Kitobni o'qish: «Загадка тихого озера»

© Калинина Д.А., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Звонок телефона оторвал Олю от созерцательного безделья, которому она с удовольствием предавалась каждую свободную минутку. А таких минуток с момента ее выхода на пенсию было уже немало. И Оля считала, что это замечательно.

Она не стала даже смотреть, кто звонит, вместо этого с наслаждением потянулась и сонным голосом пробормотала:

– Как же все-таки хорошо! Как спокойно!

Это раньше Оле все время нужно было куда-то спешить, со всех сторон от нее что-то требовалось сделать. Нужно было бежать туда, потом сюда, потом снова куда-то туда. А теперь – благодать! Сиди себе да наслаждайся заслуженным отдыхом. Оля именно так и поступала. И сегодняшний день был не исключением, а скорее правилом в ее новой жизни. Кому-то могла показаться скучноватой такая жизнь, но Оля всегда ценила тишину и покой превыше суеты и движений. Греясь под лучами все еще жаркого сентябрьского солнышка, Оля развлекала себя тем, что любовалась первым желтым листом, который, оторвавшись от ветки, крутился в воздухе, медленно и плавно спускаясь на землю.

Где-то вдалеке звучал «Ласковый май» – группа фанаток Юрочки Шатунова из числа жительниц поселка уже не первую неделю готовилась отмечать его день рождения, приходящийся на самое начало осени. Для этого они пригласили артистов, много лет с успехом исполняющих репертуар Юрочки, чтобы те порадовали их любимыми песнями. И много дней подряд раз за разом прокручивали весь репертуар певца, чтобы выбрать наиболее подходящую композицию, которая была бы достойна прозвучать на открытии мероприятия.

Идеи у дам-устроительниц менялись, мнения разнились, а единства в их рядах все еще не было, несмотря на то что праздник должен был состояться со дня на день.

– Белые розы, белые розы, – сладко грустил голос Юрочки, но внезапно запнулся на середине строки.

А пару минут спустя порыв ветра донес до Оли новую песню:

– И снова седая ночь…

Похоже, что прийти к согласию фанаткам Юры по-прежнему не удавалось.

– Какое счастье, что меня все это не касается, – пробормотала Оля и снова оттолкнулась ногами от земли.

Хорошо было качаться в гамаке, укрывшись мягким покрывалом, и размышлять о былом. Вокруг царила полнейшая безмятежность, и мысли в голове у Оли текли так же неторопливо и спокойно. Она очень любила такие тихие и спокойные дни, когда большая часть жителей поселка уехала по своим делам, а те, кто остался, проводили время в таких же тихих развлечениях, как и Оля.

– Вот уже и осень наступила, – с легкой печалью прошептала Оля. – Как же быстро!

На днях она обобрала на букеты к первому сентября всю свою развеселую полянку пестрых астр. А они в этом году у нее получились особенно замечательными. Огромные махровые шапочки покачивались на прочных и длинных цветоносах, радуя глаз. Оля от чистого сердца подарила будущим первоклассникам и их мамам букеты из собственного сада. И так поступили многие жители поселка.

Начало традиции положил Сергей Потапович, председатель правления поселка, который однажды на излете лета сказал:

– Вспомним, товарищи, наше с вами собственное детство. Тогда никто покупных оранжерейных цветов не дарил. Растили своими руками, зато и дарили от всего сердца!

Идея пришлась многим по вкусу. В результате дети и внуки жителей «Лесной сказки» отправились в этом году на свою первую школьную линейку, снабженные такими громадными гладиолусами и георгинами, что за цветами почти не было видно самих школьников. Незадолго до праздника Оля тоже срезала все распустившиеся у нее к тому времени в саду бутоны астр, отдала соседским школьникам, и вот теперь подступала уже вторая волна цветения. Новые цветы были чуть помельче первой волны, но зато их было гораздо больше.

– До чего же хорошо! До чего красиво!

И, полюбовавшись своими цветами, она снова отправилась в полет на своем гамаке. Вверх, вниз. И вот еще один пожелтевший листок с яблони упал на сиреневую шапочку цветка астры. Упал, да и остался на ней лежать, словно так и нужно было. А ведь еще совсем недавно Оля любовалась белоснежными лепестками цветов яблони, вишни и слив, которые точно так же кружились в воздухе, опадая на траву и застилая все вокруг белым ковром. И вот уже весна прошла. И лето следом за ней тоже неожиданно быстро промелькнуло. И теперь наступала самая чудесная пора времен года, которую Оля любила больше всего.

