Kitobni o'qish: «Краснокнижные вампиры»

© Эпштейн Д.Ю., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

– Я требую, чтобы меня внесли в Красную книгу! – Бледный молодой человек ворвался в кабинет и застыл у стола. Глаза его сверкали.

Было уже довольно поздно, но Юрий Вадимыч по привычке засиделся над архивами. Его рабочее место, которое он про себя называл каморкой, находилось в самом конце самого длинного коридора Института зоологии. Сюда редко кто-то добирался, и Юрий Вадимыч мог проводить дни в приятной прокрастинации. В прошлом активный участник экспедиций и задорный лектор, сейчас он приближался к пенсионному возрасту и предпочитал возню с бумагами общению с людьми. Юрий Вадимыч был уверен, что, кроме него и охранника, в институте больше никого не было, да и быть не могло. Он рассеянно поднял взгляд от книги и осмотрел посетителя. Тот выглядел… аристократично. Черная шелковая рубашка, черные брюки, серебряный медальон на тонком кожаном шнурке и перстень на руке, пожалуй, слишком тонкой и женственной для мужчины.

– Что, простите?.. – переспросил Юрий Вадимыч.

– Внесите меня в Красную книгу. Я – вымирающий вид!

Юрий Вадимыч собрался с мыслями. Молодой человек не выглядел пьяным или одурманенным. Для сумасшедшего он был слишком хорошо одет. Розыгрыш? Помилуйте, да кто бы стал так его разыгрывать?..

– Ну что вы, в самом деле, – сказал Юрий Вадимыч медленно и задушевно. – Нас на планете – миллиарды!

– Нас? – Молодой человек растерялся. – О! Вы о людях. Вы не поняли. Я вампир.

– Ох!

Все-таки сумасшедший. Жаль, и неловко, очень неловко. Юрий Вадимыч потеребил седой ус. Он ждал продолжения.

– Вы мне не верите, – констатировал юноша. – Вот!

Хлопок – и юноша исчез. По кабинету порхала летучая мышь. Сделав круг, мышь уселась на крышку стола и произнесла:

– Вот, убедились?

– Ы-ы-ых-хы-ы…

– Видите? Мне необходимо попасть в Красную книгу.

– И-и-их-хи-и… – Рука Юрия Вадимыча метнулась расстегнуть ворот фланелевой рубашки. Дышать стало легче.

– Понимаете, нас осталось очень мало, и мы в бедственном положении. Если не принять мер, мы вовсе исчезнем с лица земли!

– Не могли бы вы… э-э-э… – Юрий Вадимыч неопределенно покрутил рукой.

– О! Конечно.

Хлопок. Перед столом снова стоял молодой… человекообразный.

– П-присаживайтесь. Как к вам обращаться?

– Джиованни дель… А можно просто Иван.

– Иван… хм!

В юности и зрелости Юрий Вадимыч успел повидать мир, испытать опасности и пережить некоторые приключения. Это сделало его стойким и помогло избежать сердечного приступа.

– Так… в чем же ваша проблема… Иван?

– Я умираю от голода. Мне, моему виду, почти нечего есть.

– Но как же? Вы ведь питаетесь кровью?

– Именно! А вы представляете, какая нынче кровь? Вот вы – что вы обычно едите?

Юрий Вадимыч растерялся. Пять лет назад умерла его жена, и с тех пор он почти все время проводил на работе. Готовить он не умел, поэтому питался чем придется.

– Н-ну… Заморозки, иногда заказываю…

Иван закатил глаза:

– Химия! Канцерогены! Красители. Представляете, что делается с вашей кровью? Какие у нее вкус и, главное, питательность?

– Я как-то не думал об этом.

Иван вздохнул:

– Именно. Едите что попало. Да еще алкоголь. Нет, хорошее вино я и сам люблю, но кто же его сейчас пьет? Все больше дрянной портвейн или вовсе… Блейзер, тьфу! А наркотики? Ладно бы просто никотин, так вы же напридумывали столько способов отравить себя! Отравить нас!..

Иван в возмущении замолчал. Юрию Вадимычу стало стыдно. Не за себя, за человечество.

– Да ну что вы! Сейчас же все ратуют за здоровый образ жизни. Йога, вегетарианство, сбалансированное питание…

– …веганы, сыроеды. У меня так друг умер.

– Как?

– Ведь в них никакой питательности! Годятся только для поста. Или диеты.

При мыслях о постящемся вампире Юрий Вадимыч поперхнулся словами. Немного покашляв, он возразил:

– Но ведь есть спортсмены!

– Эти в большинстве на допингах. После них по четыре дня не спишь.

– Но… но ведь есть те, кто действительно следит за своим здоровьем и питанием! – воскликнул Юрий Вадимыч с отчаянием.

Иван снова вздохнул:

– Да, есть. Но они спят по ночам. А днем я не выхожу. Солнце. Да и луна в полной фазе… отраженный солнечный свет.

Юрий Вадимыч постучал пальцами по столу. Ситуация вырисовывалась прескверная. Он задумался.

– Да-а. Видите ли, Иван, не все так просто. Ваш вид сперва нужно зарегистрировать, включить в перечень, нужны свидетельства…

– Да у вас миллионы свидетельств! Ваши мифы, фольклор, кино, литература – мы повсюду! Нам ведь немного нужно. Отдайте нам какой-нибудь замок под заповедник, подкармливайте нас из банков крови, и мы выживем! И будем и дальше создавать для вас тайну и сеять мистический ужас. Без нас земля будет намного беднее, согласитесь.

Юрий Вадимыч помолчал. Он глубоко задумался.

– Посмотрим, что можно сделать.

Следующие несколько месяцев выдались суматошными. Юрию Вадимычу пришлось забыть привычный покой кабинета. Первым делом он отправился к коллегам. Коллеги решили, что Юрий Вадимыч сошел с ума. Тогда Юрий Вадимыч привел с собой Ивана. Дело тут же сдвинулось с мертвой точки и понеслось, как бешеный локомотив. Юрий Вадимыч носился с бумагами, заполнял заявки, давал интервью. Он снова почувствовал себя молодым, сильным и главное – кому-то нужным. Поднимаясь по бесчисленным лестницам, ученый вспоминал подъемы на Эверест, споря с чиновниками и бюрократами – поездку в Уганду во время войны, когда их экспедиция внезапно нарвалась на вооруженную группировку, и только его ораторское искусство и знание диалекта позволили им вернуться домой. Наконец Юрий Вадимыч привлек внимание крупной городской газеты.

После первой же публикации общество взорвалось. В городе появились добровольческие отряды охотников на вампиров. Их деятельность в основном сводилась к тому, что они заказывали через интернет красивые пояса и чемоданчики с кольями и хвастались ими, заседая в пивных. У охотников даже появилась своя нашивка – два перекрещенных кола на фоне головы вампира. Правда, потом оказалось, что она в точности повторяет логотип одной метал-группы с дурной репутацией, и от нее пришлось отказаться. В то же время активисты «Green Peace» основали движение «За спасение вампиров». Пластиковые кубы для пожертвований в пользу несчастных носферату появились на кассах магазинов, рядом с кубами для больных детей.

Когда Иван узнал об этом, он настоятельно порекомендовал авторам акции переключиться на спасение пчел, а все собранные деньги перевести в детский фонд. Но самыми активными сторонниками вампиров стали, конечно, готы. Юноши и девушки с крашеными черными волосами и бледными лицами массово переходили на здоровое питание и начинали заниматься спортом. За ними потянулись и остальные неформалы. Поскольку большинство из них были подростками, вампиры получили горячую поддержку от их родителей. Когда вы долгое время безуспешно пытаетесь убедить свое чадо хоть иногда есть что-то полезное, не говоря уже о полноценном трехразовом питании, то станете другом любому, кому это в конце концов удастся. Свободные дизайнеры тоже не остались в стороне от новых веяний. Футболки «Я за ЗОЖ, укуси меня!» наводнили магазины. Их раскупали почти мгновенно, и не всегда надпись соответствовала содержимому. Но такова была судьба всех футболок с надписями во все времена, и никто не обращал на это особенного внимания.

После долгих дискуссий вампирам выделили старинный полуразвалившийся замок в пригороде. Замок был основан шведами в конце XIII века и с тех пор порядком обветшал. Он успел побыть складом, тюрьмой, школой, а в особенно безжалостные к истории времена из него попытались сделать отель, что привело к значительным потерям в историческом облике. Отель в итоге так и не открылся: его владелец обанкротился, не завершив строительство, и несчастный архитектурный Франкенштейн вернулся в собственность города. Тут же нашлись градозащитники, которые потребовали его восстановления. Администрация города, впав в оптимизм, пообещала заняться этим вопросом. Но время шло, поколения и управленцев, и градозащитников сменялись, а замок продолжал стоять, окруженный забором, и медленно разваливался. Когда это чудовище показали вампирам, они пришли в восторг и вызвались привести все в порядок. Разумеется, в своем понимании. Среди них были архитектор и инженер, которые быстро составили проект реконструкции. После некоторых проволочек, связанных с исторической ценностью того, что осталось от изначального замка, проект одобрили. Вскоре за забором началась жизнь: туда то и дело въезжали грузовики, по развалинам сновали люди в касках, а в ночное время оттуда доносился смех, который, несмотря на то, кто его издавал, был скорее радостным, чем зловещим.

Пока возводились новые стены, вампиры выбирали, какие обои будут их украшать и какие шторы закроют окна их жилого этажа. Для каждого из них предполагалась отдельная комната, и ее хозяин сам решал, как ее обставить. Выбор мебели и прочих деталей интерьера мог бы стать огромной проблемой для тех, кто не может гулять по магазинам при свете дня, но, к счастью, люди придумали интернет и круглосуточную клиентскую поддержку. Так что это стало проблемой поддержки и Юрия Вадимыча, с чьего компьютера и делались заказы.

Большинство вампиров обладали гибкостью мышления, терпением и эмпатичностью. Эти качества лежали в основе их выживания на протяжении сотен лет. Но даже их тренированная нервная система периодически давала сбои в борьбе со службой доставки.

– Я просил розовое кресло, – убийственно нежно басил в трубку румын Борис. – Не синее, не черное, не кожаное. Розовое. С подлокотниками. И без принтов с единорогами. Разумеется, я это указал. Конечно, мы выбрали обивку. Да, у вас указано правильно, все доставили вовремя. В чем претензия? Да как бы вам объяснить?.. Мне прислали диван.

