уэст-Энд-авеню.

Да, это странно, но тем не менее так оно и было.

Здание на углу 98-й Уэст-стрит было построено в 1910 году, когда Уэст-Энд-авеню превратилась в излюбленное место среди растущего населения еврейского среднего класса. Роскошные высотные дома типа 777 постепенно сменяли расположенные вдоль проспекта маленькие многоквартирные здания.

Джек Либер родился в 1885 году (о возможных братьях и сестрах ничего не известно). Жена Джека, Селия Соломон Либер, третья из шести братьев и сестер, родилась в 1890 году. Оба они являлись еврейскими иммигрантами из Румынии, переехавшими в Нью-Йорк в начале XX века и познакомившимися уже в США. По большому счету, денег у пары было не так уж и много, хотя до середины десятилетия Джек на постоянной основе работал закройщиком. (3)

Когда 28 декабря 1922 года на свет появился Стэнли Мартин Либер, его родители, Джек и Селия, просто не могли позволить себе жить в здании 777. Для Джека Либера район подходил идеально, поскольку в то время он работал в швейном квартале, который занимал большую часть Тридцатой Уэст-стрит вокруг Седьмой авеню. Однако, работая швейным мастером, Джек не имел большого дохода, а с 1926 года он и вовсе стал безработным. (4) Квартира была маленькой и уж точно не шикарной. Ли спал в гостиной, и в целом его угнетало, что семья снимала жилье, окна которого выходили на задний двор и кирпичную стену. (5)

Но даже крохотную темную квартирку в роскошном здании было бы сложно позволить фабричному рабочему вроде Джека. Сам Ли совсем не помнил квартиру на Уэст-Энд-авеню. Он говорил: «Думаю, что мои родители [и я] жили там очень непродолжительное время, а затем переехали. Мне на тот момент было около шести месяцев, поэтому воспоминания не слишком отчетливы». (6)

Возможно, Либеров жалел домовладелец или же щедрый родственник, потому как семье позволили остаться в шикарном доме с новорожденным Стэном (известно, что у некоторых родственников Селии имелись средства). (7)

Как бы то ни было, денег все равно не хватало, и в скором времени семья перебралась в более доступные кварталы Верхнего Манхэттена – в Вашингтон-Хайтс. Это было еще за десять лет до строительства моста Джорджа Вашингтона. Следующие двадцать лет семья постоянно меняла квартиры как в Хайтсе, так и в аналогичных кварталах в Бронксе, предназначенных для рабочего класса и иммигрантов.

Родившийся в том же году, что и Курт Воннегут и Джек Керуак, Ли вошел в этот мир в разгар эпохи джаза и сухого закона (и сменившего его спикизи⁴). Хотя страна переживала экономический подъем, последовавший за экономическим спадом после Первой мировой войны, не похоже, что семья Ли попала под влияние гламурной эпохи флэпперов⁵. Они были простыми бедняками, пытающимися выжить. И Ли, и его брат, писатель и художник Ларри Либер (родился 26 октября 1931 года), вспоминали, что родители не ладили друг с другом, часто нервничали и спорили из-за денег. (8)

Если Либеры столкнулись с финансовыми проблемами в относительно благополучные 1922–1923 годы, то вряд ли крах фондового рынка 29 октября 1929 года (в то время Ли было шесть лет) улучшил их положение. Стэн вспоминал, как ходил в 173-ю школу, которая, по его словам, находилась на Юниверсити-авеню в Бронксе. (9) На самом же деле 173-я школа располагалась в районе Вашингтон-Хайтс. Наиболее вероятно, что он жил в Хайтсе, когда учился в начальной школе, затем переехал в Бронкс, где пошел в старшую школу, а через некоторое время после ее окончания вернулся в Хайтс.

Вот что писали Джордан Рафаэль и Том Сперджен в работе «Стэн Ли: взлет и падение американского комикса» (англ.Stan Lee and the Rise and Fall of the American Comic Book): «В доме Либеров денег было мало, и семья часто принимала финансовую помощь от более обеспеченных сестер Селии. Джин Гудмен, близкая родственница Стэна, называла Джека умным человеком, но сложным и требовательным. Она упоминала, что он был строг к своим сыновьям». Селия же, напротив, была теплой и заботливой, и ее забота зачастую доходила до самопожертвования. «Требовательный отец и опекающая мать только усложняли атмосферу», – вспоминала Гудмен». (10)

Вот что говорил Ли о своем отце:

«[Мой отец] не был хорошим бизнесменом, и ему не везло. Большую часть времени он не работал – не мог найти ничего подходящего. Он сидел дома, постоянно просматривая объявления. Мне было его несказанно жаль. (11)

Хотя брат Ларри был на девять лет младше и он просто не мог знать, как родители обращались со Стэном до его рождения, Ларри все же помнил, что мать регулярно призывала его идти по стопам брата, которого зачастую сравнивала с президентом Рузвельтом. (12) Так что можно с уверенностью сказать, что Селия Либер всегда поддерживала Стэнли.

Несмотря на наличие денег или их отсутствие, дети всегда довольствуются тем, что у них есть. В 2002 году Стэн Ли рассказал для ныне несуществующего веб-сайтаYesterdayland.com о некоторых развлечениях, которые ему нравились в детстве:

Знаете, что мне вспоминается? Сезоны. Сезоны, которые превращались в почти официальные события. Ну, например: сезон гандбола. Внезапно все дети по соседству начинали играть в гандбол… Потом наступал хоккейный сезон, и мы все играли в хоккей [на роликовых коньках] в сточной канаве, рискуя жизнями, потому что мимо по дороге проносились машины. (13)

Еще в юном возрасте у Ли появилась игрушка, которая стала самой захватывающей и раскрепощающей:

Тогда мне было около 10 лет. Понятия не имею, где мои родители достали деньги, но в конечном итоге они купили мне большой красный двухколесный велосипед… Благодаря их подарку я мог ездить, куда мне только хотелось. (14)

Ли не знал, что за тот велосипед заплатила Ида Дэвис, мать Джин Гудмен. Не знал он и того, что Ида оплатила операцию на носовых пазухах, которую Стэнли сделали в 1934 году. (15) Мост Джорджа Вашингтона был впервые открыт для публики 25 октября 1931 года (за день до рождения Ларри). Поездка на велосипеде по новому, созданному человеческими руками чуду, должно быть, вызывала особый трепет.

Ли охарактеризовал себя как «среднего ученика», которому «не терпелось закончить школу».

Школа не вызывала во мне ненависти, но мне хотелось, чтобы все скорее закончилось и я мог попасть в реальный мир. Все потому, что я не изучал те предметы, которые могли меня заинтересовать. (16)

На вопрос, был ли он спортивным фанатом, Ли ответил:

Да, но не таким спортивным фанатом, какими они часто бывают. Я не был из тех парней, которые в случае проигрыша или победы команды носились по окрестностям, разбивая витрины магазинов. (17)

Тем не менее, живя недалеко от стадиона «Янки» и «Поло Граундс», домашней арены бейсбольной команды «Нью-Йорк Джайентс», Ли вспоминал, что был рад находиться в непосредственной близости к обоим стадионам, поэтому являлся поклонником обеих команд. (18)

Стэна в особенности интересовало чтение (все и вся) и популярная культура в целом, особенно фильмы и радио.

Ли вспомнил, что читал популярные серии детских книг, в том числе «Братья Харди», «Мальчики-союзники» и «Том Свифт». Его любимые серии книг – «Джерри Тодд» и «Поппи Отт», написанные Лео Эдвардсом (псевдоним Эдварда Эдсона Ли не связан с псевдонимом Стэна). Он любил их потому, что в них содержалось гораздо больше юмора, чем в других книгах.

Стэн отметил:

Больше всего мне нравилось читать концовки книг [Джерри Тодда] … где печатались письма читателей и ответы автора. Мне эта идея показалась изумительной. Казалось, ты становился частью мира автора и знакомился с ним лично. (19)

К другим любимым писателям Стэн Ли относил Г. Дж. Уэллса, сэра Артура Конан Дойла, Марка Твена и Эдгара Райса Берроуза. Став старше, Ли открыл для себя Эдгара Аллана По, Чарльза Диккенса, Эдмона Ростана, Омара Хайяма, Эмиля Золя «и, конечно же, Шекспира… [и] Библию». (20) «Думаю, что наибольшее влияние на меня оказал Шекспир, который стал моим богом… Я обожал Шекспира. Для меня он был целостным писателем…» (21)

Ли также любил радио, которое в его семье превратилось в объединяющее звено. «Воскресный вечер в нашем доме считался семейным вечером. В самые хорошие времена мы запасались гастрономическими изысками: хот-догами, фасолью, квашеной капустой». (22)

Стэн вспоминал:

В воскресенье вечером мы слушали комиков. Среди них были и Фред Аллен, и Джек Бенни, и Эдгар Берген, и Чарли Маккарти, а также Уильям Филдс. Забавно, что когда наступало время собраться и послушать передачи, все стулья поворачивались к радио. Мы сидели и смотрели на него, как на телевизор. (23)

Что неудивительно, юному Ли нравились как первые газетные комиксы, так и первые сборники.

Моим фаворитом был Милтон Канифф и его Terry and the Pirates («Терри и пираты»). Далее по шкале предпочтений следовал Li’l Abner («Крошка Абнер»). Мне нравился юмор. Мне нравились приключения. (24)

Список других излюбленных газетных стрипов Стэна составилиThe Katzenjammer Kids («Дети Катценджаммера»), Skippy («Скиппи»), Dick Tracy («Дик Трейси»), Smitty («Смитти») и The Gumps («Гампы»). (25) Но, как он сказал в документальном фильме 2000 года With Great Power («С великой силой: История Стэна Ли»), «создание комиксов никогда не входило в мои детские мечты. Я никогда об этом не думал».

Пожалуй, больше всего Ли все-таки любил фильмы. В районе Вашингтон-Хайтс насчитывалось пять кинотеатров. (26)

Стэна особенно тронул фильм 1932 года «Голос закона» с Уорреном Уильямом в главной роли, чье исполнение словно «загипнотизировало» молодого Стэнли. (27)

Уильям действительно блестяще проявил себя в фильме, сыграв агрессивного прокурора Винсента Дэя, отправившего невиновного человека на электрический стул. Содеянное настолько травмировало Дэя, что он принял решение оставить пост прокурора и стать адвокатом. В конечном итоге он всеми способами старается оправдать самых заядлых злодеев и богатых преступников. Как вы можете догадаться, его жизнь становится сложной и трагичной, мало чем отличаясь от мелодрам, которые спустя годы можно было найти в комиксах Ли.

Хотя Стэн и упомянул в своих мемуарах 2002 года «Эксельсиор!» (англ.Excelsior!) ряд любимых кинозвезд (в частности, Эррола Флинна), «Голос закона» стал единственным конкретным фильмом, который Ли выделил в книге. После просмотра картины Стэн мечтал о карьере адвоката и даже стал президентом клуба будущих юристов в старшей школе. (28)

Следует отметить, что главную героиню в фильме звали Селией, как и мать Ли (сам Стэн, вероятно, не придал этому большого значения). Более того, роль Селии сыграла Сидни Фокс, еврейская иммигрантка из Восточной Европы, которая переехала в Америку еще в младенчестве и до переезда в Голливуд жила в районе Вашингтон-Хайтс в то же время и в том же квартале, что и семья Либер.

Вряд ли, конечно, знакомая соседка по району, чья героиня оказалась тезкой матери Стэна, могла произвести на него такое же сильное впечатление, какое осталось после Уоррена Уильяма и его изумительного исполнения.

Ли не помнил, чтобы его семья слишком серьезно относилась к религии. Его родители не соблюдали традиций, однако Джек Либер, по словам Ларри Либера (29), временами появлялся на службе в синагоге. Стоит заметить, что вопреки отсутствию у Ли еврейского образования, он все-таки совершил обряд бар-мицва⁶. Стэн вспоминал в 2006 году: «Мой отец настоял на обряде, ввиду чего я прошел ускоренный курс обучения чтению на иврите, который, к сожалению, к настоящему моменту уже позабыл. Родители в то время переживали финансовые трудности, и я помню, что во время церемонии [бар-мицвы] в храме находились лишь мой отец, я и, возможно, еще парочка случайных посетителей. Вот такие дела». (30)

Ли, проявив интерес к актерскому мастерству (а заодно и к девушке), стал регулярно появляться в синагоге квартала Вашингтон-Хайтс. Это происходило приблизительно в то же время, когда он отпраздновал бар-мицву (по сей день остается неизвестным, в той ли синагоге проводилась церемония).

Вот что вспоминал Стэн Ли:

Когда-то я мечтал стать актером. У нас в городе было место, которое называлось… Синагога Вашингтон-Хайтс [на 161-й Уэст-стрит]. У них была своя театральная группа, к которой я и присоединился, чтобы играть в спектаклях… Но что самое главное – там играла девушка, которая мне нравилась. Я до сих пор помню, что ее звали Марта. Очень красивая белокурая испанка. Марта стала одной из главных причин, по которым мне нравилось участвовать в постановках. (31)

Неизвестно, был ли интерес Стэна Ли к Марте взаимным, и если да, то в какой степени.

Как было принято в те времена, Ли «перепрыгнул» пару классов, что, безусловно, позволило ему быстрее включиться в рабочую деятельность. Тем не менее подобное обучение имело свои минусы: Стэн всегда был самым младшим учеником в классе, отчего испытывал трудности в общении с одноклассниками, и наоборот. (32)

Когда пришло время переходить в старшую школу, Либеры, скорее всего, жили на 1720 Юниверсити-авеню в квартале Юниверсити-Хайтс (Бронкс). (Спустя десятилетия писатель и редактор комиксов Лен Уэйн провел свое детство в этом же здании.) Как проспект, так и район был назван в честь «пригородного» филиала Нью-Йоркского университета (ныне Общественный колледж Бронкса). И снова семья жила в квартире, окна которой выходили на задний двор. Ли учился в средней школе ДеВитта Клинтона, громадном учреждении на территории кампуса на Мошолу-Парквей. Школа для мальчиков, которую посещала большая часть населения Бронкса, на пике своего развития приняла двенадцать тысяч учеников. (33)

Школа ДеВитта Клинтона, где в настоящее время учатся еврейские, итальянские и ирландские дети иммигрантов, а также большое количество афроамериканских студентов, среди всех школ страны обладает наиболее внушительным списком выпускников, добившихся достижений в различных областях деятельности. Среди известных выпускников эпохи Ли встречаются такие деятели, как, например, писатель Джеймс Болдуин, драматург Пэдди Чаефски и фотограф Ричард Аведон. Среди мальчиков-выпускников, которые попали в сферу комиксов (помимо Ли), числятся Боб Кейн и Билл Фингер (создатели Бэтмена), Уилл Айснер (создатель «Духа» (англ.The Spirit) и отец современного комикса), а также Ирвин Хасен (Чудо-женщина (англ. Wonder Woman) и Донди (англ. Dondi)).

Согласно записи в школьном ежегоднике, Ли являлся членом множества организаций, в том числе Клуба будущих юристов. (34) Хотя Стэн и не был редактором школьного литературного журналаThe Magpie (эту роль взял на себя Чаефски), на страницах со списком коллектива он все-таки значился как публицист. (35)

Однажды, работая в офисеThe Magpie, Ли устроил розыгрыш, который часто описывал с гордостью (и легким стыдом):

Я, похоже, даже в те времена был слегка сумасшедшим. Я помню, что в школе издавался журнал под названием The Magpie… Мы работали в кабинете, который все прозвали «Башней». Так вот, в «Башне» был очень высокий потолок, до которого дотянуться было просто-напросто невозможно… Однажды, когда потолок красили, один из маляров слез с лестницы, чтобы сходить на обед. И вот тогда я поднялся к потолку и написал: «Стэн Ли – Бог». Это стало одним из первых свидетельств моего непреодолимого комплекса неполноценности. (36)

Интересно, но, рассказывая о шутке в 2017 году, Ли отметил: «Мне так стыдно за выходку, но, насколько мне известно, надпись по сей день красуется на потолке редакции». (37)

Когда его спросили: «Так вы называли себя Стэном Ли еще в старшей школе?», Ли тут же сообразил: «Нет, я не называл себя Стэном Ли. Думаю, я так сказал, потому чтотеперь ассоциирую себя со Стэном Ли. Конечно, я написал «СтэнЛибер». (38)

В пятнадцатилетнем возрасте Ли участвовал в трехнедельном конкурсеBiggest News of the Week(с англ. «Самая грандиозная новость недели»), проводимом New York Herald Tribune, где занял седьмое место и заслужил несколько почетных упоминаний. Конечно, стыдиться ему было нечего, но по какой-то неизведанной причине Ли всегда рассказывал, что он три недели подряд занимал на конкурсе первое место. Свидетельств побед тем не менее найти не удалось. (39)

В старшей школе Ли посвятили в клуб «Тайн и удовольствий секса». Вот что он рассказывал: «Я очень сожалею, что не могу вспомнить имя дочери владельца кондитерской, с которой я потерял девственность». (40)

Желая выбраться в большой мир, Ли все же находил время, чтобы участвовать во внеклассной жизни школы, даже имея при том ряд подработок. Стэн продавал сокурсникам подписку наNew York Herald Tribune, как это делал студент по имени Джон Дж. Маккенна. Джон выполнял аналогичную работу для The New York Times. Кроме того, Ли доставлял сэндвичи в аптеку Джека Мэя на Манхэттене недалеко от «Рокфеллер-центра» и гордился тем, что собирал больше чаевых, чем другие мальчишки. (41)

Ли часто упоминал, что работал в Федеральной театральной программе Управления общественных работ в одно время с Орсоном Уэллсом (признавая, что они не знали друг друга). Уэллс покинул УОР в 1937 году, а отсюда следует, что Стэн работал тамво время учебы в старшей школе. Однако в Excelsior! соавтор Джордж Мэйр писал, что Ли участвовал в проекте «после окончания средней школы». В любом случае он присоединился к программе, чтобы познакомиться с девушкой, которая в ней участвовала, и они какое-то время даже встречались. После появления в нескольких постановках Стэн полюбил играть, но зарплата оказалась настолько низкой, что он был вынужден уйти. Роман с девушкой все равно закончился, что облегчило выход из УОРа. (42)

В возрасте шестнадцати лет, после выпуска из школы ДеВитта Клинтона в июне 1939 года, Ли работал помощником в театре Риволи в центре Манхэттена, где, как он вспоминал, у него произошла незабываемая встреча с первой леди Элеонор Рузвельт:

Однажды… в театр пришла миссис Рузвельт… Каждый надеялся, что она пройдет именно по его проходу. И мне повезло. Я так гордился! Я шел вперед, освещая ей путь фонариком, а затем обратился с высоко поднятой головой и гордо расправленными плечами: «Прошу сюда, миссис Президент». Что, конечно, прозвучало нелепо. [ «Госпожа Рузвельт» было бы правильной формой обращения]. И в тот же миг я спотыкаюсь о ногу какого-то сукиного сына, который выставил в проход свою конечность, и падаю на пол. Следующее, что я помню, как «Миссис Президент», обняв меня за плечи, помогает подняться на ноги. «С вами все в порядке, молодой человек?» Можете вообразить мое смущение. (43)

Ли также писал некрологи на известных людей для информационного агентства (хотя иногда он говорил, что это было во время учебы в старшей школе). Работа угнетала Стэна, поскольку ему было поручено писать о смерти людей, которые все еще были живы. Вскоре он бросил эту деятельность. (44)

Джин Гудмен, двоюродная сестра Стэна Ли по материнской линии, была замужем за Мартином Гудменом, издателем, который добился значительных успехов в выпуске самых разнообразных бульварных журналов. Впоследствии Мартин стал одним из самых главных людей в жизни Ли, но на тот момент они еще плохо друг друга знали. Гудмены помогли Стэну вступить в недавно основанную программу профессионального обслуживания в еврейской общественной организации Бней-Брит (45). Благодаря программе Ли получил работу по написанию рекламных материалов дляNational Jewish Health, туберкулезной больницы в Денвере (работу он выполнял из Нью-Йорка). (Ли вспомнил мужчину по имени Чарли Плоткин, который «все время носил свитер», и который дал ему эту и, возможно, другую писательскую работу.) (46)

Ли говорил: «Я никогда не мог понять, чего пытался добиться [от работы] – уговорить людей заболеть туберкулезом, чтобы они отправились в эту больницу? Что ж, на самом деле идея заключалась в том, что, если у кого-то обнаружили туберкулез, мы должны были убедить его обратиться в больницу». (47)

Занятость Ли в программе длилась недолго, и в итоге он устроился на работу в компаниюH. Lissner Co., манхэттенского производителя брюк. В компании Стэн чувствовал себя весьма недооцененным, а руководители, которые всячески пытались его эксплуатировать, даже не удосужились запомнить его имя. Ли уволили ввиду меньшего стажа работы, чем у другого парня, хотя Стэн знал, что работал он намного лучше и усерднее.

Разгневанный несправедливым увольнением, Ли, направляясь к двери, перевернул несколько больших партий карт раскроя – листов с данными о различных типах брюк. (48) К счастью, ему так и не пришлось обращаться за рекомендациями кH. Lissner Co.

Но какой бы ужасной ни казалась работа, Ли не мог позволить себе остаться безработным. Ему срочно нужно было найти новый вид занятости.

Пока подросток Стэн проходил через школу, разнообразную работу и пару романов, Америка постепенно выходила из Великой депрессии (мир тем временем находился на грани войны). Вторжение Германии в Польшу 1 сентября 1939 года – через пару месяцев после окончания Ли школы Клинтона – спровоцировало начало Второй мировой войны. Соединенные Штаты не участвовали в конфликте, но, казалось, это – лишь вопрос времени.

В мире популярной культуры происходили существенные перемены. В 1939 году вышли такие фильмы, как «Волшебник страны Оз», «Унесенные ветром» и «Дилижанс». В менее громком мире комиксов, однако, тоже происходили крупные события. В 1938 году Супермен дебютировал в первом выпуске «Боевых комиксов» (англ.Action Comics), а в начале 1939 года в 27-м выпуске «Детективных комиксов» (англ. Detective Comics) впервые появился Бэтмен. Оба персонажа стали хитами, и издатели (особенно издатели бульварной прессы, чьи журналы переживали резкий спад продаж) набросились на новые комиксы о супергероях.

Среди издателей оказался и Мартин Гудмен, муж двоюродной сестры Стэна Ли. Летом 1939 года Гудмен запустил серию комиксов под лейбломTimely, начав с первого выпуска Marvel Comics, который возымел огромный успех (было продано около миллиона копий). Тем временем новостные издания приносили весьма скромный доход. Тогда же комикс представил и других персонажей: Нэмора (англ. The Sub-Mariner) и Человек-факел (англ. The Human Torch).

