Kitobni o'qish: «Тесса Тиккарди и секрет времени»

TESSA TICCARDI E LE LANCETTE IMPAZZITE

All Rights Reserved © 2025, De Agostini Libri S.r.l., www.deagostinilibri.it

Texts: Davide Mezzanotte

Illustrations: Elisa Pocetta

© ООО «Издательство «Эксмо», издание на русском языке, 2025

© Саломатина Е. И., перевод, 2025

* * *

Посвящается Джулии, сердцу и душе этой истории.

Устраивайтесь поудобнее, потому что я собираюсь рассказать вам историю о том, как в десять с половиной лет моя жизнь изменилась навсегда.

Это история о семье, времени и трещинах в стенах. Не обязательно в таком порядке, но вы меня поняли. И главное – это правдивая история.

Я говорю это, потому что заранее знаю: многие из вас наморщат нос, закатят глаза или начнут качать головой. Поверьте, на вашем месте я поступила бы так же. Но после того, как я заключила договор с существом из другого мира, поспорила со своим котом и увидела, как стрелки часов сходят с ума, я могу поверить и в куда более странные вещи.

Что? Ничего не понимаете? Да, пожалуй, вы правы. Я забегаю вперёд. Лучше начать сначала.

У нас ведь полно времени, знаете? Это, пожалуй, единственное, чего у нас точно хватает.

Итак, если задуматься, с чего всё началось, то, пожалуй, с вывиха лодыжки. Нет, не моей. Тссс, слушайте…

1

– Тесса! ТЕССА-А-А!

Это кричит моя мама. И вы не в последний раз слышите, как она кричит. Попробуйте угадать, кого она зовёт?

Если вам кажется, что она злится, то так оно и есть: я снова опаздываю, а мама если чего и не переносит, так это когда я её задерживаю. Ну, ещё она не переносит анчоусы, но это уже другая история.

Так что я несусь вниз по лестнице, перепрыгиваю через последние две ступеньки и на лету хватаю рюкзак. Надеюсь, я собрала его вчера вечером, хоть и не помню этого – сейчас нет времени проверить. В двух случаях из трёх мне всё-таки удаётся его сложить накануне. Причина в том, что сборы рюкзака – из тех дел, которые делаются на автомате и, если честно, вообще без желания. Кому охота думать о школе, когда ты не в школе?

– ТЕССА-А-А!

– Иду-у-у!

По пути на кухню глажу Спифферо, нашего кота. Он устроился на спинке кресла и смотрит на меня своими огромными голубыми глазами. На секунду кажется, что он сейчас замурлычет, но он вместо этого широко зевает и снова закрывает глаза.

В кухне меня встречает бабушка Эльвира с хитрой улыбкой:

– Опять проспала, цыплёнок?

Она всегда называет меня цыплёнком, хотя я уже ей почти по плечо, так что не такая уж я и маленькая.

– ТЕ-Е-ЕССА-А-А!!! – раздаётся мамин крик из прихожей. Слышно, что мама теряет последнее терпение.

Бабушка берёт со стола два завёрнутых в плёнку бутерброда и протягивает один мне.

– Готово, можно идти! – говорит она, подталкивая меня к выходу. Только сейчас я замечаю, что она уже одета и причёсана – явно куда-то собирается.

– Куда это ты сегодня, ба? – спрашиваю я, хватая по пути печенье из вазы на столе.

– Есть у меня дела, – загадочно отвечает она.

Бабушка Эльвира вечно чем-то занята. Но мне некогда допытываться, потому что в прихожей меня ждёт мама. Она стучит по полу ногой и тяжело дышит, как разъярённый бык. Зрелище не из приятных, поверьте. И в такие моменты мои рыжие волосы делают меня ещё более заметной мишенью.

Бабушка, не говоря ни слова, обходит меня и выходит на свежую утреннюю улицу.

– Садись в машину! – шипит мама. Настроение у неё явно не из лучших. Может, анчоусов вчера поела?

Пока я устраиваюсь на пассажирском сиденье и пристёгиваюсь, вижу, как бабушка Эльвира усаживается на свой старый велосипед, который, боюсь, уже скоро развалится. Заметив мой взгляд, она подмигивает мне, крутит педали и исчезает за углом.