– Мне нужны блэкаут-шторы в славянском стиле, длиной… Что значит нет?! – щурила глаза высокая и строгая Елена. – У вас клиентоориентированный подход или что? Они указаны у вас на сайте, так что будьте любезны найти! Невозможно? Ха! Милочка, я обещаю вам такие кошмары, что вам покажется невозможными даже подумать о сне без дрожи. Вы заявили, что найдете все что угодно – будьте любезны выполнять!

– Ну что вы, я прекрасно все понимаю, – увещевал кого-то хрупкий большеглазый римлянин Августин. – Вы проделали прекрасную профессиональную работу. Вам есть чем гордиться. Только одна маленькая ошибочка – гроб осиновый. Я не могу спать в осине… Что значит «в смысле спать»? Почему розыгрыш? Алло? Алло?.. Ну вот.

Иван метался между вампирами примерно так же, как Юрий Вадимыч – между чиновниками, пытаясь удерживать их если не в счастливом, то хотя бы в дружелюбном настроении. Все тринадцать вампиров знали друг друга очень долгое время, а некоторым даже уже приходилось жить вместе. Но в столь масштабном проекте они участвовали впервые. Идея принадлежала Ивану, и как-то само собой получилось, что менеджером проекта стал он. Хотя сам вампир считал, что его должность больше соответствует воспитателю в детском саду. В одну злую зиму был у него и такой опыт, так что он знал, о чем говорил. Но, к чести Ивана, говорил он об этом редко и только с Эсмеральдой. Эта вампирша обладала уникальным даром точной и едкой иронии и была незаменимым другом, когда жизнь становилась сложнее, чем обычно. Разок взглянув на взмыленного Ивана, она молча взяла на себя часть его обязанностей, а всякие мелочи раскидала среди остальных одиннадцати носферату. Теперь все были чем-то заняты, и на ссоры и склоки почти не оставалось времени.

Почти, потому что из-за общей гостиной едва не разгорелась война. Вампиры родились и выросли в разных странах с совершенно разными привычками и обычаями, которые пронесли через века, и у них были разные представления об удобствах. На вторую неделю оживленной и яростной дискуссии Иван пригрозил нанять дизайнера. К его удивлению, угроза была воспринята как предложение и встречена с энтузиазмом. Так в замке появилась высокая блондинка Валериана, которая через несколько дней стала для всех Лерочкой. Каким-то невероятным образом ей удалось угодить всем тринадцати вампирам. Иван вздохнул с облегчением. И эту проблему тоже решили.

Несмотря на мелкие нюансы и неурядицы, стройка и отделка шла удивительно быстро. Всего через полгода забор из профнастила сменился затейливыми коваными секциями, заброшенный сад превратился в продуманно запущенный парк, а над воротами появилась табличка «Вампирский заповедник».

Носферату въехали в замок.

История началась.

Глава 1
Пять лет спустя

– Ваня!

Молодой человек открыл глаза. Было темно. Лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь гардины и делила потолок надвое.

– Иван!

– А?

Он повернул голову. Над ним нависла растрепанная тень. Глаза Ивана сверкнули красным.

– Вань, почитай мне сказку?..

Вампир улыбнулся и сел в гробу. Тень у гроба включила настольную лампу и превратилась в рыжего пятилетнего мальчишку в голубой пижаме.

– А сегодня разве не Еленина очередь? – уточнил Иван.

– Да… Но она скучно читает. Вань, ну пожалуйста!

Худая белая рука с длинными пальцами нежно потрепала рыжую макушку.

– Ладно, – сказал вампир. – Иди к себе и приготовь книжку. Я скоро приду.

Мальчишка просиял. Он убежал, а Иван неторопливо вылез из гроба и отправился в ванную.

Заповедник оживал. Иван слышал, как дальше и ближе по коридору открывались двери комнат, и мог по их скрипу определить, кто из вампиров уже проснулся. Долгий и пронзительный, на высокой ноте – это Елена, которая когда-то была то ли княжной, то ли боярыней, о чем она не любила вспоминать. Сейчас, скорее всего, она направляется в гостиную в длинном парчовом халате. Короткий, будто лающий звук – это Борис, выходец с Балкан с лицом носферату из немых фильмов и сердцем ребенка, выплывает в коридор, чтобы выпить в гостиной первую за эту ночь чашку эспрессо. Нежный музыкальный скрип, похожий, скорее, на скрипичный аккорд, – испанка Эсмеральда в шелковом халате поверх пеньюара появляется из своей комнаты с ноутбуком в руке, готовая встретить и решить все проблемы Заповедника.

Иван ополоснул лицо ледяной водой и потянулся за зубной щеткой.

В Заповеднике постоянно проживали четырнадцать вампиров и двое людей. Жилые комнаты занимали почти весь второй этаж замка. Если бы какой-нибудь отчаянно смелый посетитель Заповедника попросился бы сюда на экскурсию и, вопреки всякой вероятности, получил ее, он бы оказался в царстве замысловатой эклектики. Вампиры умудрялись сочетать несочетаемое.

Комната Елены своим убранством напоминала богатую избу. Стены были отделаны под дерево, вернее, под половинки бревен, которые органично переходили в светлые обои там, где была зона для стримов. В этой зоне на возвышении стояло черное кожаное кресло, окруженное светодиодными лампами на штативах. Напротив кресла был еще один штатив, с камерой. От камеры тянулся провод к ноутбуку, который стоял на столе, навевающем мысли если не о княжеских пирах, то хотя бы о скромных боярских завтраках. На полу лежали медвежьи шкуры. Никто из вампиров не решался спрашивать, настоящие ли они.

Комната Эсмеральды была такой же эффектной, как она сама. На черных стенах красовались огромные алые маки. Тяжелые темно-красные шторы закрывали большое окно в пол, которое наводило на мысли, что им пользуются как дверью, несмотря на высокий этаж. Мебель здесь тоже была черной, бархатной и мягкой, за исключением небольшого круглого стола посередине и огромного шкафа у стены. Они были из красного дерева. В комнате могло бы быть темно и мрачно, но удачно расположенные светильники и диодные ленты придавали ей уютный вид. В нише у самой стены стоял гроб. Из него свешивалось одеяло в шелковом пододеяльнике. На полу у гроба лежала книга: остросюжетный детектив на испанском с красавцем-матадором на обложке.

Комната Евы была полной противоположностью описанной выше комнаты, так же как и сама Ева выглядела антиподом Эсмеральды. Случайно оказавшийся здесь человек мог бы подумать, что он попал в музей. Для обиталища вампира здесь было удивительно светло, центр комнаты занимал длинный деревянный стол, напоминавший барную стойку. На стойке лежали черепа и раскрытые книги. И те, и другие казались довольно древними. Вдоль стены тянулись шкафы, занятые, опять же, книгами и черепами. Противоположную стену занимал экран, похожий на телевизионный. Подсоединенная к нему веб-камера указывала на то, что он использовался скорее для видеомостов, чем для просмотра сериалов. На диване, стоящем напротив экрана, лежали тетради, исписанные мелким почерком. Гроба в комнате не было. Последнее столетие Ева предпочитала кровать.

У каждого из вампиров были свои интересы, свои вкусы и свои представления о прекрасном. Их жилища были их зеркалами. Они были достаточно просторными, чтобы вместить все то, чем хозяин увлекался в данный момент вечности, и достаточно сумрачными, чтобы вампир чувствовал себя комфортно.

На том же самом этаже располагалась их общая гостиная: здесь вампиры встречались каждый вечер, пили кофе, болтали и получали анкеты своих будущих жертв. В подвале Заповедника был ресторан здорового питания «Жуткий замок». Его создали для людей, и почти все вампиры там работали. В целом, современный вампирский заповедник напоминал очень комфортное студенческое общежитие, где старшему из студентов перевалило за две тысячи лет.

Иван дочистил зубы и посмотрел на себя в зеркало. Зеркало вернуло ему изображение бледного мужчины лет двадцати пяти, с длинными темными волосами и такими же темными, почти черными глазами. Мужчина оскалил клыки, а потом подмигнул.

Легенды говорили, что вампиры не отражаются в зеркалах. Легенды вообще много чего говорили. О чем они молчали, так это о том, что большинство из них придумали сами вампиры.

В гостиной пахло кофе. Все обитавшие здесь носферату были заядлыми кофеманами и пили его столько, что Юрий Вадимыч как-то предложил переименовать Заповедник в «Кофе Хаус». На что вампиры с достоинством ответили, что готовят кофе несравнимо лучше и, конечно, опыта у них несравнимо больше.

– Buen día ¹, Асенька!

– Bună dimineaţa ², Борис. Как спина?

– Лучше, спасибо. Ты была права, на матрасе намного удобнее.

– Salve ³, Августин! Сделай и мне двойной эспрессо, ладно?

– Без проблем, Елена. Добавить корицы?

– Нет, только ликер.

Иван остановился в арке коридора. Он особенно любил эти утренние моменты, когда сонные вампиры собирались вместе и желали друг другу хорошего дня. Это напоминало ему времена, когда он был человеком и его большая итальянская семья выходила к завтраку. Отец всегда напевал, садясь за стол, а два младших брата, близнецы, кружились вокруг маминой юбки и норовили стянуть фрукты с общего блюда. Правда, пахло тогда не кофе, а свежим хлебом и базиликом.

– Ваня, ты не видел Елисея? Доброе утро.

Молодая женщина шла к нему с другого конца гостиной. Она была невысокой, хрупкой, но здоровый румянец и пухлые щеки выдавали в ней человека.

– Доброе утро, Анют. – В улыбке вампира появился оттенок нежности. – Десять минут назад он был у меня. Я отправил его выбирать книжку, так что есть шанс, что он уже в кровати.

– Небольшой, – сказала Аня.

– Небольшой, – подтвердил Иван.

Где-то в замке заорал кот. Через минуту он влетел в гостиную, промчался по столу, перевернул миску с печеньем и исчез в неизвестном направлении. На шею кота был повязан красный плащ Супермена.

– Кажется, нашелся, – заметил Иван.

Аня всплеснула руками и умчалась в противоположном от кота направлении. Иван наконец вошел в гостиную. Ему в руки тут же вложили чашку с ореховым капучино, а со всех сторон раздалось бодрое «Buongiorno!»⁴. В кармане пикнул телефон. Эффектная испанка в черных кружевах подняла голову от ноутбука:

– Вань, я скинула тебе анкету твоей сегодняшней жертвы и локацию. И положила для тебя кровь в холодильник.

Иван понимающе кивнул. Так делали, когда жертва приходила на охоту впервые и была очень юной. Такие часто отказывались в последний момент. А силу и гипноз по отношению к людям в Заповеднике не применяли никогда.