Marvel Comics № 1 и последующие издания Timely выпускались для Гудмена сторонней компанией Funnies Inc. Однако вскоре Гудмен захотел иметь собственную серию комиксов, созданную штатными сотрудниками и фрилансерами, работающими непосредственно на него. Для этого в начале 1940 года он нанял двух молодых людей. Оба являлись опытными писателями и художниками, которые создавали себе репутацию в еще молодом бизнесе комиксов: редактор Джо Саймон и главный художник Джек Кирби.

Вне офисовTimely в здании McGraw-Hill на 42-й Уэст-стрит эти двое создавали комиксы для Гудмена, как своими силами, так и с чужой помощью. В конце 1940 года Саймон (ему на тот момент было двадцать семь лет) и Кирби (двадцать три года) придумали комикс, которому суждено было стать самым большим хитом Timely: «Капитан Америка» № 1 (англ. Captain America Comics). В 20-х числах декабря в большинстве областей США журнал поступил в продажу.

А незадолго до того, как дебютировал этот знаменательный комикс, семнадцатилетний Стэнли Мартин Либер появился у дверейTimely в поисках работы. (49)

Глава 3
Дудочник с 42-й Уэст-стрит

[Стэн Ли] напоминал Орсона Уэллса. Он был энергичным, молодым, высоким и красивым.

Timely и Дэвид Ганц (1)

Стэнли Мартин Либер являлся не только двоюродным братом Джин Гудмен. По удивительному стечению обстоятельств брат его матери – Робби Соломон – был женат на сестре Мартина Гудмена. (2)

Это значит, что Стэнли былвдвойнесвязан родственными узами с владельцем Timely Comics. Кроме того, некоторые из братьев Мартина также работали в его издательской компании. Подобный вид договоренностей не считался редкостью для предприятий, которыми управляли иммигранты или дети иммигрантов, рожденные в Америке в первом поколении. И в том нет ничего удивительного, ведь на вас работали люди, которым вы доверяли, и, более того, вам не приходилось беспокоиться о безработице близких.

По большому счету, роль дяди Робби, независимо от его официального статуса, заключалась в том, чтобы стать глазами и ушами Мартина. Следя за каждым отделом компании, он получил репутацию назойливого человека, вот тольконекоторые сотрудники даже не догадывались, что быть назойливым – должностная обязанность. (3)

Как вспоминал Джо Саймон, в декабре 1940 года Соломон привел Стэна Ли в офисTimely, расположенный в здании Макгроу-Хил на 42-й Уэст-стрит, и сказал: «Мартин хочет, чтобы ты ему помогал. Займись делом». (4) Но, исходя из рассказов Ли, в тот первый рабочий день Гудмен явно удивился Стэну и спросил: «Что ты здесь делаешь?» Стэн так и не понял, шутил ли Мартин или говорил серьезно. (5)

Стэн стал помощником Саймона и Кирби, «мальчиком на побегушках». Он ходил за кофе и сэндвичами, чистил страницы, редактировал текст – делал все, что было необходимо для нормального функционирования редакции.

Вот что вспоминал Саймон:

По большей части мы заставляли Стэна стирать карандаш с обведенных рисунков или отправляли за кофе. Он ходил за нами повсюду. Мы брали его с собой на обед, и он всячески старался с нами подружиться. Когда ему нечем было заняться, он сидел в углу и играл на маленькой флейте, или пикколо, сводя Кирби с ума. Мне он казался славным малым. (6)

Стэнли стремился стать писателем, и помощь в создании комиксов вылилась именно в то занятие, в котором он отчаянно нуждался. Чтобы читатели и дистрибьюторы могли получать журналы почтой по более низкой цене, в периодическом издании должно было печататься не менее двух страниц текста. Таким образом, каждый комикс вмещал в себя двухстраничную прозу, которая, как предполагалось, не интересовала читателей. Они пролистывали страницы, как назойливую рекламу.

Саймон поручил Стэнли написать текст к третьему выпуску «Капитана Америки», в результате чего родилась история «Капитан Америка раскрывает месть предателя» (англ. Captain America Foils the Traitor’s Revenge). Вот только вышла она не под именем Стэнли Мартин Либер, а под псевдонимом «Стэн Ли». (7) Стэн всегда утверждал, что хранил свое настоящее имя для великого американского романа, который ему суждено было написать. «Я решил, что если когда-нибудь стану писателем или великим актером, то использую имя для действительно важных вещей». (8) История, содержащая две новые иллюстрации Джека Кирби, стала первой их совместной работой.

Вскоре, помимо продолжения работы над текстом, недавно самопровозглашенный Стэн Ли (официально он изменил имя лишь несколько десятилетий спустя) приступил к написанию сценария для комиксов. Дебютировал он с истории нарисованного Чарльзом Войткоски персонажа по имени Джек Фрост в первом выпуске «Американского комикса» (англ.USA Comics). Номер поступил в продажу в начале мая 1941 года. За ним последовала история Черного Чуда (англ. Black Marvel), нарисованная Элом Ависоном и Элом Габриэлем в первом выпуске «Победителей» (англ. All Winners Comics) и опубликованная позже в том же месяце. В конце месяца состоялся дебют «Охотника за заголовками» (англ. Headline Hunter, Foreign Correspondent), нарисованного в пятом выпуске комикса «Капитан Америка» Чарльзом Николасом (возможно, псевдоним Войткоски). Эта же команда в этом же выпуске рассказала об Урагане (англ. Hurricane) и Мастере Скорости (англ. Master of Speed). (9)

Пока Ли строил писательскую карьеру, зарабатывая к восьмидолларовой зарплате дополнительные пятьдесят центов за страницу, Саймон и Кирби вместе сFunnies Inc. создавали непрерывно растущую серию комиксов для Гудмена. В качестве художника они взяли к себе Сида Шорса, и линейка комиксов расширилась до более чем полудюжины изданий на шестьдесят четыре страницы.

В разгар процветающего бизнесаTimely и других компаний комиксы привлекали все больше внимания, однако не всегда это приветствовалось. Стерлинг Норт, литературный редактор The Chicago Daily News, написал в выпуске от 8 мая 1940 года (за полгода до того, как Стэнли Либер был принят на работу в Timely), что комиксы – это «ядовитые грибы, которые бесконтрольно разрастаются», и что их издатели виновны в «культурной бойне невинных». Его резкая критика была опубликована в The News и подхвачена десятками других газет. Так зародилось движение против комиксов, которое на протяжении десятилетий то возникало, то отступало, снова и снова усложняя Стэну Ли жизнь.

Но на данный момент дела уTimely процветали, и их самый грандиозный успех в виде «Капитана Америки» разошелся тиражом около миллиона копий за выпуск. Комикс был настолько известен, что члены нацистской организации Германо-Американского союза регулярно преследовали создателей. Как вспоминал Саймон: «Пронацистские сторонники слишком красноречиво высказывались. Более того, их было очень много. Они постоянно угрожали нам, и до такой степени, что возле офисов дежурила полиция. Даже ФБР подключилось». Мэр Нью-Йорка Фьорелло Ла Гуардиа позвонил Саймону, чтобы заверить в том, что город их защитит. (10)

Саймон и Кирби подписали с Гудменом соглашение, в соответствии с которым они имели право на 25 % прибыли от «Капитана Америки». Им следовало просить более существенного гонорара. Гудмен, однако, утверждал, что комикс не приносил большой прибыли. Бухгалтер Гудмена, Морис Койн, являвшийся партнеромMLJ (компании, которая впоследствии стала Archie Comics), сообщил Саймону и Кирби, что причина отсутствия прибыли заключалась в вычетах расходов на всю линейку комиксов из доходов «Капитана Америки». Возможно, Койн понадеялся, что разгневанные Саймон и Кирби уйдут из Timely и начнут сотрудничество с MLJ. (11)

Получив информацию Койна, Саймон связался с Джеком Либовицем, президентом компанииNational (также известной как DC Comics, издатель «Супермена» и «Бэтмена»), и заключил сделку. Теперь Саймон и Кирби работали в их компании, одновременно сотрудничая с Timely.(12) Возможно, Саймон решил, что единственный способ получить хоть какое-то вознаграждение – это продолжать появляться в офисе. Хотя он мог запросто предположить, что им бы удалось продолжать работу на обе компании (в то время в комиксах это было обычным делом). В любом случае это был лишь вопрос времени, поскольку их узнаваемые работы – наряду с серьезным продвижением – начали появляться в заголовках DC, и им пришлось вступить в своего рода конфронтацию с Гудменом.

Узнав, что делали его боссы, Ли поклялся хранить их секреты. Тем не менее, так или иначе Гудмен все выяснил сам. Пара его братьев вместе с Робом Соломоном уволили Саймона и Кирби, но настояли на том, чтобы те закончили десятый выпуск «Капитана Америки», над которым работали. Ли утверждал, что не сдавал их, но, по словам Саймона, Кирби считал, что именно Стэнли рассказал все Гудмену. Саймон же полагал, что Ли держал их подработки в секрете и что в мире комиксов, где сплетни разлетались слишком быстро, о действиях художников мог рассказать кто угодно. (13) Излишне говорить, что все узнали бы о их работе вDC,как только комиксы с их персонажами – вместе с аннотациями на обложке – попали бы в продажу.

На несколько месяцев Гудмен назначил своего брата Эйба на пост временного редактора комиксов. Затем он взял на его место Стэнли, пока сам находился в поисках «настоящего взрослого». (14) До конца жизни Ли шутил, что Мартин, должно быть, все еще разыскивал своего «взрослого», потому что он никогда – за одним преднамеренно временным исключением – не назначал кого-либо на должность редактора, кроме Ли. (15) Первое официальное упоминание о редакторстве Стэна появилось в 12-м выпуске «Капитана Америки», который вышел в печать в начале января 1942 года.

Итак, в конце 1941 года – менее чем через год после того, как его впервые нанял Саймон, – восемнадцатилетний Стэн Ли стал редактором серии комиксов. Поскольку значительная часть материалов по-прежнему предоставляласьFunnies Inc., большая часть возложенной на Ли работы оставалась административной, а не творческой. (Со временем это изменится, потому как соотношение готового материала к выполненной непосредственно создателями работе сместится в пользу последних.) И все же это была чертовски большая ответственность для мальчишки. (16)

Однако даже под таким давлением юный Стэнли, казалось, выживал прекрасно. Возможно, в столь молодом бизнесе незнание и являлось преимуществом. Вот что вспоминал писатель и художник Эл Джаффи, который в том же году начал работать с Ли на фрилансе (и который впоследствии стал известен своей работой в журналеMad в легендарной «Банде идиотов»): «Дело в том, что с самого начала его карьеры Стэн всегда был мастером на все руки». (17) Джеффи дополнил: «Стэн произвел на меня впечатление своей позицией “все умею, все могу”». (18)

Увеличивая количество изданийTimely, Гудмен и Ли добавляли к ним забавные комиксы о животных в стиле диснеевских и других популярных в то время мультфильмов. Помимо редакторских обязанностей, Стэн Ли писал сюжеты как для этих героев, так и для супергероев. В тот момент у энергичного молодого Стэнли, похоже, не было редакторской помощи.

Когда Джаффи пришел в офис Ли, чтобы показать работу, которую предвидел для Чада Гроткопфа (художника, с которым Ли уже работал), Стэн с ходу предложил создать смешной сюжет о полицейских под названием «Патрульный отряд» (англ.Squat Car Squad). Джаффи взял сценарий и начал импровизировать, разрушив все воображаемые границы между сказкой и реальностью. Вот что писала Мэри-Лу Вейсман в биографии «Безумная жизнь Эла Джаффи» (англ. Al Jaffee’s Mad Life):

Эл вставил в рассказ карикатуру на самого себя… неуклюже падающего прямо на тротуаре. Затем он пошел дальше… и позволил персонажам обвинить его в том, что он не следовал указаниям Стэна Ли. «Казалось, как будто все становились реальным. Живым. Полицейские, художник, редактор – все мы. Мы могли входить и выходить из этого мира по своему желанию. Стэну нравилось, а я отлично проводил время и получал удовольствие от работы. Стэн никогда не редактировал мои рисунки и никогда не говорил мне, что писать». (19)

Ли настолько впечатлили работы Джаффи, что он предоставил ему возможность писать и рисовать «Патрульный отряд» на постоянной основе. Чуть позже, когда Ли захотелось нового юмористического персонажа, Джаффи вспоминал:

Я создал «Глупого Тюленя» (англ. Silly Seal), а через некоторое время Стэн спросил: «Почему бы не дать ему напарника? Как насчет свинки по имени Зигги?» Я ответил: «Отлично». Тогда мы соединили персонажей, и Ли предоставил мне полную свободу, как в написании текстов, так и в рисунках. Истории мы никогда не обсуждали. А что обсуждать, когда ты создаешь «Свинку Зигги и Глупого Тюленя»? (англ. Ziggy Pig and Silly Seal). (20)

И действительно,такой подход помогал Стэну Ли справляться с большим объемом изданий. Хотя он не стеснялся редактировать, все-таки Стэн предпочитал работать с людьми, которым он доверял и мог пустить в свободное плаванье. В ту эпоху, когда возникла необходимость в тесной преемственности историй, надзор – особенно в отношении юмористических историй – можно было ослабить.

Художник Дэвид Ганц, одноклассник Джаффи, по его предложению показал свои рисунки Стэну. С тех пор редактор регулярно давал ему задания по созданию таких юмористических комиксов, как «Пэтси Уокер» (англ.Patsy Walker) и«Суперкролик» (англ. Super Rabbit). Много лет спустя в комиксе-мемуарах «Евреи и комиксы» (англ. Jews and the Graphic Novel) Ганц вспоминал встречу с Ли. (21) Иллюстратор изобразил Стэна как «долговязого молодого парня в ковбойских сапогах, который безуспешно пытался играть на дудочке». На рисунке Стэн вел Ганца из своего офиса в «загон» художников, продолжая играть на инструменте. Дэвид написал в «пузыре» к своему персонажу: «Я чувствовал себя ребенком, шагающим за сказочным дудочником, которому медведь наступил на ухо».

В истории Ганц изобразил Ли, буквально летающего по офису. («Может, закрыть окно?», «Да. Мы же не хотим нести ответственность за его потерю».) Дэвид также изобразил Стэна, показывающего сюжетные сцены в самых невероятных позах («Мне нужны приключения, большедействия!»), – то, что многие другие художники наблюдали на протяжении лет.

Один из первых иллюстраторовTimely Аллен Беллман вспоминал, что в конце 1942 года в штате работали и другие художники, которые позднее обрели популярность в мире комиксов: Майк Сековски, Фрэнк Джакоя, Джордж Кляйн, Фрэнк Карино и Крис Рул. Беллман вспоминал: «Работать со Стэном было приятно. Он был добродушным, но строгим редактором. Он хотел совершенства. Если вы уж нарисовали чашку на столе на одной из панелей, то не забывайте ее и на последующих рисунках». (22)

Джим Муни, который на протяжении десятилетий считался опоройMarvel и DC, знал Стэна Ли с той эпохи, когда они оба работали над юмористическим стрипом под названием «Гинч и Клод» (англ. The Ginch and Claude Pennygrabber). Он вспомнил, как трудился над комиксом и обсуждал детали истории со Стэном (так спустя годы появился «метод» Marvel).

Муни рассказал о своей первой встрече с Ли:

Я зашел, весь такой молодой и дерзкий, и Стэн спросил меня о навыках. Я сказал, что рисую карандашом. Он уточнил: «Что еще?» Я ответил, что также работаю с чернилами. Он настаивал: «Что еще?» Тогда я добавил, что хорошо накладываю цвет. Он продолжал: «Еще что-нибудь делаешь?» Я ответил: «Да, пишу». А он вдруг: «Может, ты еще и издаешь?»

В том же интервью Муни заметил:

В Marvel я чувствовал себя частью одного большого сообщества, особенно когда рисовал и работал со сценарием Стэна. Я вносил те изменения, которые считал нужными, тем самым делая свой вклад. (24)

Сочиняя огромное количество историй о супергероях, Ли вместе с Чадом Гроткопфом создал «Чертенка» (англ.The Imp), вышедшего в пяти частях в выпусках комиксов о «Капитане Америке» (Джаффи выполнил большую часть рисунков). «Чертенок» – юмористическая история с участием озорного существа, которое разговаривает исключительно рифмами. Стрип отличался игривым настроением, отчего казалось, что все, кто имел отношение к данному персонажу, отлично проводили время.

Мир изменился в одно мгновение, когда 7 декабря 1941 года японские войска атаковали Перл-Харбор, в результате чего Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну. Ли вызвался добровольцем в армию и 9 ноября 1942 года отправился на службу.

Возможно, ожидая, что потеряет доступ к писательской работе (как и к дополнительным средствам, которые зарабатывал для родителей, брата и себя), Стэн начал внештатно писать дляTimely. Он создавал приключенческие и юмористические комиксы, в том числе пару выпусков «Молодых союзников» (англ. Young Allies), где написал сорок пять страниц рассказов, что было довольно объемно для того времени.

Помимо комиксов, Ли также работал над некоторыми другими журналами Гудмена и писал короткие юмористические статьи для таких изданий, какJoker, Stag и Comedy. Стэн стал автором двух произведений в журнале Гудмена Male Home Companion (под редакцией Соломона), обложка которого датировалась октябрем 1942 года. Одна история приписывалась Стэну Ли, другая – Стэнли Мартину.

Отвечая на вопрос о добровольном решении вступить в армейские ряды вместо отсрочки или ожидания призыва, Ли рассказал следующее:

Думаю, я мог бы получить отсрочку, но… только сукину сыну пришло бы в голову остаться в стороне.

Мне предстояло ехать за границу, и меня учили делать электропроводку [для радиосвязи]. [Идея заключалась в том], что я буду опережать войска и прокладывать связь, чтобы они могли общаться друг с другом… Я был в восторге. Мне казалось, что займусь чем-то важным.

Я уже ждал корабль, который должен был отвезти меня в Европу, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу и сказал: «Ты нужен нам здесь. Планы изменились». За рубеж меня так и не отправили. Узнав, что я занимался писательской деятельностью, меня привезли на Лонг-Айленд, где находилось подразделение учебных фильмов. (25)

В свое отсутствие Ли поручил другу, аниматору Винсу Фаго, руководить редакторским отделомTimely.И не прогадал. Помимо супергероев, в те времена рос спрос на персонажей, которые напоминали или были основаны на анимационных образах в стиле снежного человека. Имея опыт работы именно с такого рода материалом, Фаго идеально подошел для данной работы. Что еще важнее, он не планировал задерживаться на должности всю свою жизнь.

Вот что писал Майкл Вассалло:

Юмористические персонажи, в особенности чудики-животные, чьи истории требовали какой-то безумной последовательности, являлись сильной стороной Винса Фаго. Его талант идеально совпал с недавним расширением линейки Timely и запуском юмористических комиксов Comedy Comics, Krazy Komics, Joker Comics и Terrytoons. На персонажей Terrytoons студия Пола Терри предоставила лицензию. (26)

Тем временем Стэн тоже не сидел на месте и получил звание драматурга. (В те годы в армии США звание драматурга носили всего девять человек, включая легендарного писателя Уильяма Сарояна.) Семимесячный перерыв не помешал Стэну продолжить работу вTimely и даже вести светскую жизнь. После базовой подготовки в Нью-Джерси Ли направили в Куинс для работы над учебными и информационными материалами. Далее Стэн занял аналогичную должность в Университете Дьюка в Дареме, Северная Каролина, и в Индианаполисе, штат Индиана. Во время последнего назначения, исходя из воспоминаний Ли, он встречался с несколькими женщинами.

Одна из них жила в Индианаполисе. Ее родители были очень состоятельными людьми… Я был в восторге от дома, в котором она жила. Он занимал целый квартал! Думаю, ее отец был одним из тех, кто построил Плотину Гувера или что-то в этом роде. Она была очень хорошей девушкой, и она мне нравилась. Но любви между нами так и не получилось.

Была [еще одна] девушка, в которую я по уши влюбился. Она работала в армейской прачечной. Ну, знаете, одна из тех, кто забирает одежду у солдат и возвращает как придется. Девушка она была красивая, блондинка. Но вот была у нее одна ужасная привычка, которую я терпеть не мог. Каждый раз, когда ей что-то не нравилось, а это было довольно часто, она говорила: «О, крысы! О, крысы!» Я не мог представить свою жизнь рядом с девушкой, которая твердит: «О, крысы!»

Потом у меня появилась еще одна девушка, с которой, как мне казалось, все было очень серьезно. Я думал, что женюсь на ней по завершении службы. Мне было двадцать с небольшим, когда я узнал, что ей всего шестнадцать. Я решил, что это будет несправедливо по отношению к ней, поэтому ушел. Она, однако, ближе всех подобралась к тому, чтобы стать моей женой, не считая Джоан, конечно. (27)

Когда Стэн ни с кем не встречался, он писал сценарии к обучающим фильмам и выполнял другую информационно-просветительскую работу, в том числе для кампании по борьбе с венерическими заболеваниями («ВЗ? Не про меня!»). Кроме того, он помог разработать методы повышения эффективности кадрового состава армии и даже придумал юмористическую походную песню для служащих. После короткого перерыва Ли продолжил писать внештатные статьи дляTimely. А однажды ему пришлось рискнуть и «украсть» свою почту, поскольку на тот момент почтовое отделение было закрыто. (28)

Оглядываясь назад, Стэн утверждал, что служба изменила его не больше, чем что-либо еще. «Я стал на три года старше», – говорил он. «Когда вам чуть больше двадцати, и вы взрослеете на три года, вы меняетесь в любом случае, вне зависимости от армии… Я отслужил, выполнил долг, а затем вернулся домой и начал искать девушку, чтобы взять ее в жены». (29) В последующие годы тем не менее он с гордостью вспоминал службу в армии и с удовольствием принимал награды от ассоциаций ветеранов.

Во время службы Стэн купил свой первый автомобиль, подержанныйPlymouth 1936 года, который в конечном итоге обменял на подержанный угольно-черный кабриолет Buick с красными кожаными сиденьями и белыми шинами. Он считал, что гламурная машина способствовала его стабильной романтической жизни. (30)

Вот что Джим Муни вспоминал о совместной работе со Стэном Ли во время его службы:

Мы работали вместе, пока Стэн находился в Университете Дьюка, Северная Каролина. Однажды мне пришлось поехать туда, чтобы вместе поработать над «Территунс» (англ. Terrytoons [комикс]). Сроки были сжатые, поэтому Стэн не придумал ничего лучше, как отправить меня в патологоанатомическую лабораторию, где моими компаньонами стали банки с заспиртованными глазами и частями тела. Такой вот своеобразный стимул. Знаете, а я ведь действительно ускорился, лишь бы скорее оттуда выбраться. (31)

* * *

29 сентября 1945 года, с почетом уйдя в отставку, Ли вернулся к работе вTimely, которая значительно разрослась – и переехала в офис на четырнадцатый этаж Эмпайр-стейт-билдинг. Теперь редакция включала в себя два офиса художников: один – для супергероев и других приключенческих изданий («иллюстраторы»), а другой – для юмористических журналов и подростковых комиксов («аниматоры»). (32) Помимо художников и контуровщиков, Ли также собрал штат редакторов. В их число вошли Эл Джаффи и Леон Лазарус.