Я вздыхаю.

Мама садится в машину и захлопывает дверь. Двигатель заводится с кашляющим звуком, выпуская в воздух клуб дыма. День сегодня обещает быть ясным и солнечным, но внутри автомобиля вот-вот грянет буря.

Я к этому привыкла.

– Каждое утро одно и то же, – бормочет мама, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев у неё белеют. – Почему ты никогда не можешь спуститься вовремя?

Опыт подсказывает, что отвечать на этот вопрос не стоит. Любая попытка оправдаться только ухудшит ситуацию.

– Я же говорила тебе тысячу раз, – продолжает она, выезжая на дорогу, ведущую от нашего дома в центр. – Пунктуальность – это самое важное в жизни!..

Если бы она писала предсказания для новогодних печенек, на всех, наверное, было бы написано именно это.

– Как я буду выглядеть, если опоздаю? – в сердцах восклицает она.

Теперь, когда бежать уже не нужно, я могу воспользоваться временем, пока мы едем, чтобы кое-что вам объяснить.

Вся эта мамина спешка связана с тем, что в нашем городке Тимбрате-суль-Менто ровно в восемь утра каждый день проходит Ритуал Стрелок. Если вам до сих пор непонятно, что это такое, не переживайте. По сути, это момент, когда все жители города останавливаются, чтобы синхронизировать часы. Недаром Тимбрате-суль-Менто был объявлен «самым пунктуальным городом Италии» в каком-то журнале (который я бы точно никогда не читала). Но чтобы вам стало яснее, нужно уточнить ещё кое-что: Ритуал Стрелок каждое утро проводит в старой Часовой Башне мэр Тимбрате-суль-Менто. И проблема в том, что мэр – это… моя мама.

Теперь понимаете, в какую переделку я попала?

Мама начинает притормаживать, ещё издалека увидев светофор, хотя пока горит зелёный. Когда мы подъезжаем, он переключается на красный, и мы останавливаемся.

Краем глаза я вижу, как она кусает губу. Школа и мэрия – буквально за углом, я уже вижу силуэт Часовой Башни над крышами домов. Несмотря на все её переживания, мы приехали раньше времени. Но я не стану ей об этом говорить.

– Я не на тебя злюсь, Тесса, – вдруг говорит мама, поворачиваясь ко мне. Теперь её голос звучит спокойнее. – Я просто хочу, чтобы ты была собраннее. Ты вечно опаздываешь. Вечно. А ты знаешь, как я к этому отношусь.

Лучше бы я не знала. Но увы – знаю.

Мама снова переводит взгляд на дорогу, и её лицо становится грустным.

– Не знаю, сколько раз я говорила то же самое твоему папе, – добавляет она тише. – И не могу отделаться от мысли, что, если бы он меня послушал, всё могло бы сложиться иначе. Если бы в то утро он вышел вовремя, может, аварии бы не случилось и он был бы сейчас с нами…

Загорается зелёный.

Мама шмыгает носом и плавно трогается с места.

– Именно для этого и нужен Ритуал Стрелок. Поэтому так важно быть пунктуальным, – заключает она.

Мы поворачиваем за угол, и мама паркуется под деревьями рядом с мэрией на месте для мэра. Мы выходим из машины вместе, и она бросает взгляд на Часовую Башню.

– Мне пора. Будь умницей в школе, – говорит она, торопливо обнимает меня и уходит, лишь раз обернувшись, чтобы убедиться, что я вошла в школу – соседнее с мэрией здание.

В школьном холле мои одноклассники уже выстроились в ряд, ожидая звонка. Я держусь в стороне, надеясь остаться незамеченной.

Через минуту из динамиков раздаётся звонкий голос мамы, разносящийся по коридорам:

– Доброе утро, Тимбрате-суль-Менто, и добро пожаловать на ежедневный Ритуал Стрелок! Приготовьте ваши часы!

Учителя, стоящие вдоль стен холла, одновременно приподнимают манжеты. Школьники делают то же самое. Я не ношу часы, так что просто стою и жду.

– Без пяти, четырёх, трёх, двух, одной… Ровно восемь часов! – отсчитывает мама из динамика, и все в холле одновременно подводят свои часы.

