Kitobni o'qish: «Народная история России. Том II. Устои советской диктатуры»

Name: Народная история России. Том II. Устои советской диктатуры
Author: Денис Станиславович Проданов

Shrift:

Для Оливии

Разрыв с этим правительством для всякого честного человека становится обязательным.
Николай Огарев, „Колокол“, 1861.¹

Голодные глотки славят Октябрь.
Марк Шагал. Моя жизнь.²

Трудно быть свободным. Легче лежать у ног каких-нибудь кумиров, опутать себя веригами выдохшихся формул, паутиной партийности.
Ю. А. Айхенвальд, Наша революция. 1918.³

Советская Россия управляется диктатурой, при посредстве новой бюрократии.
Первый Всероссийский съезд анархистов-коммунистов. 26 декабря 1918 г.⁴

Мы перешагнули через море крови, через море слёз.
Карл Радек. Что дала Октябрьская революция.⁵

Живи декретом, а получай под секретом.
Постреволюционая поговорка.⁶

Да, я вам скажу, все бы мы пропали, живи эти годы жизнь свою по декретам, но сердце человеческое, для которого нет никаких декретов, спасало нас.
Алексей Ремизов, Взвихренная Русь.⁷

Вступление: историография под пятой Кремля

Положение исторической науки в Путинской России на редкость неутешительно. Поляризация и нетерпимость к чужому мнению в стране достигли такой степени, что независимое видение истории приравнивается к преступлению. Всё, что так или иначе не вписывается в трафарет официально-патриотической догмы, рассматривается властями как крамола и подвергается яростным нападкам.⁸,⁹

Политический аппарат Кремля не терпит свободы мысли. Он не выносит оппозиции – ни идеологической, ни нравственной. Подобная аракчеевщина и фанатизм давно стали отличительными особенностями отечественного политического мейнстрима. Они также являются барометром непогоды, индикаторами того культурного тупика, в который Путинская диктатура завела Россию.

Каждый день является напоминанием от том, что в несвободной стране не может быть свободной исторической науки. Полицейское государство репродуцирует полицейские структуры во всём, с чем оно соприкасается: в искусстве, в СМИ, в образовании, в музейном деле и в историографии.

Для Кремля идеологический контроль над историей важен как никогда раньше. Свою силу власть черпает отчасти из дореволюционного, но главным образом из советского прошлого. Однако помпезная, героизированная, патриотическая версия истории поражает своей фальшью. Эта имитация противоречит подлинной истории России во всём. О ней революционер Александр Герцен написал: „История императоров – канцелярская тайна, она была сведена на дифирамб побед и на риторику подобострастия.“¹⁰

Истинная история России демонстрирует бесчисленные примеры инакомыслия, низовой мобилизации и стихийных инициатив. Она предоставляет широкий диапазон методов борьбы с политическим диктатом. Любой, кто почитает воспоминания социалистов XIX века, будет поражён тем, насколько организованы, бесстрашны и изобретательны они были – на свободе, в подполье, в тюрьмах и на каторге. И это при том, что самодержавие активно пользовалось институтами Охранки, доносительства и смертной казни.

Именно поэтому официальная ортодоксия так старается заглушить голоса прошлого, не переиздавать старых мемуаров и свидетельств, прервать связь времён. Цель этого подхода заключается в том, чтобы не позволить современникам учиться у первопроходцев: политических борцов, рабочих агитаторов и диссидентов прошлого. Нынешнему поколению зачастую приходится учиться гражданскому сопротивлению заново, без ценного опыта XVIII–XX веков.

Для укрепления своих позиций российская олигархия пропагандирует самодержавную мифологию. Задача её внедрения состоит в легитимации Путинского строя и в политической мобилизации сознания вокруг главы диктатуры. Себя Путин упорно позиционирует как наследника и продолжателя давних русских традиций.

Сложное и противоречивое прошлое страны пропускается через фильтр идеологии. Результат преподносится россиянам в розовых тонах как карикатурная смесь из добродетельных, мудрых царей, непогрешимой РПЦ, легендарных военных подвигов и благодарных народов имперской семьи.

В фантазиях Путинских чиновников, история „Святой Руси“ должна быть сияющей и незапятнанной. Она должна вызывать не просто гордость, но слепое, религиозное почитание. Поэтому правительственный официоз занят круглосуточной чисткой истории в соответствии с требованиями политической конъюнктуры.

Из истории России стираются целые пласты, противоречащие идее „национального величия“ и „традиционных ценностей“.¹¹ Историография подвергается процессу жесточайшей унификации. По наблюдению журналиста и историка Михаила Соколова, происходят попытки создать некий „коридор“ исторического знания, причём историков пытаются погнать по нему вперёд, по „правильной“ дороге.¹²

Помимо откровенных фабрикаций, подмен и извращений фактов одним из самых распространённых приёмов на историческом поле стала цензура через замалчивание. Замалчиванию подвергаются тысячи неудобных исторических фактов.

Захватнические войны Российской империи, насильственная христианизация, принудительная русификация окраин, этническая и религиозная дискриминация национальных меньшинств перестали быть темами для обсуждений. Бесжалостные подавления многочисленных антиколониальных восстаний, правительственные зверства и карательные акции предаются забвению. Холерные, картофельные и рабочие бунты XIX века также совершенно затушёвываются.

Татаро-монгольское иго с подачи национал-патриотов превратилось в „политическую зависимость“ или „вассальную зависимость“ Руси. Киевскую Русь переименовали в „Древнюю Русь“. Забыты массовые движения „бунташного“ XVII века. Варварский институт рабства стало принято обходить стороной. Всё больше ретроградов называет беззакония крепостничества „очернением“ Российской империи.

Как и в дореволюционные времена, авторы современных учебников сознательно замалчивают тот колоссальный вред, который Крепостное право нанесло стране. В школах не объясняют, до какой степени рабовладение растлевало сердца людей.¹³ В трактовке неоконсерваторов теоретическое обоснование крепостничества всегда вытесняет практику торговли соотечественниками. Права помещиков всегда вытесняют права крепостных.

Великодержавники не любят писать о скупке купцами целых деревень для работы на мануфактурах, фабриках и заводах. И это неудивительно. Эксплуатация на большинстве производств была абсолютно бесчеловечной. Другая причина стыдливости заключается в том, что Пётр I лично узаконил принудительный труд указом 18 января 1721 года.¹⁴,¹⁵ В нём император разрешил фабрикантам (шляхетству и купецким людям) покупать деревни для их заводов, „токмо под такою кондициею, дабы те деревни всегда были уже при тех заводах неотлучно.“¹⁶

Блюстители карамельной старины также не любят употреблять слова „рабство“ и „работорговля“. Они настойчиво прячутся за терминами „договор“, „помещичье замлевладение“, „обязанности сословий“ и „крепостная зависимость“.¹⁷ У ревнителей традиционных ценностей нет ни малейшего желания обсуждать вековую практику разлучения семей крепостных при продаже и дарение мужских и женских душ в подарок на именины.¹⁸

В своих трудах империофилы обходят стороной главную тему Крепостного строя: тотальное обесчеловечивание общества. Прокремлёвских государственников не интересует рутинная практика обмена людей на мебель, часы, собаку или лошадь. Не трогают их ни газетные объявления о продаже дворовых людей, ни проигрывание крепостных в карты.¹⁹

Между тем подобная практика была свазана с небывалым унижением, разрывом социальных контактов и неизгладимой душевной травмой. Автор дореволюционного журнала „Азарт“ констатировал, что крестьяне сплошь и рядом, просыпаясь утром, узнавали, что они, по прихоти хозяина, проиграны другому лицу и переходят в его собственность. Журналист продолжил: „Дворовые девки, особенно красивые, шли на карту иногда за колоссальную сумму, и на ряду с этим шли охотничьи собаки и лошади.“²⁰

Многолетнее сексуальное насилие развратных помещиков над женской прислугой, зачастую несовершеннолетней, также сбрасывается со счетов.²¹ Ряд помещиков вводил у себя в деревнях практику средневековых баронов Ius primae noctis (Право первой ночи).²² Они принудительно лишали своих крепостных крестьянок девственности, то есть попросту насиловали их.²³

В учебниках истории не объясняют, что именно из-за барского разврата в Российской империи был такой высокий спрос на „ладных“ девушек. Между тем писатель А. Н. Радищев констатировал, что деревенские девушки „в глазах старых и молодых суть твари, созданные на их угождение.“²⁴

Крепостные крестьяне не могли защитить ни своих супруг, ни дочерей от похоти хозяина.²⁵ Как констатировал автор известного дневника А. В. Никитенко, помещик мог безнаказанно лакомиться каждой красивой женой или дочерью своего вассала, как арбузом или дыней со своей бахчи.²⁶

Наконец, монархисты и державники помалкивают о физических расправах и надругательствах помещиков над крепостными.²⁷,²⁸ Российские историки-этатисты стесняются писать о вырывании ноздрей, пытках, экзекуциях и засекании кнутом до смерти.²⁹,³⁰,³¹

Ежедневная практика варварского насилия разрушает миф о „патриархальности“ и „отеческой заботе“ помещиков над своими крестьянами. В XVIII веке даже Михаил Ломоносов называл крестьян „живыми покойниками“.³² Учёный с беспокойством писал о том, как с пограничных мест люди бежали от болезней, убийств, солдатских наборов и „помещичьих отягощений крестьянам“. Крестьяне были вынуждены искать убежище в соседних государствах, особенно в Польше.³³

Императоры и императрицы были хорошо осведомлены о садистских избиениях и издевательствах помещиков над прислугой. В записках Екатерины II о 1750 годе отмечено, что предрасположение к деспотизму прививается с самого раннего возраста к детям, которые видят, с какой жестокостью их родители обращаются со своими слугами: „Ведь нет дома, в котором не было бы железных ошейников, цепей и разных других инструментов для пытки при малейшей провинности тех, кого природа поместила в этот несчастный класс, которому нельзя разбить свои цепи без преступления.“³⁴

Разумеется, природа никого не помещала в класс рабов. Экономическое закабаление преднамеренно закреплялось самодержцами и правящим классом законодательными методами. Как и в прошлые столетия, в наши дни казённая историография вычищает из сознания всё постыдное, преступное и лживое. Вместо этого на передний план выдвигается череда „достижений“ царских династий. Завоевания преподносятся публике в предельно верноподданических тонах.

Продвижение идеологемы „Православие, Самодержавие, Народность“ сопутствует идеализации российской монархии и восхвалению имперского мировоззрения. Под давлением пропаганды российский общественный дискурс всё больше сдвигается в правый политический угол, к идее абсолютизма.

Под властью единороссов отличительными особенностями публичных дискуссий стали ярый антиинтеллектуализм, великодержавный шовинизм и ненависть ко всему прогрессивному. Ультраконсервативное отношение к прошлому и мракобесие, насаждаемые прокремлёвскими партиями и клерикалами в обществе, демонтируют останки модернизации. Они также внушают социальный конформизм и категорическое отрицание демократической парадигмы.

Достаточно вспомнить, как осенью 2013 года группа историков и общественных деятелей обратилась к министру культуры России В. Р. Мединскому и директору Государственной Третьяковской галереи с просьбой убрать в запасники знаменитую картину Ильи Репина „Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года.“ По словам квасных патриотов, в замечательном собрании галереи был „ряд картин, содержащих клевету на русский народ, на русское государство, на русских благочестивых Царей и Цариц.“³⁵

Прежде всего, для авторов обращения речь шла о „мерзкой, клеветнической и ложной“ картине Репина. Реакционеры потребовали, чтобы талантливая картина „перестала оскорблять патриотические чувства русских людей, любящих и ценящих своих предков и выражающих им благодарность за создание великой могучей державы – Русского Православного Царства.“³⁶

Обскурантистам в их требовании отказали. Но число запретов, связанных с историческим наследием, лишь увеличилось. Закон Яровой с его криминализацией распространения „заведомо ложных сведений“ о деятельности СССР во время Второй мировой войны значительно расширил пространство цензуры.³⁷

Этот антиправовой, пещерный закон поставил всех свободомыслящих историков Второй мировой войны под удар.³⁸ В 2013 году Путин возмутился наличием огромного количества учебников по истории в школах. Президент потребовал „канонической“ версии учебника. Минобрнауки РФ с готовностью бросилось в работу.³⁹ Для переписывания прошлого в угоду режиму кремлёвские структуры привлекли толпу профессиональных оппортунистов.

Вскоре, вопреки широким протестам историков и учителей, Министерство образования включило в перечень 14 учебников, которые вошли в три новые разработанные линейки учебников истории. Остальные 38 уже существующих учебника были из списка допустимых вычищены как непрошедшие историко-культурную экспертизу.⁴⁰

Новые учебники истории стали ещё более тенденциозными и услужническими по отношению к правительственной линии.⁴¹,⁴² Национальное самовосхваление и идеологическое единомыслие достигли в них пика.⁴³ Как пророчески заметил Комитет гражданских инициатив, единый учебник „будет воспитывать не ценности свободы и достоинства, а послушание и сервилизм.“⁴⁴

В учебниках новейшей истории России народ стал всё больше отодвигаться на задний план. Массовый голод 1921–1922 годов с его миллионами жертв, голод 1932–1933 годов и голод 1946–1947 годов историки-государственники ловко обходят стороной. Упоминания сталинской коллективизации, пятилеток и массовых репрессий сведены до минимума. Систематические казни, избиения и пытки в эпоху Большого террора в школах практически не обсуждаются. Зато трагедию раскулачивания и принудительный труд заключённых оправдывают „сталинской модернизацией“ и „успехами“ индустриализации.⁴⁵

Помимо школ, колледжей и университетов коленопреклонённое отношение к тоталитаризму продвигается в СМИ, в кино, в документалистике, телевизионных сериалах и в театральных постановках. Национально-патриотическую доктрину внедряют в музеях и на выставках, в ходе исторических юбилеев, празднований, ритуалов и церемониалов коммеморации.⁴⁶

В. В. Путин, члены правительства, высокопоставленные функционеры и духовенство РПЦ в своих памятных речах апеллируют к славному прошлому. Они то и дело призывают граждан к консолидации. День Победы, День защитника Отечества, День Героев Отечества и День народного единства нещадно эксплуатируют в политических целях.

Дни воинской славы и памятные даты России преподносят историю под архигосударственническим ракурсом. Помпезные проведения годовщин „воссоединения“ Крыма с Россией были созданы для того, чтобы легитимизировать противозаконную аннексию Крыма. Эти празднования также оправдывают позорную военную интервенцию РФ на востоке Украины.

Пособничество Кремля в бесчисленных преступлениях марионеточных квазигосударств ДНР и ЛНР провластными историками игнорируется. Путинская администрация делает всё, чтобы сфабриковать историю войны в Донбассе. Она замалчивает свою ключевую роль в гуманитарной катастрофе, в мародёрствах, убийствах, ранениях и исчезновениях тысяч мирных жителей.⁴⁷ Страдания сотен тысяч беженцев и внутренне перемещённых лиц сбрасываются Москвой со счетов.

Для искажения исторического нарратива и манипуляции массовым сознанием власть активно использует рынок печатной продукции. Год за годом в российских издательствах огромными тиражами выпускается злостная антиисторическая макулатура.⁴⁸ В бесчисленных публицистических сборниках, учебниках и энциклопедиях прослеживается правительственный курс на имперский континуитет, воинственное антизападничество и воспевание тоталитаризма.

В книжных магазинах России воспевание милитаризма щедро сдобрено теорией заговоров, шпиономанией и антиукраинской риторикой. Чего стоят одни названия: „Киевской Руси не было. О чём молчат историки“, „Иван Грозный против 'пятой колонны'. Иуды русского царства“, „Вернуть Сталина!“, „Как убили СССР. Величайшая геополитическая катастрофа.“

Дезинформация, подлоги и пропаганда затопили российский книжный рынок до краёв. Достоверные исторические исследования становятся исключениями, островками правды в море лжи. Это – сознательная стратегия Кремля. Администрация Президента, аппарат „Единой России“ и системная опозиция в Госдуме продвигают дилетантизм, опошление и профанацию науки. Этим правящая номенклатура стремится монополизировать исторический дискурс в обход профессиональной историографии.

Правящий класс методически подминает под себя российское научное сообщество. Реформа Российской академии наук (РАН) 2013 года и усиление роли госструктур привели к разгрому академии, массовым протестам учёных и росту научной эмиграции.⁴⁹

Федеральное агентство научных организаций (ФАНО), установившее контроль над РАН, получило роль правительственного ликвидатора. Диктаторские методы чиновников ФАНО были отмечены вопиющей некомпетентностью, пренебрежением к учёным и административно-хозяйственным самодурством.⁵⁰,⁵¹

Активы РАН были отняты в пользу ФАНО. С ликвидацией ФАНО в 2018 году земля и недвижимость научных институтов были конфискованы Минобрнауки. Осенью 2019 года недвижимые объекты десятков научных институтов и ВУЗов были отчуждены для оплаты переезда федеральных чиновников в роскошный деловой комплекс „Москва-Сити“. Некоторые научные институты оказались на грани выселения.⁵²,⁵³ В результате Путинских „реформ“ российская наука находится в полном упадке.

Одновременно с этом государственный аппарат занят активной изоляцией и разобщением исторического сообщества. Последнее и так ослаблено хронической нехваткой финансирования, снижением научных стандартов, слабой коллегиальной солидарностью и резкой политизацией истории.⁵⁴

Контроль исторической корпорации для правительства прост. Подавляющее число историков в стране – бюджетники, финансово зависимые от государства.⁵⁵ Карьерный рост, научная степень, доход и гонорары за публикации в журналах косвенно привязаны к следованию консервативному академическому курсу. Вольнодумство, либерализм и протестные настроения в ВУЗах, НИИ и организациях караются администрацией. Запуганное руководство боится привлекать к себе излишнее внимание государства. Оно опасается ответных репрессалий вроде административного давления и сокращений в финансировании.

Для дальнейшей дезорганизации исторического комьюнити Путинский режим использует прокремлёвское Русское историческое общество (РИО), Российское военно-историческое общество (РВИО) и другие пропагандистские организации и аналитические центры. К ним относится и аффилированный с РИО фонд „История Отечества“, утверждённый указом Путина в 2016 году. К ним же относятся и федеральные проекты единороссов „Диктант Победы“, „Историческая память“ и многие другие.

Своей агрессивной военно-патриотической риторикой, бесчисленными фестивалями, акциями и военно-историческими лагерями лоялисты режима закрепляют официальное мировоззрение.⁵⁶,⁵⁷

Правительственная политика направлена на всеобъемлющее подчинение общественного дискурса. Подчинение это достигается через монополизацию культурно-исторического пространства. Демонстрируя своё всемогущество, государство силовиков диктует ослабленному историческому сообществу новые правила игры. Социальный заказ в исторической науке направлен на формирование изоляционистского сознания, отстаивание „особого пути“ России и оправдание агрессивного геополитического курса правительства через историю.⁵⁸

Придворным историографам, сталинистам и монархистам предоставляется полная свобода действий, даже если они распространяют заведомый обман. Фонд президентских грантов обеспечивает финансирование идеологически подконтрольного конкурса „Сохранение исторической памяти“. Послушные историки-охранители, продвигающие „духовно-нравственные“ ценности, получают колоссальные субсидии из федерального бюджета.

Одновременно с этим либеральных и прогрессивных историков целенаправленно дискредитируют. Их травят, увольняют с кафедр, штрафуют и уголовно преследуют.⁵⁹,⁶⁰,⁶¹ Остальным предоставляют выбор: послушно пропагандировать историческую мифологию, или подвергнуться жестоким гонениям.

Путинский режим поощряет систематическое доносительство на лиц и организации, распространяющих „фальсификацию“ и всех, наносящих „ущерб“ интересам России.⁶² Один из подобных официальных призывов к доносительству на Отделении историко-филологических наук РАН был опубликован ещё в 2009 году.⁶³ С тех пор количество доносов в историко-мемориальной среде возросло экспоненциально.⁶⁴,⁶⁵

Для понимания печального положения исторической науки в России чрезвычайно полезен доклад организации Международная Агора „Россия против Истории. Наказание за пересмотр“ (2018).⁶⁶

В нём юристы Дамир Гайнутдинов и Павел Чиков отметили, что параллельно закреплению единой концепции отечественной истории происходит маргинализация исторических взглядов, исследований и материалов, не укладывающихся в официальный стандарт. Авторы доклада заключили: „Защита 'исторических ценностей' стала предлогом для преследования гражданских активистов и представителей политической оппозиции.“⁶⁷ Доклад Вольного исторического общества „Историки в современной России: структура и самоопределение сообщества“ (2020) не менее критичен.⁶⁸ Наконец, доклад 2021 года Международной федерации за права человека (FIDH) „Россия: Преступления против истории“ описывает на редкость мрачные реалии на историческом поприще.

За годы Путинского правления засекречивание архивов Большого террора и отказ историкам в доступе к спецхранам превратились в норму. Другим идеологическим орудием правительства в его войне против исторической науки стала сакрализация Победы и запрет информационных материалов под предлогом борьбы с экстремизмом.⁶⁹ Сакрализация Победы табуизировала целый ряд острых исторических тем.

Введение в 2014 году статьи 354.1 о реабилитации нацизма в УК РФ привело к тому, что привлекать к административной и уголовной ответственности стали не только за высказывания в пользу Третьего рейха, но и за критику довоенного сотрудничества СССР с Нацистской Германией и пакта Молотова-Риббентропа.⁷⁰

Весной 2021 года по инициативе единоросски И. А. Яровой репрессивная статья была значительно расширена Госдумой. В новый перечень уголовных деяний, подпадающих под действие статьи 354.1 УК РФ о реабилитации нацизма, вошло публичное распространение заведомо ложных сведений о ветеранах Великой Отечественной войны, оскорбление памяти защитников Отечества, унижение чести и достоинства ветеранов ВОВ. Штрафы за предполагаемую „клевету“ достигли пяти миллионов рублей. Срок принудительных работ или лишения свободы власти растянули до пяти лет.⁷¹

Впоследствии, 1 июля 2021 года был расширен Федеральный закон „Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов.“ В новой драконовской версии был прописан запрет публичного отождествления целей, решений и действий руководства СССР и руководства нацистской Германии во Второй мировой войне. Отрицание „решающей роли“ советского народа в разгроме нацистской Германии и „гуманитарной миссии“ СССР при „освобождении“ стран Европы стало официально караться.⁷²

Другими словами, к лицу каждого независимого историка поднесён огромный полицейский кулак. В рамках гонений на „иноагентов“ невиданному административному прессингу подвергся культурно-просветительский Сахаровский центр с его ценной базой данных и музеем ГУЛАГа.⁷³

Другим примером криминализации стала атака на историко-просветительскую правозащитную организацию „Мемориал“. „Мемориал“ и его региональные отделения были также внесены в реестр НКО, выполняющих функции „иностранного агента“. С тех пор „Мемориал“ подвергается административному преследованию, бесчисленным штрафам, угрозам выселения и судебным искам.⁷⁴

Особенно показательным в этом отношении стало дело главы карельского отделения „Мемориала“, историка Юрия Дмитриева. Дмитриев стал известен как исследователь мест кладбищ заключённых ГУЛАГа. Он также руководил экспедицией, обнаружившей захоронения жертв политических репрессий в Сандармохе и Красном бору.

В декабре 2016 года Дмитриев был арестован по анонимному доносу и обвинён в изготовлении детской порнографии. Действия следствия были политически мотивированы, а методы суда – глубоко неправомерны. Процесс Дмитриева был сфабрикован.⁷⁵ После оправдания и освобождения историка в 2018 году прокуратура обвинила Дмитриева в сексуальном насилии в отношении приемной дочери.⁷⁶ И снова последовал затяжной показной процесс.

В поддержку Дмитриева была организована массовая кампания с участием сотен отечественных и международных журналистов, деятелей науки и искусства.⁷⁷,⁷⁸ Евросоюз неоднократно призывал Российские власти к освобождению историка.⁷⁹ В поддержку Дмитриева выступило и политическое руководство Великобритании, и Международная федерация Прав человека (FIDH), и Европейская служба внешних связей, и Human Rights Watch. Все они вступились за историка и призвали власти РФ к пересмотру его дела.⁸⁰,⁸¹,⁸²,⁸³

Несмотря на давление общественности, в мае 2020 года, на пике Коронавируса Верховный суд Карелии цинично оставил ослабшего 64-летнего Дмитриева в опасных условиях СИЗО.⁸⁴ После вынесения приговора в 3,5 года Верховный суд Карелии ужесточил наказание в несколько раз. Он назначил Дмитриеву 13 лет колонии строгого режима.⁸⁵,⁸⁶

При всей кровожадности российского правосудия это решение стало мерой, беспрецедентной по своей жестокости. Процесс Дмитриева продемонстрировал, что в России у обвиняемых историков-антисталинистов нет ни малейшего шанса на беспристрастность суда.⁸⁷

Цель подобных политических процессов и репрессий очевидна. Она заключается в подавлении свободы слова и запугивании всего общества.⁸⁸ Список свободомыслящих историков, пострадавших от действий режима, растёт с каждым месяцем. Неслучайно журналист Николай Сванидзе заметил, что „честные историки воспринимаются как реальные политические оппозиционеры, и в этом смысле они идут по минному полю.“⁸⁹

Путинский режим сознательно раскалывает общество. Он навязывает гражданам дихотомию „друг—враг“, „герой—предатель“, „свой—чужой“. В этом ракурсе диктатуре гораздо легче внедрять в сознание граждан чёрно-белое видение прошлого. С усвоением этой дихотомии также гораздо проще отыскивать „внутренних врагов“ в настоящем. Неважно, будут ли это независимые журналисты, представители несистемной оппозиции, правозащитники, члены феминистского движения или активисты сообщества ЛГБТКИА+.

В. В. Путин как никто другой способствует внедрению архиреакционного, националистического подхода к истории. Своими обращениями, выступлениями и реставраторскими порывами бессменный деспот постоянно переписывает историю и реабилитирует сталинизм.⁹⁰

В 2017 году Путин заявил в интервью Оливеру Стоуну: „Мне кажется, что излишняя демонизация Сталина – это один из способов, один из путей атаки на Советский Союз и Россию.“⁹¹ В январе 2020 президент пообещал заткнуть „поганый рот“ тем, кто пытается переиначить историю Великой Отечественной войны, подать её в ложном свете.⁹²

В последние годы Путин всё больше позиционирует себя как главного исторического авторитета. Путин любит поучать. При этом его понимание истории на редкость архаично, закостенело и убого. Оно отображает ценности неосталинизма эпохи Брежневского застоя. Путин репродуцирует идеологическую доктрину своей студенческой поры, юридического факультета ЛГУ 1970–1975 годов. Он лишь приспосабливает эту модель под новые условия и подкрепляет её реваншистской риторикой.