Осень – время мирного воздаяния садоводу-огороднику за все его летние труды. Время собирать урожай. Время его перерабатывать и складировать на зимнее хранение. Урожая в этом году ожидалось много, и Оле требовалось собраться с силами, чтобы приняться за его переработку. Одних только капустных кочанов наросло у нее не меньше десятка.

– И зачем только я их посадила! Ведь не съем же!

А все Петр Филиппович с его рассадой, будь она неладна. Осталась она у него, видите ли, выбрасывать ему жалко. Возьмите, Оленька, вдруг чего-нибудь да вырастет. Ну, Оля и взяла по доброте душевной. Думала, что рассада сама собой потихоньку у нее загнется, а та ни с того ни с сего вдруг отлично принялась и выросла. И теперь подступал урожай. Каждый кочан получился с футбольный мяч. Что с ними теперь делать?

И кто бы мог подумать, что из тех жалких, зыбких и чахлых травинок за лето вымахают такие гиганты? Разве могла Оля ожидать, что из крохотных кустиков чего-нибудь да получится? Никогда не получалось, а тут нате – выросло. Извольте, хозяйка, собирать да перерабатывать.

Оля с укоризной взглянула на грядки, где по-царски расположилась ее капуста, и наконец-то ответила на звонок, который трещал у нее под ухом.

– Мамуль, ты хоть помнишь, какой завтра у нас день?

Звонила дочка, и, судя по ее голосу, завтра день должен был быть каким-то особенным. Оля покопалась в памяти. Ее день рождения? Дочки? Зятя? Годовщина их свадьбы? Но нет, все мимо.

– Мама, ты чего? Ты меня пугаешь! Неужели уже началось?

– Что началось-то?

– Деменция началась, вот что!

– Ты можешь нормально сказать?

– Завтра у нашего папы день рождения.

Папой дочка называла третьего мужа Оли. Строго говоря, он не был ее отцом, но воспитывал ее с пяти лет и любил, словно родную. И дочка даже сейчас, когда брак родителей распался, платила приемному отцу той же любовью, что и родной матери. Мысли Оли невольно переметнулись на их взаимоотношения с мужем, которые закончились, когда дочка выросла и вышла замуж. Им с мужем вдруг оказалось как-то совершенно неинтересно друг с другом. Они не ссорились, ничего такого, но Оля перебралась жить на дачу, а муж отправился жить к своим родителям, которые оба были уже такими старенькими, что требовали постоянного присмотра.

Во всяком случае, таково было мнение окружающих. Сами родители считали себя еще ого-го какими молодцами, которые способны сами о себе позаботиться. И все же возвращение сына под отчий кров доставило обоим старичкам явное удовольствие. Родители совсем не гнали сына назад к жене, за что Оля была им искренне благодарна. Свободная от мужа жизнь демонстрировала ей столько преимуществ, что Оля совсем не рвалась обратно в замужество.

– И папа хочет провести этот день с тобой.

Слова дочери окончательно выдернули Олю из ее состояния безмятежности. Она прямо вся затрепыхалась.

– Почему это со мной? Зачем со мной?

– Ну, не знаю. Может, потому, что он хочет возобновить ваши с ним отношения?

Но Оля этого не хотела. Совсем не хотела. Ей так хорошо было одной. Вернее, не совсем одной, с ней жил ее милый пес Калачик, ушастик корги и очаровательное существо. И по соседству обитали ее подруги – Света с Катей. И Оле как-то совсем не хотелось вновь пускать в свою жизнь мужчину, для которого снова пришлось бы ежедневно готовить, идти на компромиссы и всячески стеснять саму себя в угоду непонятно чему.

– И чего ради я должна его принять?

– Ты что? Ты не хочешь его видеть?

– Не хочу.

Дочка помолчала. В молчании слышалось неодобрение. Она вообще не одобряла развод родителей, считая его глупостью. И уже не первый раз пыталась их воссоединить.

– Твоя идея? – подозрительно спросила Оля у дочери.

– Нет, честное слово, он сам захотел!

Сам! Захотел! То не хотел, не хотел, а тут вдруг взял и захотел.

– И когда он приедет? – спросила Оля, чувствуя сильное искушение сказать, что завтра ее целый день не будет дома.

– Собственно, он уже приехал.

– Он что? – ахнула Оля. – Куда он приехал?

– Сказал, что минут через десять будет у тебя. Позвонил мне и попросил предупредить тебя.

