Kitobni o'qish: «Записки города Ы»
Пираты
– Хотите хлеба с сахаром, мне бабушка дала? Только не кусайте сильно, а то мне тоже хочется.
Пока друзья дожевывают хлеб, я вспоминаю, что забыла надеть сандалии. Придется бегать босой, не пойду домой за обувью, а то бабушка загонит.
– Лиска, а ты чего такая растрёпанная? Ты же девочка, иди умойся, – говорит Анька, – и шорты завяжи, а то потеряешь.
Она старше нас всех. Уже в школу пошла, книжки читает. Косы у нее красивые, длинные, приглаженные, аккуратные. Никогда не видела Аньку чумазой.
– Она и так нормально выглядит, – смеется Жека, – по-походному. Лиска, признавайся, ты как по стерне босиком-то будешь бегать? Ноги поколешь же.
Жека всегда меня защищает, я прислушиваюсь к нему. Эх, придется тихонько идти во двор, чтобы бабушка не увидела, сандалики забирать. Я забыла, что комбайны только утром срезали пшеницу и теперь на поле только палочки. Они острые, ногу еще пораню.
Бабушка заметила, как я крадусь, и громко прокричала, чтобы я в семь была дома. Меня, поросенка, еще отмыть надо, чтобы родители не испугались. Выхожу и смотрю на нашу банду.
– А может, ну его, этот поход? Ну, ребят, сегодня последний день, завтра всех в город заберут. Через неделю в школу уже всем. Давайте в пиратов?
Арт, Лёха и Анька согласно кивают. Жека недоволен, он ужей хотел ловить. Вздыхает.
Таким я помню наше последнее беззаботное лето. Каждый год мы приезжали в деревню к бабушкам и собирались нашей компанией. Я была самой слабой, все пыталась дорасти. Тренировалась лазать по деревьям, сдирала локти и колени о кору. Старалась бегать, чтобы одышка не мешала. А то какой из меня пират?
Мы носились по улице с такой скоростью, что в какой-то момент я забывала дышать, и в груди становилось так горячо. Вдыхать больно, выдох был важнее вдоха.
Потом мы стали старше, наши шумные встречи переросли в посиделки на лавочке. Хотелось танцев, любоваться звёздами, петь песни у костра. Со временем мы перестали приезжать в деревню: у кого-то не стало бабушки, кто-то был слишком занят в секциях.
Зато оставались наши письма. Каждую неделю я писала четыре письма и отправляла ребятам. Каждую неделю мне приходили новые письма от друзей. Мы жили не очень далеко друг от друга, но были слишком маленькими, чтобы ездить в соседние города. Зато почта всегда выручала. Я очень ждала их историй. Когда я закончила школу, появились телефоны.
Теперь наша банда всегда была на связи, созванивались, иногда встречались в кафе, чтобы обсудить все на свете. Жека, Арт, Леха, Анька и я внезапно стали Евгением, Артёмом, Алексеем, Анной и Елизаветой.
Через несколько лет Аня и Леша поженились. Вот уж точно, «и в атаке, и в любви». Когда только успели? Артём стал архитектором, Аня врачом, Женя преподавал в универе. Жизнь шла, я тоже менялась. Носилась по городу, работала до упаду. Семья, дети, дом.
А потом вдруг не стало Леши. Однажды утром позвонила Аня и сказала, что нашего весельчака больше нет. Остановилось сердце. Жизнь обрушила на нас реальность. Мы перестали быть пятеркой. Зато, поддерживая Аню, снова стали часто встречаться. Наши дети подружились. Так странно было смотреть на них, будто это мы снова ссорились из-за конфет и кормили котят.
…Проснулась вчера и поняла, что уже вся жизнь прошла. Нет моей пятерки, я последняя. Все время хочу им рассказать о внучке-хулиганке, о новой книге, а звонить уже некому. Мне их не хватает, но я не грущу, мы еще встретимся. Снова будем сидеть за столом и смеяться. Мне часто снится сон, в котором я слышу:
– Лиска, выходи гулять и водички вынеси. Пойдем на котят у бабы Сани смотреть!
Заботники
Снегопад обрушился на город. Город не справился с внезапным подарком зимы и застыл в бесконечных пробках, жалобах жителей, погряз в авариях. Столетний Дом смотрел на замершую улицу и грустно вздыхал. Сейчас все было иначе.
Когда-то давно этот город был центром торговли. Сюда приезжали купцы, чтобы продать товары и познакомиться с полезными людьми. Дом раскрывал для всех гостей свои объятия. Интересное было время. Владелец украсил Дом лепниной, вычурной деревянной отделкой, и все любовались этим красивым зданием в самом центре города.
Дом уже не помнил, сколько лет назад в нем поселились люди. Вернее, не просто поселились, а остались с ним на долгие десятилетия. Люди веселились, грустили, ссорились, мирились, ликовали и страдали. Старики умирали, в квартиры въезжали наследники, чтобы жить в уютных комнатках Дома. Шли годы. Город менялся, менялись люди, улицы стали оживленнее, появились машины, их гул тревожил Дом. Но он привыкал.
Иногда Дом чувствовал, что стареет. Сначала стала отпадать облицовка, потом прохудилась крыша, заскрипели лестницы. Сперва люди только жаловались на сквозняки, но потом начали переезжать в многоэтажки-новостройки, которые были красивыми, теплыми, уютными.