– Хорошего дня, Тимбрате-суль-Менто!

Тут же раздаётся звонок, и учителя расходятся по классам. Я вижу, как учительница Кармела решительно направляется к нам.

– Сегодня мы будем проверять домашнее задание по математике. – Аннабелла стоит чуть впереди и обращается к подружкам, которые роятся вокруг неё, как пчёлы вокруг своей королевы.

Точно. Математика. Упражнения, которые нам задали на прошлой неделе. В этот раз я их сделала – и даже, кажется, правильно, хотя не все ответы совпали с учебником. Но когда они вообще у меня совпадали?

Я открываю рюкзак, начинаю в нём копаться, и меня охватывают сомнения. К своему ужасу, я обнаруживаю, что тетради по математике там нет. Как, впрочем, и по другим сегодняшним предметам. Я забыла собрать рюкзак.

Ну, что я говорила? Два раза из трёх я готовлю рюкзак с вечера.

Этот раз – третий.

2

Я пробираюсь через весь класс к своей последней парте. Все мои одноклассники сидят по двое, но так как нас нечётное число, тому, кто оказывается на последней парте, приходится сидеть одному. Нас должны пересаживать, но учительница об этом забыла, и никто не напоминает ей. Так что я всё время сижу одна.

Если честно, мне это даже нравится. Можно заниматься своими делами без лишних глаз, например читать – это моё самое любимое занятие – или рисовать. Будь у меня сосед по парте, он бы обязательно меня сдал учителю.

Я сажусь и опускаю взгляд, пока учительница Кармела устраивается за столом и начинает листать журнал. Я молюсь про себя, чтобы она забыла про математику, и на этот раз мне везёт.

– Достаньте учебники, откройте страницу двадцать три, – говорит учительница своим тихим голосом, при звуке которого я всегда почему-то представляю оплетённый паутиной свисток.

Я внутренне ликую. Но, конечно же, я не учла Аннабеллу, которая резко вскидывает руку, будто щёлкая кнутом.

Учительница щурится:

– Да, Аннабелла?

Та опускает руку и прокашливается:

– Сегодня мы должны проверять домашнее задание по математике, – гордо заявляет она. В этот момент мне так хочется выхватить её тетрадь и вышвырнуть в окно!

– Ты права, Аннабелла. Спасибо, что напомнила, – отвечает учительница.

Всё, теперь я в ловушке.

Учительница Кармела использует ужасный метод проверки: собирает все тетради, а потом вызывает к доске по одному, чтобы перерешать задания. Так она убеждается, что никто не списал, хотя в этом и нет особой нужды. В нашем классе все всегда делают всё вовремя и идеально.

Ну хорошо, почти все, если считать и меня.

Я сижу не двигаясь, пока одноклассники друг за другом несут тетради к столу. В отчаянии бросаю взгляд на часы на стене – как же хочется, чтобы эти стрелки бежали быстрее…

Возвращаясь на место, Аннабелла бросает на меня довольный взгляд:

– Учительница, кажется, не хватает только тетради Тессы.

Я уже говорила вам, что терпеть её не могу?

Учительница снова щурится, вытягивает шею и наклоняется через стол, рискуя опрокинуть стопку тетрадей:

– Тесса Тиккарди! Где твоя тетрадь?

Я сглатываю и поправляю очки, будто они могут сделать меня невидимой. Но учительница продолжает смотреть прямо на меня, как и все остальные мои одноклассники, повернувшиеся ко мне после заявления Аннабеллы.

– Простите, учительница, я забыла её, – говорю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал. Опыт подсказывает, что в таких случаях лучше сразу сказать правду.

Аннабелла довольно хихикает. Остальные одноклассники смотрят на меня со смесью осуждения и неловкости.

– Какая неожиданность… – вздыхает учительница. – И снова ты единственная, Тесса, кто не сделал домашнее задание.

– Но я сделала! – протестую я, возможно, слишком горячо.

– Тогда где же оно?

Ухмылка Аннабеллы становится ещё шире.

