Kitobni o'qish: «Алекс Кросс. Паутина власти»

Глава 1

Природное чутьё, отточенное годами тренировок, подсказывало: они приближаются. Их пока ещё не было слышно, но по телу уже пробежала легкая дрожь, заставив мускулы напрячься. Подобное, наверное, испытывают собаки, среди всеобщей безмятежности ощущающие скорый подземный толчок. В этот момент лишь они знают о грядущем бедствии. Они одни знают, что скоро всё изменится.

Секунды ушли на поиск путей к отступлению, но рассчитывать убежать здесь, среди сосен и зарослей можжевельника, мог только глупец. Как далеко он успеет уйти, прежде чем появятся гости? До границы леса, если повезёт? А потом что? До ближайшего городка – не меньше пятидесяти миль, а с собой только то, что сунул в рюкзак, отправляясь рыбачить. Да и зачем бежать? Они его нашли, а раз так, значит, они уже знают. Сколько у него времени? Минута. Может, две. Взгляд из-под поношенной армейской кепки устремился на бегущий с гор ручей. Там, у самой поверхности лениво перебирала плавниками форель, нацеливаясь на яркую приманку в виде мухи. На то, чтобы выманить рыбу из тени, ушел битый час. Может, получится довести дело до конца?

– Давай же, – прошептали губы. Загипнотизированная танцем рукотворной мушки форель подплыла ближе.

Но едва рыба приготовилась схватить наживку, как под аккомпанемент апокалиптического рева вода в ручье закипела, подняв тучу брызг.

Поздно. Они уже здесь.

Высоко в небе гигантская винтокрылая машина заслонила солнце, пронеслась над лесом и зависла над головой рыбака. Нет такого солдата, который, услышав раз шум вертолета смог бы его позабыть. Этот звук сопровождает вас на пути к полю боя. Этот же звук вы услышите после сражения. Если, конечно, останетесь живы. Отыскав ровную площадку возле ручья, пилот посадил машину. Едва полозья коснулись земли, из вертолета выпрыгнул одетый в деловой костюм парень лет двадцати.

– Алекс Кросс? – крикнул он. – Это вы?

Рыболов, бросив на парня презрительный взгляд, сказал:

– Не слыхал про такого.

Растерявшись, молодой человек оглянулся на вертолет. Боковая дверь отъехала в сторону, выпустив мужчину постарше. Тот не спеша подошел к самому ручью, сложил ладони, и прокричал:

– Меня прислал Демин.

– И такого не знаю.

– Он предупредил, что вы так и ответите. Демин просил напомнить о Танжере.

Танжер. Танжер – это значит беда. Прошло много лет, но стоило рыболову услышать о Танжере, как он снова почувствовал, как липнет к щеке холодный линолеум, мокрый от его собственной крови, увидел растерзанные тела, услышал отчаянные крики о помощи. Демин знал, чем его уговорить. Пошатываясь, рыболов подошел к воде, не говоря ни слова, собрал свои пожитки и направился к вертолету. Танжер. Напомнить о нем – всё равно, что сказать: «Ты – мой должник». Значит, пришло время платить по счетам. А ведь это было совсем не просто – исчезнуть. Залечь на дно. Умереть – по крайней мере, для всех знакомых из прежней жизни. Слишком многие пытались эту жизнь отобрать. И вот теперь Демин хочет вернуть его к тому, от чего он с таким трудом пытался уйти. Заняв место в салоне, рыболов бросил прощальный взгляд на ручей, на луг, на голубое небо, после чего сказал:

– Можем отправляться.

– Вы тот самый Алекс Кросс! – Юноша в костюме захлёбывался от восторга. – А все говорят, что вы погибли…

Его старший коллега подал пилоту знак, оттопырив большой палец. Вертолёт начал подниматься.

– Как оно на том свете, Кросс? – спросил старший. – Сколько лет тебя не было в живых?