В то же время Стэн Ли писал множество историй, в основном юмористических. Вдохновленный успехом фильма о причудливой молодой женщине «Мой друг Ирма», Ли создал комиксы «Милли Модель» (англ.Millie the Model), «Машинистка Тесси» (англ. Tessie the Typist) и в конечном итоге лицензионную адаптацию «Ирмы». (В последние дни «Ирмы» Ли и художник Дэн ДеКарло являлись постоянными создателями газетного стрипа.) Нацеливая многие из своих комиксов на женскую аудиторию, Timely экспериментировала с супергероинями, включая Венеру (англ. Venus) и Блондинку Фантома (англ. Blonde Phantom), однако эра супергероев уже подходила к своему завершению, и ни то ни другое не возымело успеха.

В 1946 году Стэн Ли познакомился с художником Кеном Болдом, который позже продолжит карьеру в комиксах и рекламе.

Вот что вспоминал Болд:

Мы со Стэном поладили, как только познакомились. Стали друзьями… В те времена его называли «чудо-мальчиком». Он был красивым, высоким, стройным. Стэна впечатляло, что я был морпехом. После нашего знакомства мы почти сразу отправились на двойное свидание с девушками. Он обеспечил меня желанной работой, и с тех пор мы стали друзьями… Стэн всегда был трудоголиком. Мы здорово проводили время. (33)

Болд вспомнил забавный случай:

Раз в неделю мы собирались на обед в Longchamps [ресторан на Манхэттене]. Однажды, когда мы уже возвращались с обеда, над нами пролетела птица… и баааамс! Прямо на плечо Стэна! Стэн потряс кулаком в воздухе и крикнул птице: «Не учись путям язычников!» Я не мог перестать смеяться. В этом и был весь Стэн: он во всем находил юмор. (34)

Пока семейство Либер оставалось на 170-й Уэст-стрит в квартале Вашингтон-Хайтс, двадцатидвухлетний Стэн перебрался в комнату в гостинице «Аламак» на пересечении Бродвея и 71-й улицы. Казалось, он вел беззаботную холостяцкую жизнь, хотя одно из свиданий пошло не так, как он мог ожидать. Однажды, к удивлению Стэна, невероятно красивая женщина пригласила его в номер сразу после их знакомства.

Мы отлично поладили и стали хорошими друзьями. А поладили мы потому, что она не просила у меня оплаты. Оказалось, что она очень дорогая дама, которая, выражаясь как можно более галантно, работала сама на себя. (35)

По словам Стэна, «многие месяцы» они оставались вместе. Будем надеяться, что уроки профилактики венерических заболеваний, которым его обучили в армии, остались незабытыми.

Регулярно встречаясь с женщинами, Ли тем не менее чувствовал себя готовым к семье. В декабре 1946 года он отправился на праздничную вечеринку, устроенную его двоюродным братом Мортоном Фельдманом в «Магазине шляп Фельдмана». Кузен Морти пригласил его прийти на вечеринку, чтобы познакомить с «великолепной рыжей моделью» по имени Бетти. (36)

Однако дверь открыла модель Джоан Клейтон Букок. Сраженный Ли тут же понял, что перед ним стояла женщина, которую он искал всю свою жизнь. Они начали встречаться, и вскоре Джоан с радостью согласилась выйти за него замуж. Вот только возникла проблема: Джоан уже была замужем за американским военнослужащим Стэнфордом Дорфом Вайсом, который служил в Англии. (37)

Но, как писал журналPeople в 1979 году:

«Когда мы решили пожениться, я знала его [своего первого мужа] всего 24 часа, – рассказывала [Джоан]. – Во многих отношениях брак был хорошим, но, прожив с мужем всего один год, мне стало в некотором роде скучно». (38)

Ли, напротив, показался ей интересным. «На нем была чудесная широкополая шляпа и шарф. Он пригласил меня вPrexy’s на гамбургер и всю дорогу осыпал цитатами Омара Хайяма, – рассказывала Джоан. – Он напомнил мне прекрасного Лесли Говарда [британский актер]». (39)

Джоан отправилась в Рино, где ей предстояло провести шесть недель, чтобы дождаться признания предыдущего брака недействительным. В это время Ли получил от нее письмо, которое начиналось со слов: «Дорогой Джек»… Тогда Стэн принял решение, что лучше ему отправиться к Джоан и убедиться, что ничего не случилось. Так он и сделал.

К счастью, кем бы ни был тот Джек, отношения Джоан с ним не были серьезными. Как только брак Джоан был расторгнут, Ли настоял на том, чтобы тот же судья немедленно их поженил. Судья согласился, и 5 декабря 1947 года Стэн и Джоан стали супругами. (40)

В 24-м выпуске комикса «Мой собственный роман» (англ.My Own Romance), опубликованном Гудменом в 1952 году, вышла история под названием «Двое мужчин любят Джоан». Художником выступил Эл Хартли. Историк комиксов Майкл Вассалло полагает, что сценарий написал либо Стэн, либо его жена Джоан. История сатиристически описывала их свидания и брак и, безусловно, представляла собой странное сочетание жизни и искусства. (41)

Вскоре после свадьбы в Рино Стэн и Джоан, по словам Ларри, поженились в гостиной Либеров (возможно, в присутствии раввина). (42) Пара переехала в квартиру на верхнем этаже с застекленной крышей. Привлекательный своей оригинальностью дом находился на 94-й Ист-стрит в Манхэттене.

А 16 декабря 1947 года, менее чем через две недели, в результате болезни (рак желудка) скончалась мать Стэна и Ларри, Селия.

Ли вспоминал тот период:

Когда мать умерла, мы сочли необходимым переехать в дом. Причиной тому был Ларри, пятнадцатилетний брат, который жил с матерью и был вынужден переехать к нам. (43)

Ларри не считал, что переезд Стэна и Джоан на Бродвей 1048 в Вудмир имел к нему непосредственное отношение. В то время молодые пары часто уезжали в пригород, поэтому Стэн и Джоан последовали тенденции. (44) Чтобы не видеть прогрессирующего развития болезни матери, Ларри, которому на тот момент на самом деле было шестнадцать лет, а не пятнадцать, проживал с Робом Соломоном и его женой, сестрой Мартина Гудмена Сильвией. Вот что он вспоминал:

Я не любил школу и всячески хотел уйти. Летом я брал [уроки], поэтому окончил среднюю школу [Джорджа Вашингтона] в шестнадцать с половиной лет [в июне 1948 года]. Мы жили с тетей Митци и дядей Артуром Джеффрисом в Бронксе… Окончив школу, я уехал к Стэну и Джоан… где прожил… еще полтора года. (45)

Точно неизвестно, почему после смерти Селии Ларри не жил со своим отцом. Сам он предполагал: «Отец не звал меня к себе, потому что, как мне кажется, понимал, что нам трудно будет поладить… Он не просил, и, более того, никто из членов семьи не предлагал мне с ним жить». (46)

О Джеке Либере всегда говорили как о сложном человеке, и вполне вероятно, ему было совсем не до того, чтобы становиться отцом-одиночкой. Он так и не женился повторно. Хотя Стэн редко рассказывал какие-либо подробности о смерти матери, для Ларри, тогда еще подростка, потеря стала глубокой трагедией. (47)

Отношения Ларри со Стэном всегда были сложными и стали еще сложнее, когда Ли женился на Джоан. Восхваляя Стэна как хорошего начальника (когда они вместе работали над проектами комиксов), Ларри хранил в памяти многочисленные психологические и эмоциональные травмы, нанесенные Гудменами, братом и невесткой. Было ли это преднамеренно или случайно, но обращение с Ларри со стороны его семьи можно назвать бестактным, особенно учитывая, насколько глубоко он переживал события.

Например, Ларри вспоминал, как в период после окончания средней школы он занимался контуровкой в юмористических изданияхTimely, зарабатывая хорошие для подростка деньги. «Видимо, у меня хорошо получалось. Обычно Стэн не жаловался на качество».

Либер продолжил:

Я был счастлив зарабатывать 110–120 долларов в неделю, которые облегчили часть страданий по матери… Однако спустя некоторое время Стэн вдруг объявил: «Пора заканчивать с тушью… Если так и будешь продолжать контуровку, то никогда не научишься рисовать карандашом». (48)

Возможно, у Стэна были хорошие намерения: он хотел, чтобы брат реализовал амбиции и стал художником. Вот только он не стал заменять тушь ни карандашом, ни чем-то другим, в результате чего Ларри пришлось искать новую работу. В конечном счете он временно устроился в производственный отделMagazine Management. Ларри вспоминал, что отстранение Стэна было связано с его переездом из дома в Вудмире в гостиничный номер в Manhattan Towersна углу Бродвея и 7–6 улиц. (49)

Несколько лет спустя, когда Ларри вернулся после четырех лет службы в ВВС во время и после Корейской войны (в том числе на Окинаве), Стэн, веря, что брат имел способности к профессиональному писательству, научил Ларри создавать истории для комиксов и даже сопроводил в магазин, чтобы купить пишущую машинку. Свое решение Стэн объяснил тем, что «читал письма брата, пока тот находился на службе». В 1970-х годах, когда Ларри уже писал истории и делал иллюстрации к «Халку», Стэн прочел отрывок и похвалил брата. «Что ж, отличная работа», – вспоминал его слова Ларри. «Как ни прискорбно, но Халк, как мне кажется, даже интереснее Человека-паука [синдицированный стрип, который писал Ли]». (50)

Согласно исследованию Майкла Вассалло, в период с 1945 по 1947 год Ли практически не писал комиксов. В то время он руководил серией комиксов и их редакторами, в том числе Элом Джаффи и Элом Салменом.

Кроме того, Ли занялся вопросом самоиздания. Под названиемFamous Enterprises Inc. он выпустил стостраничную книгу «Секреты по ту сторону комиксов» (англ. Secrets Behind the Comics). В книге Стэн назвал себя «главным редактором и арт-директором Timely Comics. Говоря о себе в третьем лице, Ли добавил: «Он отвечал за такое количество комиксов, за какое не отвечает ни один ныне живущий редактор». После перечисления некоторых его редакторских обязанностей последовали следующие слова: «Стэн Ли знает, о чем пишет, а вы знаете, что написанное Стэном Ли – истина».

В книге действительно давались полезные советы относительно писательской и художественной части работы. Более того, читатель познакомился с правдивым – хотя и упрощенным – взглядом на «закулисную» жизнь крупного издательства. Иллюстрации к «Секретам» делали коллеги Стэна, в основном Кен Болд, но также Дэйв Берг (позже известный своими работами в журналеMad) и Моррис Вайс. Что самое интересное, книга обещала читателю, что всего за один доллар Стэн Ли даст критику любым присланным в редакцию рисункам. Как оказалось, предложение было бессрочным, поэтому в течение десятилетий фанаты отправляли ему свои работы с вложенным в конверт долларом. В 1972 году художник Расс Махерас отправил ему два доллара (учитывая инфляцию), и Ли, занятый к тому моменту бесчисленными исполнительными обязанностями, все же нашел время, чтобы прислать ему ответ с критикой. (51)

Интригующим моментом «Секретов» стала история-комикс о появлении Капитана Америки. Новая версия приписала идею создания персонажа патриотуTimely издателю Мартину Гудмену. В жизнь его фантазии воплотили «безымянные» иллюстраторы. Джо Саймон и Джек Кирби в книге не упоминались. Учитывая, что книгу писал Ли, очевидно, он либо переписал истории по просьбе Гудмена, либо просто таким образом подлизывался к боссу. Конечно, если брать в расчет, что Саймон и Кирби давно покинули Timely, было бы удивительно, если бы их включили в книгу. Однако упоминание о происхождении Капитана Америки, кажется, с самого начала было странным выбором редактора.

* * *

Обзаведясь семьей и многочисленными проектами, Ли определенно наслаждался собой. Вот что отметили Рафаэль и Сперджен о времени, когда Ли возобновил написание комиксов:

В течение недолгого периода в офисе Стэна у всех на виду сидели три секретаря, которым он одновременно диктовал истории. «Отчасти я вел себя дерзко, и мне это нравилось, – вспоминал Ли. – Но потом я сказал себе: “Что, черт возьми, ты делаешь? Что за показуха? На чужом месте я бы презирал такого парня”. Поэтому я прекратил так себя вести». (52)

В том же 1947 году, опубликовав «Секреты по ту сторону комиксов», Ли в образе успешного молодого писателя и редактора позировал с трубкой во рту для обложки ноябрьского номераWriter’s Digest. Номер содержал статью «Деньги в комиксах», которая привлекла внимание медиакритика и философа Маршалла Маклюэна. В 1951 году он несколько пренебрежительно упомянул о ней в своей книге «Механическая невеста».

К середине 1948 года Ли уже написал целый список комиксов, в основном в жанрах криминала, мелодрамы, вестерна и юмора. В том же 1948 году он начал работу над серией журналов Гудмена, став главным редактором ежеквартального изданияFilm Album, в котором представлялись кадры из популярных фильмов. В 50-е годы Стэн, помимо всего прочего, также редактировал журнал Focus, где публиковались такие статьи, как «Убийство в нудистском лагере!» (англ. Murder at a Nudist Camp!) и «Нацисты по-прежнему правят Германией» (англ. The Nazis Still Run Germany).

В ту эпоху, будучи молодоженами без детей, Стэн и Джоан проводили время с хорошими друзьями, Болдами и Мунисами, и, по-видимому, много общались с семьей Гудменов. Как отметили Рафаэль и Сперджен:

Старший сын Мартина Гудмена, Иден, который в идиллической манере вспоминает времена Ли на Лонг-Айленде, был постоянным гостем семейства Гудменов (которые, к слову, жили всего в двух милях от Ли). «Их дом был очень теплым и счастливым местом, – рассказывал Иден. – Стэн и Джоан отличались щедростью и гостеприимством». Иден учился водить машину на их подъездной дорожке. (53)

Ларри Либер вспоминал, что Ли проводил много времени за общением с Гудменами. Стэна и Джоан очень волновало мнение Джин и Мартина. (54)

Что касается друзей, не связанных с Ли родственными узами, Ли и Кен Болд остались близкими друзьями на всю оставшуюся жизнь. Их семьи часто собирались вместе.

Вот что рассказывал Стэн:

Кен Болд был моим лучшим другом. Мы с Джоан и Кен со своей женой часто куда-нибудь ходили. Да где мы только не побывали в городе! Когда позволяло время, мы даже клубы посещали. Эти двое были замечательной парой. Его жена была актрисой. Я ненавидел Кена за ослепительную внешность. Его всегда замечали. Помните Тайрона Пауэра? Так вот он был похож на Тайрона Пауэра…

[Кен] был великолепен. Он что угодно мог нарисовать. Во время Второй мировой войны он служил капитаном морской пехоты или сержантом. Он [сражался] за Иводзиму. Я к тому веду, что он был отличным парнем, а его жена – замечательной женщиной. Нам с Джоан нравилось проводить с ними время. (55)

Дочь Болда, Виктория Доллон, вспоминала о Стэне и Джоан:

Стэн был самым очаровательным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Знаете, все его любили. Они с женой были очень интересными людьми и часто рассказывали истории о реальных событиях из жизни, придавая им комический оборот. А для большего эффекта Стэн еще их и разыгрывал! Эта пара была невероятно обаятельной и любящей, в особенности Джоан…

Мои родители тоже были весьма эффектными людьми, и когда они собирались вчетвером, это было нечто! Они были очень красивыми. Я помню, что мы просто умирали от смеха… Стэн обожал детей и любил нас развлекать. Ну и мы, конечно же, его обожали.

Мне было лет десять или одиннадцать – очень трудный возраст. Однажды Стэн и Джоан заехали на нашу подъездную дорожку на шикарнейшем Rolls-Royce Silver Cloud. Вот это было зрелище! У Джоан возникла блестящая идея: она предложила прокатиться на машине по городу. И вот тогда мама, папа, младшая сестра и я втиснулись в автомобиль.

Мы жили в заурядном пригороде, поэтому катание по улицам на Rolls-Royce считалось большим делом. Мы отлично тогда повеселились: из окна махали, а Стэн сигналил. Больше всего мне запомнилось, как Джоан предложила проехать мимо домов наших высокомерных одноклассников и высунуть языки! Было так весело!

Что касается Стэна, он был таким, каким его видели люди. Он всегда вел себя одинаково – что на публике, что в личной жизни. Был веселым, очаровательным, энергичным, интересным, особенным. И очень искренним.

Стэн всегда подчеркивал свою неуклюжесть, а мой отец любил это подтверждать. Я помню забавную историю, которую рассказал Стэн: споткнувшись на тротуаре Нью-Йорка, он сделал сальто, но в итоге приземлился на ноги. По словам Стэна, прохожие начали хлопать в ладоши, на что Ли ответил поклоном и благодарностью, заявив: «Я так и планировал». Конечно же, он еще и разыграл для нас эту историю, отчего она показалась вдвойне смешной! (56)

Другой близкий друг, Джим Муни, вспоминал о супругах Ли:

Мы вдвоем ходили обедать [когда были еще одиноки]. Позже, где-то в начале 70-х, моя жена [Кэрол] и я занимались антикварным бизнесом. Жена Стэна, Джоан, тоже работала в той же области на Лонг-Айленде, поэтому мы часто собирались вместе и обменивались мнениями о том, что стоило покупать, а что – нет. Наши разговоры крайне утомляли Стэна. (57)

Воспоминания Ли о Муни и его жене:

Джим был одним из моих лучших друзей, да и просто отличным парнем. Муни был женат на великолепной Кэрол. А еще… он любил антиквариат. Они с Джоан покупали старые вещи. Меня же совершенно не интересовали антикварные дверные ручки. А они все ходили и ходили на эти выставки Вудстока. После дождя, когда все кругом было мокро и сыро, ты был вынужден бродить прямо по лужам. Кошмар. Они с Джоан еще и болтали: «Посмотри туда, посмотри сюда! Я нашла дверную петлю из старого дома!» А я стою там, промокший насквозь, и думаю, что убью сукиного сына, если он не отправится домой. (58)

В конце 40-х годов художник Джин Колан, позже известный по «Сорвиголове» и другим крупным сериям комиксов, начал работать вместе с Ли. Вот что Колан вспоминал о Стэне:

Представляете, когда мы впервые встретились, у него на голове была шапочка с пропеллером! Окно было открыто, и эта штука вращалась… Я глазам своим не поверил. Со Стэном мы всегда хорошо ладили… С ним было приятно работать. Он много шутил, был очень веселым. Он чем-то напоминал мне Джека Леммона…

Стэн Ли – один из самых приятных людей, с которыми мне довелось иметь дело в бизнесе комиксов. Он никогда не жаловался и никогда никого не унижал. О других редакторах я не могу сказать подобного. (59)

В конце 1940-х годов на Стэна Ли работала и другая примечательная фигура – Харви Курцман, известный прежде всего по своей работе в американском сатирическом журналеMad в 1950-х годах. Курцман рисовал для Ли одностраничные юмористические истории, в том числе 150 выпусков серии Hey Look!(«Эй, смотри!»). Секретарь Стэна, Адель Хасан, которая в 1946 году вышла замуж за Курцмана, в том же году сфальсифицировала итоги голосования среди читателей Timely за любимый юмористический стрип. Таким образом Hey Look!занял первое место, побудив Ли дать Курцману еще больше работы. (60)

Судя по всему, выходка Адель не вызвала у Ли недовольства, если учесть, что Стэн в конце концов об этом узнал. Так или иначе, но они с Курцманом оставались друзьями до самой его смерти в 1993 году. Стоит заметить, что Харви жестоко спародировал Гудмена и его издательскую компанию в одной из историй «Книги джунглей» 1959 года. Ли тем не менее не стал объектом сатиры.

К 1949 году все, казалось, шло настолько хорошо, насколько Стэн Ли и вообразить не мог. Он обзавелся сплоченным коллективом и внештатным доходом. Он работал с интересными, творческими людьми над быстрорастущей линией комиксов и даже успевал трудиться над журналами Гудмена. Помимо основной работы, Стэн занимался и сторонними проектами, например, написал книгу «Секреты по ту сторону комиксов». Кроме того, они с Джоан переехали в пригород Вудмира, в место, идеально подходящее для молодой пары, которая, вероятно, планировала внести свой вклад в продолжающийся беби-бум.

Безусловно, фанатики антикомиксов, в частности психиатр Фредрик Вертам, были недовольны тем, насколько хорошо процветали дела уTimely и других издателей комиксов. Но реальной угрозы они все-таки не представляли. Кроме того, в июле 1948 года издатели сформировали Ассоциацию издателей комиксов, чтобы защитить отрасль от таких заблуждающихся добродетелей. У Timely даже был собственный психиатр-консультант, который мог противостоять всему, что придумывали против них люди, подобные Вертаму.

Но суть при том не менялась: продажиTimely неуклонно росли, во многом благодаря Стэну Ли и его талантливым писателям, художникам и редакторам. Все они, казалось, прочно осели на своих рабочих местах.

Вот почему изумлению не было предела, когда Мартин Гудмен велел Стэну Ли всех уволить.

Глава 4
Психопатология комиксов

Мы – всего лишь бизнесмены. Мы не в состоянии защитить детей с отклонениями, чью психику могут затронуть истории о полицейских и грабителях.

Стэнли Либер, The New York Herald Tribune, 9 мая 1948 года

Как и Стэнли Либер, Джудит Кляйн родилась в 1922 году, только в Бронксе.

В том же году Фридрих Игнац Вертхаймер (более известен по имени Фредрика Вертама, которое получил в 1927 году) приехал в Соединенные Штаты из Австрии, чтобы завершить обучение на факультете психиатрии в Университете Джонса Хопкинса.

К 1948 году их жизни (Стэна Ли, Джудит Крист и Фредрика Вертама) на какое-то время судьбоносно переплелись обстоятельствами, связанными со странными указаниями Гудмена.

Почему Мартин Гудмен велел Стэну Ли уволить художников, когда бизнес вовсю процветал?

Одно из вошедших в историю объяснений имело экономические корни.

Стэн Ли, как известно, не любил отказывать нуждающимся в работе людям. Чтобы собрать достаточно материала для приблизительно семидесяти изданий, Ли накопил огромное количество историй, которые можно было использовать в любом месте и при любой необходимости. Предположительно, когда Гудмен обнаружил в шкафу все эти рисунки (можно подумать, он их раньше не замечал), он настолько разгневался, что решил всех уволить и сжечь лишнее.