Я оглядываюсь в поисках поддержки – как будто могу всерьёз надеяться найти её среди одноклассников. Что я не пользуюсь особой популярностью в классе, вы, наверное, уже и сами догадались. Беда в том, что все остальные всегда будто бы уже шагают впереди, а я всё ещё учусь завязывать шнурки – и, честно говоря, почти никогда этого не делаю, хотя после моего прошлогоднего падения мама научила меня завязывать двойной узел. Может, всё было бы проще, если бы я была больше похожа на других. Но у меня просто не получается.

– Ладно, – снова вздыхает учительница. – Если ты действительно сделала задание, то для тебя не составит труда решить его у доски.

Неожиданный шанс доказать свою правоту придаёт мне немного смелости. Я встаю и иду к доске.

– Тик-так, Тиккарди, – шепчет Аннабелла, когда я прохожу мимо.

Я делаю вид, что не слышу, и подхожу к учительскому столу.

– Начнём с первого упражнения, – предлагает учительница, протягивая мне свой старый пенал в цветочек. Среди её многочисленных странностей есть и эта: она приносит мелки из дома, потому что уверена, что школьные «вызывают головокружение» (это её собственные слова). Не спрашивайте меня, что это значит.

Я беру мел и начинаю переписывать условие задачи на доску своим корявым почерком. Только закончив, я замечаю одну небольшую, но важную деталь: дома я сделала совсем другие упражнения.

И что теперь?

– Мы все ждём, Тесса, – подгоняет меня учительница.

Я оглядываюсь на класс. Аннабелла кривляется, повторяя свою любимую фразу: «Тик-так, Тиккарди», и я не знаю, что мне делать. Девочки прикрывают рты, чтобы скрыть смех. Единственная, кто так не делает, – это Матильда. Она медленно поднимает руку.

– Да, Матильда? – переспрашивает учительница, приподняв бровь.

– В условии задачи ошибка, – уверенно заявляет девочка.

По классу проносится шёпот. Учительница поворачивается к доске:

– Тесса неправильно переписала?

Удивлены?

– Нет, не на доске, – уточняет Матильда. – Я имею в виду в учебнике.

Я хочу перепроверить, но учительница выхватывает у меня книгу и начинает изучать её, нахмурившись.

– Я не вижу ошибки, – наконец объявляет она.

– В третьей строке, – объясняет Матильда. – Там условие противоречит вопросу задачи.

Я подхожу ближе и заглядываю через плечо учительницы.

– Ты права, – признаёт та после долгой паузы. – Молодец, Матильда. Хочешь исправить ошибку и показать нам решение?

– С удовольствием, – отвечает Матильда, вставая.

Я пользуюсь этой невероятной удачей, чтобы проскользнуть мимо и удалиться к своей парте. Аннабелла слишком раздражена, чтобы что-то сказать. Все смотрят на Матильду с недовольными лицами – готова поспорить: они хотели бы сами найти ошибку и выслужиться перед учительницей. Единственный, чей взгляд отличается, – это Агостино, школьная звезда футбола. Он улыбается мне со своей предпоследней парты. Не знаю почему, но от его улыбки мне становится лучше – как будто я не единственная, кто вечно ошибается в этом классе перфекционистов.

Я сажусь и бросаю взгляд на часы: прошло всего десять минут с начала урока. У меня такое чувство, что этот день никогда не закончится.

Но я ещё не знаю, что меня ждёт.

3

Но вернёмся к вывихнутой лодыжке – ведь, как я говорила, именно с неё всё и началось.

После школы я обычно иду в мэрию и провожу день в мамином кабинете. Звучит смертельно скучно, но подождите – вы ещё не знаете самого интересного. Дело в том, что мама, прежде чем сдаться, пыталась записать меня во всевозможные кружки:

1. Фортепиано. Но выяснилось, что мои пальцы никак не успевают играть в нужном темпе.

2. Танцы. Но мои ноги тоже никак не поспевали за музыкой.

3. Синхронное плавание. Скажем так: делать что-то в определённом темпе – это точно не моё.

4. Продвинутый курс по математике. Ну, тут я вообще не понимаю, о чём мама думала.

5. Театр. Там я хорошо запоминала реплики, вот только произносила их не в те моменты, когда нужно.

В конце концов, отчаявшись, она решила, что единственный выход – оставить меня делать уроки в её кабинете.