Почти четыре года. Четыре года одиночества. Погружения в себя. Переоценки пройденной жизни. Никто из ныне живущих не знал Кросса лучше, чем Демин. У него на руках был единственный козырь, который мог бы заставить Кросса вернуться. И сейчас он использовал этот козырь. Алекс Кросс всегда платит по счетам. Даже с того света.

Глава 2

Длиннющий чёрный лимузин встал, не глуша мотор, у лётного поля Объединённой базы морской авиации, ожидая прибытия транспортника – с Алексом Кроссом на борту. Вертолет приземлился, и Кросс – гладко выбритый и с иголочки одетый – в костюме и туфлях, сойдя с трапа, направился прямиком к лимузину. Дверцу пассажирского салона перед ним распахнул офицер полиции. Скользнув на обтянутое черной кожей заднее сиденье, Кросс оказался лицом к лицу с самим Демин, главой секретной службы. Водрузив очки на нос, который ломали так часто, что никакому пластическому хирургу было уже не по силам вернуть ему первоначальную форму, Демин оценивающе взглянул на Алекса. По возрасту директор НСС годился Кроссу в отцы, но годы не мешали ему сохранять хорошую физическую форму. Сложён как Стаффорд, голова до блеска выбрит… Завершал образ скрипучий голос, звучавший грозно, даже если его обладатель делал комплимент. А такое случалось нечасто.

– Чёрт, выглядишь много лучше, чем в нашу последнюю встречу!

– Трудно выглядеть хуже, чем тогда, – ответил Алекс. Лимузин тронулся с места, и направился в город. Кросс хорошо знал этот маршрут.

– Танжер, – буркнул Демин. – всё пошло не так, как мы планировали. Вышла полная жопа. Но, как бы там ни было, рад, что ты возвращаешься.

– Я не возвращаюсь.

– Брось, Кросс. Таким, как ты, нужен постоянный прилив адреналина. Ты же зачахнешь без ощущения опасности. Тебе до чёртиков надоела твоя Монтана, и в глубине души ты знаешь это. И я знаю. Ты ждал сегодняшнего дня всё это время.

– Ошибаешься.

– Чушь собачья. Ты пытаешься обмануть сам себя.

– Послушай, сейчас я здесь. Но когда сделаю то, о чём ты там собрался меня просить, я уйду. Рассчитаюсь с тобой – и всё. С меня хватит.

– Как насчёт Клары? – спросил он. – Она больше ничего для тебя не значит?

Алекс хорошо скрывал эмоции, без этого умения в его ремесле не преуспеть. Он не станет реагировать на этот выпад, не доставит старику такого удовольствия. Ни сейчас, ни когда-нибудь ещё. И всё же Демин сумел задеть его за живое. Кросс и Клара работали вместе. Она была идеальным партнёром. Она же стала одной из причин, по которым Алекс решил исчезнуть. Она оставалась одной из причин, по которым он предпочел бы остаться «призраком».

По иронии судьбы. Кларе тоже однажды пришлось умереть. Имелось даже выписанное свидетельство, подтверждавшее её гибель. Сообщил о трагедии Демин, ему Алекс не мог не поверить. Известие буквально ошеломило и раздавило его. Впервые на своей памяти он испытывал искреннюю скорбь. Смерть Клары стала для него катастрофической потерей. А потом он узнал, что всё это было ложью. Постановкой, спланированной и срежиссированной Демин. Так было нужно Конторе. Так было нужно стране. Но Кросс нуждался совсем в другом. Алекс никак не мог примириться с мыслью, что всё то время, пока он оплакивал гибель Клары, та продолжала дышать, есть, спать. Она и не пыталась дать знать о себе, позволив ему поверить, что мертва. Почему? Да, смерть – фальшивая или настоящая – это профессиональный риск, никто из тех, кто согласился работать на Демин, от неё не застрахован. Но эту смерть Кросс принял слишком близко к сердцу. Интересно, Клара так же отреагировала на известие о его гибели?

– Не беспокойся, – продолжилДемин. – Её нет в стране.

– Сделай одолжение, не сообщай ей, что я жив. Это все усложнит.