Если призадуматься, то смысла в этом мало. Если бы избыток и являлся такой уж проблемой, возможно, стоило просто-напросто сократить штат или временно увеличить количество изданий. (В конце концов, большая часть работ выполнялась штатными художниками во время официального рабочего дня, а не внештатными сотрудниками или другими людьми.) Но что, если причиной послужило новое веяние моды? Рано или поздно это ведь все равно должно было случиться?

Другое, более правдоподобное объяснение заключалось в том, что кто-то из компании Гудмена, возможно бухгалтер Монро Фрелих-младший, обнаружил, что новые налоговые правила способствовали отличному бизнес-ходу. Отныне у Гудмена появилась возможность переводить художников на удаленную работу (к тому времени большинство писателей уже трудились на фрилансе). Такой шаг позволял сэкономить на аренде помещений для штатных художников, не говоря уже о вероятной выгоде. В некотором смысле такой ход позволял компании более гибко реагировать на меняющиеся рыночные условия, пользуясь услугами только тех художников, которые соответствовали данной тенденции.

Рафаэль и Сперджен отметили: «Большинство сотрудников увольнялись волнами, начиная примерно с Рождества 1949 года». И вот это: «К концу 1950-го и началу 1951-го Стэн Ли предложил значительный объем внештатной работы бывшим членам своего творческого “загона”». (1)

Именно беспокойство по поводу меняющихся рыночных условий вынудило Гудмена покинуть дистрибьютораKable News и основать собственную компанию по распространению комиксов и журналов. (2) Как отмечали Рафаэль и Сперджен: «Так, создав компанию Atlas News Company [дистрибьюторы], которая частично закрепилась за восемьюдесятью двумя ежемесячными изданиями, выпускаемыми Стэном Ли и его ребятами в отделе комиксов, Гудмен сумел увеличить прибыль, устранив посредника. У него появилась возможность гораздо быстрее реагировать на меняющиеся тенденции и показатели продаж». (3)

К «меняющимся тенденциям» относился важный фактор, выходящий за рамки обычного вопроса о вкусах читателей. Шла непрекращающаяся атака на комиксы, которая продолжилась с передовой статьи Стерлинга Норта в 1940 году (до него ее проводили другие противники комиксов, начиная с самых ранних синдицированных стрипов). С конца 40-х годов эстафета перешла к психиатру Фредерику Вертаму, который и стал самым активным и заметным представителем растущего числа критиков.

Гудмен, Фрелих и Стэн Ли поняли, что движение против комиксов повлияло на общественное восприятие индустрии, и им предстояло включить всю свою сноровку, чтобы пережить любое влияние, которое на них оказало это движение. Закон о борьбе с комиксами был принят в десятках населенных пунктов. Журналы сжигали по всей стране, в том числе в Бингемтоне, штат Нью-Йорк, всего в нескольких часах езды от манхэттенских офисов большинства издателей комиксов.

Многие комиксы прекратили свою деятельность или должны были прекратить в скором времени. Структурные изменения Гудмена означали, что он непросто выживал. Благодаря значительному уменьшению компаний, производящих комиксы для все еще значительной аудитории, линейка Гудмена процветала. Люди по-прежнему скупали миллионы всевозможных изданий, хотя, что примечательно, супергерои перестали быть самым главным объектом интересов.

Несколькими годами ранее, с окончанием Второй мировой войны, мода на супергероев угасла, однако комиксы оставались такими же популярными, как и прежде, если даже не больше. Разнообразие жанров неумолимо росло. Конечно, со временем появились более популярные и менее популярные жанры, и в конце 1940-х – начале 1950-х годов четыре из них стали самыми востребованными.

Появился жанр «романтики», недавно изобретенный Саймоном и Кирби дляCrestwood Publications, но вскоре заимствованный остальной индустрией. «Криминал», например, «Правосудие ловит ВИНОВНЫХ» (англ. Justice Traps the GUILTY!) или «ПРЕСТУПЛЕНИЮ нет оправдания» (англ. CRIME Does Not Pay). Третьим известным жанром стали ужасы, призванные умышленно шокировать читателей. Военные комиксы тоже пользовались популярностью, особенно во время Корейской войны.

Серия комиксовEC Comics издателя Уильяма М. Гейнса отличалась высоким качеством сценариев и иллюстраций. Ли изучал комиксы EC, особенно когда Гудмен поощрял его подражать тому, что хорошо продавалось в компании Гейнса. И, как отметили Рафаэль и Сперджен, Ли изумила способность EC «создать идентичность всей линейки, несмотря на то, что EC, как и Atlas, всегда работала в нескольких жанрах». (4)

ОднакоEC, как и некоторые другие компании, раздвинула границы приемлемого содержания своими историями о преступлениях и ужасах. К одному из самых жутких, теперь уже классических примеров, можно отнести сюжет ЕС «Грязная игра» в 19-м выпуске Haunt of Fear («Прибежище страха») от июня 1953 года. История изображает бейсбольный матч из частей тела злодея: его голова выступала в виде мяча, а кишки – в виде базовых линий. Многие комиксы жанра «криминал» подчеркивали насилие и часто изображали сексуальных роковых женщин. Подобные истории не остались незамеченными среди критиков и стали предметом серьезной негативной реакции в СМИ.

Timely / AtlasГудмена (компания была известна под обоими наименованиями, хотя технически Atlas –это всего лишь название дистрибьюторского подразделения) стала наиболее плодовитым и высококачественным имитатором ЕС. Отчасти это произошло из-за продолжающегося закрытия компаний, в результате чего Гудмен и Ли получили доступ к лучшим художникам. Хотя их комиксы о преступлениях и ужасах редко бывали такими уж экстремальными, как у EC и некоторых других, они все равно играли на одной общей арене.

В тот период муниципалитеты страны предпринимали попытки запретить или регламентировать комиксы, особенно в жанре «хоррор» и «криминал». Хотя Ли и позаботился о том, чтобы в его комиксах не было столь ярких изображений насилия и жестокости, как в комиксах некоторых других издателей, бывало, что они получались довольно экстремальными, по крайней мере в глазах критиков. Наиболее заметным среди негодующих лиц стал психиатр Фредрик Вертам.

Вертам выступал активистом по многим делам. В 1954 году, например, его исследование использовали в качестве доказательства негативных последствий сегрегации в судебном процессе «Браун против Совета по образованию»⁷.

Кроме того, он успевал руководить недорогой психиатрической клиникой в Гарлеме. Работая в основном с бедными афроамериканскими детьми, Вертам убедился, что проблемы, с которыми многие из них сталкивались, были если не вызваны, то усугублены насилием и женоненавистничеством, изображенными в массовой культуре, особенно в комиксах.

В отличие от некоторых других противников комиксов, которые выступали с религиозной и/или социально-консервативной точки зрения, Вертам был прогрессивным либералом и называл комиксы «секретной» субкультурой. Дети получали к ней доступ за десять центов и таким образом наносили своей психике непоправимый вред, а их родители были и не в курсе того. Опасения Вертама казались искренними, он нуждался в трибуне, где мог бы высказаться, и в конце концов нашел ее. Вертам превратился в известного интеллектуала, публиковавшего статьи о своих опасениях во многих крупных изданиях. Его идеи восторженно приняли взрослые, обеспокоенные ростом преступности среди молодежи и детей.

В последние годы историк комиксов Кэрол Тилли обнаружила то, о чем многие давно подозревали: Вертам частенько фальсифицировал данные, чтобы они соответствовали его желаемым результатам. (5)

Интересно, что деятельность Вертама, направленную против комиксов, снова и снова покрывал молодой репортер, женщина, которая однажды брала интервью у Стэна Ли.

Джудит Кляйн, дочь некогда успешного торговца мехом из Нью-Йорка, потерявшего бизнес во время Великой депрессии, училась в школе Морриса в Бронксе и колледже Хантер на Манхэттене. Затем она получила степень магистра журналистики, отучившись в Колумбийском университете. В 1945 году Кляйн перешла на работу вNew York Herald Tribune,став репортером общего назначения. В 1947 году Джудит вышла замуж за Уильяма Криста, специалиста по связям с общественностью, и взяла его фамилию. Джудит Крист стала одной из самых известных кинокритиков всех времен. Однако в 1947 году, еще в те времена, когда она работала молодым репортером, ей поручили прикрывать Фредрика Вертама. Вот что она вспоминала в 2008 году:

Я работала репортером [в Herald Tribune], вела социальную страницу. Редактором была Дороти Данбар Бромли, которая в свое время являлась известной женщиной-обозревателем. Она явно читала или слышала что-то о Вертаме, поскольку отправила меня взять у него интервью в его квартире… Он тогда работал над громким делом [против комиксов] … и мне довелось с ним пообщаться.

Я восхищалась некоторыми его работами… У меня даже была одна из его книг. Самая запоминающаяся из его трудов – «Медея с Лонг-Айленда» или как-то так… о женщине, которая убила своих детей. Вертам проводил параллели с комплексом Медеи. Это была захватывающая и поистине незабываемая статья о современной Медее. (6) [Статья называлась «Люди против Медеи» и впервые появилась в номере Harper’s Bazaar в январе 1948 года]. (7)

Еще одним поклонником произведений Вертама о безумных убийцах оказался Стэн Ли. Вот что он вспоминал:

Когда мне было лет тринадцать, я прочитал книгу [ «Темная легенда»], написанную психиатром… и мне она показалось поистине изумительной. В ней затрагивалось несколько очень важных вопросов… Спустя годы я узнал, что это творение принадлежало доктору Вертаму. Вот уж не знаю, что в конечном итоге свело его с ума. (8)

«Темная легенда» вышла в свет в 1941 году. В то время Стэну Ли уже исполнилось восемнадцать, и он работал вTimely. Однако факт остается фактом: Стэн вспомнил книгу спустя семь десятилетий после ее публикации.

Джудит Крист вспоминала:

[Вертам] был весьма импозантным человеком. И очаровательным… Мы немного поддерживали связь… Он как-то даже прислал мне копию своего собрания сочинений… Тем не менее я считаю его отъявленным эгоистом. Он не видел ничего, кроме своих собственных принципов. Хотя он мне и запомнился, Вертам не тот человек, которому я поклонялась. (9)

Судя по всему, Вертам действительно произвел на Крист впечатление, но при этом она не поклонялась его мировоззрению. Однако, по тем или иным причинам (возможно по тем, что она была молодым репортером, чьи инстинкты подсказывали придерживаться заданного курса), Крист написала дляHerald Tribune множество статей о Вертаме и его деятельности, настроенной против комиксов.

28 декабря 1947 года (25-й день рождения Стэна Ли) вHerald Tribune появилась статья Крист, ориентированная на Вертама: «Известный нью-йоркский психиатр называет комиксы непристойным материалом». Подзаголовок гласил: «Доктор Вертам утверждает, что комиксы “пропагандируют садистско-мазохистские сексуальные отношения”; Вертам встает на защиту журнала Nudist Society’s Magazine».

В статье, свидетельствуя в пользу издателей нудистского журналаNatural Herald на слушании по делу о непристойном содержании, Вертам заявил, что журнал далек от того, что называется непристойностью. Статья продолжалась логическим скачком:

Раз уж непристойность, заявил психиатр, оценивается по влиянию на сексуальное возбуждение среднестатистического человека, значит, пришло время обратить пристальное и официальное внимание и на комиксы. Их психиатр назвал «определенно вредными и виновными в формировании жестокости и сексуальных расстройств».

Кроме того, дляHerald Tribune Крист освещала симпозиум «Психопатология комиксов», проведенный Вертамом в Нью-Йоркском университете 19 марта 1948 года. На нем, помимо Вертама, выступали такие культурные критики, как Гершон Легман и исследовательский партнер Вертама, Гильде Моссе. В аудитории, не имея возможности выступить, находились и представители индустрии комиксов, в том числе карикатурист Харви Курцман, который в то время рисовал для Ли в Timely короткие юмористические сюжеты. Вертам сравнил их присутствие с «винокурами, посещающими симпозиум по алкоголизму». (10)

Возможно, самая известная статья Крист о комиксах – и Вертаме – была опубликована в номере журналаCollier’s от 27 марта 1948 года. Публикация называлась «Ужас в детской». («Я была слегка удивлена выбором заголовка», – размышляла Крист в 2008 году, заметив, что не планировала использовать настолько зловещие фразы.) (11) Хотя на фотографиях и были изображены «пытающие» друг друга дети-актеры (подобно героям, предположительно замеченным в комиксах), Крист предоставила Вертаму слово в популярном национальном журнале. И Вертам – посредством Крист – срадостью сделал ряд замечаний. Например, он заявил:

Комиксы по своей направленности деморализуют нравы молодежи. Они рассматривают насилие как нечто манящее и жестоко героическое… Раз ответственные лица отказываются сворачивать рынок комиксов, тогда пришло время запретить продажу в киосках и кондитерских. (12)

Хотя Вертам обычно не выступал за цензуру на комиксы для взрослых, он, конечно же, хотел, чтобы их не существовало. Более того, он мечтал добиться, чтобы продажа комиксов детям до пятнадцати лет как-то регулировалась.

О психиатрах, защищавших комиксы, он сказал:

Тот факт, что некоторые детские психиатры одобряют комиксы, не доказывает их здорового содержания. Это лишь доказывает нездоровое состояние детской психиатрии. (13)

В статьеHerald Tribune от 9 мая 1948 под названием «Неукротимый рост полемики по поводу “криминальных” комиксов» Крист освещает попытки местных властей регулировать индустрию комиксов в Детройте, Индианаполисе и других городах. Вот что она заметила в своей статье:

Большинство редакторов, [с которыми мне довелось пообщаться], подчеркивали личную добросовестность. Стэнли Либер, редактор пяти запрещенных комиксов [в жанре «криминал»], не стал исключением.

Стэн Ли, очевидно используя настоящее (и все еще законное) имя, ответил Крист в интервью:

Мы не издаем комиксы о женской груди или кровожадности. Мы – всего лишь бизнесмены. Мы не в состоянии защитить детей с отклонениями, чью психику могут затронуть истории о полицейских и грабителях. Мы, как нам кажется, используем строгую самоцензуру.

Такая реакция совсем не походила на привычное поведение Стэна Ли, который очаровывал сотрудников шапочкой с пропеллером. Возможно, на тот момент Ли/Либер еще не научился покорять репортеров свой харизмой. Или, может, его ядовитое заявление прекрасно подходило для цитаты в статье о пагубном влиянии комиксов.

К октябрю 1948 года в пятидесяти городах были приняты меры по запрету или цензуре комиксов. (14) Чтобы противостоять натиску,Timely, наряду с другими компаниями, наняла эксперта. В данном случае посодействовал доктор Джин Томпсон, «психиатр из Бюро по работе с детьми при Управлении образования города Нью-Йорка». Об этом сообщалось в редакционной статье комиксов Timely, датированных ноябрем и декабрем 1948 года. В статье (как и в трех последующих) компания упоминалась как Marvel Comic Group (название, которое иногда всплывало в обиходе, пока в 60-х годах не стало постоянным).

Все статьи были подписаны следующим образом: «Редакторы,Marvel Comic Group». Историк Майкл Вассалло считает, что их написал Стэн Ли, «но, безусловно, под четким руководством Мартина Гудмена». (15) Нельзя отрицать, что столь важное общение с читателями происходило через главного редактора компании.

Первая редакционная статья, написанная в дружеской, но серьезной манере, гласила:

Мы хотим помочь защитить ваше право покупать и читать любимые журналы, если они не содержат ничего, что могло бы причинить вам вред.

Далее статья заверяла, что доктор Томпсон «убедится в том, что наши комиксы не содержат ничего, что могло бы вызвать возражения со стороны родителей, учителей или друзей».

Вторая редакционная статья, выпущенная в январе – марте 1949 года, кажется менее случайной и более конкретной. Ссылаясь на статью Вертама вThe Saturday Review of Literature, статья заявляла:

…доктор Вертам, обсудив проблему преступности среди несовершеннолетних, возложил вину за некоторые из случаев на комиксы…

Теперь враги комиксов нашли свое отражение в одном человеке: в докторе Вертаме.

Процитировав красноречивый ответ Вертаму четырнадцатилетнего Дэвида Пейса Вигранского в более позднем выпускеSaturday Review («Ни в одном из случаев не было доказано, что именно чтение комиксов послужило причиной преступлений»), Ли продолжил вопросом:

…почему бы не отдать должное комиксам за то хорошее влияние, которое они оказали на миллионы здоровых детей, вместо того, чтобы обвинить их за отрицательное влияние на кучку преступников?

В третьей редакционной статье, датированной апрелем и маем 1949 года, Ли подошел к вопросу с другой стороны: он констатировал, что комиксы стали естественным шагом в эволюции великой литературы:

Пускай современные критики взглянут на свои идеи. Пускай решают, хотят ли они, чтобы их запомнили как людей XX века, которые называли «Робинзона Крузо» «отстоем».

Гнев, скрытый за словами статьи, весьма ощутим. Ли призывал Вертама, Легмана и других ученых и интеллектуалов, отрицательно относящихся к комиксам, подумать, как их рассудит история. Довольно смелые призывы для двадцатишестилетнего парня с дипломом об окончаниисредней школы Нью-Йорка.

Четвертая, и последняя, редакционная статьяMarvel/Timely, датированная июнем и июлем 1949 года, в пылкой, но задумчивой манере представила аргумент компании. Причем автор, казалось, почти вздыхал, сетуя:

Взрослые должны извиниться перед вами, молодые люди, за то, что не сделали этот мир безопасным и мирным…

Затем он продолжил размышления словами, что в комиксах, по крайней мере, хорошие парни всегда побеждают.

Далее он отметил:

Наряду с хорошими и плохими людьми, хорошими и плохими радиопрограммами, хорошими и плохими фильмами, существует и хорошая и плохая литература. Комиксы с их многочисленными рисунками – это всего лишь один из ее видов.

«Комиксы, – продолжалось в редакционной статье, – являются своеобразным мостом к следующему этапу: оценке книг, которые выдержали испытание временем».

Ли напомнил читателям, что мир пусть ибывает плохим, но зато в комиксах, по сравнению с реальной жизнью, хорошие парни всегда побеждают. Некоторые комиксы действительно хорошие (он объединяет значение слова «хороший» со значением «приятный» и «полезный»), и они становятся частью «нашего многогранного литературного наследия», а не чем-то единственным, что следует читать.

При этом нельзя обвинять человека в том, что он не читает комиксы и не проявляет к ним интерес.

Хотя и трудно понять, какой практический эффект имели редакционные статьи, но они, похоже, стали одним из главных факторов, позволивших компании продолжать бизнес на протяжении последующих восьми лет, в то время как многочисленные конкуренты закрыли свои двери.

Интересно, что речевая манера статей представляла собой отголосок первой опубликованной работы Стэна Ли – прозаического рассказа в третьем выпуске «Капитана Америки». И этот «голос» со временем расцвел и превратился в голосMarvel,а в 1960-х годах – в голос Стэна Ли на страницах писем и в Bullpen Bulletins.

По мере того как борьба Вертама с комиксами набирала обороты, жизнь Стэна Ли, его семьи и компании продолжалась.

Ли по-прежнему курировал десятки комиксов и писал по несколько историй еженедельно. После увольнений 1949 года ему предстояло многое наверстать. Однако теперь, за некоторым исключением, Ли работал с художниками в режиме фриланса. В комиксах постепенно начали появляться новые имена. Наряду с ветеранами-художниками 1930–1940-х годов, все так же занятых в сфере комиксов (например, Карл Бургос и Билл Эверетт), в компании появилось множество иллюстраторов, которые на момент первого бума супергероев были еще детьми или подростками. Когда-то они читали истории, стремясь однажды попасть в эту отрасль. Для многих энтузиастов комиксы по-прежнему оставались сферой, где можно было немного подзаработать или получить необходимые навыки для построения дальнейшей карьеры в сфере иллюстрации или рекламы.

В эту эпоху начали появляться работы таких художников, как Джон Ромита, Джо Манили, Джин Колан, Дик Айерс и Джо Синнотт. Даже Джерри Робинсон, прославившийся своей работой над Бэтменом в 40-х годах, работал вTimely с 1950 по 1960 год. Вот что он вспоминал:

Полагаю, Стэн был знаком с моими работами по Бэтмену или по другим персонажам, потому что он сказал: «Боже, я бы с удовольствием с тобой поработал»… Он уговорил меня вернуться к комиксам, хотя в то время я ими не интересовался. За те годы [десять лет] у нас сложились очень хорошие отношения. С ним было легко работать. Думаю, он был уверен во мне, потому что мне не приходилось ничего с ним согласовывать. (16)

В период, когда Робинсон работал на Ли, он познакомил редактора со своим учеником из школы иллюстраторов и мультипликаторов (позже переименованной в Школу изобразительных искусств). Учеником был Стив Дитко.

В течение примерно шести месяцев, с 1949 по 1950 год, Стэн Ли продолжал расставаться со своими штатными художниками. Вскоре, однако, он вновь обратился за их помощью, только на этот раз на внештатной основе. Уволены были почти все, даже самые надежные авторы, которые одновременно работали и редакторами. Многих из них Ли считал друзьями. Он знал их семьи и заботился о них. Стэн называл период увольнений «черными днями». (17) Эл Джаффи, например, перешел от редактирования подростковых комиксов к написанию историй и рисованию.

ХотяTimely и находилась в тени надвигающейся гибели, в действительности же она процветала. Небольшие компании продолжали выходить из бизнеса. И вот как раз в тот период, перейдя на самодистрибуцию, Гудмен и сумел забрать часть работы у издателей, которые уходили из сферы или серьезно сокращали штат. (В рамках стратегии выживания Гудмен сократил ставки фрилансеров.) Стэн Ли тем временем курировал более семидесяти изданий. (18)

Список художников, которые работали на Ли в период между 1950 и 1957 годами, представляет собой невероятный список людей, которые либо уже были, либо еще станут легендарными создателями комиксов, включая Джона Ромиту, Джина Колана, Стэна Голдберга, Джо Синнотта, Джерри Робинсона, Бернарда Кригштейна, Эла Фельдштейна, Эла Джаффи и многих других. Некоторые из их воспоминаний дают представление о тех временах и роли, которую сыграл в них Ли.