Однажды Дом окончательно опустел. Он смотрел грязными окнами на оживленную улицу огромного города и понимал, что никому больше не нужен.
Зимой Дом чувствовал, что крыше слишком тяжело. Что ж – отжил свое. Но однажды кто-то пробежал по крыше и быстренько начал сбрасывать с нее ледово-снежную шапку, стучать палкой по сосулькам.
– Эй, ты кто, – спросил Дом, – почему решил мне помочь?
– Я Заботник, – ответил голос, – искал жилье и случайно нашел тебя. Мы, Заботники, всегда ухаживаем за домами.
– Ты Домовой? Вряд ли, тот уже давно сбежал, – грустно сказал Дом, – а тебе зачем такой старичок, как я?
– Так я не Домовой, не живу внутри. Моя работа – заботиться о твоем здоровье. Снег убирать, лед счищать с крыши, следить, чтобы ты не грустил. Ты ведь стареешь, уже никто не живет в твоих квартирах. Я знаю, что тебе ужасно одиноко.
– Спасибо. Мне сразу стало лучше, когда ты убрал лед с крыши.
Теперь Дом не грустил, ему было весело с новым другом. Правда, Заботник так и не рассказал, откуда взялся. Но это не сильно беспокоило. Единственное, о чем переживал Дом, – Заботник слишком внезапно сбрасывал снег и сосульки с крыши. Иногда огромная глыба падала недалеко от людей. Дом боялся, что кто-то пострадает.
– Сбрасывай снег ночью, пожалуйста, ведь ты можешь ушибить кого-то.
– И поделом им. Я не люблю людей, – говорил Заботник, – они не делают ничего хорошего. Посмотри на себя. Ты ведь такой старый и красивый, а им наплевать на тебя. Разве кто-то из них хоть раз пытался тебя отремонтировать? Нет! Им все равно. Подумаешь, история города, что с того. Строят огромные многоэтажки-стекляшки. Смотреть противно. Никакой души нет в этих домишках.
Дом только вздыхал, он не хотел спорить с Заботником. Отчасти друг был прав. Прошло много лет с тех пор, когда в Доме кто-то жил. Теперь только крысы ютились внутри, изредка забегали дворняжки, но чаще всего сюда приносили мусор жители окрестных домов. В такие дни Заботник очень сердился и ругался на людей.
– Они даже не видят, как ты красив. Странные люди. Я никак не пойму, почему они такие. В следующий раз брошу в них чем-то тяжелым.
Однажды пришел человек с папочкой и приказал рабочим завесить некрасивое здание фальшфасадом. Теперь Дом не видел улицу и мог только представлять, как бежит поток машин, как подмигивает светофор, смеются люди. Так, спрятанный за тканью с красивым рисунком, Дом жил несколько лет.
А потом снова пришел человек с папочкой. Он что-то записал в черный блокнот и кому-то позвонил. Дом ничего не понимал, он боялся, что человек обнаружит Заботника. Но еще больше переживал, что Заботник решит уронить на человека доску с крыши. Всякое могло случиться, а Дом все же любил людей.
– Да-да, Федор Иванович, здание не пригодно для эксплуатации. Сносим. Готовьте документацию.
Дом скрипел навзрыд, когда рабочие разбирали его крышу, снимали то, что когда-то было красивыми наличниками. Заботник молчал.
– Я не понимаю, ничего не понимаю. За что они так со мной? Я же – история их города, разве это выход? Почему они не стали меня ремонтировать? Я ведь так долго этого ждал. А ты уходи, – вдруг сказал Дом, – мне немного осталось. Спасайся, спасибо тебе за всё.
– Не думай обо мне, – прошептал Заботник, – засыпай, скоро все закончится. Давай обнимемся, дружище.
Через некоторое время от Дома ничего не осталось, а на его месте должна была начаться стройка. Поток машин бежал по улице, светили фонари, город дышал осенним вечером. Два Заботника сидели на ветке дерева и смотрели, как подмигивает светофор.
– Так вот, что случается с Домами, когда они умирают. Я не знал, – прошептал один из Заботников, – даже представить не мог, что ты – призрак старого здания.
– Ничего не исчезает бесследно, дружище, – сказал второй Заботник, – я тоже когда-то был старым Домом. А когда меня снесли, нашел тебя. Кто-то же должен помнить, чем жил город раньше. Пусть люди забывают, разрушают историю, а мы сбережем прошлое. Может быть, когда-нибудь они поймут, как много потеряли. Пойдем искать других старичков. Им нужна наша помощь, хотя бы в последние дни.
Чемоданы
На город Ы часто обрушиваются ветры. Порывы бывают такими сильными, что лучше не выходить за порог. Опасно. В такие дни, когда мелкая плитка оглушительно падает вниз, обязательно нужно пить чай с Другом, прятаться от буранов, слушать скрип старого балкона и много говорить. Мы любим эти мгновения, потому что никогда не знаешь, куда повернет беседа.
Сегодня У. принесла черный чай с красным перцем – очень странное сочетание пряности и остроты. Она делает глоток и смотрит на звездное небо, я улыбаюсь в темноту.