– И когда это было?

– Минут десять назад.

Олю словно подбросило в воздух. Вот то, о чем она всегда и говорила! Только что она спокойно качалась в гамаке, наслаждалась наступающей осенью, радовалась своей тихой и безмятежной жизни, и вот уже все летит кувырком. Она должна нарушить весь привычный ей распорядок, поменять свои планы, и все ради чего? Чтобы праздновать день рождения бывшего?

– Мне это не надо! – бормотала Оля, рыся к калитке, возле которой уже притормозила машина бывшего мужа. – Совсем не надо. Правда, Калачик?

Но Калачик, предатель такой, казалось, вовсе так не думал. Он уже вырвался за калитку, где вовсю веселился и радостно прыгал возле Славы, которого видел в последний раз много месяцев назад, но по-прежнему крепко любил всей своей маленькой собачьей душой. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Славу всегда любили все дети и животные.

Оле даже завидно иногда становилось. Вот и сейчас она ощутила укол ревности. Калачик – негодник какой. Она его кормит, поит, выгуливает, проводит с ним все свое свободное время, а появляется ее бывший муж, и вот уже, извольте видеть, пес трется возле него, словно родней человека во всем мире для него нет!

– Мы с тобой еще потом поговорим! – пообещала песику Оля и даже кулак ему показала исподтишка.

Но Калачик ее кулака нисколько не убоялся, кулаком ему ни разу еще не прилетало. Хлястиком от халата – было дело. Свернутой в трубку тетрадкой – тоже. И даже один раз тапочкой досталось по круглой попе, за что впоследствии тапочка была жестоко наказана тем же Калачиком. Остались от тапочки, можно сказать, ножки да рожки. Хозяйка потом долго ругалась и даже пыталась отыскать вторую тапочку, но ничего у нее не получилось. Калачик предусмотрительно и ее приговорил, чтобы не лезла не в свое дело. Так и остались они: хозяйка без тапочек, а Калачик без наказания.

– Чему обязана такому счастью?

От волнения Оля заговорила несвойственным ей языком.

– Чему обязана видеть вас у себя в гостях?

– Олька, ты прелесть! Никогда не умела врать. У тебя же на лице все написано.

– Да? И что же там написано?

– А написано там: какого рожна ты сюда, дорогой муженек, приперся? Только ты сама меня приглашала.

– Я? Когда?

– Забыла? Так я и знал. В прошлом году ты меня позвала, чтобы я тебе полку приколотил. Я без внимания твою просьбу, конечно, не оставил, все свои дела бросил, к тебе на помощь примчался. Приколотил полочку в лучшем виде. До сих пор у тебя на стене, как я вижу, красуется. Вот тогда приглашение от тебя и последовало.

– Не помню такого.

– А я вот помню. К тебе соседка заглянула, посетовала, что придется ей все выходные на озере провести. Муж участвует в соревнованиях, ей тоже нужно присутствовать. А у нее у воды в холодную погоду всегда кости ломит. Помнишь такой разговор?

– Ну, что-то такое припоминаю. Но при чем тут ты?

– А при том, что я тоже рыбак! И буду в вашем озерном соревновании участвовать.

Говоря это, Слава извлекал из багажника удочки, коробки с блеснами, сачки и подсачники. Оля с невольным любопытством наблюдала за процессом. Скажите, пожалуйста, у него имелось даже раскладное кресло с подлокотниками, в которых можно было удобно установить стаканчик с чем-нибудь согревающим.

Один ящик в числе прочих особенно заинтересовал Олю. Он был сделан из прочного черного пластика. И в нем было что-то неправильное. Среди всех остальных простеньких коробочек из разноцветного или почти прозрачного пластика он выделялся какой-то внушительной, почти грозной монументальностью.

Оля уже хотела спросить, что в черном чемоданчике находится, но тут ее внимание отвлек другой вопрос.

– Соревнования только для жителей поселка, – сочла нужным предупредить она своего гостя.

Но Слава лишь отмахнулся.

– Я в курсе, – сказал он. – Но каждый житель поселка, кто не принимает участия в соревнованиях, может выставить вместо себя какого-нибудь своего родственника или даже друга. Вот я себя от твоего имени и записал.

– Но ты мне не родственник и тем более не друг.