Милитаризм и мракобесие возводятся Путиным в исторический принцип. Неотъемлемое право соседних государств на самоопределение попирается им при каждом удобном случае. Президентские заявления о Российской империи, Крыме, „Новороссии“ и распаде СССР как „величайшей геополитической катастрофе века“ совершенно антиисторичны.⁹³

Утверждение Путина о том, что при выходе из состава Советского Союза некая республика якобы получила „огромное количество российских земель, традиционных российских исторических территорий“ и тащила с собой „подарки от русского народа“, – пропитаны лживостью и духом национального превосходства.⁹⁴

Публичное отрицание Путиным украинской идентичности в июле 2021 года – не просто исторически ложно. Оно предельно нечистоплотно, манипулятивно и оскорбительно.⁹⁵ Глубоко оскорбительна и Путинская клевета на Украину как западного проекта „анти-Россия.“⁹⁶ Неслучайно подобные провокационные заявления у многих вызвали возмущение.⁹⁷,⁹⁸,⁹⁹

Путин также несёт личную ответственность за спекуляцию на культе „Великой Победы“ и того гротескного, истеричного победобесия, которое его окружает. Путин выставляет себя как „защитника истории“, как неутомимого „борца с фальсификаторами“. Однако именно Путин с его двойной моралью, негационизмом и переписыванием истории представляет для российского общества наибольшую опасность.¹⁰⁰

В исторических вопросах Путин незаметно узурпировал роль верховного арбитра. Самопровозглашённый „Главковерх историков“ всячески старается переформатировать прошлое. Он релятивизирует сталинский террор и предаёт память о репрессиях забвению. Это ведёт к девальвации пережитого и тривиализации страдания. Верный аппаратчик КГБ последовательно замалчивает громадную роль ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ-ФСБ в злодеяниях прошлого. Путин прославляет несуществующую „чекистскую честь“, утилизирует пропагандистские мифы и проповедует национальное самовосхваление.¹⁰¹

„Войны памяти“, инициированные Путинской администрацией, привели к протестам на Украине, в Прибалтийских государствах, в Польше и в других странах Европы.¹⁰² Многочисленные попытки президента РФ обелить тоталитаризм и взвалить всю вину за развязывание Второй мировой войны на Запад вызвали критику мирового сообщества. Они лишь усилили международную изоляцию России.¹⁰³

19 сентября 2019 года, в честь 80-й годовщины начала Второй мировой войны Европейский парламент подписал резолюцию о важности сохранения исторической памяти для будущего Европы. В ней исторический ревизионизм подвергся критике. Всякая попытка оправдания нацистского и сталинского режимов была резко осуждена.¹⁰⁴

Резолюция Европарламента явилась взвешенной и своевременной мерой. Однако в России она вызвала яростную отповедь Путина и представителей МИДа, обвинивших ЕС в „фальсификации истории“.¹⁰⁵,¹⁰⁶,¹⁰⁷ По указке главы государства весьма безобидный документ подвергся оркестрированной атаке в оффициальных СМИ.¹⁰⁸ Антизападная демагогия усилилась.¹⁰⁹

В январе 2020 года в ответ на антипольскую риторику официальных представителей РФ последовало заявление Сейма Польши „О выражении несогласия с манипулированием фактами и ложным толкованием истории политиками Российской Федерации с целью дискредитации Польши и ухудшения российско-польских отношений.“¹¹⁰ Провокации кремлёвских национал-консерваторов вылились в открытую дипломатическую конфронтацию с Евросоюзом.¹¹¹,¹¹²

В июне 2020 года в своей скандальной статье „75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим“ Путин снова постарался обелить преступления сталинизма. Он переложил вину за советско-германский пакт о ненападении на Запад, замолчал советскую оккупацию восточной Польши, Латвии, Эстонии, Литвы и Бессарабии. Президент также скрыл военное вторжение СССР в Финляндию и продолжил апологетику захватнической политики Сталина.¹¹³

В статье Путина было столько дезинформации, искажений и передергивания фактов, что она подверглась резкой критике ряда историков.¹¹⁴,¹¹⁵ Наконец, сильнейший удар по исторической науке Путин нанёс своим преступным изменением Конституции.

В результате Конституционного переворота и обнуления президентских сроков в июле 2020 года Путин стал пожизненным правителем с диктаторскими полномочиями. Путинская Конституция содержит колоссальное количество вредоносных, антидемократических поправок. Эти поправки подрывают все принципы народовластия. Они попирают права человека и ущемляют свободу слова, также и в исторической области.

Так пункт 1 статьи 67.1 отбрасывает современный исторический дискурс в далёкое прошлое. Объявление Российской Федерации „правопреемником Союза ССР“ на своей территории, а также „правопреемником (правопродолжателем) Союза ССР“ в отношении членства в международных организациях за пределами РФ знаменует возврат к репрессивно-карательному менталитету и геополитическим амбициям советской диктатуры.¹¹⁶

Не менее опасен и второй пункт статьи 67.1.¹¹⁷ Он гласит, что „Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога, а также преемственность в развитии Российского государства, признаёт исторически сложившееся государственное единство.“¹¹⁸

Третий пункт той же статьи утверждает: „Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается.“¹¹⁹

Из года в год российские солдафоны, чекисты и тюремщики защищают свою лживую „историческую правду“. „Правопреемники“ СССР свирепо преследуют всех, кто возвышает свой голос против произвола, пропаганды, национализма, репрессивных практик и тоталитарных традиций прошлого.¹²⁰,¹²¹

В УК, КоАП и ФЗ РФ вписывают всё новые статьи для наказания идеологических еретиков. Исследователи, профессора, учителя и любители истории оказываются перед лавиной абсурдных обвинений, административных штрафов, увольнений, уголовных дел и политических процессов. В атмосфере травли доносы, цензура и самоцензура на исторической арене усиливаются с каждым днём.¹²²

Принятие изменений в Федеральный закон „Об образовании в Российской Федерации“ весной 2021 года было осуществлено Госдумой, с одобрения Совфеда и В. В. Путина. Изменения в закон повлекли за собой крупномасштабную атаку на просвещение, образование, науку и свободу слова в России.¹²³,¹²⁴

„Лицензирование“ (удушающий государственный контроль) просветительской деятельности означает сверхбюрократизацию образования, ограничение и запрет на просвещение всех физических лиц и НКО, объявленных „иностранными агентами“.

Этот чиновничий намордник на научно-культурную сферу создан для зажимания рта независимым учёным, лекторам, авторам подкастов и другим популяризаторам науки. Централизованное регулирование просвещения ведёт к криминализации свободомыслия и выхолащиванию знания как такового.¹²⁵,¹²⁶ Подобный административный колпак грозит погрузить российское общество в интеллектуальную тьму.

Идея книги „Народная история России“ родилась у меня как антитеза тому лженаучному оффициозу, который насаждается в умы населения. Эта книга является ответом на бесконечную мифологию, пропаганду и фабрикации Кремля. Второй том моего исследования является хронологическим продолжением первого. С помощью многочисленных воспоминаний и записок современников я описываю послереволюционное положение в стране при власти РКП(б), без прикрас и умолчаний.

„Народная история России. Устои советской диктатуры“ включает в себя шесть глав: „О жилье, быте и холоде“, „Непрекращающаяся страда“, „Госбанк: политика легализованного грабежа“, „Привилегии правящего класса“, „В царстве бюрократии“ и „Спираль рабочего протеста“.

Глава „О жилье, быте и холоде“ описывает последовательный развал городской инфраструктуры с Первой мировой войны до начала 1920-х. Попустительская политика самодержавия, нерациональные методы управления Временного правительства и некомпетентность большевиков привели к коллапсу жилищной сферы.

Глава „Непрекращающаяся страда“ рассматривает продуктовый кризис, товарный дефицит и голод в РСФСР. Используя сотни документов, я подробно анализирую то, как население адаптировалось к жизни в первые годы правления коммунистов.

Глава „Госбанк: политика легализованного грабежа“ даёт необходимый экскурс в финансовую политику Российской империи. Она объясняет связь банковского сектора с капитализмом, Крепостным правом и захватнической колониальной экспансией. Далее я подробно освещаю, как после Октября большевики провели массовую конфискацию финансовых средств у миллионов граждан. Национализация банков и захват Госбанка отняли накопленные сбережения у огромного числа житетей страны и поставили население на грань нищеты.

Глава „Привилегии правящего класса“ проливает свет на то, как жила коммунистическая элита в РСФСР. Короткий период вынужденного воздержания быстро сменился административными льготами и прерогативами для наркомов, членов РКП(б), ВЧК и попутчиков режима. Сытные, вкусные блюда, деликатесы, обеды в ресторанах, высокие зарплаты, пайки, автомобили, квартиры и дачи партийцев находились в кричащем противоречии с разорением масс. Практика привилегий указывала на то, что равноправие в советской России было преимущественно декларативным.

Глава „В царстве бюрократии“ исследует роль чиновничества в советской России. После Октября бумажная волокита, канцелярщина, коррупция, повальный дефицит и редкостный бюрократизм стали неотъемлемыми элементами коммунистического правления.

Наконец, последняя глава „Спираль рабочего протеста“ разрушает пропагандистский миф о том, что советская власть якобы держалась на власти пролетариата, который поддерживал её во всём. Используя обилие свидетельств и документов, я показываю, что РКП(б) делала всё для подавления независимого рабочего движения в стране. Большевики расстреливали рабочие демонстрации, арестовывали и запугивали активистов и организаторов. Они разгоняли рабочие Союзы и конференции, увольняли протестующих с заводов и насильственно загоняли рабочих в казённые профсоюзы.

В заключение следует сказать несколько слов о государственнической трактовке прошлого в настоящем. Путинская власть сознательно продвигает идеологизированную версию истории. В ней протест всегда маргинализован, а сопротивление властям тщетно. Согласно этой версии, государство – это всё, а человек – ничто. Однако многовековая история России доказывает обратное. Лучшими достижениями страна обязана именно борьбе отдельных людей за свои и чужие права, их мужеству, организации и взаимопомощи.

Культ государства, напротив, чрезвычайно опасен. Он неизбежно ведёт к бесчисленным злоупотреблениям. Достаточно вспомнить тёмные времена опричнины, кровавое наследие российского империализма, десятилетия коммунистического диктата и сталинский тоталитаризм. Пропаганда сильного, авторитарного государства – это завуалированная пропаганда презрения к демократическим ценностям, правам человека и народовластию.¹²⁷

Результатами академического изоляционизма, политической конфронтации и травли в России стала запуганность. Писать правду и приводить очевидные, документированные факты стало чревато последствиями. Тем важнее становится защита исторического наследия от провластных коррупционеров, пропагандистских демагогов и карьеристов от науки.

Воссоздание живой памяти о прошлом становится долгом каждого. Василий Ключевский отметил в начале XX века, что „каждый из нас должен быть хоть немного историком, чтобы стать сознательно и добросовестно действующим гражданином.“¹²⁸ Это поистине так. Понимание проблем прошлого и динамики перемен всегда постулирует критический анализ, выбор и личную ответственность. А вместе с ними – прерогативу на инакомыслие и активное сопротивление угнетению в настоящем. Если историческое наследие, всеобщие права и свободы не защитить совместными усилиями сегодня, то завтра защищать будет просто нечего.

О жилье, быте и холоде

В постреволюционной России отношение к дому, очагу и уюту претерпело коренные изменения. Почти всё, что до революции считалось само собой разумеющимся, после Февраля 1917 года было всерьёз поставленно под сомнение, пересмотрено или отброшено в сторону. Изменения в обществе носили социальный, политический, экономический, культурный, этически-религиозный и хозяйственно-коммунальный характер.

С большевистским переворотом переоценка ценностей приняла ещё более радикальный характер. В первые годы Октябрьской диктатуры сам общественный быт, а вместе с ним внешний и внутренний вид городов, резко изменился, порой до неузнаваемости.¹²⁹

Этот феномен основывался на целом ряде факторов. Во-первых, за годы Первой мировой и Гражданской войн жилищное хозяйство городов Российского государства пришло в сильное запустение. Ряд посёлков, деревень и селений на западе и на Кавказских рубежах Российской империи был стёрт с лица земли. Огромное количество мостов, туннелей, дорог, больниц и других объектов инфраструктуры было разрушено.¹³⁰

Во-вторых, городские власти столкнулись с ощутимой нехваткой денежных средств. Форсированная милитаризация экономики 1914–1918-х годов и резкие сокращения в бюджете свели строительные расходы до минимума. При падении стоимости рубля и невозможности долгосрочных займов городским администрациям страны приходилось отсрочивать строительные работы по канализации, водопроводу и мощению улиц на неопределённый срок.¹³¹

Помимо этого с 1915 года цены на товары непрерывно росли. Квартирная плата, напротив, практически не менялась. Домовладельческое хозяйство, жившее за счет квартирной платы, напрямую от этого страдало. При снижении доходов домовладельцев домовладение становилось убыточным. Поскольку население было не в состоянии платить повышенную квартирную плату, а самодержавие было заинтересовано в продолжении войны, царскому правительству поневоле пришлось впервые встать на сторону жильцов, а не домовладельцев.¹³²,¹³³,¹³⁴

В 1915 году был издан запрет на повышение цен на квартиры. В 1916-м – запрет на выселение жильцов. Домовладельцы ответили на „твёрдые цены“ сокращением расходов на ремонт. Дома разрушались, а жилищное хозяйство приходило в негодность.¹³⁵ Домовладельцы старались выжать максимальный доход из своей собственности. Как справедливо резюмировало одно советское исследование, домовладельцы начали жить за счёт разрушения жилищ.¹³⁶

Историк М. М. Богословский заметил в своём дневнике, какое грустное впечатление производила Москва в августе 1916 года. По словам очевидца, летом ремонта домов не было: „Всё как-то потемнело, облезло, облупилось, обломалось, загрязнилось; всё стало какое-то драное. Неприятно.“¹³⁷

Улицы городов Российской империи стали убирать всё реже.¹³⁸ Мостовые стали зарастать травой, а трубы домов не очищались годами.¹³⁹ Водопровод и канализация приходили в упадок. С начала Первой мировой до конца Гражданской войны новое жильё не строилось, а старое не ремонтировалось.¹⁴⁰

По данным советской историографии, за годы империалистической войны и интервенции жилищный фонд республики сократился более чем на 350 000 домов.¹⁴¹ Стихийные бедствия ухудшили положение отдельных городов и посёлков ещё больше. В ночь с 16 (29) на 17 (30) ноября 1917 года в Петрограде свирепствовала буря, которая подняла уровень воды в Неве, Фонтанке, Мойке и каналах. В результате наводнения многие жилые дома и подвальные этажи Петрограда были затоплены.¹⁴²

Особенно пострадали жители районов и островов, расположенных в низменности. Многим пришлось оставить свои квартиры и переселиться в другое место. Ряд крыш сорвало, заборы были повалены, а деревья – вырваны.¹⁴³ Были и другие примеры, вроде небывалого наводнения в Якутии в июле 1918 года. Это наводнение особенно затронуло Верхоянский уезд.

Ещё больший вред городской инфраструктуре нанесли пожары. Январские взрывы и пожар 1917 года в порту Архангельска причинили городу огромный ущерб.¹⁴⁴,¹⁴⁵ 2 (15) мая 1917 года пожар в Барнауле стал одним из самых опустошительных пожаров в истории России. Барнаульский пожар уничтожил 60 кварталов города. Он оставил около 20 из 56 тысяч барнаульцев без жилья.¹⁴⁶

В ходе большевистского переворота в октябре-ноябре 1917 года Москва пострадала от сильного артобстрела и нескольких пожаров. Позже, в Иркутске многодневные декабрьские бои 1917 года между большевиками и их противниками нанесли городу громадные повреждения. Масса домов Иркутска попала под обстрел артиллерии и сгорела в результате пожаров.

В конце мая 1918 года в Москве снова вспыхнул пожар. Больше месяца спустя, в начале июля 1918 года, в Москве разгорелся очередной пожар на станции Симоново.¹⁴⁷,¹⁴⁸ Февральский пожар 1919 года на Даниловской мануфактуре также нанёс столице сильный ущерб.¹⁴⁹

В августе 1920 года в Вологде также произошёл сильнейший пожар. Он чуть не испепелил весь город дотла.¹⁵⁰ В результате пожара была уничтожена треть Вологды.¹⁵¹ После революции пожары были также отмечены в Ораниенбауме, Иваново-Вознесенске и многих других населённых пунктах страны.¹⁵²,¹⁵³

Были в России и города вроде Пскова, который дважды подвергся оккупации и разграблению – в 1918 и в 1919 году. Вдобавок к этому 31 июля 1920 года над Псковом пронёсся небывалый ураган, нанесший городу огромные повреждения.¹⁵⁴

Таким образом, ещё при власти самодержавия, а позже Временного правительства и Совнаркома, городская инфраструктура неуклонно приходила в запустение. Как ответ на апатию власти в организациях Союза Городов родилась идея созыва Всероссийского Съезда по оздоровлению городов. Съезд по вопросам оздоровления городов России должен был стать спасительным явлением. Идея проведения съезда оформилась в ноябре 1915 года, на состоявшемся в Москве Совещании врачей и техников областных и губернских комитетов Союза Городов. Цель заключалась в подготовке организации технической и санитарно-технической помощи по возрождению разорённых городов.¹⁵⁵

В 1916 году была утверждена программа и положение о Съезде. Был создан и организационный Комитет будущего Съезда.¹⁵⁶ Однако из-за чиновничьего бюрократизма самодержавия проведение Всероссийского Съезда по оздоровлению городов постоянно откладывалось. Не удалось созвать Съезд и после Февральской революции.

Между тем ситуация заметно ухудшалась. В Кронштадте анархо-синдикалисты призывали к расширению деятельности домовых комитетов и их объединению. Посредством создания подобной организации они стремились осуществить равенство в распределении жилищ. Слушатели собраний жаловались на разрушение домов и порчу водопроводов. Они рисовали картины того, как сквозь дырявые крышы в комнаты просачивается дождь. В подвальных квартирах царила постоянная сырость, отчего гибли дети, а хозяева не делали ремонта с довоенного времени. Анархо-синдикалисты требовали взяться за дело общими силами.¹⁵⁷

С Октябрьским переворотом и началом Гражданской войны долгожданные преобразования пришлось отложить. Обстановка в жилищно-коммунальной сфере приняла поистине бедственный характер. С приходом зимы улицы и проспекты городов были завалены сугробами снега, которые лежали неубранными.¹⁵⁸

Пешеходы были вынуждены протаптывать тропинки в середине улиц и ходить по трамвайным путям. Один свидетель отметил в декабре 1917 года: „На улицах не чистят, ходить очень сложно. Рельсы трамваев оказались в каких-то снежных канавах – того и гляди попадёшь под трамвай.“¹⁵⁹

К началу февраля 1918 года обстановка в российских городах ухудшилась ещё больше. По признанию британского дипломата Брюса Локкарта, тот Петроград, в который он вернулся, был совсем непохож на оставленный им несколько месяцев тому назад: „Улицы были в ужасном состоянии. Снег не сгребали неделями, и путешествие на санках с Финляндского вокзала до посольства было похоже на катание по театральной железной дороге, только гораздо менее безопасное.“¹⁶⁰

В апреле 1918 года на русско-финской границе, в поселке Ваммельсуу (впоследствии Серово) прозаик Леонид Андреев заметил, что его дом уже несколько лет был болен и вызывал тягостное чувство. Андреев добавил: „Кривые линии, кое-где гниль, облупилось, выцвело, грязно, башня с наклоном. Не люблю. Чтобы держать в порядке, надо очень много денег, постоянный ремонт и постоянная внимательная любовь.“¹⁶¹ Ни денег, ни ремонта, ни постоянной любви у населения к тому времени не осталось.

В регионах городские земельные отделы принимали окружающие хутора с живым и мёртвым инвентарём от разогнанных городских самоуправлений. Порой никакой передачи инвентаря вообще не происходило. В Ельце, во второй половине 1918 года приёмку пришлось проводить по наличию. Никаких описей и сведений о положении городского хозяйства советской власти предоставлено не было.¹⁶²

В ряде населённых пунктов подобных описей вообще не велось. Городские земли зачастую находились в аренде у зажиточных крестьян, которые переуступали их беднейшим гражданам. Таким образом система хозяйства вконец запускалась. В елецком отчёте о деятельности городского земельного отдела с 1 апреля по 20 октября 1918 года сторонник большевиков с раздражением описал положение вещей: „Постройки полуразрушены, помещения для служащих и рабочих – грязные, вонючие, сырые, холодные, с первого же взгляда резко характеризующие на сколько отцы города заботились о благосостоянии рабочих, обработывающих городские земли.“¹⁶³

Весь 1918 год городской быт был отмечен процессом последовательной детериорации. Процесс этот затронул всю страну, вплоть до Дальнего Востока. К лету 1918 года положение квартирного хозяйства во Владивостоке было совершенно неудовлетворительным. Горсовет Владивостока издал обязательное постановления для домовладельцев города о производстве ремонта во всех жилых помещениях, сдаваемых в наём. Совет постановил, чтобы ремонт был произведен во всёх домах не позже 15 октября 1918 года.¹⁶⁴

Это означало, что весь мелкий ремонт в квартирах, исправление дымовых труб, дымоходов, плит и всего остального переходили под ответственность домохозяина. Необходимость ремонта, сопряженного с длительной, серьезной работой, устанавливалась жилищной инспекцией. При необходимости ремонта, домохозяин или лицо, заменяющее его, был обязан произвести его в срок, указанный инпекцией.¹⁶⁵

Если домовладелец отказывался сделать ремонт, или замедлял его, нанимателю предоставлялось право произвести необходимый ремонт за счет владельца дома. Стоимость ремонта могла быть не выше двухмесячной арендной платы, при удержании расходов по счетам из платы за квартиру. Виновные в неисполнении обязательного постановления подверглись штрафу от 25 до 1000 рублей в административном порядке.¹⁶⁶

Никакие постановления не работали. К 1919 году коммунальный сектор был запущен как никогда раньше. Снег с крыш не счищали, и он свешивался вниз здоровыми глыбами. Управляющий делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевич писал, что огромные ледяные сосульки никто не сбивал, и они, как сталактиты лепились по карнизам и по водосточным трубам, угрожая прохожим падением, так что от домов старались отходить подальше.¹⁶⁷

Состояние дорог в республике было также чрезвычайно критично. По свидетельству очевидцев, в 1920 году из ям провалившихся мостовых Петрограда торчали кузова автомобилей. Некоторые ямы в целях безопасности были огорожены ржавыми железными кроватями, поставленными на ребро.¹⁶⁸

В значительной мере коллапс городской инфраструктуры усилила деструктивная жилищная политика большевиков. Советская власть отменила право частной собственности на землю.¹⁶⁹ Коммунисты также издали постановление „О правах городских самоуправлений в деле регулирования жилищного вопроса“ и ряд других контрпродуктивных декретов.¹⁷⁰

С аннулированием частного владения всё жильё в стране, включая его возведение и эксплуатацию, перешло в руки государства.¹⁷¹ Однако советская власть оказалась не в состоянии привести городскую инфраструктуру в надлежащий вид.

Меры Совнаркома имели для городского населения далекоидущие последствия. Городские самоуправления получили право секвестировать все пустующие помещения, пригодные для жилья. Им было дано право вселять в помещения граждан, нуждающихся в жилье, или живущих в перенаселённых или опасных для здоровья квартирах. Городские структуры также получили право учреждать жилищные суды.¹⁷²

Впоследствии права частной собственности на недвижимость отменили на все участки, как принадлежащие частным лицам и промышленным предприятиям, так и ведомствам и учреждениям. Бывших собственников недвижимости уравняли в правах с прочими нанимателями. Их обязали вносить наёмную плату за занимаемые ими помещения на одинаковых основаниях со всеми остальными.¹⁷³

Предоставление адекватного жилья тем, у кого его не было, было важным шагом социальной политики. Оно помогло многим обитателям грязных, сырых подвалов и пыльных каморок на чердаках.¹⁷⁴ Однако перераспределение жилой площади в советской России имело административно-репрессивный характер. Оно было пропитано классовым антагонизмом.¹⁷⁵

Жилищный передел сопровождался массовыми реквизициями, уплотнениями, конфискациями собственности „буржуев“ и другими фактами произвола.¹⁷⁶

Тысячи жильцов стали насильственно вышвыривать из их домов. Прозаик Леонид Пантелеев вспоминал, как после того, как его семью выгнали из их собственной квартиры, он, его маленький брат и их мать были вынуждены переехать к тётке. Пантелееву запомнилась беспросветная нищета, обмороженные руки, лютый мороз в квартире и то, как ему с братом приходилось спать на полу в прихожей.¹⁷⁷

В ходе массовых конфискаций жилья, в пустующие квартиры стали вселять новых жильцов. Главным образом это были представители рабочей бедноты, красногвардейцы и солдаты. Однако насаждаемое правительством популистское перераспределение жилищного фонда работало лишь в краткосрочной перспективе. В долгосрочной перспективе оно лишь усугубляло жилищный крах. Как верно заметил экономист С. Н. Прокопович, для власти решающее значение имели политические, а не народнохозяйственные соображения.¹⁷⁸

Под влиянием пропаганды Совнаркома вселявшиеся незнакомцы рассматривали дарованное им жильё как военную добычу, отобранную у „буржуев“.¹⁷⁹ Новые жильцы смотрели на своё пристанище не как на дом, а как на отчужденный, временный приют, о котором не было нужды заботиться.¹⁸⁰

Социальная поляризация и классовое соперничество привели к тому, что многие дома загаживали до неузнаваемости.¹⁸¹ Засорение и осквернение шли полным ходом. Многие особняки, в которых находились солдатские клубы, были испакощены до такой степени, что их приходилось покидать и перебираться в другое место.¹⁸²

В истории постреволюционной России небрежное отношение к жилью закрепилось. Оно санкционировалось государством сверху. Ненависть к „хоромам“ и „дворцам“ буржуев и богачей неустанно разжигалась в советской печати. Накопившаяся злоба перерастала в бытовую месть на уровне мелкого хулиганства и вандализма.

Неприязнь к представителям имущих классов выражалась в разгроме их собственности. Нередко, выезжая из барских домов, жильцы-пролетарии не оставляли предполагаемым „врагам“ ничего. Они срывали электропроводку, вывинчивали лампочки и ломали всё, что только можно.¹⁸³

Один владелец дома в Кинешме Костромской области писал, что его дом был реквизирован Совдепом для какого-то клуба молодёжи-пролетариата. Свидетель отметил, что молодёжь эта вела себя в их доме до того гнусно, что вызвала ропот среди соседей, главным образом, простонародья. Очевидец заключил: „Не пощажена мебель, пианино, и представляю себе, что и не всё уцелело.“¹⁸⁴

Дополнительным фактором разрушения жилья стал прогрессирующий топливный коллапс в стране. Из-за отключения отопления, плохой вентиляции и употребления печей-буржуек и самоваров дым в помещениях стоял столбом. Стены, потолки и окна квартир были закопчены. Большинство прачечных при советской власти приостановило работу.¹⁸⁵ В итоге мокрое бельё сушили дома на диванах, стульях и дверях. Мебель и обстановку стали ломать на дрова.¹⁸⁶

В первые постреволюционные годы запустение в домах приняло настолько устрашающий характер, что в мае 1920 года Совнарком был вынужден издать особый декрет. В нём правительство грозило административным наказанием лицам, портящим свои жилища и содержащим их в антисанитарном состоянии. Виновным грозило лишение свободы сроком до одного месяца и принудительные работы сроком до трёх месяцев.¹⁸⁷

На практике подобные угрозы нисколько не помогали. Внешний и внутренний вид городского жилья носил печать глубокого вырождения. В феврале 1921 года писатель К. И. Чуковский пришёл к выводу, что городской быт „сломался“.¹⁸⁸

Немалую роль в разрушении жилья сыграло откровенное невежество и бескультурье переселяемых людей. Масса не имеющей опыта проживания в городских квартирах необразованной бедноты в одночасье переехала из городских трущоб, бараков, грязных углов и подвалов окраин в ухоженные и чистые жилища.

Городские „низы“ и деревенские жители к такой трансформации были совершенно не готовы. После столетий классовой маргинализации и жилищной дискриминации переселение в комфортабельные квартиры, дома, особняки и хозяйские усадьбы стало для миллионов рабочих и крестьян культурным шоком.

Пертурбации в жилищной сфере походили на сейсмический сдвиг. Характерной иллюстрацией происходящего процесса стало дополнение В. И. Ленина к проекту декрета Петросовета „О реквизиции квартир богатых для облегчения нужды бедных“. Оно стало одним из первых шагов режима в жилищной политике.¹⁸⁹

Неясным оставалось только, что именно представляла из себя богатая квартира. Ленин с готовностью предоставил определение: „Богатой квартирой считается также всякая квартира, в которой число комнат равняется или превышает число душ населения, постоянно живущего в этой квартире.“¹⁹⁰

Согласно логике Ленина, если в квартире из трёх комнат жила семья из трёх человек, то она была „богатой“. А если семья из четырёх человек жила в трёхкомнатной квартире, то „богатой“ она уже не была. И, значит, выселять необходимости не было.

