Kitobni o'qish: «Те, кто остался за дверью»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБЪЕКТ

Глава 1. Экскурсия

Я не помню, как мы попали внутрь. Дороги до этого здания в памяти нет. Мы просто стояли в коридоре, и мне почему-то не приходило в голову спросить, как здесь оказались.

Здание напоминало бывший завод. Где-то здесь должны были стоять станки, ходить люди в касках, пахнуть маслом и мокрым железом. Теперь от производства остались длинные коридоры, наглухо закрытые технические комнаты и пространство между корпусами, похожее на площадку для лазертага. В одном месте пол был выкрашен полосами, обозначавшими границы старой игровой зоны. На стене сохранилась надпись: «НЕ БЕГАТЬ ПО ЛЕСТНИЦАМ». Последнее слово кто-то тщательно зачеркнул.

Мы были вдвоём. Лера остановилась у двери с круглым окошком и посмотрела внутрь. За стеклом висела пыль, похожая на неподвижный дым.

— А здесь вообще кто-нибудь работает?

— Судя по свету, да.

Лампы горели не везде. Некоторые помещения оставались тёмными, другие выглядели так, будто их собирались открыть с утра. Не было ни характерного для заброшек мусора, ни свежих следов ремонта. Люди просто перестали заботиться об этом здании, но почему-то не выключили электричество.

Полицейский появился из бокового коридора. Мужчина с усами, в очках, в тёмной форменной куртке. Он был похож на человека, которого уже видел в каком-то фильме. Я пытался вспомнить, в каком именно, и не мог. На груди у него висел пластиковый пропуск. Фамилия была напечатана слишком мелко.

— Вы по делу? — спросил он.

Я не нашёлся с ответом.

— Раз уж пришли, покажу, что здесь произошло. Только ничего не трогайте.

Он не попросил документы, не спросил, кто мы. И я не удивился. В этом здании всё происходило с такой уверенностью, что вопросы выглядели бы невежливостью.

Мы пошли за ним. Он рассказывал про старые убийства. Часть произошла давно, когда помещение ещё использовали по назначению. Потом несколько лет было тихо. Недавно преступления возобновились. Полицейский произносил даты, которые тут же выветривались у меня из головы. Я запомнил только последнее: убийства происходили на территории комплекса. Не где-то рядом, не в городе. Именно здесь.

— И как вас сюда одного отправили? — спросила Лера.

— Здесь спокойно, — ответил он.

Тогда эта фраза меня успокоила. Позже я вспоминал её снова и снова.

За поворотом фабричная часть здания закончилась. Начался чистый белый коридор с одинаковыми дверями. У пола тянулся пластиковый поручень. На стене висели детские рисунки: солнце с восемнадцатью лучами, собака без задних лап, дом с двумя трубами. Лампы не мерцали. Здесь пахло моющим средством.

— Это что, больница?

— Детское отделение, — сказал полицейский.

Он произнёс это с таким равнодушием, словно мы стояли у овощного склада.

В конце коридора появился маленький мальчик. Он держал за руку высокого белого зайца. У зайца были круглые розовые щёки, неправдоподобно длинные уши и крупные мягкие лапы. Ростовой костюм выглядел совершенно безобидно, почти дёшево. От этого стало хуже. Мальчик и заяц молча смотрели в нашу сторону.

— Лер, — сказал я. — Ты видишь?

Она уже видела. Я понял по тому, как она остановилась.

Мы стояли слишком далеко, чтобы различить лицо мальчика. Зато прекрасно видели заячью морду. Её улыбка была приклеена намертво.

— Это нормально? — спросил я полицейского.

Он посмотрел на фигуры и не ответил.

Мальчик повёл зайца за собой. Они вошли в палату и закрыли дверь. Почти сразу из соседней комнаты вышли две сотрудницы в медицинской форме. Одна зажала рот ладонью, другая начала смеяться открыто.

— Ну вы дали! — сказала она. — Испугались нашей аниматорши?

Оказалось, в костюме была медсестра. Она развлекала детей. Женщины смеялись, Лера тоже засмеялась, и я с облегчением присоединился. Полицейский смотрел на нас поверх очков. Он не улыбался.

— Вы же знали, — сказал я.

— Что?

— Что там медсестра.

— Конечно.

