Kitobni o'qish: «Транзит через гору Оэ»

Shrift:

Часть первая. А725К

Человек безучастно смотрел в потолок. Сам он лежал на металлической койке, простодушно закинув руки за голову.

Эта железная конструкция под ним резко контрастировала с остальной обстановкой комнаты, где чувствовалась женская рука: ковер с витиеватым рисунком, висящий на стене, пестрые занавески, сшитые из разномастных лоскутов ткани, и деревянные шкафчики, наполненные всевозможными мелочами.

Из общего антуража выбивалась лишь та самая койка. Была она какая-то вся кривая, невразумительная. От нее веяло походным духом и одновременно чем-то барачно-безынициативным.

Но человека, лежавшего на ней, это совершенно не смущало. Ему вообще было не до деталей интерьера, потому как все его внимание занимало совсем другое: он пристально вслушивался.

Во что именно, оставалось непонятным, ведь никаких звуков до ушей не доносилось. Однако как раз это его и тревожило, поскольку еще минуту назад он отчетливо слышал шум железнодорожного состава. И обычно гул проезжающего поезда никогда не обрывался столь резко.

Человек полежал немного, словно давая шанс локомотиву снова тронуться, но, так и не дождавшись от него никаких действий, поднялся.

Человека звали Аркадий, и собственное имя ему не очень нравилось. Как гласила семейная легенда, назвали его в честь героя из полузабытой книжки о следователе, который распутывал убийство в столичном парке отдыха.

Окружающие, правда, привыкли называть его по-иному — Ной. Прозвище прилипло с незапамятных времен, вспоминать о которых он не любил, но к библейскому прозванию относился снисходительно.

Оставив комнату, Ной проследовал по узкому коридорчику мимо утопающей в солнечном свете кухни, и оказался у себя во дворе.

С крыльца открывался вид на хозяйство: небольшой участок, огороженный низким заборчиком, грядки, пара теплиц, сарай, баня и остальное по мелочи. За участком возвышался холм, поросший лесом и почти вплотную примыкавший к его территории.

Из-за крутых склонов Ной именовал холм не иначе как горой. Хотя для горы размеры приходились скромные — вершина располагалась примерно в сотне с небольшим метров над землей. Впрочем, местные придерживались того же мнения, что и Аркадий, обзывая возвышенность горой. У нее имелось и название — Оэ.

Откуда оно взялось, никто вспомнить не мог. Не иначе как восточное имя пришло от соседей — до границы приходилось недалеко.

А вот почему неприметный холм имел собственное наименование, объяснялось просто: у его подножия, на противоположной стороне, проходил участок транссибирской железной дороги. Полотно аккуратно проложили в обход возвышенности, и длиннющие составы, огибая препятствие, делали петлю, образуя живописную картину.

Раньше даже собирались небольшие группы, которые, расположившись на одном из склонов, наблюдали за проезжающими составами. Как часто бывает, знаковое место людская молва не могла оставить безымянным — вот и придумали.

Любопытно, что после того, как Ной поселился в домике, традиция сошла на нет. Не сказать бы, что виной тому стало его появление, по крайней мере, сам он ничего эдакого не предпринимал.

До него доходили слухи о том, что люди вдруг начали бояться, и дело якобы заключалось в необъяснимых явлениях, приключавшихся на вершине горы, но какой-либо конкретики не приводилось.

Вполне возможно, истинной причиной подобного поведения являлась какая-нибудь глупость, а все рассказы про странности — досужие домыслы.

Сам Ной в подобные вещи не верил, да и чудного не примечал. А жил он у горы уже четвертый год.

Еще раз убедившись, что никаких звуков со стороны железной дороги не доносится, Ной решил прогуляться и направился прямиком к путям. Добраться можно было двумя способами: через гору и в обход. Первый выходил наиболее коротким, но подъем по крутому склону для Ноя представлялся тяжелым испытанием из-за старой травмы (он едва заметно прихрамывал на левую ногу), и он, по своему обыкновению, взял курс в обход. Так идти было дальше, но зато проще — до железнодорожного полотна пролегала огибавшая гору добротная грунтовая дорога.