Демин оскалился, показав идеально ровные зубы. Интересно, Демин способен испытывать хоть какие-то чувства? Или это расчётливый и хладнокровный, готовый жертвовать всем и всеми в интересах Конторы? Проработав с ним немало лет, Алекс так и не нашёл ответа.

– Как скажешь, Алекс, – ответил Демин.

– Я хочу попросить ещё кое о чём. Пообещай, что после того, как я выполню то, ради чего ты меня вытащил, ты снова дашь мне умереть. На этот раз – окончательно.

Демин подался вперёд, протянув правую ладонь.

– По рукам.

– Мы будем в расчёте?

– Абсолютно. Сделаешь дело – и свободен. В конце концов, ты становишься слишком стар для всего этого.

Алекс улыбнулся.

– Итак, что заставило тебя вспомнить Танжер?

– Похищение.

– Что? – не поверил Алекс. – Всё дело в каком-то похищении?

– Это не просто «какое-то похищение».

С Демин всегда так. Пара слов – и мысль уже лихорадочно работает. Понятно, что Демин не стал бы прерывать устроенный им же самим бессрочный отпуск из-за похищения. Это не имело смысла. Расследованием похищений занимается Федеральное бюро расследований. Демин использовал любую возможность уязвить нынешнего директора Бюро Джексона.

– Кто похищен? – спросил Деррик.

– Пасынок губернатора. Мэттью. Его отчим – губернатор Тёрстон Уиндслоу.

Тёрстон Уиндслоу. Уиндслоу являлся одним из самых могущественных обитателей этого города. Он возглавлял комиссию сената по разведке – органа, контролирующего работу бюро и непосредственно Демина. Это объясняло интерес к делу. Но по его словам это больше, чем просто похищение. Возможно, дело в личности похитителей?

– И кто стоит за похищением?

– Мы направляемся в офис к Уиндслоу. Он и введет тебя в курс дела. Не хочу, чтобы ты приступал к расследованию, будучи предвзят.

Вот он – классический Демин. Кроссу был знаком его подход. Демин предпочитал, чтобы подчиненные сами оценивали ситуацию и сами же делали выводы. Возможно, им удастся разглядеть то, на что он сам не обратил внимания. Отправляя своих людей на задания, он давал лишь скупые вводные, и подкидывал дополнительную информацию тогда и только тогда, когда в ней действительно возникала необходимость. Он никогда не раскрывал все карты, и даже выполнив работу, ты никогда не знал, как именно она связана с другими частями грандиозного плана. Полную картину видел только Демин. Он действовал в мире лжи и дымовых завес, где всё является не тем, чем кажется, и достаётся не той ценой, что пишут в прейскуранте. Даже ближайшее окружение никогда не знало, что он затевает.

– А что Бюро?

– А что с ними? – Деминпожал плечами. – Они ведут дело. Расследование поручено агенту Эйприл Шауэрс.

– Эйприл Шауэрс? – переспросил Кросс.

– Так и есть. Должно быть, её родители отличались оригинальным чувством юмора. Как бы то ни было, она ждёт нас в офисе губернатора.

– А какая роль у меня?

– Ты – консультант по особым вопросам. Зовут тебя Стив Мэйсон – Алекс Кросс пусть остаётся в могиле.

– А если что-то пойдёт не так, окажется, что никакого Мэйсона никогда не существовало?

– Именно.

– Вытаскивать меня, придумывать фальшивую личность – как-то это всё чересчур сложно для расследования похищения.

Глава 3

Сквозь пуленепробиваемые стекла лимузина, двигавшегося на восток, Кросс глядел на возвышавшийся на фоне вечернего неба купол Капитолия, залитый светом прожекторов. Вид был впечатляющий. Лимузин подъехал к западному входу здания им. Дирксена, и офицер СОБР, сидевший на переднем сиденье, выскочил из машины, чтобы предупредить дежурных из полиции о прибытии двух VIP-персон. Демин и Кроссу не пришлось тратить время на прохождение досмотра. Не было ни рамки металлдетектора, ни выворачивания карманов, ни предъявления содержимого кейсов. Вместо этого гостей быстро проводили в офис Уиндслоу, где секретарь немедленно пригласил их в рабочий кабинет сенатора.