– Думаю, все проблемы из-за нашего багажа. Рождаясь, мы получаем огромный чемодан, в который складываем все хорошее и плохое. И так всю жизнь… Кто-то катит свой чемодан на колесиках, и они отваливаются по дороге. Кто-то взваливает багаж на спину, и, согнувшись под грузом, идет с ним до конца. Есть те, кто решает сложить в свой чемодан самые простые и легкие вещи. Кажется, что так проще жить. Потом проходят годы, и человек понимает, что его ноша слишком легкая. Порадоваться нечему, нет вещей, которые заставляют сердце плакать. Или наоборот. Взрослые люди часто кладут в свой чемодан слишком много всего. Сотни разнообразных штучек заполняют пространство. Человеку страшно выложить что-то, поэтому он все тянет за собой. В какой-то момент чемодан может порваться. Когда вещи рассыпаются, их владелец застывает, боится просить о помощи, не хочет искать другой чемодан. Слишком большая ноша – слишком тяжелый чемодан. Может не стоит идти дальше?
Я пытаюсь понять вкус терпкого чая. Ветер отрывает ветку, она с грохотом падает. Моя У. говорит, что это прекрасный фон для задушевных бесед. А я продолжаю:
– Когда появляются дети, мы очень хотим с ними поделиться своими находками. Только есть такие люди, которые насильно перекладывают в детский чемоданчик побольше «самого лучшего». По их мнению, конечно же. Ребенок еще не способен сказать, что ему не нужны все эти вещи. Так и приходится тянуть на себе ответственность за переданные «сокровища». Кто-то решает, что в детский чемодан вообще ничего не нужно класть, и начинается путь с пустоты. Ребенок растет и часто смотрит на других, копирует, забирает какие-то выброшенные вещи себе…
– Как собрать правильный чемодан? Где эта тонкая грань? – медленно произносит У.
– А что по-твоему – правильно? Я не знаю… Каждый находит свою правду. Нет системы. Ты можешь положить в свой чемодан только то, что сама решишь. Хочешь, неси пустой или заполни до самых краев. Что-то можешь выкинуть по дороге. А что-то можешь хранить как великое сокровище. Думаю, что можно показать багаж другому, можно рассказать зачем вот это или вот то носишь с собой, но не навязывать. Например, не заставлять ребенка донашивать свой груз. Хотя самое лучшее решение – не осуждать выбор других. Каждому важно быть собой. Тогда чемодан будет собран правильно. По-другому вряд ли выйдет. Не копировать, не смеяться и не осуждать. Класть лучшие воспоминания, приделывать новые колесики, не бояться двигаться вперед. И уважать чемоданы других… Я знаю, что тебе от этой беседы не легче. Зато будет повод пересмотреть наши багажи. Может, что-то пора выбросить.
Мы еще долго прислушивались к порывам ветра и стонам дома, который терял остатки плитки. Город Ы спал, а мы пили странный чай с перцем.
Точка
В городе Ы наступило утро. Игнат Поликарпыч проснулся в отличном настроении. Умылся, сделал зарядку, разжег примус, заварил половинку брикета «Кофе с молоком». Запас был ограничен, стоило экономнее питаться. Наспех позавтракав двумя галетами из пачки, он отправился в кабинет.
В шесть утра он включил писклявые звуки отсчета. Дальше был гимн. Игнат Поликарпыч встал и положил правую руку на область сердца. Дослушав гимн, он включил бодрую мелодию. Сегодня это была композиция Вивальди. Она заиграла, а Игнат Поликарпыч стал задумчиво рассматривать полки библиотеки, они располагались вдоль всей стены.
«Сначала нужно провести зарядку для слушателей, потом включу немного классики. А к вечеру нужно прочесть что-то интересное. Сегодня, пожалуй, это будет первая часть «Этюда в багровых тонах». Прекрасная история! Замечательно, что времени для прямого эфира предостаточно».
***
Лиза проснулась в семь. Наспех умывшись, девочка забежала на кухню.
– Мамочка, у меня вопрос. А что это за штука у нас такая? На розетку похожа, но не она.
Мама засмеялась: современные дети не знают, что такое кассета, а эта штука для них вообще за гранью.
– Лизунь, это радио. Когда твоя бабушка была девочкой, к таким розеткам присоединяли приемники, из них играла музыка, передачи разные для детей и взрослых. Помню, оно все время работало.
– А теперь его слушают?
– Без понятия. Я даже не знаю, среди моих знакомых нет таких людей. Наверное, да. Но для этого нужен старый приёмник.
***
Вечером радостная Лиза забежала в комнату и громко, задыхаясь от восторга, закричала:
– Мам, смотри, Мишкин дедушка дал старое радио, нашел в гараже. Давай попробуем послушать? Вдруг там есть музыка.
Послышалось шипение, из приемника раздался голос Игната Поликарпыча.
– Начинаем нашу программу передач. Артур Конан Дойль «Этюд в багровых тонах». Часть первая. Из воспоминаний доктора Джона Х. Уотсона, отставного офицера медицинской службы. Глава первая. Мистер Шерлок Холмс.
– Странное какое-то радио, мамочка. Давай лучше «Фиксиков» посмотрим.