Пока шел, Ной прислушивался к своим ощущениям, но ничего подозрительного не отметил. Стоял вполне себе летний день, солнце только-только перевалило зенит. Вокруг царила некая леность, утих ветер, тени стали совсем короткими.

Слева от горы раскинулось поле. Впереди с одного его края темнела полоса — это железная дорога выныривала из ложбины, по которой пролегала на участке рядом с Оэ. Никаких поездов видно не было, и Ной ясно понимал, что состав замолчал не где-то там, вдалеке, а сделал это поблизости.

Грунтовка стала забирать правее, изгибаясь дугой. Ною оставалось пройти совсем немного, чтобы, обогнув склон, оценить обстановку.

И вскоре он действительно обнаружил железнодорожный состав, замерший на путях. По всей вероятности, что-то и вправду стряслось, потому как делать подобные остановки решались не часто, все-таки по этой магистрали курсировали и другие поезда.

Что именно произошло, сразу понять было сложно — по крайней мере, с первого взгляда причин выявить не удалось: состав как состав.

Перед двойкой тепловозов полотно было чистое, каких-либо помех для дальнейшего движения не имелось. Ной принял решение, хотя и без особого желания, подойти и разузнать все у машиниста.

Все же такие ситуации являлись редкостью, и за четыре года он всего трижды являлся свидетелем подобного. Один раз пассажирский сбил стадо коров из соседнего хозяйства. Еще был случай с лошадьми и пару месяцев назад, как раз по весне, случилась авария на переезде. В этот раз, похоже, обошлось без жертв.

Ной двинулся в сторону тепловозов, сцепленных в голове поезда. По мере приближения ему открылась скрытая за склоном часть полотна — многочисленные вагоны уходили вдаль, формируя приличный по длине состав.

Поезд, к его удивлению, оказался не грузовым, как это обычно было, а грузопассажирским. Сами пассажирские вагоны, находившиеся прямиком за тепловозами, были явно очень старыми, выкрашенными в давно не используемый зеленый цвет, успевший довольно сильно выцвести. Местами краска сильно облезла. От окон спускались вниз потеки ржавчины, а на самих бортах виднелись многочисленные вмятины и выбоины.

Далее была прицеплена дюжина наливных цистерн, а уже следом шли бесчисленные товарные платформы. Ной не стал утруждать себя детальным изучением всей номенклатуры и протопал к головному локомотиву.

— Эй, железнодорожники! Случилось чего? — как можно громче крикнул он и помахал рукой.

Реакции не последовало. Ной, обождав и поняв, что к его появлению никто интереса не выразил, пошел к подножке. С трудом поднявшись, он постучался, но вновь нарвавшись на полнейшее безразличие, дернул дверцу, которая оказалась открыта.

Внутри никого не нашлось. Машинист и его помощник исчезли. Теряясь в догадках, куда они могли подеваться, Ной бегло оглядел кабину, однако следов присутствия людей обнаружить не вышло. Единственное, что ему бросилось в глаза — это следы крови на полу рядом с выходом, но они были застарелые и могли образоваться по десятку причин, и не обязательно каких-то дурных.

Выбравшись из первого тепловоза, он залез во второй, но в том тоже было пусто.

Решив попытаться прояснить ситуацию, Ной потопал к двум пассажирским вагонам. Вполне возможно, там находились какие-то пассажиры. Странно только, почему они не высыпали наружу — обычно люди поступали именно так.

Но вагоны, мало того, оказались заперты, так при ближайшем рассмотрении выяснилось, что кто-то изнутри замазал краской окна. Разглядеть, что творилось в салоне, было невозможно. Это обстоятельство в совокупности с другими факторами настораживало.

Ной, испытывая довольно серьезное желание послать к черту все эти ребусы, все же задержался: ему показалось, от вагонов словно шли некие вибрации.

Он подступился вплотную к одному из вагонов и хорошенько вслушался: ему показалось, будто за обшивкой гудели полчища мух. Ной не переносил этих назойливых насекомых и, уловив похожие звуки, одернул себя и затопал обратно к дому.

