Kitobni o'qish: «ГраНИТ»

«GraNIT»

Звон пустоты.

Опустевшая улица пахла выжженной травой и палёной резиной. Остовы машин - груды металла и пластика - намертво вросли в асфальт. Многоэтажки стояли с пустыми глазницами окон. Жизнь вынули из них, как костный мозг.

В одном окне ещё мерцал тусклый свет - Андрей опять оставил керосинку на ночь. Летний домик, похожий на дачу из советских открыток. Когда-то здесь пили чай на веранде. Теперь это было убежище.

- Фильтры. Шесть. - Андрей не поднял глаз от списка.

Ирина перебирала вещи, откладывая только необходимое. Без еды дорогие безделушки не стоят ничего.

- Еды на десять дней, - сказала она, затягивая рюкзак. - Максимум двенадцать.

Он кивнул, перевернул листок. На обороте - детский рисунок. Мама, папа, я, брат, дом... Он сжал бумагу так, что побелели костяшки, и отвернулся к стене.

Ирина увидела рисунок, но промолчала. Она тоже не могла забыть. Но слова были лишними.

- Без еды фильтры не спасут, - сказал он глухо. - Почва мёртвая. Мы не можем вечно сидеть в деревнях.

Она вздохнула, поправляя капюшон.

- Я так хочу кофе с молоком.

- О да, и сигарету... - Он полез в рюкзак и достал банку сгущёнки. Берёг её для их годовщины. Протянул ей. Даже сквозь респиратор он увидел, как дрогнули её глаза - она улыбнулась. На миг.

Из приёмника донёсся хрип: *«...зона Гранит ... стабильна...»*

Ирина выключила его. За месяцы они так и не поняли, что это за «зона».

- Можно снять маску? - спросила она. Голос дрожал от усталости.

Андрей глянул на приборы. Он им не верил - чинил их столько раз, что показания стали делом привычки. Кивнул.

Она стянула респиратор. Он увидел её лицо. Уставшее, бледное, с тонкой линией шрама над бровью - от осколка стекла ещё в первые дни. Волосы, светлые и спутанные, выбивались из-под капюшона. Она не была красавицей с обложки. Она была живой. Настоящей. И этого хватало.

Его взгляд задержался на её плечах - широких, но без грубости. На том, как она поправила лямку рюкзака. В этом жесте мелькнула та женственность, которую не стёрли даже годы пустоши.

- Завтра поедем на запад, - сказал он. - Там должна быть военная часть связистов.

- Далеко. Стоит ли рисковать? - она не сомневалась, она проверяла.

- Ждать нельзя.

Ирина сунула приёмник в рюкзак.

Он спал в кресле, примотав пистолет скотчем к руке. Сны не приходили к нему уже давно - только чуткая дремота. Сквозь неё он слышал каждый скрип. Ирина сворачивалась калачиком в спальнике, подложив матрасы. Она чувствовала себя в безопасности - потому что он был на посту.

Ночная тишина

Снаружи дом казался мрачным пятном, освещённым тусклым светом керосинки. Андрей разжигал огонь каждую ночь - вдруг кто-то увидит.

Рядом стоял УАЗ-469, военный «Козёл». Их единственный друг в этом мире.

Свет медленно угасал. Они погружались в сон.

- Рано, - прошептал силуэт в темноте. - Очень рано. Он не должен добраться.

«День 1379 после Катастрофы»

Утро

Солнце едва пробивалось сквозь облака. Мир оставался чёрно-белым. Андрей не спал - рука сжимала пистолет, слух ловил каждый шорох.

Он смотрел на спящую Ирину. В сером полумраке она казалась хрупкой девочкой. Даже засохшая ниточка слюны в уголке рта не портила этой невинности. Диссонанс - нежность против мира, который умер.

Он отлепил скотч. Кожа на запястье покраснела. Ирина проснулась, собирая последние банки с тушёнкой. Каждая - как ещё несколько часов жизни.

- Андрей? - спросила она, не оборачиваясь.

- Мм?

- А если мы никого не найдём? Если военная часть - такая же груда металла?

- Тогда мы найдём следующую. И следующую. - Это прозвучало как мантра.

Она обернулась. Лицо серьёзное.

- Мне хватило бы места, где можно просто перестать бояться. Где не думать о страхе, глядя на небо.

Он подошёл, прижал её голову к своему плечу. Чувствовал, как напряжены её мышцы.

- Найдём, - прошептал он. - Обязательно найдём.

ЛЕТНИЙ ДОМИК - УТРО - НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Он кивнул в сторону рюкзаков.

- Пора.

Они двигались на автопилоте - годами отработанные жесты. Зачехлить лампу. Проверить замки. Молчание было сосредоточенным - ритуал перед прыжком.

УАЗ фыркнул чёрным выхлопом. Андрей бросил взгляд на домик. Ещё один островок оставался позади.