***
Игнат Поликарпыч закончил эфир ровно в одиннадцать часов вечера. Устало сел в кресло и осмотрелся. Вот уже пятьдесят лет он ведет эфиры из этого бункера. Однажды его выбрали в программу защиты радиоволн от вражеского вещания и направили в город Ы. Такие бункеры были в каждом городе. Ведущие не имели права общаться с гражданскими, а всю новую информацию им передавали через закрытый канал связи.
Игнат Поликарпыч не знал, сколько еще он будет на страже радио, ведь информация перестала поступать десятки лет назад. Он боялся выйти из бункера и обнаружить, что мира нет и разговоры о последней войне оказались правдивыми. Так и продолжал вещать, надеясь, что однажды его услышат и придут.
Саго
Однажды утром в нашем доме проснулась Неистовая Хозяйка. Она всегда прекрасна по части экспериментов, но ужасна в итоге.
– Что приготовить семье? Нужно первое, второе, блинов напеку и компот. Вот. Обязательно нужен компот. Только не так, как в прошлый раз. Ты ведь помнишь? Да?
Леди посмотрела на маникюр и вздохнула. Неистовая Хозяйка могла за час сломать все ногти. Еще и руку некрасиво порезать. И вообще, можно не на готовку время тратить, а за платьем выйти. Так давно отдыхала и радовала себя!
– Купи овощей! Обязательно! Детям нужны витамины. Кабачки, брокколи. Не забудь, что все нужно готовить без масла и соли. Так полезнее.
Это Брокколи-мама. Она – доктор, проводник и зануда. Ну не ест сын эти зеленые пюре. Еще в годик начал рисовать этим вот по стенам.
– Котлеты твои – зло. Сядь почитай сыну книгу. Когда вы проводили весь день вместе? Совсем забыла, да?
Неистовая Хозяйка пришла в магазин. И все как в тумане… Очнулась, когда в руках держала пачку с кашей саго.
– И шо, бабы, мы сегодня кашеварим? Сварите своему мужику борща, не мучайте бедного. Это ж пенопласт в пачке. Ну. Или не готовьте вообще. Забейте. Когда вы уже научитесь забивать?
– Здравствуй, Михалыч. Мы тебя не ждали.
Крупа саго подозрительно варилась на плите. Сначала ничего не предвещало беды. Вода нагревалась, появился пар. Через пятнадцать минут куда-то стала пропадать каша. Чик, и нет.
– Ахаха, это ж клейстер, – Михалыч ржал во все горло, – говорил же, сварите нормальной еды. Этой фигней только обои клеить. Ничего нового. Полотенце убери от плиты, горит же!
Неистовая Хозяйка нахмурилась. Она еще помнила, как нечаянно взорвала вареные яйца. Эх… Еще были зеленые блинчики – шедевральный провал. Просто смешала желтые яйца и синие вишни. Ничего, прорвемся, главное делать по инструкции. Надо собраться и не показывать остальным страх.
– Все будет хорошо. Я делаю так, как сказано в рецепте.
В это время каша продолжала исчезать и превращалась в тягучий кисель.
– Липкая тина-а-а, нас поглотила,
Тянет ко дну все наши силы-ы-ы,
Лягу вздремну, может пройдет
Этот тягучий и грустный поле-е-етт.
– Твою мать! Поэтесса, ты как здесь оказалась? Без тебя уже и каши не сварить?
– Ты так давно не занималась творчеством, поэтому я пришла.
Неистовая Хозяйка взяла дуршлаг и промыла Это. Крупа превратилась в мелкие прозрачные шарики. Михалыч ржал, Леди скривилась. Брокколи-мама отметила, что такого вида каша не может быть полезной.
– Та шо ты переживаешь, доня. Сахарочком перетуси – и съедят. Не думай, все нормально! И молочка добавь.
Тетка поправила волосы, вымыла кастрюльку. Она всегда отмывала все после креативных идей. И бубнила. Неистовая Хозяйка положила кашу-икру в тарелку, насыпала сахара и залила ее молоком.
– Поздравляю, бабы! Это ерунда! – Михалыч уже плакал от смеха и даже похрюкивал.
Поэтесса составляла эпитафию для каши. Леди кричала, что пробовать не будет. Тетка говорила, что с маслом пойдет. Неистовая Хозяйка забилась в уголок и, поскуливая, плакала.
Я выдохнула и посмотрела на саго. Спокойствие, только спокойствие. Я со всем разберусь. Всегда знала, что эксперименты – не мое. И на работу скоро. Сыну сказку перед сном почитаю.
– А ну разошлись все по своим углам! Сидите там тихо!
Через полчаса на плите появилась кастрюля с макарошками. Рядом стояла тарелка с котлетами. Быстро и просто – идеальное решение.
– Ну что, гоу на работу? – Карьеристка надела розовое пальто и поправила помаду.
Мы взяли ноутбук и вышли из квартиры.
Тетя Люся
В городе Ы наступило прекрасное утро. Тетя Люся проснулась в изумительном настроении. Она налила себе чашку кофе и стала листать ленту в социальной сети. Впереди было столько работы!