Подобная формула была совершенно произвольна. Тем не менее, большевистские структуры стали беспрекословно претворять ленинскую формулу в жизнь. Системы в выселениях не было практически никакой. Ключевыми словами у представителей РСДРП(б) и их временных союзников левых эсеров были „уплотнение“ и „выселение“. О вселении выселяемых куда бы то ни было речи часто вообще не шло.

Реквизиции квартир и выселения вчерашней буржуазии показали этические стандарты власти во всей красе. Всего через два месяца после Октябрьского переворота офицер-артиллерист В. Ф. Климентьев наблюдал за тем, как несколько семейств выселяли из их квартир. Выселяемым позволили взять с собой только самое необходимое, то, что они сами могли унести. Климентьев заметил: „Если кто-нибудь сопротивлялся, того – очень часто – выволакивали во двор и убивали. И это не грабители делали, а представители так называемой рабоче-крестьянско-солдатской власти.“¹⁹¹

Представители демократической общественности были крайне обеспокоены происходящим. Историк и публицист С. М. Дубнов отметил в своём дневнике от 11 марта 1918 года, что вышел декрет о принудительном водворении („вселении“) красногвардейцев и рабочих в буржуазные квартиры. Он заключил: „Я, например, должен очистить свой кабинет для какого-нибудь грабителя с казённой винтовкой. Всё это делается для подкупа черни.“¹⁹²

Дубнов подметил важную деталь. Советские структуры именно подкупали „низы“, стараясь завоевать их симпатию. При этом далеко не всем выселяемым разрешали брать с собой личные вещи. К примеру, поэта и публициста Фёдора Сологуба с женой, живших на родном Василевском острове, даже уплотнять не стали. Их попросту вышвырнули из квартиры, забрав все их вещи, мебель и книги. В результате, паре пришлось ютиться в павильоне, там же, на острове. Внутри павильона было настолько холодно, что за ночь на полу нарастала ледяная кора.¹⁹³

О том, какими варварскими методами осуществлялись выселения в советской республике весной 1918 года, повествует и случай Р. Донского. Донской работал профессором медицины в одном из столичных университетов. Семья его детей жила в Москве в районе Тверского бульвара. Молодая семья занимала одну комнату. В ней ютилось четыре человека: отец, мать, их новорожденный сын Всеволод и его няня Мариша. К этим людям среди ночи ворвались солдаты с винтовками. Они перевернули всё вверх дном и перепугали насмерть няню, у которой случилось нервное расстройство.¹⁹⁴

Ночной визит был не более чем разминкой. Через два месяца семью, все взрослые члены которой работали, выставили на улицу. Дом, в котором они жили, реквизировали. Всем жильцам дали три дня на то, чтобы найти себе новую квартиру. Разумеется, ничего подходящего за это время найти было нельзя. По словам Доского, дяде Шуре пришлось „уплотниться“ и семья переехала к нему.¹⁹⁵

Примерно через месяц семье Донских удалось снять жильё у беженцев из Варшавы, которые уехали вскоре после этого. Квартира осталась в распоряжении семьи, но ненадолго. По „стратегическим соображениям“ всех жильцов верхних этажей их дома снова вышвырнули – опять в трёхдневный срок. На этот раз семью Донских приютили знакомые, у которых они прожили около месяца. И лишь тогда семье повезло. В том доме, где жили родители, а Донской работал председателем домового комитета, освободилась квартира. Донскому удалось её отвоевать для родных. Это был четвёртый переезд семьи за одну зиму.¹⁹⁶

Случай этот был далеко не исключительный. Он был ярким подтверждением того, как власть относилась к простым людям. Никаких даже приблизительных „буржуев“ в семье Донских не было. Отец бегал по службам с девяти утра до половины третьего ночи, а мать, несмотря на болезнь почек, работала в двух больницах. Как иронично заметил Донской, в РСФСР это называлось восьмичасовым рабочим днём.¹⁹⁷

Между тем коммунистическая власть последовательно ужесточала жилищный регламент. 3 августа 1918 года Совнарком предписал местным Советам приступить к реквизиции и конфискации мебели в частных квартирах нетрудовых элементов и в частных конторах в случае заявлений от советских учреждений о недостатке мебели.¹⁹⁸

Формально мебель предполагалось конфисковывать у нетрудовых элементов. Но в действительности никто ни в чём не разбирался. Мебель конфисковывали у кого попало, в угоду совучреждениям. Как обнаружил один современник, самые громкие победы в Совдепии происходили в войне пролетариата с буржуазией.¹⁹⁹

Очередной этап стихийного переселения в республике начался с конца августа 1918 года, после агрессивных призывов в правительственной прессе. Покушение на Ленина послужило сигналом к „выбиванию буржуазии из её гнёзд“.²⁰⁰ Власть стала разбивать население России на категории. По словам очевидцев, если до осени 1918 вселения и выселения в стране происходили бессистемно, то теперь жилищные комиссии производили это по всем правилам искусства, разбивая квартирующих на шесть категорий, подразделённых на параграфы.²⁰¹

Москвич Н. П. Окунев объяснил, что, к примеру, 6-я категория, литер „В“ имела в виду буржуа, ликвидировавших свои дела и живущих спрятанными капиталами, или имеющих собственность: фабрики, заводы, дома, торговли и прочее: „У них отбирается всё, и выдается только 'походный паек': пара белья, подушка, одеяло, т. е. то, что полагается красноармейцу, уезжающему на фронт.“²⁰²

Подобное выдворение жильцов из дома вело к глубочайшему нервному потрясению. Людей не только публично очерняли в прессе. Их насильственно вышвыривали из привычной колеи. Музыковед Н. Ф. Финдейзен вспоминал, как его знакомый, муж покойной певицы В. И. Рааб, изнервничался и плакал. Квартиру Рааба, ввиду отъезда уже сданную знакомым, заняли совершенно чужие люди и занесли туда всякий хлам, грязь и тараканов.²⁰³

Жилищные комиссии мгновенно научились притеснять „вредные“ категории населения со всей изощрённостью. В этом отношении типичен пример бывшего коллежского регистратора О. М. Меньшикова. Меньшиков жил в Новгородской губернии. После конфискации царскосельского дома у его семьи и вынужденного переезда Меньшиковых на дачу на Валдае, Меньшиков получил объявление о конфискации дачи.²⁰⁴

При этом Меньшиковы с детьми сильно нуждались и недоедали. Многодетный отец попытался опротестовать несправедливое решение властей. 12 сентября 1918 года отдел Городского хозяйства прислал ответ на прошение Меньшикова, что никакие его резоны не принимались. Дача его должна была отойти в „народное достояние“.²⁰⁵

Меньшикова особенно злило то, что местные власти сами указывали статью декрета, которая говорила нечто совершенно отличное от того, чему они пытались подвергнуть его семью. И даже тогда власти упорно настаивали на своем. Из статуса владельцев дачи Меньшиковых перевели в „квартиронаниматели“. Чиновники нисколько не заботились о том, что родителям было нечем заплатить за хлеб детям, не говоря уже о плате за жильё.²⁰⁶

Как заметил сам Меньшиков, остатки правовых понятий обтрепались, как гнилая ветошь. Губернская администрация не слушалась даже центральных властей и толковала декреты Совнаркома вкривь и вкось. Меньшиков записал в своём дневнике от 13 сентября, что будет пытаться еще раз поговорить с ними, но, очевидно, без всякого результата: „Отнимают последний угол и последний клочок земли, заставляют платить за право жить в моем же доме, а чем платить? Чем кормить детей? Об этом ни малейшей заботы. До чего одеревенело сердце людей, до чего иссякла совесть!“²⁰⁷

По всей стране насчитывались миллионы подобных примеров. Власть сознательно использовала деклассированные элементы в качестве тарана против интеллигенции. Подселяемым „пролетариям“ негласно разрешалось травить и оскорблять „соседей-буржуев“ из числа бывших хозяев квартиры.

Известный анархист А. М. Атабекян, разгневанный действиями большевиков, доходчиво объяснил смысл происходящего. Он писал: „Если завтра жилец вас оберёт, обидит членов вашей семьи, обесчестит вашу дочь, то власть тут ни при чем: она управляет вещами, а не свободными людьми.“²⁰⁸

Защиты от нападок искать было не у кого. В своём эссе „Где мой дом?“ поэт К. Д. Бальмонт вспоминал о собственной жилищной несправедливости. Жизнь Бальмонта после насильственного заселения незнакомцев в его квартиру изменилась до неузнаваемости. Поэт писал: „Жители соседних комнат, наглые жильцы, самовольно поселившиеся в моей квартире, люди весьма вульгарные, подняли свой гвалт и как будто нарочно стараются быть тем более громкими, чем менее они имеют на это какие-нибудь логические основания.“²⁰⁹

Организованный психологический террор интелигенции исходил не только от новых соседей, но прежде всего от жилищно-хозяйственных органов диктатуры.

Один из свидетелей того времени описал в своих воспоминаниях сцену лета 1918 года, когда пришёл в московский жилищный отдел к заведующей.²¹⁰ На дверях большого зала заседаний висела табличка: „Посторонним вход воспрещается“. Мемуарист заглянул внутрь и увидел огромный зал, заставленный столами, за которыми работало несколько сот человек. Все сотрудники принимали посетителей. Большинство посетителей было выселяемыми интеллигентами, которые просили либо о предоставлении новых помещений, либо об оставлении их в старых.²¹¹

По воспоминанию Донского, приём вела девица-коммунистка, из числа тех, кого ученик его пожилой жены метко прозвал „большевистскими валькириями“ за решительность нрава. Приём шёл быстро: два, три громких окрика валькирии, и проситель вылетал бомбой.²¹²

Донской отметил, как перед ним стоял проситель комитета уплотняемого дома. По словам мемуариста, тот с цифрами в руках, иллюстрирующими кубическое содержание воздуха в доме, количество жильцов и прочее, начал доказывать невозможность уплотнения. Его даже не стали слушать: „Я давно знаю наизусть всё, что вы собираетесь мне сказать, перебила валькирия его первую же фразу. Выбросте в сарай все ваши гостинные-ампиры и прочий хлам и вы увидите, сколько у вас места освободится!“²¹³

Многое об атмосфере выселений в советской России говорит и ситуация в Пскове. Там 15 января 1919 года редакция местной газеты „Псковский набат“ опубликовала обращение „Буржуазия, потеснись!“ В нём официальный печатный орган самодовольно объявил читателям о вселении пролетариата в буржуазные квартиры. Рабочим объясняли, как они смогут расстаться с „проклятыми подвалами“, как их ждёт тепло и свет, как их дети будут расти в сухих и светлых квартирах, как сильными и крепенькими они войдут в жизнь и будут продолжать борьбу отцов. Буржуазию же требовали потесниться.²¹⁴

Далее авторы обращения в издевательском тоне обращались к тем, кого предстояло выселить. Жильцов информировали, что указанный день был первым днём вселения рабочих в буржуазные квартиры. Автор заметки со злорадством пояснил, что за недостатком места буржуазия будет вселяться в рабочие квартиры: „Буржуа, не забудьте на новоселье одеть калоши, открыть зонтик, – там холодно, там сыро и тесно, в рабочих подвалах. Там жутко: хирели дети в темных конурах и умирали без света; чахли отцы и матери – там пахнет смертью и страданием. Но… в калошах, с зонтиком… там можно жить.“²¹⁵

Так советский строй сменил одну вопиющую несправедливость на другую. Вызволяя одни слои населения из грязных трущоб, бараков и подвалов, коммунисты загоняли новые слои отверженных в те же самые трущобы. Этот бесчеловечный процесс жилищной рокировки преподносился с претензией на социальную справедливость.

В сельской местности положение с жильём обстояло не лучше. С осени 1917 года аграрные беспорядки заметно участились. По стране шли массовые самозахваты. В лучшем случае зерно, инвентарь, скот и землю бывших помещиков крестьяне распределяли между собой, договариваясь с землевладельцами полюбовно.²¹⁶ В худшем случае – дело доходило до насилий и убийств. В атмосфере безнаказанности бывших помещиков нередко выгоняли из усадьб в одном белье.²¹⁷

Усадьбы во множестве уездов разграбляли. Дачи сжигали. Лес и сады вырубались местными крестьянами. Помещичьего добра совершенно не жалели.²¹⁸ Как и в других областях крестьяне Олонецкой губернии вооружались пилами и топорами, набирали продуктов на несколько дней и отправлялись в поход на частновладельческую лесную дачу. Они уничтожали всё подряд: мелкорослый лес, сухоподстойный лес, крупные деревья. Из-за дележа леса среди крестьян происходили столкновения, которые переходили в ожесточённые драки.²¹⁹

18 ноября (1 декабря) 1917 года в заметке „Нельзя медлить“ беспартийная газета „Земля“ отмечала: „В оправдание своё крестьяне говорят 'теперь нужно не пером писать, а топором рубить'. Словом, 'хватай, что можешь'.“²²⁰ По словам очевидца А. В. Жиркевича, по всей Симбирской губернии шёл разгром усадеб с беспощадным, бессмысленным уничтожением старинной мебели, картин, дорогой посуды и других предметов барства.²²¹

В Рязанской губернии, как и в других регионах, также ширилось аграрно-погромное движение. По данным прессы, оно получило „ураганное“ развитие в Сапожковском уезде, в котором раньше погромов не было. Там за короткий срок было сожжено и разгромлено около полусотни усадеб. Газета „Русское Слово“ сообщала, что убытки были многомиллионные: „В земледельца Чулкова погромщики стреляли, и он с женой бежали в Рязань полуодетые. Оставшиеся ещё в усадьбах помещики бегут в паническом ужасе в города.“²²²

Кирилл Малинин, который осенью 1917 был подростком, писал, как к ним в деревню пришли и приказали оставить имение в течение двух часов. Малинин отметил, что это известие всех так поразило, что в первый момент никто ничего не понимал, никто не мог поверить этому: „И пришлось оставить своё родное гнездо, в котором протекло всё моё раннее детство. Очень горько и тяжело было тогда у меня на душе. С этого дня начались несчастья в нашей семье. Большевики разбили нам жизнь, и не только нам, а очень многим.“²²³

Конец 1917-го – начало 1918 года принесли России невиданные разрушения. Анархистка Анна Гарасева вспоминала, как в начале 1918 года ещё можно было видеть старые дворянские гнёзда, по большей части разграбленные, с выбитыми стеклами, снятыми дверями и взломанными полами.²²⁴

Вследствие того, что в советской республике собственность владельцев постоянно конфисковалась, отчуждалась и секвестировалась, отношение к вещам претерпело коренное изменение. Принцип неприкосновенности частной собственности был всерьёз поставлен под сомнение ещё при Временном правительстве.²²⁵ С установлением коммунистического контроля институт частной собственности был фактически разрушен. Всё от предметов домашней утвари до фамильных реликвий могли конфисковать в любой момент.

Прозаик А. Н. Толстой отметил в своём дневнике весной 1918 года: „В дни разгромов, стрельбы или опасности выселения – с особенной нежностью смотришь на окружающие вещи, видишь их по-новому.“²²⁶

Понятие „дом“ в годы Гражданской войны было также практически уничтожено. По нему, во всяком случае, был нанесён сокрушительный удар. Характерный пример подобного разрушения уюта, личного пространства и безопасности предоставил А. С. Посников. Посников был респектабельным экономистом и либеральным думским политиком. Свергнув Временное правительство, большевики лишили многолетнего борца за народные права жалования и пенсии. Пожилой общественный деятель и его семья очень нуждались. Они были вынуждены уехать из столицы в своё имение, в село Николаево под Вязьмой.²²⁷

Посников жаловался на бесчинства солдат, захвативших власть в его доме. Он писал: „Не стоит описывать всего; достаточно сказать, что они дали мне не ту комнату, которую желал бы я, а ту, которую сами нашли удобным дать мне; дали мне четыре стула и один стол; долго не соглашались отдать мне мою кровать, не могли отдать мне моего кувшина с тазом и лампы, потому что разбили; забрали всю посуду, поковеркали мебель и, – самое обидное, – продолжают (хотя украдкой) рубить в парке вековые, ценнейшие деревья…“²²⁸

В январском письме 1918 года Посников подвёл итоги „нашествия гуннов“ после того, как военные обитатели покинули его дом: „Загадили мой бедный дом до последней степени… переломав всё, что можно было переломать и украсть, начиная от подушек и кончая сбруей. Вырубив для отопления (бесплатного) древние деревья в парке, представители 'христолюбивого воинства' удалились куда-то на Урал для продолжения своей победной деятельности в другом несчастном доме…“²²⁹

Ещё одним существенным фактором в разрушении жилья стал фактор временности. Февральская революция отменила привычную культурную преемственность. Октябрьский переворот интенсифицировал этот процесс. Большевики объявили прошлому символическую войну. Следствием этого стало то, что в жизни страны наступил новый этап, основанный на краткосрочности.

Эта краткосрочность, положение перманентной чрезвычайности и неопределённости в будущем наложили глубокий отпечаток на нравы. Они определили и небрежное отношение населения к жилью. Ситуация усугублялась тем, что людей постоянно уплотняли, переселяли, выгоняли и переводили с одного места жительства на другое. Жильцам не давали привыкнуть к своему жилищу, почувствовать себя в нём как дома.

Согласно коммунистической доктрине, граждане нового мира должны были жить со дня на день, без комфорта и привязанностей. Идея эта напоминала заезженный стереотип о подпольщике-революционере, который вечно скрывался от Охранки. И всё же эта идея была в большом ходу. Хотя сами советские правители уже давно вышли из подполья, романтика революционности и презрение к мещанству активно пропагандировались режимом и насаждались в обществе.

В широких слоях уют стал рассматриваться как нечто декадентское, буржуазное. Уют стал чем-то, совершенно не соответствующим нормам эпохи. Чем-то, чего людям приходилось стыдиться. Более того, при обыске чистота косвенно указывала на сословное происхождение жильца. Это было чревато роковыми последствиями. Поэтому некоторые жильцы намеренно перестали убираться дома. Они пытались слиться с общей массой и маскировали своё социальное происхождение непролазной грязью.

Так выпускница Смольного института Н. С. Горская откровенно призналась, что они в семье старались не подметать, и на полу валялся сор. Родные Горской даже собирали шелуху от подсолнухов на улице, которою те были засыпаны, и приносили и посыпали у себя дома. Горская заключила: „Вообще старались, чтобы был у нас беспорядок.“²³⁰

Пример этот даёт тонкую характеристику эпохе „военного коммунизма“. В квартирах оптический эффект слияния с грязными мостовыми служил отличным камуфляжем семейной родословной. Очередной удар в РСФСР был нанесён по приватной сфере населения. В атмосфере коллективизма частная сфера стала идеологически сомнительной категорией. Индивидуализм стал рассматриваться режимом как ересь.

Отчасти это объяснение крылось в том, что революция совершалась публично, при всём честном народе. Поэтому, по мнению советских руководителей, по новой хронологии всё должно было происходить на виду. Жилищная политика советского строя стала наглядным отражением этого принципа. Наконец, в атмосфере недоверия и паранойи следить за населением через домкомы и домкомбеды в условиях скученности было проще.

В этом отношении полезен эпизод, описанный М. Д. Врангель. Современница вспоминала, как приватная сфера стала уменьшаться. Пожилая Врангель отметила, что председатель домового комитета, надо думать, блюдя порядок, то и дело захаживал к жильцам: „Явившись как-то ко мне, увидел портреты сына в военных доспехах, приказал немедленно все их убрать, предупреждая, что если зайдёт и увидит и в следующий раз 'генералов', без разговоров отправит меня с портретами в Чека. Я немедленно переслала их на хранение к знакомому присяжному поверенному.“²³¹

В жилищной политике России необходимо различать коммунарный и государственнический подходы к жилью. Первый основан на добровольном сожительстве, обобществлении имущества и труда людей, близких по духу и убеждениям. Он, как правило, весьма успешен. Второй же подход, характерный для советского строя, был основан на принудительности. Он насаждался сверху, вопреки воле граждан и вёл к скученности, конфликтам и ненависти к соседям.²³²

Характерно, что при уплотнениях выбирать себе соседей не разрешалось. Официально выбирать себе сожителей по жилью Совнарком разрешил лишь после тысяч выселений, конфискаций и унижений: декретом от 25 мая 1920 года. Декрет этот назывался „О мерах правильного распределения жилищ среди трудящегося населения.“²³³

Выпущенный в целях „оздоровления“ жилищных условий, декрет диктовал: „При уплотнениях гражданам даётся двухнедельный срок для подыскания себе сожителей.“²³⁴ Если человек не успевал подселить к себе жильца, Жилищно-Земельный отдел производил принудительное уплотнение за него.

В годы „военного коммунизма“ населению пришлось сильно потесниться в своих квартирах. Причём не только для красноармейцев, матросов и рабочих, но и для многочисленной советской бюрократии, чекистов и представителей коммунистических ведомств, организаций и институтов. Общественный деятель и публицист Г. Н. Трубецкой заметил, что обыкновенно, с парадного хода было какое-нибудь учреждение или жил большевистский чин, а с чёрного хода, рядом с кухней, ютился хозяин.²³⁵

Важными проводниками жилищной политики государства и того, как „следовало жить“ при новом режиме, стали домовые комитеты (домкомы). Первые домовые комитеты появились после Февральской революции. Задача домкомов заключалась в облегчении жизни жильцов квартир в условиях империалистической войны через совместную добычу продуктов потребления.²³⁶ Домкомы были демократическими ячейками, низовыми системами самоорганизации.²³⁷

После отмены домовладения советская власть оказалась не в состоянии организовавать домовое хозяйство. Она имела для этого соответствующего аппарата. Управление домами пришлось передать домовым комитетам.²³⁸ Однако ряд домкомов оказал организованное сопротивление большевистскому диктату и его политике экспроприации жилья. Домовые комитеты не хотели становиться орудием посягательства на чужую собственность.²³⁹

Решение советской власти о запрете взноса квартирной платы домовладельцам было многими принято в штыки. Члены домкомов считали, что вопрос об уничтожении частной собственности на недвижимость может быть разрешен только предстоящим Учредительным Собранием. Они называли распоряжение власти незаконным и не подлежащим исполнению домовыми комитетами.²⁴⁰

Как отмечалось в исследовании „Красная Москва“, первые четыре-пять месяцев после Октябрьского переворота прошли в борьбе Жилищного Совета с домовыми комитетами. Доходило до арестов и репрессий против саботажа.²⁴¹ В конечном счёте домовые комитеты были вынуждены подчиниться силе и взять на себя управление домами. Однако, вопреки обещаниям коммунистов, никакой автономии домкомы не получили.

Напротив, домкомы попали под усиленное давление режима. Они были вынуждены выполнять всё больше обязанностей. К ним относились раздачи галошных, мануфактурных и детских карточек, подачи сведений об имущественном положении квартирантов, информирования милицейского комиссариата обо всех автомобилях, находящихся во дворах и около домов в ночное время, и о подозрительных автомобилях днём.²⁴²

Распределение хлеба через домкомы стало дополнительным механизмом правительственного контроля.²⁴³ Домкомы неизбежно заболели казённостью, свойственной всем советским учреждениям.²⁴⁴

Профессор В. В. Стратонов констатировал, что домовые комитеты стали мало-помалу изменять свое первоначальное назначение. По словам современника, они обращались в типичные полицейские участки былого времени: „На них сваливалась вся работа по приведению в исполнение постановлений советской власти, по выдаче всевозможных справок и удостоверений, по заведыванию общественными работами, по надзору за жильцами, присутствие при обысках и арестах в доме и т. п. Нередко бывали случаи, когда председатели домовых комитетов объявлялись лично ответственными перед большевицкой властью за те или иные дефекты по дому и даже за проступки жильцов.“²⁴⁵

Домовые комитеты были планомерно превращены в жилищных агентов советского строя.²⁴⁶ Они были сделаны сообщниками диктатуры в уплотнениях и выселениях. Со временем требования властей возрасли ещё больше. Несмотря на то, что председатели домкомов и так были вынуждены идти на поводу у РКП(б), партия политизировала домкомы методом искусственной пролетаризации.

С осени 1918 года РКП(б) вместо прежних домовых комитетов стала насаждать домовые комитеты бедноты. И если раньше у домовых комитетов была хотя бы тень независимости, то домовые комитеты бедноты превратились в послушные инструменты социального контроля.²⁴⁷

Как становится ясно уже из названия, домовые комитеты бедноты (домкомбеды) отдавали предпочтение „низам“ из рабочих. Домкомбедам негласно разрешалось притеснять буржуазию и всех, кто отдалённо на неё походил. „Положение о домовых комитетах бедноты гор. Петрограда и его пригородов“ предписывало „наблюдение за буржуазным населением домов“, то есть слежку. Согласно положению, неисполнение предписания сурово каралось.²⁴⁸

Директивы советского режима в центрах и в регионах предоставляли домкомбедам всё больше и больше власти. Интеллигентка О. И. Вендрых описала последствия этого процесса: „Часов в 12 ночи стучат в дверь (в Петрограде звонков нет, стучат палкой, кулаком или каблуком), оказывается стучит Председатель Домового Комитета Бедноты и наряжает идти к 6-ти часам утра в Комендатуру. Там Вас держат часов до двенадцати да и затем партиями отправляют на разные работы, например: сломка деревянных домов для топлива Советских учреждений. Рубка и погрузка вагонов лесом.“²⁴⁹

Многие исторические исследователи справедливо указывают на то, что считать домкомбеды периода „военного коммунизма“ органами самоуправления нельзя. Отдел управления жестко регламентировал деятельность домкомбедов. Главной целью их создания являлось не ведение хозяйства, а контроль за выполнением распоряжений советской власти и наблюдение за жильцами с целью недопущения контрреволюционных собраний, укрывательства предполагаемых белогвардейцев и шпионов, а также доставки мешочниками продовольствия.²⁵⁰

Городской быт стремительно трансформировался в ходе выселений, переселений, конфискаций имущества, экспроприаций и вторжения домкомов и домкомбедов в частную сферу жильцов. Слежка и доносительство стали важными чертами советского уклада.