Он не работал железнодорожником, поэтому проблемы с поездами не входили в сферу его интересов. Но, весточку в соответствующие инстанции (как-никак, ситуация вырисовывалась в меру необычной), послать решил. Правда, прямиком из дома он не смог бы оповестить нужные службы, потому как средств связи Ной не держал. Но скоро должна была приехать Нина, у которой водился свой телефон.

Возвращаясь, он заметил на склоне несколько мальчишек. Те, похоже, спускались с вершины. Дети, в отличие от взрослых, на гору лазали. Им нипочем были страшилки про это место, а может, наоборот, как раз из-за них они туда и забирались.

Так или иначе, ребята шли сверху и могли видеть, что на самом деле стряслось с поездом. Ной окликнул их, но его голос остался неуслышанным. Тогда он решил дождаться внизу: судя про траектории, направлялись они прямиком на него.

Но вскоре детишки внезапно остановились, заозирались по сторонам и, все также не замечая стоявшего на пыльной дороге взрослого, ринулись обратно наверх. Ной опять крикнул, и с такого расстояния сорванцы должны были его услышать, но ребята не проявили к крикам никакого интереса, продолжая подъем.

Их тугоухость, однако, Ноя не сильно расстроила, ведь он успел разглядеть замыкавшего процессию парня и узнал в нем Егора — сына Нины, который проживал в одном с ним доме. Соответственно, по возвращении можно было его расспросить.

Мать, правда, не одобряла походы на гору, и, вероятно, именно по данной причине тот и делал вид, что не слышит окриков.

Так или иначе, решив, что после беседы с пасынком ситуация станет более ясной, Ной со спокойным сердцем ушел домой.

Возвратившись в комнату, он улегся обратно на скрипучую койку и вернулся к безучастному созерцанию потолка. Скоро должны были прийти либо Нина, либо Егор.

Сама история их появления в его доме была достаточно нетривиальной. Произошло это прошлой весной. К тому моменту он жил третий год один, бирюком. Впрочем, одиночество ни капли не смущало, и такой образ жизни, казалось, был уготован до самой смерти.

И вот в один из дней, когда Ной выбрался в близлежащий поселок за продуктами, ему повстречалась миловидная девушка, ни с того ни с сего начавшая расспрашивать его о себе.

Как позже выяснилось, Нина раньше жила в том поселке, затем уезжала на большую землю в погоне за вечно ускользающим счастьем, но разочаровалась и вернулась в родные края.

Девушкой она, несмотря на жизненные неурядицы, была общительной и приветливой. И доброй. Ной толком так и не понял, чем он ей приглянулся, но Нина приметила его, и они начали общаться.

Сначала это были короткие разговорчики, пока он закупался продуктами, следом она спрашивала, когда он планировал вновь явиться, и неизменно появлялась каждый раз. Потом общение сблизилось, и все завертелось.

Егор объявился чуть позже. Он был еще довольно молодой, едва-едва входивший в подростковый возраст. И он не приходился Нине сыном, как многие думали. На самом деле Егорка был сыном ее брата, который неожиданно исчез вместе со своей женой, да так и не нашелся. Она же взяла племянника на воспитание и относилась к нему, как к родному отпрыску.

В целом Егор слыл совершенно обычным ребенком, но временами мог показать характер. В принципе, это было и не удивительно, поскольку, по словам Нины, его родной отец отличался крутым нравом, из-за которого, вполне возможно, и канул в небытие.

Как бы то ни было, так случилось, что одним днем эта парочка переехала в его, Ноев, дом. Жилось нормально, грех было жаловаться. По первому времени Ной иногда ловил себя на непривычных ощущениях, но быстро свыкся с ними.

Люди вообще умели приспосабливаться ко многому. Вот и Ной ко всему привык. Кроме разве что ночных кошмаров, иногда мучивших его. Но пока он валялся на койке, почти в самой сердцевине летнего дня, они казались далекими и призрачными.