Вот девочка Лиза написала рассказ о ёжике. Тетя Люся хмыкнула, сделала глоток кофе и начала писать:
– Ничего не понятно! Автор, ты чего там накурилась? Какой-то бред, надо писать не про ёжиков, а про жирафов. Ежики – прошлый век, так уже не пишут. Какие ёжики, я вас спрашиваю? Быть может, они символизируют вашу сущность? Они означают поиск себя? Для такого рассказа нужен еще один рассказ, чтобы понять, что хотела сказать автор.
Люся налила еще одну чашку кофе, продолжая читать посты знакомых и незнакомых людей. Вот запись какого-то парня, он написал, что младший сын стал капризным.
– Эх, Андрей. Неправильно ты детей воспитываешь. Раньше росли без техники, без психологов и стиральных машинок. Вот было время, не то что сейчас. Заберите у ребенка все гаджеты – не дай бог, его зомбируют. Прямо через мультик «Свинка Пеппа». Нервный? По попе его, да ремешком. Пусть знает, кто главный в доме. Капризы как рукой снимет.
Тетя Люся писала комментарии почти без остановки и всем давала советы. Она даже блог завела, в котором подробно рассказывала: как правильно растить детей и морковь; куда идти жаловаться, если часики уже тикают; как сделать так, чтобы дети не красили волосы и уважали старших.
В ее копилочке было мнение для любого случая жизни. Она критиковала от души, даже если ее об этом не просили. А еще радовала людей своим творчеством:
«Я гляжу в твои глаза,
там только лед.
Я терзала и мучила себя,
Но не знала,
Что это не пройдет.
Ты не любишь меня так, как я тебя.
Люблю.
Только слезами я страданья
Искуплю».
Поработав активным комментатором до обеда, тетя Люся шла в магазин. Она громко обсуждала покупки людей, подходила впритык к впереди стоящему человеку, подталкивала его грудью, чтобы быстрее двигался в очереди:
– Что ты смотришь на меня? Какая дистанция? Выпятил зенки, лучше от майонеза откажись. Вон какое пуздро наел. Страшно глянуть. Мущ-щи-ина, да чё ты смотришь на меня? Подумаешь, на белые кроссовки наступила, не принц – вымоешь. Нормальные люди в черной обуви ходят. Выпендрежник. Пойдите прочь, вы мне противны!
Каждый вторник, в час пик, тетя Люся садилась в автобус и ехала в заброшенный парк на краю города. Конечно же, ей всегда уступали место. Ну, после очередной тирады о поведении окружающих. А потом еще все слушали воспоминания о времени, когда пробок не было (понапокупали машин) и люди были другие. «Уже не те» мужчины и «неправильная» молодежь мысленно умоляли водителя ехать быстрее, чтобы выйти из автобуса и убежать подальше от Люси.
Приехав в парк, женщина находила единственную сохранившуюся лавочку и ждала племянника. Он никогда не опаздывал, но тетя Люся всегда возмущалась.
– Люцифер, ну чего так долго? Я уже устала ждать. Принесла тебе отчет по истязаниям за неделю. Вот как я славно поработала. Гадости писала, советы давала – по поводу и без, хамила, грубила, по ногам топталась, выводила из себя, бесила, стихи отвратительные писала и всех раздражала.
Люцифер всегда был доволен тетушкой. Она была идеальной женщиной – самой лучшей тетей Люсей Зла.
Глафира Корнеевна
Однажды в моем доме проснулась Глафира Корнеевна. Она посмотрела в окно и скривилась:
– Какая отвратительная погода. Почему так солнечно? Безобразие. Не хочу идти на работу.
Глафира недовольно фыркнула, поставила турку на печку и начала делать бутерброд. Кошка знала, как звучит бутерброд, поэтому пришла на кухню и внимательно посмотрела на свою человеческую женщину.
Глафира Корнеевна насыпала корм в кошачью миску, поменяла воду и услышала, что печка предательски зашипела. Это означало только одно: кофе вылился из турки. Глафира Корнеевна знала, как звучит уборка.
– Какое отвратительное утро, теперь еще и печку мыть.
Так она и продолжила сердиться на всё, что только ее окружало. Сначала на плоховыглаженную блузку, потом на таксиста, который слишком медленно вел машину, сердилась на пробки, на водителей автобусов, на дождь, который начался некстати.
На работе она бурчала на коллег, ведь они делали слишком глупые ошибки, на бухгалтерию, которая опять вернула отчет, на ноготь, который сломался в самый неподходящий момент. И даже обед не смог усмирить злобное ворчание Глафиры Корнеевны. Весь рабочий день она была в отвратительном настроении, и всё время смотрела на часы, ожидая окончания мук.
Вечером, вернувшись домой, сделала себе низкокалорийный ужин, вымыла печку, пообнимала кошку, посмотрела новости на Первом канале, легла в кровать и решила немного почитать перед сном. В это время соседи включили веселую музыку, и Глафира Корнеевна ворчливо протянула:
– Какой отвратительный день. Конечно же, еще и эти решили пошуметь, сейчас опять не смогу сразу заснуть. Бесят.
На следующее утро в моем доме проснулась я. Был выходной, солнце ярко светило, птицы пели. Я покормила кошку и заварила себе кофе.
– Какой замечательное утро!
Профессионалы
Над городом Ы взошло солнце. Профессионал вышел на балкон и посмотрел на крыши домов.