Быт послеоктябрьской поры носил и другие отличительные черты. В частности, постоянные сбои в поставках электроэнергии и холод. Топливный кризис в стране привёл к тому, что в городах стали отключать электричество и отопление. Молодая республика оказалась отрезана от нефтяных районов Северного Кавказа, Донецкого и Уральского угольных бассейнов.²⁵¹

Электрические станции и газовые заводы испытывали острый дефицит в топливе. Это отразилось на всех абонентах газовой- и электроэнергии. Уже 13 (26) ноября 1917 года Военно-революционный комитет выпустил предписание всем районным Советам, всем комиссарам, штабу Красной гвардии и коменданту Петрограда. В нём говорилось об ограничении отпуска энергии лишь шестью часами в сутки за исключением двух дней в неделю из-за недостатка топлива на электростанциях.²⁵²

Далее в предписании указывалось: „Долг каждого гражданина поэтому следить за тем, чтобы без особой надобности электрические лампочки не зажигались и чтобы вообще электрическая энергия не расходовалась без крайней к тому необходимости.“²⁵³

Постановление ВРК также обращало внимание на то, что владельцы многих торгово-промышленных заведений при закрытии магазинов оставляли гореть свет на ночь и в выходные. Ввиду этого всех владельцев торгово-промышленных заведений обязали выключать свет по окончании работы. До сведения торговцев доводили, что виновные в неисполнении будут привлекаться к ответственности.²⁵⁴

Чины милиции, дежурные постовые, караульные солдаты и красногвардейцы были обязаны сообщать районным Советам адреса запертых магазинов, в которых горели электрические лампочки. После этого составлялись протоколы. Владельцам и управляющим магазинов выписывались штрафы. Отказывающиеся оплатить штраф добровольно подлежали аресту.²⁵⁵

Несмотря на подобные акции, нехватка электроэнергии в стране давала о себе знать. В конце 1917 – начале 1918 годов в квартирах постоянно отключали электроэнергию. Художник А. Н. Бенуа отметил, что капризы электричества в эту темнейшую пору года действовали убийственно: „Сегодня электричество зажглось в 4 ч., но погасло в семь с половиной, снова зажглось в восемь с четвертью и уже совсем погасло в 10 ч. Я вижу в этом обещание гораздо более серьезных бед. Темнота действует даже на неисправимый до сих пор оптимизм Акицы. Даже она приуныла.“²⁵⁶

Тьма в квартирах соединялась с невероятным холодом.²⁵⁷ С января 1918 года уличное освещение столицы было также доведено до минимума. Свет подавался через три фонаря на четвёртый. Фонари поздно зажигались и рано тушились.²⁵⁸

Плата за телефон в результате нехватки электроэнергии тоже резко увеличилась. Пользование телефоном стремительно превратилось в роскошь. В начале 1918 года плата по телефонным счетам достигла 360 рублей в год и продолжала подниматься в цене.²⁵⁹ Прекращение телефонной связи усилило чувство общественной изоляции.

Перебои с топливом вызывали у граждан всё большие опасения. Керосином в первую очередь обеспечивали армию. В тылу же снабжение населения керосином было недостаточным. За керосином приходилось долго стоять в очередях.²⁶⁰

Петроградская газета „Наш век“ опубликовала на эту тему характерную заметку. В ней констатировалось, что 12 (25) января 1918 на углу Лермонтовского и Канонерской улицы, у одной из съестных лавок в очереди за керосином стояло несколько сот человек. Когда около 18.00 объявили, что керосина больше нет, среди женщин, продежуривших весь день, началось сильное волнение. Скоро к очереди было направлено несколько красногвардейцев. Залпами в воздух они рассеяли толпу.²⁶¹

Подобные метаморфозы стали итогом длительного процесса сокращения работы топливной индустрии. Система топливного обеспечения России пережила заметный спад ещё до Февральской революции. В империалистическую войну топливно-энергетический комплекс пришлось перепрофилировать через диверсификацию ресурсов. С 1916 по 1920 год доля каменного угля понизилась с 67 % до 36 %, а нефти – с 19 % до 10 %. Доля дров выросла с 14 % до 50 %.²⁶²

Продвижение Центральных держав резко ухудшило топливное положение страны. В Подмосковном бассейне государство организовало добычу угля, торфа и сланцев.²⁶³ С наступлением холодов большевистским властям пришлось срочно ускорить осуществление дровяных заготовок в ближайших к городам рощах.²⁶⁴ Леса и рощи стали вырубать. Советская власть была вынуждена спешно создавать трудовые артели по заготовке древесины.

После англо-французской интервенции в Мурманске и Архангельске весной-летом 1918 года РСФСР оказалась отрезана от богатых лесных ресурсов севера. Основные лесозаготовки северо-запада оказались сконцентрированы в Карелии. Согласно официальным данным, в январе 1919 года в Олонецкой губернии работало 270 трудовых артелей. Эти артели насчитывали 45 000 членов. Всего на лесозаготовках в это время было занято 65 тысяч рабочих.²⁶⁵

В результате нехватки рабочих рук в декабре 1918 года коммунистический режим приостановил призыв в армию всех работников топливной промышленности. Постановление касалось лесорубов, лесовозов, торфяников и углекопов.²⁶⁶ Как констатировало одно советское исследование, прогрессирующее истощение лесных площадей в районе транспортных артерий было несомненным фактом.²⁶⁷

После Октября распределение всех видов древесного, торфяного и минерального (твердого и жидкого) топлива, а также бензина, керосина, газолина и смазочных масел в РСФРС было централизовано. Распределение подчинялось Главному топливному комитету (Главтопу). Нарушение каралось по всей строгости революционных законов.²⁶⁸

Несмотря на введение жёстких мер, советский режим был по-прежнему отрезан от нефти линией фронта. Недостаток сырья остановил металлургическую промышленность и привёл к простоям на городских электростанциях. Ряд крупных заводов Петрограда и других индустриальных центров страны пришлось закрыть из-за недостатка топлива. Десятки тысяч рабочих остались без работы.²⁶⁹ Позже, в апреле 1919 года В. И. Ленин признался, что нужда в нефти была „отчаянная“.²⁷⁰

Дефицит топлива и электроэнергии саметно отразился на жизни городов. В Воронеже из-за острой нужды в бензине была запрещена езда на автомобилях как в войсковых учреждениях, так и частным лицам. Пользование автомобильным транспортом разрешалось только в исключительных случаях, по ордеру Военного отдела.²⁷¹

Из-за дефицита электроэнергии лифтов в городах действовало всё меньше. Позже подъёмники и вовсе остановились. С каждым месяцем вследствие недоедания горожан и физического изнурения подниматься по лестнице на верхние этажи становилось всё тяжелее.²⁷²

Из-за острого недостатка автомобильного топлива население столкнулось с новой напастью. В Петрограде, к примеру, служба Скорой помощи была вынуждена сократить свою деятельность до минимума. 29 мая 1918 года газета „Вечернее слово“ опубликовала красноречивую заметку „У 'Скорой помощи' нет бензина.“²⁷³

Приостановка работы экстренных бригад на пике инфекционных заболеваний была сродни катастрофе. В разгар тифозной эпидемии эпидемический отдел Скорой помощи сильно помог петроградскому населению в деле перевозки заболевших и дезинфекции заражённых помещений.²⁷⁴ Теперь же большинство машин было обездвижено.

В городских больницах дело обстояло не лучше. Инженер-железнодорожник Ю. В. Ломоносов вспоминал, как в конце декабря 1919 года Москва погрузилась во мрак: не было ни тока, ни свечей. По словам советского деятеля, в родильных приютах женщины рожали в потёмках, а в больницах необходимейшие операции откладывались до утра.²⁷⁵

Острый дефицит электроэнергии прослеживался на протяжении всей Гражданской войны. В той или иной мере он охватил все городские центры республики.²⁷⁶ В ряде городов вроде Самары властям за отсутствием тока пришлось закрывать кинотеатры и бани.²⁷⁷,²⁷⁸

Городской транспорт также пострадал от нехватки электроэнергии сильнейшим образом. Остановка электростанций и снежные завалы на улицах вели к тому, что и без того редкое трамвайное движение то и дело оказывалось парализовано.²⁷⁹,²⁸⁰ Весной 1919 года в Москве трамвайное движение совершенно замерло. По сообщениям прессы, из-за отсутствия электроэнергии вагоны трамваев даже не могли вывезти в парки. Они так и стояли на улицах там, где остановились в момент прекращения тока.²⁸¹

С остановкой электроэнергии в городах пассажирам трамваев приходилось выходить из вагонов и продолжать свой путь пешком по городу. При отсутствии извозчиков эти изнуряющие переходы могли продолжаться часами. Они происходили и в непогоду: и в дождь, и в град, и в метель. По сообщениям современников, они были тяжелы.²⁸²,²⁸³

Поэт Сергей Спасский вспоминал, что не связанная трамваями Москва представлялась расползшейся и громадной. По свидетельству Спасского, расстояния приобрели первобытную ощутимую протяженность. В своём передвижении по городу мемуарист выработал технику сокращений и пользовался переплетениями переулков. Он писал: „Сколько раз я проделал этот путь в течение ближайшего времени!“²⁸⁴

Электричество в домах давалось с перебоями на час, на два. Свидетельница тех лет писала, что если электричество горело весь вечер и ночь, сердца обывателей сжимались в смертельном ужасе: это означало, что в квартире шли обыски.²⁸⁵ Обыски сопровождались арестами.²⁸⁶ Обыски, конфискации и заключения под стражу пользовались приоритетом Совнаркома. Для этого электроэнергии и автомобильного топлива на жалели.

Кризис топливного снабжения в постреволюционные годы стал синонимом постылого, унылого холода. С отключением отопления паралич начал сковывать города и посёлки страны. Примусы и керосинки были хозяевами кухонь того времени. Но с дефицитом керосина и нехваткой керосиновых ламп и тем, и другим пришлось искать замену.²⁸⁷,²⁸⁸

Экономист А. С. Посников отметил, что в деревне местами опять пошла в ход лучина, и женщины сняли с чердака давно забытые светцы.²⁸⁹ Топливный голод компенсировался интенсивным использованием дров для отопления примитивных печурок. Необходимость в резком увеличении дровяных заготовок стала толчком к мобилизации населения. Отсутствие отопления было настолько злободневным, что весной 1919 года властью обсуждался проект декрета о постепенной замене налоговой системы трудовой повинностью по заготовке топлива.²⁹⁰

При советской власти каждая зима превращалась в неистовую борьбу за выживание. Описывая атмосферу отчаяния в стране, писательница Рашель Хин-Гольдовская отметила, что было темно, холодно и грязно. Свидетельница записала в своём дневнике: „Мне часто кажется, что мы уже не живые люди, а старые автоматы. Вот-вот заржавленный механизм остановится и мы повалимся.“²⁹¹

В зимние месяцы кирпичные и каменные стены жилищ впитывали холод до такой степени, что температура внутри и снаружи домов отличалась всего на несколько градусов. Стужа в квартирах была неотступной. Поэтому зимой порчи продуктов в жилищах можно было не бояться.²⁹² Один мемуарист выразительно подметил, что частные дома и многоквартирные здания напоминали холодильники.²⁹³

Из-за холода жильцы были вынуждены носить дома пальто и шапку, одевать шарф и спать, не раздеваясь. Многие одевали на себя по нескольку свитеров и кофт.²⁹⁴ Художник Юрий Анненков писал в своих воспоминаниях, что с приходом зимы он ложился спать в тулупе и валенках, в барашковой шапке, накрываясь одеялами и коврами. К утру металлический остов кровати, брови и ресницы Анненкова покрывались крепким инеем, а самогонная химия уже не помогала.²⁹⁵

Из-за отсутствия отопления целые городские кварталы оставались без обогрева. По свидетельству очевидцев, особенно гибли люди в домах с центральным отоплением.²⁹⁶ О том, какая фантастическая разруха воцарилась в стране через полтора года после Октябрьского переворота, говорит обращение Всероссийского Союза Инженеров. Обращение это было сделано в марте 1919 года. Оно называлось „Куда ведёт Россию голод.“ В нём авторы описывали картину ошеломляющих лишений, голода и резкого ухудшения санитарных условий жизни городов.²⁹⁷

Всероссийский Союз Инженеров доводил до сведения населения, что индустрия, стоящая во главе социального государства, постепенно отодвигалась на задний план и заменялась первобытным способом труда с характером кустарного производства: „Город теряет облик культурного руководящего центра и принимает вид поселка первобытного человека, где вся умственная и физическая энергия направлена на удовлетворение только животных потребностей.“²⁹⁸

Борьба за существование сводилась лишь к утолению голода и поиску тепла. Екатерина Эйгес, работавшая библеотекаршей и живущая в общежитии, вспоминала, что в комнате у неё становилось все холодней. По словам мемуаристки, до металлических предметов нельзя было дотронуться, они жгли пальцы.²⁹⁹

К концу зимы 1919 года холод в комнате Эйгес стоял такой, что жить в ней стало невозможно. Свидетельница эпохи призналась, что при дыхании виден был пар, а ложиться на холодные простыни было жутко, точно в прорубь. Подаренные ей крупные зерна пшеницы Эйгес слегка разваривала на плите, заворачивала в бумагу и клала под подушку. Каша доваривалась и от этого слегка согревала постель. В конечном счёте начальство сжалилось над библиотекаршей. Её перевели в другую комнату, на пятый этаж.³⁰⁰

Новая комната была не так комфортабельна, как первая. Она была узкой и длинной, с одним окном на двор, узким проходом между кроватью и шкафом, столом и диванчиком. Но зато в ней было тепло как в бане. Узнав об этом, к Эйгес стали приходить люди, чтобы погреться.³⁰¹

Холод стал неизменным рефреном первых лет коммунистического правления. В 1920 году в Петрограде было настолько холодно, что священники в храмах совершали летургию в перчатках и ризах на шубах. Писатель В. Б. Шкловский констатировал, что полярный круг стал реальностью и проходил где-то около Невского.³⁰²

В Москве отключение отопления также привело к резкому снижению температуры и хроническому ознобу. Поэт Рюрик Ивнев вспоминал, как в 1920 году он приехал в столицу со своим другом Гоги Гиевским. Они остановились в зашарпанном номере гостиницы „Русь“. Ивнев засвидетельствовал, что до тех пор, пока они не достали дров, они спали на одной кровати, навалив на себя весь их гардероб и жалея, что нельзя сверх этого укрыться ещё и креслом.³⁰³

Жителям других губерний приходилось не легче. К примеру, в Оренбурге зимой 1920 года также были отмечены сильные холода. Большевик А. Г. Зверев, который учился на Красного командира, с десятками других курсантов поместился в бывшем помещении юнкерского училища. Окна в училище были разбиты.³⁰⁴ Зверев вспоминал, как ночью нестерпимый мороз погнал курсантов из нетопленных казарм. Они отправились на пустырь возле кладбища ломать деревянные заборы для отопления.³⁰⁵

Зима не делала поблажек ни на идеологию, ни на разруху, ни на отсутствие горючего. Историк Ю. В. Готье вспоминал, что это был „быт эскимосов и самоедов.“³⁰⁶ Весьма точно трагизм ситуации в стране выразила уроженка Курска, эсерка Е. Л. Олицкая. В своих воспоминаниях она отметила, что жизнь становилась „пещерной“, но никто не смел об этом говорить.³⁰⁷

Ещё один наблюдательный современник, философ Фёдор Степун, констатировал, что тепло, простор, уют исчезли из квартир. По мнению Степуна, в новых, часто убогих убежищах глубже ощущалось счастье иметь свой собственный угол, крышу над головою: „Маленькие железные печурки по прозванию 'буржуйки', вокруг которых постоянно торчали холод и голод, благодарно и первобытно ощущались почти что священными очагами жизни.“³⁰⁸

Степун неслучайно упомянул „буржуйки“. С отключением отопления эти печки стали одновременно и спасением, и символом времени. Задавленный бытом обыватель посвятил всего себя заботам о тепле и еде. Он махнул рукой на пустые обещания власти. Как отмечалось в одном исследовании, чугунная „буржуйка“ заслонила небо, а проблема дров вытеснила все „вечные“ проблемы и „вечные“ темы.³⁰⁹

В своём анализе происходящего писатель Евгений Замятин пошёл ещё дальше. Он наделил „буржуйку“ поистине божественными силами. В рассказе „Пещера“ прозаик описал, как в центре квартирной вселенной умирающей интеллигенции располагался коротконогий, ржаво-рыжий, приземистый, жадный пещерный бог – чугунная печка. Люди молчаливо, благоговейно и благодарно простирали к богу руки.³¹⁰

Замятин едва ли преувеличивал. Огонь „буржуйки“, действительно, стал священным и спасал людей от неминуемой гибели. „Буржуйка“, также известная как „пчёлка“ и „моргалка“, представляла из себя небольшую, кустарно выполненную металлическую печь-времянку с трубой сбоку и плоской поверхностью сверху. Поверхность эта была приспособлена для приготовления еды.³¹¹

Изначально „буржуйку“ делали из листового железа.³¹² При отсутствии соответствующей технологии каркас печки сгибали из содранных вывесок лавок и магазинов.³¹³,³¹⁴ Однако трудность заключалось в том, что железная печурка быстро нагревалась докрасна и быстро охлаждалась.³¹⁵ Печки, сложенные из кирпича, сохраняли тепло значительно дольше железных. Поэтому „буржуйки“ были со временем модифицированы.³¹⁶

Установив печь, горожане пытались достать кирпичей и глину для обкладки. Это было затруднительно из-за отсутствия материала. Выделка кирпичей в империалистическую войну прекратилась.³¹⁷ Помимо этого перед жильцами вставала проблема установки трубы, которая должна была выходить в форточку.³¹⁸ Процедура проведения трубы была сопряжена с массой сложностей.

Причина отсутствия массового производства печей в стране заключалась в отсталости Российского государства в области теплотехники. Недостакок финансирования, промышленно-транспортный развал и слабое планирование привели к тому, что ни в Мировую, ни в Гражданскую войну предприятий по производству специальных печных материалов создано не было.³¹⁹

В конечном счёте, „буржуйка“ стала отличаться от „пролетарки“ тем, что первую стали делать из кирпича, а „пролетарку“ – по-прежнему из жести.³²⁰ В мире маниакального классового размежевания большевиков даже печки стали классово противопоставляться. Впрочем, позже названия печурок смешались и стали синонимами. Со временем про „пролетарку“ забыли. Именно „буржуйка“ стала символической королевой эпохи.

Монополии „буржуйки“ помогло и то, что голландские печи и камины в российских домах потеряли свою функциональность. „Голландки“ и камины, которые обладали коэффициентом полезного действия лишь в 10–15 %, стало нечем топить. В итоге „буржуйки“ стали вытеснять все остальные печи из обихода. „Буржуйки“ обладали более высокой теплоёмкостью и потребляли гораздо меньше дров.³²¹

По форме печь напоминала прямоугольный гробик. Внутри „буржуйки“, обычно не более 60 сантиметров в длину, располагалась крошечная духовка.³²² Для сохранения тепла на кухне или в отапливаемой комнате, приходилось закрывать все двери.³²³

В первые послеоктябрьские годы производство печей-времянок резко выросло.³²⁴ Самодельные печки завоевали в России такую популярность, что их стали устанавливать в товарных вагонах и даже в камерах тюрем, пока этого не запретило тюремное начальство.³²⁵

Кирпичную печь приходилось устанавливать кустарно с помощью печника. По вольным ценам установка стоила сначала около 120 рублей.³²⁶ Однако цены неуклонно росли. Они варьировались в зависимости от длинны трубы. К началу 1920-х, в ходе гиперинфляции цены на печки и их установку подскочили в сотни раз.

По карточкам покупка печи стоила гораздо дешевле. Однако по карточкам жильцам выдавали лишь один аршин трубы и одно колено. Этого было недостаточно. Из-за дороговизны население было вынуждено собирать материал самостоятельно и нести в дом кирпичи и старое железо.³²⁷

Иногда труб у печей не делали совсем. Тогда стены и стёкла в квартире оказывались совершенно закопчены.³²⁸ Так в „Записках верующего“ богослов В. Ф. Марцинковский описал то, как он и члены его семьи выстроили маленькую кирпичную печку. Из-за отсутствия специальных дымоходов, она сильно дымила. Младшая сестра Марцинковского, занимавшаяся хозяйством, стала болеть глазами от дыма. Однажды её нашли лежащей без чувств под густой завесой дыма.³²⁹

С отключением центрального отопления в стране резко подскочила смертность от переохлаждения. Чтобы согреться все деревянные предметы в хозяйстве приходилось бросать в топку. „Буржуйку“ топили бумагой, тряпьём, щепочками, рамами от картин, картинами и расколотой мебелью. При отсутствии альтернатив населению приходилось бросать в топку даже красное дерево и позолоченные стулья.³³⁰,³³¹

Зависимость граждан от самодельных печурок была абсолютной. Поскольку печи были единственными аккумуляторами тепла, они нуждались в постоянном снабжении топлива. Публицист А. В. Амфитеатров документально описал процесс поиска дров: „Переутомленные дневною работою и ходьбою, голодные глаза жадно высматривают, что еще в доме осталось ненужного из деревянных изделий, чтобы сунуть в чуть тлеющую 'буржуйку'.“³³²

При отсутствии материалов и недостатке финансовых средств население городов было вынуждено снимать водосточные трубы с домов и употреблять их для печек и дымоотводов. Многим приходилось импровизировать и прокладывать трубы в одиночку, без печника. Порой это заканчивалось тем, что люди по ошибке выводили трубы не в дымоходы, а в вентиляторы, обшитые деревом. Это вело к возгораниям и пожарам.³³³

Мемуарист Р. Донской как бывший председатель домкома усиленно пропагандировал осторожность. Он бегал по квартирам, осматривая проводку, и вскоре надоел жильцам до последней степени. Однажды в комнате внука Донского загорелась перегородка, через которую была проложена труба. Пожилой интеллигент вспоминал, что в то время редкая неделя проходила без пожара: „В тушении принимали участие все жильцы дома: рубили топорами тлеющие перегородки, таскали вёдрами воду и так далее. А грязь после такого пожара приходилось убирать уже лично квартирохозяину.“³³⁴

Число пожаров вследствие печного возгорания увеличилось и в казённых учреждениях. Далеко не все пожары удавалось с лёгкостью потушить. Так, по воспоминанию одного очевидца, после одного пожара ЧК нашла повод заявить, что контрреволюция опять протягивает свои костлявые руки к мирному существованию республики и, не имея открытых сил, выступает исподтишка, уничтожая лучшие дома – достояние трудящихся.³³⁵

Немедленно было объявлено, что где бы и по какой бы причине ни случился пожар, перед карающим оком ЧК виновен председатель домового комитета того дома, в котором случился пожар. Современник подвёл итог: „А наказание самое нормальное: расстрел. С раннего утра носились запуганные председатели домовых комитетов по квартирам жильцов, проверяя установку печей, труб, требуя поправок и перестановок.“³³⁶

Вследствие этого между жильцами усилилась ругань, грызня и развились доносы. Ещё одной заботой стал резкий дефицит дров для „буржуйки“. Талонных дров не хватало даже на отопление кухни.³³⁷ Дополнительные дрова нужно было покупать в кооперативе или доставать самим. В условиях топливного краха цены на дрова подскочили до такой степени, что семейный бюджет абсолютного большинства граждан не мог покрыть закупки дров.

Государственное распределение дров работало крайне скверно. Талоны на топку выдавались гражданам и учреждениям в совершенно недостаточном количестве. Так в Астрахани официальная печать информировала население о том, что с 28 сентября 1918 года норма составляла всего одну сажень (213,36 см.) на топку. Эту норму дров выдавали на всю зиму.³³⁸

При этом граждан при получении карточек обязывали заявлять о своих запасах дров, превышающих полсажени. За сокрытие дров виновных лишали продовольственных карточек. А домовладельцы или их уполномоченные привлекались на основании пятого параграфа обязательного постановления к суду народного трибунала. Городской отдел Продовольствия просил все должностных лиц Астрахани вывозить отпущенные дрова со склада „отнюдь не позже двух суток со дня отпуска“, обеспечивая командируемых соответсвующими мандатами.³³⁹

Даже законное отоваривание дровяной карточки превращалось в испытание на выносливость. Историк С. М. Дубнов описал, как получал дрова по ордеру в дровяном отделе районного Совета в декабре 1918 года. Пожилой учёный занял место в длиннейшей очереди из сотен граждан. Очередь растянулась на ступеньках задней лестницы огромного двора от нижнего этажа до четвёртого. Дубнов два часа простоял в этой гуще несчастных, волнующихся людей. И вместе с сотнями других он ушёл ни с чем.³⁴⁰

Мемуарист был не в силах скрыть своего горького разочарования. Дубнов записал в дневнике: „До нас не дошла очередь, и служащий с верхней площадки объявил, что больше ордеров сегодня выдавать не будут; велел приходить завтра, а многие ходят уже по нескольку дней. Если б слышали 'власти' эти проклятия по их адресу!“³⁴¹

Даже если дрова и удавалось получить, их перевозка домой при простое общественного транспорта представляла собой дополнительное обременение. Тяжёлую вязанку приходилось перевозить собственными усилиями. Искусствовед В. П. Зубов, вспоминал, как однажды ему пришлось на спине протащить через всю Москву, останавливаясь каждые двадцать шагов для отдыха, большую связку дров. Её Зубову отпустили по ордеру Наркомпроса.³⁴²

Миллионы людей в республике оказались вынуждены возить дрова по городу на санках. В постреволюционные зимы санки превратились в такой же символ времени, как и „буржуйки“. Санки помогали населению дотащить дрова и продукты до дома. Они спасали людей от неминуемой гибели.³⁴³

Чрезвычайно наглядный эпизод на эту тему привела дочь Льва Толстого, – Александра Толстая. Экс-графиня вспоминала, как в книгоиздательстве „Задруга“ членам правления выдавали дрова. Толстая не могла поднять осьмушку дров, которая ей полагалась. Ей пришлось попросить молодую машинистку из Толстовского Товарищества ей помочь. Толстая и её спутница взяли двое саней, погрузили дрова, связали их и повезли.³⁴⁴

Толстая тащила свои сани с трудом. Она вспоминала, как усиленно билось её сердце и подкашивались ноги: „Тошнило. Когда я вспоминала о нескольких лепешках на какаовом масле, которые надо было растянуть на несколько дней, – тошнота усиливалась. Мы двигались медленно, то и дело останавливались, чтобы передохнуть. Так было жарко, что я расстегнула свою кожаную куртку. Пот валил с меня градом, застилая глаза. – Будь она проклята, эта жизнь! Сил не было. Хотелось сесть прямо в этот грязный снег и горько заплакать, как в детстве.“³⁴⁵

Ещё одной бытовым затруднением стало то, что из-за дефицита дрова и деревянные ящики в учреждениях и в жилых дворах разворовывали.³⁴⁶ По наблюдению очевидцев, дрова стали драгоценностью и их приходилось хранить в квартирах.³⁴⁷

Современник В. В. Стратонов пояснил, что в больших залах, на паркетах часто устанавливались штабели дров: „А отсюда – только шаг до колки и рубки дров в квартирах. Гулкие удары колуна раздавались по многоэтажным домам, сотрясая потолки, заставляя срываться картины и лампы со стен. С этим злом боролись, но борьба была трудна.“³⁴⁸

В вопросе топливных поставок советский режим никак не мог сдвинуть дела с мёртвой точки. Это привело к тому, что вся тяжесть топливного кризиса пала на плечи населения. В ряде городов вроде Восточно-Сибирского Минусинска власти решили наложить на всех „капиталистов“ особый налог для доставки угля и дров. Финансовому отделу и отделу контроля над производством было поручено разработать план доставки дров и угля в город в необходимом количестве за счет имущих классов.³⁴⁹ Разумеется, сути проблемы подобные популистские меры изменить не могли.