Иван опустился в любимое кресло, отхлебнул капучино и открыл файл. С фотографии смотрела грустная девушка с огромными глазами. Иван подумал, что она наверняка носит очки. Под снимком стояли имя и возраст.

Марина. Двадцать лет.

– Ну что ж, – пробормотал Иван, ни к кому не обращаясь, и повторил: – Ну что ж…

«Придумай для меня карту Таро».

Грустная девушка с огромными глазами сидела за компьютером. Она действительно носила очки, и эти очки занимали половину ее лица.

«Ты хочешь карту вообще или на ситуацию?»

Девушка задумалась. Пальцы замерли над клавиатурой.

«На ситуацию», – набрала она.

Это было ее любимой игрой. На самом деле Марина не верила в гадания и не увлекалась эзотерикой. Год назад на книжной ярмарке она увидела карточную колоду, которая называлась «Таро Альбрехта Дюрера». Дюрер был одним из ее любимых художников, и Марина решила посмотреть, что внутри. К ее удивлению, там действительно оказались гравюры, вот только вместо настоящих названий под ними стояли совершенно другие слова. «Смерть», «Любовники», «Мир»… Марина спросила, что это такое.

Полная дама за прилавком чрезвычайно оживилась и рассказала ей о семидесяти восьми картах-аллегориях, которые использовались для гадания, обладали магической силой, помогали познать глубины собственной души и между делом на протяжении столетий вдохновляли художников. В конце импровизированной лекции дама предложила погадать. Марина вежливо отказалась, но фраза о художниках засела в ее голове. Дома она решила поискать другие колоды. И ее затянуло.

Помимо Дюрера, она нашла безумную колоду Дали и невероятно красивую – Фриды Харрис. Были и другие, но эти две понравились ей больше всего. И Дали, и Харис, в отличие от Дюрера, рисовали именно карты, передавая на бумагу свое видение и ассоциации. Марина подумала, что это отличное упражнение, и решила последовать их примеру. Но дело не пошло. Ни названия карт, ни их значения не вызывали у нее отклика, и рисунки выглядели как насмешки над работами гениев. Разочаровавшись в себе и в идее, Марина в шутку нарисовала карту-пародию и назвала ее «Лекция». И вдруг творческий огонь, который только и ждал топлива, разгорелся пожаром. Она сделает колоду Таро, но это будут ее собственные семьдесят восемь карт. Марина придумает их сама. А если у нее вдруг закончатся идеи, она знает, кого можно попросить помочь.

Пока экран думал, свет за окном постепенно тускнел, а потом исчез вовсе. Настойчивая темнота хмурого бессолнечного города завладевала комнатой. Она растекалась по полу, поднималась выше, скрадывая острые углы, скрывая обычный студенческий беспорядок, и наконец достигала потолка, превращая потолочные плитки в блестящий бархат. Марина не тревожила ее электрическим светом. Она любила это время суток.

«Опиши мне ситуацию» – появилось на экране.

– Так слишком просто, – шепнула Марина.

«Используй то, что ты уже знаешь», – набрала она и стала ждать. На кровати позади нее лежало длинное черное платье с перчатками. Слишком длинное для ее роста, но Катя сказала, что так даже лучше. Марина не спорила. Своего платья у нее все равно не было, а идти к вампирам в джинсах и футболке было как-то неправильно. Вообще, Марина очень сомневалась, что идти к вампирам в принципе было правильным. Но спор есть спор, и раз уж из них троих отбор прошла только она, ей и отдуваться.

Экран ожил.

«Ладно. Тогда твоя карта – Трепещущая лань. В прямом положении – искушение, которое обещает острые ощущения, но несет опасность. В перевернутом – скрытый враг. Это совет быть настороже и полагаться на интуицию. А еще не действовать под влиянием эмоций. Как тебе откликается эта карта?»

Марина задумалась. Действительно, как? Она отхлебнула травяной чай, который рекомендовали пить перед охотой, и набрала:

«Забавно. Пожалуй, я ее нарисую после того, как покормлю вампиров».

Экран завис. Марина успела одеться, накраситься и уложить волосы, а он все еще молчал. Когда за ней захлопнулась дверь, экран наконец-то нашелся с ответом.

«Так себе план», – появилось на ноутбуке.

Но Марина этого так и не увидела.

Ночь обнимала город. Ее мягкие ладони гасили огни припозднившихся кофеен, задергивали шторы на окнах, успокаивали тех, кому нужен был покой, и будили тех, для кого темнота привычнее света.

В чистеньком флигельке во дворе-колодце Нино открывала ночной книжный. Смуглые пальцы в кольцах поправляли тома на полках, зажигали светильники с ткаными абажурами, щелкали кнопкой электрического чайника. Нино ждала гостей. Они всегда приходили.

Магазинчик достался ей по наследству. Тридцать шесть квадратных метров книжного царства. Стеллажи разместились вдоль стен и посреди помещения, разделяя его на несколько зон. Книги на них стояли так плотно, что выглядели единым целым, и казалось, что на самом деле весь флигель построен не из кирпича, а именно из них. Между стеллажей спрятались два стола из темного дерева. Нино помнила их еще девочкой. Полировка на столах потускнела и поцарапалась, а ножки пооббились и побелели по краям, но ей и в голову не приходило поменять их на более современные. А вот кресла к ним ей пришлось заказать новые. Старые продавились настолько, что их сиденья превратились в ямки, и сидеть в них можно было только определенным образом. Первое время Нино удивлялась, почему дед или отец не сделали этого сами. Они не могли не замечать, как сильно износилась мебель. Но потом она увидела, какое разочарование мелькало на лицах постоянных клиентов перед тем, как они усаживались в новые кресла и как они ерзали, пытаясь найти созданный за годы рельеф, и все поняла. В этом месте не очень любили перемены. Люди приходили сюда, чтобы посидеть на тех же местах, что и всегда, выпить того же чая из тех чашек, что помнили их руки, и почитать при свете тех же настольных ламп, включить которые они могли не глядя. Нино понимала эти желания. Но даже в ночной книжный пробиралось время и заставляло менять кресла и занавески на окнах.

Семейная история гласила, что в тридцать шестом году его приобрел ее прадед. К тому моменту ночной книжный существовал уже довольно долго. Еще студенткой Нино попыталась выяснить, кому же он принадлежал до того, как стать собственностью ее семьи, или хотя бы кто его основал, но это оказалось невозможным. Все бумаги, кроме тех, что подтверждали их право владения, сгорели в сороковые. Бабушка Нино в ответ на расспросы только пожимала плечами. Она не была любопытной, ей хватало того, что крошечный магазинчик приносил доход.

И это тоже было загадкой. Город наводняли книжные. Большие сетевые магазины с огромным ассортиментом соседствовали с маленькими книжными-кофейнями, которые, в свою очередь, перемигивались с пыльными и ностальгическими филиалами «Старой книги». И, как будто этого было недостаточно, в каждой уважающей себя пекарне стоял стенд с последними литературными новинками. Гости города утверждали, что здесь проще купить сборник афоризмов, чем пачку сигарет, хотя и то и другое маркировано «18+».

Учитывая, что все вышеперечисленное работало с раннего утра до позднего вечера, выживание крошечного ночного магазинчика казалось невозможным. И тем не менее он процветал.

Только два года назад, вступив в права наследования, Нино начала догадываться почему. В самый первый свой день, пытаясь не заснуть за стойкой и подбадривая себя кофеином, она услышала долгожданный колокольчик. Вошел первый посетитель. Он был молод, имел округлую фигуру и необычно широкую улыбку. В глаза бросалась его удивительная бледность.

– Здравствуйте, Нино, – сказал он с порога. – Я принес вам подарок.

Несколько сбитая с толку, Нино не сразу нашла что ответить.

– Здравствуйте, – сказала она прежде всего. – Я, к сожалению, вас не помню…

Молодой человек спохватился:

– Разумеется! Простите, я не представился. Меня можно называть Серж. Я был знаком с вашей бабушкой и провел здесь много полезных ночей. – Он улыбнулся. – Кажется, что это было сто лет назад.

Нино уже взяла себя в руки. Ну, конечно же, постоянные клиенты уже знают, что в магазине теперь заведует она, и знают, как ее зовут. Нечему удивляться и тем более нечего пугаться. Но подарок?

Серж тем временем вытащил из рюкзака толстую книгу в зеленой обложке. Нино ахнула.

– Я обещал привезти это вашей бабушке, но не успел. Возьмите. У меня еще пять экземпляров, я пришлю их вам чуть позже.

– Но… – Нино коснулась книги, открыла ее, проверила бумагу и дату выпуска. – Вы представляете, сколько это стоит?

Серж кивнул:

– Это первое издание, так что, я полагаю, около пятидесяти тысяч долларов. Хотите интересный факт? Слово «эволюция» появляется там всего один раз, и то в самом конце. Берите. Я полагаю, очень скоро ее у вас купят. Как и все остальные.

– Простите, но я не могу, – сказала Нино твердо. – Мне нужно знать, что все законно, и прежде, чем принять такой подарок, я должна выяснить, откуда эта книга у вас.

– О! Конечно! Забыл. Вот.

Серж осторожно открыл книгу в самом конце. Там лежал очень хрупкий товарный чек. Порывшись в рюкзаке еще некоторое время, странный посетитель извлек из него желтую заламинированную метрику.

– Видите? Чек выписан на имя моего прапрапрадеда. А это доказывает наше родство. Все законно. Сфотографируйте, если будет нужно – я пришлю вам копии.

Нино щелкнула телефоном.

– Но… подарок? – спросила она.

– Ни о чем не беспокойтесь, – сказал Серж. – До встречи.

Он еще раз улыбнулся и вышел из магазина. Дверь прищемила лямку его рюкзака, и ему пришлось немного повозиться, чтобы ее высвободить. Больше Нино его ни разу не видела. А через два дня ей прислали коробку с остальными экземплярами «Происхождения видов». Потом ей часто приносили старые или даже раритетные книги, но больше никогда – такие ценные. Но Нино почему-то была уверена, что когда-нибудь это повторится.

Колокольчик над дверью звякнул, и вошел первый посетитель. Это был высокий сухопарый старик в бежевом пальто поверх костюма. Он опирался на черный зонт-трость, который носил с собой в любую погоду.

– Добрый вечер, – поздоровался он.

– Добрый, – ответила Нино и пригладила волосы.

Старичок проскрипел к дальнему шкафу, не глядя вытащил с полки книгу и уютно устроился в кресле под лампой. Для Нино это был знак. Она взяла глиняный заварник и насыпала туда чай пополам с хвоей и гвоздикой.

Старичка звали Птолемей Семенович. Он был то ли актером, то ли дирижером на пенсии и приходил почти каждую ночь. Всегда садился в то же кресло, иногда открывал книгу, иногда – ноутбук, часто говорил по телефону и неизменно пил еловый чай с гвоздикой. А потом покупал книги. Редкие и дорогие или современные дешевые, но всегда – хорошие. И всегда на одну и ту же сумму. А еще…

– Мне что-нибудь передавали? – спросил старик.

– Сегодня нет, – ответила Нино.

– Жаль…

Он вздохнул и снова погрузился в чтение. Нино поставила перед ним чайник.

Это тоже было частью жизни магазина. Иногда здесь появлялись люди, которые оставляли что-то для других людей. Конверты. Коробки. Непонятные предметы, обернутые коричневой упаковочной бумагой и напоминающие то статуэтки, то картины, то швабры с телескопической ручкой. Отец, передавая дела Нино, уверил ее, что все это абсолютно законно. Просто старые клиенты и друзья магазинчика таким образом отправляют друг другу то, что не хотят доверять курьерам. Ничего этакого, просто хрупкие и важные для них вещи.

– Нам это на руку, – объяснял отец. – О нас узнает больше людей из нашей целевой аудитории. Пристрой передачку на склад, не открывай, не задавай вопросов, и все будет хорошо.

Нино промолчала. Позже она узнала, что таинственные «почтальоны» платили магазину каждый месяц, как будто раз в неделю арендовали его под мероприятие. Хорошие деньги, и совсем не лишние, если хочешь, чтобы твой бизнес жил. А потом ей как-то представился случай заглянуть в одну такую передачку. Нино принесли небольшую деревянную коробочку, но не обернутую бумагой, а запечатанную сургучом. Сделано это было кое-как, и через несколько минут печать отошла. Нино, поколебавшись, отодвинула ее и приоткрыла крышку. Внутри лежал серый фарфоровый слон. Она погуглила – ничего особенного. Такие продаются скорее в комиссионках, чем в антикварных магазинах. Нино даже осторожно вытащила его из коробки и потрясла – мало ли что там внутри? Но внутри абсолютно точно ничего не было. Обыкновенная статуэтка на полку. Возможно, чей-то источник приятных воспоминаний или просто вещь, купленная из ностальгии.

Нино прилепила печать обратно и с этого дня выкинула передачки из головы. Тем более что в магазине и без того было чем заняться. Нераспакованные коробки с новыми поступлениями стояли в подсобке, а значит, предстояло освободить место на полках. Для этого нужно было выбрать, какие книги убрать на склад, какие поднять выше, а на какие сделать скидку, чтобы уже наконец от них избавиться. Книжная рутина, которая съедала много времени и надежно защищала от внешнего мира.

Снаружи где-то открылась дверь. Динамик домофона тренькнул, и двор-колодец многократно усилил звук. Нино выглянула в окно, скорее автоматически, чем действительно из интереса. Из подъезда вышла девушка. Черные кудрявые волосы, очки в половину лица – Нино видела ее каждый день, но так и не знала, как ее зовут. Просто студентка, ничего примечательного. Но сегодня она была в длинном платье и сапогах на высоких каблуках, и Нино невольно задержала на ней взгляд. А когда отвернулась, заметила, что и Птолемей Семенович тоже смотрел в окно, на девушку. Он улыбался.

Марина вынырнула из подворотни и влилась в человеческий поток. Здесь, недалеко от центра, он не иссякал никогда, а уж таким нестандартно-теплым вечером и подавно. В любое время суток люди всех возрастов и социальных групп спешили по своим делам или просто гуляли без всякого дела. На по старинке узких тротуарах невозможно было разминуться, не коснувшись друг друга хотя бы рукавом, и от этого казалось, что толпа больше, чем на самом деле.

Марине это нравилось. Чем больше людей, тем меньше внимания достается каждому отдельному человеку. Она не очень-то любила внимание. В транспорте, когда приходилось долго куда-то ехать и у попутчиков не было других развлечений, кроме как исподтишка разглядывать друг друга, она пряталась за книги. На улице старалась не выделяться, одеваясь в неприметные цвета и простые, без изысков, вещи. Даже на лекциях Марина садилась в последнем ряду и сидела тихо-тихо. Удивительно, как Катя с Наташкой ее заметили и взяли в подруги?..

Но сегодня все было не так. То ли дело было в непривычном образе, то ли в предстоящем приключении, но Марина всем существом чувствовала направленный на нее взгляд. Он не был враждебным (пока?). Скорее, заинтересованным. Она подняла воротник пальто и заторопилась в сторону метро. Возле цветочного свернула во двор, чтобы срезать угол, прошла последний горящий фонарь, шагнула в темноту… Кто-то схватил ее за плечо.

– Эй, постой!

Марина обернулась.

– Катька! Ты меня напугала.

Перед ней стояла высокая худенькая блондинка. Девушка очаровательно улыбнулась и затянулась сигаретой.

– Прости. Я тебе звонила, но ты не отвечаешь.

– Ох! Кажется, я забыла телефон в куртке.

Марина оглянулась, готовая бежать назад, но Катя уверенно взяла ее под локоть.

– Спокойно! Он тебе не понадобится. Там тебя встретят, а потом, если будет нужно, проводят. У них на сайте так написано. Так что пойдем.

– Ладно…

Они пошли к метро, теперь уже вдвоем, и Марина была этому рада. Потому что Катька была смешной и веселой. Похожей на паровозик из старого мультика, и совсем не из-за того, что постоянно курила. А еще, вдруг поняла Марина, рядом с Катькой она больше не чувствовала на себе тот самый взгляд. Любопытный и не враждебный. Пока?

Умеренно густой туман медленно расползался по парку. Его молочные завитки цеплялись за ножки скамеек, скользили по глади пруда и оседали на кустах, стирая грань между предметом и его отражением. Сегодня ветер не допускался в парк, и высокие толстоствольные деревья стояли тихо, не шелохнувшись. Кромки листьев влажно переливались, и в сумерках еще можно было различить призраки их оттенков: желтые, багровые, красные. Но вот фонари моргнули и потихоньку сбавили свет до почти бесполезного, но очень красивого. Все стало серым, золотым и туманно-белесым. У мраморных скульптур, смутно напоминающих надгробные, зажглись первые свечи.

Эффектная испанка в черных кружевах шла по парку. На ней были туфли на высоких шпильках, и по законам физики они должны были при каждом шаге уходить в грунт по самую пятку. Но какой смысл быть вампиром, если не можешь иногда обманывать физику? Испанка шла легко, словно бы и не касалась земли. Рядом с ней, по обе стороны, семенили волки. Иногда они подбегали вплотную, и тогда длинные бледные пальцы вампирши гладили их спины и зарывались в жесткую шерсть. В человеческом понимании эти волки не были ручными. В вампирском же каждый волк по умолчанию был милым песиком, а некоторым даже давали имена. Этих звали Сколль и Пятачок.

В кустах жутко зашипели и закашлялись. Испанка вздохнула. Она осторожно раздвинула ветви.

– Все в порядке, Алишер?

Коротко стриженный молодой вампир спортивного телосложения постучал себя по груди.

– Нормально. Не волнуйся, Ась. Просто репетирую.

Ася, она же – Эсмеральда, покачала головой. Парнишка был новичком. Его случайно обратили меньше года назад, и он только-только начинал охотиться сам. Святая Мария, сколько же в нем еще было стереотипов!

– Знаешь, мне кажется, шипение – это не твое, – сказала она мягко.

Вампир растерялся:

– А как же тогда? Все шипят…

Ася улыбнулась:

– Но ведь ты – не все, правда? Тебе это не нужно.

– А что нужно?

– Ну… – Вампирша оказалась рядом. – Ты ведь помнишь свою анкету, так? Как думаешь, люди, которые ее читают, будут ждать от тебя шипения?

Алишер задумался:

– Наверно, нет. В анкете я совершенно обычный. Неинтересный.

– Но люди идут к тебе, правильно? Значит, из всех нас, вампирских вампиров, они выбирают именно тебя. Обычного парня. Как думаешь, что это значит?

Вампир поджал губы.

– Это значит, – грустно сказал он, – что у меня будет очень скучная охота.

Ася мысленно вздохнула, но промолчала. Она похлопала его по плечу и пошла дальше. Заповедник вот-вот откроется, а столько всего еще нужно проверить! Все-таки это очень нелегко, умеренно и стильно пугать людей.

– «Теперь там никакой колбасы не было. Зато там был Эмиль. Он спал. Приютившись на полке посреди колбасной кожуры, он спал, этот чудесный, этот золотой мальчик. А его мама так обрадовалась, словно нечаянно-негаданно обнаружила в шкафу слиток золота. Эка важность, что Эмиль слопал всю колбасу! В тысячу раз лучше найти на полке Эмиля, чем даже несколько килограммов колбасы. И папа думал то же самое». – Иван захлопнул книгу и посмотрел на Елисея. – А теперь пора спать.

Мальчик сонно улыбнулся и натянул одеяло к самому подбородку. Вампир погладил его по щеке.

– Вань, а покажи злодея!

Иван качнул головой:

– Нет. Ты тогда не уснешь, и мама будет ругаться.

– Усну! Ну пожалуйста!

Вампир нахмурился:

– Обещаешь?

Мальчик кивнул. Иван притворно вздохнул и отвернулся, прикрыв лицо плащом. Из-под плаща донеслось шипение. Елисей широко раскрыл глаза.

– Ха!

Иван с ощеренными клыками и полыхающими огнем глазами завис над кроваткой. Плащ развевался за спиной, будто крылья. Клыки щелкнули.

Елисей захохотал. Иван зашипел. Елисей взвизгнул и засмеялся еще громче. В комнату заглянула Аня. Она ничего не сказала, но субтитры четко отразились на лице. Вампир и мальчик переглянулись.

– Ну вот, – сказал Иван печально. – Теперь мне влетит.

– Знаешь, ты очень закрытая.

Катя и Марина шли по набережной. Чуть впереди виднелись ворота в парк, пока еще запертые. Девушки не торопились. Они обсуждали последний фильм Андерсена, когда Катя вдруг произнесла это.

– В каком смысле? – спросила Марина.

– Ну… – Катя метко бросила бычок в урну. – Ты никогда ничего не рассказываешь. Мы можем болтать о всяких глупостях, обсуждать кино, вот как сейчас, или еще что-то такое. Но ты не говоришь о себе. Я даже не знаю, откуда ты. Ведь ты же не из города, правда?

– Да, я… на самом деле из деревни, – ответила Марина. – Просто в этом нет ничего интересного.

Катя всплеснула руками:

– Ну как же! Я вот никогда не жила в деревне. Как это вообще? У вас были коровы? А дом какой, с печкой?

Марина засмеялась:

– Нет, коровы у нас не было. Мы кроликов держали и козу, но не очень долго. И печки у нас не было. Был камин. И батареи, от котельной. Помню, как любила зимой сидеть на полу в кухне, прислонившись спиной к батарее. Мама ворчала, что я ей мешаю, а папа был на моей стороне. Иногда мы сидели так с ним вместе и ели бутерброды. Крошили на пол… И мама ворчала уже на нас двоих.

Марина хихикнула и замолчала.

– Эх… – протянула Катька. – Если б я так попробовала, мне бы влетело и от маман, и от папан… Пришлось бы прятаться под кроватью.

Живое и веселое Катькино лицо потускнело.

– Ты что, серьезно? – переспросила Марина.

– Ага. Я часто пряталась. Но папаня меня находил. Такие себе прятки.

Катька потянулась за новой сигаретой, но пачка оказалась пустой и полетела в следующую урну. Марина молча взяла подругу под руку. В голове вдруг вспыхнуло: грязноватый деревянный пол, свисающее перед лицом покрывало с бахромой и полированная ножка кровати. Она снова ощутила запах пыли и услышала топот ног по лестнице. Кто-то шел наверх.

– Не будем о грустном, – сказала Катька, и ее голосок разбил видение. – Все фигня и тлен. Скажи лучше, твои родители тоже сюда переехали или там остались?

– Нет, они… – Марина рассеянно провела рукой по лбу, убирая невидимую детскую челку. – Слушай, это тоже не очень весело.

– Ладно, – тут же согласилась Катька. – Забыли. О, смотри-ка, ворота открываются! Тебе пора.

Она быстро обняла подругу.

– Удачи!

– Спасибо, – ответила Марина.

Все еще с призраками в голове, она медленно вошла в парк. Туман взвился с земли, окутал ее с ног до головы и полностью скрыл из глаз. Приключение началось.

– Иван! Ты почему все еще здесь? – Ася вошла в окно, и завитки тумана просочились вслед за ней, пытаясь ухватить ее и вернуть в ночь. – Твоя жертва уже в парке и вот-вот дойдет до места.

Иван поморщился:

– Кое-что решал. Уже бегу.

Ася кивнула.

– Возьми с собой Пятачка, если несложно. И… будь аккуратен.

– А когда я не был? – проворчал Иван, подошел к окну и прыгнул в темноту.

Возле стены замка дремал волк. Не снижаясь, Иван тихонько свистнул. Волк поднял голову, встряхнулся и радостно побежал за ним.

Сверху парк походил на ковер с замысловатым узором дорожек и огненными цветами фонарей. Иван видел, как среди кустов крадутся, пробираясь к своим жертвам, другие вампиры. Кое-кто уже обедал, нежно впившись зубами в чью-то шею. Он заметил Алишера, беседующего на скамейке с тощим и плохо выбритым молодым человеком, и удивился, как тот вообще прошел отбор. Но вот молодой человек размотал шарф и подставил шею, и Алишер аккуратно его укусил. Иван пожал плечами и полетел дальше.

Волк трусил внизу. На подлете к локации Иван завис, и Пятачок тоже остановился и принюхался.

Грустная девушка появилась из-за деревьев. Она сверилась с картой и робко опустилась на скамейку. Ни Ивана, который парил почти точно над ней, ни волка она не заметила. Ее движения были немного лунатичными, и Иван вспомнил про очки. Он повисел еще немного. Девушка, быстро оглядевшись, сняла правый сапог и пошевелила пальцами. Непривычная обувь натерла ей ногу, а колготки порвались на пятке. Она досадливо поджала губы и снова обулась. Для новичка девушка держалась великолепно. Кажется, она совсем не нервничала, что, если задуматься, было даже странным. Ведь, в конце концов, она готовилась встретиться с древним и таинственным существом, которое собиралось пить ее кровь.

«Интересно», – заметил Иван. Он тихонько опустился на землю позади Марины и заставил туман подняться выше. Кусты, деревья и мраморные статуи постепенно проявлялись из жемчужно-молочной дымки, как на старых фотографиях. Теперь Марина увидела волка. Он стоял в нескольких шагах впереди, и его глаза сияли, отражая свет невидимого фонаря. «Сейчас она закричит», – подумал Иван.

– Привет, – сказала Марина и протянула руку.

Волк фыркнул и остался на месте, переминаясь с лапы на лапу.

– Ну, как хочешь, – прошептала девушка.

– Он не подходит к незнакомым людям, – сказал Иван. – Боится.

Марина вздрогнула и обернулась. Вампир улыбнулся. Он приблизился, медленно и плавно. Она чуть отшатнулась, но Иван сделал вид, что не заметил.

– Зато вампирам он полностью доверяет, – сказал Иван и подозвал зверя жестом.

Мягкий волчий нос ткнулся в Маринины коленки. Волк засопел и горячо выдохнул, а потом то ли гавкнул, то ли коротко зарычал. Марина отпрянула.

– Не бойся, – сказал Иван. – Это он здоровается. Хочешь погладить?

– Правда можно?

Иван кивнул. Маринины глаза засияли не хуже волчьих. Она быстро стащила с руки перчатку и погрузила пальцы в волчью шерсть. Волк беспокойно заерзал, и Иван опустился на корточки рядом с ним и почесал под подбородком. Зверь зажмурился и затих.

– Класс, – выдохнула Марина.

– А ты совсем не боишься, – заметил Иван. – Это здорово.

– Я люблю волков, – сказала Марина смущенно. – Когда мы жили в деревне, зимой они подходили почти к самым домам. Взрослым было страшно, они стреляли в воздух, чтобы их отпугнуть, а мне хотелось подойти поближе и потрогать. У меня даже был игрушечный волк почти в полную величину…

Бахрома, свисающая с кровати. Запах пыли. Бок плюшевого волка, из-за которого почти ничего не видно, но который помогает спрятаться. Шаги уже на самом верху, уже в комнате, он сейчас наклонится и ее найдет… Внизу кто-то кричит. Ни до, ни после Марина не слышала такого страшного крика.

– Эй, ты в порядке?

– Я? Ох…

Марина вынырнула из видения. Ее трясло. Волк у ее ног жалобно и протяжно заскулил.

Иван протянул ей надушенный платок, и Марина вытерла мокрый от пота лоб.

– Простите, – сказала она. – Я просто только что вспомнила… Я начала вспоминать еще по дороге, а сейчас… Мне казалось, что я не могу такое помнить, что этого просто не может быть! Ой-ой-ой…

Она обхватила голову. Черные кудряшки сползли на лицо.

– Простите, – донеслось из-под волос. – Я, кажется, все испортила.

Иван осторожно, чтобы не напугать, коснулся ее плеча.

– Совсем нет, – сказал он. – Видишь ли, рядом с вампирами такое случается. Мы сами не знаем, как это работает. Но люди вдруг начинают вспоминать то, что их когда-то напугало, или разозлило, или причинило боль. Не все и не всегда, но бывает. Одна женщина вдруг вспомнила, что брат выбил у нее из рук мороженое, когда ей было пять. Сейчас ей пятьдесят, а она плакала, как будто вернулась в тот момент. Потому что тогда ей не разрешили как следует поплакать. Так что не переживай. И, если нужно, поплачь или даже покричи.

Марина подняла голову, и Иван с облегчением заметил тень улыбки на ее губах.

– Спасибо, – сказала она. – Я даже не знаю, было ли все это на самом деле, потому что мне рассказывали совсем другое. А это что-то очень страшное. Похоже на кино, и, может, это и есть на самом деле кино? Знаете, когда воспоминания мешаются, или как там это называется…

Иван смотрел на нее, и в нем поднималось беспокойство. Вампиры не вмешивались в дела людей, если люди сами их не просили, и обычно это были мелочи, вроде встретить девочку-подростка с вечеринки или постоять рядом, пока человек объяснялся с недобросовестными рабочими. Для сотрудников ресторана Иван делал такое с радостью. Но теперь он смотрел в лицо совсем юной девушки, потемневшее от страха и неуверенности, и сомневался. С ней явно произошло что-то серьезное. Возможно, даже криминальное. Но не навредит ли он ей, если попытается вытащить наружу то, что ее подсознание пыталось похоронить внутри?

Марина тряхнула кудряшками:

– Ладно, что это я на самом-то деле. Не могла же тетя Рита меня обмануть! Потом все это окажется какой-нибудь фигней. Я же наверняка вспомню остальное, если уже начала вспоминать?

Иван вздохнул и решился.

– А хочешь вспомнить прямо сейчас? – спросил он.

Утро медленно расцветало в серых небесах. Осеннее солнце пробивалось сквозь вечные тучи и заливало окна замка чистым золотом.

Аня стояла на коврике в позе собаки мордой вниз и пыталась подтянуть колено к локтю. Из телефона лилась нежная медитативная музыка, перемежающаяся инструкциями. Инструкции звучали бодро и уверенно, и это укрепляло Аню в мысли, что дикторша ни разу не пробовала делать то, о чем говорила.

Аня развернулась набок и вытянулась вверх, стараясь сохранить равновесие. Дверь резко распахнулась.

– Иван!

Аня плюхнулась на коврик. В гостиную ворвался Юрий Вадимыч. Он одарил Аню диким взглядом и уточнил:

– Где Иван?

Она молча указала в коридор. Юрий Вадимыч пронесся мимо. Аня озадаченно посмотрела ему вслед.

– Почувствуйте раскрытие в области шеи, – донеслось из телефона.

В комнате было темно и тихо. Плотно задернутые шторы чуть заметно колыхались от легкого сквозняка. Тот же сквозняк шевелил страницы книги, лежащей у высокого блестящего гроба. Гроб был закрыт крышкой. Из-под крышки доносилось сонное посапывание.

Бух!

– Ваня! – Широкая ладонь куратора хлопнула по гробу.

– А?

Внутри подпрыгнули. Раздались глухой удар и итальянские проклятья. Крышка гроба отлетела в сторону. Сонный вампир восстал из положения лежа, потирая ушибленный лоб.

– Что такое?

– Беда, – ответил Юрий Вадимыч и протянул Ивану свой телефон.

На экране светился открытый мессенджер, а в нем улыбалась Маринина фотография. К ней прилагалось сообщение: «Она вчера была в заповеднике?»

– Была, – ответил Иван. – Это моя жертва. А что?

– Листай дальше, – вздохнул Юрий Вадимыч.

Иван коснулся экрана.

– Да как же так?!

– Вот так.

Юрий Вадимыч провел ладонью по лицу.

– Полиция будет у вас вечером. Мы должны подготовить официальное заявление.

– Но я не понимаю… Не понимаю.

Иван опустился на край гроба и снова посмотрел на сообщение.

«Мертва. Убита. На шее след от укуса».

– К вечеру это будет во всех новостях, – сказал Юрий Вадимыч. – Мы должны быть готовы. Активисты наверняка устроят пикет перед замком, может быть, даже попытаются проникнуть на территорию. И журналисты. Кто-то должен будет с ними поговорить. Ваня, ты меня слушаешь?

Вампир покачал головой, прогоняя видение огромных глаз за стеклами очков.

– Да. Конечно. Просто дайте мне пару минут.

Юрий Вадимыч понимающе кивнул и вышел из комнаты. Иван крепко зажмурился. Он долго жил и многое видел, он делал вещи, о которых предпочел бы забыть. Но каким же нужно быть чудовищем, чтобы оборвать совсем юную и такую трогательную жизнь?..

Глава 2
Неприятности

Карта Таро «Эхо». В центре – фигура в маске, указывающая пальцем на кого-то за пределами карты. Маска треснувшая: половина улыбается, половина искажена яростью. Позади фигуры дорога, по дороге идут люди без лиц. Их окружает лес, над лесом встает солнце.

Значение: подозрения, страхи, опасения. В перевернутом значении: внимательность, рассуждения, выявление скрытого.

Это совет слушать, смотреть и быть настороже.

«Вампиры Заповедника выражают соболезнования семье погибшей вчера ночью Марины Подзужной. Мы готовы активно содействовать властям в расследовании и ответим на любые вопросы полиции. Прием заявок на посещение Заповедника временно прекращен. Все одобренные заявки будут реализованы позже. Благодарим за понимание».

Эсмеральда откинулась в кресле и потерла красные от недосыпа глаза.

– Válgame Dios, я совершенно не умею этого делать. Нам нужна пресс-служба, или что-то наподобие.

Аня перегнулась через ее плечо и посмотрела на экран ноутбука. Ее маленькая ладошка погладила плечо вампирши:

– По-моему, все отлично. Четко, по существу, без лишних эмоций. Ты молодец, Ася.

Вампирша слабо улыбнулась. Она писала эти несколько строчек два часа, и все эти два часа ей хотелось кричать.

Потому что она видела Марину. Ася была неофициальным секретарем Заповедника и рассматривала заявки от будущих жертв. Отбор был очень строгим: вампиры крайне серьезно относились к тем, кого им предстояло есть. Кандидат должен был быть здоров, не иметь вредных привычек и зависимостей, не употреблять антидепрессанты и прочие препараты и быть психологически стабильным. Последний пункт ввели после того, как у одной дамы во время охоты случился панический приступ. К счастью, ее кусал Августин, а Августин был в том числе психиатром и знал, что делать.

Казалось бы, при таких требованиях в Заповеднике уже должен был начаться голод, но количество заявок только росло, а к каждому носферату стояла очередь. Пресыщенные потребительскими развлечениями люди жаждали волшебства. После охоты они с гордостью демонстрировали друзьям заклеенные пластырем шеи и громким шепотом рассказывали, что с ними было. Люди получали свою долю умеренного и романтичного ужаса, а вампиры – возможность красиво и с азартом поесть, никого при этом не убивая. Обе стороны расходились вполне довольными. Чтобы сохранить интригу и не показываться раньше времени, вампиры доверяли итоговые собеседования людям. Для этого Юрий Вадимыч нанял Анастасию Петровну, заводскую кадровичку на пенсии. Он исходил из соображений, что если уж кандидат не испугался ее, то с вампирами у него никаких проблем не будет. Ася всегда тайно присутствовала на собеседованиях, зависая под потолком в облике летучей мыши. Иногда, если Анастасия Петровна чересчур увлекалась, Ася шкрябала по потолку коготками, и та сбавляла градус.

Когда тихая девочка в огромных очках вошла в комнату, вампирше показалось, что она заглянула в зеркало четыреста лет назад. И дело было не только во внешнем сходстве, хотя у них обеих были непослушные черные кудри и оливковые глаза. Как и юная католичка Эсмеральда, Марина присутствовала здесь лишь наполовину. Другая ее часть в это время витала в иных реальностях, занимаясь куда более интересными вещами. Наблюдая за чуть лунатичными движениями девушки, Эсмеральда гадала, где же именно та была и о чем мечтала. Сама она когда-то уносилась с монастырских трапез в деревенские луга, где ее ждали лошади и влюбленные кавалеры. Вампирша вздохнула. Однажды – всего лишь однажды! – она оказалась там на самом деле. И жизнь ее перевернулась раз и навсегда…

Эсмеральда повернулась к Ане:

– Ты правда думаешь, что получилось нормально? По-моему, это как-то бездушно. Как будто нам на самом деле все равно и мы прячемся за формальными соболезнованиями.

– А мы действительно прячемся, – сказала Аня. – И, пока прячемся, будем тихонько помогать полиции искать убийцу. Если им, конечно, понадобится наша помощь.

Эсмеральда улыбнулась. Она прислонилась к теплому Аниному боку и устало закрыла глаза.

– Вам с Елисеем лучше уехать, – сказала вампирша. – Тут может быть опасно.

– Посмотрим, – ответила Аня.

Эсмеральда встрепенулась:

– Правда, Ань. Нас все время обвиняют во всякой ерунде, но сейчас речь идет об убийстве, и у полиции больше свидетельств нашей вины, чем невиновности. Я не думаю, что нас будет штурмовать толпа, хотя и такое возможно, но какую-нибудь опасную глупость вполне могут выкинуть. Я не хочу, чтобы вы пострадали. Ни вы, ни кто-либо еще.

Аня нахмурилась. Мир встал с ног на голову – вампиры боятся нападения и пытаются защитить своих близких. Жаль, что ни святая вода, ни чеснок не уберегут от людей…

– Если будет действительно опасно, мы уедем, – пообещала она. – А пока я, может быть, зачем-нибудь пригожусь.

– Ладно. – Эсмеральда встала и потянулась так, будто у нее не было костей. – Разбуди меня, если что-нибудь случится, ¿vale?

– Vale, – сказала Аня, и Эсмеральда медленно растаяла зеленым туманом.

Туман потянулся в спальню, а Аня укуталась в длинное кашемировое пальто и вышла на улицу.

Днем Заповедник был золотым. Кусты и деревья осеннего парка полыхали всеми оттенками красно-желтой палитры, и казалось, что само солнце прячется здесь от назойливого человеческого внимания. Мраморные ангелы и девы, такие мрачные и торжественные в темноте, сейчас ослепляли своей белизной и выглядели счастливыми и смеющимися. Пустые скамейки излучали ленивый покой, а гравийные дорожки походили на толстых змей, пригревшихся на руках теплой осени. Аня шла медленно, с наслаждением вдыхая запах прелых листьев и позднего солнца. Эти несколько минут тишины, отделявшие Анну Матвеевну, управляющую рестораном, от Ани, мамы пятилетнего Елисея, принадлежали только ей и были едва ли не самым любимым временем ее дня. Нет, она ценила все свои ипостаси и не уставала благодарить случай, который пять лет назад привел ее, испуганную и отчаявшуюся, на скамейку вампирского Заповедника. В тот день у нее появилась настоящая, хоть и очень странная, семья. Позже эта семья помогла ей открыть «Жуткий замок», который сейчас входил в тройку лучших ресторанов города. Его темные залы с пурпурными занавесями и бронзовыми канделябрами служили утешением для тех, кто не смог пройти отбор в жертвы. Здесь они получали почти ту же мрачную романтику, что и в парке, и вдобавок могли вкусно поесть. Но даже от любимого дела нужно отдыхать, чтобы оно продолжало быть любимым. Аня смахнула лист с головы мраморного волка и открыла калитку.

– Долой кровососов!

Пикетчики стояли на своем месте, напротив главных ворот. Когда Аня вышла, они оживились и подняли плакаты повыше. Их было человек десять.

– Добрый день, теть Свет! – крикнула Аня и помахала рукой: – Как колено?

– Привет, Анечка! – Толстая женщина в ярко-красной куртке положила свой транспарант на плечо и помахала в ответ. – Болит, зараза! Сегодня пойду на рентген.

– Надеюсь, все будет хорошо. Удачи!

– Спасибо, Анют. – Она прокашлялась и закричала: – Кровососы – вон!

Остальные согласно загудели.

Аня спрятала улыбку в шарф. Пикетчики приходили сюда каждый день и оставались до вечера, и так было с самого открытия Заповедника. Они были громкими и казались агрессивными, но на самом деле никогда не переходили к действиям. Со временем между ними и вампирами установились особые отношения, напоминающие некую разновидность симбиоза. Аня иногда отправляла им излишки выпечки из ресторана, а пикетчики следили за тем, чтобы дети и хулиганы не пытались перелезть через ограду. Почти всех протестующих Аня знала в лицо. Поэтому она бы очень удивилась, если бы в этот раз пригляделась к толпе. Юная девушка, которая стояла за спинами завсегдатаев, не держала плакат и не выкрикивала лозунги. Ее лицо было злым и решительным. Заметь Аня эту девушку, кое-что могло бы и не случиться. Но Аня думала о своем и ничего не видела.

Раздевалка детского садика полнилась голосами. Ужасно важные истории о жуках, куклах и молоке с пенкой перелетали из конца в конец с разными вариациями и встречали полное родительское понимание. Взрослые тети и дяди смотрели на детей, и в каждом из них улыбался или негодовал тот малыш, которым когда-то были они сами.

Аня услышала их еще с лестницы, но все стихло, когда она открыла дверь. Головы родителей повернулись к ней.

– Привет! – сказала она с улыбкой.

Никто не отозвался. Пряча глаза, они кое-как доодели детей и, подхватив их, поспешили прочь. Аня промолчала. Она заглянула в приоткрытую дверь группы и увидела, как Елисей и его подружка Машка увлеченно катают по ковру паровоз. Хотя бы здесь все было в порядке.

Воспитательница махнула ей рукой. Ее звали Эльвира, у нее были разноцветные от природы глаза, она красила волосы в розовый цвет и в свободное время играла на басу в панк-группе. Когда Аня впервые привела Елисея в садик, Эльвира спросила его, далеко ли он живет. Когда мальчик ответил, что живет «близко, в Заповеднике с вампирами», и смущенная мать это подтвердила, воспитательница пришла в восторг. После этого они с Аней довольно быстро стали хорошими подругами.

– Что, расползлись змеюки? – сказала Эльвира, приблизившись. – Ой, да не смотри на меня так! Я слышала, как они перешептывались. Новостей начитались.

Аня дернула уголком рта, что почти сошло за улыбку:

– Ну, их можно понять.

Эльвира закатила глаза:

– У тебя всех можно понять! А по-моему, это самое настоящее лицемерие. Они ведь видят тебя каждый день! А кое-кто даже был в Заповеднике, на Елисеевской днюхе. Но стоило кому-то написать, что нашли труп со следами укусов, и все, ты уже виновна без суда и следствия.

Аня молча пожала плечами. Разноцветные глаза Эльвиры сузились до щелочек. Она подтолкнула подругу локтем:

– Ну давай, скажи это. Скажи: «Они лицемерные су…»

– ЭльвирПална! – Машка подлетела и обвилась вокруг ее ноги. – Можно нам музыку?

– …сурки, – закончила Эльвира. – Конечно, Машуля, включи. Но не больше, чем на десять минут, договорились? Скоро бабушка придет.

Машка умчалась.

– Они – лицемерные сурки, – послушно произнесла Аня.

– Уже неплохо, – проворчала Эльвира.

Старенький музыкальный центр хрюкнул, и голос Оззи Осборна пригласил всех на посадку. Дети запрыгали по ковру, энергично тряся головами. Елисей изобразил «козу».

Мать и воспитательница обменялись улыбками.

– Мы играем в «Грибоедове» в эту пятницу, – сказала Эльвира. – Приходи.

– Я постараюсь, – ответила Аня.

– Эй! Не старайся. Обещай. И парня своего приводи.

– Иван – не мой парень.

Эльвира наморщила нос и изобразила пальцами уточку:

– Бла-бла-бла!

Аня ухмыльнулась. Она знала, что Эльвира просто дурачится, чтобы поднять ей настроение, и ценила это.

У нее зазвонил телефон. На экране высветилось имя дневного менеджера.

– Анюта, – произнес напряженный голос. – У нас проблемы.

– Только этого нам не хватало…

Аня потерла виски. Алишер нервно сглотнул. Его обычно смуглое лицо побледнело, и сейчас он походил на вампира больше, чем когда-либо со дня обращения. Его большие натруженные ладони теребили подлокотники кресла, и Аня подумала, что еще чуть-чуть, и он вырвет их с корнем, даже не заметив.

– Я не хотел вмешиваться. Но она схватила нож, а потом… – Он содрогнулся.

Кресло заерзало по ковру. Анин кабинет, обычно такой уютный и удобный, сейчас казался ей слишком маленьким и душным. Возможно, дело было в том, что из-за присутствия вампира пришлось зашторить окна, а может, потому, что сюда набилось столько людей. За спиной у Алишера напряженной глыбой стояла охранница Алла, а рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, дневной менеджер Андрей. Аня потянулась и взяла руку вампира в свои.

– Ты все сделал правильно, – сказала она. – Было бы куда хуже, если бы ты не вмешался.

– Да уж куда хуже-то… – кисло сказал вампир.

– Это я виноват, – произнес Андрей. – С утра было много звонков, люди отменяли бронь. Я впускал просто любопытных с улицы, чтобы столики не пустовали. И ее пустил. Хотя и видел, что она немного… – Он покрутил в воздухе кистью.

Аня покачала головой и посмотрела на экран ноутбука. Перед ней была запись с камер наблюдения. Совсем юная и очень пьяная блондинка стояла у столика в центре ресторана, кричала и размахивала ножом. Звука не было, но он и не требовался. К блондинке медленно подходила Алла. Когда охранница была уже совсем близко, девушка вдруг начала падать, выставив нож вперед…

– Не пускай больше пьяных, – сказала Аня. – Даже если у них бронь. И всем, кто тогда был в ресторане…

– Им принесли комплимент от шефа, – быстро сказал Андрей. – Все остались довольны.

Аня кивнула. Андрей, как всегда, поступил мудро. Клиенты ресторана получили не только внезапное шоу, но и лучший в городе десерт. Осталось добавить последний аккорд и превратить катастрофу в мелкое хулиганство. Она обвела всех взглядом и ободряюще улыбнулась:

– Ладно. Сейчас нам важно показать, что девочка в полном порядке. Так что, когда она проснется, дайте ей кофе, выпроводите из ресторана и снимите на видео, как она уходит, живая и здоровая.

Алишер кивнул. Все вздохнули с облегчением.

– Если вдруг мадемуазель решит объяснить свое поведение, постарайтесь это тоже заснять, – добавила Аня. – Для полиции. Я ее вызывать не буду, но есть шанс, что кто-то из клиентов уже им сообщил.

Андрей поморщился. Визиты полиции не добавляли ресторану популярности, а в нынешних обстоятельствах и при усиленном внимании прессы могли и вовсе его утопить. Люди не очень-то склонны разбираться, кто на самом деле виноват, если это не касается их лично. Они попросту предпочтут держаться подальше от места, которое вдруг стало неоднозначным, и неважно, насколько вкусный там десерт.

Получив задачи, люди и вампир отправились их выполнять, и Аня осталась в офисе одна. Она проиграла запись еще раз.

До того, как случайно обратиться, Алишер был профессиональным бойцом ММА, и был им значительно дольше, чем вампиром. Поэтому, когда блондинка с ножом начала падать прямо на Аллу, он поступил не как носферату, а как боец.

У него была всего пара секунд. Алишер метнулся мимо охранницы и подхватил девушку, а когда она полоснула его ножом, аккуратно ее вырубил. Скорость была вампирской, но любое видео можно замедлить. И тогда станет видно, как окровавленный, скалящийся от боли Алишер обхватывает рукой и сдавливает шею перепуганной почти девочки, а потом уносит ее бесчувственное тело.

Если это видно на плохонькой камере, то запись с какого-нибудь айфона можно смело продавать в Голливуд. Аня глубоко вздохнула. Прошел всего час. Видео уже наверняка попало в интернет. Ну что ж, посмотрим, насколько все плохо…

Аня открыла соцсети. Ролики из ресторана выскочили, едва она дописала запрос. Количество просмотров и репостов зашкаливало. Особую изюминку добавляли заголовки в лучших традициях РенТв: «Вампиры снова убивают!», «Убийство в Заповеднике днем!!», «Кровавая закуска в вампирском рестаране!!».

– Ресторан пишется через «о», – пробормотала Аня.

Она захлопнула ноутбук. Ничего. Все это не будет иметь никакого значения, когда они выложат видео с живой девочкой. Хейтерам придется замолчать. По крайней мере, на какое-то время.

Она закрыла глаза ладонями и позволила себе минуту покоя. В основании черепа проснулась и начала разливаться по голове свинцовая боль. Слишком много волнений за один день. А впереди еще ночная смена, и ей лучше быть на ногах, потому что здесь наверняка появятся любопытные и журналисты…

– Аня! – Алишер влетел в офис и затормозил, вцепившись в спинку кресла. – Беда. Девчонка пропала.

Аня устремила на него немного мутный взгляд. Через секунду до нее дошло.

– Как? Куда?

– Не знаю. – Спинка кресла жалобно заскрипела. – Я же ее не запирал. Просто отнес в подсобку и устроил отдыхать. Я-то считал, она проспит еще часа три, а она, похоже, проснулась и удрала. Крепкая!

В Аниной голове зазвенели колокольчики.

– В подсобку… – повторила она. – Но ведь там сейчас, кажется, стоит старый гроб Бориса…

– Не старый. Новый, который он заказал, но хочет вернуть. Размер не подошел.

– Ясно… – протянула Аня. – И девочку ты положил?..

– Ну да. – Алишер пожал плечами. – Больше-то некуда было.

Аня сжала виски, представила лицо хулиганки в первые секунды пробуждения. Пожалуй, этот опыт девочка не забудет никогда. Возможно, это даже пойдет ей на пользу. Но догнать ее теперь вряд ли получится.

– Я посмотрю по камерам, вдруг она куда-то попала, – сказала Аня. – И пусть Алла возьмет волков и проверит парк. Может, девочка еще здесь.

Алишер покачал головой:

– Лучше я. Волки с Аллой не пойдут, ты же их знаешь.

– Ты прав, они у нас расисты, – хмыкнула Аня. – А не обожжешься? Солнце еще не село.

Вампир пожал плечами:

– Худи и перчатки. Не впервой.

Аня не стала возражать. Алишер так и не смог полностью перейти на ночной образ жизни и был единственным, кто не опасался выходить днем. Елена говорила, что это продлится ровно до первого ожога. Для вампиров солнечный свет ощущался примерно как нежное прикосновение раскаленного железа, и раны от него заживали очень долго. Но Алишер всегда был осторожен, а сейчас он чувствовал себя виноватым и жаждал действий.

– А… Это еще не все, – сказал вампир смущенно. – Там, на кухне, полицейский. Он хотел с тобой поговорить.

Аня застонала.

Михаил Васильевич Удалой сидел на кухне ресторана «Жуткий замок». Ресторан располагался в подвалах северного крыла замка, кухня же занимала бывшую пыточную. Это было помещение, достаточно просторное, чтобы вместить дыбу и нескольких железных дев, или, в этом столетии, четыре плиты, шесть небольших рабочих столов и один большой сервировочный посередине. Стены пыточной были сложены из грубого камня и переходили в арочный потолок, по которому ползли трубы вентиляции и кабель-каналы для мощных диодных ламп. На стенах, закрепленные в держателях, висели ножи. Их остро отточенное сияние отчего-то напоминало Михаилу Васильевичу холодную улыбку Гэри Олдмена в роли Дракулы. Сейчас на кухне вампиров не было, а повара-люди суетились у столов и кастрюль, как в самом обычном ресторане. У многих из них, даже у мужчин, глаза были подведены черным перманентом. Когда они двигались, из-под рукавов и воротников показывались фрагменты татуировок. Михаил Васильевич попытался мысленно их дополнить: розы с шипами, египетский символ жизни и готическая женщина с развевающимися волосами. Интересно, а есть ли у самих вампиров татуировки? И красят ли они глаза? Почему-то он сильно в этом сомневался.