ШОССЕ - НОЧЬ

Машина вырвалась на широкую ленту шоссе. Остовы фур и легковушек стояли в причудливых позах - скелеты доисторических животных.

Андрей всматривался в темноту. Мир сузился до кокона света фар. Ирина дремала, прислонившись к стеклу. Оба были в респираторах - воздух за окнами всё ещё не внушал доверия.

Внезапно из темноты возникла фигура. Непропорционально толстый силуэт в длинном пальто. Стоял посреди дороги спиной к ним.

- Держись! - крикнул он, выворачивая руль.

«Козёл» вильнул, проскочив в сантиметрах от фигуры. В последний миг Андрею показалось, что он узнал... Доктора.

Потом удар. Стекло покрылось трещинами. Машина слетела в кювет, врезалась в песчаную насыпь и замерла.

Тишина. Только шипение мотора.

- Ира? Ты в порядке?

Ответа нет. Она безвольно склонилась на бок. Из-под волос на лбу сочилась тёмная струйка крови. Глаза закрыты.

Ночь 1379. 23:17.

Сознание возвращалось медленно. Первая боль - пульсирующая в виске. Потом звуки: треск костра, шипение дождя по крыше машины.

Она открыла глаза. Они были в салоне УАЗа. Сиденья откинуты, стекло занавешено брезентом. Снаружи - тент.

- Андрей? - голос хриплый.

Он сидел на корточках спиной к ней, смотрел на огонь. Плечи напряжены до каменной твердости. Он обернулся - она заметила, что он не снял респиратор. Руки сжимали и разжимали кулаки с немой яростью.

- Не двигайся. Сотрясение. - Голос глухой, безжизненный. - Переждём ночь в машине. Маски не снимаем.

Он натянул респиратор плотнее, откинул полог и шагнул в дождь. Силуэт растворился в темноте.

Ирина осталась одна. Треск костра и нарастающая паника. Она попыталась встать, но мир поплыл. Бессилие душило её.

Страх

Андрей шагал по грязи, не чувствуя ног. В ушах звенело. Перед глазами - картинка: толстый мужчина в длинном белом плаще. Стоит под дождём. Лицо скрыто маской чумного доктора с тёмными стёклами. Плащ безупречно чист - словно не от мира сего.

Он видел его раньше. Во снах? Память выдавала лишь обрывки - леденящее чувство узнавания, смешанное с ужасом. Дождь смывал кровь с рук.

Он вернулся. Ирина лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Сквозь ресницы она видела, как он сел у огня, сгорбившись. В плечах - стальная пружина.

Она приоткрыла глаза и увидела тёмные маслянистые разводы на рукавах его куртки. Кровь.

- Андрей... - её голос дрогнул. - Твои руки... Что случилось?

Он спрятал руки за спину.

- Порезался о стекло. Спи.

Его голос был плоским, как доска. Ложь повисла в воздухе - густая, ядовитая. Он смотрел в темноту за пределами укрытия. Будто ждал, что из неё появится тот, кого он боялся вспоминать.

День 1380. Тишина стала громкой.

ДОРОГА - УТРО

Серое утро не принесло утешения. Дождь кончился, оставив сырость. Они молча собирали вещи. Андрей двигался резко, отрывисто, избегая её взгляда. Ирина - медленно, сквозь боль.

Он снова проверил респираторы - оба были на месте, фильтры держались.

УАЗ стоял носом в землю. О дальнейшей поездке не могло быть речи.

- Идём пешком. Только необходимое, - бросил он.

Они пошли по размокшей обочине. Беззвучие нарушало только хлюпанье ботинок и тяжёлое дыхание. Напряжение между ними было осязаемым.

Ирина споткнулась. Андрей инстинктивно схватил её за локоть. Их взгляды встретились - в её глазах испуг, в его - паника, которую он тут же погасил.

- Смотри под ноги, - пробормотал он.

- Не могу - голова кружится. - Она помолчала. - Спасибо.

Он кивнул. В наступившей паузе что-то надломилось.

- Я руку ломала, - вдруг сказала она, глядя вдаль. - В детстве. На стройке с братьями полезла, упала с лесов. Отец сказал: «крепкая мартышка».

- У меня сотрясение было, - неожиданно ответил он, ловя ртом воздух. - С велосипеда. Мама кричала на папу, что плохо смотрел за мной. - В его голосе прозвучала не детская обида, а взрослая горечь.

- Зато ты теперь удар держишь, - слабо улыбнулась она.

Он резко обернулся. В глазах мелькнуло что-то дикое.

- Ира, не надо. - Голос сорвался на предупреждение.

Он замер. Старая рана скрывала тайну. Детские травмы - безопасное прошлое. Призрак из ночи - опасное, необъяснимое настоящее.

- Идём. Мы близко.

И они пошли дальше, унося груз невысказанных слов.