Стэн Голдберг, главный колорист, поддерживал общение с семьей Ли. И даже тогда Стэн Ли стремился расширить свой кругозор. Вот что сказал Голдберг:

Даже когда мы ходили к Стэну и Джоан в гости, Стэн всегда звал меня наверх в свой кабинет, чтобы обсудить некоторые идеи, например, синдикацию однопанельного стрипа, который мы назвали «Док». Речь шла о дружелюбном враче… [Он не был продан синдикату, но…] зато нам удалось передать около 75 % «Дока» медицинским журналам. (19)

Жена Голдберга, Паулин, вспоминала:

Я помню, С. Г. рассказывал, что он частенько выходил на обед со Стэном Ли. Ли таскал моего мужа за газетами, чтобы проверить комиксы… С. Г. упоминал, что после беготни по всему городу сил уже не оставалось, а ноги гудели от напряжения [из-за продолжительной ходьбы, которой славился Ли] … С. Л. очень хорошо относился к С. Г. Он повышал ему зарплату, даже не спрашивая. Бывало, что Ли критиковал работы С. Г., но муж очень ценил его мнение. В результате он начал замечать в своих работах значительные улучшения. Муж всегда был за это благодарен и всегда считал, что своей карьерой обязан С. Л.

А еще я помню, как снежным зимним вечером мы приехали в Хьюлетт-Харбор к ним домой на ужин. У домашнего бара стоял С.Л. в синем блейзере и белых брюках. Он выглядел так, будто находился на яхте [пришвартованной] на Карибском острове… [Стэн и Джоан] были очень харизматичными людьми. Идеальной парой. (20)

Художник Джо Синнотт, который начал работать со Стэном Ли в 1950 году, вспоминал:

Стэн всегда любил обыгрывать процесс создания истории. Он действительно вставал на стол и показывал позу, которую хотел видеть… Стэн очень серьезно относился к работе… Я сомневаюсь, что можно было найти лучшего редактора, чем Стэн. [А еще] он писал интересные рассказы, которые было легко рисовать и [визуально] продумывать сюжет. (21)

Художник Бернард Кригштейн широко прославился благодаря истории под названием «Раса господ» (англ.Master Race), написанной в EC Элом Фельдштейном. Примечательно, что в период с 1950 по 1957 год Кригштейн написал более семидесяти сюжетов для Стэна Ли в Timely / Atlas –намного больше, чем он когда-либо сделал для EC или любого другого издательства. (22) Тем не менее он не попал в группу людей, которые покидали Стэна Ли с добрыми чувствами. Они расстались из-за того, что вежливо можно было бы назвать «творческими разногласиями».

Зато Джо Манили стал тем художником, которому нравилось работать с Ли. И чувства его были глубоко взаимны. Манили хорошо рисовал практически в любом жанре, включая юмор. Он делал рисунки, сам занимался контуровкой и был при этом необычайно быстр. Они со Стэном даже создали вместе более-менее успешный синдицированный стрип под названием «Скауты-волчата миссис Лайон» (англ.Mrs. Lyons’ Cubs).

Джон Ромита присоединился кAtlas в 1949 году и с того времени по 1957 год нарисовал для Стэна более двухсот историй. Джин Колан тоже не отставал, поэтому оба сотрудника стали в 1960-х годах опорой Marvel.

Карл Бургос, создавший Человека-факела в 1939 году, работал штатно: он рисовал истории, а заодно редактировал обложки. Многие обложкиAtlas 1950-х годов выглядели одинаково, поскольку в тот период ими занимался именно Бургос. Вассалло, чьи исследования пролили свет на роль Карла в офисе, называл это процесс «Бургосайзингом».

В апреле 1950 года Джоан Ли родила дочь, Джоан Селию Ли, которую впоследствии прозвали «Джей Си», чтобы отличать от матери. На вопрос, изменило ли отцовство взгляды на жизнь, Стэн Ли в 2017 году ответил следующее:

Нет, в моих взглядах ничего не изменилось. Единственное, что поменялось, – это количество времени, затраченного на работу. Его стало значительно меньше, поскольку приходилось проводить больше времени с дочерью. (23)

Джоан Ли тоже поделилась воспоминаниями о том, как муж приспосабливался к воспитанию детей:

Когда родилась дочь, Стэн всякий раз находил время, чтобы водить ее на карнавалы и другие развлекательные мероприятия. Сколько бы он ни работал, у него всегда оставалось время на нее и на меня. На самом деле мы втроем иногда беспокоимся, что стали слишком близки. Когда настанет час отправиться в Великую Неизвестность, Джей Си будет очень скучать, потому что без ума от своего отца… и матери. (24)

Позже в выпуске журналаGoodman’s Focus за октябрь 1950 года под редакцией Стэна Ли появилась статья, приписываемая «Стэнли Мартину»: «Не легализуйте проституцию».

Статья интересна не только тем, что редкая научно-популярная работа была написана Стэном дляMagazine Management (Focus являлся одним из относительно немногих журналов Гудмена, где Ли выступал редактором), но и по той причине, что в ней использовались данные о венерических заболеваниях, с которыми (с данными) Стэн Ли, скорее всего, ознакомился в армии, когда проводил кампанию против венерических болезней.

Независимо от того, принадлежало ли высказанное мнение самому Стэну Ли (что легализация проституции сказывалась бы на увеличении, а не уменьшении заболеваемости венерическими заболеваниями, поэтому проституция должна оставаться незаконной), он, безусловно, привел убедительные доводы (наряду с несколькими необоснованными утверждениями). Хотя Стэн Ли на протяжении многих лет писал художественные и юмористические истории для журналов Гудмена, это была одна из немногих – возможно, единственная – научно-исследовательская работа, написанная для них Стэном.

Ларри Либер, который в тот момент работал вMagazine Management, вернулся к комиксам. Сначала он занимался контуровкой юмористических и подростковых изданий, а затем сам создал как минимум один сюжет (рисунок и контуровка) – «Полицейский на дежурстве» (англ. Cop on the Beat) в 44-м выпуске «Правдивых преступлений» (англ. All True Crime), датированном маем 1951 года. В скором времени Либер присоединился к ВВС США, где он служил до 1955 года (частично на Окинаве).

В 1952 году Мартин Гудмен начал сам заниматься дистрибуцией комиксов и журналов под названиемAtlas. (Комиксы Timely того периода обычно называются Atlas Comics, поскольку логотип Atlas был единственным постоянным брендом, который появлялся на обложках.) Возможно, Гудмен и бухгалтер компании Фрелих обеспокоились тем, что ввиду всей негативной «рекламы», которую получали комиксы, дистрибьюторы не станут уделять им необходимого внимания. Поэтому, чтобы оградить себя от проблем, Гудмен принял решение заниматься дистрибуцией самостоятельно (хотя это не объясняет, почему он включил туда издания, не имеющие отношения к комиксам). Отныне теоретически Гудмен мог удерживать больший процент прибыли от комиксов (а также от других журналов), что было особенно важно, поскольку розничные торговцы – в свете негативной рекламы – издавали все меньше комиксов или вообще за них не брались. В любом случае все у него получилось, и продукция Гудмена продолжала процветать.

В том же году семья Ли переехала в новый дом на Ричардс-лейн в Хьюлетт-Харбор на Лонг-Айленде, основанный частным клубом в 1920-х годах. Дом, который местные историки называют самым «известным и зажиточным домом на Лонг-Айленде». (25) Философия Стэна и Джоан заключалась в том, чтобы купить самый старый и самый доступный дом в престижном районе. (26) Как и предыдущий дом, этот также располагался недалеко от роскошного поместья Мартина Гудмена.

В 1953 году Джоан Ли родила еще одну дочь, которую они с мужем назвали Ян. Однако не прошло и недели, как девочка умерла. Джоан вспоминала:

Наша самая большая трагедия произошла в тот день, когда мы потеряли дочь. Она прожила всего несколько дней после рождения, и у нас больше не могло быть детей. Возможно по этой причине Стэн, наша дочь и я всегда были очень дружны. В остальном, помимо этого трагического события, мне очень и очень повезло. (27)

Когда врач сообщил, что у Джоан больше не могло быть детей, пара попыталась усыновить ребенка, но хрупкое эмоциональное состояние Джоан после потери ребенка насторожило агентства. Тот факт, что Стэн был евреем, а Джоан – англиканкой, также представлял проблему для агентств, в которые они обращались. Хорошо это или плохо, но в конечном счете они отказались от попыток расширить свою семью. (28)

В 1953 году, несмотря на общее отсутствие интереса к супергероям в газетных киосках (из главных героев регулярно появлялись только Супермен, Бэтмен и Чудо-женщина), телевизионный сериал о Супермене вынудил Гудмена и Ли вернуть трех лучших супергероевTimely. Джон Ромита рисовал истории о Капитане Америке (в возрасте двадцати лет он создал стиль, который позже сделает его суперзвездой комиксов 1960-х годов). Карл Бургос, который создал Человека-факела, работал над персонажем вместе с новичком Диком Айерсом. Билл Эверетт вернулся к своему творению, к Нэмору (Подводнику). Возрождение героев продлилось менее года, за исключением Нэмора. Работа над Подводником захватила и 1955 год с перспективой сохранения печатной версии благодаря телевизионному сериалу. Однако сериала так и не случилось.

Во время написания историй о супергероях Ли в основном ограничивался юмором и вестернами, а также писал ужасы, мистические и военные истории.

В 29-м выпуске «Тревожных историй», датированном апрелем 1953 года, Ли и Манили – в слегка завуалированном нападении на Вертама – создали историю под названием «Буйнопомешанный» (англ.The Raving Maniac). По сюжету перевозбужденный, растрепанный мужчина врывается в кабинет редактора комиксов, чтобы сделать выговор за то, что тот печатает страшные истории. Редактор, олицетворяющий Стэна Ли, сердито опровергает недовольства отчаянного жалобщика, одновременно демонстрируя дневной выпуск газеты с ужасающими заголовками («Новая атомная бомба может уничтожить Землю!»). Далее следуют слова: «По крайней мере, читатели комиксов знают, что наши истории – это плод фантазии! Они могут отложить журнал и забыть о нем! Зато читая газету с реальными новостями, можно и в штаны наложить!» Далее он основа обращается к незваному гостю и заявляет, что, если ему не нравятся комиксы: «Не читайте их! Никто же не засовывает их вам в глотку!!! Это одна из замечательных особенностей нашей великой нации… каждый волен делать то, что он хочет, при условии, что это никому не причиняет вреда!»

Мгновение спустя сотрудники неизвестной службы врываются в офис и вытаскивают «буйнопомешанного» из кабинета. В конце рабочего дня редактор отправляется домой, где его встречают жена (которая выглядит в точности как Джоан Ли) и маленькая дочь. История заканчивается тем, что редактор рассказывает ребенку сказку на ночь, которая начинается со слов:

Однажды взвинченный маленький человечек, не имея в голове умных мыслей, забежал в редакцию, чтобы пожаловаться на журналы…

Ли выступил редактором и сценаристом для первых восьми выпусков новой серии ужасов и фэнтези под названием «Угроза» (англ.Menace). Комикс дебютировал в марте 1953 года. Возможно, желая показать, что он – и Atlas –мог бы составить ЕС конкуренцию, Ли начал вставлять в начале и в конце выпусков собственные мысли, тем самым завязав неформальное общение с читателем. Учитывая, что комикс стал любимым детищем Стэна, к выбору иллюстраторов он отнесся с такой же скрупулезностью. Над комиксом работали Джо Манили, Билл Эверетт, Расс Хит, Джо Синнотт, Джон Ромита, Джин Колан и Джордж Таска.

Седьмой выпуск «Угрозы» включал еще одну историю, созданную совместно Ли и Джо Синноттом: «Ведьма в лесу»(англ. The Witch in the Woods). История повествует о заботливом отце, который забирает у сына комиксы и вместо них читает ребенку сказку. Однако благонамеренному отцу жуткая сказка кажется неприемлемой, поэтому он не дочитывает историю до конца. Ребенок требует: «Пожалуйста, папа… расскажи! Что произошло дальше?»

Испуганный, вспотевший отец отвечает: «Не могу! Это ужасно! Мне плохо становится!»

И тогда сын выдает коронную фразу:

Черт, па… Ты еще комиксы не читал… Вот там действительно страшно!

Также в 1953 и 1954 годах Ли и Гудмен, подражая успешному журналуMad — цветному комиксу, который в значительной степени сам подражал другим изданиям, – выпустили три недолговечных имитатора: Crazy, Wild и Riot. Историки комиксов не могут точно определиться, писал ли Стэн сценарии, однако, будучи редактором, он определенно подключил некоторых из любимых художников, включая Джона Северина, Джо Манили, Расса Хита, Дэна ДеКарло и Эла Хартли. Все три юмористических издания закончили существование к середине 1954 года.

Примерно в то же время кампания Фредрика Вертама набирала обороты, особенно после публикации его бестселлера-антикомикса «Соблазнение невинных» (англ.Seduction of the Innocent), выпущенного в апреле 1954 года. Книга Вертама пользовалась большим успехом. Тем временем сенатор Эстес Кефовер всерьез занялся преступностью среди несовершеннолетних и возможной причастностью комиксов. Слушания проводились в Вашингтоне, округ Колумбия.

В то время как издатели комиксов отправляли на слушания своих представителей, на которых давал показания сам Вертам, единственным издателем, который лично появился в суде, стал Уильям М. Гейнс изEC. История свидетельских показаний 21 апреля 1954 года рассматривается как фиаско для него самого, его компании и сферы в целом. В конечном итоге Гейнсу пришлось защищать обложку EC, на которой изображалась женщина с отрубленной головой.

Джо Саймон вспоминал, как он, Кирби и их семьи вместе смотрели трансляцию заседания. «Услышав показания Гейнса, мы поняли, что у нас проблемы». (29)

Вместо Гудмена от имениTimely перед комитетом свидетельствовал Фрелих. Пока Гейнс надеялся каким-то образом убедить сенаторов в том, что комиксы ужасов EC –это хорошее развлечение (проявляя снисходительное отношение к следователям), показания Фрелиха звучали буквально деловито и преуменьшали значение криминальных и хоррор-комиксов Timely.Он утверждал, что они публиковали только те комиксы, которые оставались конкурентоспособными по отношению к другим издательствам. Фрелих отметил, что они выпускали даже библейские комиксы («Наш редактор обращался в Йельскую школу богословия за руководством»), но они с треском провалились.

Отбросив факты и цифры, Фрелих вдруг сменил тему и обратился к философии:

Если бы насилие как таковое было запрещено в литературе, написала бы Мэри Шелли «Франкенштейна»? Написал бы Шекспир «Макбета»? (30)

В то время как Фрелих очаровал комитет,Timely / Atlas вместе с остальными был пригвожден к позорному столбу. Призвание Шелли и Шекспира никак не спасло, когда член комитета продемонстрировал копию 28-го выпуска «Странных историй» Гудмена, отметив, что номер содержит «пять историй, где тринадцать людей умирают насильственной смертью». (31)

В ответ на внимание правительства издатели сформировали Американскую ассоциацию комиксов, заменив Ассоциацию издателей журналов комиксов, и ввели Кодекс комиксов, включающий набор правил внутренней цензуры. Не желая присоединяться к ассоциации и не имея возможности завоевать популярность на рынке с помощью линейкиNew Direction, –по той причине, что многие дистрибьюторы и розничные торговцы опасались бренда EC, – Гейнс в конечном итоге превратил успешный комикс Mad под редакцией Курцмана в большой черно-белый журнал, свободный от кодекса. Mad возымел огромный успех, тем самым сохранив компанию Гейнса. Ли, всегда ценивший юмор, дал на него свой ответ: «Снафу» (англ. Snafu).

Комикс, название которого состояло из слегка дерзкой аббревиатуры военного происхожденияSituation Normal All Fucked Up (ситуация нормальная, все накрылось), был создан Ли, за исключением нескольких деталей, внесенных художниками. В сведениях об авторах к первому выпуску указывалось: «Сценарист и редактор проекта любящий Стэн Ли».

Среди других сатиристических изданий – «Найден Ирвингом Форбушем» (англ.Founded by Irving Forbush) и «Потерян Марвином Форбушем» (англ. Losted by Marvin Forbush), где Ли использовал забавные имена, которые могли быть взяты из еврейской комедии водевиля. Возможно, это первое упоминание в печати Ирвинга Форбуша, имя, которое Стэн будет использовать годами для юмора с легким оттенком идиша. А вот имя «Марвин Форбуш», насколько известно, с тех пор не использовалось.

Что касается второго выпуска, в сведениях об авторах Ли снова обратился к идишу: «Сценарист и редактор всей этоймашуганы(т. е. вздора, глупости, чепухи.– Прим. ред.) улыбающийся Стэн Ли».

Не только Стэн «улыбался», но ивсе люди, перечисленные в авторах выпуска, поскольку они тоже получили милые прозвища. Ли был известен тем, что даровал соавторам в эпоху Marvel различные никнеймы. Прозвища, используемые во втором выпуске «Снафу», включали: «Рубаха-парень» Мартин Гудмен; «Шутник» Монро Фрелих – младший (о котором сказано, что «Ирвинг Форбуш гордился бы им» (возможно, по той причине, что у него столь же забавное еврейское имя?); «Остряк» Джо Манили; и «Весельчак» Джонни Северин. Интересно, что сестра Северина получила отдельное упоминание: «Ответственная за выпуск сумасбродная Мари Северин». Мари недавно присоединилась к Timely после резкого сокращения линейки в EC, где она работала главным колористом. В 1960-х она стала одним из лучших художников Marvel.

Юмористический журналSnafu, конкурирующий с Mad, где редактором был друг Стэна Ли и бывший иллюстратор Харви Курцман, потихоньку оказался коньком Ли. Хотя юмор и считался субъективным, в некоторых выпусках есть некоторые примечательные моменты.

В выпуске № 1 (ноябрь 1955 года) есть рубрика под названием «Чизкейк». Она содержит семь довольно скромных фотографий девушек-моделей в купальниках или аналогичных нарядах. Внизу страницы внутри стрелки красуется подпись: «Переверните эту страницу, чтобы насладиться самым большим в мире чизкейком!» Следующая страница состоит исключительно из фотографии – возможно, как вы уже догадались, – большогочизкейка.

В выпуске № 3 (от марта 1956 года) опубликована сводка фотографий, названнаяYou Don’t Say! («Да что вы говорите!») Это название, к слову, Ли использовал много раз, в том числе для журнала Fumetti (фотоприколы), который выпускался в 60-х годах. В данном случае двухстраничный разворот содержал восемь снимков молодой женщины с короткими темными волосами, которая обращалась к неизвестным слушателям с «типичными замечаниями, которые может произнести типичная девушка». Однако под каждой фразой скрывается «истинная мысль».

Например, одна из подписей гласит: «О, Нэнси, неужели тебе НУЖНО так скоро уходить?» А внизу пояснялось, что на самом деле думает женщина на фотографии: «(Еще одна минута с этой невыносимой занудой, и я ЗАКРИЧУУУУУУ!)»

«Девушка» на фотографиях (на фоне дудлов) – не кто иной, как Джоан Букок Ли. Также она успела появиться в образе модели в целомудренном слитном купальнике в рубрикеLet ’Em Have Cheesecake! («Пусть отведают чизкейк!»), где она представлена в роли одного из «восьми вкусных блюд», к каждому из которых добавлена юмористическая подпись.

В третьем выпуске появляется колонка с письмами, которая, похоже, была создана для юмористического эффекта самим же автором. Краткое письмо гласит:

Дорогой Стэн,

Potrzebie!⁸

Карви Хурцман

(адрес не разглашается из-за страха возмездия)

Сколько читателей поняли эти внутренние шутки? На этот вопрос не существует однозначного ответа. (Помимо игры букв в фамилии «Курцман» появляется слово«potrzebie», бессмысленное слово, часто используемое в Mad.) В любом случае выпуск № 3 стал последним выпуском Snafu.

Сразу за журналом последовали еще три номера журнала «Райот» (англ.Riot) (№ 4–6), созданные в традиционном формате цветных комиксов и пародирующие комиксные стрипы, фильмы и т. д. Авторство целиком и полностью приписывалось Стэну Ли.

Двумя выдающимися изданиями Ли и Манили стали «Зуд семнадцати лет» (англ.The Seventeen-Year Itch) и «Проказник Паскаль» (англ. Pascal the Rascal), сатира на «Денниса-непоседу» (англ. Dennis the Menace).

К 1956 году Ларри Либер, годом ранее вернувшийся из военно-воздушных сил, рисовал – и, возможно, писал – «романтику» дляTimely / Atlas.На тот момент он жил с Гудменами и учился в Лиге студентов-художников на Манхэттене. (32)

В том же году Джек Кирби, расставшись с Джо Саймоном, работал вDC на внештатной основе. Однако, нуждаясь в большем доходе, он вернулся в Timely / Atlas впервые после ссоры между ним и Саймоном с Гудменом в 1941 году. Он написал несколько коротких научно-фантастических историй, а также, вдохновленный Фу Манчу⁹, Кирби нарисовал три выпуска «Желтого когтя» (англ. Yellow Claw). Похоже, эти работы стали единственными, которые он написал и нарисовал самостоятельно. Вот только в скором времени работа Кирби в Timely, как и всех остальных, внезапно прекратилась.

Несмотря на высокие продажиAtlas, негативный настрой к комиксам в стране неизбежно сказался и на доходах компании. Ставки фрилансеров регулярно снижались. Вот что говорили Рафаэль и Сперджен: «Напуганный сокращением изданий и потенциальными последствиями слушаний в Сенате, а также введенным Кодексом комиксов, в ноябре 1956 года Гудмен прекратил [дистрибуцию] Atlas News и заключил сделку с крупнейшим дистрибьютором комиксов [и журналов] середины 1950-х годов, American News». (33)

Но, как выяснилось,American News сами оказались в плачевном финансовом положении. Так, «Рубаха-парень» (Мартин Гудмен) по совету «Шутника» Монро Фрелиха (который, видимо, увидел зловещее предзнаменование, когда выступал перед комитетом Сената в 1954 году) предпринял то, что Рафаэль и Сперджен назвали «худшим бизнес-решением в своей карьере… Компания American News покинула рынок в начале 1957 года, что вынудило Гудмена искать другого дистрибьютора». (34)

Остается неясным, почему Гудмен просто не извинился перед оптовиками и розничными торговцами, от которых отказался, и не создал собственную дистрибьюторскую компанию.

Какими бы ни были причины, Мартин Гудмен переложил дистрибьюторские дела наIndependent News (IND), которая фактически являлась дочерней компанией National Periodical Publications / DC Comics. Но, опасаясь привычки Гудмена наводнять рынки, IND ввела ограничения на выпуск восьми комиксов в месяц (и это в сравнении с тем потоком, который он производил раньше). Фактически Гудмен внезапно стал публиковать на 80 % меньше комиксов в месяц. (35)

Ли перестал выдавать внештатные задания, поскольку изо всех сил старался израсходовать накопленный к тому моменту материал. Ему пришлось снова сообщить художникам, что работы для них нет. По одной из версий, Стэн Ли заходил в мужской туалет после каждого увольнения, где его рвало. (36)

В немаленький список внештатных сотрудников, кого пришлось уволить, попал и Джон Ромита. Более того, об увольнении Ромите сообщил секретарь, ибо сам он не решился расстаться с человеком, которого глубоко уважал. Вот что вспоминал Ромита:

Я думал, что больше никогда не вернусь в комиксы… Когда Стэн лишил меня работы в самый разгар труда над вестерном, я подумал: «Вот и все». Мне, кстати, за него так и не заплатили. Тогда я сказал Вирджинии [жене]: «Если Стэн Ли позвонит, скажи ему, чтобы шел к чертям». (37)

Ей не стоило беспокоиться.