Бесчисленное количество жильцов, неспособных достать дров, оказалось вынуждено отапливать свои квартиры комнатными дверями и мебелью. Учёный С. М. Дубнов записал в дневнике октября 1918: „Рубим старую мебель для щепы для очагов, ибо дров нет, да они так дороги, что дешевле разрубить шкаф и топить щепами (200–250 руб. сажень дров)…“³⁵⁰

Множество опустевших квартир подверглось немедленному разграблению на топливо. Соседи выносили из них всё, что можно было сжечь.³⁵¹ В условиях топливного дефицита социолог П. А. Сорокин признался, что самым ценным подарком в 1919 году стали дрова на растопку.³⁵² Другой современник установил, что вещи стали делиться на два разряда: горючие и негорючие.³⁵³

Со временем деревянные подоконники пришлось также рубить на дрова. На толкучках стали продавать даже дощечки от паркета. За шкафами, стойками, тумбочками и книжными полками в топку пошли деревянные каркасы диванов и постелей. Вслед за ними сжигали столы и стулья. Затем – книги, многотомные фолианты, журналы и газеты. Сжигали и лыжи.³⁵⁴

Писатель Виктор Шкловский признался: „Если бы у меня были деревянные руки и ноги, я топил бы ими и оказался бы к весне без конечностей.“³⁵⁵ В республике появилась масса квартир, где деревянной мебели не осталось вовсе. Она вся ушла в топку. В 1920 году поэт Рюрик Ивнев вспоминал, что в номере московской гостиницы „Русь“ мебель, чудом спасшаяся от печки, казалась такой сиротливой, что на неё было жалко садиться.³⁵⁶

С течением времени людям для обогрева приходилось собирать шишки, ветки и рубить близлежащие деревья. Народ ходил по городу в поисках деревянных предметов и разбирал деревянные заборы на топку.³⁵⁷ По свидетельству очевидцев, большим домам было разрешено „питаться“ маленькими деревянными домами и заборами. Последние исчезали с мгновенной скоростью.³⁵⁸

В результате многие старые кварталы и районы городов РСФСР стали совершенно неузнаваемы. Некогда блестящее Царское Село представляло из себя печальную картину. Грязь и пустынные улицы соседствовали с зияющей пустотой сломанных на дрова домов и заборов.³⁵⁹

Начиная с зимы 1918–1919 года положение в Петрограде, Москве и других крупных центрах перешло в катастрофическую стадию. Деревянные заборы растаскивали по ночам. Массовая ломка деревянных домов на топливо начиналась ещё с осени. Многих жильцов в домах, подлежащих слому, представители властей попросту выставляли на улицу. Организации, получившие орден на слом, приступали к сносу.³⁶⁰

Один очевидец вспоминал, что как только на улице раздавался грохот падающих балок, население сбегалось и окружало счастливцев, получивших дом. По словам свидетеля, каждый норовил утащить хоть несколько щепок: „Наблюдающий за сломом милиционер строго следил, чтобы дом достался именно тем, кто имел на него ордер и время от времени стрелял для острастки в воздух и тогда толпа сразу рассыпалась. А через минуту она уже снова была на месте и высматривала плохо лежащие щепки и чурбаны.“³⁶¹

Топливный вопрос имел свою региональную специфику. Он сильно зависел от богатства природных ресурсовв регионе, изобретательности местной администрации, или отсутствия таковой. Мемуарист З. Ю. Арбатов вспоминал, как борьба с топливным кризисом происходила Екатеринославе. Изыскивая средства получения топлива, исполком предложил Коммунхозу наметить брошенные буржуазией дома, которые, придя в негодность, могли бы быть снесены с тем, чтобы лес от построек был распределён на топливо для больниц, приютов и казарм.³⁶²

Коммунхоз указал десяток домов, которые могли бы простоять ещё добрую полсотню лет. Началась разборка домов. Арбатов писал, что каждый рабочий, уходя с работы, уносил с собой „шабашку“, а потом, вместо „шабашек“, у рабочих появились маленькие санки, на которые всё же укладывалось четыре-пять пудов дров: „Приставленные на ночную охрану леса милиционеры всю ночь стреляли в воздух, безпрерывно нагружая подводы и сани, отправляя дрова своим домой, знакомым и приятелям.“³⁶³

Подобный разбор деревянных домов и заборов охватил республику словно эпидемия. Мемуаристка Зинаида Степанищева вспоминала, как в ноябре 1919 года проходила с матерью мимо большого деревянного дома, который собрались ломать на топливо. Степанищева отметила, что кругом была масса людей с салазками, с жадным огоньком в глазах, с одной заботой: урвать себе долю из этого дележа. Свидетельница продолжила: „Когда мы через час возвращались с кладбища – не было уже ни дома (его весь растащили), ни людей кругом него.“³⁶⁴

При отсутствии дров дело доходило до того, что домкомы отдавали распоряжения распилить пианино и рояли на дрова.³⁶⁵ При коммунистах подобное варварство быстро нормализовывалось. В топку стало идти абсолютно всё, что могло гореть. Поэтесса Марина Цветаева отметила, что представители власти, „опричники“, сломали для топки даже телеграфный столб.³⁶⁶

В Воронеже, по воспоминаниям Ольга Бессарабовой, в семье на дрова были вынуждены разрубить конуру для собак.³⁶⁷ В поисках древесины население доходило и до разбора мостовых. Там, в глубине, под торцами лежали доски. Народ выворачивал эти доски и уносил к себе домой. Кроме „плешин“, вынутых торцов, кое-где на улицах стали образовываться бездонные чёрные ямы.³⁶⁸ Разбор домов, заборов и мостовых наносил поврежденной инфраструктуре ещё больший урон.

В некоторых регионах вроде Донской области ввиду отсутствия лесов дерево и щепки для отопления применялись в минимальных количествах. Исторически основным топливом на юге являлся уголь. Добыча его в Гражданскую войну практически прекратилась. Население перебивалось штыбом – угольной пылью, скопившейся на шахтах с дореволюционных времён. В Новочеркасске для растопки печек применялся кизяк – высушенный коровий навоз, смешанный с соломой.³⁶⁹ В других городах на растопку также пускали высушенный человеческий и лошадиный кал.³⁷⁰

Из-за холода те, кто не мог себе позволить покупку „буржуйки“, поначалу перебирались в ванную. Там, при работе обогревательного бака, было теплей. Однако система отопления скоро пришла в негодность. С расстройством водопровода и канализации большинство баков, туалетов и ванных комнат вышли из строя. С Октябрьским переворотом систему домовладения и ассенизаторов-золотарей как частных предпринимателей отменили.

При отсутствии топлива в зиму 1918/1919 года водопроводные и канализационные трубы окончательно замерзли. Санитарное состояние крупных центров республики стало угрожающим. Канализационные коллекторы и приемники сточных вод толком не очищали. Это вело к понижению давления в городском водопроводе.³⁷¹

Дворовые сети оказывались загрязнены. Ни прочистки, ни специальной промывки, как того требовали правила, не производилось. В результате скопляющаяся грязь проникала в городскую сеть и засоряла её. С приходом весны замерзшие водопроводные трубы во многих домовладениях полопались.³⁷² Стремительный развал коммунального хозяйства перешёл в новую плоскость.

Массовый выход из строя ванных и туалетов явился для горожан страшной напастью. Свидетель времени заключил: „Уборная не действовала. По всяким пустякам приходилось спускаться во двор. Умывание стало редкостью.“³⁷³ Прекращение работы водопровода и канализации в городах России привело к резкому падению уровня санитарии и скачку инфекционных заболеваний. Один очевидец заметил о санитарных условиях того времени, что их просто невозможно было описать нормальным человеческим языком.³⁷⁴

Жители верхних этажей страдали в этом отношении больше всех. В холодное время года при переносе воды наверх жильцы ненароком проливали её на лестнице. Вода застывала и превращалась в лёд. Из-за этого ходить по ступенькам становилось опасно. В условиях коллапса водопровода воду всё чаще приходилось таскать со двора в вёдрах и тазах. Население было вынуждено растапливать снег и лёд для того, чтобы приготовить еду.³⁷⁵

Социолог П. А. Сорокин вспоминал, как водопроводчик, пришедший чинить их трубы, сказал: „это коммуния“. Мемуарист резюмировал: „Мы в полной мере ощутили на себе, что такое 'коммуния'. Разбитые оконные стекла приходилось затыкать тряпками. Умыться или выкупаться было практически невозможно.“³⁷⁶

Ещё одной напастью стало то, что при неисправности туалетов населению приходилось облегчаться в пустых квартирах, во дворах и на чердаках. Ванные, наполненные испражнениями, стали обычным явлением. Порой целые этажи были превращены в выгреба.³⁷⁷ Через форточки выбрасывали „барашков в бумажках“ – завернутые в бумагу фекалии.³⁷⁸

Даже в Москве ситуация в водопроводом была чрезвычайно критичной. Из 29 000 владений водопровод имели только 9 600, то есть 30 %. Подавляющее большинство последних было расположено в центре города. Все остальные 2/3 владений Москвы – дома на окраине и рабочие кварталы – водопровода не имели.³⁷⁹

По данным переписи 28 октября 1920 года, водопровод действовал лишь в 6325 владениях, где числилось 502 638 жителей (48,9 %). Больше половины населения столицы, 526 000 (51,1 %) пользовалось водой из уличных водоразборов или соседних домов.³⁸⁰ С канализацией дело обстояло ещё хуже: из 29 000 домовладений канализированных было всего 7719, то есть 25 %.³⁸¹ Многие канализационные системы вышли из строя.

Даже некогда роскошная гостиница „Метрополь“ была загажена до невероятия. Постоялец Г. А. Соломон наблюдал, как женщины, ленясь идти в уборные со своими детьми, держали их прямо над роскошным ковром, устилавшим коридоры. Женщины тут же вытирали детей и бросали запачканные бумажки на ковёр.³⁸²

Горожанам всё чаще приходилось справлять нужду в тару и выплёскивать её содержимое из окна во двор. Другие испражнялись там, где их настигал зов природы. Многим запомнилось бесстыжее мочеиспускание прохожих прямо на улицах и проспектах.³⁸³

Художник Ю. П. Анненков вспомнил характерный случай. Зимой, в предутренний снегопад он шёл по центру Петрограда. Широко расставив ноги, скучающий милиционер с винтовкой через плечо пробивал жёлтой мочой на голубом снегу автограф: „Вася“.³⁸⁴ Другой очевидец, бухгалтер Иван Ювачев, отметил, что каждый раз выходил по нужде на улицу. Ювачеву поневоле приходилось испражняться прямо на снегу и подмываться снегом.³⁸⁵

Расстройство водопровода и канализации представляло для жилищно-коммунального хозяйства РСФСР громадную проблему. Приостановка работы дворников лишь усугубила засорение. Дворники перестали толком выполнять свои обязанности ещё после Февральской революции. По утверждению современников, улицы не чистились месяцами.³⁸⁶

После Октября, всеобщего бойкота и ставки большевиков на младших служащих и техперсонал дворники осмелели ещё больше.³⁸⁷ Они перестали скалывать лёд и посыпать улицу песком. Это вело к многочисленным падениям и травмам.

Так журналист издания „Газета для всех“ с досадой сетовал на то, что в середине декабре 1917 года „товарищам“ дворникам нельзя было ничего сказать.³⁸⁸ По словам автора заметки „Люди падают“, дворники стали очень обидчивы: „Попробуйте, скажите, какому либо Ваньке, иль Петрухе, чтобы он песочком, аль там золой тротуарчик посыпал, он вам такую 'нотацию' прочтёт и такими словами что… лошади покраснеют.“³⁸⁹

Позже дворники были упразднены советской властью. Это утончённое новшество в сочетании с аварийным состоянием водопровода и канализации погрузило города в ещё большую пучину снежных заносов, грязи и смрада.³⁹⁰

Народу поневоле пришлось пожинать плоды бесхозяйственности властей. Экскременты лежали в подворотнях, на улицах и в парках. Во многие трамвайные будки было невозможно зайти, так как в них возвышались груды испражнений. Будки превращали в нужники.³⁹¹

Как отметила мемуаристка М. Д. Врангель, нечистоты, мусор, грязная вода выбрасывались куда попало, на лестницу и во двор. Врангель добавила, что вся эта прелесть накапливалась и превращала город в клоаку, несмотря на устройство всевозможных санитарных „дней“ и „недель“ – повинностей для истерзания буржуев.³⁹²

В декабре 1919 года нарком торговли и промышленности Л. Б. Красин писал жене за границу, что все опростились донельзя, и внешний вид Москвы и Питера убил бы её своим убожеством.³⁹³ При этом Петроград настолько пострадал от войны и блокады, что давал фору всей России.³⁹⁴ По словам писателя В. Б. Шкловского, он был грязен как старый больной, который лежит и делает всё под себя.³⁹⁵

Москва уверенно держала второе место. В официальном издании столичного Совета „Красная Москва“ за 1920 год авторы признали, что в большинстве владений домовая канализация и санитарное состояние канализованных владений столицы пришли в полный упадок. Канализационные сооружения были изломаны, не имелось полного комплекта всех приспособлений (например, промывных). Трубы были пробиты при прочистках и так далее.³⁹⁶

Исследование продолжило тоскливый перечень повреждений: „Пользование приемниками крайне неряшливое – клозеты загрязнены, в раковинах – мусор, промывка почти не производится, в приемники сбрасываются твердые предметы и проч.“³⁹⁷

Несмотря на то, что в годы Гражданской войны вопрос ватерклозетов беспокоил местные квартупхозы, конструктивного решения ими найдено не было. В столице квартупхозы наметили решение проблемы следующим образом. Все туалеты предполагалось запереть и в каждом доме оставить один, отапливаемый квартупхозом. Один свидетель отметил по этому поводу, что хозяин квартиры, „осчастливленный“ выбором, должен был беспрепятственно впускать к себе всех жильцов дома. Мемуарист сухо заключил: „Проведения в жизнь этого гениального плана мы не дождались и уехали раньше его осуществления.“³⁹⁸

Количество нечистот и мусора в городах неуклонно накапливалось. В октябре 1920 года заведующий коммунальным отделом Москвы Г. К. Фельдман подвёл на заседании пленума Моссовета печальный итог происходящего. Он признал, что, получив такое громадное количество владений, власти пришлось бросить все свои силы для работы по их очистке, и всё же из-за недостатка транспорта, фуража и всех материальных средств она не смогла справиться с этой работой.³⁹⁹

По выражению Фельдмана, уже с февраля месяца 1920 года власти имели катастрофическое положение: „Москва настолько была перегружена мусором и нечистотами, что нам пришлось совместно с санитарными организациями поставить очень серьёзно вопрос как в президиуме, так и в Исполкоме о необходимости принятия самых крайних мер для ликвидации нечистот.“⁴⁰⁰

Транспортная разруха стала очередной преградой для утилизации отходов. С усилением голода умершие и съеденные городские лошади привели не только к исчезновению извозчиков, но и невозможности вывоза нечистот и мусора за пределы города. Ранней весной груды экскрементов, наваленные в каждом дворе, начали оттаивать. Запах на улицах ряда крупных центров стоял невыносимый.⁴⁰¹

Мемуарист С. Воронов вспоминал, что в Петрограде городские власти распорядились вывезти накопившиеся за зиму нечистоты. Обязанность за эту уборку легла, как всегда, на население. Воронов пояснил, что в местах, где проходила трамвайная сеть, жители домов вывозили нечистоты прямо на улицу, где они лежали два-три дня в ожидании вагонов, вывозивших их на свалку: „Невообразимую картину представлял Невский, где по обе стороны проспекта тянулись сложенные таким образом возвышения.“⁴⁰²

В регионах канализация также давала постоянные сбои. В Вологде положение было критическим. Коммунальное хозяйство города было совершенно выведено из строя. В годы гражданского конфликта Вологодская губерния представляла из себя место, куда эвакуировалось население соседних областей. Резкий прирост населения и разрушение домов усилили жилищный кризис.⁴⁰³

Современник Ю. Д. Безсонов, арестованный зимой 1918 года, привёл характерный пример. В Вологде для заключённых была отведена не тюрьма, а помещение вроде гимназии. Туалета в помещении не было. Для уборной отводилась комната с лепными потолками и паркетными полами. После того, как комната была окончательно загажена, её запирали и переходили в следующую. Безсонов разъяснил последствия этого процесса: „Таким образом, к нашему приходу были 'использованы' уже три комнаты, и мы 'пользовали' четвертую.“⁴⁰⁴

Из-за невиданного скопления мусора, грязи и экскрементов с весны 1918 года советская власть стала регулярно принуждать население к очистке скверов, дворов, улиц и площадей.⁴⁰⁵ Эта практика принудительного труда словно в капле воды отражала социальную политику советского правительства.

Снова и снова коммунистическая диктатура демонстрировала апатию и беспомощность в управлении жилищно-коммунальным сектором. Когда игнорировать крах становилось невозможно, власть попросту вынуждала горожан платить за свои бесчисленные просчёты.

К примеру, в Вятке к концу 1919 года ввиду острого кризиса пришлось привлечь к мобилизации частных ассенизаторов. Но и эта мера не помогла.⁴⁰⁶ 10 февраля 1920 года, на пленарном заседании Совета председатель горсовета П. П. Капустин констатировал, что дворы были загрязнены нечистотами, а выгребные ямы переполнены.⁴⁰⁷ В итоге жителей Вятки обязали коллективно очистить свои кварталы. К трудовой повинности добавили субботники и воскресники.⁴⁰⁸

Коммунистический режим стал всё активней заставлять народ участвовать в „неделях санитарной очистки“ городов. Так 1 марта 1920 года в столице началась „неделя санитарной очистки“. В газетах объявили, что в Москве скопилось около полумиллиона возов мусора и нечистот.⁴⁰⁹

Важно понимать, что запустение в городах прослеживалось не только у Красных. Оно наблюдалось и по другую сторону фронта, у Белых. Показательна в этом отношении была Сибирь при власти Колчака. Так 28 января 1919 года „Сибирская жизнь“ отметила в заметке „Антисанитария“, что Томск был грязен как никогда, и никаких попыток к его очистке от разного рода нечистот не предпринималось. Наоборот, состояние города с каждым днем становилось всё более антисанитарным.⁴¹⁰

Местная газета констатировала, что в разных районах Томска были устроены свалочные места для назёма – навоза: „Назем сейчас горит и от него поднимаются клубы испарений, отравляющих воздух; ассенизаторы ежедневно выливают на полотно улиц целые бочки нечистот, а городские отвалы для снега, вследствие отсутствия достаточного надзора, служат в то же время и местом для свалки тех же нечистот.“⁴¹¹

В итоге муниципальный коллапс принял общенациональный характер. С победой Красной армии советскому строю перешло в наследство и расстроенное коммунальное хозяйство Белых. К концу Гражданской войны расстройство водопровода и канализации было поистине эпическим. Вонь стала сопровождать жителей дома и на улице. Запах испражнений, особенное в тёплое время года, был едва выносим.⁴¹²

Поэт-имажинист А. Б. Мариенгоф запечатлел эту бытовую деталь в своём автобиографическом романе „Циники“. В романе героиня замечает, что с некоторого времени резко и остро чувствует аромат революции. Её собеседник саркастично парирует, что тоже чувствует её аромат. Он добавляет: „И знаете, как раз с того дня, когда в нашем доме испортилась канализация.“⁴¹³ Предсказуемым образом, „антисоветский“ роман Мариенгофа подвергся цензуре.

Послеоктябрьский развал канализационной системы и связанные с ним неудобства наложили глубокий отпечаток на городской быт. Они надолго остались в народной памяти. Сергей Есенин в своей поэме „Страна негодяев“ навсегда обессмертил эту тему. Поэт бросил в лицо власти красноречивый упрёк:

Я ругаюсь и буду упорно
Проклинать вас хоть тысячи лет,
Потому что…
Потому что хочу в уборную,
А уборных в России нет.⁴¹⁴

Городская инфраструктура подверглась процессу постепенной реновации лишь в начале 1920-х годов, когда гражданское противостояние пошло на убыль. Проведение более или менее эффективной коммунальной реконструкции стало возможно только с переходом к НЭПу. Первоначальный этап восстановления был долог и изнурителен. Он занял несколько лет и затянулся до конца 20-х. Однако и тогда благоустройство населённых пунктов было далеко от идеала.⁴¹⁵

Между тем тяготы послереволюционного быта усиливались за счёт острого дефицита товаров первой необходимости, одежды, обуви, мануфактуры и продуктов. Следующая глава повествует о борьбе населения за выживание в эпоху „военного коммунизма“.

Непрекращающаяся страда

Беспросветные будни первых постреволюционных лет осложнялись целым рядом бытовых трудностей, характерных для того времени. В годы Первой Мировой войны слабое управление царской администрации привело к резкой нехватке предметов широкого потребления: мануфактуры, одежды и обуви. Последовательное падение объёма производства тканей и кож в России прослеживалось с 1914 года.⁴¹⁶

Между 1914-м и 1916-м годами выпуск продукции снизился до угрожающих пропорций. Регулирование распределения применялось слабо. В наиболее примитивной форме оно ограничивалось установлением максимума, отпускаемого в одни руки.⁴¹⁷ С изменением коньюктуры, удлинением очередей и спекуляцией стала меняться и психология населения. Всё больше людей стремилось получить продукты и товары, хотя бы и по дорогой цене. Опасение, что товары первой необходимости совершенно исчезнут с рынка, привело к их закупке про запас.⁴¹⁸

Выживание в условиях хронического продовольственного и товарного дефицита приводило к брожению, бунтам и разгромам лавок. После Февральской революции, 14 (27) марта 1917 года житель Ставрополя М. Ф. Рыдников отметил всеобщую дороговизну и бестоварье. Он предупреждал власти о потенциальных последствиях бездействия.⁴¹⁹

Рыдников писал в городское общественное самоуправление, что если будущая зима захватит Россию такой, какой она была на тот момент, в безфабричном, беззаводском положении, тогда не перенесут люди: „И полезут не женщины, и не дети, и не в окна магазинов, а полезут мужчины в богатые дома; все те, которые голодные, холодные, раздетые и босые, будут забирать в богатых домах до нитки всю одежду, обувь и топливо, и догола будут сдирать всё с людей богатых, с их жен, с их матерей и с их детей. И это будет делаться среди белого дня, и тогда никакие уже капиталы не помогут, будет поздно.“⁴²⁰

Несмотря на затяжное бестоварье, Временному правительству не удалось компенсировать резкого снижения продукции.⁴²¹ Комиссия для выяснения вопроса по снабжению населения предметами широкого потребления оказалась бессильна что-либо изменить.⁴²²

Дефицит одежды и обуви в стране стоял так остро, что уже 8 (21) апреля 1917 года правительству пришлось предоставить Министру Финансов право разрешать по отдельным ходатайствам безпошлинный пропуск из Финляндии предметов первой необходимости: костюмов, шляп, пальто, бумажной ткани для белья и обуви для общества помощи освобожденным политическим.⁴²³

Участие России в войне продолжало наносить мощный ущерб экономическому сектору. Затяжное падение производства при самодержавии, Временном правительстве и советской власти объяснялось тем, что промышленность почти целиком работала на оборону. Она не имела возможности выпускать достаточное количество товаров на рынок.

Промышленники и торговые дельцы использовали это обстоятельство в своих целях. Они старались как можно дольше сохранять старые запасы мануфактуры, кожи и обуви на складах. Расчёт спекулянтов был на повышение цен. Бестоварье вело к вздорожанию предметов потребления и огромной наживе коммерсантов.⁴²⁴

Промышленники отказывались от сделок с общественными и кооперативными организациями и отпускали товары частным лицам. Так закупка ускользала от общественной ревизии. Поскольку приоритет на железных дорогах страны отдавали перевозке солдат и военного снаряжения, торговцы нанимали специальных „толкачей“ для продвижения товара. Взяточничество на железных дорогах способствовало спекуляции. Правительственный контроль был слаб и недостаточен.⁴²⁵

С приходом советской власти производство и распределение одежды в стране сократились в несколько раз. Централизация и национализация торговли привели к сбою механизма распределения. Уже в декабре 1917 года был выпущен циркуляр Народного Коммисара по продовольствию по отделу снабжения тканями, кожей и обувью. Он назывался „О реквизиции на станциях и пристанях всех мануфактурных и обувных товаров, не выкупленных со складов в течение двух суток.“⁴²⁶

Всем продовольственным организациям, совместно с местными Советами РСиКД центральные структуры предписывали направлять реквизированные мануфактурные и обувные товары в местные губернские продовольственные управы и комитеты для распределения между жителями по твердым ценам. За реквизированные товары продуправы или комитеты, принявшие их для продажи, должны были уплачиватить их владельцам на 10 % дешевле тех твердых цен, по которым товар был отпущен потребителям.⁴²⁷

Однако, как правило, советские структуры конфисковывали товары без уплаты. Торговцы и закупщики несли от этого невероятные убытки. Заводчиков, фабрикантов и торговцев также обкладывали непосильными налогами. Их капиталы конфисковывали, а их самих арестовывали.⁴²⁸ Рынок от этого страдал. Страдали и потребители.

Учреждение Центроткани для учета, отчуждения и распределения всех изделий текстильного производства привело к колоссальной бюрократизации аппарата и торможению работы.⁴²⁹

Циркуляр „О запрещении продажи мануфактуры с фабрик частным лицам“ лишь усилил всеобщую сумятицу. Формально продорганы ставили задачу пресечения спекуляции и введения равномерного распределения мануфактуры среди населения. Но на деле частные торговцы при закупках оказались поставлены в зависимость от произвола губернских и областных продовольственных управ и комитетов. Вывоз продукции ограничивали развёрстками.⁴³⁰

Большевистская атака на частный бизнес, замена его государственными распределительными органами и развал хозяйства привели к приостановке производства одежды и обуви. Упорядочить сбыт на муниципальном и губернском уровне оказалось невозможно. Административные меры советского режима были противоречивы, непоследовательны, а порой и абсолютно взаимоисключающи.⁴³¹

Экономист С. Н. Прокопович констатировал, что в течение 1918 года центральными и местными властями были изданы сотни постановлений, лишенных всякой системы, ограничивающих частную торговлю и национализирующих её отдельные отрасли.⁴³²

Согласно декрету Совнаркома от 23 июля 1918 года, „О монополии на ткани“ все отделанные и неотделанные ткани, находящиеся на оптовых и фабричных складах в пределах РСФСР, окончательно поступили в распоряжение коммунистической диктатуры. Центральный Комитет Текстильной Промышленности (Центротекстиль) получил полный контроль над продукцией. Все фабричные предприятия были обязаны сдавать все вырабатываемые ими ткани исключительно на склады Центротекстиля. Частные лица, фирмы и организации, приобретающие ткани для продажи, имели право их приобретения только на его складах.⁴³³

Одновременно с этим кожевенная, шерстяная и льняная промышленность переживала глубочайший сырьевой и топливный кризис.⁴³⁴ Виной тому было слабое планирование, национализация предприятий, подрыв крестьянского хозяйства, падеж скота, невозможность подвоза достаточного количества дров к станциям и пристаням.

В итоге мать российской текстильной индустрии, Иваново-Вознесенская губерния, получала недостаточное количество дров, торфа и нефти. Фабрики Иваново-Вознесенска одна за другой прекращали производство.⁴³⁵,⁴³⁶

Согласно обязательному постановлению 1918 года все торговые предприятия, производящие торговлю валяной и бурочной (резиновой) обувью, принадлежащие частным лицам, кооперативам, общественным и правительственным организациям, а также агентурные, транспортные и экспедиторские конторы, банки, товарные склады и ломбарды и даже частные лица, имеющие обувь, были обязаны в трёхдневный срок со дня опубликования постановления сообщить Центротекстилю свой адрес в Москве и Московской губернии.⁴³⁷

В других городах республики обладателей обуви обязали связаться с районными отделениями Центротекстиля. Там, где таковых не существовало, организациям и лицам требовалось сообщить точные сведения об имеющихся у них запасах обуви, с разделением её на сорта и размеры в местные продовольственные организации или Совнархозы.⁴³⁸

В результате одежда, обувь и мануфактура в молодой республике стали стремительно исчезать из оборота. Накопленные на складах остатки былых времен перераспределялись между советскими организациями. Порой, по распоряжению местных Советов, вагоны одежды и обуви обменивалась на вагоны продовольствия или зерна между губерниями. Небольшая часть кожаных изделий, обуви и материи отпускалась на нужды населения. Часть продукции разворовывалась со складов для продажи на чёрный рынок.

Цены на чёрном рынке были чрезвычайно высоки. Процедура выдачи мануфактурных карточек государственными органами была крайне затруднена. Перед карточным столом продовольственного отдела комиссариата выстраивались длиннейшие „хвосты“. Некоторым карточек получить не удавалось.⁴³⁹ Это вело к томительным задержкам в распределении.