Прошел час или два. В комнату залетела большая жирная муха, принявшаяся назойливо жужжать под потолком. Мух, как ранее упоминалось, Ной не любил. Но эта была какой-то странной, и он, заинтересовавшись, даже не полез сразу убивать ее.

Вместо этого Ной взялся следить за маневрами надоедливого насекомого. Черная клякса вилась прямо над ним. Жужжала она как-то нехорошо, и невозможно было сказать, в чем именно выражались отличия, но они, без сомнения, имелись.

Нарезая круги, муха по спирали опускалась все ниже и ниже. Движения ее были на удивление отточенными. А когда насекомое спустилось совсем низко, Ной понял, почему все показалось ему непривычным — та летала не как обычные мухи, а скорее напоминала своими движениями колибри.

Но изучение противоестественных повадок местной фауны пришлось прервать: в коридоре едва слышно лязгнула дверь, а это значило, что кто-то пришел.

Ной, отогнав рукой муху и пообещав самому себе чуть позже ее прихлопнуть, пошел встречать гостей.

В прихожей, однако, он никого не обнаружил. Нина точно дала бы о себе знать, поэтому подозрение пало на Егора, который, похоже, решил втихую проскользнуть к себе в комнату. Так он иногда поступал, возвращаясь поздно с гулянки. Но зачем было прибегать к подобным ухищрениям посреди белого дня?

Ной прошел в комнату и убедился в правоте своих предположений — Егор находился именно там. Только вот его вид вызывал некоторые вопросы: тот сидел на краю кровати, сцепив руки в замок и уставившись куда-то в пол. Лицо его было мертвенно-бледным и, кажется, в капельках пота. С одеждой тоже все было не все ладно: к футболке прицепился всякий мелкий лесной мусор, а штаны были порваны и в зеленых разводах.

— Что случилось, Егор? — как можно более дипломатично поинтересовался Ной, застыв в дверях.

Тот поднял на него глаза, но промолчал. Во взгляде читался страх и нечто такое, уже виденное когда-то Ноем. Он сорвался с места и, моментально оказавшись перед испуганным ребенком, присел и крепко взял его за плечи.

— Спокойно, спокойно. Все в порядке, — заговорил Ной совершенно другим голосом, настойчивым и не терпящим возражений. — Что ты видел?

Егор словно бы глядел сквозь него, и единственное, чего он добился своим вопросом, — парень расцепил руки. Они дрожали. Ной поспешил провести еще несколько манипуляций, после которых Егор немного пришел в чувство.

— Я особо ничего не увидел, — начал он едва внятно отвечать на ранее заданный вопрос. — Но там что-то было.

— Что было?

— Я с пацанами, ты их знаешь, Ванька и Илья, полез на горку, — Егор, судя по всему, стремительно приходил в себя, и его речь начала приобретать прежние черты. — Там у них наверху схрон был и припрятано кое-чего, Ванька обещал показать. А потом, когда уже там сидели, поезд увидели.

— И? — нетерпеливо вопросил Ной, настораживаясь все больше и больше.

— Он остановился зачем-то, — Егор перевел взгляд на пол, как бы припоминая. — Мы с пацанами и не сразу заметили, что поезд стоит. Илюха первым разглядел. Оттуда люди выбежали какие-то.

— Много людей?

— Не знаю. Я только одного видел, когда он уже перед кустами был, он еще бежал странно.

— Как это «странно»?

— Не как человек, — Егор взял паузу и после добавил, — не как нормальный человек.

— Что потом? — Ной решил не вдаваться в детали, справедливо решив, что лучше заняться этим позже, когда Егор окончательно придет в себя.

— Мы поржали. Илюха все шутил, что народу до ветру приспичило, наелись, говорит, крабовой похлебки.

— Илюха, это который сын Хонорика? — уточнил Ной.

— Ага, — подтвердил Егор.

Хонорик, можно сказать, являлся соседом, хотя и проживал в паре километров севернее. Для Ноя так и осталось непонятным, почему того стали называть в честь гибрида хорька и норки — он был скорее похож на выброшенного на берег мертвого раздувшегося кита.