Стэн Ли уже был в аду.

Глава 5
Крах и расцвет

Вероятно, одна из самых нецелесообразных реплик звучит следующим образом: «Я искренне надеюсь, что вам понравился стрип». Потому что я уверен!

Стэн Ли в письме Роберту Куперу из Chicago Sun-Times от 3 октября 1957 года в ответ на образцы стрипа «Скауты-волчата миссис Лайон»

1957 год стал началом конца. В очередной раз.

Ввиду непрестанной борьбы с противниками комиксов и нескончаемого соревнования за время и внимание, которое предоставляло телевидение, за год до того или даже раньше Стэн Ли начал искать выход из комиксов – или, по крайней мере, способ пополнить свой доход вне этой сферы. Теперь, когда четыре пятых от всех изданий, над которыми он работал, внезапно прекратили существование, идея заработка вне отрасли комиксов стала намного актуальнее.

Невзирая на свое положение вAtlas, Ли стремился расширить горизонты, если и вовсе не изменить. Результатом его попыток стала публикация книги 1947 года «Секреты по ту сторону комиксов» (англ. Secrets Behind the Comics), а также пара «набегов» на синдицированные комиксы.

Первым делом Стэн Ли написал сценарий к «Хауди Дуди» (англ.Howdy Doody). Стрипы, нарисованные Чадом Гроткопфом, появились в начале 1951 года и были созданы по мотивам популярного детского телешоу. В 1952 году путешествие в мир синдицированных комиксов продолжилось работой «Мой друг Ирма» (англ. My Friend Irma), спин-оффом радио и телесериала. Здесь Стэн Ли почувствовал себя рыбой в воде, поскольку он (вместе с иллюстратором Дэном ДеКарло) уже создавал версию персонажа. Однако ни тот ни другой комикс не стал долгосрочным.

«ИмплозияTimely», как стали называть тот период краха компании, послужил для Стэна тревожным звоночком. Дружелюбная коллективная работа, которую он считал чем-то само собой разумеющимся, отныне превратилась в испытание. Стэну предстояло придумать новый план и сделать это как можно быстрее.

Стэн Ли называл период одинокой работы в офисе фазой «сигнальной лампы», когда нужно было дождаться момента, чтобы обстоятельствапозволили ему расширить линейку комиксов. (1) Некоторые сотрудники, включая бывшего редактора Гудмена, Брюса Джея Фридмана (впоследствии он стал легендарным писателем и сценаристом, и его офис Magazine Management находился рядом с офисом Ли), предполагали, что Гудмен был просто не в состоянии уволить родственника, поэтому корректно пытался намекнуть на его самостоятельный уход… Вот только Стэн намека не понял. (2)

В то время как Ли пробовал писать и редактировать журналы Гудмена, никаких более существенных предложений ему не поступало. Вот что ответил Стэн в 2017 году: «Мне, возможно, и нравилось [редактировать журналы], да только меня об этом никто не просил. И я тоже никогда не спрашивал Гудмена. Думаю, он хотел, чтобы я продолжал заниматься комиксами, а не чем-то другим». (3)

Так Стэн Ли остался в компании, и Мартин, казалось, не возражал. Однако Стэн не терял бдительности и продолжал строить планы на случай, если Гудмен вдруг передумает и решит с ним распрощаться. Приступив к сторонней работе уже в те времена, Стэн Ли в конечном итоге провел остаток своей жизни, работая над внешними проектами, – даже после того как успехMarvel стал неоспоримым. Вполне вероятно, что Стэн всегда ожидал того телефонного звонка, который сообщил бы ему о самом худшем – об увольнении. По правде говоря, Ли так и не смог до конца оправиться от неопределенности, вызванной последней встряской в компании.

В тот период Стэна наняли для написания рекламных комиксов для сети гамбургерныхBob’s Big Boy. Первоначально организованные Timely Illustrated Features, подразделением небольших лицензионных комиксов Гудмена (комиксы, которые на платной основе писались для других компаний), они впоследствии независимо создавались писателем и художником-фрилансером, а также будущим сотрудником и руководителем Marvel Солом Бродским. Ли тем временем писал множество историй, а художественной работой занимались такие ветераны Timely, как Билл Эверетт и Дэн ДеКарло. Уже после того как комиксы Marvel обрели популярность, Ли продолжил работу со своим другом и коллегой Бродским.

Согласно письму от 30 апреля 1958 года Эдварда Табибиана (менеджера по продажамBirds Eye foods¹⁰), в Timely Illustrated Features Стэн Ли также написал специальный выпуск комиксов для Birds Eye foods (вместе с Манили), который в 1958 году получил награду Клуба Премиум Индустрии за лучший план продаж и награду «Ключевые достижения», представленную Студенческим Институтом Маркетинга за «выдающуюся деятельность среди молодежи, направленную на охват, влияние и подъем продаж». (4) Не «Оскар», конечно, но лучше, чем ничего.

Для многих создателей комиксов синдицированные стрипы становились Священным Граалем. Для тех, кто преуспевал в этой области, потенциальные доходы – а также некоторая доля уважения со стороны мейнстрима – заметно увеличились. С карикатуристами, такими как Эл Капп или Милтон Канифф, обращались как со знаменитостями, а зарабатывали они наравне с кинозвездами. Как и многие люди, занятые в сфере комиксов, Стэн Ли всегда стремился попасть в столь успешный мир синдикации. Тем более что надвигающееся закрытие его компании стало для него дополнительным стимулом, чтобы попробовать наконец-то свои силы.

Над предложениями по синдицированным газетным стрипам Стэн Ли работал с большой группой художников. Посредством Тони Мендес, своего агента, Ли объединился с иллюстраторами и выдвинул множество идей, некоторые из которых в конечном результате возымели успех. Подражая популярным стрипам жанров той эпохи, он придал им собственный смысл. Например, комикс «Уилли Лампкин» (англ.Willie Lumpkin), созданный в соавторстве с ДеКарло, повествовал о почтальоне Лампкине и причудливых персонажах, с которыми ему доводилось общаться. (Позднее имя «Уилли Лампкин» появилось в «Фантастической четверке», а также в фильме 2005 года «Фантастическая четверка».) Стоит заметить, что стрип имел достаточно умеренный успех, как, впрочем, и детская комедия «Скауты-волчата миссис Лайон»¹¹ (англ. Mrs. Lyons’ Cubs), нарисованная Манили. В тот момент Манили считался главной опорой Timely и был одним из любимых художников Ли. Неудивительно, что сама миссис Лайон стала точной копией жены Стэна, Джоан Букок Ли. (Стэн, к слову, частенько использовал образ Джоан, как в образе моделей, так и в качестве представительницы «обычных девушек», замужних или нет.)

В декабрьском выпуске журналаEditor & Publisher за 1957 год была опубликована статья, благодаря которой читатель познакомился с новым комиксом «Волчата-скауты миссис Лайон» и ее создателями. Стрип дебютировал 10 февраля 1958 года. Вот что говорилось в статье о самом Ли: «Стэн, редактор и арт-директор нью-йоркской издательской компании, создал более 1000 комиксов, написал и выпустил специализированные журналы для правительства и промышленности, а также успел проработать внештатным писателем и публицистом». В статье его описали как «высокого мужчину, похожего на жителя Мэдисон-авеню, с улыбкой, которая озаряет всю комнату».

Обсуждая стрип, Стэн Ли упомянул, что, хотя он и провел исследования относительно юных скаутов, «в стрипе не будет ничего педантичного, ничего сухого и ничего самохвалебного».

Статья продолжилась откровенным признанием:

«Полагаю, мы не должны этого признавать, – заметил Джо, – но это не первая наша попытка. Мы со Стэном разработали и другие идеи стрипов, которые, к сожалению, ни к чему не привели».

«Да, – согласился Стэн. – Я особенно запомнил один из них, который показался нам вполне удачным, но дальше прилавков в магазине он так и не ушел. Я приклеил его в комнате своей дочери и забыл о нем».

Далее статья обрела драматичный оборот: «Они молоды. Настал их момент. Вот их возможность! Сейчас или никогда! Теперь вы поняли, что ощущали сценарист Стэн Ли и художник Джо Манили». (5)

В то время как успешный синдицированный стрип мог буквально принести создателям богатство и славу, как, например, «Крошка Абнер» Аль Каппа или «Терри и пираты» Милтона Каниффа, менее успешные стрипы вроде «Скаутов-волчат миссис Лайон» могли лишь поспособствовать приличному, но далеко не запредельному доходу. Итак, Стэн Ли продолжал искать другие проекты, одновременно сочиняя сценарии и редактируя комиксы. На протяжении всей карьеры Стэн стремился держаться за свою должность и положение.

В начале 1958 года, когда Ли писал и редактировал свой комикс, а также работал над «Скаутами-волчатами миссис Лайон», Стэн и Винс Коллетта при содействии Тони Мендес представили комикс «Ради любви Линды» (англ.For the Love of Linda). Это был стрип о молодой женщине с Манхэттена, которая унаследовала маленькое издательство. Несмотря на яркую прозу Стэна Ли и привлекательные работы Коллетты, стрип не продавался.

Интересно, что на фирменных бланках 1950-х годов Стэн Ли был указан как «главный редактор, художественный руководительTimely Comics», но на обычных бланках стояло лишь имя и адрес офиса Timely, без названия компании или должности Ли. В различных письмах от Мендес, сопровождающих стрипы Ли, она называет его «редактором и арт-директором Magazine Management». Становится ясно, что о своей должности Стэн Ли рассказывал только в определенных случаях. Сей факт перекликается с рассказами Стэна о том, как он старался не говорить людям на коктейльных вечеринках, чем конкретно он занимался и какой вид писательской деятельность вел, потому что гости неизменно уходили, как только слышали, что «детские журналы» представляли собой комиксы. (6)

Хотя мы никогда не узнаем, сколько идей Стэна Ли так и не вышли за рамки нацарапанных слов на случайных клочках бумаги, файлы Тони Мендес содержат множество интересных документов, которые дают нам представление не только о многих успешных работах, но и о ряде промахов.

Тони Мендес, уроженка Нью-Йорка, работала агентом опытных художников-карикатуристов и высоко ценилась в данной области. Начав свою карьеру танцовщицей в Радио-сити-мьюзик-холле, Мендес представляла карикатуристов и сценаристов (а также авторов прозы) с 1946 года вплоть до своей смерти в 2003 году в возрасте девяноста четырех лет. Она также помогла основать Национальное общество художников-карикатуристов и была тетей Синтии Вайль, которая вместе с мужем Барри Манном писала классические поп-песни, в том числеWe Gotta Get Out from This Place и On Broadway. Объемные файлы Мендес хранятся в исследовательской библиотеке американских мультфильмов и комиксов в архиве Университета штата Огайо в Колумбусе. Среди многочисленным клиентов Мендес на протяжении многих лет значились Милтон Канифф, Руби Голдберг, Эрни Бушмиллер и Стэн Ли.

Благодаря его членству в многочисленных организациях карикатуристов и средствах массовой информации (включая Национальное общество карикатуристов, Газетный совет и Академию телевизионных искусств и наук), а также немаловажному послужному списку в издательстве Ли смог привлечь внимание Мендес, чтобы та представляла его и художников, которые рисовали его стрипы. Одним из первых объектов, который Мендес предложила Ли, стал рекламный стрип под названием «Клэй Мердок, вице-президент» (англ.Clay Murdock, V.P.), созданный в соавторстве с Коллеттой. Мендес пребывала в полном восторге от Ли. В письме Филипу Стейтцу, директору по редакционным исследованиям синдикационной службы Чикаго Publishers Syndicate, Мендес писала: «Стэн Ли – необычный тип личности, и я уверена, что вам понравится с ним работать».

С 1956 по 1961 год Мендес регулярно рассылала образцы от имени Ли, даже когда они оба (вместе с ДеКарло, художником «Вилли Лампкина») участвовали в судебном процессе друг против друга из-за гонораров. Предвидя «дружеский иск» Стэна Ли противMarvel в 2002 году, он и Мендес поддерживали теплые отношения, даже когда формально считались противниками. В одном из писем 1960 года Стэн Ли подробно изложил конкретную формулировку контракта, призванного не препятствовать его праву подавать на нее в суд, и завершил свою речь словами: «Если бы адвокатам платили за каждое слово, мой был бы самым высокооплачиваемым в истории юриспруденции!» Добросердечная переписка между ними продолжалась вплоть до 70–80-х годов.

Два успешных стрипа Стэна Ли, «Скауты-волчата миссис Лайон» и «Вилли Лампкин», являлись бенефициарами рекламных кампаний соответствующих синдикатов, которые их распространяли.

Например, в брошюре для «Скаутов-волчат миссис Лайон», подготовленной синдикатомChicago Sun-Times, звонящая по телефону миссис Лайон (Джоан Ли) понимающе улыбалась логотипу стрипа, в то время как малыши хихикали где-то внизу. Тем самым сообщается, что это «совершенно новый и умилительный ежедневный стрип и воскресная страница; идеи для детей и пристанище для мам; смех для всех!». Кроме того, нам обещают, что стрип «одобрен Национальным советом бойскаутов Америки».

Внутри брошюры, где дополнительно подчеркивается, что это «единственный комикс, одобренный Национальным советом бойскаутов Америки», мы видим репродукцию письма от 30 октября 1957 года, подтверждающую это самое одобрение, подписанное Ребелем Робертсоном, директором BSA по связям с общественностью. Переписка в архивах Мендес демонстрирует, что Стэн Ли и Манили, безусловно, заслужили это одобрение, поскольку провели весьма тщательное исследование о скаутах. Вот только случилось это лишь после того, как им указали на данное упущение.

Помимо того, что Джоан Ли сыграла немаловажную роль в легенде о возвращенииMarvel к жизни, она также активно участвовала в продвижении проекта «Скауты-волчата миссис Лайон». Обращаясь в офисы скаутов, она ничего не добилась (они утверждали, что не могли пойти ей навстречу по этическим причинам). Синдикат, похоже, тоже не хотел или не мог браться за комикс. Тогда Джоан позвонила многочисленным руководителям отрядов скаутов по всей стране, чтобы сообщить о существовании «Скаутов-волчат миссис Лайон» и вдохновить на покупку. Некоторые из них, согласно письмам, начали приобретать местные газеты, в которых появлялись волчата, чтобы стрип просто-напросто не закончил свое существование. (7)

Какого бы успеха Стэн Ли ни добился в синдикации, он все равно был достаточно ограничен, поэтому бросать штатную работу и самостоятельную писательскую деятельность стало бы глупым решением. И хотя Ли был бы рад, если бы Мартин предложил ему стабильную должность в одном или нескольких журналах, не относящихся к комиксам, такого предложения никогда не поступало. (8) Конечно, Стэн Ли явно не подходил под профиль сотрудников журнала Гудмена. Тот очень любил нанимать высококлассных выпускников и аспирантов «Лиги плюща», а потом хвастаться, что, несмотря на профессиональное образование, они находилисьздесь и работали на него, человека, который даже не закончил среднюю школу.

Более того, кажется вполне вероятным, что Стэн Ли, будучи умным, творческим и трудолюбивым человеком, мог вполне иметь некоторую форму синдрома дефицита внимания, из-за чего ему больше подходила работа над бесконечным потоком короткометражных сюжетов, чем над проектами, требующими постоянного внимания.

Вероятно, Мартин Гудмен предполагал, что его линейка комиксов в конечном итоге разрастется, и Стэн на такой случай был подходящим сотрудником. Кроме того, если Ли остался бы на рабочем месте, Гудмену не пришлось бы оправдываться перед родственниками, почему он его уволил. К тому моменту Стэн Ли и его семья жили недалеко от Гудмена, в Хьюлетт-Харборе, и часто встречались лично. Ли нередко ездил вместе с Мартином в офис и обратно.

Вполне возможно, что Гудмен чувствовал, что его семейный долг начался изакончился на том, что родственники наконец-то нашли постоянную работу. А уж престиж и интерес к сфере деятельности его буквально не касались.

Со своей стороны Ли подумывал о поиске работы в публикацияхза пределами сферы деятельности Гудмена, однако всегда чувствовал, что его опыт работы в комиксах выставит его неквалифицированным сотрудником. Он представлял, как подойдет к такому издателю, как Simon & Schuster, и скажет: «Раньше я редактировал комиксы. Есть что-нибудь для меня?» Подобные мысли оставляли его с «ноющим чувством незащищенности». (9)

Стэн Ли утверждал, что он работал над множеством других изданий, помимо комиксов и стрипов, но в отчетах ничего конкретного об этом не сказано. Вот что он вспоминал:

Я писал сценарии для радиошоу. Названия я не припомню, поскольку делал работу от имени других людей. Я и для телешоу писал. И комиксы тоже. Я написал стрип «Хауди Дуди» (англ. Howdy Doody) … А еще я занимался рекламой. (10)

Видимо, какую бы дополнительную писательскую работу Стэн Ли ни проводил, она не приносила достаточно денег, чтобы оставить работу вTimely.Поэтому, убежденный в отсутствии выбора, Стэн Ли остался на месте, но все-таки продолжил цепляться за идеи для синдицированных стрипов и других проектов.

Когда накопившийся материал дляTimely / Atlas подходил к концу, а проблемы с распространением компании расширились путем перехода на Independent, Ли обнаружил, что у него появилось больше дел в офисе. Кроме того, ему наконец-то разрешили создавать новые истории. Заполнение восьми-десяти комиксов в месяц – создание примерно двухсот страниц нового материала каждые тридцать дней – было респектабельной нагрузкой для любого редактора комиксов, особенно если он писал и другие сценарии. На самом деле это было почти идеальное число, если редактор был склонен просто бегло просматривать материал, попадающий на его стол, а не обдумывать каждое слово. Зачем, казалось бы, умному писателю-редактору думать о темах или придумывать стратегию для маркетинга и рекламы?

Имея штат художников, куда входили такие таланты, как Джек Кирби, Стив Дитко, Дон Хек, и особенно изящно талантливый и быстро рисующий Манили,Timely или Atlas, или как там называлась компания (многие из художников величали ее просто «компанией Стэна Ли»), могла придумать более существенные и значимые истории.

Конечно, именно об этом и твердили мечтатели вроде легендарного Уилла Айснера. Сам Айснер к 1952 году перестал писать обычные жанровые комиксы – даже свой знаменитый синдицированный комикс «Дух». Теперь Уилл создавал образовательные и обучающие комиксы для военных, корпоративных и государственных учреждений, которые и обеспечивали ему достойный образ жизни. Его карьера предоставила возможность проводить много времени со своими маленькими детьми, а также обеспечила средствами, чтобы подарить им приятную загородную жизнь вдали от суматохи нью-йоркских улиц, на которых он вырос. Если этого было достаточно для такого гения, как Айснер, то к чему же стремился Стэн Ли?

Стэн Ли не думал сдаваться, и к середине 1958 года дела вTimely / Atlas пошли на подъем. Компания выжила, и у Стэна наконец-то появилась возможность предложить новую работу фрилансерам. Между тем «Скауты-волчата миссис Лайон» возымели умеренный успех.

Однако 7 июня 1958 года все снова внезапно и драматично изменилось.

В тот день, во время поездки домой в Нью-Джерси, Джо Манили трагически погиб. Находясь без очков, он совершил роковую ошибку, упав между вагонами во время движения поезда.

Стэн Ли был опустошен как профессионально, так и лично. Так между «Скаутами-волчатами миссис Лайон» и многочисленными другими комиксами, которые выполнял Манили, в мире Стэна Ли внезапно возникла зияющая пропасть.

Но как по чьему-то сигналу, именно на той неделе Джек Кирби решил посетить офис Ли.

Глава 6
Собираясь с силами

Я хотел уходить. Мне слишком наскучила моя деятельность. Это был примерно 1960 год.

Стэн Ли журналисту Леонарду Питтсу-младшему, 1981 г. (1)

Неудивительно, что по нынешний день так и остается загадкой, пригласил ли Стэн к себе в офис Кирби, чтобы обсудить новые задания, или же Кирби сам заглянул вTimely, дабы выяснять, какие возможности открылись с кончиной Джо Манили.

После возвращения в компанию Фрэнка Джакоя в 1956 и 1957 годах и покаAmerican News не потерпела фиаско, Кирби писал и рисовал для Timely. Последовавший за крахом компании мораторий на новые издания вынудил Кирби обратиться в Archie и DC Comics, а также заняться синдицированным газетным стрипом под названием «Асы космических войск» (англ. Sky Masters of the Space Force). Но и эти двери либо уже закрылись, либо находились в процессе закрытия. Кирби нуждался в работе. Тем временем Стэн Ли уже передал некоторые задания Стиву Дитко, так что распределение новой работы уже началось. (2)

Годами позже Джек Кирби утверждал, что компания находилась на грани исчезновения. Стэн Ли сидел и горевал, не зная, что делать, пока грузчики выносили мебель. По словам Джека, с его приходом вся ситуация в корне изменилась. (3) Ли со своей стороны отрицал, что он так уж горевал и что компания находилась на грани краха. Возможно, Кирби ошибочно принял слезы, пролитые Стэном из-за потери своего друга Манили, за слезы о проблемах в компании.

В любом случае, учитывая потребность в новом высококвалифицированном сотруднике, а также ввиду восхищения талантами Кирби, Ли немедленно предложил ему работу. Вместе они создали научно-фантастические сюжеты, вдохновленные фильмами о монстрах той эпохи, например: «Они» (англ.Them!) и«Пузырь» (англ. The Blob), а также вестерн и другие жанровые произведения. Обычно эти герои изображались на обложке, а гвоздем номера выступали такие истории, как, например, «Удивительные истории» (англ. Tales to Astonish) и «Странные истории» (англ. Strange Tales). Заголовки гласили: «Я раскрыл секрет летающих тарелок» (англ. I Discovered the Secret of the Flying Saucers) или «Существо по имени… Оно!» (англ. The Thing Called… It!).

Из всей это стереотипной поденщины, как и из юмористических и романтических комиксов компании того времени, в конечном итоге возникнет своеобразная смесь идей и личностей, которая в будущем изменит поп-культуру. Но на данный момент главной задачей компании и ее сотрудников оставалось выживание.