Но и наличие карточек не гарантировало получения предметов обихода. В отчете о деятельности Народного комиссариата по продовольствию за 1918–1919 год утверждалось, что согласно последней развёрстке нормой распределения готовой обуви принято считать одну пару обуви на пять человек в год. И даже тогда авторы утверждали, что недостаток кожевенных товаров и удовлетворение кожаной обувью в первую очередь Красной Армии не давали возможности выполнить и эту норму.⁴⁴⁰

Гражданам советской республики из года в год приходилось обходиться старой одеждой и обувью. Костюмы, головные уборы и ботинки всё больше изнашивались. В годы „военного коммунизма“ гардероб широких слоёв населения опростился до безобразия. Люди ходили в обносках и грязном трепье, занашивая штаны, свитера и пальто до дыр.

Писатель М. А. Осоргин писал: „Мы уже донашиваем одежду, обувь, скоро будем сами шить себе фантастические костюмы из портьер и мешков, носить зимой сандалии, добывать к лету валенки, подшитые кожей, содранной со старинных переплетов.“⁴⁴¹

По свидетельству баронессы Софьи Буксгевден, жившей в Тюмени, люди использовали каждый кусок ткани, которым им посчастливилось завладеть. Никакого материала, по её словам, достать было невозможно.⁴⁴² Буксгевден продолжила: „Мы сами выглядели как настощие пролетарии, так как наша одежда, которую мы носили всю зиму, имела печально потрепанный вид. Мы подновляли её, часто зашивая нитками из того же материала, поскольку можно было купить только белые нитки, и они были такими дорогими, что что нужно было дважды подумать, прежде чем купить.“⁴⁴³

По утверждениям очевидцев, обувь у многих была подрана. Калоши, благодаря недоступной цене, превратились в большую редкость.⁴⁴⁴ По признанию богослова В. Ф. Марцинковского, сапоги иногда надевали по очереди.⁴⁴⁵

Современник В. В. Стратонов вспоминал, что давать подранную обувь – эту драгоценность – в починку было опасно: сапожники после ремонта не всегда возвращали её заказчику. Стратонов пояснил: „Бывало, что, починивши обувь, её продавали на рынке, а заказчику говорили, будто его обувь неизвестно кем украдена. Именно такой случай был и со мной.“⁴⁴⁶

Изредка домкомы получали от городских властей ордера на обувь. Эти ордера разыгрывались между жильцами. При удачном стечении обстоятельств у человека появлялся шанс выиграть ордер на галоши, которых иначе было не достать.⁴⁴⁷ Фактически подобные ордера играли популистскую роль. Социальная льгота была вынужденной уступкой государства. Розыгрыши дефицитных товаров давали лишь видимость демократичности и равенства шансов. На деле они были не чем иным, как лотереями для нищих.

В целом советская система распределения одежды и обуви была отмечена редкостной дисфункциональностью. Так в 1921 году сатирик Аркадий Аверченко жаловался на то, какой бессмысленной была система пайков в „Доме Литераторов“. Там шапки выдавались те же, что и приютским детям. Получившие ботинки (часто дамские или детские), не получали уже ни брюк, ни пальто, ни пиджака, ни материи, а только подтяжки.⁴⁴⁸ Получив ненужный товар, его приходилось кому-нибудь обменивать или продавать на рынке. Люди поневоле были вынуждены рисковать и заниматься нелегальной „спекуляцией“.

Необходимо отметить, что даже при всеобщем недостатке одежды и обуви в России существовали отдалённые регионы, куда ткани ввозили в совершенно недостаточных количествах. Там ситуация с одеждой и обувью была просто катастрофической.

Одним из таких регионов на протяжении 1917 года стал Якутск, куда половина развёрстки из Иркутска не дошла. В начале 1918 года местный журнал „Продовольственное дело“ указал на отсутствие почти всех предметов первой необходимости: от чая и табака до мануфактуры.⁴⁴⁹

Особенно жестоко кризис в Якутском регионе ударил по Тунгусо-маньчжурским народам восточной Сибири и Дальнего Востока. Им и в лучшие времена редко удавалось запастись лишней рубахой, а верхний костюм почти всегда был один-единственный. Теперь же одевать стало вообще нечего. При сильных морозах многие в улусах при входе постороннего в избу были вынуждены прятаться под одеялом, из-за наготы.⁴⁵⁰

Теоретически Городская Народная Управа обещала раздавать мануфактуру особо нуждающимся. Но этот принцип далеко не всегда проводился в жизнь. Как объяснил якутский журналист, по слухам, в улусах мануфактуру получали люди влиятельные, со связями, то есть которые являлись если и не совсем, то не особенно нуждающиеся, а беднота оставалась голой.⁴⁵¹

Очень страдали в Якутской области учащиеся и учителя, служащие и рабочие. Заведущие учебными заведениями неоднократно обращались в Продовольственную Управу с заявлением, что правильный ход занятий нарушается, так как учащимся не в чём ходить в школу. Сельские учителя, совершенно не получившие мануфактуры при сентябрьской разверстке, заявляли о своей крайней нужде. Журналист писал: „Ямщики почтовых и обывательских станций Якутского округа отказывались от своей службы, мотивируя отказы отсутсвием одежды. Требовали мануфактуру служащие Якутской Почтово Телеграфной Конторы, милиционеры и т. д. и т. д.“⁴⁵²

Помимо одежды, мануфактуры и обуви в стране также катастрофически не хватало ниток, ваты, мыла и тары вроде мешков.⁴⁵³,⁴⁵⁴ Характерно, что в июле 1918 года Отдел Тары Наркомпрода выпустил Губпродкомам циркуляр об учёте и закупке порожних мешков. В своём циркуляре руководство Отдела Тары объяснило, что единственным источником получения мешков являлось их обратное возвращение от населения районов потребления хлеба. Советская диктатура была вынуждена униженно скупать у населения подержанные мешки.⁴⁵⁵

У многих возникал вопрос: как Наркомпрод мог рассчитывать одеть и обуть всю страну, если без помощи граждан он был не в состоянии достать даже грязных, истрепанных мешков?

Возникал и другой, не менее важный вопрос: как антикоммунистические правительства могли обещать обеспечить страну одеждой и обувью, если они были не в силах снабдить даже собственную армию? В Восточной Сибири, как и в других регионах, снабжение обувью и одеждой работало в аварийном режиме. В декабре 1919 года во всех госпиталях Красноярска наблюдалась острая нужда в больничных туфлях. По данным печати, раненые и больные ходили босиком по холодному полу.⁴⁵⁶

Колчаковское правительство через местную газету „Родина“ призвало население Красноярска к пошиву обуви на нужды раненых. Автор заметки указывал на то, что в Объединенном Комитете Помощи Армии было приготовлено много лоскутков и имелся образец связанных из них туфель. Население конфузливо инструктировали: „Работа не сложная, разрезать и связать полосками материю могут даже дети. Работа выдается на дом. Пусть каждый, кто может возьмется за дело. Ваши или чужие сыновья и братья запомнят ваше внимание.“⁴⁵⁷

С усилением экономической блокады в России также стало резко не хватать махорки, папирос и спичек. Производство махорки в РСФСР крайне снизилось. Между 1917-м и 1921-м годом оно упало почти в десять раз. Производство папирос за тот же период сократилось более, чем в четыре раза.⁴⁵⁸

Положение российской спичечной промышленности было едва ли лучше. Оно рисовалось в следующем виде. Годовое производство спичек в стране достигло пика в 1914 году, когда было произведено 4,5 миллиона ящиков по 1000 коробок в каждом. После этого производство прогрессивно падало. Оно составило 3,1 миллиона в 1915 и 1916 годах. Число спичечных фабрик по стране сократилось с 120 до 81. Обложение спичек акцизом, наоборот, подскочило с одной копейки в 1914-м до пяти копеек в 1918-м.⁴⁵⁹

В марте 1918 года ВСНХ ввёл государственную монополию на спички и свечи, национализировав спичечные и свечные фабрики.⁴⁶⁰ Однако установление спичечной монополии дало плачевные результаты. Осуществление национализации спичечного и свечного производства было возложено на спешно сформированный Совет Всероссийских Съездов потребительных коопераций (Центросоюз). Центросоюз, учреждённый в Москве, буквально тонул в работе.⁴⁶¹

В мае 1918 властью был образован Главный Спичечный Комитет (Главспичка). Бюрократическая Главспичка тоже не смогла наладить работы.⁴⁶²,⁴⁶³ При отсутствии твёрдых цен на спички монополия превратилась в средство увеличения государственных доходов. Вся фискальная монополия режима представляла из себя вид косвенного обложения за счёт неимущих классов.⁴⁶⁴

В результате производство спичек в советской России практически сошло на нет.⁴⁶⁵ Качество спичек было на редкость низким, а цены росли. Современница Нина Гаген-Торн отметила, что зимой 1918–19 года перед магазинами торговали мальчишки в лохмотьях: „И пели: 'Эх, яблочко? Купил его с мамашею. Накормили всю Расею пшенной кашею'. Продавали они все больше спички. Кричали: 'А вот! А вот! Спички шведские, головки советские, пять минут вонь, иногда огонь! “⁴⁶⁶

Спички в советской республике стали немаловажной частью пайка. Сначала спички выдавали по несколько коробок в неделю. Но скоро из-за отсутствия сырья (бертолетовой соли) паёк заметно снизился. Как и с остальными товарами, норма выдачи спичек стала зависеть от класса гражданина. Согласно одному официальному изданию 1919 года, установленная норма составляла три коробки в месяц для рабочих. Для горожан она составляла две коробки. Для кустарей – одну, а для сельчан – 1/2 коробки в месяц.⁴⁶⁷

На деле многие часто не получали и этого. К началу 1919 года дефицит спичек был таким, что на улице многие мальчишки со спичками уже их не продавали. Зажигая папиросу за 10 копеек, они набирали группу желающих, чтобы дать им прикурить всем разом.⁴⁶⁸

Между 1919-м и 1921-м годом стоимость спичечного производства в России стремительно возросла. Цены на спички заметно повысились. Многие спичечные фабрики остановили производство. Оборудование маломощных фабрик передвинули для усиления более производительных.⁴⁶⁹

Интеллигент Г. А. Князев отметил, что будущим историкам и бытописателям следовало отметить очень плохой сорт спичек того времени. Свидетель констатировал, что бесконечное чирканье во время заседаний отвлекало внимание, люди раздражались, а в домашнем обиходе вследствие этого создавались семейные неприятности: „В особенности теперь, когда спички отсутствуют в продаже и в буквальном смысле каждая спичка дорога.“⁴⁷⁰

При резкой девальвации рубля спички стали играть роль устойчивой валюты.⁴⁷¹ К 1921 году за коробок спичек стали требовать огромные деньги. Виной тому стала гиперинфляция. Аркадий Аверченко с привычным для него юмором описал финансовый парадокс. Он обрисовал сценку: „Вы знаете, он сторублёвками сигары закуривает. – Неужели такой кутила? Нет, просто это дешевле спичек.“⁴⁷²

Всеобщую бытовую неустроенность усугубили трудности с поставками кофе, чая и других напитков. Их запасы в стране быстро подходили к концу. Дефицит был также связан со слабой организацией Центрального Чайного Комитета (Центрочая). После образования Центрочая его функции и права были расширены. Задача комитета заключалась в регулировании дела снабжения страны чаем, кофе, цикорием, суррогатами кофе и чая и другими продуктами, способными заменить чай.⁴⁷³

Обязательное постановление Центрочая при Совнархозе было опубликовано 1 ноября 1918 года в газете „Известия ВЦИКа“. Оно обязывало все торговые компании, склады, банки, транспортные конторы, организации, общественные и частные учреждения, связанные с „чайными напитками“ (кофе, цикорием, суррогатами кофе и чая) зарегистрироваться в Центрочае по адресу Москва, Петровский бульвар, дом 3.⁴⁷⁴

Центрочай требовал регистрации не только адреса контор, управлений, агенств, заводов, складов и лавок, но и всех владельцев, хранителей и перепродавцов разного рода машин и орудий, бездействующих на тот момент, но могущих найти себе применение для для обжога, перемола, переработки и приготовления чайно-кофейных продуктов. Все адреса по Москве и Московскому уезду Центрочай требовал предоставить в течение 10 дней с момента опубликования постановления. Во всех остальных регионах РСФСР упомянутые сведения предписывалось предоставить не позднее 10 дней с момента получения соответствующего номера „Известий“ в данной местности.⁴⁷⁵

1.„Колокол“, 15 июня 1861 г. № 101. стр. 845

2.Шагал Марк, Моя жизнь, Азбука-классика, СПб, 2000, стр. 313

3.Айхенвальд Ю. Наша революция. Её вожди и ведомые, Революция и культура, Москва, 1918, стр. 10

4.Анархисты. Документы и материалы. 1883–1935 гг. В 2 тт. Т. 2. 1917–1935 гг., РОССПЭН, Москва, 1999, стр. 172

5.Радек Карл, Что дала Октябрьская революция // Красная новь. № 5. 1922. Государственное издательство. Москва. 1922. стр. 149

6.Мендельсон Н. М. Дневник. (Избранное. Февраль 1917 г. – апрель 1928 г.), из https://rusoir.ru/president/president-works/president-works-237/#_ednref2

7.Ремизов Алексей, Взвихренная Русь, Захаров, Москва, 2002, стр. 248

8.Историки и историческая политика: исследование ВИО, 28.02.2020, 1:54:25, из https://www.youtube.com/watch?time_continue=6882&v=TUHX6CdHkMY&feature=emb_title

9.Историк Зубов: меня уволили из МГИМО по приказу Кремля, 24 марта 2014, из https://www.bbc.com/russian/russia/2014/03/140324_russia_mgimo_zubov_sacking

10.Герцен А. И. Собрание сочинений в 30 томах, Т.14, Издательство Академии наук СССР, Москва, 1958, стр. 296

11.Керженцев Борис, Сон нации: почему в России так любят переписывать историю, 20 сентября 2018, из https://newizv.ru/article/general/20-09-2018/son-natsii-pochemu-v-rossii-tak-lyubyat-perepisyvat-istoriyu

12.Как связаны разгром РАН, единый "Краткий курс" истории и "закон Яровой"? 03 июля 2013, из https://www.svoboda.org/a/25035014.html

13.Врангель Н. Е. Воспоминания: (От крепостного права до большевиков), Книгоиздательство Слово, Берлин, 1924, стр. 4

14.Полное Собрание Законов Российской Империи с 1649 года, Т.6, 1720–1722, Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, СПб., 1830, стр. 311

15.Туган-Барановский М. И. Русская фабрика в прошлом и настоящем. Т.I. Историческое развитие русской фабрики в XIX веке, Книга по требованию, Москва, 2015, стр. 24-25

16.Полное Собрание Законов Российской Империи с 1649 года, Т.6, 1720–1722, Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, СПб., 1830, стр. 311

17.История России. 1801–1914. 9 класс / К. А. Соловьёв, А. П. Шевырёв, под ред. Ю. А. Петрова, Пятое издание, Русское слово, Москва, 2019, стр. 6, 10-12

18.Никитенко А. В. Моя повесть о самом себе и о том, "чему свидетель в жизни был": записки и дневник (1804–1877 гг.) / Под редакцией, с примечанием и предисловием М. К. Лемке, Т.1, СПб., 1905, стр. 33-34

19.Азарт: Еженедельный иллюстрированный журнал игр и спорта, общественно-политической сатиры и юмористики. 1907. № 2. СПб. стр. 19

20.Азарт: Еженедельный иллюстрированный журнал игр и спорта, общественно-политической сатиры и юмористики. 1907. № 2. СПб. стр. 19

21.Беляев А. П. Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном, 1805–1850, Издание А. С. Суворина, СПб., 1882, стр. 156

22.Семевский В. И. Крестьянский вопрос в России в XVIII и первой половине XIX века. Т.1, СПб., 1888, стр. 216-217

23.Туманов М. Н. Влияние русской литературы второй половины XVIII века на общественные нравы, законодательную деятельность правительства и государственное управление, Типо-лит. Х. Н. Лаго и K°, Керчь, 1905, стр. 89

24.Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Вольность, Наука, СПб., 1992, стр. 407

25.Врангель Н. Е. Воспоминания: (От крепостного права до большевиков), Книгоиздательство Слово, Берлин, 1924, стр. 30

26.Никитенко А. В. Моя повесть о самом себе и о том, "чему свидетель в жизни был": записки и дневник (1804–1877 гг.) / Под редакцией, с примечанием и предисловием М. К. Лемке, Т.1, СПб., 1905, стр. 33

27.Воспоминания русских крестьян XVIII – первой половины XIX века / Вступительная статья и составление В. А. Кошелева, Новое литературное обозрение, Москва, 2006, стр. 601-602

28.Врангель Н. Е. Воспоминания: (От крепостного права до большевиков), Книгоиздательство Слово, Берлин, 1924, стр. 29-31

29.Беляев А. П. Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном, 1805–1850, Издание А. С. Суворина, СПб., 1882, стр. 155-156

30.Записки Г. С. Винского // Русский архив. Историко-литературный сборник. Выпуск 1. Типография Лебедева, Москва, 1877, стр. 181-182

31.Никитенко А. В. Моя повесть о самом себе и о том, "чему свидетель в жизни был": записки и дневник (1804–1877 гг.) / Под редакцией, с примечанием и предисловием М. К. Лемке, Т.1, СПб., 1905, стр. 36

32.Ломоносов М. В. Письмо покойного Михаила Васильевича Ломоносова к Ивану Ивановичу Шувалову, Типография Департамента Народного Просвещения, СПб., 1819, стр. 36

33.Ломоносов М. В. Письмо покойного Михаила Васильевича Ломоносова к Ивану Ивановичу Шувалову, Типография Департамента Народного Просвещения, СПб., 1819, стр. 36

34.Записки Императрицы Екатерины Второй, Издание А. С. Суворова, СПб., 1907, стр. 174-175

35.Обращение к Министру культуры России Мединскому Владимиру Ростиславовичу и Директору Государственной Третьяковской галереи Лебедевой Ирине Владимировне, из http://www.rus-svyat.ru/publications/118/1/

36.Эта картина оскорбляет патриотические чувства русских людей Ученые-историки и общественные деятели просят убрать картину И. Е. Репина об убийстве царем Иваном Грозным своего сына в запасники, 02.10.2013, из https://ruskline.ru/news_rl/2013/10/02/eta_kartina_oskorblyaet_patrioticheskie_chuvstva_russkih_lyudej/

37.«Заведомо ложные сведения о деятельности Советского Союза» Россиянин осужден по «закону Яровой» за репост статьи о том, что СССР оккупировал Польшу, 1 Июля 2016, из https://www.znak.com/2016-07-01/rossiyanin_osuzhden_po_zakonu_yarovoy_za_repost_stati_o_tom_chto_sssr_okkupiroval_polshu

38.Соколов Михаил, "Закон Яровой": конец истории? 07 мая 2014, из https://www.svoboda.org/a/25376086.html

39.Путин ожидает канонического учебника по истории, 17 июля 2013, из http://pro-books.ru/news/3/13040

40.Почти 40 учебников истории исключены из школьной программы из-за несоответствия стандарту, 3 июля 2017, из https://tass.ru/obschestvo/4383283

41.Пушкарев Игорь, Школьникам расскажут про «уплывший Крым» и «антироссийский фронт» Чем новые учебники истории отличаются от старых. По пунктам, 25 Августа 2016, из https://www.znak.com/2016-08-25/chem_novye_uchebniki_istorii_otlichayutsya_ot_staryh_po_punktam

42.Новые учебники замалчивания истории Известный российский учитель истории Леонид Кацва рассказал о том, как интерпретируют историю СССР и России новые школьные учебники и как по ним можно работать, 26.11.2015, из https://www.dw.com/ru/%D0%BD%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B5-%D1%83%D1%87%D0%B5%D0%B1%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B8-%D0%B7%D0%B0%D0%BC%D0%B0%D0%BB%D1%87%D0%B8%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8/a-18876266

43.Обращение к историкам – авторам школьных учебников, 22 мая 2014, из https://polit.ru/article/2014/05/22/history/

44.Заявление КГИ об общенациональном учебнике истории, из http://komitetgi.ru/news/news/434/#.UYa3ArUqyKp

45.Пушкарев Игорь, Школьникам расскажут про «уплывший Крым» и «антироссийский фронт» Чем новые учебники истории отличаются от старых. По пунктам, 25 Августа 2016, из https://www.znak.com/2016-08-25/chem_novye_uchebniki_istorii_otlichayutsya_ot_staryh_po_punktam

46.Историк за верстаком – Лев Гудков, Memorial, 17 февраля 2020, 31:45, из https://urokiistorii.ru/article/56665

47.Полулях Оксана, Современная кремлевская мифология: как Россия использует историю в пропаганде, 04 марта, 2019, из https://www.stopfake.org/ru/sovremennaya-kremlevskaya-mifologiya-kak-rossiya-ispolzuet-istoriyu-v-propagande/

48.Пепел Виктор, Что такое фолк-хистори и почему она так популярна в России, 14 июля 2017, из https://knife.media/pseudohistory/

49.Президенту Российской Федерации Путину В. В., «Коммерсантъ» от 24.07.2016, из https://www.kommersant.ru/doc/3046956

50.Открытое письмо Президенту Российской Федерации В. В. Путину, «Коммерсантъ» от 27.12.2017, из https://www.kommersant.ru/doc/3509262?from=doc_vrez

51.Открытое письмо академика Э. М. Галимова, 11 апреля 2015 г., из http://www.geokhi.ru/Lists/Announcements/DispForm2.aspx?ID=314; также Ваганов Андрей, Спасать РАН призвали физика из Нижнего Новгорода Версия для печати Обсудить на форуме Новый президент Академии наук Александр Сергеев намерен вернуть доверие общества и власти к ученым, 27.09.2017, из https://www.ng.ru/nauka/2017-09-27/9_7082_ran.html

52.Науки офисы питают Как правительство отнимает земли и здания у ученых в счет собственных долгов. Речь идет о миллиардах рублей, 25 сентября 2019, из https://novayagazeta.ru/articles/2019/09/25/82101-nauki-ofisy-pitayut

53.Тамарченко Евгения, У РАН могут отнять землю и здания, чтобы компенсировать переезд чиновников в «Москва-Сити», 18.09.2019, из https://theins.ru/news/176543

54.Историки в современной России: структура и самоопределение сообщества, 18.03.2020, из https://volistob.ru/vio-news/istoriki-v-sovremennoy-rossii-struktura-i-samoopredelenie-soobshchestva

55.Историки и историческая политика: исследование ВИО, 28.02. 2020, 1:37:10, из https://www.youtube.com/watch?time_continue=6882&v=TUHX6CdHkMY&feature=emb_title

56.Чижова Любовь, Абсурд и безумие, 22 сентября 2017, из https://www.svoboda.org/a/28748976.html

57.Заявление Российского военно-исторического общества, 13 января 2015, из https://rvio.histrf.ru/activities/news/item-1378

58.Историки в современной России: структура и самоопределение сообщества, 18.03.2020, из https://volistob.ru/vio-news/istoriki-v-sovremennoy-rossii-struktura-i-samoopredelenie-soobshchestva

59.Историк Зубов: меня уволили из МГИМО по приказу Кремля, 24 марта 2014, из https://www.bbc.com/russian/russia/2014/03/140324_russia_mgimo_zubov_sacking

60.За высказывания о Крыме Руководство Сахалинского госуниверситета увольняет профессора Александра Конькова, 23 марта 2014, из https://novayagazeta.ru/articles/2014/03/24/58898-za-vyskazyvaniya-o-kryme; В Иркутске из университета уволен историк Алексей Петров, 17 Ноября 2016, из https://mhg.ru/news/v-irkutske-iz-universiteta-uvolen-istorik-aleksey-petrov

61.«Необходимо прекратить преследование ученых и вмешательство в исторические исследования», 24 октября 2009, из https://polit.ru/article/2009/10/24/arkhan/

62.Фальсификации: списки подозреваемых и подозревающих, 01 июля 2009, из https://www.svoboda.org/a/1766749.html

63.Фальсификации: списки подозреваемых и подозревающих, 01 июля 2009, из https://www.svoboda.org/a/1766749.html

64.Чернова Мария, Выгнать с работы по доносу, 02 ноября 2016, из https://www.svoboda.org/a/28090071.html

65.Асеев Александр, Время выбора. Апрельские тезисы, 25.04. 2017, из http://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=2e1b315c-dbfb-47d0-9a68-a88cd31f3c31; Книга Патимат Тахнаевой о Хаджи-Мурате вызвала ажиотаж, 16 февраля 2020, из https://www.kavkaz-uzel.eu/articles/345974/

66.„Россия против Истории. Наказание за пересмотр“, из https://guides.files.bbci.co.uk/bbc-russian/Russia_vs_History.pdf

67.„Россия против Истории. Наказание за пересмотр“, из https://guides.files.bbci.co.uk/bbc-russian/Russia_vs_History.pdf

68.Историки в современной России: структура и самоопределение сообщества, 18.03.2020, из https://volistob.ru/vio-news/istoriki-v-sovremennoy-rossii-struktura-i-samoopredelenie-soobshchestva

69.„Россия против Истории. Наказание за пересмотр“, из https://guides.files.bbci.co.uk/bbc-russian/Russia_vs_History.pdf

70.„Россия против Истории. Наказание за пересмотр“, стр. 6, из https://guides.files.bbci.co.uk/bbc-russian/Russia_vs_History.pdf

71.Федеральный закон от 05.04.2021 N 59-ФЗ "О внесении изменений в статью 354.1 Уголовного кодекса Российской Федерации", http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_381360/

72.О внесении изменения в Федеральный закон «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 годов», http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202107010008?index=2&rangeSize=1

73.Сахаровский центр пожаловался в ЕСПЧ на давление, 18 января 2016, из https://www.the-village.ru/village/city/situation/227519-espch

74.Яровая Анна, "Власть безумно боится общества". Новые штрафы "Международному Мемориалу", 26 декабря 2019, из https://www.severreal.org/a/30342833.html

75.Главу карельского «Мемориала» начали судить по делу об изготовлении детской порнографии. Главное Адвокаты и соратники считают процесс сфабрикованным, 1 июня 2017, из https://meduza.io/feature/2017/06/01/glavu-karelskogo-memoriala-nachali-sudit-po-delu-ob-izgotovlenii-detskoy-pornografii-glavnoe

76.Соня Гройсман, Откуда взялось новое дело против историка Дмитриева и как наврало НТВ // tvrain.ru, 28.06.2018, из https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shou/dmitriev-466723/

77.Письмо иностранных ученых и деятелей искусства в защиту Юрия Дмитриева, 03.06.2020, из https://www.memo.ru/ru-ru/memorial/departments/intermemorial/news/407

78.Заявление Вольного исторического общества в защиту руководителя карельского «Мемориала» Юрия Алексеевича Дмитриева, 11.07. 2020, из https://volistob.ru/statements/zayavlenie-volnogo-istoricheskogo-obshchestva-v-zashchitu-rukovoditelya-karelskogo-0

79.Заявление Евросоюза по делу Юрия Дмитриева, 26.05.2020, из https://www.memo.ru/ru-ru/memorial/departments/intermemorial/news/404

80.Великобритания выступила с заявлением по делу Юрия Дмитриева 22.05.2020, из https://www.memo.ru/ru-ru/memorial/departments/intermemorial/news/401

81.COVID-19: правозащитники должны быть немедленно освобождены из мест заключения, 08.04. 2020, из https://www.fidh.org/ru/tematicheskie-napravleniya/pravozaschitniki/covid-19-pravozaschitniki-dolzhny-byt-nemedlenno-osvobozhdeny-iz-mest

82.Заявление пресс-секретаря касательно дела в отношении Юрия Дмитриева Брюссель, 09.04. 2020, из https://eeas.europa.eu/headquarters/headquarters-homepage/77428/node/77428_ru

83.Россия: Суд над правозащитником вызывает серьезные вопросы, 22 июля 2020, из https://www.hrw.org/ru/news/2020/07/22/375853