Общались они редко, да и то по большей части дальше разговоров о погоде дело не заходило. Среди местных Хонорик имел репутацию сумасброда с дурным характером.

— Рассказывай дальше, — скомандовал Ной.

Егор замялся, а его выражение лица стало снова приобретать какую-то отчужденность.

— Рассказывай, — пришлось повторить просьбу.

— Илюха сказал, раз все убежали, пойдемте, посмотрим, чего там с этим поездом, — Егор закрыл лицо руками, и говорил далее исключительно в таком положении. — Мы полезли вниз. Илюха первым двинул. Следом Ванька и я. Они старше и сильнее, а мне вниз неудобно было спускаться. Я все под ноги смотрел и когда Илюха закричал, ничего не видел. А он вдруг пропал. Я остановился, стал их звать. Но и Ванька тоже исчез. Я спустился немного, думал, они просто мне отвечать не хотят. И увидел тех людей. Я сначала подумал, это елка необычная. А это не елка была, это трое сидели друг у друга на плечах. Раздетые и грязные. Я их как заметил, сразу побежал оттуда. Не помню, как у дома оказался.

Егор умолк, подергивая плечами, словно стараясь отогнать воспоминания. Ной тоже молчал, переваривая услышанное.

Что-то здесь не сходилось. Он ведь сам прекрасно видел всех троих, спускавшихся вниз, а затем начавших заново подниматься наверх. Никто из ребят не кричал, все были целы.

А эти люди из поезда? За какой, спрашивается, надобностью им сидеть друг у друга на плечах? Все это попахивало детской выдумкой. Однако факт оставался фактом: состав замер на путях, а внутри никого не было.

Ной, взвесив все услышанное, решил действовать наверняка. Если уж на горе и вправду завелись какие-то непрошеные гости, стоило с этим разобраться. И откладывать в долгий ящик свое решение он был не намерен.

Достав с чердака старенькую охотничью двустволку (сам Ной на зверей не охотился, но держать оружие было необходимо — дикие животные по зиме иногда забредали, и нужно было как-то их отпугивать), он проверил ее состояние и повесил на пояс патронташ.

Егора, которому в подобном состоянии следовало бы избегать лишних стрессовых ситуаций, пришлось взять с собой. Оставлять мальчишку одного дома было опасно, пока вокруг, вполне возможно, бродили неизвестные. Нина должна была явиться ближе к вечеру, так что на тот момент обитатели дома оказались предоставлены сами себе.

Предложение подняться на гору Егор сначала воспринял болезненно, но, увидев ружье, заметно успокоился. Жаль, что Нина забрала с собой в поселок собаку, так бы и пес им не помешал.

Потратив на сборы еще несколько минут (Егора он заставил переодеться), они вышли и выдвинулись в свой импровизированный рейд.

Решили подниматься прямо со стороны участка: обходить гору показалось глупой затеей, ведь если бы наверху действительно шастали какие-то люди, то с легкостью могли проследить за ними, пока они двигались по грунтовой дороге.

Ной держал ружье на плече и осматривался по сторонам с завидным постоянством. Егор шел сначала позади, но, видимо, для молодого организма плестись было в тягость и он, несмотря на пережитый ужас, сам того не замечая, вырвался немного вперед.

На самом склоне все вроде обстояло нормально. Никаких подозрительных следов. Изредка попадался на глаза мелкий мусор, но его вид красноречиво свидетельствовал о том, что лежал тот давным-давно. Пару раз Ной оборачивался и глядел в сторону дома, который с возвышенности был виден, как на ладони. Там тоже все было в порядке.

Если бы не застрявший поезд, этот летний денек не отличался от десятков таких же: небо с проплывающими облаками и извечное солнце, греющее кожу, легкий ветерок и едва уловимый шум деревьев, чьи кроны покачивались туда-сюда.

Пахло травами, цветами и сосновой смолой. И еще чем-то. Необычные такие нотки. Что-то сладковатое.

Словно бы почувствовав его настороженность, обернулся Егор.