Первые дни я думала, что, может, продвинутый курс математики был не такой уж плохой идеей… Пока однажды не вышла в туалет и не заблудилась. Да, чувство направления – тоже не моя сильная сторона, поэтому мама сразу отвергла идею с туристическим кружком. Так я обнаружила мраморную лестницу, ведущую из мэрии к Часовой Башне через библиотеку.

Библиотека Тимбрате-суль-Менто – одно из моих самых любимых мест на свете. Там темно и пыльно, а библиотекарь – молчаливая женщина, которая, кажется, охотнее выдавала бы книги мышам, чем детям. Но я могла бы жить в этих залах. На этих полках есть всё: приключения, страх, трепет, дружба, тайны, любовь… Поэтому после школы я делаю вид, что сажусь за уроки, а как только мама выходит куда-нибудь, мчусь в библиотеку, набираю столько книг, сколько могу унести, и до самого вечера читаю в огромном кресле у окна в кабинете мэра.

Ну как? Похоже на смертельную скуку?

Сегодня в библиотеке тише, чем обычно. Блуждая между стеллажами в полумраке, прорезанном пыльными лучами света, в поисках истории, от которой забьётся сердце, я вспоминаю папу. Как бы хотелось, чтобы он был сейчас рядом и помог мне сделать выбор! Это ведь он привил мне любовь к книгам, знаете? Он читал везде: за завтраком, пока ждал меня после школы, готовя ужин, даже лёжа в ванне. Мама говорит, что я многое унаследовала от него, но это – моё самое любимое.

Я беру книгу с полки – на её обложке изображены остров и пиратский корабль. Даже не смотрю её название – знаю заранее, что понравится. Показываю книгу библиотекарю – та без энтузиазма регистрирует её, и я направляюсь к лестнице, чтобы вернуться в мамин кабинет.

Едва ступив на мраморные ступени, я ощущаю порыв ветра.

Я останавливаюсь и смотрю вверх, в сгущающуюся темноту, которая ведёт к Часовой Башне. Я никогда не поднималась туда по одной простой причине: мне страшно. Не спрашивайте почему, но когда я представляю шестерёнки, двигающие стрелки часов, мне кажется, что это огромная пасть с острыми зубами. Знаю, это глупо, но страхи редко бывают рациональными.

Вдруг я слышу шаги – лёгкие, отрывистые, раздающиеся где-то выше по лестнице.

И вот тогда я наконец прихожу в себя… и бросаюсь бежать.

Я сбегаю на первый этаж мэрии и, не оглядываясь, врываюсь в мамин кабинет, захлопывая за собой дверь.

Сквозь окна льётся мягкий весенний свет, и я вдруг чувствую себя глупо из-за своего беспричинного страха. Переведя дух, устраиваюсь в залитом солнцем кресле, крепко сжимая в руках книгу.

Через мгновение дверь снова открывается. Я ожидаю увидеть маму, но, к моему удивлению, на пороге появляется бабушка Эльвира: её лицо белое как мел, и она держится за ручку двери так, будто это единственное, что не даёт ей упасть.

– Где мама? – сквозь зубы произносит она.

– На совещании, – растерянно отвечаю я.

Бабушка, прихрамывая, проходит внутрь, снимает одну туфлю и опускается в свободное кресло.

– Позови её, – говорит она страдальческим тоном.

– Ты поранилась? – спрашиваю я, не двигаясь с места.

– Кажется, подвернула ногу, – цедит она сквозь зубы. – Беги за мамой, быстро!

Я торопливо выхожу из комнаты и двигаюсь по коридорам мэрии с тем странным ощущением нереальности, которое бывает во сне. Сталкиваюсь с мамой, когда она выходит с совещания, и тащу её за собой. Увидев бабушку, у которой лодыжка распухла, как дыня, она обеспокоенно восклицает:

– Что случилось, Эльвира?

– Неудачно ступила, слезая с велосипеда, – ворчит раздражённо бабушка.

– Немедленно едем к врачу, – заявляет мама. – Сможешь дойти до машины?

Мы двигаемся к машине, осторожно поддерживая бабушку под руки: я с одной стороны, мама – с другой.