Ему, кажется, нравилось, что мы испугались. Не сильно. Ровно настолько, чтобы он смог не объяснять ничего лишнего.

Глава 2. Красные нити

В комнате расследования стоял большой стол, два стула и доска, занявшая почти всю стену. Фотографии, обрывки протоколов, копии актов. Всё соединялось красными нитями. Нити сходились к центральному листу без фотографии. На нём была одна строка: «МЕСТО ПОВТОРНОГО ОБНАРУЖЕНИЯ».

— Почему повторного? — спросила Лера.

Полицейский не услышал или сделал вид, что не услышал. Он показывал на документы ручкой. Объяснял последовательность старых убийств, затем переходил к новым. Иногда в одном месте обнаруживали вещи, принадлежавшие нескольким людям. Иногда находили только личные документы. Был случай, когда жертва позвонила домой уже после того, как о её смерти сообщили родственникам.

— Но звонок-то проверили? — спросил я.

— Проверили.

— Кто говорил?

— Никто. На записи шум вентиляции.

Полицейский постучал ручкой по фотографии коридора. На стене коридора виднелось круглое пятно от снятых часов. Я узнал это место: мы проходили там десять минут назад.

Всё началось как обычный разговор. Мы предлагали версии. Может быть, преступления связаны не с конкретным человеком, а с устройством здания. Может быть, убийца работает здесь. Может быть, кто-то возвращается на место старых преступлений. Лера пыталась понять, почему в делах почти не было свидетелей. Я спрашивал, чем отличались старые убийства от недавних.

Постепенно я заметил: полицейскому неприятны наши вопросы.

Это не было похоже на злость. Он не повышал голос и не грозил выгнать нас. Просто всякий раз, когда мы предлагали новую версию, он на мгновение задерживал дыхание, как человек, которому больно сгибать палец. Затем возвращал спокойное выражение лица.

— Вы сказали, что недавно всё началось снова, — уточнил я. — А что именно началось? Убийства или исчезновения?

Он перестал крутить ручку.

— Какая разница?

— Большая. Если человек исчез, не значит, что его убили.

— Здесь это одно и то же.

Лера посмотрела на меня. Я хотел переспросить, но полицейский уже отвернулся к доске.

На одном снимке была обычная металлическая дверь с длинной ручкой. Фотограф снимал её с той стороны, где находилась петля. На другом — та же дверь с противоположной стороны. Над нею был номер, но чёрная полоса закрывала цифры.

— А кто здесь вообще ведёт дело? — спросил я.

— Я.

— Один?

— Достаточно одного.

Мне впервые пришло в голову, что он может быть причастен к убийствам. Мысль была нелепой. Ни доказательств, ни повода для обвинения. Он сам пригласил нас, отвечал на вопросы, показывал материалы. Так убийцы в кино и поступают, подумал я, и тут же разозлился на себя за глупость.

Но мысль не ушла.

Лере я ничего не сказал. Она продолжала рассматривать фотографии, то наклоняясь близко к доске, то отходя на несколько шагов. Полицейский следил за её движениями. У него запотело одно стекло очков.

— Всё, — сказал он. — На сегодня хватит.

— Мы же только начали, — ответила Лера.

— Я сказал, хватит.

На мгновение он показался усталым и старым. Потом поправил очки и выпрямился.

Из коридора всё ещё доносились голоса персонала и стук колёс тележки. Я хотел проверить, кто там проходит, но Лера предложила поговорить наедине. Мне тоже не хотелось больше стоять перед доской.

Мы вошли в небольшую комнату рядом с лестницей. Там стояли металлические шкафы, полки и несколько столов с разложенными предметами. Комната выглядела как место, где собирают снаряжение перед игрой. Лера закрыла за собой дверь.

— Ну? — спросила она.

Я оглянулся на ручку.

— Потом скажу, — ответил я.

— Что-то случилось?

Я хотел объяснить, но не успел.

В коридоре появился полицейский.

Он шёл к нам.

Не быстро. Не медленно настолько, чтобы это выглядело нарочно. Просто шёл, как человек, которому уже некуда спешить.

Глава 3. Инвентарь

— Закрывай, — сказал я.

— Что?

— Дверь.