Как почти всё на Воробьином холме, здешние офисы распределялись по старшинству и степени значимости. Чем важнее птица, тем больше отведённая ей площадь. Уиндслоу получил самый огромный офис в здании. Потолки в его владении имели высоту пятнадцать футов, книжные полки вдоль стены украшала изысканная резьба, пол устилал ворсистый ковер. Роскошный диван, обитый натуральной кожей, мягкие кресла, рабочий стол красного дерева – всё это явно было доставлено сюда не со склада административно-хозяйственной службы. Фотографии в рамках на одной из стен, изображавшие сенатора, позирующего с главами иностранных государств и разными знаменитостями, свидетельствовали, что Уиндслоу был не чужд тщеславия, и не считает зазорным кататься по экзотическим местам на деньги налогоплательщиков. Губернатор поднялся, но не сделал и попытки выйти из-за стола, чтобы поприветствовать гостей, вынудив их пересечь весь кабинет с протянутыми руками.

– Ну, наконец-то, Демин, – проворчал Уиндслоу, пожимая ладонь асу шпионажа. – Мне пришлось ждать тебя лишних десять минут.

Губернатор посмотрел на Кросса. Они бросили друг на друга оценивающие взгляды, как школьники, готовящиеся устроить потасовку на перемене.

Губернатор разменял уже восьмой десяток. Сухой и долговязый, он обладал запоминающейся внешностью. Конечно, трудно не запомнить человека, чьё лицо не сходит с телеэкрана (Уиндслоу был регулярным гостем утренних ток-шоу по выходным, да и в новостях мелькал довольно часто). И всё же узнаваемым его делали удивительная причёска и характерная манера речи. Седые волосы сенатора были зачёсаны назад и тщательно уложены в старомодный помпадур, блестящий от обилия фиксирующего лака. Говорил Уиндслоу медленно, растягивая слова на южный манер, и не забывал при этом сдабривать речь простонародными выражениями, демонстрируя, что он плоть от плоти своих избирателей, упёртый «демократ жёлтого пса».

– Так это и есть твой парень? – спросил хозяин кабинета.

– Губернатор, это Стив Мэйсон, – ответил Демин. – Он не мой сотрудник, но иногда делает для меня кое-какую работу. Он частный сыщик.

– Ты наладчик? – повернувшись к Кроссу, без обиняков уточнил Губернатор. – Человек, который улаживает разные проблемы, верно?

Алексу не нравилось, что при разговоре присутствуют ещё трое. Специального агента Эйприл Шауэрс он идентифицировал сразу, её выдало характерное вздутие под пиджаком. Супругу губернатора Кросс узнал, так как её лицо появлялось на страницах журналов и газет. Но что здесь делала девица двадцати с чем-то лет? Какова её роль?

– Я пришёл протянуть руку помощи, – Кросс ушёл от прямого ответа.

– Рук у нас предостаточно, – рявкнул Уиндслоу. – Всё Бюро мне ладошки тянет, а толку-то? Тут не ладошки нужны, а нормальный кулак!

В тишине, воцарившейся после слов губернатора, его супруга тихо произнесла:

– Мой муж, кажется, забыл о хороших манерах. Меня зовут Глория Уиндслоу, – она грациозно поднялась со своего места, показав высочайший класс умения контролировать эмоции, столь важного для жены политика. Даже глубочайший стресс не смог заставить её забыть о необходимости держать себя в руках.

Супруга сенатора была лет на тридцать моложе мужа. Она мягко пожала руку Кросса, продемонстрировав великолепный маникюр. Платье от дорогого дизайнера подчеркивало её фигуру.