– Как посмотреть. Официально-то мы с тобой еще не разведены. В любом случае отговаривать меня уже поздно. Денежный взнос за участие в соревновании мною уплачен. Завтра в пять утра жеребьевка. Так что я сегодня пробегусь вокруг озера, осмотрю рыболовецкие угодья. Потом вернусь, поужинаю, и сегодня нам с тобой будет лучше лечь спать пораньше.

– Никаких нам с тобой! Ляжешь на диване!

– Ладно. Просто поужинаем вместе.

– То есть я еще для тебя и ужин должна готовить?

– Если не хочешь, можешь не готовить. Перекушу тем, что с собой взял. Я в этом плане неприхотливый, ты должна помнить.

Но Оля все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Приехал в гости, хоть бы гостинцев каких-нибудь привез. Но все мысли Славы были заняты предстоящей рыбалкой. Только о ней одной он и мог говорить. И весь вечер провел, разбирая и сортируя снасти по одному ему ведомой системе. Он прилаживал крючки и грузики, а потом бегал на улицу к бочке с водой, в которой и происходила окончательная доводка рыбачьего инструмента.

Чемоданчик из черного пластика также был принесен в дом, но Слава ни разу не прикоснулся к нему. А ведь Оля пристально наблюдала за ним. Она даже задала прямой вопрос, что же лежит в черном чемоданчике, но прямого ответа не услышала.

Вместо этого Слава предвкушал и пыжился:

– Ох и нарыбачусь я завтра! Весь год мечтал! Вот увидишь, поймаю тебе форель или даже осетра!

– Ну-ну!

– Не веришь? А вот и поймаю!

В «Лесной сказке» было два озера. Одно было побольше, оно носило имя Морской царевны. А другое, поменьше, называлось озером Садко. Рыба водилась и там, и там. Но ежегодные соревнования по ловле форели проходили на большом озере. Откуда в озерах взялась красная рыба? Очень просто. Ее выпустили туда сердобольные граждане, мечтавшие полакомиться копченой рыбкой и прикупившие к выходным живую форель, но так и не решившиеся прикончить живую рыбу. Убить они ее не могли, оставалось выпустить на волю, то есть в озеро.

Часть форели оказалась мамами с икрой, другая часть была самцами, так что на новом месте они слаженно отметали икру, а крохотным форелятам в озере понравилось. Сначала форель была диковинкой, которую требовалось тщательно охранять. Но с годами форель расплодилась в количестве, пригодном для проведения на озере полноценных соревнований.

Сначала приз за самую крупную пойманную рыбу был чисто символическим. Дело было даже не в нем, а в престиже и славе лучшего рыбака. Но постепенно конкурс обретал все большее число почитателей. И теперь тому из участников, кому посчастливилось вытащить самую увесистую рыбу, полагался солидный денежный приз. Также он мог забрать с собой свой улов, остальным же предстояло выпустить пойманную ими рыбу обратно в озеро.

Впрочем, Слава был не так уж безнадежен в плане гостинцев. Он все же прихватил с собой из города кое-что, а конкретно бутылочку хорошего виски, и пожарил шашлык из свиной шейки, так что вечер оказался не таким уж и скучным. Они успешно скоротали его за общими воспоминаниями. Но если Оля опасалась, что Слава начнет уговаривать ее вернуться к нему, то ничего такого не произошло. Слава, казалось, был полностью доволен своей новой жизнью.

– Родители у меня старые, но еще вполне себе бодрые, – рассказывал он. – Отец только в прошлом году вышел на пенсию. А годков ему, если ты помнишь, восемьдесят семь. Мама пораньше уволилась, но тоже ведет активный образ жизни. Утром в парке с палками бегает, днем в бассейн, вечером прогулка двухчасовая. С ней не заскучаешь. Сейчас уехали мои старички в дом отдыха, к морю, здоровье будут там свое поправлять. А я про соревнования вспомнил. Дай, думаю, поучаствую. Заодно и тебя увижу. Соскучилась, поди? Сколько времени не виделись!

Оля поворошила угли в камине, ей нравилось наблюдать за алыми огненными всполохами, которые пробегали по тлеющим головешкам, почти сразу же покрывавшимся сизо-серым пеплом.

– У тебя кто-нибудь есть? – вырвалось у нее.

– Ну, не монах же я.

– И как она относится к тому, что ты ко мне поехал?

– Никак не относится.

– Не сказал ей? – догадалась Оля.

– Не сказал. Я тебе все говорил, и вон чего из этого вышло. Перестал я быть для тебя загадкой, наскучил тебе. Теперь я умнее стал, язык за зубами держу, всего подряд не рассказываю. А у тебя как с этим делом?