— Ты чего бормочешь? — спросил он и приостановился.

— Да так, — Ной с сожалением для себя отметил, что начал бормотать вслух: была у него подобная дурная привычка. — Ничего не чуешь?

— А должен? — Егор поднял голову и втянул воздух. — Вроде нет, все нормально. Только птиц не слышно.

Ной вслушался — пернатые и, правда, не давали о себе знать. Но, может, они всегда здесь молчали? Не таким частым гостем представлялся он для этого места, чтобы знать, как на горе все устроено и привычно ли было пение птиц.

— Они вообще тут есть? — поинтересовался Ной у Егора, который явно был более сведущ в этом вопросе.

— Не знаю, я никогда не обращал внимания. У дома вот поют. Не слышал разве?

— Идем уже дальше, — Ной перекинул ружье на другое плечо.

Подниматься становилось тяжелее, так как склон становился, чем выше, тем круче.

Около вершины начинался опоясывающий холм участок, лишенный крупной растительности, и они пошли через него, выйдя на противоположную сторону.

Показался поезд: он по-прежнему оставался недвижим. И рядом с ним все так же никого не было.

— Мы чуть ниже стояли, вон, где та поляна, — объяснил Егор, показывая пальцем.

— Тогда пойдем, посмотрим на твою «елочку», — спокойно процедил Ной, снимая ружье с плеча.

Теперь шел первым он. Егор не имел ничего против такой расстановки и держался позади. Он вообще притих. Доносилось лишь его шумное дыхание, видимо, из-за того, что разнервничался.

А нервничать было отчего: они вновь спустились в гущу деревьев, и тот запах стал чувствоваться гораздо явственнее. Вне всяких сомнений, это был сладковатый аромат разложения смешанный с чем-то весьма противным, как если бы вскрыли абсцесс, наполненный гнойной массой.

Такое сочетание запахов само по себе настораживало. Ной только и успевал заглядывать в просветы между деревьями.

Ближе к проплешине, на которую указал Егор, к тем нехорошим запахам присоединился аромат давно немытого тела. Пахло ощутимо. Ной знал, что так пахнут люди, много недель не менявшие одежду и не видевшие воды, чтобы помыться. Он взвел курки на двустволке, готовый в любой момент к нападению.

Нападения, тем не менее, никакого не последовало — вместе с Егором они спокойно вышли к небольшой поляне. Почти по центру торчал из земли здоровый пень. Скорее всего, раньше здесь произрастало крупное дерево с раскидистой кроной, после исчезновения которого и осталась такая вот плешь.

— Там под этой корягой у них схрон, — разоткровенничался Егор, но приближаться не отважился, оставшись на краю поляны.

Ной с ружьем наизготовку подошел к пню. С этого места был отлично виден поезд, и ребята, в самом деле, могли разглядеть бежавших пассажиров. Но никаких человеческих «елок», ровно, как и следов Ивана или Ильи, видно не было.

Ной обошел пень и увидел с другой стороны следы рытья. Носком обуви он раскидал верхний слой грунта и заметил кусок ткани. Все было мокрое, пропитанное влагой и вымаранное в земле. Ной хотел было склониться и детальнее изучить находку, но его сбил с толку вскрик Егора.

— Смотри, смотри! — не своим голосом заверещал он, тыкая пальцем куда-то ему за спину.

Ной обернулся. Егор указывал на поезд. Нет, длиннющий состав не двинулся обратно в путь и к нему не вернулись машинисты или пассажиры. Он все так же оставался на путях, перегородив участок Транссибирской магистрали. Но два его пассажирских вагона… они… двигались!

Понятное дело, не вместе с поездом, а сами по себе — раскачивались, как если бы куча людей начала метаться от борта к борту.

Ной протер глаза. Но наваждение никуда не делось. Весь оставшийся состав был словно соткан из камня и недвижим, и только два облезлых зеленых вагона ходили ходуном.

Запах усилился многократно. Вне всяких сомнений, он тянулся оттуда.

До ушей донеслись и звуки — что-то тягучее, болотно-кисельное. Это были монотонные распевы, заставлявшие разум выстраивать откровенно абсурдные ассоциации.