Алекс читал о ней. Окончив школу, Глория бросила свой городишко в захолустье, и отправилась искать лучшей доли. Захватывающая дух внешность и непомерные амбиции привели её в группу поддержки «ковбоев». Там она забеременела, выскочила замуж за футболиста – звезду национальной лиги, с которым через два года развелась, обвинив в склонности к насилию. «People» и «Us» поместили её фото с ребенком на свои обложки. О ней писали, как о женщине, которая предпочла судьбу матери-одиночки унижениям со стороны знаменитого мужа. Знакомство с губернатором произошло два года спустя, на мероприятии по сбору средств для избирательной кампании. Минимальный взнос для участников равнялся трем тысячам долларов. Глория пришла на вечер с одним из самых завидных холостяков, известным адвокатом, а ушла – с Уиндслоу. Через месяц он пригласил её в качестве персонального секретаря. Ещё через год развёлся с женой, с которой прожил в браке три десятка лет. Разница в возрасте с новой избранницей поначалу многих шокировала, но губернатор поручил спасение своей репутации семьянина и доброго христианина одному пиар-агентству. Вскоре кудесники превратили Глорию из разлучницы в близкого друга и советника собственного мужа, помощницу, уделяющую особое внимание проблемам женщин, образованию и доступности библиотек. На Новый Год она приглашала детей с ограниченными возможностями в свой особняк, и устраивала для них праздник с катанием на пони.

На пятом десятке она всё ещё оставалась привлекательной женщиной, чему немало способствовали изнуряющие диеты, пластическая хирургия и регулярные инъекции ботокса.

Представившись, Глория подвела Кросса к двум другим женщинам в офисе.

– Это мисс Саманта Топперс, – указала она на ту, что помладше. – Невеста Мэттью, моего сына.

– Рада познакомиться, – произнесла она детским голоском.

– А это специальный агент Эйприл Шауэрс, – продолжала Глория.

В зелёных глазах агента Алекса заметил раздражение. Эйприл Шауэрс была абсолютной противоположностью мисс Топперс: около тридцати пяти лет, телосложение профессионального марафонца, что означало в среднем по два фунта на каждый дюйм шести футов роста, гладкая фарфоровая кожа и собранные в пучок рыжие волосы.

– Ну, вот, теперь все друг другу представлены, – подал голос сенатор Уиндслоу. – Теперь приступим к делу. Похищен мой пасынок, Мэттью Дулл. Он был с Самантой, когда его схватили. Они гуляли по университету.

– К счастью, – вставила Глория слово. – Саманту похитители не тронули. Они забрали только моего сына.

Впервые за то время, пока Сторм присутствовал в кабинете, маска, скрывавшая истинные чувства Глории Уиндслоу, дала трещину. На глаза её навернулись слёзы, но она справилась с ними, достав из сумочки платок.

– Похитители, – продолжил губернатор, – оставили мисс Топперс истерить на тротуаре.

Деррик взглянул на старика, надеясь увидеть на его лице хоть тень сочувствия, но тщетно. Саманта, смутившись, опустила глаза.

– Думаю, будет лучше, если о деталях расскажет агент Шауэрс, – произнесла миссис Уиндслоу, едва удерживаясь от рыданий. – Нам с мужем трудно сдерживать эмоции, говоря о случившемся.

Агент Шауэрс повиновалась:

– Похищение произошло три дня назад около четырнадцати ноль ноль. Белый микроавтобус выехал на пешеходный переход, где, ожидая разрешающего сигнала светофора, стояли мистер Дулл и мисс Топперс. Из машины выскочили трое, все – в лыжных масках. Четвёртый оставался за рулём. Один из похитителей открыл огонь из автоматического оружия. Стрелял в воздух, распугивал прохожих. Двое других навалились на Мэттью и затолкали в салон.

Брошенный микроавтобус впоследствии был найден в двадцати километрах от места происшествия.

– Полагаю, никаких отпечатков или других следов? – уточнил Кросс.

– Так точно. Всё чисто.

– А что насчёт гильз с места преступления?

– Всё есть в моём отчёте, – резко ответила Шауэрс.