– Каким?

– Ну, есть опасность, что мне какой-нибудь твой здешний ухажер отвесит люлей?

Оля хотела сказать, что опасности никакой нет, Славе волноваться совершенно не нужно. Но потом неожиданно передумала и вместо ответа лишь загадочно заулыбалась. А чего ей теряться? У Славы там имеется какая-то дама сердца, чем она хуже? Пусть Слава думает, что и у нее тоже кто-то есть.

– Будем надеяться, что обойдется без кровопролития. Все интеллигентные люди.

Как ни странно, Слава все равно занервничал.

– Оля, как же так? А мне дочка говорила, что нет у тебя никого. Одна ты тут кукуешь. Мол, был какой-то сосед, который тебе авансы делал, да женат оказался. Жена к нему вернулась не вовремя, помешала вашим зарождающимся отношениям.

Оля почувствовала, что краснеет. Вот Сашка! Вот болтушка! И кто ее тянул за язык и просил рассказывать все о жизни матери?

– С соседом – дело прошлое. Да и не ясно, было что-то или нет.

– Значит, помимо соседа еще кто-то имеется?

Слава выглядел так, словно собирался заплакать. Только этого еще не хватало. Водилась за ним такая черта, после трех рюмок крепкого алкоголя его тянуло пофилософствовать, после шести он становился сентиментальным и плаксивым, а вот после десятой принимался громить современных политиков и современные же нравы. Слушать то, что она уже слышала неоднократно, Оле не хотелось. Потому она сказалась уставшей и ушла к себе спать, оставив бывшего мужа ворчать на весь мир в своей гостиной у затухающего камина.

Калачик тоже остался в гостиной. Возможно, причиной тому было вовсе не общество Славы, а те аппетитные кусочки шашлыка, которые еще оставались в миске. Мясо уже давно остыло, покрылось корочкой и для Оли потеряло всяческую привлекательность, но у Калачика было свое мнение на сей счет. И он считал остатки трапезы своей законной добычей. Впрочем, ему пришлось горько разочароваться. Ничего с хозяйского стола ему не перепало.

– Ты, приятель, и так слишком толстый, – сказал ему Слава. – Своих лап не видишь. Иди-ка ты лучше спать.

И разобиженный Калачик вернулся к Оле. А Слава, прибрав со стола, ночью еще куда-то выходил из дома. Но Оля уже почти спала и не стала отслеживать, куда там ходил ее бывший муж. Среди ночи она снова проснулась, потому что ей снова показалось, что по дому кто-то ходит.

– Кто там?

Никто ей не ответил. Оля немного поворочалась, но мысль о том, что нужно разузнать, что же хранится у Славы в том загадочном черном чемоданчике, никак не хотела ее покидать. Сейчас Слава спит, а чемоданчик находится в доме. Всего-то и нужно, что встать, подойти и посмотреть. Оля недолго боролась с искушением. В конце-то концов, что такого, если она даже и посмотрит? Это ее дом, и она имеет полное моральное право выяснить, что тут к ней принесли.

На цыпочках Оля прокралась вдоль стены. Слава похрапывал на диванчике. До черного ящика было рукой подать. Но когда Оля сунулась к нему, Слава вдруг повернулся, да еще и перестал храпеть к тому же. Оля хотела подать голос, спросить, спит ли он, но передумала. Вдруг Слава и впрямь не спит и воспримет ее маневр как-нибудь не так? Подумает еще, что у Оли насчет его персоны есть какие-то планы, вот она и притащилась к нему среди ночи.

Разговаривать с ним и объяснять, что это не так, Оле не хотелось. А хотелось ей спать-почивать. Что она и сделала с превеликим удовольствием, добравшись до своей кровати. Загадку черного чемоданчика она решила оставить неразгаданной до утра. И, как впоследствии оказалось, решила она так напрасно.

Глава 2

Утром они с Калачиком разоспались и дружно проспали уход гостя. Слава поднялся и ушел, никого не потревожив.

– Ну, конечно, у них же начало соревнований в пять утра. Он еще с вечера говорил, что встанет рано.

Часы между тем показывали уже половину десятого. И Оле внезапно стало интересно, как там дела у ее бывшего мужа.

И, попивая свой утренний кофе со сливками, она предложила Калачику:

– А не прогуляться ли нам с тобой, дружок, до озера?