– Работа моя, работушка. Сейчас кааак сделаю. Кааак заработаю мешок денег… и сразу на пляж.
Заказчик Катя заглянула в приоткрытую дверь Профессионала.
– Извините. Мне очень нужна ваша помощь. Мне сказали, что все ваши клиенты довольны.
– Конечно, я же супер-пупер-гипер Мастер. Я только недавно начал работать, но лучше меня не найти. Вот за эту сумму я вам все сделаю в лучшем виде.
Катя тоскливо посмотрела на нули. Наверное, все лучшие мастера так дорого берут. Ну что ж, это важная работа, обязательно нужно сделать.
Профессионал расплылся в улыбке и сказал, чтобы Катя пришла завтра.
– Вуаляяя!! Посмотрите – какие цвета, какая экспрессия, я душу вложил.
– Простите, но я не это заказывала. Это ведь не те цвета и не то расположение. И что это вообще?
– Я считаю, что так лучше. Здесь чувствуется рука мастера.
– Подождите, но я не заказывала «руку или ногу мастера». Нужен мой заказ и в моих цветах.
– Милочка, еще никто не жаловался, – с вызовом бросил Профессионал. – Вы ничего не понимаете в современных тенденциях.
– Но мне нужен был котик, а это лось! Огромный и зеленый! Вы ведь знаете разницу между котятами и лосем? Правда?
– Лось – это фишка, он статный, яркий, экспрессивный и непокоренный, здесь порода и важность. А этот ваш «коотееенок» – мрак и стандарты. Так уже не модно.
– Извините, но это не то. Я не хочу забирать это…
– Вы должны оплатить мою работу, я же не просто так тут сутки тратил и создавал вам шедевр.
Катя, со слезами на глазах, отдала деньги (наверное, просто не так все объяснила). Это же уже пятый Профессионал. Дело во мне… Эхх.
На стене в офисе висели: крокодил, саламандра, тукан, выхухоль. К ним присоседился лось. Катя сделала себе чашку кофе и начала писать объявление: «Детскому клубу «Котя» требуется дизайнер, который точно знает, как выглядят котята. Экспрессивным супер-пупер-гипер Мастерам просьба не обращаться».
Зеленый лось курил трубку и подмигивал. На копыте было написано: «Котя».
Лихо
Ёжики-коржики, как же я тебе рад! Здесь редко бывают гости. Что, говоришь, заблудилась? Не бойся, пойдем со мной, я тебе тут все покажу. Да не смотри ты так на меня. Смущаешь. Ну да, один глаз, зато он не простой, а гипнотический. Посмотри лучше на мои красивые розовые волосы. Кстати, меня зовут Лёха Лихо.
Это я сейчас веселый и разговорчивый стал. Раньше меня все боялись. Работа была такая, понимаешь. Встречал я путников в лесу – и давай на них печали нагнетать, о жизни трудной напоминать. Гипноз и все дела. Когда человек погружался в уныние, у него над головой появлялась черная ромашка. Одна мысль – один цветочек. Они такие вкусные. Ими и питался лет триста.
Пару лет назад иду я по лесу, а навстречу мне девушка с синими волосами. Одета странно так, идет по лесу и песни поет. Увидела меня, улыбается, говорит:
– О, мужик! Это я удачно потерялась. Я Ульяна Бедуница. Как тебя зовут?
Тут я знатно удивился. Это ж впервые человек, глядя на меня, не испугался. Ответил, что меня Лихом зовут. А она мне:
– Лёхой будешь. Вот не зря я в эту сторону решила идти. Загадала, что замуж пойду только за того, кого в лесу встречу. Понимаешь, достали меня родственники – мужа им подавай. Говорят, что мои часики куда-то там тикают. Психанула, ушла в лес. А тут ты такой навстречу. Судьба моя лесная! Это ничего, что ты такой стрёмный, зато молчаливый. Впервые меня так внимательно слушают. А работаешь кем?
Ответил ей, что весь лес мой, а еще есть домик в чаще. Она как подпрыгнула, ладонями радостно всплеснула, попросила хозяйство показать. Пока шли, она мне о жизни своей рассказывала, об увлечениях. А я пытался навевать всякие печали, чтобы грустить начала.
Честно работу хотел выполнить. Лихо я или кто?
Но не вышло. Ульяна только смеялась, все ей нипочем. Печали, мол, – это проходящее. А она оптимистка, поэтому в грусть-тоску не верит. Привел ее домой, осмотрелась синеволосая и за вещами решила сходить. Я еще тогда подумал, что обманщица она. Просто хитростью решила выбраться из чащи. В общем, вывел ее из леса. День нет, два нет, даже печалиться начал. Как-то приятно было с ней болтать в лесу. Понравилась, честно скажу.
А через неделю она вернулась! Любимые кастрюли, кружева, статуэтки упаковывала, поэтому так долго собиралась. Пять чемоданов на тачке привезла. Хозяйственной оказалась. Борщ для меня сварила, а он вкуснее ромашек, знаешь ли. Рубашек модных подарила, специально ходила в магазин и выбирала. Сказала, надо что-то с моим имиджем делать, и волосы в розовый выкрасила. Научила меня Бедуница радоваться. Так я и забросил свою пугательную работу.