– Который она с радостью передаст вам, когда мы закончим, – не терпящим возражений тоном заявил сенатор. – Я говорил утром с директором Бюро Джексоном, и он проинструктировал агента Шауэрс оказывать вам всемерное содействие. Не задавая лишних вопросов. Так ведь?

– Да, – согласилась Шауэрс. – Мне приказано помогать.

– Агент полагает, что подключать вас к расследованию – не лучшая идея, – вновь взяла слово Глория. – Мы с мужем считаем иначе.

– Потому что бюро до сих пор топчется на месте, – добавил Уиндслоу.

Кросс заметил, как стиснула зубы Шауэрс. Очевидно, боясь, что с языка сорвется ответ. Губернатор продолжил:

– Я получил требование выкупа. На следующий после похищения день. Эти ублюдки потребовали миллион долларов, и я тут же согласился заплатить. – Он бросил на Шауэрс испепеляющий взгляд. – Агент уверила меня, что если я уступлю этим сукиным детям, бюро сможет схватить их, когда они будут забирать деньги.

– Но этого не случилось, – подхватила Глория. С мужем они образовывали настоящую команду. Супруги упорно продолжали рассказывать о случившемся, хотя совсем недавно заявляли, что не желают этого делать.

– Бюро облажалось, – констатировал Уиндслоу.

– При всём уважении, губернатор, – отозвалась Шауэрс. – Мы следовали стандартной процедуре. Выкуп был оставлен в месте, указанном похитителями, территория вокруг – взята под наблюдение…

– Но деньги никто так и не тронул. Никто не явился за моим миллионом. Они знали о ловушке. Уверен, их кто-то предупредил.

– Мы не можем знать это наверняка, – возразила Шауэрс.

– Хорошо, юная леди, будем считать, их что-то спугнуло. Как оленя-чернохвоста, почуявшего запах охотника, – продолжил сенатор. – На следующий день я получил новое требование. В этот раз ублюдки решили действовать жёстче.

Глория тихонько всхлипнула. Саманта поднялась с дивана и встала на колени у кресла своей будущей свекрови. Уиндслоу вышел из-за стола, подошёл к супруге и положил руку ей на плечо.

– Глории не просто всё это переносить, – сказал он и погладил жену по голове. Затем продолжил:

– Ублюдки вырвали Мэттью четыре передних зуба, и прислали их вместе с запиской и фото. Тогда я и решил поговорить с Демин. Я понял, что без вашей помощи тут не обойтись.

Кросс посмотрел на агента Шауэрс. Та сидела, скрестив руки на груди, положив ногу на ногу и плотно прижав их друг к другу. Даже абсолютно незнакомый с языком тела человек без труда понял бы, насколько она раздражена собственным бессильем.

– Могу я взглянуть на записки? – спросил Алекс.

– Агент Шауэрс передаст их вам, – пообещал сенатор. – А теперь дамы, я попрошу вас оставить кабинет. Мне нужно кое-что обсудить с Демин и его парнем наедине.

– Пойдёмте, девочки, – Глория медленно поднялась с кресла. Топперс с готовностью последовала за ней, лишь Шауэрс не двинулась с места.

– Губернатор, – сказала она резко. – Мне поручено это расследование, и я настаиваю на участии во всех переговорах, касающихся похищения.

– Это личный разговор, – рявкнул Уиндслоу. – Директор Джексон заверил меня, что вы будете оказывать полное содействие. Мне попросить его отстранить вас?

– Для протокола, – ответила Шауэрс, – я считаю, что вы делаете ошибку, вовлекая в расследование посторонних.

– Для протокола, – передразнил сенатор, – я просил вас покинуть кабинет.

Шауэрс вышла. Когда она скрылась за дверью, Уиндслоу обратился к Кроссу:

– Демин говорит, ты из тех, кто знает, как находить людей, не желающих быть найденным, и, к тому же, умеешь выпутываться из самых непростых ситуаций.

– Это мой лучший специалист, – подтвердил Джоунс. – Если бы речь шла о моём пасынке, я бы выбрал его.

