Kitobni o'qish: «Следующее имя - твое»
Глава 1
Первое письмо Артём едва не удалил вместе с рекламой курсов повышения квалификации.
Он уже надел пальто, но вернулся к столу проверить, ответила ли женщина, просившая перенести завтрашнюю встречу. В кабинете горела только настольная лампа. За окном, на другом берегу, гасли окна речного вокзала; в стекле отражались два кресла и его собственная рука на спинке одного из них.
Тема письма состояла из двух слов: «Дмитрий Серов».
Артём открыл его, решив, что кто-то записывает на приём родственника.
Имя: Дмитрий Серов. Дата: 14 октября 2025 года. Время: 21:40. Место: подземная парковка. Причина смерти: три удара ножом в грудь. Ты можешь его спасти.
Он прочитал текст ещё раз, уже не опираясь на кресло.
Имя ничего ему не говорило. Он мог забыть фамилию человека, с которым однажды разговаривал по телефону, но не помнил и самой истории, к которой это могло относиться. Ни подписи, ни номера, ни названия парковки. Только пять строк и обращение на «ты».
Адрес отправителя начинался с нескольких букв, за которыми шли цифры. Артём посмотрел на время получения: 22:06. Письмо пришло семь минут назад.
В соседнем помещении щёлкнул выключатель.
— Артём Сергеевич, вы ещё долго?
В дверях стояла уборщица с ключами. Один ключ был обмотан красной изолентой: замок на служебном входе заедал, и его держали отдельно от остальных.
— Нет. Уже ухожу.
Она посмотрела на надетое пальто, на включённый ноутбук и отошла. Артём услышал, как покатилось по коридору ведро.
Он нажал «Ответить».
«Кто вы? Что это означает?»
Курсор мигал после вопросительного знака. Отправлять не хотелось. Слишком часто люди считали опубликованный рабочий адрес приглашением вступить в любой разговор: присылали результаты чужих тестов, требовали поставить диагноз по переписке, предлагали за деньги объяснить поведение жены. Один мужчина почти месяц писал ему каждое утро, меняя адреса, когда Артём переставал отвечать.
Но там хотя бы был понятен повод.
Он стёр набранное и открыл поиск. «Дмитрий Серов Реченск».
Сначала появился стоматолог, затем человек, продававший лодочный мотор. Дальше — старая заметка о награждении работников охранной фирмы. Фотография не загрузилась. Артём открыл заметку отдельно, посмотрел на дату и вернулся к результатам.
В Реченске жило достаточно людей, чтобы два человека с одинаковым именем никогда не узнали друг о друге. А отправитель даже не указал город.
Телефон завибрировал на столе. Анна.
— Ты уже дома?
— Ещё в кабинете.
— Ясно.
Он услышал, как она поставила что-то тяжёлое на стол.
— Ты собиралась приехать?
— Собиралась. Мы в обед договорились, что ты напишешь, когда закончишь.
Артём посмотрел на часы. Договорились. Она предлагала привезти еду из маленького кафе возле редакции, а он сказал, что освободится к девяти. Потом задержался последний клиент, после него пришлось передвинуть две встречи и дописать заметки.
— Прости. Я забыл.
— Я поняла. Ты ел?
— Пока нет.
— У меня суп. Но я уже дома, назад не поеду.
— И не надо. Поешь спокойно.
На другом конце стало тихо. Он понял, как это прозвучало, и добавил:
— Можно я заеду завтра?
— Можно. Только напиши заранее. У нас вечером сдача, не знаю, во сколько выйду.
Он снова посмотрел на письмо.
— Ань, тебе часто присылают всякую ерунду на рабочую почту?
— Что именно?
— Странные сообщения. Без подписи.
— Каждый день. Жалобы, угрозы, разоблачения соседей. Сегодня мужчина прислал сорок фотографий одной и той же ямы. А тебе что пришло?
Артём подвёл указатель к первой строке. Можно было прочитать вслух. Это заняло бы секунд двадцать.
— Пока не разобрался. Похоже на спам.
— Перешли, если хочешь. Посмотрю.
— Не сейчас. Ты же ужинаешь.
— Артём, я могу одновременно есть и читать.
— Я знаю. Всё в порядке.
Он услышал собственные слова и почувствовал раздражение — не на Анну, которая ничего не сделала, а на необходимость продолжать объяснять то, чему пока не находил названия.
— Ладно, — сказала она. — Тогда до завтра.
— До завтра.
После разговора он ещё некоторое время держал телефон в руке.
На экране ноутбука белело: «Ты можешь его спасти».
Ему не нравилась эта последняя строка. Отправитель ничего не просил объяснить, не оставлял возможности уточнить. Просто сообщал Артёму, что тот теперь за кого-то отвечает. При этом не счёл нужным написать адрес.
Он представил, как звонит в полицию и читает письмо дежурному. Тот спросит, знает ли он Серова, где находится парковка, почему сообщение пришло именно ему. На всё придётся ответить: не знаю.
Можно было позвонить и с такими ответами.
Артём закрыл окно поиска.
Сейчас он хотел есть, хотел снять пальто и оказаться дома, где никто не ждал от него решения. Если утром письмо всё ещё будет казаться важным, он с ним разберётся. За ночь ничего не случится: даже по этому дурацкому тексту речь шла о завтрашнем вечере.
Он поставил возле сообщения отметку и выключил ноутбук.
В коридоре пахло мокрой тряпкой. Уборщица уже стояла возле двери, придерживая её бедром. Артём извинился за задержку и вышел на лестницу.
На улице шёл мелкий дождь. До машины было шагов пятьдесят. Пока он искал ключ, вода набралась в складку на манжете и холодной полосой потекла под рукав.
Он выругался, сел за руль и включил обогрев.
О письме по дороге домой он больше не думал.
* * *
Утром на рабочей почте оказалось девять новых сообщений.
Женщина подтвердила перенос. Из сервиса записи пришло уведомление о платеже. Коллега прислал программу конференции с просьбой посмотреть секцию про утрату. Остальное Артём пролистал, пока закипал чайник.
Письмо о Серове оставалось отмеченным. Нового сообщения от того же адреса не было.
Артём открыл его на телефоне. При дневном свете текст выглядел ещё нелепее: никакого обращения, голое имя, точное время. Будто кто-то заполнял анкету и перепутал адрес получателя.
Он собирался поискать Серова ещё раз, но из кабинета позвонили: у первого клиента не получалось подключиться к видеовстрече. Артём объяснил, где взять новую ссылку, и увидел, что до начала осталось двенадцать минут. Пришлось торопиться.
В течение дня он вспоминал о письме дважды. Первый раз — когда мужчина на приёме сказал, что последние месяцы живёт в ожидании звонка с плохой новостью. Второй — около шести, в коротком промежутке между встречами. Тогда Артём даже достал телефон, но вместо почты открыл переписку с Анной.
«Сегодня не забыл. Во сколько тебя можно забрать?»
Ответ пришёл ближе к семи.
«Не раньше десяти. Лучше завтра. Тут всё затянется».
«Тогда поешь там что-нибудь».
Она прислала фотографию бумажного стакана и раскрытой пачки печенья.
Он написал, что это не еда, стёр — и поставил под фотографией сердечко. Ему хотелось поддержать её, а получалось проверять, нормально ли она поужинала.
Последняя встреча закончилась в восемь. Артём убрал со стола стаканы, проветрил кабинет, ответил двум людям, ожидавшим свободного времени на следующей неделе. К девяти он уже ехал домой.
Возле подъезда пришлось объехать фургон доставки. Водитель стоял под дождём с коробкой и не мог дозвониться получателю. Артём пропустил его внутрь, поднялся на четвёртый этаж и некоторое время искал ключи, хотя держал их в другой руке.
Дома он разогрел вчерашний рис, нарезал помидор. Ел стоя, читая на упаковке соуса давно знакомый состав. Потом убрал тарелку и открыл ноутбук за кухонным столом.
Часы на духовке показывали 21:38.
Артём посмотрел на них, собираясь проверить, не отстают ли опять, и вспомнил письмо.
Он открыл рабочую почту.
Имя. Дата. Время.
За стеной негромко работал телевизор. Снизу донёсся шум воды: сосед открывал кран рывками, и труба всякий раз отзывалась коротким стуком. Артём различал эти звуки только тогда, когда сам сидел неподвижно.