Хотя после массовых увольнений Стэн Ли редко привлекал посторонних писателей, он сделал исключение для своего брата Ларри. После увольнения со службы в 1955 году Ларри Либер работал на нескольких должностях вThe New York Times и в Magazine Management. Желая пойти по стопам своего кумира Кирби, который регулярно давал Ларри советы относительно иллюстраций (например, не сильно беспокоиться о правильной анатомии), Ларри окончил курсы в лиге студентов-художников и в институте Пратта. (4) Стэн и Ларри даже успели недолго поработать над синдицированным стрипом о паре из пригорода «Джек и Джилл» (англ. Jack and Jill), где Стэн написал сценарий, а Ларри выполнил рисунки. Однако медлительность Ларри Либера положила конец этому проекту. (5)

Тогда Стэн, не найдя никого, кто смог бы писать в соответствии с его требованиями, снова обратился к младшему брату. Ларри не считал себя писателем, однако Стэн заверял его, что письма из армии его впечатлили и он мог бы научить Ларри писать комиксы. (6) Ларри Либер начал со стрипов в жанре романтики, но в конце концов Стэн передал младшему брату полномочия написания сценариев о нарисованных Кирби монстрах.

Ларри, используя краткие сюжетные наброски Стэна, разбивал их на миниатюрные рисунки небольшого размера. Затем он добавлял диалоги и переносил их в последовательные панели с «полным сценарием», чтобы Кирби мог их нарисовать. (7) Ларри продолжал писать сюжеты для Кирби вплоть до ранних приключений персонажей эпохиMarvel, включая Тора, Человека-муравья, Железного человека и Человека-факела. Были ли первоначальные идеи придуманы исключительно Стэном или же они стали результатом обсуждений Ли и Кирби? На данный вопрос ответа не существует, хотя Ларри всегда предполагал, что все идеи принадлежали Стэну. (8)

Один факт неоспорим: начиная с 1958 года Джек Кирби создал множество рассказов в самых разных жанрахвместе со Стэном Ли и для него. Кирби среди остальных художников той эпохи внес самый большой вклад во внешний образ боевых и приключенческих комиксов Гудмена. Ввиду отсутствия названия компании именно рисунки Кирби придали комиксам узнаваемый оттенок. В результате совместной работы Стэна и Джека (а иногда и Ларри) появилась серия увлекательных – хотя иногда и глупых – научно-фантастических историй в жанре вестерн. Пройдет некоторое время, прежде чем эти сюжеты перерастут во что-то другое. На тот момент Стэн Ли и Джек Кирби еще не стали «СТЭНОМ ЛИ И ДЖЕКОМ КИРБИ», однако неумолимо двигались в заданном направлении.

В период, когда работа наконец-то начала появляться, Стэн Ли собрал вокруг себя группу художников, отныне выполнявших задания на регулярной основе. Помимо Кирби в число иллюстраторов вошли Дон Хек, Дик Айерс, Пол Рейнмен, Джо Синнотт, Стив Дитко, а также Ларри Либер, в чью обязанность входило составление сценариев. Вот что о коллективе говорил Хек: «Как мне кажется, это одно из лучших решений, предпринятых вMarvel. Стэну удалось собрать группу неравнодушных, но таких разных людей. В то время Дитко, Кирби, я и Дик Айерс считались первоочередным звеном». (9)

Кажется, Хек понял одну из ключевых причин, по которой Стэн Ли и, по сути,Timely / Atlas стали привлекательны для художников. Пускай хороший результат работы и не выглядел чрезмерно успешным, зато компания существенно отличалась от своих конкурентов.

Другой основной рынок для художников приключенческих боевиков,National Comics, был хорошо структурирован. Даже редакции одной компании считались конкурентами. Если художник, например, работал на одного редактора DC, то ему де-факто запрещалось искать или принимать работы от другого.

В такой атмосфере, да еще и во времена нехватки средств, некоторые редакторыNational стали недолжным образом использовать свои полномочия по отношению к внештатным сотрудникам. Один из редакторов был известен тем, что отвергал работу писателей, называя, «туалетной бумагой», а затем выдавал отвергнутую идею за свою собственную и велел другому писателю использовать тот же сюжет. О подкупах редакций повсеместно ходили слухи. Безусловно, проводилась впечатляющая работа, направленная на развлечение детей, а зачастую и другую аудиторию, однако в компании абсолютно не создавалась атмосфера для поощрения инноваций и энтузиазма. Вся работа была направлена на поддержание стабильных продаж и удержание сплоченной группы ветеранов-создателей. В то время руководителем National был Ирвин Доненфелд, и он сосредоточивался на более обширной проблеме: например, почему одна обложка продавалась лучше другой. Более того, он зачастую позволял редакционным вотчинам работать самостоятельно.

После увольнения штата вTimely / Atlas значение имел только Стэн Ли. Мартин Гудмен то и дело вмешивался в дела, однако позволял Ли самостоятельно заниматься фрилансерами. Хотя Стэн и был способен к остроте или колкостям, в целом он являлся сторонником и поклонником своих иллюстраторов. Кроме того, как известно, Стэн Ли не умел держать обид. Если он злился из-за чего-то, то это случалось из-за какой-то конкретной вещи в один конкретный момент. Хек утверждал, что с Ли было работать легко. «У меня никогда не было с ним проблем». (10)

Конечно,DC предлагала значительно более высокие ставки, чем Timely / Atlas. В отличие от Стэна, редактор DC вряд ли когда-нибудь пытался просить фрилансеров перед самой печатью выпуска бесплатно подкорректировать рисунки художников.

Естественная склонность Ли к дружелюбию и гостеприимству сослужила ему хорошую службу. В силу необходимости – а также по природе характера – Стэн использовал силу личности, чтобы художники почувствовали себя особенными и нужными. Казалось, присутствие Стэна являлось для многих чем-то волнующим и вдохновляющим. По словам Хека, у Ли появилась команда, которая работала с полной самоотдачей. И случилось это по той простой причине, что Стэн Ли действительно заботился о своих сотрудниках. На протяжении всей карьеры он часто вдохновлял людей, и те выполняли лучшие из своих работ какдля него, так и вопреки. Более того, Стэн Ли был известен тем, что не заставлял художников ждать следующего задания. Он вознаграждал верность верностью. В компании, платящей по более низким ставкам, чем многие другие, работа била ключом.

Хотя Стэн никогда не бросал свою основную работу, он продолжал тратить большую часть времени и энергии на амбициозные сторонние проекты, в том числе на несколько других синдицированных газетных стрипов. В конце концов, линейка комиксов Гудмена, может, постепенно и приходила с себя, тем не менее ее будущее никто не мог гарантировать. ОтнынеMagazine Management располагалась в двух небольших офисах на Мэдисон-авеню, 655. Былая слава Эмпайр-стейт-билдинг канула в Лету.

Итак, Стэн Ли продолжил работу над другими проектами. Он нанял иллюстратора Эла Хартли на место Манили, чтобы тот продолжил работу над «Скаутами-волчатами миссис Лайон», однако комикс просуществовал недолго и в последний раз вышел в печать 27 декабря 1958 года.

Тони Мендес попыталась продать идею Стэна Ли для книгиArt Script. Смысл заключался в том, чтобы добавлять смешные подписи к классическим произведениям искусства и произведениям общественного достояния. В то время как другие добились успеха в отношении подобной концепции, здесь этому случиться было не суждено. (11)

В 1959 году, снова посредством Мендес, Ли заключил договор с Архивом Бэтмена на выпуск книги офортов XIX века из их коллекции для издания под названием «Взглянуть на былое с улыбкой» (англ.Look Back in Laughter), где изображения Бэтмена должны были сопровождаться смешными подписями. Однако издатели, включая World Publishing Company и Scribner’s, все-таки отклонили идею. Тогда Мендес предложила Стэну еще один проект под названием «Только для мальчишек» (англ. Stag Line). Похоже, журнал должен был стать мужской версией «Дорогой Эбби»¹², однако и здесь ничего не получилось. (12)

В апреле 1959 года Мендес представила проект Стэна Ли и художника Расса ХитаL’il Repute, по всей видимости, непристойный стрип для взрослых. Мендес пыталась продать его даже McGraw-Hill и Simon & Schuster. «Я считаю, что великолепные рисунки стали бы весьма популярны», – написал историк комиксов Гер Апелдорн в 150-м выпуске Alter Ego. (Гер Апелдорн создал логичную и достоверную хронологию материалов Стэна Ли в архивах Мендес.) «Но, – продолжил он, – они были слишком пикантны для своего времени. И дело заключалось вовсе не в сюжете (во многих работах того времени главным героем выступала проститутка). Дело было в том, что никто не рисовал настолько сексуально, как это делал Расс Хит».

К другим неизданным работам также относилась и «Поваренная книга карикатуристов» (англ.Cartoonists Cookbook). Над ней Стэн Ли пытался работать с несколькими художниками, входившими в Национальное общество карикатуристов, однако работа так и не сдвинулась с места.

Ну а потом появился«Вилли Лампкин».

Идея началась с предложения Стэна Ли и Дэна ДеКарло создать юмористический комикс о районном полицейском патрульном Барни (англ.Barney’s Beat). Но, вопреки инстинктам Стэна, однопанельный стрип превратился в многопанельный комикс о почтальоне из маленького городка, который комментирует местные события и местных горожан. Publishers Syndicate с энтузиазмом продвигал идею, создав брошюры и другие рекламные материалы. (13)

«Вы животы надорвете от смеха! Вы влюбитесь в персонажей, населяющих чудесный мир Вилли Лампкина!» – гласит обложка одного из рекламных буклетов. Синдикат помог опубликовать рекламу в газетах, где имелось свободное место. А одна газета– The Oklahoma City Oklahoman and Times –даже провела дополнительный рекламный конкурс «Кто самый дружелюбный почтальон?» (Спойлер: победителей было двое! Один из них получил сберегательную облигацию в сто долларов США, а другой – две пары обуви.) Стрип дебютировал 7 декабря 1959 года. (14)

Рекламная статья синдиката «Создатели Вилли Лампкина» (англ.Men Behind Willie Lumpkin) была задумана с целью изобразить Стэна Ли и Дэна ДеКарло архетипом жителей пригорода, целеустремленными «обычными парнями» из 50-х годов. В публикации цитируются слова Ли: «Людям нравится Уилли Лампкин по той причине, что мы взяли за основу понятные читателям шутки, ибо изо дня в день они сталкиваются с подобными ситуациями». Далее в статье Стэн продолжает: «В детстве я хотел стать пожарным, полицейским, артистом цирка и звездой бейсбола… поэтому я стал писателем!» Затем следует заключение: «Хотя Стэн Ли является жителем пригорода, он все же с некоторой гордостью добавляет, что принадлежит к избранной группе “почти вымерших коренных жителей Нью-Йорка”». (15)

Даже невзирая на то, что комикс печатался в более пятидесяти газетах, многие из которых побывали на крупном рынке, «Вилли Лампкин» пришел к своему финалу 28 мая 1961 года после восемнадцатимесячного периода успеха. Ввиду национального спада производства, который привел к сокращению стрипов в газетных изданиях, «Вилли», наряду со «Скаутами-волчатами миссис Лайон», продержаться на плаву не сумел.

Пускай Ли открыто заявлял о том, что любил работать над «Скаутами» и «Вилли Лампкином», много лет спустя он все-таки признался, что они не получились такими, какими он их видел:

Комикс «Вилли Лампкин» изначально повествовал… о [городском] полицейском… Но когда я пришел с ним в издательство… [они] захотели, чтобы я поменял полицейского на почтальона… в маленьком городе… Что ж, я решил, что им виднее. Комикс выпускался [всего] около года. А однажды я обмолвился: «Готов поспорить, что, если я создам историю о бойскаутах, они ее полюбят…» И они полюбили… Так я и застрял, работая над стрипом, которым особо не интересовался. (16)

После отмены двух стрипов Стэн Ли переключил все внимание, не относящееся кTimely / Atlas, к самостоятельной публикации коротких юмористических историй, что стало неким возвратом к его работе «По ту сторону комиксов» (англ. Secrets Behind the Comics) 1947 года.

Так, в 1961 году были выпущены «Анонимные гольфисты» (англ.Golfers Anonymous) и «Скромные заметки» (англ. Вlushing Blurbs), опубликованные Madison Publishing. «Анонимные гольфисты» с подзаголовком «Площадка для гольфа: Веселый взгляд на жизнь» (англ. A Hilarious Look at Life on the Links) состояли из рисунков (по словам Апелдорна, нарисованных Стэном Голдбергом) и фотографий, пестрящих юмористическими подписями. Издание под названием «Скромные заметки» («Хрестоматия неприличий для кутилы» – англ. A Ribald Reader for the Bon Vivant) состояла из слегка пикантных фотографий, включая обложку, на которой Джоан Ли изображала уличную проститутку. Снимки сопровождались забавными подписями, написанными Стэном. Книги вышли в свет и, согласно мемуарам Ли, хорошо разошлись (по десять тысяч экземпляров каждая), однако Стэн никогда не собирался печатать дополнительный тираж. (17)

Ко всему прочему, артефакты архива Вайомингского университета указывают на то, что Ли работал еще над одной книгой, которую сам написал и нарисовал – «Моя собственная книга дудлов» (англ.My Own Executive Doodle Book) или, возможно, «Первая хрестоматия для вдумчивого художника» (англ. First Reader for the Thoughtful Executive). В то время были популярны дудл-книги различных видов (с пустыми страницами для читателей, где они могли рисовать). Похоже, Стэн пытался извлечь выгоду из модной тенденции. По словам Апелдорна, работа могла быть опубликована где-то в 1962 году, но на момент написания настоящей книги печатный экземпляр не был обнаружен.

С этого времени и в течение следующих десяти лет или около того (по крайней мере, по имеющимся свидетельствам) все, что Стэн Ли создавал помимо комиксов, находилось в пределах границ издательской компании Гудмена. Например, сюда относится журнал 1963 года «Да что вы говорите!» (англ.You Don’t Say). Тем не менее никого не удивило, что в какой-то момент набеги Ли на синдицированные комиксы и самиздат продолжились, хотя бумажный след в архивах Мендес приостановился в тот период и не возобновлялся до середины 1970-х годов.

Возвращаясь к комиксам, нужно отметить, что период с 1957 по 1961 год стал предшественником эпохиMarvel, хотя ни один из участвовавших в ней руководителей – как и читатели первых нескольких волн поколения беби-бума – не имели представления о надвигающемся успехе (позже восполненного большим количеством предвестников). Сами того не осознавая, Стэн Ли и его сотрудники ждали, когда беби-бумеры станут достаточно изощренными во вкусах к комиксам, чтобы оценить феномен, к которому неосознанно стремилась Timely. Беби-бум начался примерно в 1945 году, когда вернувшиеся со Второй мировой войны военнослужащие создали семьи, и продолжался примерно до 1964 года. Пика он достиг в 1957 году, когда родилось больше детей, чем за любой предыдущий год в истории Америки.

В то время какTimely изо всех сил пыталась выжить, National неуклонно двигалась вперед. И лишь по той причине, что многие компании вышли из бизнеса комиксов, National и несколько других сумели удержаться. DC сделала ставку на выпуск обновленных версий супергероев, начав в 1956 году с Флэша, и этот ход медленно, но верно начал окупаться. Редактор Джулиус Шварц успешно выпустил обновленные версии Флэша, Зеленого Фонаря, Атома и Человека-ястреба. К 1959 году Флэш и Зеленый Фонарь, наряду с Суперменом, Бэтменом и Чудо-женщиной, которые никогда не прекращали выпускаться, а также дебютировавшим в 1955 году Марсианским Охотником, объединились в «Лигу справедливости Америки». Команда добилась больших успехов в продажах.

В 1957 году началась космическая гонка: в следующем году советский «Спутник» обогнал запуск американского «Эксплорера-1». По мере развития гонки вооружений с Советским Союзом в воздухе витал страх ядерной войны. В том же году начался экономический спад, усугубивший проблемы распространения изданий Гудмена. Атмосфера оптимизма эпохи Эйзенхауэра была пронизана страхом, что успех в любой момент мог жестоко и бесповоротно закончиться.

В 1959 году мир впервые познакомился с телесериалом Рода Серлинга «Сумеречная зона», который вышел на экраны 2 октября. Короткометражные драмы в стиле О. Генри вдохновили Стэна Ли. Он интуитивно понимал, что подобные рассказы могли бы подойти художественному стилю Стива Дитко, уроженца Пенсильвании. В то время как большая часть фэнтези и научно-фантастических изданийTimely изобиловали закрученным сюжетом (черпая вдохновение из всего подряд, начиная от хоррор-комиксов ЕС до радиосериалов 1930-х годов), «Сумеречная зона», а также драматические антологии, такие как «Альфред Хичкок представляет» (англ. Alfred Hitchcock Presents), задали тон пронизанным иронией рассказам Atlas.

Стэн Ли и Стив Дитко, в частности, стали мастерами жутковатых историй, которые перекликались с современными страхами людей той эпохи. Повествование шло в стиле времени, однако в самобытных рисунках Дитко также отзывался его почерк, созданный десятилетиями ранее. Те многие сюжеты появились в результате «МетодаMarvel»: сначала обсуждался сюжет, за ним следовали карандашные рисунки, затем диалоги, а далее – чернила и цвет. (18) Следует заметить, что настоящий метод стал источником множества споров в жизни Стэна Ли.

Однако даже к 1960 году, три года спустя после последнего кризиса, Стэн Ли все еще не мог обеспечить достаточным количеством работы свой творческий коллектив. Кирби, по сути, попавший в черный списокNational после судебного спора с редактором Джеком Скиффом, нашел работу в Archie Comics, где вместе с Джо Саймоном создал Муху (англ. The Fly) и Рядового Стронга (англ. Private Strong). Вот только руководители Саймона, якобы ищущие более элегантный стиль, настолько критично относились к работам Кирби, что тот в конечном счете уволился. (19) Его газетный стрип и источник размолвки со Скиффом – «Асы космических войск» – был отменен. Кирби нужно было больше работать, чтобы содержать свою растущую семью, и Ли делал все возможное чтобы обеспечить его работой. Дитко со своей стороны, работая на Ли, также продолжал трудиться в Charlton Comics в Коннектикуте, но более низкими темпами, чем в Timely.

Timely / Atlas Comics внимательно следила за тенденциями. Приняв во внимание идущие на телевидении вестерны и популярные фильмы (особенно значимым стал сериал «Сыромятная плеть» с Клинтом Иствудом в главной роли, который дебютировал осенью 1959 года), Стэн Ли объединился с Кирби, чтобы представить новую версию старого персонажа TimelyРоухайда Кида в 17-м выпуске «Роухайд Кид» (несмотря на нумерацию, это был первый выпуск, датированный августом 1960 года). Хотя Кирби к тому моменту на некоторое время вернулся в Timely и написал совместно со Стэном множество сюжетов, это была их первая совместная работа над продолжением персонажа.

Почти год спустя в первом выпуске «Удивительных приключений» от июня 1961 года команда Ли – Кирби попробовала свои силы на новом супергерое Докторе Друме (англ.Dr. Droom) (контуровкой занимался Дитко). По сей день остается неясным, писал ли Стэн Ли для «Друма» полные сценарии или просто предоставил Ларри краткие наброски сюжета. Но вот что точно не вызывало сомнений, так это факт, что нарисовал первые четыре выпуска Кирби. Затерянный в различных повествованиях о революции супергероев Marvel 1960-х годов, «Доктор Друм» действительно стал первым шагом компании на пути к супергеройским свершениям эпохи. «Доктор Друм» не возымел успеха на рынке, и причина заключалась не только в том, что у авторов не получилось поймать удачу за хвост. Ранний уход «Друма» (а затем и полное исчезновение истории) был во многом связан с его происхождением: по какой-то немыслимой причине врач европеоидной расы вдруг превратился в азиатского колдуна. Недолговечный статус был подкреплен тем, что он так и не получил шанса появиться на обложке журнала. Сей факт указывает на то, что в персонаж просто-напросто не верили изначально. Как бы то ни было, но Кирби нарисовал первые четыре эпизода приключений Друма, а пятый эпизод – в 6-м выпуске «Удивительных приключений» – уже создал Пол Рейнмен.

К седьмому выпуску название журнала было изменено на «Удивительную недетскую фантазию», и издание превратилось в комикс, единственным содержанием которого были рассказы в стиле «Сумеречной зоны» Ли – Дитко. Стэн Ли решил, что журнал, который по-прежнему оставался антологией, станет местом, где он и один из его любимых авторов начнут создавать более сложные истории (то есть «взрослые»). Тем самым сюжеты должны были отличаться от всего того, что читатели находили в других комиксах. (Слоганом комикса являлась фраза: «Журнал, уважающий ваш интеллект».) Играя с восприятием читателей, шутливые версии Ли и Дитко появились в двенадцатом выпуске и истории под названием «Что-то фантастическое?» (англ.Something Fantastic?). Стэн Ли частенько изображал себя и художников в роли самих себя – в «Милли» даже не один раз. Чаще всего они появлялись в вымышленной версии офиса компании на воображаемом рабочем месте, где творческая команда целыми днями трудилась над комиксами и общалась с психами, фанатами и звездами.

В «Удивительной недетской фантазии», в отличие от большинства других комиксов, есть оглавление, а также сообщения от редактора / писателя, адресованные непосредственно аудитории. Более того, сообщения предполагали наличие определенного уровня интеллекта (то есть читателю должно было быть пятнадцать, а не десять лет).

Между тем наступали 60-е годы, когда мир столкнулся как с большими, так и с маленькими переменами.

В январе 1961 года Джон Ф. Кеннеди стал президентом. Операция в бухте Кочинос (высадка в заливе Свиней)¹³ в апреле того же года стала первым его испытанием, которое обернулось полнейшим фиаско. Тем временем Кеннеди медленно, но неуклонно обострял ситуацию во Вьетнаме. И пока США были заняты, СССР запустил первый пилотируемый космический корабль. 12 апреля 1961 года космонавт Юрий Гагарин на космическом корабле «Восток-1» стартовал с космодрома «Байконур» и впервые в мире совершил орбитальный облет планеты Земля, после чего благополучно вернулся. Космическая гонка шла полным ходом, и Соединенные Штаты проигрывали! И как будто желая продемонстрировать, что Вторая мировая война еще далеко не окончена – и она никогда не закончится в комиксах, – высокопоставленный нацистский военный преступник Адольф Эйхман, захваченный годом ранее агентами Моссада в Буэнос-Айресе, в 1961 году предстал перед судом в Израиле за свои жестокие преступления холокоста, за которые был казнен в 1962 году.

В массовой культуре 1961 год стал годом соревнований по хоумранам между сильными отбивающими игроками бейсбола Микки Мэнтлом и Роджером Марисом. Той осенью Марис побил рекорд Бэйба Рута.

В нескольких милях к югу от стадиона «Янки» молодой певец по имени Боб Дилан начал привлекать внимание в Гринвич-Виллидж.