– Именно это я и хотел услышать, – произнёс сенатор. – Мне нужен тот, кто выследит этих ублюдков, и сделает всё, что необходимо, для спасения Мэттью. Понимаете мою мысль?

Кросс ответил:

– Вам нужен результат, и вас не волнует, каким образом он будет достигнут.

Уиндслоу улыбнулся:

– Наконец-то я получаю те ответы, на которые рассчитываю. Да, мистер Мэйсон, или как там тебя на самом деле зовут, это именно то, что мне нужно. Я просил Демина прислать того, кого не заботит соблюдение процедур. Я просил прислать лучшего.

Алекс промолчал.

– Прежде всего мне нужно, чтобы ты нашёл этих ублюдков. После ты должен убить их всех. Я не хочу, чтобы их арестовывали, зачитывали права, предоставляли адвоката. Мне не нужен долгий судебный процесс. Я хочу их смерти. Я хочу, чтобы ты покончил с ними до того, как они начнут присылать Мэттью по частям.

Глава 4

Была уже половина девятого вечера, когда Кросс и Демин, покинув офис, подъехали к отелю «Уиллард-Интерконтиненталь», что на Пенсильвания-авеню, менее, чем в одном квартале от Белого Дома. Прежде, чем оставить Кросса, Джоунс протянул ему бумажник, набитый стодолларовыми банкнотами, липовые водительские права, удостоверение частного сыщика на имя Стива Мэйсона, мобильный телефон для связи с бюро и ключи от взятой на прокат машины, припаркованной на гостиничной стоянке. Едва Алекс добрался до своих апартаментов на пятом этаже, как в номере начал трезвонить телефон. Звонила агент Шауэрс из фойе отеля. Она пришла изложить суть дела.

– Поднимайся в номер, – предложил Кросс.

– Я подожду в ресторане.

Алекс спустился через пять минут и присоединился к сидящей за уединённым столиком Шауэрс.

– Никогда не останавливалась в этом отеле, – призналась она.

Кросс оглядел практически пустой зал ресторана:

– Этот отель намного милей тех мест, куда меня обычно отправляет Демин.

Подошёл официант. Шауэрс заказала чашку кофе, Кросс – гамбургер.

– И куда тебя обычно посылает Демин?

– Если я расскажу, мне придётся тебя убить.

– Как оригинально!

– В моём случае – это истинная правда.

– Слушай, – сказала она резко. – Мне приказано ввести тебя в курс дела и помогать в расследовании. Думаю, я должна знать, кто ты такой.

Официант принёс напитки. Подождав, пока он уйдёт, Кросс ответил:

– Я частный сыщик, как и сказал Демин. Я работал на него время от времени, когда служил в армии.

– Ах, так? – в голосе Шауэрс послышался сарказм. – Я кое-что проверила, узнав, что Джоунс везёт тебя в город. Если это правда, то почему там нет никаких записей о том, что тебе выдавали лицензию частного детектива?

Алекс пожал плечами:

– Я так и не собрался её получить. Руки не дошли.

– Но права-то, у тебя имеются, так?

Кросс промолчал. Агент здесь затем, чтобы ввести его в курс дела, а не допрашивать. Шауэрс, между тем, продолжила:

– Я просмотрела фотографии всех Стивов Мэйсонов, получавших водительские удостоверения. Ни на одного из них ты не похож.

Деррик был разочарован. Обычно Демин готовит легенду куда тщательнее.

– Просто причёску сменил.

– Я пробила твоё имя по базе бюро, и не нашла ни одного упоминания о Стиве Мэйсоне, чьё описание совпадало бы с твоим. Кто же ты – на самом деле?

Кросс наклонился к собеседнице ближе и шепнул:

– Я тот, кого прислали разгребать за тобой твоюработу. Это всё, что тебе нужно знать.

Официант принёс гамбургер. Алекс и не подозревал, насколько голоден. Он тут же отхватил солидный кусок.

Агент Шауэрс смиренно произнесла:

– Что конкретно ты хочешь узнать о похищении?

– Всё.