Он перевёл взгляд на часы в углу экрана.
21:39.
Ему стало неловко. Взрослый человек, тридцать восемь лет, сидит на кухне и ждёт, когда наступит время, указанное неизвестно кем. Ещё немного — и можно проверять гороскоп перед выходом из дома.
Он открыл пустой ответ. Снова набрал: «Кто вы?»
На этот раз оставил два слова, не стирая.
В 21:40 ничего не произошло.
Ноутбук не издал звука. Телефон лежал рядом экраном вниз. Сосед за стеной прибавил громкость.
Артём закрыл неотправленный ответ и встал мыть посуду. Пока текла вода, он думал, что завтра стоило бы перенести почту на другой адрес, а этот оставить только для уже записанных клиентов. Потом понял, сколько людей придётся предупредить, и отложил решение.
Через полчаса он сидел с книгой в комнате. Прочитав одну страницу в третий раз, положил её на подлокотник и взял телефон.
От Анны было сообщение: «Я ещё тут. Не жди».
Он ответил: «Не жду. Просто напиши, как будешь дома».
Телефон остался у него в руке. Артём открыл ленту городских новостей, которую обычно просматривал, чтобы знать о перекрытых улицах.
Между объявлением об отключении воды и фотографией столкнувшихся у моста машин стоял короткий заголовок:
На парковке делового центра «Север» погиб мужчина.
Под ним — снимок въезда. Красный огонёк возле шлагбаума, мокрый асфальт, часть белой машины с полосой на борту. Артём знал этот въезд. Несколько раз парковался там, когда приезжал к стоматологу.
Время публикации — 22:11. Сейчас было 22:14.
Он нажал на заголовок.
«Сегодня вечером в подземном паркинге ДЦ “Север” произошло нападение. Погиб мужчина. По предварительным сведениям редакции, ему нанесли два ножевых ранения в грудь. Личность погибшего и обстоятельства случившегося уточняются».
Ни имени, ни точного времени.
Артём вернулся к письму. Потом опять к новости.
Два ранения.
Он прочитал эту часть вслух, очень тихо, как будто проверял, правильно ли понял чужую речь.
В письме было три.
Конечно, в городе могли напасть на человека. Подземных парковок десятки. Дата совпадала, но имя ещё не назвали. Даже способ не совпадал полностью.
Он уже понимал, зачем ищет эти различия, и всё равно продолжал.
Новость обновилась, пока он смотрел на неё.
Внизу появилась строка: «По информации нашего корреспондента, погибший — Дмитрий Серов, ранее руководивший местной охранной фирмой».
Артём перестал чувствовать край телефона в ладони.
Старая заметка о награждении. Та самая, у которой не загрузилась фотография.
Он мог открыть её на другом сайте. Мог найти фирму, позвонить, переслать письмо Анне. Мог хотя бы сделать то, что мысленно отложил до утра.
А утром прочитал уведомление о платеже и программу конференции.
Артём поднялся. В комнате было темно, только из кухни падала полоса света. Он пошёл к столу с ноутбуком, по дороге набирая Анну.
Она ответила не сразу.
— Я сейчас не могу, у нас тут...
— Серов?
— Что?
— Вы пишете про Дмитрия Серова? На парковке?
За её голосом слышались другие голоса. Кто-то спрашивал, можно ли уже ставить фамилию в заголовок.
— Да. А ты откуда знаешь?
— Увидел новость.
— Он твой клиент?
— Нет. Я не знаю его. Аня, послушай. Вчера мне пришло письмо.
Он сел на стул и открыл сообщение на ноутбуке. Оно выглядело точно так же, как вчера. Ничего не изменилось: тот же адрес, та же отметка, которую он поставил перед уходом.
— Там было его имя, — сказал Артём. — И что его убьют сегодня. В двадцать один сорок. На подземной парковке.
На другом конце стало тише. Наверное, Анна куда-то отошла.
— Пришли мне.
— Я сейчас.
— И позвони в полицию. Сразу. Ты слышишь?
— Да.
— Артём, это то, о чём ты вчера спрашивал?
Он закрыл глаза.
— Да.
Несколько секунд она ничего не говорила.
— Перешли. Я перезвоню.
Он отправил ей письмо. В окне появилась короткая надпись об отправке, и Артём почему-то проследил за ней до тех пор, пока она не исчезла.
Потом взял телефон, чтобы позвонить в полицию.
На ноутбуке раздался звук нового сообщения.
Тот же отправитель.
В теме снова стояло имя Серова. Во вложении был видеофайл. Артём замер, держа телефон над столом. Ему пришло в голову, что отправитель ждал именно этой минуты, хотя он не мог знать ни о разговоре с Анной, ни о том, что Артём сейчас сидит на кухне. Новость уже была опубликована. Её мог прочитать любой.
В письме было две строки:
Ударов было три. Посмотри ещё раз.
Артём открыл вложение.
Сначала он увидел только серый пол и белую полосу парковочного места. Затем в кадр вошёл мужчина в расстёгнутой куртке. В левой руке у него была тёмная сумка. Лица почти не было видно: камера смотрела сверху, и свет отражался от высокого лба.
Другой человек подошёл справа. От него в кадре оставались плечо, рука и часть спины. Они секунду стояли близко друг к другу, будто разговаривали.
Рука пошла вперёд.
Мужчина с сумкой согнулся.
Рука вернулась и снова ударила. Артём не разглядел ножа, только движение и то, как человек попятился, не успевая выпрямиться.
Перед третьим движением он поднял сумку к груди.
Кадр дёрнулся. Изображение распалось на крупные квадраты, снова собралось — мужчина уже падал возле белой полосы.
Видео закончилось.
Артём смотрел на остановившийся кадр. Во рту появился кислый привкус. Он сглотнул, но тот не исчез.
Он видел три движения. Не видел, куда пришёлся последний удар. В письме было написано — в грудь.
Палец всё ещё лежал на телефоне над кнопкой вызова.
Артём нажал её.
Пока шли гудки, он снова посмотрел на первое сообщение. На вчерашнее время получения. На собственную отметку рядом с темой.
Вчера в 22:06 Дмитрий Серов был жив.
Глава 2
— Что у вас произошло?
Артём открыл рот и вдруг понял, что не знает, с чего начать. Человек уже погиб. Сам он находился дома. Никто не ломился в дверь и не угрожал ему ножом. Перед глазами стоял остановившийся кадр: серая парковка, белая полоса, мужчина на полу.
— Мне сообщили об убийстве, — сказал он.
— Где?
— В деловом центре «Север». Но это вчера. Сообщили вчера. Убили сегодня.
На другом конце попросили назвать имя и адрес. Пока он диктовал, голос перестал срываться. Произнести номер квартиры оказалось легче, чем объяснить, почему он сутки смотрел на письмо и ничего не делал.
Он не называл это страхом. Пока письмо оставалось единственным сообщением без места, фамилии и подтверждаемого повода, оно казалось слишком пустым, чтобы отнимать у дежурного время. Теперь появились новость и запись. Объяснение не делало его вчерашнее решение разумным, но хотя бы переставало быть невидимым для него самого.
— Давайте сначала, — сказал дежурный. — Вы лично знаете погибшего?
— Нет. На мою рабочую почту пришло сообщение. Там было написано, что Дмитрия Серова убьют сегодня в двадцать один сорок. Я только что прочитал о нём в новостях. А потом мне прислали запись нападения.
Теперь его дослушали, не перебивая.
Артём прочитал оба письма. Уточнил, что в первом не было адреса парковки. Назвал время получения. Когда его спросили, сохранились ли сообщения, он посмотрел на экран, словно они могли исчезнуть за эти несколько минут.
— Да. Всё здесь.
Ему сказали ничего не удалять, записали номер телефона и предложили приехать в отдел с документом и устройством, на котором можно открыть почту. Он повторил адрес отдела. Туда было недалеко; он проезжал мимо, когда вёз машину на техосмотр.
Это не означало, что ему поручили расследование. В отдел он ехал как заявитель и свидетель — с сохранёнными сообщениями, а не с правом самому проверять людей из записи.
Закончив разговор, Артём остался сидеть.
Ноутбук следовало убрать в сумку. Нужно было найти паспорт, надеть обувь, взять зарядку. Все эти вещи обычно делались сами собой. Теперь каждую приходилось сначала назвать про себя.
Он вытащил из сумки книгу, которую возил с собой вторую неделю, и положил на её место ноутбук.
Позвонила Анна.
— Ты сообщил?
— Да. Сейчас поеду.
— Я освобожусь минут через двадцать. Подъеду к тебе.
— Не домой. В отдел.
Он назвал адрес.
— Хорошо. Ты как?
Артём хотел сказать, что всё нормально, но не смог.
— Мне прислали видео, Ань.
— Кто?
— Тот же адрес. Там видно, как это произошло.
Она попросила рассказать, что именно он видит. Артём начал с трёх ударов, и Анна остановила его:
— Нож виден?
— Не уверен.
— Лица?
— Серова сверху. Второго почти нет.
— Тогда так и скажи. Не добавляй того, чего не разглядел.
Он почувствовал досаду. Ей не пришлось смотреть, как человек падает у белой полосы. Она могла спокойно раскладывать запись на то, что видно и чего не видно.
Но именно об этом он сам постоянно просил других.
— Я не собираюсь ничего добавлять.
— Я знаю. Просто ты сейчас испуган.
— В новости написано про два ранения. А он пишет — три.
— Число ранений у нас пока со слов источника. Это не заключение. Не строй на нём версию.
— Он знал заранее.
Анна помолчала.
— Он прислал тебе письмо заранее, — сказала она. — Остальное пусть проверят.
Артём застегнул сумку. У самого замка торчал край зарядного провода. Он открыл её и уложил всё заново.
— До встречи.
* * *
У входа в отдел сидела женщина с белым пакетом на коленях. Из пакета торчал рукав детской куртки. Она разговаривала по телефону, повторяя кому-то: «Я здесь. Да, всё ещё здесь».
Артём прошёл к дежурному и сказал, что звонил по поводу письма о Серове.
На этот раз ему было проще. Он заранее решил говорить по порядку: вчера получил, сегодня узнал, потом пришло видео. Без предположений о том, кто мог его прислать. Без слов о будущем.
Ему дали написать заявление. На соседнем стуле не было сиденья, только металлическая рама; Артём сначала положил туда сумку и едва успел подхватить её.
Он вывел дату, остановился и посмотрел на телефон.
14 октября. Ещё четырнадцатое.
Строка «13 октября в 22:06» получилась тесной: он начал слишком близко к левому краю и боялся, что не поместит всё на листе. Пришлось взять второй. Теперь события выглядели буднично. Никакой серой парковки, никакой поднятой руки. Письмо, адрес отправителя, приложение.
Он уже дописывал номер телефона, когда в стеклянной двери появилась Анна.
Она заметила его и осталась у входа, не пытаясь пройти дальше. На плече висела большая холщовая сумка. Волосы намокли у висков; с воротника куртки на пол упала капля.
Артём поднял руку. Она кивнула.
Ожидание растянулось. Женщина с детской курткой ушла. Из коридора дважды приносили бумаги. Артём получил листок с регистрационным номером своего обращения и убрал его в паспорт. Несколько раз у него уточняли фамилию и спрашивали, здесь ли ноутбук.
Когда его наконец пригласили в кабинет, Анна сидела на месте женщины с пакетом и держала два стакана кофе.
— Я подожду, — сказала она.
Он хотел попросить её поехать домой. Вместо этого взял один стакан.
Кабинет оказался маленьким, со шкафом, который мешал двери открыться до конца. За столом сидела женщина в тёмной кофте. Перед ней лежали телефон, несколько листов и раскрытая папка. На краю стола сохла мокрая перчатка.
— Дарья Соколова, следователь Следственного комитета, — представилась она и показала удостоверение. — Мне передали ваше сообщение. Расскажите, пожалуйста, с момента получения первого письма.
Артём поставил кофе на свободный край стола. Соколова подвинула к нему пластиковую подставку.
Он начал в третий раз.
Она почти не перебивала. Записала время получения, спросила, где он находился. Когда Артём дошёл до видео, попросила сначала закончить рассказ, а потом показать всё по очереди.
— Сообщение пришло на личный адрес?
— Рабочий. Он на моём сайте.
— Ваша работа?
— Психолог. Частная практика.
— Адресом кто-нибудь пользуется, кроме вас?
— Нет.
— Пароль кому-нибудь сообщали?
— Нет.
Он поставил ноутбук на стол и развернул экран. Соколова прочитала первое письмо, затем второе. Переписала адрес отправителя, сверила даты.
Видео она посмотрела один раз. Артём отвернулся на последнем движении и стал рассматривать бумажную наклейку на шкафу. От прежней надписи осталось «202», последнюю цифру заклеили.
— Такой файл вам пришёл? — спросила Соколова. — Вы его не обрезали?
— Ничего не менял.
— Кому пересылали?
— Первое письмо Анне Лебедевой. Она журналист. Видео пока никому.
Соколова записала имя.
— Она работает над новостью о погибшем?
— Да.
— Вы знали об этом до того, как прочитали новость?
— Нет. Позвонил ей после.
— Фамилию Серова где увидели впервые?
— В письме. Вчера.
— Вы сказали, что искали его.
— В интернете. Несколько результатов. Стоматолог, объявление... Ещё статья про охранную фирму.
— Что за фирма?
— Не запомнил. Можно посмотреть в истории.
— Пока не надо. Сначала договорим.
Она не повышала голоса. От этого у Артёма не было ни одного удобного повода возмутиться тем, как с ним разговаривают.
— Почему вчера не сообщили?
Он ожидал вопроса с той минуты, как набрал номер полиции, и всё равно не подготовил ответа.
— Решил, что это чья-то шутка.
— Часто получаете такие шутки?
— Такие — нет.
Соколова подождала.
— На рабочую почту приходит много странного, — добавил он. — У меня открытые контакты. Были люди, которые писали с разных адресов.
— С угрозами?
— С претензиями. Иногда грубо. Но не так.
— Их сообщения сохранились?
— Часть, наверное.
— Это тоже нужно будет посмотреть.
Он кивнул, чувствуя, как список вещей, которые теперь придётся показывать чужим людям, становится длиннее. Почта, история поиска, встречи, маршруты. В письме было шесть строк. За ними неожиданно поместилась вся его жизнь.
— Сегодня с девяти до десяти вечера где находились?
— Сначала ехал из кабинета. Потом дома.
— Один?
— Да.
— По дороге куда-нибудь заходили?
— Нет.
— Во сколько вышли из кабинета?
Он начал отвечать и остановился.
— Около девяти. Точно не скажу.
Соколова записала и это.
Артём посмотрел на её ручку.
— Вы думаете, я сам себе его отправил?
Она подняла глаза.
— Я пока вижу письмо на вашем экране. Вы говорите, что получили его вчера. Это нужно проверить.
— Но там стоит дата.
— Я вижу.
— И имя.
— Артём Сергеевич, я не говорю, что вы врёте. Я спрашиваю о том, что можно установить.
Он откинулся на спинку стула. Ему хотелось, чтобы она испугалась вместе с ним. Чтобы перестала записывать и сказала: да, кто-то знал, и теперь они найдут этого человека.
Вместо этого она спрашивала, где он был между девятью и десятью.
Соколова придвинула ноутбук обратно.
— Сейчас сохраните оба письма целиком, с техническими данными. Не только текст и картинки экрана. В вашей почте есть такая возможность?
— Кажется, да.
Он нашёл меню возле сообщения. Нужный пункт оказался в самом низу. Пока файлы сохранялись, она позвала сотрудника, который помог зафиксировать передачу копий и вложения. Перечень Артём проверил сам: два сообщения и один видеофайл. Пароля от почты у него не просили.
Бумаги пришлось перечитать. В одном месте было написано, что Артём получил письмо «об убийстве на парковке ДЦ “Север”».
— Названия центра в письме не было, — сказал он.
Соколова посмотрела в текст.
— Верно. Исправим.
Он показал ещё одно место: точное время относилось к письму, не к тому, что ему известно о нападении.
Она исправила и это.
От этих двух поправок Артёму стало немного легче. По крайней мере, он ещё мог различать то, что произошло, и то, что люди уже начинали об этом писать.