Медпункт находится на противоположном берегу Менто – реки, разделяющей надвое наш город, – но мы добираемся быстро. Бабушку осматривает врач очень странного вида: у него лицо молодого человека и при этом совершенно седые волосы и борода. Осмотрев лодыжку и почесав подбородок, он изрекает:

– У вас растяжение связок, синьора.

Бабушка фыркает:

– Сколько времени понадобится на восстановление?

– Ну, учитывая ваш возраст…

– Что значит «мой возраст?» – перебивает бабушка Эльвира, сверля его взглядом.

Смешно видеть, как врач от этого съёживается. Я едва сдерживаю улыбку.

– Я… то есть… я не хотел… – лепечет он.

– Так сколько потребуется времени? – повторяет мама.

Врач переводит взгляд на неё и берёт себя в руки.

– Полный покой как минимум на две недели.

– Две недели?! – возмущается бабушка Эльвира.

Я представляю, как ношу тарелки с куриным бульоном по лестнице в её комнату, расплёскивая по пути добрую половину, и думаю лишь о том, как здорово, что бабушка всё это время будет оставаться со мной.

Вот так всё и началось. И если вам кажется, что ничего особенного не произошло, так это потому, что я ещё не рассказала, что случилось на следующее утро.

4

– Те-е-есса! ТЕ-Е-ЕССА-А-А!

Я же говорила, что вы ещё услышите, как кричит моя мама. Но на этот раз я и в самом деле сильно опаздываю.

Бабушка смотрит на меня с пониманием. Сегодня она кажется уставшей. Она почти не притронулась к завтраку, сидит неподвижно в кресле, укутавшись в плед, с перевязанной лодыжкой и недовольным лицом – прямо как персонаж из какого-нибудь мультика. Не потому, что выглядит смешно (хотя есть малость), а потому, что это так на неё не похоже. Она всегда бойкая и энергичная. Не привыкла я видеть её такой.

– Ну, беги, – говорит она мне.

Я киваю и уже собираюсь мчаться к двери, как вдруг замечаю на столике рядом с ней серебряные карманные часы. Непроизвольно останавливаюсь и беру их в руки. Кажется, я никогда раньше их не видела. Они холодные и тяжёлые.

Рассматриваю их ближе.

– О нет, – говорю я, привлекая внимание бабушки. – Они разбились, когда ты упала с велосипеда?

Бабушка Эльвира резко подаётся вперёд, будто хочет отобрать их. Но потом останавливается и переводит взгляд с меня на часы. На стекле циферблата – большая трещина.

Бабушка качает головой и цокает языком.

– Нет, цыплёнок, они всегда были такими. Мне их твой папа подарил, давным-давно. Они хрупкие, так что лучше положи их на место.

– А зачем он подарил тебе сломанные часы? – смущённо спрашиваю я. Сердце начинает биться чаще, как всегда, когда бабушка говорит о папе. Как будто она посвящает меня в какую-то тайну.

– ТЕ-Е-ЕССА-А-А!

Это мама. Я чуть не роняю часы, но бабушка ловит их на лету – будто знала, что я вот-вот их уроню. Она напряжённо улыбается и прячет часы под плед.

– Твой папа был таким же рассеянным и вечно опаздывал, прямо как ты. А теперь беги, цыплёнок, пока мама не пришла и не потащила тебя за уши.

Я сдерживаю смешок и несусь к выходу. Но мама не ждёт меня у двери, как обычно. Вместо этого она проносится мимо меня, словно ураган, хватает сумочку с вешалки и вываливает её содержимое на кухонный стол.

– Ну где же они? – взрывается она, роясь среди использованных салфеток (фу!) и косметики.

Я знаю, что когда мама злится, лучше притвориться невидимкой, особенно если причина её гнева не я. Но на секунду забываю об этом и спрашиваю:

– Что случилось?

Мама мотает головой и снова сгребает все вещи в сумку.

– Не могу найти ключи от машины, – ворчит мама, обыскивая карманы пальто, висящих в прихожей.

У меня рот открывается от удивления. И тут же я вспоминаю фразу, которую часто повторяет бабушка Эльвира: «Закрой рот, а то муха влетит» – и мгновенно захлопываю рот. Впервые в жизни мама что-то потеряла. Она всегда знает, где что лежит, – у нас в доме порядок лучше, чем в картотеке.