Все это пугало до дрожи. Казалось, внутри вагонов зрела злая сила, которая, подобно гною в нарыве, готова была вот-вот излиться наружу.

Ной каким-то звериным чутьем уловил движение за спиной и моментально обернулся. Хорошо еще не выстрелил, ведь это оказался Егор, со всех ног побежавший обратно наверх.

Понимая, что если на Ноя, опытного взрослого человека, увиденное произвело такой эффект, то мальчишка, наблюдавший подобное, куда как сильнее испугался, и его поведение было полностью оправданным.

Ной неуклюже устремился за юнцом.

Перепуганный ребенок показал удивительную прыть. На оклики отчима он не реагировал и в довольно бодром темпе быстро добрался до верхушки Оэ и, перевалив через нее, начал спуск.

Ною пришлось напрячь все свои силы, чтобы не потерять беглеца из виду. Но конце концов, юный организм тоже вымотался, и Егор вынужден был взять тайм-аут.

— Ты бы хоть меня подождал, — запыхавшись, посетовал Ной, в изнеможении опускаясь на землю. — Куда так нестись? У меня же ружье.

— Видел?! Я говорил, там что-то не то!

— Да, ситуация интересная вырисовывается, — Ной вытер лоб. — А что под пнем было спрятано? Я какие-то тряпки нашел в чем-то вымазанные.

— Они не успели показать, — чуть промедлив, выпалил Егор.

Произнес фразу он в хорошо узнаваемой манере, отчего Ной моментально распознал ложь. Но зачем пареньку было врать? Ной сделал вид, что поверил, а сам украдкой посмотрел на Егора.

Тот вел себя вполне естественно, сидел и тяжело дышал, порядком запыхавшись. Взгляд его был устремлен в сторону их дома. Однако зрачок правого глаза каким-то неестественным образом вывернулся наподобие ока хамелеона и косился прямо на отчима.

Ной тряхнул головой, и наваждение мгновенно рассеялось — с Егором и его глазами все снова было в порядке. Перед ним опять сидел напуганный и усталый ребенок.

Отдохнув, они продолжили спускаться дальше. Двигались теперь с куда меньшей скоростью — торопиться было некуда. На их счастье, обратная дорога прошла в полном спокойствии, и, казалось, все произошедшее на той стороне горы являлось просто каким-то наваждением. Иллюзией, рожденной разумом.

Когда Ной вышел к их участку, то понял, что дома кто-то есть: входная дверь была приоткрыта, но он отлично помнил, как запирал ее. Может, вернулась Нина?

Хотя для нее было слишком рано: обычно, отправляясь по делам в поселок, она возвращалась во второй половине дня.

Ной стянул с плеча ружье. Следом он приложил указательный палец к губам, указав Егору, чтобы тот не шумел и оставался на месте. Мальчишка послушался и замер, как вкопанный.

Стараясь передвигаться бесшумно, Ной подкрался к двери и занырнул внутрь дома. Там было тихо.

Сознание молниеносно начало вырисовывать возможные варианты событий, но все его сомнения развеялись, когда он увидел в коридоре сложенные в ряд пакеты с покупками. Стали бы какие-нибудь злодеи таскать с собой подобную поклажу?

Он опустил ружье и, войдя в комнату, обнаружил Нину, сидящую на краешке кровати. То была ее комната, и, соответственно, отличалась особенным, чисто женским антуражем.

На стенах покоились многочисленные акварельные пейзажи. Стол с большим зеркалом был заставлен всяческими баночками, флаконами и прочими склянками, а под потолком красовалась лампа в мягком абажуре.

Даже кровать, на которой сидела Нина, а это была обычная койка, чуть более широкая, нежели чем его, Ноева, говорила о многом — холодный металл был выкрашен в приятный пастельный тон изумрудного оттенка, а само ложе было покрыто одеялом, расшитым множеством бабочек, сделанных из клочков разноцветной ткани.

Нина, заметив ружье, изменилась в лице.