Ноутбук он забрал с собой. Соколова попросила сохранить исходные сообщения, не менять настройки почты и быть на связи. Сказала, что утром могут понадобиться дополнительные уточнения.
— Это отправитель снимал? — спросил Артём, прежде чем закрыть сумку.
— Пока неизвестно.
— Но запись не из новостей.
— Где она появилась впервые, тоже будем устанавливать.
— Он написал до публикации.
Соколова положила ручку.
— Первое письмо, по вашим словам, пришло вчера. Второе — после новости. Это разные вещи. Не соединяйте их раньше времени.
Он хотел возразить, но не нашёл, чему.
В коридоре было светлее, чем в кабинете. Артём прищурился. На телефоне стояло 00:47.
Анна ждала. Рядом с ней на стуле лежала сумка, а второй стакан кофе так и остался закрытым.
— Поехали, — сказала она.
* * *
Из-за того что они приехали на двух машинах, пришлось решать, кто какую оставит. Артём сказал, что нормально ведёт. Анна не стала спорить. Договорились встретиться у него.
Он ехал медленно, пропустил зелёный на пустом перекрёстке, потом резко затормозил перед лежачим полицейским. К дому Анна добралась раньше. Стояла под козырьком, убрав руки в карманы.
В квартире она спросила, можно ли поставить чайник. Артём кивнул и положил сумку на кухонный стол.
На дне раковины лежала ложка. Он отчётливо помнил, как бросил её туда после ужина. Вода на металле успела высохнуть, оставив белёсый ободок.
— Что они сказали? — спросила Анна.
— Будут проверять.
— Это хорошо.
— Не знаю.
Он сел. В кабинете Соколовой ему казалось, что он хочет домой. Теперь выяснилось, что дома всё осталось на своих местах, и от этого было хуже.
— Спросили, где я был. Кому писал. Кто может зайти в мою почту.
— А что ты ожидал?
— Не этого.
Анна достала из шкафа две чашки. Первую поставила перед ним, во вторую положила пакетик чая.
— Они получили человека с письмом об убийстве. Им нужно понять, откуда оно.
— Ты тоже думаешь, что я мог...
— Нет, — сказала она. — Я думаю, что тебе страшно, и ты хочешь услышать, что завтра всё объяснится. Я не могу этого обещать.
Он замолчал.
Чайник щёлкнул. Анна налила воду и села напротив.
— Ты завтра работаешь?
— С десяти.
— Сможешь?
— Не знаю.
Он впервые за вечер ответил так, не испытывая необходимости немедленно уточнить.
Анна помешивала чай, хотя ничего в него не добавляла.
— Ты вчера могла посмотреть письмо, — сказал он.
Она подняла голову.
— Да.
— Если бы я переслал...
— Не надо сейчас решать, что я обязательно всё сделала бы правильно.
Он смотрел на чашку.
— Я не это имел в виду.
— Знаю. Но ты уже придумал вечер, в котором я вовремя звоню, кого-то предупреждаю и человек остаётся жив. Мы не знаем, как было бы.
— Я вообще ничего не сделал.
— Вчера — да.
Артём сжал пальцы под столом. От неё он всё-таки ждал другого ответа.
Анна коснулась его запястья.
— А сегодня сообщил. Давай дальше без выдуманных гарантий.
Он перевернул руку и ненадолго сжал её ладонь.
Позже она принесла из комнаты плед и устроилась на диване. На предложение лечь в спальне сказала, что ей ещё нужно ответить редактору. Артём не стал уговаривать. Он сам плохо понимал, чего сейчас хочет: чтобы она оставалась рядом или чтобы никто не видел, как он опять открывает почту.
Новых писем не было.
Он лёг, не раздеваясь до конца. Сквозь неплотно закрытую дверь слышал тихие щелчки клавиш. Анна печатала на телефоне. Этот звук помогал не слушать всё остальное.
* * *
Утром он проснулся от запаха хлеба.
На часах было 7:32. Несколько секунд Артём пытался понять, почему лежит в брюках. Потом вспомнил и потянулся за телефоном раньше, чем сел.
Ничего.
На кухне Анна снимала со сковороды ломтик хлеба.
— Прости, разбудила?
— Нет.
— Я скоро уеду. Тебе оставить?
Он кивнул. Пока она раскладывала хлеб по тарелкам, написал первым двум клиентам, что вынужден перенести встречи. Перечитал сообщения, убрал лишние объяснения и отправил.
На столе лежал листок с регистрационным номером. Он выпал из паспорта, когда Артём вчера доставал его из сумки.
Анна перевернула листок лицом вниз, освобождая место для тарелки.
— Ты раньше с этой Соколовой встречался?
— Нет.
— Просто спросила. Город маленький.
— Нормальный город. Полмиллиона людей могут никогда не встретиться.
Он повторил почти ту же мысль, которой вчера оправдывал поиски Серова, и замолчал. Числа он не проверял. Просто сказал первое, что пришло в голову.
Анна села, но есть не начала. Смотрела на экран телефона, придерживая его двумя пальцами за край.
— Что там?
— Ночью задержали человека по делу Серова. Редактор прислал обновление.
— Кто?
— Имени в сообщении нет.
— Покажи.
Она помедлила, потом повернула телефон. Открыта была короткая публикация официального канала: в связи с нападением задержан мужчина, обстоятельства устанавливаются. Ни рассказа о признании, ни обещания, что преступление раскрыто.
Под текстом — несколько секунд видео. Мужчину вели по коридору. Он шёл, опустив голову; лица почти не было видно. Артём уже собирался вернуть телефон, когда тот повернулся к человеку за камерой.
Артём взял телефон обеими руками.
Мужчина что-то говорил. Звук был выключен. На правой щеке темнела неровная полоска старого шрама, уходившая к уху. Он поднял плечо, словно воротник мешал повернуть шею, и снова опустил голову.
— Артём?
Он вернул запись к началу.
Тот же поворот. То же движение плечом.
В памяти возник другой человек — моложе, тяжелее в лице, в сером свитере с вытянутыми манжетами. Он сидел боком к окну, потому что прямой свет раздражал. Каждый раз, прежде чем ответить на трудный вопрос, осторожно поворачивал шею.
Артём не видел его несколько лет.
— Ты его знаешь? — спросила Анна.
— Денис.
Он произнёс имя тихо. Не пытаясь подобрать другую фамилию, не перебирая людей с похожими лицами.
— Денис Орлов.
— Откуда?
Артём положил телефон на стол. Под тарелкой виднелся уголок вчерашнего уведомления.
— Он приходил ко мне на терапию.
Глава 3
Анна убрала телефон, как только Артём произнёс слово «терапия».
— Давно?
Он посмотрел на неё. Во рту ещё оставался вкус поджаренного хлеба, и это почему-то мешало отвечать.
— Несколько лет назад.
— Ты уверен, что это он?
— Уверен.
— Тогда позвони Соколовой.
Он кивнул, но телефон не взял. Пытался совместить мужчину из коридора с тем, которого помнил. Денис никогда не занимал кресло целиком. Садился на край, ставил ноги рядом, осторожно придерживал шею, когда снимал шарф. Однажды спросил, не слишком ли сильно хлопнул дверью, хотя Артём вообще не заметил, как тот вошёл.
Эти воспоминания ничего не доказывали. Артём знал это, но продолжал перебирать их, словно среди них могло найтись такое, после которого запись задержания окажется ошибкой.
— Я не могу тебе рассказывать о нём, — сказал он.
Анна отодвинула чашку.
— Я не прошу. Ты можешь сказать следователю, что узнал человека. Для начала.
Она встала из-за стола и ушла собирать вещи. Артём понял, что оставшееся до её ухода время можно потратить на ещё один разговор о том, как всё страшно, или набрать номер, который ему дала Соколова.
Он набрал.
Следователь ответила после длинной паузы. Выслушала, спросила, какую именно публикацию он видел, и попросила прислать ссылку.
— Когда вы общались с Орловым в последний раз?
— Нужно посмотреть записи. Не вчера и не на этой неделе. Давно.
— Он обращался к вам после окончания встреч?
— Насколько помню, нет.
— Проверьте, пожалуйста. Только сначала скажите: вчера вы его на своём видео узнали?
— Нет. Там не видно лица.
Соколова помолчала.
— Спасибо, что сообщили. Я свяжусь с вами позднее.
Она не спросила, о чём они говорили на сеансах. Артём испытал облегчение и тут же почувствовал себя неловко: он приготовился защищать дверь, в которую пока никто не ломился.
Анна появилась в коридоре уже в куртке.
— Позвонил?
— Да.
— Я уеду. Если будут вопросы по новости, набирай.
Он проводил её до двери.
— Ты напишешь, что он ходил ко мне?
Анна остановилась.
— Нет.
— Я должен был спросить.
— Должен был.
Она не поцеловала его. Только сжала плечо и вышла. Артём остался у открытой двери, пока не услышал, как внизу захлопнулась подъездная.
* * *
В кабинет он приехал около десяти.
Перенесённые утренние встречи оставили странную пустоту. Обычно он с порога начинал что-нибудь делать: ставил воду, проветривал, поправлял кресло, которое за вечер отъезжало к стене. Сейчас оставил сумку на полу и сел за стол в пальто.
Имя Дениса сохранилось в старом списке контактов. Под ним стояла пометка «завершено». Артём посмотрел на это слово дольше, чем требовалось.
Он нашёл последнее сообщение: благодарность за встречи, короткая фраза о новой работе, пожелание хорошего лета. Ничего необычного. Денис не просил о помощи и не пытался возобновить общение. С тех пор прошли годы.
Артём собирался закрыть переписку, когда заметил вложение к одному из старых писем. Таблица свободных часов. В те годы он ещё работал в центре и отправлял расписание сам, до того как запись передали координатору.
На мгновение он увидел прежний кабинет: низкий подоконник, зелёная папка на тумбе, точка красного огонька возле диктофона. Запись включалась только после согласия, об этом каждый раз говорили вслух. Артёму тогда казалось, что произнесённое правило и есть достаточная защита.
Он снял пальто.
В архивной папке на своём диске нашёл записи о завершённых случаях. Они были короткими, предназначенными для него самого, без стенограмм разговоров. Несколько строк после встречи, вопросы к следующей, иногда точное выражение человека, которое не хотелось потерять.
Но прежде чем открыть файл Дениса, Артём остановился.
Искать что? Признак будущего убийцы? Фразу, которая задним числом сделает всё понятным? Он прекрасно знал, как легко превратить обычные слова в предвестие, если уже видел конец истории.
Он записал на чистом листе: «Последний контакт». Указал дату из переписки. Ниже: «Серов — фамилию не помню».
И только после этого открыл файл.
В заметках был человек после травмы. Работодатель, по словам Дениса, отказался признать свою ответственность; бумаги расходились с тем, что рассказывали ему сначала. Но фамилии Серова Артём не нашёл. Денис говорил «начальник» и «они». Сам Артём не требовал каждый раз уточнять, кто именно: их встречи были о том, как Денис жил после случившегося, а не о восстановлении документов охранной фирмы.
Теперь отсутствие фамилии казалось профессиональной ошибкой. Если бы он спросил тогда, вчера узнал бы имя в письме.
Он отодвинул ноутбук.
Получалось, что любое действие в прошлом можно было обвинить в том, что оно не подготовило его к этому утру.
За дверью прошли люди. Женщина негромко объясняла кому-то, где находится кабинет напротив. Дверная ручка шевельнулась, потом отпустилась. Артём вздрогнул и посмотрел на часы.
До следующей встречи оставалось почти два часа.
Он написал, что сегодня не сможет принять, и предложил другое время. Потом повторил это ещё дважды. Не стал добавлять, что произошло убийство и что он знает задержанного. Людям не требовалось начинать собственный разговор с заботы о нём.
К полудню позвонила Соколова.
— Артём Сергеевич, вы можете подъехать?
Он сказал, что может.
— Сообщения, о которых говорили утром, посмотрите. Когда был последний контакт. Если найдёте более поздние обращения, скажите.
— Не нашёл.
— Хорошо. Остальное при встрече.
* * *
На этот раз его приняли не в ночном кабинете отдела полиции. Соколова назвала адрес следственного отдела, и Артём приехал туда с запасом, но всё равно просидел в коридоре почти сорок минут.
На стене напротив висел календарь с фотографией горного озера. Кто-то обвёл пятницу синим и написал рядом слово «отчёт». Артём поймал себя на том, что тоже считает дни до пятницы, словно к ней могло стать легче.
Соколова вышла за ним сама. Выглядела так же, как ночью, только волосы были собраны выше.
В кабинете она попросила ещё раз рассказать, как он узнал Орлова. Артём объяснил про лицо и движение шеей. Отдельно уточнил, что не утверждает по своему видео, будто именно Денис наносил удары. Следователь кивнула, не придав этой оговорке особого значения.
Потом спросила о времени их общения и о последнем письме.
— Он когда-нибудь просил вас связаться с Серовым?
— Нет.
— Вы сами связывались?
— Нет. Фамилию до позавчерашнего вечера я не знал.
— А вчера сказали, что имя ничего вам не говорило.
— Оно и не говорило. Сегодня я искал его в старых заметках. Не нашёл.
Соколова перевернула лист.
— Я прочитаю одну фразу. Скажите, знакома ли она вам.
Он невольно выпрямился.
— «Мне вернули мою жизнь без права подписи».
Несколько секунд Артём смотрел на неё, ожидая продолжения.
— Где вы это взяли?
— Вам знакомо выражение?
Он вспомнил, как Денис сказал это почти буднично, перед тем как надеть куртку. Они уже попрощались. Артём спросил, что означает «вернули», и Денис ответил: все решили, что случившееся осталось позади. Он выписан, ходит, разговаривает. Значит, можно перестать спрашивать его мнение.
— Да.
— Вы использовали его в переписке с Орловым в последнее время?
— Я вообще не переписывался с ним в последнее время.
— В публикациях? На своём сайте? На лекциях?
— Нет.
— Чья это фраза?
Артём выдохнул.
— Его. Не моя. Он сказал её на встрече.
Соколова сделала короткую запись.
— Когда?
— Я могу проверить. Кажется, ближе к концу нашей работы.
Он помнил слова слишком хорошо, чтобы отмахнуться. Но уже сомневался в том, что видел сегодня в файле. Читал ли эту строку? Или память сама поставила её в нужное место после вопроса?
— У вас она записана? — спросила Соколова.
— Возможно, в заметках. Нужно посмотреть.
— Посмотрите.
Он открыл ноутбук. Пока загружался файл, объяснил, что там есть личные сведения Дениса, не относящиеся к вопросу. Соколова предложила найти нужный фрагмент и сначала сказать, что именно сохранилось.
Строка нашлась почти сразу. Артём развернул экран, оставив видимым только абзац и дату.
«В конце встречи: “Мне вернули мою жизнь без права подписи”. Уточнить, какие решения считает отнятыми у него».
Его собственный комментарий рядом теперь казался слишком коротким.
— Это вы записали тогда?
— Да.
— Кто ещё мог слышать?
Артём не ответил сразу.
— На встрече мы были вдвоём. Но часть встреч записывалась. В центре.
— Каком?
Он назвал прежнее место работы. Имя руководителя — Виктор Белозёров — произнёс следом, не дожидаясь вопроса. Если записи оттуда попали к постороннему, фамилия была важна.
Соколова попросила пояснить, где могли храниться записи и имел ли Артём к ним доступ сейчас.
— Сейчас нет. У меня только собственные рабочие заметки.
— Вы кому-нибудь их передавали?
— Не эти.
— А что передавали?
Он рассказал о кратких отчётах в период работы в центре. О том, что записи оставались там. Не стал говорить, что их должны были уничтожить: не видел, как это делали, и не знал, делали ли вообще.
Соколова записывала дольше обычного.
— Вы с Белозёровым сейчас общаетесь?
— Редко.
— Когда последний раз?
Артём открыл календарь. Ему не хотелось снова сказать «давно», а потом найти сообщение, которое превращает это слово в неправду. Последний короткий разговор оказался весной. Белозёров поздравлял с профессиональным праздником, Артём отвечал благодарностью.
— Эта фраза была в сообщениях Денису? — спросил он.
— Мы проверяем сообщения, которые он получал перед встречей с Серовым. Поэтому и спрашиваю об авторстве.
— Он решил, что это я?