Я перевожу взгляд на Спифферо. Кот наблюдает за мамой со своего кресла и кажется столь же озадаченным, как и я. Мама сгоняет его, чтобы проверить под подушками. Кот не протестует, лишь обиженно удаляется на кухню.

– Куда же они могли запропаститься? – снова фыркает мама.

Она решительно направляется к лестнице, пыхтя как паровоз. Я уже собираюсь предложить помощь, но она, ступив на первую ступеньку, резко оборачивается и бросает на меня внимательный взгляд.

– Будь готова к моему возвращению, – приказывает она, кивая на мой рюкзак, оставленный у входа (судя по хаосу из разбросанных вокруг него тетрадей и книг, в этот раз я его явно не собрала).

Я торопливо начинаю наводить порядок, слушая, как мама поднимается по лестнице. Какие сегодня уроки? Кажется, я должна это помнить… но нет (вы меня уже знаете, так что вряд ли это вас удивит) – приходится лезть в расписание, приклеенное к дневнику.

Внезапно воздух наполняется запахом попкорна, точь-в-точь как в кинотеатре. Странно, ведь мама терпеть не может попкорн.

Краем глаза я замечаю движение и оборачиваюсь, уверенная, что это Спифферо крадётся к своему любимому креслу.

И тут мой рот открывается так широко, что туда бы запросто поместился медведь, а не то что муха.

Передо мной находится самое странное существо, какое я видела за всю мою жизнь. Если это вообще существо, ведь оно… двигается… и… смотрит на меня? Да, это определённо глаза. И они уставились прямо на меня. Если бы мне пришлось описать его, я бы сказала, что передо мной нечто, напоминающее шестерёнку с торчащей вместо носа стрелкой. Не переживайте, если вам сложно в это поверить, – вы не одиноки.

– А ты кто такой? – спрашиваю я, поправляя очки, как будто бы для того, чтобы они не искажали реальность.

Мы изучаем друг друга. Минуту. Или, может, целый век. Кто его знает…

В какой-то момент странное существо разворачивается – если это движение вообще можно описать словом «разворачивается» – и внезапно исчезает.

Я вижу, как оно несётся к стене гостиной, и тут же бросаюсь в погоню, уверенная, что рано или поздно оно должно остановиться. Уже почти настигаю его, как вдруг существо совершает прыжок и… исчезает.

Я широко раскрываю глаза в немом изумлении.

Ни малейшего следа странного создания, похожего на шестерёнку. Осматриваю стену, но не вижу ничего, кроме длинной трещины вверху. Кажется, стена просто… поглотила его. Зато я снова чувствую сильный запах попкорна.

Краем глаза замечаю ещё одно движение – теперь это действительно Спифферо, который наблюдает за мной с порога кухни.

– Ты тоже его видел? – шёпотом спрашиваю у кота, но он игнорирует меня и грациозным прыжком возвращается в своё кресло.

И тут я замечаю два предмета на полу у стены: мамины ключи от машины и… маленькую латунную шестерёнку с красной кнопкой посередине.

Я поднимаю шестерёнку, провожу пальцем по её ровным зубчикам. Должно быть, её потеряло то странное существо перед тем, как исчезнуть. Интересно, что это…

Пока я разглядываю находку, слышу, как мама снова спускается по лестнице. Не раздумывая, прячу шестерёнку в карман, затем подбираю ключи и бегу ей навстречу.

– Вот они, мам, я нашла!

Она замирает на последней ступеньке и подозрительно меня оглядывает:

– Где они были?

Если бы я соврала, она бы сразу поняла. К счастью, можно сказать правду.

– На полу, – отвечаю.

Мама хмурится, ещё раз осматривая пол.

– Хорошо, – сухо говорит она, выхватывая ключи и стремительно направляясь к двери. – Мы опаздываем. Ты готова?

Бросаю отчаянный взгляд на свой рюкзак и надеваю его на плечи, хотя не уверена, что всё собрала.

– Готова, – заявляю я, отправляясь навстречу новому дню, который обещает быть ещё более безумным и непредсказуемым, чем когда-либо.