— Ты чего? — растерянно спросила она, косясь на двустволку.

— Да тут такое дело, — Ной встрепенулся, понимая, как глупо он выглядит с оружием в руках в собственном доме, и немедленно отложил его, прислонив к стене. — Поезд встал.

— Какой еще поезд? — переспросила она, продолжая поглядывать на ружье.

— Странный поезд, — он замялся, подыскивая слова. — А ты сама-то, чего так рано? Кстати, у тебя телефон с собой же? Надо позвонить кое-куда.

— Ты разве не знаешь? — Нина неожиданно спохватилась, и посмотрела на коридор. — А где Егорка?

— Да здесь он. На крыльце скучает, — Ной успокаивающе махнул рукой. — Что я должен знать? И телефон, Нин, мне нужен твой телефон, чтобы позвонить.

— Егор! Иди сюда! — позвала она, а затем повернулась к нему, поясняя. — Землетрясение же было. Вы ничего не почувствовали?

— Нет.

— А тряхануло прилично. Поэтому и вернулась раньше. И с телефона у тебя позвонить не выйдет, связи нет. Наверное, сломалось у них там что-то от землетрясения.

В комнату тем временем вошел Егор, и по его виду Нина мгновенно поняла, что с беднягой приключилось нехорошее. Лишними расспросами, однако, донимать его не стала, а отправила в душ — тот после двух визитов на гору порядком запачкался. А вот Ною пришлось рассказать все, как есть. Нина в ответ на его историю только хмурилась.

— Эх, ты, Мичурин, — картинно вздохнула она с издевкой. — Вот взрослый человек, а на такие вещи ведешься. Ты бы хоть принюхался к нему.

— К кому? — сбитый с толку, Ной захлопал глазами.

— К Егорке, к кому ж еще, — она заулыбалась, словно услышала смешную шутку. — Меня Хонорик с города подвозил, и пока ехали, рассказал про своего: говорит, завалился весь в грязи вымазанный и запрокинулся спать, а от самого запах, мама не горюй. Ванька, сорванец, у деда свистнул самогона пару дней назад, вот они его на горе запрятали, да и решили попробовать. А тот дедов самогон убойный, ты ведь и сам пробовал, помнишь? Вроде сидишь, пьешь нормально, а потом хлоп и не помнишь, какие глупости вытворял.

— На меня алкоголь не как на других действует, ты знаешь, — угрюмо уточнил Ной.

— И что? Вот и у мальчишек похожее сделалось. Фантазия ого-го. Да и ты со своими книжками способствуешь, вон какую у Егорки в комнате нашла, — она подошла к столу и, выудив оттуда книгу, протянула ее Ною.

С потрепанной обложки смотрел какой-то подозрительный человек с бельмами вместо глаз и оружием наперевес.

— Моя, — согласился Ной.

— Твоя, — Нина положила ее обратно. — Вот Егорка историй начитается, а потом всякое и мерещится. Рано ему пока такие книжки читать.

— Да уж, — вздохнул Ной, понимая, что все его страхи стремительным образом превращались в какие-то глупые наваждения, не стоящие и ломаного гроша. — Но, подожди, а как же пассажирские вагоны? Я сам видел, как они тряслись. И звук от них шел. Да и странный запах…

— Слушай, может ты это, — она наклонилась над ним, игриво заглядывая ему в глаза, — вместе с ребятами хряпнул?

И хлопнула его по груди, показывая, что шутит.

— Я не…

— Ну, Ной, — моментально перебила Нина, — я тебе сразу сказала: землетрясение было. Чего ты как маленький? Вот вагоны от такого дела и тряслись. Ну а насчет запаха, ты на эту гору и не лазаешь, а там ведь вечно чем-то воняет. Туда из-за этого и люди перестали ходить. Ох, тебе тоже стоит своих книжек поменьше читать, а то у тебя, похоже, фантазия, как у Егорки сделалась.

Bepul matn qismi tugad.

17 382,41 s`om
Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
29 mart 2025
Yozilgan sana:
2025
Hajm:
130 Sahifa 1 tasvir
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: