Kitobni o'qish: «Процесс»

Эпизод 0. Девочка, планета и робот

Год: не определено, время жизни: неизвестно

Девочка растерянно смотрит в темноту мониторов дисплейного модуля. Микроконтроллеры неисправны из-за перегрузки, связь с бортовыми системами потеряна. Она принимает решение отправить голосовое сообщение через радиосвязь. Для этого на борту челнока имеется вполне мощный радиопередатчик марсоходного типа. Закрыв глаза, она снова и снова пытается сформулировать, что именно скажет им, с какой интонацией, в какой момент прервет свою речь, если что-то вдруг пойдет не по плану. Однако, она не может предположить, как долго сигнал будет лететь до Земли: десятки, тысячи или даже миллионы лет? Может быть, к тому времени все забудут про Миссию, или уже забыли. Релятивистские эффекты аномалии могли оставить космический корабль поколений «Логос-Астра» в далеком прошлом для человечества.

Определение текущего местоположения вызывало не меньшие трудности из-за сбоев навигационной системы. Может быть, они настолько далеко, что сигнал и вовсе не достигнет конечной точки в пределах времени существования Земли как планеты? Не исключено, что координаты ее «сейчас» находятся за пределами Млечного пути, на планете другой галактики. Или в пределах родной галактики, но в экстремально удаленной от Солнечной системы точке.

Нет, больше нельзя тянуть. Она нажимает на кнопку, и красный огонек сигнализирует о начале записи:

«Привет, Земля! Говорит «Логос-Астра»! Меня зовут Стелла Немирова. У нас проблемы с оборудованием и коммуникативными модулями из-за серьезных повреждений на последнем отрезке пути! Корабль попал в гравитационную аномалию в семьдесят пятом, как Вы уже знаете, если до Земли дошел сигнал бедствия. Мы не знаем, какая дата в вашем календаре на момент получения этого сообщения, и помнит ли кто-то о нас и Миссии… Иоланта-7 похожа на Землю в период Триаса. Здесь дружелюбная атмосфера, и в целом всё так, как мы предполагали. Немного позднее на связь выйдет капитан и весь экипаж.»

Кажется, достаточно. Звучит как-то скомкано и фальшиво. Дальше в этом месте будут помехи, и сообщение оборвется. Пусть это ложь, но она даст надежду, а уж Стелла настоящий профи по хрупким надеждам, которые, как известно, лучше полного отчаяния. Она не может рассказать о том, что корабль разорвало приливными силами при прохождении через аномалию и что она единственный выживший член экипажа.

Она опускается на колени и смотрит на Жужика. Робот вышел из строя и сидит, прижавшись к стене автономного модуля, напоминая маленькую копию поникшего и обессиленного космонавта. Сердце у Стеллы сжимается до размера маленькой горошины и с металлическим гулом проваливается на дно грудной клетки. Не у каждого хватит стойкости видеть друга в таком состоянии. Расточительно тратить энергию генератора она не может, но робот единственный, с кем здесь можно поговорить.

Она направляется к выходу, отодвигает покорёженную от столкновения дверцу бокового люка и спрыгивает вниз, ощущая пружинящий удар. Это так странно и необычно - первый раз в жизни чувствовать под ногами настоящий грунт, поверхность настоящей планеты, а не пол космического корабля! Стелла внимательно и восторженно прислушивается к своим ощущениям, будто стоит на ногах впервые. Эта эйфория немного притупляет отчаяние и страх пребывания на неизвестной планете в полном одиночестве…

«Голос» появился из ниоткуда, будто рожденный атмосферой планеты, а может планета говорила почему-то на знакомом девочке языке:

«Ты помнишь, что должна сделать на самом деле?».

Эпизод 1. Дитя звёзд

2061 год, время жизни: 0 лет, 0 дней

Её первый крик отскочил от стен медицинского модуля чем-то упругим и пронзительным. Первая жизнь, утвердившаяся далеко за пределами родной планеты, дала знать о себе настойчивым и громким звуком. А может эта жизнь справедливо обосновалась там, откуда она родом по-настоящему - из Начала Всего. Крик последовал за первым вдохом младенца - самым жадным и глубоким из всех, что суждено сделать человеку. Вдохом, который впервые наполняет кровь дурманящей, многоголосой реальностью Бытия после безопасной и оглушающей невесомости вод материнской утробы. Подобно тому, космический корабль, выталкиваемый лоном безопасной земной атмосферы, движется навстречу темнеющей бездне неизведанного.

Рем дождался, когда доктор Селена Леру пригласила его пройти в блок.

- У вас девочка, дочка. Поздравляю, - сказала она, идя по коридору немного впереди капитана, - первый ребенок, зачатый естественным путем внутри Миссии, - Первые роды всегда длятся долго, утомляют и изматывают женщину. Последующие, чаще всего, происходят быстрее, но взамен они более болезненны. У женщины ни на Земле, ни в Космосе выбор невелик.

Рему стало немного неловко и по-мужски, и по-капитански, когда она произносила слово «зачатый» и «естественным», попутно посвящая его в подробности всех тягот прихода человека в Мир. Он и без этого понимал, что жена намучилась, когда слышал ее скуление то отчаянное и беспомощное, то переходящее в какое-то первобытное рычание. Она отказалась от операции кесарева сечения и настаивала на естественных родах.

Лада приподнялась на локтях, когда увидела его. Рем заботливым жестом попросил ее лечь, пересекая палату огромными шагами. Склоняясь над женой, он нежным движением убрал волосы, прилипшие к ее щеке влажными темными змейками.

- Ты молодец, я очень переживал, - сказал он. Утомленное блаженство ее улыбки успокоило его. Это была улыбка уставшего победителя, забирающего из рук Бытия свой трофей.

Сверток, лежавший на ее груди, возмущенно зашевелился, и из-под края пеленки показалась маленькая розовая рука с растопыренными пальцами и полупрозрачными коготками.

- Ты посмотри на нее, настоящий пришелец, - он улыбнулся и взмахнул рукой, изображая жест Гагарина в качестве приветствия.

Рем не отрывал глаз от чудных сморщенных пальцев, пытающихся уловить что-то в пространстве. В душе капитана разливалась теплота первой встречи. Он запомнит это чувство на всю жизнь. Ничто и никогда не сможет вытеснить его из родительского сердца. Наоборот, оно нежной экспансией вытеснило собой и эйфорию первого полета, и все радостные новости, когда-либо полученные или отправленные. Будто всё сжалось в одну единственную точку в пространстве и времени, имеющую значение, оставляя прошлое за горизонтом событий.

- Она астронавт, а не пришелец. Первый космический ребенок, - мягко поправила Лада, - Давай назовем ее Стеллой. Stella, как «звезда». Наша маленькая путеводная звёздочка.

- Как скажешь. Надеюсь, ей здесь понравится, - произнес он с надеждой.

Жена кивнула. Они продолжали рассматривать миниатюрные части этого теплого создания, поглаживая крохотную голову с остатками первородной смазки. Отец Рема, тоже космический инженер, всегда говорил: «Потомки – это наша награда, и наш же суд». Рем почему-то вспомнил его слова, рассматривая пульсирующий родничок на голове своей дочери. Начиная с этого дня, он не раз задумается над тем, что награда столь же упоительна и щедра, на сколько строг и беспощаден суд, на который она призывает.