Соколова закрыла папку.
— Пока не делайте выводов за него. Если понадобится уточнить ещё что-то, я вам позвоню.
Копию именно найденного фрагмента Артём передал отдельно. Остальные заметки остались закрытыми. На улице он вдруг понял, как близко был к тому, чтобы предложить всё сразу — лишь бы быстрее доказать, что это не он.
Он остановился под деревом и набрал Анну.
— Где ты? — спросила она.
— Вышел от следователя.
— Что-нибудь прояснилось?
— Похоже, кто-то использовал слова с наших встреч.
— Каких встреч?
— С Денисом. То, что он говорил мне. Или запись разговора.
— У тебя есть подтверждение, что запись кому-то передали?
— Пока нет.
Ветер стряхнул с ветки воду ему на воротник.
— Но слова откуда-то взялись, — сказал он.
— Денис тоже их знает.
Артём молчал.
— Он мог сказать их кому-то ещё, — продолжила Анна. — Или написать. Это не значит, что утечки не было. Просто вариантов больше одного.
Он потёр лоб.
— Ты права.
Ему совсем не хотелось, чтобы вариантов было больше.
* * *
Во второй половине дня он сидел в кабинете и смотрел на старые папки.
Не открывал подряд. Читал названия, вспоминал людей, с которыми они были связаны. В каждом случае оставалось что-то, чего он не знал. Как человек прожил годы после их последней встречи. Решил ли вопрос, о котором обещал написать. Помнит ли вообще его имя.
Вчера это было нормальным свойством работы. Сегодня казалось, что за каждой папкой может стоять кто-то с письмом, которое Артём ещё не получил.
Он нашёл контакт центра. Подержал палец над вызовом, потом убрал телефон. Белозёров наверняка начнёт с того, что попросит успокоиться. Артём не был готов услышать это именно от него.
Вместо звонка он написал себе вопросы: где хранятся записи; кто имел доступ; какие копии делались.
Потом добавил четвёртый: «Зачем письмо пришло мне?»
В 18:46 пришёл ответ на вопрос, который он никому не отправлял.
Артём увидел знакомый адрес и замер. В теме стояла новая фамилия.
Имя: Павел Руднев. Дата: 16 октября 2025 года. Время: 19:10. Место: ДЦ «Контур», служебный выход во двор. Причина смерти: ножевое ранение в грудь. Ты снова опоздаешь.
Он не стал перечитывать.
Сохранил сообщение и набрал Соколову.
Пока ждал ответа, смотрел на место, где в первом письме были только два слова — «подземная парковка».
На этот раз адрес был.
Глава 4
— Читайте, — сказала Соколова.
Артём прочитал. На словах о причине смерти запнулся, хотя строка была короткой.
— Сообщение сохраните так же, как предыдущие. И передайте мне. Павла Руднева знаете?
— Не уверен. Фамилия знакомая.
— Это не ответ. Вы с ним общались?
— Сейчас не могу вспомнить.
— Посмотрите. Но никуда по этому адресу один не ездите. Если кто-то ещё с вами свяжется, сообщите сразу.
После звонка Артём сохранил письмо целиком. Проверил, что файл открылся, и передал его тем же способом, что и предыдущие материалы.
Руки уже не дрожали. Его даже испугало, насколько проще оказалось делать всё во второй раз.
Вместо неизвестной парковки был деловой центр с названием. Вместо десятков Серовов — Павел Руднев, чьё лицо нашлось почти сразу. Короткая стрижка, светлая рубашка, фотография рядом с вывеской компании, занимавшейся снабжением небольших магазинов.
Артём увеличил снимок.
Лица он не знал.
Внизу страницы стоял номер приёмной. Он посмотрел на время: без десяти семь. Наверное, уже никто не ответит.
Ответили после первого гудка.
— Добрый вечер, компания «Меридиан».
— Мне нужен Павел Руднев.
— По какому вопросу?
— Личному. Это срочно.
Женщина выдохнула с такой усталостью, что Артём понял: слово «срочно» здесь не открывает никаких дверей.
— Представьтесь, пожалуйста.
Он представился. Объяснил, что получил сообщение с угрозой в адрес Руднева и уже передал его полиции. Постарался не произносить вслух способ убийства.
— Одну минуту.
Из трубки донеслась музыка. Артём встал и прошёл к окну.
По реке медленно двигалась тёмная рабочая лодка. На носу горел один фонарь. Пока музыка играла, лодка успела уйти из отражения речного вокзала в полосу темноты.
— Руднев, — произнёс мужской голос.
— Павел, меня зовут Артём Воронцов. Я психолог. Мне пришло письмо, в котором...
— Я понял. Мне сказали. От кого письмо?
— Неизвестный адрес.
— И что там?
Артём назвал завтрашнюю дату, время и служебный выход «Контура».
Руднев не ответил.
В этой паузе впервые появилось что-то похожее на внимание.
— Вы где взяли это время?
— Оно в письме.
— Кто вам его дал?
— Я же говорю, неизвестный отправитель.
— Перешлите в приёмную.
— Вы собираетесь завтра там быть?
— Это мой офис.
— А в девятнадцать десять?
— Послушайте, мне люди регулярно обещают большие неприятности. Вы не первый, кто звонит по чужой просьбе.
— Я не по просьбе. Позавчера мне пришло такое же письмо про Дмитрия Серова. Его вчера убили.
Руднев помолчал.
— Вы это сейчас серьёзно?
— Поэтому я и звоню.
— Тогда пусть со мной связываются те, кому вы сообщили. Мой номер есть на сайте.
— Павел...
— Письмо перешлите. Всего доброго.
Связь оборвалась.
Артём остался у окна. Ему хотелось набрать снова и заставить человека дослушать. Объяснить так, чтобы тот перестал отвечать голосом занятого руководителя и понял: в письме уже описана его смерть.
Он вернулся к столу и отправил копию в приёмную. Затем сообщил Соколовой о звонке, включая вопрос Руднева о времени.
Ответ пришёл короткий: «Приняла».
* * *
На сайте «Меридиана» было много фотографий складов, машин и одинаковых картонных коробок. Артём открыл раздел с историей компании. Ему казалось, что фамилия всплывёт в нужном месте, если он посмотрит достаточно снимков.
Но знакомого не было.
Он позвонил Анне.
— Ещё одно письмо, — сказал, когда она ответила.
Она не стала переспрашивать, какое.
— Ты передал?
— Да. Павел Руднев. Компания «Меридиан». Он в «Контуре».
— Я слышала про него.
— Что?
— Был спор между партнёрами. Давно. Подожди, я посмотрю, что у нас осталось в редакционной базе. Ты сам с ним не встречайся.
— Я только позвонил.
— Что сказал?
— Чтобы полиция разбиралась.
— В этом он прав.
Артём прижал телефон к уху сильнее.
— А если завтра он просто выйдет в этот двор?
— Ты сообщил конкретное место и время. Это уже не как с Серовым.
Именно это Артём и думал, но от её слов легче не стало.
Пока Анна искала, он прошёл к выключателю и зажёг верхний свет. Отражение комнаты закрыло реку. Теперь в окне сидел он сам: сутулый человек за столом, у которого второй вечер подряд было важное письмо и никакого понятного способа его отменить.
Анна прислала ссылку на старую публикацию и позвонила следом.
— Это открытый материал. Там фамилия второй стороны. Ирина Громова. Только учти, статья написана по их взаимным претензиям, а не по установленным судом фактам.
— Громова?
— Да. Они вместе работали. Потом разошлись, спорили о документах и долгах. Ты её знаешь?
Артём не ответил.
На экране была фотография женщины возле закрытой стеклянной двери. Волосы короче, чем он помнил. Сжатые губы, сумка на сгибе локтя. Она смотрела не в камеру, а чуть выше, словно фотограф разговаривал с кем-то за её спиной.
Ирина однажды принесла к нему пачку бумаг в прозрачном файле и положила между креслами. Не чтобы он разобрался. Ей просто было страшно оставить их дома, пока её там нет.
— Артём?
— Я перезвоню.
— Ты её знаешь, — сказала Анна. Уже без вопроса.
— Мне нужно проверить.
Он завершил разговор и открыл контакты.
Последний номер Ирины сохранился. Рядом — сообщения о времени встреч и одна её короткая благодарность после завершения работы. Он ещё помнил её способ писать: без заглавных букв, но обязательно с точкой в конце.
Прежде чем звонить, набрал Соколову. На этот раз она не ответила. Артём отправил сообщение: нашёл возможную связь, бывшая клиентка, публично известный конфликт с Рудневым; собирается связаться с ней, чтобы предупредить об угрозе. Подробностей их разговоров не добавлял.
Ему сразу стало стыдно за слово «связь». Ирина ещё ничего не сделала. Возможно, сидела дома, готовила ужин и знать не знала, что он уже поставил её в один ряд с Денисом.
Он набрал номер.
После нескольких гудков раздалось:
— Алло.
— Ирина, добрый вечер. Это Артём Воронцов. Вам удобно говорить?
— Здравствуйте. Что-то случилось?
Он не стал спрашивать, как дела. Она услышала бы, что звонят не для этого.
— Мне пришло сообщение с угрозой в адрес Павла Руднева. Я увидел старую публикацию о вашем конфликте и решил позвонить. Вы с ним сейчас общаетесь?
На другом конце было тихо. Потом стукнула посуда.
— Почему вы спрашиваете меня?
— Пытаюсь понять, кто может знать о встрече завтра вечером.
— Это он вас попросил?
— Нет.
— Вы с ним разговаривали?
Артём мог ответить только на первый вопрос и оставить остальное. Он представил, как удобно прозвучит «я звоню от себя».
— Да, — сказал он. — Несколько минут назад. Предупредил о письме.
— Понятно.
— Ирина, он не просил меня вам звонить. И о вас мы не говорили.
— Вы всегда так говорите.
— Как?
— Что всё отдельно. Здесь одно, там другое. А потом оказывается, что все уже всё знают.
Он услышал в её голосе злость и вдруг испытал облегчение. Живой голос, понятная обида. Никакой записи с поднятой рукой.
— Я не рассказывал Рудневу о наших встречах.
Она молчала.
— Вы собираетесь завтра к нему? — спросил Артём.
— Возможно.
— В «Контур»?
— Да.
— В девятнадцать десять?
Ирина резко вдохнула.
— Так он вам всё-таки сказал.
Артём посмотрел на письмо.
— Нет. Это время было в сообщении, которое я получил.
— Ну конечно.
— Кто назначил встречу?
— Человек, который обещал помочь с документами.
— Какой человек?
— Артём Сергеевич, я не хочу сейчас это обсуждать.
Он заставил себя не задавать сразу следующий вопрос.
— Хорошо. Тогда скажу главное. Письмо уже у следователя. В нём угрожают Рудневу. Я прошу вас завтра туда не ходить.
— Потому что ему угрожают?
— Потому что там может быть опасно и для вас.
Она усмехнулась. Тихо, без веселья.
— Теперь вы беспокоитесь.
— Да.
— А когда мне говорили подождать? Пока он разберётся. Пока юрист ответит. Пока я успокоюсь и смогу говорить нормально. Тогда всем было удобно.
— Я не знаю, что он вам сейчас обещал.
— Ничего он не обещал. Обещали другие.
На телефоне появилось уведомление от Соколовой. Артём не открыл его.
— Мы можем встретиться до этого, — сказал он. — Если хотите. Или поговорить по телефону. Не обязательно идти к нему одной.
— Я не собираюсь опять ходить к вам и рассказывать, как мне плохо.
— Я не предлагаю начать терапию.
— А что предлагаете?
Он посмотрел на белый свет настольной лампы. Ему хотелось сказать: остаться живой, не разрушить свою жизнь, не делать того, что он теперь воображает. Но всё это означало бы обвинить её раньше, чем она успела объяснить, зачем идёт.
— Не принимать решение сегодня вечером в одиночку, — сказал он.
— Я не сегодня его приняла.
Связь зашуршала, будто она прикрыла микрофон ладонью.
— Ирина?
— Мне пора.
— Скажите хотя бы, что должны передать завтра.
Она ответила не сразу.
— Я иду забрать то, что осталось.
И отключилась.
* * *
Соколова перезвонила через несколько минут. Артём пересказал разговор, стараясь не превращать интонации в факты.
— Оружие упоминала? — спросила следователь.
— Нет.
— Прямо говорила, что собирается причинить вред?
— Нет. Но она...
Он остановился.
— Что?
— Подтвердила время и место. Сказала, что встречу назначил посредник. Я не узнал кто.
Соколова попросила передать номер Ирины и сохранить время разговора. Сказала, что угрозой занимаются, с Рудневым свяжутся. Если Ирина позвонит снова, Артёму нужно сообщить о разговоре.
— Вы поедете туда завтра? — спросил он.
— Мы не оставляем сообщение без проверки.
— Это не ответ.
Соколова помолчала.
— Я не буду обсуждать с вами все действия. Вы правильно сделали, что сразу передали письмо. Сейчас важно не предпринимать ничего самостоятельно и не обещать Ирине того, чего вы не можете обеспечить.
После звонка он записал её последние слова.
Не обещать того, чего не можешь обеспечить.
В первом письме ему обещали возможность спасти человека. Во втором прогнозе — опоздание. И только следователь пока не обещала ничего, кроме работы.
Артём выключил лампу.
У двери задержался, вернулся и положил ноутбук в сумку. Оставить его на ночь здесь он больше не мог.
На улице дождь наконец прекратился. Машины стояли вдоль тротуара, покрытые мелкими каплями. Над рекой висел туман, и огни вокзала казались дальше, чем обычно.
По дороге домой он дважды хотел набрать Ирину снова. Представлял, как она видит его имя и выключает телефон совсем.
Вместо звонка написал:
«Я на связи. Если решите поговорить, можно позвонить в любое время».
Она прочитала сообщение.
Ответа не было.
Глава 5
Утром Ирина написала: «не звоните мне, пожалуйста».
Артём увидел сообщение ещё в постели. Под ним стояло 06:58.
Он набрал «Мне нужно убедиться, что вы в порядке», посмотрел на эти слова и стёр. Ей было ясно, для чего он звонит. Повторять собственную тревогу другим способом не означало помочь.
«Хорошо. Я на связи».
Он отправил ответ, переслал Соколовой сообщение Ирины и встал.
16 октября.
На кухне оставалась Аннина чашка, вымытая и перевёрнутая возле раковины. Вчера она уехала утром, а казалось, что с тех пор прошло несколько суток. Артём убрал чашку в шкаф и поставил чайник.
До девятнадцати десяти было больше двенадцати часов.
Он не понимал, чем их занять.
* * *
В кабинет он всё-таки поехал.
Принимать людей сегодня не стал. Разослал сообщения, предложил переносы. Один человек ответил, что ждать не может; Артём дал контакт коллеги, предварительно уточнив, есть ли у неё время. Все эти разговоры занимали по несколько минут и хотя бы имели конец.
В одиннадцать Соколова сообщила, что с Рудневым связались. Новых сведений от Артёма пока не требовалось.
— Ирина ответила? — спросил он.
— Если она свяжется с вами, сообщите. И оставайтесь на телефоне.
Он понял, что большего ему сейчас не скажут.
К полудню проверил почту столько раз, что заметил небольшую задержку между нажатием и появлением списка. Каждый раз на эту долю секунды ему казалось, что там будет новое имя.
Но приходили только обычные сообщения. Предложение аренды другого кабинета. Напоминание об оплате. Вопрос, можно ли провести встречу вечером в воскресенье.
Артём закрыл ноутбук.
Встал, прошёл между креслами и сел в то, в котором обычно сидели посетители. Отсюда его стол выглядел иначе: край экрана закрывал половину окна, а лампа светила слишком ярко.
Он вспомнил Ирину с прозрачным файлом. Бумаги тогда всё время съезжали с её колен. Она подхватывала их, складывала, снова теряла верхний лист. Артём предложил положить файл на стол, но она отказалась.
Не потому, что любила держать всё под контролем. Он не имел права свести её к удобной формулировке. Она боялась потерять конкретные документы, которые слишком дорого ей достались.
Вчера он опять предложил ей отложить решение.
С её стороны это могло звучать так: не мешайте нам разобраться без вас.
Артём достал блокнот, написал «Что ей обещали вернуть?» и ниже — «Почему именно завтра?».
