Kitobni o'qish: «Сны в летнюю ночь. Ночной гость»
Сны в летнюю ночь. Ночной гость.
Сиреневый туман с прожилками молочно-белесого цвета стелился по дощатому полу. Витя наблюдал за ним некоторое время, пока тот весь не всосался в узкую щель между деревянной дверью его спальни и порогом. Мальчик прислушался. На даче было тихо, все давно уже спали. Да и он сам сладко посапывал еще минуту назад пока туман, что всегда предшествовал его внезапным пробуждениям, не защекотал его ноздри и не заставил чихнуть и проснуться.
Мальчик медленно спустил с кровати теплые со сна ноги и поставил их на струганый пол. Прикосновение еще не огрубевшей детской кожи к доскам заставило его поежиться. Пол оказался ледяным, словно за окнами дачи лютовала зима, а не стояло жаркое лето. Ночью температура, конечно, немного опускалась, но не настолько, чтобы пол его спальни так промерз. Пошарив взором у кровати, он отыскал войлочные тапочки с пушистыми помпонами и одел их.
Тихонько скрипнула дверь, выпуская мальчика в коридор. В темноте ничего не было видно, но Витя отлично знал маршрут, а потому уверенно шагнул во мрак. Его спальня располагалась на втором этаже, рядом с комнатой родителей, а внизу спала бабушка. Ему не раз уже приходилось проделывать этот путь в темноте. Нащупав справа поручень лестницы, мальчик крепко ухватился за полированную деревяшку и смело шагнул вниз. Ступеньки слегка поскрипывали под его ногами, но в свои девять лет Витя весил не больше молодого барашка. Он никак не мог воспроизводить такие же тяжкие и протяжные стоны старых досок, как от поступи его отца.
Еще одна дверь, теперь уже на первом этаже, вывела его на веранду. За спиной остались небольшая кухонька и спальня бабушки, откуда раздавался ее громкий клокочущий храп. Тут было немного светлее. Застекленные стены пристройки пропускали сияние звезд и очень крупной сегодня луны, висевшей в небе подобно светящемуся блину. Слюна тут же скопилась во рту, и Витя с гулким звуком проглотил ее. На секунду он ощутил запах свежеиспеченных воскресных блинчиков, которые так любила жарить бабушка. Тонкие, в мелкую дырочку, они даже без сметаны или варенья буквально таяли во рту. А упоительный аромат жареного теста на подсолнечном масле всегда будил его каждым воскресным утром.
Сухо щелкнул металлический засов, и входная дверь широко распахнулась. В лицо ударил прохладный поток воздуха, напоенный хвоей и влажным разнотравьем. Пару ступенек вниз и Витя спустился с крыльца. Громада дома заслоняла луну, но звезды давали достаточно света, чтобы он смог разглядеть более темный абрис худощавой фигурки ночного друга. Как и всегда тот ждал его у калитки.
– Вставай, соня!
Не слишком сильный, чтобы оказаться болезненным тычок в плечо заставил Витю открыть глаза и тут же зажмуриться. Не ограничившись словами, отец сделал широкий шаг к окну и отдернул штору. Солнце тут же разогнало все тени в тесной спаленке мальчика и принялось ощупывать лучами его лицо. Оно будто бы проверяло, проснулся ли он. Приоткрыв узкие щелочки глаз, Витя сел на кровати и принялся привычным шарканьем ног по полу искать на ощупь тапки. Вот мохнатые помпоны защекотали его подошвы, и он тут же вдел их внутрь мягкого и уютного войлока.
– Быстро вниз, пора завтракать! – Отец в два шага оказался за порогом, оставив дверь спальни приоткрытой.
Bepul matn qismi tugad.