Правда, братья мои ее невзлюбили, потому что веселая слишком. Ульяна всегда песни поет и на горе-печали плюет. Все у нее получается. Не приходят к нам Лихо-братья, боятся заразиться радостью. Так и живем, дело свое открыли.
Кстати, мы уже пришли. Вот наш караоке-трактир «У Лёхи». А эта красавица – Ульяна Бедуница, жена моя. Проходи, присаживайся, сейчас угощать тебя будем. Рекомендую синий коктейль «Лёхина радость». Покутим – и выведу тебя из леса, сама-то дорогу не сможешь найти.
Идея у меня одна есть, тревел-агентство хочу открыть, чтобы для потеряшек проводить экскурсии по лесу и праздники в трактире закатывать. Может, еще кто судьбу свою найдет. Как думаешь, получится?
Логика
Принц Лео бегал по болоту и собирал в корзиночку жаб. Злая колдунья спрятала его прекрасную принцессу, поэтому Лео очень долго грустил и совсем не знал, что же ему делать. Но вдруг, несколько месяцев назад, он повстречал хомячью фею.
Она услышала историю принца и пожалела его. Так он узнал, что принцесса стала жабой, и проклятье можно снять. Конечно, феи – народ интересный: они ничего нормально не говорят, все вуалируют, но эта была доброй и даже корзиночку подарила. Загадка хомячка была простой:
И если на болота ты пойдешь,
Дары любви ты жабе подари.
И чары зла, мгновенно победишь,
Обман и страх в болоте пропадет.
Ты посильнее будешь, чем они.
Счастливый Лео четвертый месяц носился по болотам и целовал жаб. Жабы были только за. Но ни одна из них не превращалась в принцессу. Доцеловав дамочек из последнего болота, принц присел на пенёк и наконец-то почувствовал подвох.
Нужно сказать, что ещё фея дала принцу волшебную глупость. Ну правда, это была фигня какая-то: не то косточка, не то лапка дохляка. Хо-фея так и сказала:
– Вот тебе эта фигня. Пользуйся и зови если что. Просто так не тревожь, а то усы откушу. Они и так у тебя жиденькие.
Призвал Лео хомячка. Все никак не мог сам понять, почему магия не сработала. Фея послушала его историю и как давай ржать.
– Серьезно? Ахаха, ты серьезно перецеловал всех жаб? Ой, дурак! Да, Лео, вот стихи – это прям не твое. Повтори мою загадку и сложи первые буквы. Ага, понял? Я как бы сразу намекала.
– Но ты же добрая фея, пушистая, справедливая и милая, – возмутился потрясенный Принц, – как ты могла меня обмануть, разрушить все надежды? И я не идиот!
Лео не мог поверить, что хомячья фея так подло поступила.
– Пфф, ну ты все сам придумал, парень. Я просто чуть помогла. Ну и повеселиться хотела: не каждый день такого дурика встречаю. Ты вот сам подумай: принцесса пропала с половиной вещей, зеркалом и подушками. Понимаешь? Вряд ли хоть одна злая колдунья будет так заморачиваться, чтобы, предварительно, еще и все шмотки принцесс на болота переносить. Уехала она, по своей воле.
– У нас же, – почти рыдал принц, – любовь! Ты бездушный маленький комочек шерсти!
Фея вздохнула и внимательно посмотрела на Лео.
– Кхм, попрошу без пафоса. Зато у меня с логикой все нормально. Ты вот перед тем, как облизывать жаб болотных, чем занимался? Ныл. Сидел неделями в башне и страдал. Я просто решила тебя взбодрить, прокрастинатор. Соберись, принц, да к теще сгоняй. Там твоя благоверная, она еще полгода назад тебе говорила, что к маме в гости собирается. С кем приходится иметь дело…
Принц взбодрился и вспомнил, что его любимая действительно хотела съездить к родителям. Он извинился перед феей. Кстати, ее звали Хрясь-Хрясь. Это была самая логичная фея королевства, которая наказывала за тупняки. Она хоть и была такая себе «добрая», но волшебную глупость разрешила оставить.
– Ты оставь эту фигню у себя. У меня, кстати, фотки есть, как ты жаб целуешь. Да-да, они для издевательств и шантажа, предупреждаю сразу. Что поделать. В мире магии тоже конкуренция, волшебными палочками и добром уже никого не удивить. А вот фигня и сарказм вечны. В общем, зови если что, я тебе новый квест придумаю.
Всему свое время
– Господа, не толкайтесь. Лекции без вас не начнутся. Все будут распределены по залам. Не переживайте, у нас есть четкое расписание.
Я поправляю красное платье и подмигиваю подругам. С Умой и Олой мы знакомы уже целую вечность. Иногда, в свободные от основной работы дни, сопровождаем гостей по залам, помогаем найти забронированные места.
Эта группа посетителей не отличается от предыдущих: каждый пытается подойти ближе, пофлиртовать с красавицами и отпустить шуточку. Ума подходит сзади и шепчет мне на ухо:
– Всмотрись. Болтают, болтают и ничего не видят.
Я улыбаюсь ей в ответ. Сколько таких групп мы уже видели? Они все одинаковы.
Мы входим в первый зал и просим посетителей проверить, кто из них записывался на лекцию по теме: «Секреты водной скорби». Всего несколько человек поднимают руки. Ну что ж.