Она потянула тяжёлую металлическую створку на себя. Дверь не доходила до косяка. Я помог, навалился плечом. В замочной щели не было язычка, только пустое металлическое гнездо. Рядом, на полу, лежал короткий Г-образный шестигранник. Я сунул его в паз, повернул длинным концом вниз. Он выскользнул. Попробовал снова, под другим углом. Створка вздрогнула и зафиксировалась.

Снаружи дёрнули ручку.

Лера отступила к столам.

Мужчина потянул дверь ещё раз, затем ещё. Звук металла о металл был единственным, что мы слышали. Даже дыхание старались сдерживать. Шестигранник упирался в косяк. Я ждал, что он сломается, но тот держал.

— Чего он хочет? — спросила Лера.

— Не знаю.

— Ты ему что сказал?

— Ничего.

За дверью прекратили дёргать ручку. Шагов не было. Я приложил ухо к холодной створке, но услышал только собственный пульс.

— Нужно что-нибудь взять, — сказала Лера.

Она действовала так, будто знала правила. На одном столе лежали фонарики и коробки спичек. Подруга проверила один фонарь, включила и убрала в карман. Рядом нашлись спички. Она взяла коробок.

Я осматривал полки, не понимая, что пригодится. Там стояли банки с винтами, мотки лески, старый рулон изоленты, фонарик без батареек. На краю стола лежала стопка лотерейных билетов.

— Смотри, — сказал я. — Билеты.

Лера обернулась.

— И зачем они?

— Не знаю. Может, выиграем.

— Ты сейчас серьёзно? Что мы на них выиграем, если отсюда не выйдем?

Билеты я оставил. Даже теперь не мог объяснить, зачем потянулся к ним.

В дальнем конце комнаты была ещё одна дверь. Незаметная, цвета стены. Я потянул ручку, и та открылась сразу. За нею оказался пустой коридор.

Мы вышли, не выключая света в лобби. Я несколько раз обернулся. Полицейский не появился. За дверью больше никто не дёргал ручку.

Дальше всё стало неправильным не сразу. Мы прошли один коридор, потом другой. Мимо дверей с номерами, которых я не запомнил. Мимо старого щита, на котором висела схема эвакуации без обозначения выхода. Мы не заглядывали в комнаты. Нам хотелось уйти, и каждое отклонение от пути выглядело потерей времени.

— А где все? — спросила Лера.

Я остановился.

Она была права.

На больничной стороне больше не было людей. Ни медсестёр, ни мальчика, ни кого-то за стойкой. Не слышалось ни разговоров, ни тележек. Только наши шаги. Я вспомнил полицейского и подумал, что лучше бы сейчас встретить хотя бы кого-нибудь чужого.

Свет моргнул. Один раз. Второй.

Мы прибавили шаг.

— Дай фонарь, — сказал я.

Она протянула его мне. Я включил луч и провёл по дальнему участку коридора.

У двери стоял человек.

Нет, стояло место, которое человек мог бы занимать. Объёмная чёрная фигура с ногами и руками, не отбрасывающая тени, потому что сама была тенью. У неё было лицо. Узнаваемое, отчётливое лицо усатого полицейского. Очки обозначались двумя тёмными прямоугольниками, которые каким-то образом были чернее остального.

Пока луч оставался на фигуре, она не двигалась.

Я отвёл фонарик на стену. Свет оставил после себя обычный белёсый круг. Когда я вернул луч, фигура находилась там же.

— Видишь? — спросил я.

— Вижу.

— Не подходи.

Лера не подходила.

Я светил ещё несколько секунд. Пальцы начали неметь, хотя фонарь почти ничего не весил.

Мы отступили к развилке и повернули в другой коридор. Я не выключал прибор. Впереди не было ни одного знака выхода.

Глава 4. Используйте огонь

Кухня оказалась моей.

Не похожей на мою. Именно моей. По крайней мере, такое было ощущение: расположение шкафов, стол, окно, даже неровно прикрученная ручка нижнего ящика. Я не стал спрашивать, как она оказалась в бывшем заводе, который одновременно был детской больницей. Мне было достаточно того, что за дверью остался коридор, а внутри можно закрыться.

Лера обошла стол и подошла к окну. За стеклом стояла ночь. Ни фонарей, ни машин, ни соседнего дома. Только тусклый свет, которого хватало, чтобы различить предметы.