В кинотеатрах шли разнообразные фильмы, например «Вестсайдская история», «Ловушка для родителей» и «В прошлом году в Мариенбаде» (режиссер Ален Рене, позже ставший близким другом Ли). Помимо вестернов, таких как «Сыромятная плеть» и «Есть оружие – будут путешествия», появились и сериалы: «Шоу Дика Ван Дайка», «Успех Доби Гиллис» и «Сансет Стрип, 77». Беби-бум продолжал разрабатывать свои культурные и снабженческие мускулы.

В мире комиксов издатели понимали, что у читателей вспыхнул интерес к журналам, где присутствовала некоторая степень глубины и самоанализа. Комиксы о Супермене, например, развивали чувство истории. Теперь «Человек из стали» исследовал трагическую природу своего происхождения и наконец-то обратил пристальное внимание на то, что оказался последним выжившим на планете Криптон. (Примерно в то же время он обнаружил, что на самом деле не был последним или единственным выжившим. Но факт оставался фактом: саги о супергерояхмогли иметь некоторую степень глубины.)

Интересно, что такие комиксы, как «Наша армия в войне» (англ. Our Army at War) от DC с участием сержанта Рока, основывались на историях о Второй мировой войне. Дети ветеранов хотели прочитать приключения, герои которых являлись идеализированными версиями их родителей. Приключения супергероев DC в начале 60-х годов также изобиловали подобными сюжетами, и персонажи то и дело встречали своих коллег из эпохи войны (которые жили в параллельном мире, «Земля 2»). Те уже начали седеть, но все еще оставались грозными врагами зла. «Флэш двух миров» (англ. Flash of Two Worlds), новаторский комикс DC 1961 года, установил связь между нынешним персонажем Флэша и персонажем 1940-х годов, что привело к возрождению ряда других героев DC, то есть героев родителей юных читателей. Десятилетние дети испытывали ностальгию по комиксам, опубликованным еще до своего рождения. Что-то начало меняться. По какой-то причине авторы все больше углублялись в истории. Возможно, взгляды их стали более зрелыми, привнесенным создателями и редакторами компании, вступившими в средний возраст. Или, быть может, причина заключалась в восприятии историй более старшими фанатами, таких как Джерри Бейлс и Рой Томас.

ВTimely / Atlas, как и многие из редакционных и творческих сотрудников DC, Стэн Ли (на тот момент ему было тридцать восемь лет) и Джек Кирби (сорок три года) также стали ветеранами Второй мировой войны. Стэн Ли служил в США, работая над пропагандистскими материалами. Кирби своими глазами увидел жестокие бои. Они тоже повзрослели и сменили точку зрения. У них тоже появились интересные истории и сложные эмоции, которым хотелось дать волю. Они прошли уроки жизни и хотели передать их следующему поколению.

Вот только они не работали вDC Comics. Они корпели над безымянной линейкой комиксов Мартина Гудмена, не склонного к риску. Таким образом, с любой разумной точки зрения Ли и Кирби, похоже, поступали разумно: создавали простые истории, основанные на жанрах, популярных в кино и на телевидении.

Кирби выполнял всю художественную работу, которая сыпалась на него от единственного редактора: Стэна Ли. Ли, со своей стороны, строил карьеру с достаточным разнообразием, чтобы поддерживать интерес. В то же время он предпринимал шаги, стараясь не зависеть от какого-либо единственного источника доходов. У него была официальная работа – хотя и со смешанным благословением работы на родственника. Стэн мог позволить себе такую роскошь, как, например,любую внештатную писательскую работу. Вот только недавняя история научила его, что занятость никоим образом не гарантировала успех и процветание компании.

Ли обладал небольшим, но вполне успешным послужным списком в синдицированных стрипах. Более того, у него был отличный агент, который верил в него и предлагал новые идеи стрипов. Помимо этого, Стэн Ли приобрел некоторый опыт самостоятельной публикации, опыт, который при желании или необходимости можно было использовать.

Считалось ли это блестящей карьерой? Нет. Но для тех, кто чуть не стал безработным несколько лет назад, это было совсем не плохо. У Стэна имелась прочная база, позволявшая планировать следующие шаги. У него были различные варианты и всевозможные контакты, которые могли пригодиться в тот миг, когда он бы определился с окончательным решением относительно своего будущего. Все это могло поспособствовать, потому что, так или иначе, он был полон решимости уйти из комиксов. (20)

Но в начале 1961 года Мартин Гудмен сообщил Стэну Ли, что, возможно, для компании было бы неплохоснова попробовать удачу с супергероями.

Глава 7
Восстать из пепла

В 60-е годы идеи новых персонажей исходили именно от меня по той простой причине, что их создание входило в мои обязанности… Я придумал Фантастическую четверку, сделал наброски, после чего отдал их Джеку Кирби, который, в свою очередь, проделал с ними изумительную работу.

Видеозапись показаний Стэна Ли от 13 мая 2010 года для Marvel Worldwide Inc., против Кирби и др.

Я придумал Фантастическую четверку. Я придумал Тора. Я придумал все, что было нужно для продажи книги. Стэн Ли вообще не обладал редакторским чутьем. Такой человек не мог создать что-то новое – или старое, если уж на то пошло.

Джек Кирби, The Comics Journal N 134 от февраля 1990 года

Согласно истории, которую неоднократно рассказывал Стэн Ли, в начале 1961 года он собирался уволиться из компании, однако планам помешала неожиданная просьба заглянуть в офис Мартина Гудмена. По словам Роя Томаса (в 1998 году), Ли намеревался уйти в отставку буквально в тот же день, когда Гудмен вдруг заявил, что им стоило вернуться к созданию супергероев. Новость настолько взбудоражила интерес Стэна, что он тут же отложил все мысли об увольнении. (1) Столь внезапному порыву поспособствовал тот факт, что Гудмен вдруг выяснил об успехеDC Comics и «Лиги справедливости», куда входила команда супергероев Америки. Исходя из слухов, Мартин узнал об этом от хвастливого руководителя DC во время игры в гольф. Как бы то ни было, но Гудмен, будучи одержимым тиражом, всегда и любыми способами выяснял, что и как делали его конкуренты.

Возрождение супергероев происходило медленно, но верно. «Флэш», «Зеленый Фонарь», «Лига справедливости» (и продолжающаяся публикация «Супермена», «Бэтмена» и «Чудо-женщины») навели Гудмена на мысль о спросе на подобных персонажей, и, в особенности накоманды супергероев. Однако эксперимент Timely с новым супергероем Доктором Друмом (англ. Dr. Droom), созданный в начале того же года, ни к чему не привел. Что ж, быть может, именно команде было суждено принести долгожданный успех?

Итак, Гудмен велел Ли создать комикс о супергероях. Стэну предстояло обратиться к уже существующим героямTimely, добавить одного или двух новых персонажей и выпустить командный комикс вроде «Отряда победителей» (англ. All Winners)1940-х годов. Дети есть дети. И если детям нравятся команды супергероев, тогда стоит дать им желаемое.

Вот только Ли не хотел возрождать героевTimely хотя бы потому, что в последний раз, когда они пытались это сделать в 1954-м, их постигла неудача. Стэн вспомнил, что ответила ему Джоан, когда он рассказал ей о новом задании (она, кажется, неоднократно повторяла свои мысли в ходе разговора). Джоан считала, что с таким же успехом он мог бы попытаться придумать что-то другое, прекратить жаловаться на поставленную задачу о создании шаблонного чтива и посмотреть, что у него получится. Худшее, что могло произойти, – это увольнение (маловероятный исход, поскольку Ли являлся родственником Гудмена, а новый комикс стал бы лишь одним из множества изданий). Кроме того, Стэн все равно намеревался уходить. Ли утверждал, что придумал персонажей, сделал наброски истории и передал их своему «самому талантливому и надежному художнику», Джеку Кирби. (2)

В различных версиях, рассказанных Ли относительно этой истории, Мартин то с энтузиазмом относился к возрождению супергероев, то всего лишь беспристрастно делал очередной выбор в нескончаемой череде деловых решений. Иногда, по словам Стэна, именно Мартин вызывал его в офис на разговор; в других же версиях Гудмен приходил в офис Стэна сам. Пускай различия и незначительные, они, казалось, отражали чувства Ли к Мартину и к комиксам в целом, даже невзирая на количество вариаций одной и той же истории. Интересно, однако, что вовсех версиях Мартин всегда являлся инициатором возрождения супергероев. Что касается существенныхразличий, то они касались того, собирался ли Стэн уволиться в тот же день или он просто выполнял рабочие обязанности, не имея конкретного плана по уходу из компании.

Вот что вспоминал Ли в 2010 году:

Мартин Гудмен попросил меня создать команду героев, потому что выяснил, что отряд National Comics хорошо продавался. Что ж, я отправился домой, обдумал его предложение и решил, что персонажи будут отличаться от привычных героев комиксов. Я не хотел, чтобы они скрывали свою истинную сущность.

Новый комикс я видел максимально реалистичным. Вместо Готэм-сити или Метрополиса я перенес действие в Нью-Йорк…

Я хотел, чтобы все было по-настоящему и чтобы их отношения были настоящими. Вместо девушки, которая обычно не знала, что ее герой на самом деле являлся супергероем, мне виделась другая картина: она, сама обладающая силами, не только знала, кто он такой, но и была с ним помолвлена.

Когда я решил, что игра стоила свеч, я написал краткий сюжет и, естественно, позвонил Джеку с предложением о работе, потому как Кирби был нашим лучшим художником. Похоже, идея ему понравилась.

Он взял мои наброски, нарисовал историю и добавил собственные, просто блестящие штрихи. (3)

Когда Стэну показали копию оригинального синопсиса, он прокомментировал:

Мы обсудили детали, немного приукрасили и внесли небольшие правки. Но это было всего лишь началом. (4)

Исходя из воспоминаний Стэна, либо до, либо после написания синопсиса, – а может быть, и до, и после, – он обсуждал персонажей с Кирби. По созданному Ли сценарию Джек нарисовал первый выпуск, а Джордж Кляйн, который на постоянной основе работал контуровщиком вDC и подрабатывал в Timely, вероятно, закончил рисунки. Остальное, как говорится, – достояние истории. Или один из ее вариантов.

Версия Кирби о создании команды супергероев существенно отличалась от версии Ли (как и противоречила различным рассказам). Противоположные взгляды этих двух мужчин по сей день являются источником большого конфликта.

В двух словах Кирби официально заявлял, что он придумал новую команду и в полном объеме создал первый выпуск. Тем временем Ли, который уже отчаялся сохранить свою работу, обрадовался возможности опубликовать новую историю. Кирби утверждал, что Стэн призывал Гудмена снова публиковать комиксы о супергероях, понимая, что их популярность начала возрастать. «Я всей душой верил в персонажей супергероев, как и в то, что их [супергероев] можно вернуть», – рассказывал Кирби первопроходцу комиксов Уиллу Айснеру. «Мне пришлось бороться… Мне пришлось возрождать целую серию комиксов [Timely]. Я понимал, что никто другой не сумеет этого сделать. Стэн Ли являлся средством достижения цели, своеобразным мостом к Мартину. Стэн ничего не писал, – уверял Кирби Айснера. – Писал я». (5)

Кто бы ни придумал супергероев, новая команда состояла из Рида Ричардса (Мистер Фантастик, способный растягивать тело до любых размеров); Бена Гримма (сверхчеловечески сильное Существо); Сьюзан Шторм (Невидимая леди, способная в любой момент становиться невидимой) и Джонни Шторма (Человек-факел, управляющий огнем). Эти четыре персонажа, дебютировавшие в первом выпуске «Фантастической четверки», сформировали ядро, которое впоследствии стало известно как вселеннаяMarvel.

Прежде чем Кирби сжег все мосты сDC и вернулся в Timely, он успел нарисовать и поучаствовать в создании «Испытателей неведомого» (англ. Challengers of the Unknown), в котором задействована четверка искателей приключений, которая, как и Фантастическая четверка, образовалась после роковой авиакатастрофы. Те, кто замечал сходство сюжетов, считали это доказательством правоты Кирби относительно авторства персонажей.

Хотя Фантастическая четверка и имеет некоторое сходство с Испытателями (созданными Кирби совместно с Джо Саймоном), она также напоминает и другие команды, включая «Лигу справедливости» и «Отряд победителей»Timely. Человек-факел (как и другая версия персонажа) принадлежал Timely. Мистер Фантастик напоминал классических супергероев: Пластичного человека (англ. Plastic Man) и Удлиненного человека (англ. Elongated Man), которые оба были похожи на «людей в латексе». Невидимая леди была одним из многих персонажей-невидимок в литературе. Существо на первый взгляд мало чем отличалось от монстров, которых Ли и Кирби создавали на протяжении нескольких лет. Сюжеты о космической гонке были вырваны прямо из новостных заголовков. (Существует теория (правдивость которой Стэн отрицал), что вторая часть первого выпуска – битва с Человеком-кротом (англ. The Mole Man) – появилась из истории о монстрах Timely / Atlas, хранившейся в ящике.)

Как ни странно, но рисунки в первом выпуске «Фантастической четверки», пожалуй, выглядели слабее, чем те, которые Кирби рисовал в том же месяце для «Роухайд Кид» (англ.Rawhide Kid)и для истории о монстре по имени Оррго в «Странных историях» (англ. Strange Tales). И тем не менее Ли, выступавший редактором, сценаристом и главным иллюстратором, – не говоря уже о Гудмене, – позволил Фантастической четверке увидеть свет. Звучит почти правдоподобно, что комикс был выполнен так, как это видели соавторы: дополнительное задание издателя, который, основываясь лишь только на чутье, не придумал ничего лучше, чем попросить создать новый комикс, пока коллеги трудились над выпуском уже существующих серий. Своим комиксом Ли и Кирби как будто хотели сказать: «Вот твоя команда супергероев, Мартин, – на случай, если ты не заметил, что «Супермен» или «Бэтмен» нам не принадлежат. Но ты – босс, так что лови комикс о команде супергероев, созданный компанией, которая уже много лет не выпускала жизнеспособных персонажей. Можешь поместить их в зал славы рядом с Доктором Друмом».

Итак, с выпуском «Фантастической четверки» началась не только самая исторически значимая часть историй Стэна Ли иMarvel, но и наиболее окутанный двусмысленностью период. Каждый хотел бы иметь подробную хронологию и четкую информацию о том, что же «произошло на самом деле», потому как команда Ли и Кирби, которая не раз ловила удачу за хвост, на этот раз все-таки сумела ее удержать.

За два года были созданы главные герои вселеннойMarvel, а внекоторых случаях – переделаны заново. Таким образом, мы имеем ряд вопросов, требующих ответа. Как это произошло? Как удалось небольшой команде сплоченных, надежных профессионалов (под руководством Ли, Кирби и Дитко), которые трудились в сфере комиксов уже более семи, а то и двадцати лет, внезапно придумать целый храм икон поп-культуры, которые сегодня, спустя почти шесть десятилетий с момента их создания, приносят больше интереса и дохода, чем можно было мечтать? Покажите нам волшебство, опишите, кто что сделал, проанализируйте каждое слово и рисунок, чтобы мы могли точно понять, кем были созданы все кирпичики храма Marvel. Ипока вы это делаете, признайте и вознаградите по справедливости каждого из участников.

Безусловно, на эти вопросы не существует однозначных ответов. Авторы комиксов и художники, даже если они заранее и обсуждают сотрудничество, по большей части работают изолированно, за столами и пишущими машинками (позже компьютерами) и чертежными досками. Большая часть их работы выполняется в головах в «нерабочее время», а затем воплощается в жизнь на бумаге. Иногда их идеи возникают спонтанно или неосознанно. Редко бывает, что творческий процесс остается задокументированным. Но почему?

Да, комиксы можно тщательно изучать и анализировать; можно найти свидетельства напечатанного и нарисованного материала, однако работа все равно остается загадкой, даже несмотря на количество – и любовь – убежденных в своих предположениях людей.

Вот что написал Марк Эваньер, биограф Кирби:

Среди тех, кто с ними работал в то время, существовало единодушное мнение: Фантастическая четверка была создана Стэном и Джеком. Дальнейшее разделение не представлялось целесообразным. Ни здесь, ни в других грядущих работах. (6)

А вот что писали Рафаэль и Сперджен:

Когда новые комиксы Marvel возымели успех, вопросы об авторстве и участии в создании того или иного персонажа стали важными как юридически, так и этически. Однако… когда комиксы вышли за пределы офисов Marvel… самый достоверный способ обеспечить лучшую серию супергероев заключался в том, чтобы все участники вносили свой вклад посредством идей, какие только возникали в их головах. (7)

Когда «Фантастическая четверка» наконец вышла в продажу, комикс действительно напоминал некое продолжение первого «современного» супергерояTimely / Atlas, Доктора Друма. Кто знает? Возможно, Гудмен предложил создать супергероев, а Друм стал пассивно-агрессивной попыткой покончить с прихотью Мартина и продолжить работу, которую сотрудники уже на себя взяли.

И действительно, в том же месяце, когда дебютировала «Фантастическая четверка», компания, ко всему прочему, выпустила пять фэнтезийных комиксов, два вестерна, три романтических комикса и один юмористический. (Всего вышло двенадцать комиксов, демонстрирующих, что ограничение на выпуск восьми изданий в месяц, первоначально наложенноеIndependent News, было ослаблено.) Если присмотреться, то можно сказать, что большинство других изданий, выпущенных компанией в том месяце, были созданы с бо́льшим усилием и энтузиазмом, чем «Фантастическая четверка». Тем не менее в дебюте команды, очевидно, присутствовала какая-то скрытая искра.

Относительно мрачное впечатление от первого выпуска «Фантастической четверки» осталось у фаната, который имел более глубокое представление об истории СМИ и компании. Рой Томас, двадцатичетырехлетний учитель английского языка в средней школе Миссури, написал в фэнзинComiCollector:

Несмотря на недостатки – а в первом выпуске насчитывается несколько вопиющих, – ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ЧЕТВЕРКА обещает стать одним из лучших комиксов. (8)

Томас похвалил Существо, назвав его «устрашающим борцом за справедливость», а затем продолжил: «В период слишком красивых суперменов что-то должно напоминать нам о том, что доброта и привлекательная внешность не обязательно являются синонимами».

И действительно, Томас (который впоследствии стал автором комиксов и даже главным редакторомMarvel), вероятно, почувствовал инновационное и страстное звено первого выпуска «Фантастической четверки»: Существо. В то время как Рид Ричардс, физически напоминающий Уорда Кливера из сериала 1950-х годов «Оставь это Биверу» (с англ. Leave It to Beaver), рассуждал как ученый из научно-фантастического фильма 50-х годов, а Джонни и Сью придерживались довольно стереотипных речевых образов из комиксов, Бен Гримм и Существо развивались по ходу истории. В начале номера Существо разговаривало формально, заявив после неудачного выстрела напуганного полицейского: «В первый раз он промахнулся… вот только второго шанса у него не будет».

Но к концу создания команды, на странице 13 (из 25, которые займет история), Бен заявляет в гораздо более разговорной манере: «Нет больше Бена… как подметила Сьюзен. Теперь я… СУЩЕСТВО». Позже, когда команда вступает в бой против Человека-крота, Существо побеждает чудовищного каменного воина. Увидев это, Сью заявляет: «У тебя получилось, Бен! Ты его победил!» На что Бен отвечает: «А ты как думала? Или я не Существо?»

Таким образом, на просторах первого выпуска из персонажа с формальной речью Существо/Гримм быстро превратился в героя, который заимствовал манеру Уильяма Бендикса и Бродерика Кроуфорда. Обратите внимание на «пузырь» со словами: «Или я не Существо?» (англ.I’m the Thing, ain’t I?). В английском варианте между ain’t и I существует дополнительный интервал. Можно предположить, что Ли изначально написал aren’t I?, или даже am I not? но затем понял, что персонаж в процессе развития требовал неформальной речи.

Кирби, как и контуровщик Джордж Кляйн, тоже уделял больше внимания Существу, чем другим персонажам. Поскольку Существо обладало большей силой и индивидуальностью, чем другие участники выпуска, можно сделать вывод, что Джек, как и Стэн, каким-то образом персонализировал и отождествлял себя с героем, начиная с самого первого его появления. В последующие годы Кирби все больше и больше отождествлял себя с Существом, и до такой степени, что в истории 1978 года он представил себя в роли альтер эго персонажа. (Ли выступил в роли лидера группы Мистера Фантастик.)

Чуть позже в обзореComiCollector Томас высказал мнение: «Если добавить чуть больше воображения (как историям, так и иллюстрациям) и, возможно, ввести пятого персонажа, такого как Нэмор… Думаю, комикс мог бы удостоиться большого тиража». (9)

Безусловно, начиная со второго и третьего выпусков воображения действительно прибавилось. Вместе с тем пришло понимание, чем на самом деле являлся комикс и чем мог стать. Однако потенциал зародился именно впервом выпуске. «Фантастическая четверка» № 1 представляет собой хаотичный беспорядок, будто восставший против тщательно продуманных историй, которые создавались в то время DC Comics. Если предположить, что переданные Кирби наброски (те немногие, которые существуют как доказательство работы команды Ли – Кирби) являлись шаблоном для тринадцатистраничного выпуска, то об истории нельзя сказать подобного. (Синопсис можно найти во многих местах, включая 358 выпуск «Фантастической четверки».) Вступительные инструкции Ли выглядели следующим образом:

История может начаться со встречи с Фантастической четверкой. Как только герои собираются, подпись сообщает читателю, что мы вернемся на несколько недель назад, чтобы увидеть, как все начиналось…

Отсюда синопсис переходит к воспоминаниям о происхождении команды. Но, как нарисовал Кирби в опубликованном варианте, первые восемь страниц повествуют онастоящем. Рид Ричардс запускает сигнальную ракету, вызывая остальную часть команды в штаб (в Централ-сити в безымянное здание). Без всякого упоминания в синопсисе мы вдруг получаем вводную сцену для каждого из трех других членов команды.

Мы видим, как Сьюзан Шторм срывается с чаепития, изумляя прохожих, сбитых с ног кем-то невидимым. Мы видим Существо в пальто, шляпе и солнцезащитных очках. Он собирался подобрать одежду для своего громадного тела, но спустя миг уже пробивался через улицы и канализацию, чтобы скорее попасть на собрание. Наконец, мы видим Джонни Шторма, работающего над хотродом в местном гараже. Внезапно он вспыхивает пламенем и уже мчится по небу к источнику сигнала, преследуемый самолетами ВВС, пилоты которых не знают, кто он или что (согласно подписи к повествованию, маршрут по какой-то причине занимает у него «меньше часа»). Самолеты выпускаютядерные ракеты, от которых в последнюю секунду его спасает растянувшийся Мистер Фантастик.