– Вы остаетесь здесь, сейчас к вам подойдет лектор, подготовьте монеты. А все остальные – пойдемте к лифту. Рекомендую в следующем зале накинуть что-то теплое, там будет ветрено, а некоторых может даже укачать. Господин Мин уже ждет вас.
Краем глаза наблюдаю, как Ума и Ола сверяют списки и отвечают на вопросы. Сегодня все спокойно, люди тихо общаются и ждут своей очереди. Даже странно… Хотя хорошо.
На третьем этаже от нас отделяется еще десяток человек. Ола смеется и говорит, что на лекции этих милых толстячков точно заставят попотеть. Недалеко от нас беспокойный старик недовольно топает ногой:
– Дамочки, а можно как-то быстрее доставить меня в забронированный зал? Я могу купить всю вашу красоту за минуту. Может, вам деньжат подкинуть, чтобы вы ускорились?
Я поднимаю глаза, внимательно смотрю на старика, улыбаюсь ему и прошу успокоиться, ведь дверь лифта открывается в зале номер четыре. Здесь собираются самые богатые участники экскурсий и лекций. Жаль, что сегодня я не смогу насладиться их полемикой. Обычно эти люди приносят мне много радости. Старик суетится и старается найти свое место. Почему люди всегда так спешат? Даже здесь…
Дальше мои любимые залы. К нам присоединяется еще одна сопровождающая. Самая сильная из нас.
– Смерть, а может, мы их сразу на девятый закинем и отправимся в путешествие? Кони готовы.
Она смотрит на меня и вздыхает:
– Да, Война, соблазн есть. Но это запрещено! Всему свое время.
Цветы
Над городом Ы красивые звезды. Особенно на рассвете. Такое удивительное зрелище, я его обожаю. Блестят в темноте яркие осколки, а потом начинают гаснуть. Будто солнце забирает у них всю силу, и они отчаянно пытаются еще немного побыть на небе. А потом…
Куда исчезают звезды? Они пропадают насовсем или оставляют свое место более молодым? Интересно, а я вижу одни и те же звезды или каждый раз новые? Может быть, я ежедневно наблюдаю за их попытками прожить свою маленькую жизнь? Домой не хочется, но вернуться нужно.
Тшш… Опять этот звук. Каждую ночь просыпаюсь от него. Бесит. Хлоп-хлоп, кап-кап. Потом весь день думаю об этом. Пытаюсь понять, но не выходит.
Хожу по комнате и рассматриваю стены. Розовые, желтые, зеленые пятна – красиво. И книги. Я очень люблю их. На закате читается с особым упоением. Каждый сантиметр комнаты – мой рай.
За окном, если присмотреться, сад. Синие, красные, оранжевые цветы. Лепесток за лепестком вытираю от пыли и поливаю. В капельках, которые застыли на листьях, появляется радуга. Первые лучи рассветного солнца пробрались в мой дом и скачут по цветам. Этот миг всегда приносит радость.
Хлоп-хлоп, кап-кап. Бесит. Как это выключить, как сделать так, чтобы это прекратилось? Куда спрятаться? Это снова Оно – Чудовище. Приходит и будит. Капает, стонет, плачет. Кричу:
– Убирайся из моей комнаты! Чудовище, ты зачем пришла ко мне? Кто ты?
– Меня зовут Ри. Я тут еще полежу? В шкафу. Мне здесь лучше спится. Я там больше не могу. Можно?
Смотрю на нее тысячами глаз. Маленькая, слабая, тонкая, мокрые зеленые глаза, а по щекам стекает вода. Не понимаю, как может быть настолько плохо там, где есть такие звезды и небо? Почему эта красноволосая спряталась в моем доме? Забилась в самый темный угол и капает.
– Оставайся. Только не плачь и не мешай мне спать, – говорю я, – ты слишком шумная. Даже Тьма должна отдыхать и радоваться, а ты все портишь!
Она смотрит на меня так, будто ждала, что я растерзаю ее, добавлю еще большей боли. Эти люди такие странные… Сами приходят, забиваются в мой шкаф и даже не пытаются выйти. Приносят в мой дом свою грусть, тоску, переживания. Многие ждут наказания. Расстраивают этим меня.
Я не наказываю, а только ухаживаю за вашей болью. Сейчас соберу кристаллики слез с пола, посажу их в горшочки-надежды, появится новый цветок. Сначала, он будет слабым, тусклым. Но я упрямая, буду его поливать снова и снова… Через время он примет радугу, научится радоваться ей. Даже у Тьмы есть хобби. Люди странные, совсем этого не понимают. Я ращу надежды, а вы приходите и будите меня.
Обнимаю мое человеческое чудище всеми руками, клешнями, лапами, тяну к себе. Не грусти, странная девочка, которая пришла в мой дом. Я заберу твои печали и страхи, подарю тебе самый красивый цветок. Позже, но обязательно. Ложись, отдохни. Буду качать тебя всю ночь. Начнешь всхлипывать, поглажу тебя по спине… всеми руками, клешнями, лапами. Не бойся ничего.
Спи, дитя, уйдет печаль,
Светлый день наступит, знай.
Через год, а может два.
Не проглотит тебя Тьма.