84.Верховный суд Карелии оставил историка Юрия Дмитриева в СИЗО, несмотря на угрозу заражения коронавирусом, 07 мая 2020, из https://novayagazeta.ru/news/2020/05/07/161290-verhovnyy-sud-karelii-ostavil-istorika-yuriya-dmitrieva-v-sizo-nesmotrya-na-ugrozu-zarazheniya-koronavirusom

85.Бакалейко Богдан, Главу карельского «Мемориала» Юрия Дмитриева приговорили к трем с половиной годам колонии 22 июля 2020, из https://tvrain.ru/teleshow/here_and_now/advokat-512996/

86.Суд ужесточил приговор историку Юрию Дмитриеву в четыре раза – до 13 лет, 29 сентября 2020, из https://www.bbc.com/russian/news-54166056

87.Заявление Вольного исторического общества в защиту руководителя карельского «Мемориала» Юрия Алексеевича Дмитриева, 11.07. 2020, из https://volistob.ru/statements/zayavlenie-volnogo-istoricheskogo-obshchestva-v-zashchitu-rukovoditelya-karelskogo-0

88.Яровая Анна, Владыкина Елена, "Полное торжество зла". 13 лет историку Юрию Дмитриеву, 29 сентября 2020, из https://www.severreal.org/a/30851968.html

89."Честные историки воспринимаются как оппозиционеры" – Николай Сванидзе о деле главы карельского «Мемориала» Юрия Дмитриева, 08 Июня 2017, из http://president-sovet.ru/presscenter/news/read/3966/

90.Путин отвечает на вопрос о Сталине, 1:06, из https://www.youtube.com/watch?v=TILjOA7GB9Y

91.Владимир Путин – о Сталине, выборах 2018 года и своем богатстве. Что президент России рассказал в последней части сериала Оливера Стоуна, 16 июня 2017, из https://meduza.io/feature/2017/06/16/vladimir-putin-o-staline-vyborah-2018-goda-i-svoem-bogatstve-chto-prezident-rossii-rasskazal-v-posledney-chasti-seriala-olivera-stouna

92.Путин пообещал заткнуть «поганый рот» тем, кто искажает историю войны, 18.01. 2020, из https://www.youtube.com/watch?v=8nYqZ27dJ2o

93.Пять громких заявлений Путина об истории Украины, 10 ноября 2014, из https://www.bbc.com/ukrainian/ukraine_in_russian/2014/11/141110_ru_s_putin_on_history_ukraine

94.Россия. Кремль. Путин, Эфир от 21.06.2020. 00:51:15, из https://russia.tv/video/show/brand_id/64871/episode_id/2414965/video_id/2309308

95.Статья Владимира Путина «Об историческом единстве русских и украинцев», 12 июля 2021 года, из http://kremlin.ru/events/president/news/66181

96.Статья Владимира Путина «Об историческом единстве русских и украинцев», 12 июля 2021 года, из http://kremlin.ru/events/president/news/66181

97.Мамашулы Асылхан, «Нынешние границы и история не должны стать разменной монетой». Слова Путина вызвали возмущение, 23 июня 2020, из https://rus.azattyq.org/a/russia-putin-about-lands/30684930.html

98.Алтынбаев Канат, Выдуманные Путиным территориальные претензии к постсоветским государствам спровоцировали возмущение казахстанцев, 2020-06-29, из https://central.asia-news.com/ru/articles/cnmi_ca/features/2020/06/29/feature-01

99."Этнический национализм". Статья Путина об Украине задела венского историка, 14.07.2021, из https://www.dw.com/ru/chem-statja-putina-ob-ukraine-zadela-avstrijskogo-istorika/a-58264979

100.Колесников Андрей, История под ружьем: несекретная война Кремля, 09 апреля 2020, из https://carnegie.ru/2020/04/09/ru-pub-81437

101.75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим, 19 июня 2020 года, из http://kremlin.ru/events/president/news/63527

102.Заявление премьер-министра Польши Матеуша Моравецкого, 29.12.2019, из https://www.premier.gov.pl/wydarzenia/aktualnosci/zayavlenie-premer-ministra-polshi-mateusha-moraveckogo.html

103.Шимов Ярослав, Путин-историк, или Мир "патологической русофобии" Путин-историк, или Мир "патологической русофобии", 30.12.2019, из https://www.liga.net/society/opinion/putin-istorik-ili-mir-patologicheskoy-rusofobii

104.European Parliament resolution of 19 September 2019 on the importance of European remembrance for the future of Europe (2019/2819(RSP)), из https://www.europarl.europa.eu/doceo/document/TA-9-2019-0021_EN.pdf

105.Путин назвал бредом попытки обвинить СССР в начале Второй мировой войны, 08.05.2020, из https://ria.ru/20200508/1571146000.html; МИД России, 22 сентября 2019, из https://vk.com/wall-70034991_369753?w=wall-70034991_369753

106.Ответ официального представителя МИД России М. В. Захаровой на вопрос агентства «РИА Новости» в связи с принятием Европарламентом резолюции «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы», 20-09-2019, из https://www.mid.ru/press_service/spokesman/answers/-/asset_publisher/OyrhusXGz9Lz/content/id/3793247

107.Путин назвал беспардонной ложью резолюцию Европарламента о Второй мировой войне, 11.12.2019, из https://www.youtube.com/watch?v=B33_DX2USPk; также Путин о тоталитаризме, 19.12. 2019, из https://www.youtube.com/watch?v=n080XzMU8I8

108.Война за память. Фильм Андрея Кондрашова, 2020, из https://www.youtube.com/watch?v=sRjjeB1asQs

109.Плотникова Анна, История Второй мировой по Путину: реакция в Польше, 03 Январь 2020 г., из https://www.golos-ameriki.ru/a/putin-ww-2-history-poland/5231138.html

110.Регламент Сейма Республики Польша от 9 января 2020 г. о выражении несогласия с манипулированием фактами и ложным толкованием истории политиками Российской Федерации с целью дискредитации Польши и ухудшения российско-польских отношений, полный текст доступен для скачивания на сайте http://www.sejm.gov.pl/Sejm9.nsf/komunikat.xsp?documentId=4E57AC62E94B6167C12584EA0055645C

111.Захарова оценила резолюцию сейма Польши о начале Второй мировой, 09.01.2020, из https://ria.ru/20200109/1563236297.html; также В Госдуме прокомментировали резолюцию Сейма Польши о Второй мировой, 10.01.2020, из https://ria.ru/20200110/1563253857.html

112.Бекетов Андрей, Путин и Польша: интервью постпреда РФ при ЕС, 22/01/2020, из https://ru.euronews.com/2020/01/22/putin-poland-chizhov; Польша – «молчаливый пособник» Гитлера. Глава СВР Сергей Нарышкин оправдал пакт Молотова – Риббентропа, упрекнув Великобританию и Францию, 13.02. 2020, из https://www.fontanka.ru/2020/02/13/035/

113.75 лет Великой Победы: общая ответственность перед историей и будущим, 19 июня 2020 года, из http://kremlin.ru/events/president/news/63527

114.Айбусинов Сырлыбай, 12 ошибок президента. Как Владимир Путин искажает в своей статье историю Второй мировой войны Сырлыбай Айбусинов сообщают «Открытые медиа», 24.06.2020, из https://openmedia.io/news/n3/12-oshibok-prezidenta-kak-vladimir-putin-iskazhaet-v-svoej-state-istoriyu-vtoroj-mirovoj-vojny/

115.Властелин мира истории. Для нас статью Владимира Путина прочитал историк Борис Соколов, 20.06.2020, из https://vot-tak.tv/novosti/vlastelin-mira-istorii/

116.Конституция Российской Федерации, стр. 24, из http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202007040001?index=23&rangeSize=1

117.Заявление Вольного исторического общества о предполагаемых поправках Конституции Российской Федерации, 10.03. 2020, из https://volistob.ru/statements/zayavlenie-volnogo-istoricheskogo-obshchestva-o-predpolagaemyh-popravkah-konstitucii

118.Конституция Российской Федерации, стр. 25, из http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202007040001?index=24&rangeSize=1

119.Конституция Российской Федерации, стр. 25, из http://publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001202007040001?index=24&rangeSize=1

120.Константин Добрынин разъяснил самые важные поправки к Конституции, 01.07. 2020, из https://pen-paper.ru/novosti/pressa-o-pen-i-paper/konstantin-dobryinin-razyasnil-samyie-vazhnyie-popravki-k-konstituczii/

121.Хапаева Дина, Зачистка памяти Поправка в Конституцию об «исторической правде» окончательно убивает свободомыслие в России: другой точки зрения, кроме официальной, больше не будет, 17 июня 2020, из https://novayagazeta.ru/articles/2020/06/17/85880-zachistka-pamyati

122.Лев Лурье: Логическое развитие поправки об исторической правде ведёт к строжайшей цензуре в стране, 04.03.2020, из https://www.fontanka.ru/2020/03/04/69015625/

123.Декларация ученых и популяризаторов науки, 12.01. 2021, из https://trv-science.ru/2021/01/declaration/

124.ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА к проекту федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об образовании в Российской Федерации», из https://sozd.duma.gov.ru/bill/1057895-7

125.Просветительская деятельность в России: правовые основы и порядок осуществления, из https://www.youtube.com/watch?app=desktop&fbclid=IwAR2Rdag1CADV-JS7ua504sG8mD9goLGTcU75ni7m7_ZELpHoyDxbZ2yORqg&v=BlO8WUjb68Y&feature=youtu.be+

126.Против поправок о просветительской деятельности, из https://www.change.org/p/%D0%B3%D0%BE%D1%81%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%80%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%B0%D1%8F-%D0%B4%D1%83%D0%BC%D0%B0-%D1%80%D1%84-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%82%D0%B8%D0%B2-%D0%BF%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BE%D0%BA-%D0%BE-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D0%B2%D0%B5%D1%82%D0%B8%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D0%B4%D0%B5%D1%8F%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B8-1e6d7a97-a61a-49b9-a7a7-80da49172ccf

127.Ферретти Мария, Обретенная идентичность. Новая «официальная история» путинской России, 27 сентября 2004, из https://polit.ru/article/2004/09/27/ferretti/

128.Ключевский В. О. Сочинения в девяти томах. Курс русской истории, Том 1, Мысль, Москва, 1987, стр. 62

129.Окнинский А. Л. Два года среди крестьян, Русский путь, Москва, 1998, стр. 8

130.Павлович М. П. Итоги мировой войны, Московский рабочий, Москва, 1924, стр. 15-16

131.Вопросы мировой войны: сборник статей / под редакцией профессора Туган-Барановского, Издание Юридического книжного склада „Право“, Петроград, 1915, стр. 455-457

132.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 331-332

133.Октябрьский переворот и диктатура пролетариата: Сборник статей, Госиздат, Москва, 1919, стр. 121

134.XX век: хроника московской жизни. 1911–1920 / Составители С. Г. Муранов и другие, Мосгорархив, Москва, 2002, стр. 347

135.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 331–332; XX век: хроника московской жизни. 1911–1920 / Составители С. Г. Муранов и другие, Мосгорархив, Москва, 2002, стр. 347

136.Октябрьский переворот и диктатура пролетариата: Сборник статей, Госиздат, Москва, 1919, стр. 121

137.Богословский М. М. Дневники. 1913–1919: Из собрания Государственного Исторического музея / Ответственный редактор С. О. Шмидт, Время, Москва, 2011, стр. 228

138.Голицын В. М. Дневник 1917–1918 годов, Захаров, Москва, 2008, стр. 273

139.Записки Ольги Ивановны Вендрых // Русское зарубежье и славянский мир. Сборник трудов, Составитель Петр Буняк, Славистическое общество Сербии, Белград, 2013, стр. 80, 82

140.Октябрьский переворот и диктатура пролетариата: Сборник статей, Госиздат, Москва, 1919, стр. 121; Окнинский А. Л. Два года среди крестьян, Русский путь, Москва, 1998, стр. 8

141.Вестник статистики: орган ЦСУ СССР. 1970. № 3. Москва. стр. 8

142.Петроградский листок. 1917, № 268 (18 нояб. (1 дек.)). стр. 4

143.Новая жизнь. 18 нояб. (1 дек.) 1917, № 184(178). стр. 3

144.Архангельск. 22 января 1917 г. № 18. стр. 3

145.Окунев Н. П. Дневник москвича 1917–1920, Т.1, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 9

146.Гусельникова Маргарита, Барнаул. Путеводитель, Маматов, СПб., 2010, стр. 20-21

147.Драбкина Елизавета, Чёрные сухари, Советский писатель, Москва, 1976, стр. 178-179

148.Окунев Н. П. Дневник москвича 1917–1920, Т.1, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 183

149.XX век: хроника московской жизни. 1911–1920 / Составители С. Г. Муранов и другие, Мосгорархив, Москва, 2002, стр. 484

150.Амфитеатров А. В. Собрание сочинений в 10 томах. Т.10, Книга 2, Интелвак / РЛТВО, Москва, 2003, стр. 530

151.Шаламов В. Т. Новая книга: Воспоминания. Записные книжки. Переписка. Следственные дела, Эксмо, Москва, 2004, стр. 20

152.Вечернее слово. 10 июня (28 мая) 1918, № 53. стр. 2

153.Окунев Н. П. Дневник москвича 1917–1920, Т.1, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 64

154.Филимонов А. В. Псков в 1920–1930-е годы: очерки социально-культурной жизни, Псковская областная типография, Псков, 2005, стр. 169, 297

155.Всероссийский союз городов. Главный комитет. Доклад IV-му Съезду представителей Всероссийского союза городов о созыве при Главном комитете Всероссийского съезда по оздоровлению городов, Москва, 1916, стр. 5

156.Блюменфельд М. Л. О предстоящем Всероссийском Съезде по оздоровлению городов // Вестник Иркутского городского общественного управления. № 7–9. 1916. Иркутск. стр. 12-14

157.Ярчук Е. Кронштадт в русской революции, Издание Исполнительного Комитета Профессиональных Союзов, Нью-Йорк, 1923, стр. 23

158.Орешников А. В. Дневник. 1915–1933. В 2 книгах. Книга 1, Наука, Москва, 2010, стр. 144

159.Ростковский Ф. Я. Дневник для записывания… (1917-й: революция глаза ми отставного генерала), Росспэн, Москва, 2001, стр. 427

160.Локкарт Р. Б. История изнутри: мемуары британского агента, под ред. Л. М. Суриса, Директ-Медиа, Москва-Берлин, 2017, стр. 242

161.Андреев Л. Н. S.O.S.: Дневник (1914–1919). Письма (1917–1919). Статьи и интервью (1919). Воспоминания современников (1918–1919) / Под редакцией и со вступительной статьёй Ричарда Дэвиса и Бена Хеллмана, Atheneum-Феникс, Москва-СПб, 1994, стр. 37

162.Юбилейный сборник. Годовщина Октябрьской революции / Издание Комиссии по устройству празднеств при Елецкой организации РКП (большевиков), Елец, 1918, стр. 43

163.Юбилейный сборник. Годовщина Октябрьской революции / Издание Комиссии по устройству празднеств при Елецкой организации РКП (большевиков), Елец, 1918, стр. 43

164.Голос Приморья. 29 мая 1918 г. № 223. стр. 2

165.Голос Приморья. 29 мая 1918 г. № 223. стр. 2

166.Голос Приморья. 29 мая 1918 г. № 223. стр. 2

167.Бонч-Бруевич В. Д. Воспоминания о Ленине, Наука, Москва, 1969, стр. 368

168.Ходасевич В. М. Портреты словами: Очерки, Бослен, Москва, 2009, стр. 174

169.Декреты Советской власти. Т.I. 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г., Политиздат, Москва, 1957, стр. 18

170.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 15

171.Меерович М. Г. Наказание жилищем: жилищная политика в СССР как средство управления людьми (1917–1937 годы), РОССПЭН, Москва, 2008, стр. 14

172.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 15

173.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 833-834

174.Ярчук Е. Кронштадт в русской революции, Издание Исполнительного Комитета Профессиональных Союзов, Нью-Йорк, 1923, стр. 39

175.Бухарин Н. И. Азбука коммунизма, Алгоритм, Москва, 2018, стр. 284-285

176.Осоргин Михаил, Времена. Происшествия зеленого мира, Интелвак, Москва, 2005, стр. 133

177.Пантелеев Леонид, Верую! Автобиографическая повесть, Издательство Сретенского монастыря, Москва, 2008, стр. 40

178.Прокопович С. Н. Народное хозяйство СССР, Т.1, Издательство имени Чехова, Нью-Йорк, 1952, стр. 123

179.Дети русской эмиграции. Книга, которую мечтали и не смогли издать изгнанники, Составление и предисловие Л. И. Петрушевой, Терра, Москва, 1997, стр. 39

180.Дети русской эмиграции. Книга, которую мечтали и не смогли издать изгнанники, Составление и предисловие Л. И. Петрушевой, Терра, Москва, 1997, стр. 39

181.Аничков В. П. Екатеринбург – Владивосток (1917–1922), Русский путь, Москва, 1998, стр. 63

182.Финдейзен Н. Ф. Дневники. 1915–1920 / Расшифровка рукописи, исследование, комментирование, подготовка к публикации. М. Л. Космовской, Дмитрий Буланин, СПб., 2016, стр. 260

183.Угримов А. А. Из Москвы в Москву через Париж и Воркуту / сост., предисл. и коммент. Т. А. Угримовой, Издательствово „RA“, 2004, стр. 454-455

184.Письма во власть. 1917–1928. Завления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и большевистским вождям, Сост. А. Я. Лившин, И. Б. Орлов, Росспэн, Москва, 1998, стр. 76-77

185.Панина С. В. На петербургской окраине. Война // Новый журнал. 1957. Книга 49. стр. 194

186.Бьёркелунд Б. В. Воспоминания, Алетейя, СПб, 2013, стр. 90

187.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1920 г. Управление делами Совнаркома СССР, Москва, 1943, стр. 340

188.Чуковский Корней, Дневник в 3 томах. Том 1. 1901–1921, ПРОЗАиК, Москва, 2012, стр. 323

189.Ленинский сборник XXI, Партийное издательство, Москва, 1933, стр. 104

190.Ленин В. И. Полное собрание сочинений, Том 54, Издательство политической литературы, Москва, 1975. стр. 380

191.Клементьев. В. Ф., В большевицкой Москве (1918–1920), Русский путь, Москва, 1998, стр. 5

192.Дубнов С. М., Книга жизни. Материалы для истории моего времени, Гешарим / Мосты культуры, Иерусалим/Москва, 2004, стр. 432

193.Зинаида Гиппиус, Воспоминания, Захаров, Москва, 2001, стр. 172

194.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 192

195.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 192

196.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 192

197.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. //Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 192

198.Декреты Советской власти. Т. III. 11 июля – 9 ноября 1918 г., Политиздат, Москва, 1964, стр. 570

199.Окунев Н. П., Дневник москвича 1917–1920, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 216-217

200.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 347

201.Окунев Н. П. Дневник москвича 1917–1920, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 216

202.Окунев Н. П. Дневник москвича 1917–1920, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 216-217

203.Финдейзен Н. Ф. Дневники. 1915–1920 / Расшифровка рукописи, исследование, комментирование, подготовка к публикации. М. Л. Космовской, Дмитрий Буланин, СПб., 2016, стр. 261-262

204.Меньшиков М. О., Материалы к биографии // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв, Вып. 4., Москва, 1993, стр. 220

205.Меньшиков М. О., Материалы к биографии // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв, Вып. 4., Москва, 1993, стр. 220

206.Меньшиков М. О., Материалы к биографии // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв, Вып. 4., Москва, 1993, стр. 220

207.Меньшиков М. О., Материалы к биографии // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв, Вып. 4., Москва, 1993, стр. 220

208.Атабекян А. М. Против власти / Составление, предисловие и комментарии А. В. Бирюкова, Либроком, Москва, 2013, стр. 142

209.Марина Цветаева в воспоминаниях современников. Мгновенный след / Издание подготовлено Л. А. Мнухиным; Предисловие Е. Толкачёвой, Вагриус, Москва, 2006, стр. 90

210.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 193

211.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 193

212.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 193

213.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 193

214.Филимонов А. В. Псков в 1920–1930-е годы: очерки социально-культурной жизни, Псковская областная типография, Псков, 2005, стр. 169

215.Филимонов А. В. Псков в 1920–1930-е годы: очерки социально-культурной жизни, Псковская областная типография, Псков, 2005, стр. 169

216.Давыдов А. В. Тетрадь для записи того немногого, что осталось у меня в памяти о нашей жизни в Кулеватове после октября 1917 года, Москва, 2013, стр. 29-31

217.Ростковский Ф. Я. Дневник для записывания… (1917-й: революция глаза ми отставного генерала), Росспэн, Москва, 2001, стр. 374-375

218.Осоргин Михаил, Времена. Происшествия зеленого мира, Интелвак, Москва, 2005, стр. 141

219.Земля: [Ежедн. беспарт. Газ.]. 18 ноября (1 дек.). 1917, № 109. стр. 4

220.Земля: [Ежедн. беспарт. Газ.]. 18 ноября (1 дек.). 1917, № 109. стр. 4

221.Жиркевич А. В. Потревоженные тени… Симбирский дневник, Этерна-принт, Москва, 2007, стр. 329

222.Ростковский Ф. Я. Дневник для записывания… (1917-й: революция глаза ми отставного генерала), Росспэн, Москва, 2001, стр. 374-375

223.Дети русской эмиграции, сост. Л. И. Петрушевой, Терра, Москва, 1997, стр. 185

224.Гарасева А. М. Я жила в самой бесчеловечной стране… Воспоминания анархистки / литературная запись, вступительная статья, комментарии, и указатель А. Л. Никитина, Интерграф Сервис, Москва, 1997, стр. 45

225.Абдурахманова И. В. Проблема неприкосновенности частной собственности в революционном правосознании // Философия права. 2007. № 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problema-neprikosnovennosti-chastnoy-sobstvennosti-v-revolyutsionnom-pravosoznanii (дата обращения: 02.12.2020).

226.Толстой А. Н. Материалы и исследования / Ответственный редактор А. М. Крюкова, Наука, Москва, 1985, стр. 358

227.Российский либерализм: идеи и люди / Под общей редакцией А. А. Кара-Мурзы, Новое издательство, Москва, 2007, стр. 447

228.Российский либерализм: идеи и люди / Под общей редакцией А. А. Кара-Мурзы, Новое издательство, Москва, 2007, стр. 447

229.Российский либерализм: идеи и люди / Под общей редакцией А. А. Кара-Мурзы, Новое издательство, Москва, 2007, стр. 447

230.Россия 1917 года в эго-документах. Воспоминания, РОССПЭН, Москва, 2015, стр. 209

231.Врангель М. Д., Моя жизнь в коммунистическом раю // Архив русской революции, т.4, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 201

232.Гарасева А. М. Я жила в самой бесчеловечной стране… Воспоминания анархистки / литературная запись, вступительная статья, комментарии, и указатель А. Л. Никитина, Интерграф Сервис, Москва, 1997, стр. 50

233.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1920 г. Управление делами Совнаркома СССР, Москва, 1943, стр. 339

234.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1920 г. Управление делами Совнаркома СССР, Москва, 1943, стр. 340

235.Трубецкой Г. Н. Годы смут и надежд, 1917–1919, Русь, Монреаль, 1981, стр. 59

236.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 189

237.Лебина Наталия, Советская повседневность: нормы и аномалии. От военного коммунизма к большому стилю, НЛО, Москва, 2016, стр. 90

238.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 335

239.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 335; Пиир Александра (Само)управление в петроградских/ленинградских жилых домах. 1. Домовые комитеты // Антропологический форум. 2012. № 17 Online. стр. 195

240.XX век: хроника московской жизни. 1911–1920 / Составители С. Г. Муранов и другие, Мосгорархив, Москва, 2002, стр. 424

241.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 335-336

242.XX век: хроника московской жизни. 1911–1920 / Составители С. Г. Муранов и другие, Мосгорархив, Москва, 2002, стр. 472, 478

243.Баранская Наталья, Странствие бездомных, Аст: Астрель, Москва, 2011, стр. 242

244.Мариенгоф А. Б. Собрание сочинений в 3 томах, Т.2, Кн.1., Книжный Клуб Книговек, Москва, 2013, стр. 31

245.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 189-190

246.Декреты Советской власти. Т.I 25 октября 1917 г. – 16 марта 1918 г., Политиздат, Москва, 1957, стр. 281

247.КИРИЛЛОВА ЕЛЕНА АНАТОЛЬЕВНА Нэп и новая жилищная политика: от домкомбедов – к жилтовариществам (Петроград, начало 1920-х гг.) // Вестник РГГУ. 2014. № 19. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/nep-i-novaya-zhilischnaya-politika-ot-domkombedov-k-zhiltovarischestvam-petrograd-nachalo-1920-h-gg (дата обращения: 10.03.2016).

248.Пиир Александра (Само)управление в петроградских/ленинградских жилых домах. 1. Домовые комитеты // Антропологический форум. 2012. № 17 Online. стр. 197

249.Записки Ольги Ивановны Вендрых // Русское зарубежье и славянский мир. Сборник трудов, Составитель Петр Буняк, Славистическое общество Сербии, Белград, 2013, стр. 81

250.КИРИЛЛОВА ЕЛЕНА АНАТОЛЬЕВНА Нэп и новая жилищная политика: от домкомбедов – к жилтовариществам (Петроград, начало 1920-х гг.) // Вестник РГГУ. 2014. № 19. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/nep-i-novaya-zhilischnaya-politika-ot-domkombedov-k-zhiltovarischestvam-petrograd-nachalo-1920-h-gg (дата обращения: 10.03.2016). из Северная Коммуна (Петроград). 1919. 30 января

251.Рыков А. И. Избранные произведения, Экономика, Москва, 1990, стр. 121

252.Документы великой пролетарской революции. Том 1. Из протоколов и переписки Военно-революционного комитета Петроградского совета / Составители: Е. Н. Городецкий, И. М. Разгон, ОГИЗ, Москва, 1938, стр. 243-244

253.Документы великой пролетарской революции. Том 1. Из протоколов и переписки Военно-революционного комитета Петроградского совета / Составители: Е. Н. Городецкий, И. М. Разгон, ОГИЗ, Москва, 1938, стр. 243-244

254.Документы великой пролетарской революции. Том 1. Из протоколов и переписки Военно-революционного комитета Петроградского совета / Составители: Е. Н. Городецкий, И. М. Разгон, ОГИЗ, Москва, 1938, стр. 243-244

255.Документы великой пролетарской революции. Том 1. Из протоколов и переписки Военно-революционного комитета Петроградского совета / Составители: Е. Н. Городецкий, И. М. Разгон, ОГИЗ, Москва, 1938, стр. 243-244

256.Бенуа Александр, Дневник. 1916–1918, Захаров, Москва, 2016, стр. 611

257.Бенуа Александр, Дневник. 1916–1918, Захаров, Москва, 2016, стр. 612-613

258.Новая жизнь. № 4 (218). 6 (19) января 1918. стр. 3

259.Новая жизнь. № 4 (218). 6 (19) января 1918. стр. 3

260.Воля земли. 24 января 1918, № 8. стр. 3

261.Наш век. № 8 (33). 13 (26) января 1918 г. стр. 4

262.Старшова И. Г. Топливный кризис на Псковщине в годы Гражданской войны // Псков. Научно-практический, историко-краеведческий журнал. 2006. № 24. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/toplivnyy-krizis-na-pskovschine-v-gody-grazhdanskoy-voyny (дата обращения: 29.01.2020).

263.Старшова И. Г. Топливный кризис на Псковщине в годы Гражданской войны // Псков. Научно-практический, историко-краеведческий журнал. 2006. № 24. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/toplivnyy-krizis-na-pskovschine-v-gody-grazhdanskoy-voyny (дата обращения: 29.01.2020).