Михаил Васильевич был полицейским, и был им уже двадцать лет. В ту ночь, когда нашли тело Марины, он подменял своего молодого коллегу. У парня родилась дочь, и новоиспеченный отец явно не смог бы сосредоточиться на дежурстве. А потом оказалось, что дело связано с вампирами. И Михаил Васильевич решил, что займется им сам.

Когда Аня вошла в кухню, он увидел молодую женщину лет двадцати пяти, одетую в свитер крупной вязки и простые светлые джинсы. Она налила себе воды и быстро проглотила таблетку. Ее волосы были собраны в хвост на затылке, и его кончик забавно метнулся из стороны в сторону, напомнив полицейскому его дочь. Настюха точно так же морщилась, когда ей приходилось пить горькие лекарства, и так же заглатывала их, чуть запрокинув голову. Даже глаза у них были похожи – миндалевидные, светлые с золотистыми пятнышками.

Аня, в свою очередь, увидела перед собой круглого, начинающего лысеть мужчину, который выглядел бы комично, если бы не острый и проницательный взгляд темных, глубоко посаженных глаз. Она протянула ему руку:

– Здравствуйте. Я Анна. Простите за… – Она кивнула на стакан. – Но у меня ужасная мигрень.

Рукопожатие оказалось удивительно крепким. Михаил Васильевич понимающе кивнул.

– Ничего страшного, – сказал он. – Михаил Васильевич Удалой, следователь по уголовным делам. Я позволил себе зайти через вход для персонала, чтобы не привлекать излишнего внимания.

– Огромное вам спасибо! – произнесла Аня от всего сердца. И тут до нее дошло. – Уголовным?.. Ох, ну, конечно. Вы по поводу Марины.

Михаил Васильевич нахмурил лоб и стал похож на Винни-Пуха. Он уловил интонацию.

– А что, есть что-то еще?

– Нет… Да… Глупейшая ситуация, но лучше я вам сразу расскажу. Пойдемте в кабинет. И… хотите чай или кофе? Угощаем.

Пока они поднимались по лестницам и переходам, Аня рассказывала о замке, а Михаил Васильевич слушал и одновременно смотрел по сторонам. Ему еще не доводилось бывать в таких местах. Его жена и дочь часто путешествовали, а он уставал от людей и любым поездкам предпочитал рыбалку или дачный огород, поэтому его знания о замках основывались исключительно на фотографиях из их поездок. В его представлении, это были крайне неудобные жилища с множеством лестниц и коврами, а где-нибудь в углу всегда стояли латы. Здесь ничего такого не было, кроме разве что лестниц. Углы украшала художественно развешенная паутина, а на стенах рядком висели картины с таким количеством патины, что было сложно разглядеть, натюрморт это или все же портрет. По мере того как помещения становились менее публичными, картины сменялись фотографиями. Ухмыляющаяся компания молодежи позировала на фоне Эйфелевой башни, египетских пирамид и даже Диснейленда. Их можно было бы принять за обычных людей, если бы в улыбках не сверкали клыки, а все без исключения фотографии не были ночными.

Лестница, по которой Аня повела полицейского, была винтовой и такой узкой, что пройти по ней мог только один человек. Один худощавый человек, мысленно уточнил Михаил Васильевич, когда в очередной раз шкрябнул локтем о стену. Аня бежала впереди легкой ланью и на каждом витке исчезала, оставляя только голос.

– Изначально здесь не планировалось никакого ресторана, – говорила она. – Ребята скидывали в подвал все ненужное. Мебель, доски, оставшиеся от ремонта, краску… Мы расчищали его неделю, и это с вампирами! Представляете, сколько бы это заняло у людей?

– Сколько здесь сейчас вампиров? – спросил Михаил Васильевич.

Он уже порядком запыхался, но не решался остановиться, боясь, что Анна прервет рассказ.

– Четырнадцать, включая новенького. Раньше было тринадцать.

– А новенький – это как?

– Новообращенный. По случайности. Вообще, последние сто пятьдесят лет вампирам запрещено обращать людей. Исключение сделали только один раз, но человек отказался. А Алишер… Он приходил сюда в пандемию как жертва. Он болел, но не знал об этом. В итоге вирус мутировал, половина наших вампиров слегла, а Алишер обратился. Поэтому теперь мы запрашиваем у наших жертв еще и результаты теста на ковид, для их же пользы.

– Ничего себе, – пропыхтел Михаил Васильевич и напомнил: – Вы рассказывали про ресторан.

– Точно, – спохватилась Аня. – Ну, это был риск. Мы до самого запуска не были уверены, как люди отнесутся к месту, где готовят и подают на стол вампиры. Ася, наша пиарщица, утверждала, что проект взлетит, как только мы откроем двери. Просто потому, что до этого у них получилось с Заповедником. А ведь если задуматься, это тоже было довольно безумной идеей – что люди сами будут записываться в жертвы, проходить медицинские обследования, еще и платить деньги только за то, чтобы их укусили. Но это сработало. И настолько хорошо, что некоторые жертвы даже возвращаются. Нам пришлось установить лимиты – не чаще раза в месяц, чтобы человек успел восстановиться. Ася считала, что ресторан станет просто следующим логичным шагом – если уж вампиры хотят пить здоровую кровь, то нужно предложить людям здоровую пищу. И все это должно быть стильно, в полумраке и немножко жутко. Но вы ведь наверняка выглядывали из кухни?

– Ага…

Они достигли коридора, и тут Михаил Васильевич сдался и привалился к стене, пытаясь отдышаться. Все-таки Настюха права, и надо завязывать с бургерами… Аня, заметив, что он отстал, спустилась на несколько ступенек.

– А что здесь, если не секрет? – быстро спросил полицейский.

Аня чуть улыбнулась и села на ступеньки, чтобы дать полицейскому отдышаться. Она привыкла перемещаться по замку быстро, потому что так делали вампиры и Елисей, который, едва научившись ходить, стал носиться по лестницам едва ли не проворнее них. Водить сюда посторонних ей еще не приходилось, и Аня автоматически шла в своем темпе. Сейчас она смотрела на покрасневшее лицо полицейского, и ей было неловко. Она сделала вид, что не замечает, как тяжело он дышит.

– Не секрет, – сказала Аня. – Это переход к жилой части. Дальше он расширяется и превращается в коридор, а потом – в общую гостиную. Вампиры на самом деле не любят подвалы. Им нравится, когда из окон можно выйти, да и вид оттуда намного лучше, чем из казематов.

– Не поспоришь, – кивнул Михаил Васильевич. – И как они живут? Там что-то типа склепа-люкс, или это как большой холодильник с гробами?

Аня рассмеялась. Так вот как, оказывается, люди представляют себе Заповедник!

Вслух она сказала:

– Совсем нет. У каждого вампира своя комната. Некоторые из них даже не спят в гробах, считают это пережитком прошлого. У всех есть компьютеры с выходом в интернет и телефон. Почти все работают в ресторане, в том числе в службе доставки, но у некоторых параллельно свой бизнес. Например, Августин – дипломированный психиатр и психотерапевт, у него своя практика. Елена ведет собственный видеоблог по истории и помогает студентам готовиться к экзаменам. Блог, кстати, очень популярный. Есть еще Ева, она – ученый-палеонтолог и этнограф. И Карлайл, он раньше был врачом, а сейчас учится на графического дизайнера и недавно сменил имя на Кирилл.

– Неожиданный поворот, – прокомментировал Михаил Васильевич.

Аня пожала плечами:

– Для них это обычное дело. Если живешь вечно, никогда не знаешь, кем станешь, когда вырастешь.

– Я совершенно не так себе все представлял, – признался полицейский. – Мне казалось, что вампиры – это бледные мертвецы, которые боятся солнца, днем спят в гробах, а по ночам пьют кровь. Я как-то не думал, что они могут делать что-то еще. Тем более – бизнес.

– О, вы в большинстве, – ответила Аня и добавила: – На самом деле они такие же люди. Только, ну…

– Только вампиры, – закончил Михаил Васильевич.

Аня кивнула. Они пошли дальше, на этот раз медленнее. Оба молчали. Михаил Васильевич берег дыхание.

Анин кабинет находился на последнем этаже того, что когда-то было смотровой башней замка. Это была небольшая круглая комнатка, обычно очень светлая и уютная благодаря большим окнам. Но сейчас занавески были закрыты, и свет, проходящий сквозь них, окрашивал письменный стол и кресла в тревожные красноватые тона.

– Садитесь, – предложила Аня.

Михаил Васильевич опустился в кресло. Кресло жалобно крякнуло под его весом. Аня обошла окна, открывая шторы, и резкий свет после темноты ненадолго ослепил полицейского. Когда он проморгался, Аня уже сидела напротив за открытым ноутбуком.

– Вот, взгляните. – Она развернула к нему экран.

Михаил Васильевич смотрел запись, потирая тщательно выбритый подбородок. Аня наблюдала за ним со смесью печали и надежды. Она прекрасно понимала, что эта история принесет Заповеднику дополнительные неприятности, но на секунду ей представилось, что если полицейский сейчас скажет, что все не так плохо, то так оно и будет.

– Что в итоге с девушкой? – спросил Михаил Васильевич.

– Встала и ушла, – ответила Аня. – Мы хотели заснять ее уход, но не успели. Скоро сохранится видео с камер наблюдения, может быть, хоть там будет видно ее живую.

Она вздохнула и провела пальцами по бровям. Таблетка подействовала, и боль отступила, но голова все равно была ватной. Михаил Васильевич медленно кивнул и задал следующий вопрос:

– Где стоят ваши камеры?

– В ресторане, снаружи ресторана, возле главных ворот в парк и над входом в замок, – отрапортовала Аня.

– А в самом парке и в жилой части камер нет?

– Нет. Вампирам они не нужны, а в парке их принципиально не ставили. Тайна охоты, атмосфера… Для них это важно.

– Ясно… – протянул полицейский, хотя ничего не было ясно.

Он прокашлялся:

– Пока я вижу здесь небольшое превышение самообороны, на мой взгляд – оправданное. Но это только мое мнение. Знаете, если девушка подаст на вас в суд, эта запись может даже сыграть в вашу пользу.

– Если девушка подаст на нас в суд, – произнесла Аня жестко, – это докажет, что она жива. С остальными обвинениями мы справимся, не в первый раз.

Михаил Васильевич усмехнулся. Ему все больше нравилась эта молодая женщина. Она казалась искренней до наивности, но при этом отлично соображала и не позволяла себя запутать. Полицейский напомнил себе, что она вообще-то создала и управляет одним из самых популярных ресторанов города.