Не отрываясь от еды, Кросс стал задавать вопросы. Шауэрс более детально изложила то, что он уже слышал в кабинете Уиндслоу. Мэттью Дулл и Саманта Топперс, закончив занятия в Джорджтаунском университете, шли из кампуса, чтобы где-нибудь перекусить. Внезапно рядом с ними у самого края тротуара остановился белый микроавтобус, из него выскочили трое преступников. Один дал из автомата очередь в воздух, пугая прохожих, затем направил ствол на мисс Топперс. Двое других схватили Дулла и затолкали в микроавтобус. На всё про всё у похитителей ушло не больше минуты.

– Почему об этом не было слышно в новостях? – поинтересовался Кросс.

– Пришлось задействовать определённые рычаги. СМИ сообщили, что это был розыгрыш. Университетское начальство подтвердило, мол, студенческое братство заигралось, развлекаясь.

– Что за оружие использовали похитители?

Шауэрс открыла кожаный портфель, и извлекла из него пластиковый пакет с дюжиной латунных гильз внутри.

– Отпечатков на них нет, – сказала она, положив пакет на стол.

Кросс, разделавшись с бургером, не спешил открывать пакет. Он видел достаточно гильз калибра 7,62х39 мм, чтобы без труда узнать их.

– У нападавшего был АК-47, – констатировал он.

– Верно. К несчастью, в мире сейчас используются около семидесяти пяти миллионов «калашниковых».

– Хреново нынче оказаться в шкуре Бэмби, – Кросс улыбнулся. Шауэрс – нет.

– Похитители действовали быстро, жёстко, обдуманно, – заключил Алекс. – Они не оставили ничего, что позволило бы их идентифицировать. Это были профессионалы. Вероятно, бывшие военные. Теперь давай взглянем на требования выкупа.

Шауэрс достала из портфеля две записки. Обе защищал прозрачный пластик. Первая была написана печатными буквами, вроде тех, что используют для оформления чертежей:

«ЕСЛИ НЕ ЗАПЛАТИШЬ $1 000 000, МЫ УБЬЁМ ТВОЕГО ПАСЫНКА».

В записке требовали выплатить всю сумму стодолларовыми купюрами. Выкуп следовало поместить в «дипломат» и оставить в фуд-корте вокзала «Юнион» – центральной станции. Похитители даже нарисовали схему, на которой отметили точное место, где следовало оставить деньги – у столика в конце зала. Привезти выкуп должна была невеста Мэттью.

– Саманта пришла в ужас, – рассказала Шауэрс. – Я с трудом убедила её, что с ней всё будет в порядке. Вокзал был наводнён нашими людьми – почти сотня агентов сновала туда-сюда. Мы привлекли стажёров и отставников – так что похитители ни за что не определили бы, кто обычный пассажир, а кто нет.

– За кейсом так никто и не пришёл?

– Никто не проявил интереса даже после того, как Саманта покинула зал, оставив кейс под столом.

– Удивительно. Нет, не то, что похитители не пришли за миллионом. Но то, что бесхозному чемоданчику на вокзале никто не попытался приделать ноги – это чудо.

Шауэрс продолжила рассказ:

– На уголке первой записки мы нашли неполный отпечаток пальца. На второй записке, присланной на следующий день, отпечатков не было.

Вторая записка также была написана от руки, но уже прописью. Там не было упоминания о выкупе – только угроза:

«Твой сын умрёт, если ты продолжишь играть с нами».

Кросс заметил:

– Очевидно, вторую записку писал другой человек. Отличается не только почерк, но и бумага. На первой остался частичный отпечаток, вторая – чистая. К тому, же, во второй допущена ошибка: Мэттью Дулл назван сыном губернатора, а не пасынком. В первой же всё было верно.

– Да, отличия заметны невооружённым глазом, – ответила Шауэрс. – Но не забывай, в похищении участвуют как минимум четыре человека. Один из них мог написать первую записку, другой – вторую. Просто, чтобы нас запутать. Ошибка тоже могла быть допущена намеренно.