264.Экология и власть. 1917–1990. Документы. Под ред. АН. Яковлева. сост. В. И. Пономарева и др., МФД, Москва, 1999, стр. 21

265.Из истории интервенции и Гражданской войны в Карелии (1918-20), Госиздат Карельской АССР, Петрозаводск, 1960, стр. 53

266.Старшова И. Г. Топливный кризис на Псковщине в годы Гражданской войны // Псков. Научно-практический, историко-краеведческий журнал. 2006. № 24. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/toplivnyy-krizis-na-pskovschine-v-gody-grazhdanskoy-voyny (дата обращения: 27.11.2018).

267.Война и топливо. 1914–1917 гг., Государственное издательство, Москва-Ленинград, 1930, стр. 22

268.Декреты Советской власти. Т.V, 1 апреля – 31 июля 1919 г., Политиздат, Москва, 1971, стр. 311-312

269.Эпоха войн и революций: 1914–1922. Материалы международного коллоквиума (Санкт-Петербург, 9-11 июня 2016 г.), Нестор-История, СПб, 2017, стр. 191

270.Ленин В. И. Полное собрание сочинений, Том 54, Издательство политической литературы, Москва, 1975, стр. 296, стр. 288

271.„Известия Вологодского губернского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов.“ 2 апреля (20 марта) 1918 г. № 67. стр. 4

272.Мартов Ю. О. Письма и документы (1917–1922), Составитель Ю. Г. Фельштинский, Центрполиграф, Москва, 2014, стр. 60

273.Вечернее слово. 29 (16) мая 1918, № 43. стр. 2

274.Вечернее слово. 29 (16) мая 1918, № 43. стр. 2

275.Ю. В. Ломоносов В Народном Комиссариате Путей Сообщения. ноябрь 1919-январь 1920 (Отрывок из воспоминаний и неизданная корреспонденция В. И. Ленина), Публикация Хью Э. Эплина // Минувшее. Исторический альманах. № 10. 1990. стр. 44

276.Симонов Н. С. Развитие электроэнергетики Российской империи: предыстория ГОЭЛРО, Университет Дмитрия Пожарского, Москва, 2016, стр. 261-262

277.Воейков Евгений Владимирович Преодоление топливного кризиса в Самарской губернии в 1918–1921 гг // Известия Самарского научного центра РАН. 2016. № 3–1. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/preodolenie-toplivnogo-krizisa-v-samarskoy-gubernii-v-1918-1921-gg (дата обращения: 17.07.2019).

278.Ленинградская правда. 9 мая 1919, № 101. стр. 4

279.Бенуа Александр, Дневник. 1916–1918, Захаров, Москва, 2016, стр. 613

280.Орешников А. В. Дневник. 1915–1933. В 2 книгах. Книга 1, Наука, Москва, 2010, стр. 140-141

281.Северное утро. 18 марта 1919. № 70 (2228). стр. 1

282.Орешников А. В. Дневник. 1915–1933. В 2 книгах. Книга 1, Наука, Москва, 2010, стр. 188

283.Измайлов А. А. Переписка с современниками / Составитель А. С. Александрова, Издательство „Пушкинский Дом“, СПб., 2017, стр. 486

284.Спасский С. Д. Маяковский и его спутники: Воспоминания, Советский писатель, Ленинград, 1940, стр. 94-95

285.Шапорина Л. В. Дневник. В 2-х томах, Т.1, Новое литературное обозрение, Москва, 2011, стр. 70

286.Бьёркелунд Б. В. Воспоминания, Алетейя, СПб, 2013, стр. 101

287.Семенова-Тян-Шанская А. М. Записки о пережитом, Издательство „Анатолия“, СПб., 2013, стр. 77

288.Бенуа Александр, Дневник. 1916–1918, Захаров, Москва, 2016, стр. 621-622

289.Российский либерализм: идеи и люди / Под общей редакцией А. А. Кара-Мурзы, Новое издательство, Москва, 2007, стр. 447

290.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., Москва, 1920, стр. 13

291.Россия 1917 года в эго-документах. Дневники, РОССПЭН, Москва, 2017, стр. 354

292.Осоргин Михаил, Времена. Происшествия зеленого мира, Интелвак, Москва, 2005, стр. 148-149

293.Реден Н. Р. Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина 1914–1919, Центрополиграф, Москва, 2006, стр. 168

294.Семенова-Тян-Шанская А. М. Записки о пережитом, Издательство „Анатолия“, СПб., 2013, стр. 83; также Врангель М. Д. Моя жизнь в коммунистическом раю // Архив русской революции. Т.4, Терра-Политиздат, Москва, 1991, стр. 214

295.Шкловский Виктор, Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 297

296.Шкловский Виктор, „Ещё ничего не кончилось…“, Пропаганда, Москва, 2002, стр. 178

297.Высылка вместо расстрела. Депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ. 1921–1923 / Вступительная статья, составление В. Г. Макарова, В. С. Христофорова; Комментарии В. Г. Макарова, Русский путь, Москва, 2005, стр. 51-53

298.Высылка вместо расстрела. Депортация интеллигенции в документах ВЧК-ГПУ. 1921–1923 / Вступительная статья, составление В. Г. Макарова, В. С. Христофорова; Комментарии В. Г. Макарова, Русский путь, Москва, 2005, стр. 51

299.Эйгес Екатерина, Воспоминания о Сергее Есенине, из http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1995/9/eyges.html

300.Эйгес Екатерина, Воспоминания о Сергее Есенине, из http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1995/9/eyges.html

301.Эйгес Екатерина, Воспоминания о Сергее Есенине, из http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1995/9/eyges.html

302.Шкловский Виктор, Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 297

303.Ивнев Рюрик, Жар прожитых лет. Воспоминания. Дневники. Письма, „Искусство-СПБ“, Санкт-Петербург, 2007, стр. 304

304.Зверев А. Г. Записки министра, Издательство политической литературы, Москва, 1973, стр. 25

305.Зверев А. Г. Записки министра, Издательство политической литературы, Москва, 1973, стр. 24

306.Готье Ю. В. Мои заметки, Терра, Москва, 1997, стр. 325

307.Олицкая Е. Л. Мои воспоминания, Т.1, Посев, Франкфурт на Майне, 1971, стр. 148

308.Степун Фёдор, Бывшее и несбывшеесям том 2, Издательство имени Чехова, 1956, стр. 204

309.Очерки истории русской советской журналистики (1917–1932), Отв. Редактор А. Г. Дементьев, Наука, Москва, 1966, стр. 76

310.Замятин Е. И. Собрание сочинений в 5 томах. Том 1. Республика/ Дмитрий Сечин, Москва, 2011, стр. 541

311.Козлов А. А. История печного отопления в России, АНКО-Эксклюзив Стиль, Москва-СПб., 2017, стр. 122; также Полетика Н. П. Виденное и пережитое (из воспоминаний), Библиотека Алия, Иерусалим, 1982, стр. 184

312.Бьёркелунд Б. В. Воспоминания, Алетейя, СПб, 2013, стр. 101

313.Шкловский В. Б. Жили-были, Советский писатель, Москва, 1966, стр. 142

314.Осоргин Михаил, Времена. Происшествия зеленого мира, Интелвак, Москва, 2005, стр. 149

315.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 183

316.Гершензон-Чегодаева Н. М., Первые шаги жизненного пути, Захаров, Москва, 2000, стр. 127

317.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 183

318.Ивнев Рюрик, Жар прожитых лет. Воспоминания. Дневники. Письма, „Искусство-СПБ“, Санкт-Петербург, 2007, стр. 304

319.Козлов А. А. История печного отопления в России, АНКО-Эксклюзив Стиль, Москва-СПб., 2017, стр. 133

320.Селищев А. М. Язык революционной эпохи: Из наблюдений над русским языком последних лет (1917–1926), Либроком, Москва, 2017, стр. 195

321.Степанищева Зинаида, Неокончательная правда, Фонд Сергея Дубова, Москва, 2005, стр. 28; Протопопов В. П. Печное дело, Госстройиздат, Москва-Ленинград, 1934, стр. 112

322.Кригер-Войновский Э. Б. Спроге В. Э. Записки инженера, Русский путь, Москва, 1999, стр. 288

323.Воспоминания Л. Н. Хорошкевича, из http://horochkiewich.narod.ru/memory-13.htm

324.Развитие советской экономики, Под редакцией А. А. Арутиняна и Б. Л. Маркуса, Государственное социально-экономическое издательство, Москва, 1940, стр. 168

325.Дан Ф. И. Два года скитаний (1919–1921), Центрполиграф, Москва, 2006, стр. 138, 154

326.Орешников А. В. Дневник. 1915–1933. В 2 книгах. Книга 1, Наука, Москва, 2010, стр. 190

327.Дневник девочки Муси. 1918–1924, Редактор-издатель Н. М. Михайлова, Москва, 2007, стр. 36

328.Тимофеев-Ресовский Н. В. Воспоминания: Истории, рассказанные им самим, с письмами, фотографиями и документами, сост. и ред. Дубровина Н., Согласие, Москва, 2000, стр. 113

329.Марцинковский В. Ф. Записки верующего, Посох, Новосибирск, 1994, стр. 102

330.Записки Ольги Ивановны Вендрих // Русское зарубежье и славянский мир. Сборник трудов, Составитель Петр Буняк, Славистическое общество Сербии, Белград, 2013, стр. 82

331.Ваксель Ольга, „Возможна ли женщине мертвой хвала?..“: Воспоминания и стихи, РГГУ, Москва, 2012, стр. 102

332.Амфитеатров А. В. Собрание сочинений в 10 томах. Т.10, Книга 2, Интелвак / РЛТВО, Москва, 2003, стр. 532

333.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 209-210

334.Донской Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 210

335.Арбатов З. Ю. Екатеринослав 1917–1922 гг.// Архив русской революции, Т.12, Терра/ Политиздат, Москва, 1991, стр. 120-121

336.Арбатов З. Ю. Екатеринослав 1917–1922 гг.// Архив русской революции, Т.12, Терра/ Политиздат, Москва, 1991, стр. 120-121

337.Шкловский В. Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 296

338.Известия Астраханского Совета Рабочих, Крестьянских и Ловецких Депутатов. 2 октября 1918. № 183. стр. 2

339.Известия Астраханского Совета Рабочих, Крестьянских и Ловецких Депутатов. 2 октября 1918. № 183. стр. 2

340.Дубнов С. М., Книга жизни. Материалы для истории моего времени, Гешарим / Мосты культуры, Иерусалим/Москва, 2004, стр. 452

341.Дубнов С. М., Книга жизни. Материалы для истории моего времени, Гешарим / Мосты культуры, Иерусалим/Москва, 2004, стр. 452

342.Зубов В. П. Страдные годы России: Воспоминания о революции (1917–1925), Индрик, Москва, 2004, стр. 110

343.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 161-162

344.Толстая А. Л. Проблески во тьме, Патриот, Москва, 1991, стр. 14-15

345.Толстая А. Л. Проблески во тьме, Патриот, Москва, 1991, стр. 15

346.Никитина В. Р. Дом окнами на закат: Воспоминания / Литературная запись, вступительная статья, комментарии и указатели А. Л. Никитина, Интерграф Сервис, Москва, 1996, стр. 62; Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 185

347.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 185

348.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 185

349.Гидлевский К., Сафьянов М., Трегубенков К. Минусинская коммуна 1917–1918, Государственное социально-экономическое издательство, Москва-Ленинград, 1934, стр. 91

350.Дубнов С. М., Книга жизни. Материалы для истории моего времени, Гешарим / Мосты культуры, Иерусалим/Москва, 2004, стр. 448

351.Бьёркелунд Б. В. Воспоминания, Алетейя, СПб, 2013, стр. 90

352.Сорокин П. А. Долгий путь, Сыктывкар, Шыпас, 1991, стр. 143

353.Шкловский Виктор, „Ещё ничего не кончилось…“, Пропаганда, Москва, 2002, стр. 178

354.Лундберг Е. Г. Записки писателя. 1917–1920. Том I, Издательство писателей в Ленинграде, Ленинград, 1930. стр. 184

355.Шкловский Виктор, Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 296

356.Ивнев Рюрик, Жар прожитых лет. Воспоминания. Дневники. Письма, „Искусство-СПБ“, Санкт-Петербург, 2007, стр. 304

357.Филимонов А. В. Псков в 1920–1930-е годы: очерки социально-культурной жизни, Псковская областная типография, Псков, 2005, стр. 169; Финдейзен Н. Ф. Дневники. 1915–1920 / Расшифровка рукописи, исследование, комментирование, подготовка к публикации. М. Л. Космовской, Дмитрий Буланин, СПб., 2016, стр. 260

358.Ходасевич В. М. Портреты словами: Очерки, Бослен, Москва, 2009, стр. 162

359.Воронов С. Петроград-Вятка в 1919-20 году // Архив русской революции. Т.1, Терра-Политиздат, Москва, 1991, стр. 254

360.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. Архив русской революции, Т.1, Терра / Политиздат, Москва 1991, стр. 201

361.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. Архив русской революции, Т.1, Терра / Политиздат, Москва 1991, стр. 201

362.Арбатов З. Ю. Екатеринослав 1917–1922 гг. // Архив русской революции, Т.12, Терра/ Политиздат, Москва, 1991, стр. 120

363.Арбатов З. Ю. Екатеринослав 1917–1922 гг. // Архив русской революции, Т.12, Терра/ Политиздат, Москва, 1991, стр. 120

364.Степанищева Зинаида, Неокончательная правда, Фонд Сергея Дубова, Москва, 2005, стр. 20

365.Иванов Г. В. Мемуарная проза, Захаров, Москва, 2001, стр. 287

366.Цветаева Марина, Неизданное. Записные книжки в двух томах, Т.1, Эллис Лак, Москва, 2000, стр. 276

367.Марина Цветаева – Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой (1915–1925), Эллис Лак, Москва, 2010, стр. 287

368.Гиппиус Зинаида, Дневники Т.2, НПК Интелвак, Москва, 1999, стр. 209

369.Кригер-Войновский Э. Б. Спроге В. Э. Записки инженера, Русский путь, Москва, 1999, стр. 289

370.Шкловский Виктор, Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 296

371.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р., К. и КР. Д., Москва, 1920, стр. 371-372

372.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р., К. и КР. Д., Москва, 1920, стр. 372

373.Анненков Юрий, Дневник моих встреч, Захаров, Москва, 2001, стр. 57

374.Сорокин П. А. Долгий путь, Сыктывкар, Шыпас, 1991, стр. 143

375.Шкловский Виктор, Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 295

376.Сорокин П. А. Долгий путь, Сыктывкар, Шыпас, 1991, стр. 143

377.Куприн. А. И. Голос оттуда: 1919–1934. Рассказы. Очерки. Воспоминания. Фельетоны. Статьи. Литературные портреты. Некрологи. Заметки, Согласие, Москва, 1999, стр. 175

378.Классон М. И. Роберт Классон и Мотовиловы. „Биографические очерки“, из http://www.famhist.ru/famhist/klasson/glava13.pdf

379.Москва, век XX. Историческая экология. Архивные документы. Вып. 2. 1917–1945, автор-составитель А. Н. Давыдов, Издательство Главархива Москвы, Москва, 2003, стр. 88

380.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р. К. и КР Д., стр. 366

381.Москва, век XX. Историческая экология. Архивные документы. Вып. 2. 1917–1945, автор-составитель А. Н. Давыдов, Издательство Главархива Москвы, Москва, 2003, стр. 88

382.Соломон Георгий, Среди красных вождей, Современник, Росинформ,1995, стр. 135

383.Шкловский В. Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 296

384.Анненков Ю. П. Дневник моих встреч, Захаров, Москва, 2001, стр. 49

385.Ювачев Иван, Собрание дневников в 10 книгах. Книга 8 / Вступительная статья, составление и примечания Н. М. Кавина, Галеев Галерея, Москва, 2019, стр. 30

386.Глобачев К. И. Правда о русской революции: воспоминания бывшего начальника Петроградского охранного отделения, РОССПЭН, Москва, 2009, стр. 169

387.Ирошников М. П. Создание советского центрального государственного аппарата: Совет народных комиссаров и народные комиссариаты. Октябрь 1917 г. – январь 1918 г., Наука, Москва, Ленинград, 1966, стр. 246

388.Газета для всех. 17 декабря 1917. № 443. стр. 2

389.Газета для всех. 17 декабря 1917. № 443. стр. 2

390.Крупская Н. К. Воспоминания о Ленине, Издательство политической литературы, Москва, 1989, стр. 345

391.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. Архив русской революции, Т.1, Терра / Политиздат, Москва 1991, стр. 207

392.Врангель М. Д. Моя жизнь в коммунистическом раю // Архив русской революции. Т.4, Терра-Политиздат, Москва, 1991, стр. 213-214

393.Красин Л. Б. Письма жене и детям. 1917–1926, Директ-Медиа, Москва, 2014, стр. 109

394.Яров С. Балашов Е. и др. Петроград на переломе эпох. Город и его жители в годы революции и Гражданской войны, Центрполиграф, Москва, 2013, стр. 95

395.Шкловский В. Собрание сочинений. Том 1: Революция / сост., вступ. статья И. Калинина, Новое литературное обозрение, Москва, 2018, стр. 295

396.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р., К. и КР. Д., Москва, 1920, стр. 371

397.Красная Москва. 1917–1920 гг., Издание московского Совета Р., К. и КР. Д., Москва, 1920, стр. 371

398.Донской. Р. От Москвы до Берлина в 1920 г. // Архив русской революции, т.1, Терра, Политиздат, Москва 1991, стр. 211

399.Москва, век XX. Историческая экология. Архивные документы. Вып. 2. 1917–1945, автор-составитель А. Н. Давыдов, Издательство Главархива Москвы, Москва, 2003, стр. 89

400.Москва, век XX. Историческая экология. Архивные документы. Вып. 2. 1917–1945, автор-составитель А. Н. Давыдов, Издательство Главархива Москвы, Москва, 2003, стр. 89

401.Волынец Алексей, Первая блокада Петрограда, 7 мая 2014, из http://rusplt.ru/policy/blokada-pitera-9693.html

402.Воронов С. Петроград-Вятка в 1919-20 году // Архив русской революции. Т.1, Терра-Политиздат, Москва, 1991, стр. 253-254

403.10 лет строительства Советской власти в Вологодской губернии, Вологда, 1927, стр. 86-87

404.Безсонов Ю. Д. Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков, Impr. de Navarre, Paris, 1928, стр. 35

405.„Известия Вологодского губернского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов.“
1 мая (18 апреля) 1918 г. № 93. стр.1

406.Шарабаров Павел Николаевич Функционирование городского хозяйства Вятки в 1918–1922 гг // Вестник ВятГУ. 2014. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/funktsionirovanie-gorodskogo-hozyaystva-vyatki-v-1918-1922-gg (дата обращения: 08.10.2018).

407.Шарабаров Павел Николаевич Функционирование городского хозяйства Вятки в 1918–1922 гг // Вестник ВятГУ. 2014. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/funktsionirovanie-gorodskogo-hozyaystva-vyatki-v-1918-1922-gg (дата обращения: 08.10.2018).

408.Там же.

409.Окунев Н. П. Дневник москвича 1920–1924, Т.2, Военное издательство, Москва, 1997, стр. 12

410.Сибирская жизнь (Томск). 28 января 1919 г. стр. 3

411.Сибирская жизнь (Томск). 28 января 1919 г. стр. 3

412.Россия 1917 года в эго-документах. Записки репортёра, РОССПЭН, Москва, 2016, стр. 137

413.Мариенгоф А. Б. Собрание сочинений в 3 томах, Т.2, Кн.1., Книжный Клуб Книговек, Москва, 2013, стр. 34

414.Есенин Сергей, Полное собрание сочинений в семи томах, Т.3, „Наука“– „Голос“, Москва, 1998, стр. 57

415.Большая медицинская энциклопедия, главный редактор Н. А. Семашко, Т.3, Советская энциклопедия, Москва, 1928, стр. 511

416.Промышленность СССР (Статистический сборник), Издательство „Статистика“, Москва, 1964, стр. 364

417.Вишневский Н. М. Принципы и методы организованного распределения продуктов продовольствия и предметов первой необходимости / Под редакцией В. Г. Громана; ВСНХ, Москва, 1920, стр. 4-5

418.Вишневский Н. М. Принципы и методы организованного распределения продуктов продовольствия и предметов первой необходимости / Под редакцией В. Г. Громана, ВСНХ, Москва, 1920, стр. 6

419.„Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1917–1929 годах“, ОАО «Издательско-полиграфическая фирма „Ставрополье“, Ставрополь, 2009, стр. 30-31

420.„Голоса из провинции: жители Ставрополья в 1917–1929 годах“, ОАО «Издательско-полиграфическая фирма „Ставрополье“, Ставрополь, 2009, стр. 31

421.Сборник указов и постановлений Временного правительства. Вып. № 1, 27 февраля – 5 мая 1917 г., Государственная типография, Петроград, 1917, стр. 197–200, 431

422.Сборник указов и постановлений Временного правительства. Вып. № 1, 27 февраля – 5 мая 1917 г., Государственная типография, Петроград, 1917, стр. 13-15

423.Сборник указов и постановлений Временного правительства. Вып. № 1, 27 февраля – 5 мая 1917 г., Государственная типография, Петроград, 1917, стр. 146

424.Голос труда (Барнаул). 19 января 1918 г. № 14. стр. 3

425.Голос труда (Барнаул). 19 января 1918 г. № 14. стр. 3

426.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 132-133

427.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 132-133

428.Иваново-Вознесенские большевики в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции: (Сборник документов), Ивгиз, Иваново, 1947, стр. 149-150

429.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 134

430.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 133

431.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 281

432.Прокопович С. Н. Народное хозяйство СССР, Т.2, Издательство имени Чехова, Нью-Йорк, 1952, стр. 164

433.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 715-716

434.Иваново-Вознесенские большевики в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции: (Сборник документов), Ивгиз, Иваново, 1947, стр. 139-140

435.Ленин В. И. Полное собрание сочинений, Том 43, Издательство политической литературы, Москва, 1970, стр. 152

436.Иваново-Вознесенские большевики в период подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции: (Сборник документов), Ивгиз, Иваново, 1947, стр. 179-180

437.Систематический сборник декретов и распоряжений правительства по продовольственному делу. Книга первая: 1 октября 1917 – 1 января 1919 г., Издание НКП, Нижний-Новгород, 1919, стр. 318

438.Систематический сборник декретов и распоряжений правительства по продовольственному делу. Книга первая: 1 октября 1917 – 1 января 1919 г., Издание НКП, Нижний-Новгород, 1919, стр. 318

439.Газета для всех. 2 декабря 1917, № 430. стр. 4

440.Второй год борьбы с голодом. Краткий отчет о деятельности Народного комиссариата по продовольствию за 1918-19 год, Издательский отдел Народного комиссариата по продовольствию, Москва, 1919, стр. 38

441.Осоргин Михаил, Времена. Происшествия зеленого мира, Интелвак, Москва, 2005, стр. 142

442.Баронесса Софья Буксгевден, Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах. Т.1 / Пер. В. А. Ющенко; ответственные редакторы и составители комментариев Т. Б. Манакова и К. А. Протопопов, Лепта Книга, Вече, Гриф, Москва, 2013, стр. 412

443.Баронесса Софья Буксгевден, Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России. Воспоминания фрейлины в трех книгах. Т.1 / Пер. В. А. Ющенко; ответственные редакторы и составители комментариев Т. Б. Манакова и К. А. Протопопов, Лепта Книга, Вече, Гриф, Москва, 2013, стр. 412

444.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 161

445.Марцинковский В. Ф. Записки верующего. Из истории религиозного движения в Советской России (1917–1923), Книга по требованию, 2016, стр. 109

446.Стратонов В. В. По волнам жизни. Т.2, Новое литературное обозрение, Москва, 2019, стр. 161

447.Гершензон-Чегодаева Н. М. Первые шаги жизненного пути, Захаров, Москва, 2000, стр. 131

448.Аверченко Аркадий, Русское лихолетье глазами „короля смеха“, Посев, Москва, 2011, стр. 310

449.Продовольственное дело / Орган Якутского областного Продовольственного Комитета. Якутск. № 1–2. 1918. стр. 3-4

450.Продовольственное дело / Орган Якутского областного Продовольственного Комитета. Якутск. № 1–2. 1918. стр. 4

451.Продовольственное дело / Орган Якутского областного Продовольственного Комитета. Якутск. № 1–2. 1918. стр. 4

452.Продовольственное дело / Орган Якутского областного Продовольственного Комитета. Якутск. № 1–2. 1918. стр. 4-5

453.Систематический сборник декретов и распоряжений правительства по продовольственному делу. Книга первая: 1 октября 1917 – 1 января 1919 г., Издание НКП, Нижний-Новгород, 1919, стр. 305-306

454.Второй год борьбы с голодом. Краткий отчет о деятельности Народного комиссариата по продовольствию за 1918-19 год, Издательский отдел Народного комиссариата по продовольствию, Москва, 1919, стр. 38-42

455.Систематический сборник декретов и распоряжений правительства по продовольственному делу. Книга первая: 1 октября 1917 – 1 января 1919 г., Издание НКП, Нижний-Новгород, 1919, стр. 305-306

456.Родина (Красноярск). 3 Декабря 1919 г. № 12. стр. 4

457.Родина (Красноярск). 3 Декабря 1919 г. № 12. стр. 4

458.Итоги десятилетия советской власти в цифрах 1917–1927, Центральное статистическое управление СССР, 1927, стр. 246-247

459.Северная область: Ежедневный листок Комитета продовольствия и снабжения Северной области. 1 июня 1918, № 21. стр. 3

460.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 398-399

461.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 398-399

462.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 504-506

463.КТ обследования постановки производственно-технического дела в Главном Управлении Спичечной Промышленности /Главспичке/, из http://notepad.memo.ru/r4085/21/2131/materialy-po-obsledovaniyu-deyatelnosti-glavtabaka-i-glavnoe-upravlenie-spichechnoy

464.Северная область: Ежедн. листок Комитета продовольствия и снабжения Северной области. 1 июня 1918, № 21. стр. 3

465.Итоги десятилетия советской власти в цифрах 1917–1927, Центральное статистическое управление СССР, 1927, стр. 246-247

466.Гаген-Торн Н. И. Memoria, Возвращение, Москва, 1994, стр. 24-25

467.Второй год борьбы с голодом. Краткий отчет о деятельности Народного комиссариата по продовольствию за 1918-19 год, Издательский отдел Народного комиссариата по продовольствию, Москва, 1919, стр. 41

468.Мельгунова-Степанова П. Е. Дневник. 1914–1920, Кучково поле, Москва, 2014, стр. 229

469.Еременко П. Новозыбковский уезд: пособие по краеведению для школ, изб-читален, кружков самообразования и др., Типография Общего отдела УИКа, Новозыбков, 1925, стр. 64

470.Цит. по Игнатова Елена, Записки о Петербурге, Амфора, Санкт-Петербург, 2005, стр. 451

471.Кригер-Войновский Э. Б. Спроге В. Э. Записки инженера, Русский путь, Москва, 1999, стр. 290

472.Аверченко Аркадий, Русское лихолетье глазами „короля смеха“ / Сост., подгот. текстов, предисловия, примечаний А. Е. Хлебиной, В. Д. Миленко, Посев, Москва, 2011, стр. 225

473.Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917–1918 гг., Москва, 1942, стр. 1088-1090

474.Декреты по продовольствию: Вып.1. Ч.1. Организация снабжения и распределения продовольствия: с октября 1917 по 1 ноября 1918, Петроград, 1918, стр. 126

475.Декреты по продовольствию: Вып.1. Ч.1. Организация снабжения и распределения продовольствия: с октября 1917 по 1 ноября 1918, Петроград, 1918, стр. 126-127

Bepul matn qismi tugad.