Сегодня уже было это завтра.
* * *
Анна приехала около трёх. Принесла два контейнера с едой и сразу спросила:
— Ты вообще выходил?
— До машины.
— Ясно. Давай хотя бы поедим.
Они устроились за столом. Анна спросила разрешения открыть окно. С улицы донёсся шум автобуса и чей-то смех. В соседнем кабинете играла тихая музыка.
— Я посмотрела старые публикации о Рудневе, — сказала она. — Там много взаимных обвинений. Не всё подтверждено. Полного материала у нас тогда не вышло.
— Почему?
— Люди отказывались говорить под запись. Бумаги показывали кусками. Редактор не хотел выпускать историю, которую нельзя проверить.
— Ирина тоже отказалась?
— Её я не опрашивала. Это делал другой журналист.
Артём подцепил вилкой кусочек мяса и положил обратно.
— Она ждёт, что ей вернут документы.
— Какие?
— Не сказала.
— Тогда мы пока не знаем, что ей обещали.
Он посмотрел на неё.
— Ты всё время говоришь «мы не знаем».
— Потому что это правда.
— А письмо у меня есть.
— И у следователя.
Анна закрыла свой контейнер, хотя съела не всё.
— Ты собираешься в «Контур»?
— Не знаю.
— Собираешься.
Он не ответил.
— Что ты там сделаешь?
Артём представил служебный двор, которого никогда не видел. Дверь. Ирину. Себя между ней и человеком из письма.
В этой картине он всегда оказывался вовремя и точно знал, кого останавливать.
— Соколова просила не ехать, — сказал он.
— Тогда не езжай.
— А если...
— Артём.
Он замолчал.
Анна не продолжила. Открыла контейнер, сломала хлеб пополам и положила одну половину перед ним.
Несколько минут они ели молча.
Потом Артём написал Соколовой, что находится в кабинете, адрес тот же, телефон включён. Отправил и отодвинул ключи от машины на дальний край стола.
Анна ничего не сказала, но осталась.
* * *
В половине шестого стало темнеть.
Анна сидела у окна и работала с ноутбуком. Артём просматривал старую рабочую переписку с Ириной. Не искал в ней признаков опасности; проверял только, не осталось ли другого номера или контакта человека, которого она сама называла близким. Ничего полезного не нашёл.
В 18:42 телефон зазвонил.
Ирина.
Он поднял руку, предупреждая Анну, и ответил.
— Слушаю.
В трубке был уличный шум. Проехала машина, кто-то громко сказал: «Сюда нельзя».
— Это вы им сказали? — спросила Ирина.
— Кому?
— Мне звонили. Про Павла. Спрашивали, зачем я собираюсь встречаться.
— Я сообщил следователю о письме и о нашем разговоре. Вчера я вам сказал, что угроза уже у неё.
— Вы ей сказали, что я больная?
— Нет.
— Что я могу что-нибудь сделать?
Артём посмотрел на Анну. Она закрыла ноутбук.
— Я сказал, что вы подтвердили время и место встречи. И что её назначил посредник. Это всё, что мне было известно.
Ирина дышала часто, но говорила разборчиво.
— Мне больше некому звонить, — сказала она.
Артём сел.
— Я слушаю. Где вы сейчас?
— Здесь.
— Возле «Контура»?
— Да.
Он написал название на листе и показал Анне. Ниже добавил: «Соколовой. Звонит сама».
Анна взяла свой телефон и вышла к двери. Номер следователя Артём показал ей на экране второй рукой, не прерывая разговора.
— Во дворе или перед главным входом? — спросил он.
— С другой стороны. Где машины разгружают.
— Вы уже видите Павла?
— Нет.
— Вы можете пока остаться там, где стоите?
— Он сейчас выйдет.
— До встречи ещё есть время.
— Вы не понимаете. Если я опять уйду, всё кончится.
Артём услышал сухой щелчок. Может быть, она открыла сумку. Может быть, звук пришёл с улицы. Он не стал угадывать.
— Что должно кончиться?
— Последнее. Последнее, чем я могу доказать. Мне прислали фотографию. Они завтра этого уже не оставят.
— Документов?
— Да.
— Их обещали передать сегодня?
— Сначала обещали. Потом написали, что Павел хочет поговорить сам. Он всегда так. Сначала говорит один человек, потом другой, а в конце оказывается, что я опять что-то не так поняла.
Анна вернулась. На листе под адресом написала: «Передала. Спрашивают точное место».
— Ирина, что рядом с вами? — спросил Артём. — Как вас там найти?
— Зачем?
Он мог сказать: чтобы я приехал. Но не собирался приезжать и не имел права обещать это вместо другого.
— Я попросил передать, где вы. Вам сейчас нужна помощь рядом, не только по телефону.
— Вы опять вызвали полицию.
— Им сообщили, что вы здесь и что ситуация опасная.
— Для него.
— И для вас.
Она замолчала.
Артём слышал ветер у микрофона. Потом она сказала:
— У меня нож.
Он перестал смотреть на часы.
— Он сейчас у вас в руке?
— В сумке.
— Хорошо. Не доставайте его. Вы можете отойти от двери, к которой ждёте Павла?
— Я не знаю, что я сделаю, если он опять засмеётся.
— Вам не нужно сейчас подходить к нему и это проверять.
Анна стояла у стола. Артём написал одно слово — «нож» — и показал ей. Она сразу отошла к своему телефону.
Ирина что-то сказала, но рядом с ней загудел двигатель, и он не расслышал.
— Повторите, пожалуйста.
— Я не хочу опять домой с этим всем.
— Понимаю, что домой сейчас трудно. Давайте пока не решать про дом. Отойдите от двери. Скажите, что видите впереди.
— Будка. Охранник там.
— Вы можете остановиться в стороне от входа, там, где вас видно? И не трогать сумку.
Она не ответила. Послышались шаги.
Артём не стал хвалить её, как ребёнка. Спросил только, далеко ли она отошла.
— Возле фонаря стою.
Он повторил это Анне.
— Мне стыдно, — сказала Ирина.
— За что сейчас?
— Что я вам позвонила.
— Я рад, что вы позвонили.
— Потому что теперь можете сказать, что предупреждали?
Он почувствовал, как это попало точно в то место, которого сам боялся.
— Нет. Потому что мы сейчас разговариваем, а вы стоите в стороне от двери.
На другом конце кто-то произнёс женское имя. Не её. Окликнул другого человека.
— Он идёт, — сказала Ирина.
Артём встал.
— Не подходите. Оставайтесь там, где вы есть.
— У него папка.
— Вам не нужно забирать её самой прямо сейчас.
— Он её держит. Просто стоит с ней.
Голос сорвался. Артём слышал, что она плачет, но не мог понять, отдаляется ли звук шагов или приближается.
Анна протянула ему лист: «Сотрудники рядом. Информация о ноже передана».
— Ирина, к вам должны подойти сотрудники. Пожалуйста, выполняйте то, что они скажут. О ноже им известно. Не доставайте его сами.
— Вы им всё сказали.
— Да.
Она судорожно вдохнула.
— Я боюсь.
— Я здесь. Пока вы можете говорить, я вас слышу.
Следующие звуки Артём различал плохо. Мужской голос, просьба оставаться на месте. Ирина ответила слишком тихо. Потом громче:
— В сумке. Я не достаю.
Он закрыл глаза.
Из трубки донеслось шуршание. Кто-то попросил её закончить разговор. Ирина сказала: «Это мой психолог» — и Артёму стало больно от того, что она назвала его своим сейчас, спустя столько лет. Почти сразу он понял и другое: он был её бывшим психологом, а не человеком, который вправе вести её через этот кризис в одиночку.
— Ирина, слушайте тех, кто рядом, — сказал он. — Я остаюсь на связи.
Она ответила «хорошо».
Разговор оборвался.
Артём стоял возле стола, держа телефон у уха.
Он сразу сообщил Соколовой, что после стабилизации Ирине понадобится независимая помощь. Сам он мог остаться свидетелем этого разговора, но не должен был становиться её единственным специалистом.
Анна осторожно коснулась его локтя.
— Они с ней, — сказала она.
Он опустил руку.
На часах было 19:06.
* * *
Четыре минуты оказались длиннее всего прошедшего дня.
Bepul matn qismi tugad.