Песик в ответ весело завилял хвостиком. Хозяйка пила кофе, а ему доставались кусочки булочки, смоченные сливками. Совсем недурное лакомство, хотя оно не могло сравниться с шашлыком, который, как совершенно точно знал Калачик, еще оставался в миске в холодильнике.

Оля тоже заглянула в холодильник и удивилась:

– Похоже, что наш гость даже не позавтракал. Ничего не скажешь, радушные мы с тобой хозяева. Отпустили человека на целый день голодным.

Оля быстренько сложила в ланч-бокс то, что осталось от их вчерашнего застолья. Несколько кусочков шашлыка и пирожок с капустой. Пирожки Слава вчера особо отметил, уничтожив почти полностью весь их запас у Оли. Но Оля только порадовалась. К уцелевшему пирожку, чтобы он не смотрелся так одиноко, она добавила три помидора из теплицы и к ним под бочок положила столько же колючих огурчиков.

– Вот теперь у Славы будет полноценный обед. Хватит ему, чтобы заморить червячка.

Помидоры были гордостью Оли. Нынче урожай у нее оказался не только богатым, но еще и очень вкусным. Год был какой-то очень помидорный. И все сорта порадовали ее. В мае было высажено в теплицу ровно сорок сортов. И три самых вкусных достались Славе. Желтый помидор с розовыми прожилками, доставшийся Оле в подарок и бывший безымянным, полосатый шоколадный и темно-синий с ярко-красной мякотью, всем хорошо известный «Сержант Пеппер».

– Пусть порадуется. Он всегда их любил.

Однако сколько ни разгуливала Оля вдоль озера, сколько ни высматривала своего бывшего мужа, Славу она среди прочих рыбаков так и не углядела. Когда Оля обошла озеро дважды, а Славы все не было, она почувствовала смутную тревогу.

– Что происходит? Где же он?

Оля подошла к распорядителю, который заглянул в свои записи и заверил, что от ее имени участник сегодня на соревнованиях не появился.

– Как же так? Он вчера специально приехал, с вечера у меня остался ночевать, чтобы сегодня утром к пяти уже быть на жеребьевке.

– Вы что-то путаете. В пять утра сейчас еще совсем темно. Мы начали в семь. И вашего участника не было. Он не явился.

– Не понимаю.

– Ничего страшного, пусть приходит завтра. Участников оказалось так много, что всем не хватило мест. И завтра будет добавочный день. Вероятно, ваш знакомый увидел, сколько народу явилось сегодня, и решил отложить дело. Многим пришлось так поступить.

Пусть так. Но почему же Слава не вернулся домой? Впрочем, что ему делать дома? У него же с собой были взяты удочки и снасти. Ничего не мешало Славе отправиться рыбачить в какое-нибудь другое место. Правда, тогда он взял бы свою машину и поехал на ней. А он почему-то оставил ее у Оли во дворе.

– Как он снасти-то до озера доволок? У него же одних коробок чуть ли не с десяток было.

И тут совершенно неожиданно в голову Оле пришла одна мысль, которая заставила ее рысью нестись к дому. Там она осмотрела оставленные мужем вещи, но, как она и подозревала, того самого подозрительного ящика из черного пластика, который привлек к себе ее внимание еще вчера, среди них не оказалось.

– Ну и что же, – попыталась успокоить она саму себя, – наверное, и там тоже у него был какой-нибудь инвентарь для рыбалки. Очень нужный и ценный. Вот Слава его с собой и прихватил.

И все же Оле было не по себе. Ящик был довольно большим, нести его в руках было бы несподручно. Ведь помимо него у мужа было полно и других вещей, а свою машину он оставил у Оли во дворе. И снова в голову Оле полезли всякие мысли. Почему Слава не сказал ей, что поменял планы?

Калачик смотрел на нее такими глазами, словно тоже хотел бы знать.

– Он же не мог предполагать, что мы с тобой отправимся его искать, – попыталась оправдать бывшего мужа Оля.

И все равно на душе у нее было как-то тревожно. И когда к ней после обеда заглянули ее подруги, Оля обрадовалась им необычайно.

У Светланы с Катей были новости. Преимущественно новости были у Кати. И хорошие, надо полагать. Во всяком случае, Катя вся так и светилась, словно была не женщиной преклонных лет, а садовым фонариком. Светлана, в отличие от подруги, была настроена куда как сдержанней.

Но именно Катя выложила то, что было у нее на душе.

– Андрей Георгиевич настаивает, чтобы мы с ним поехали в гости к его маме. Хочет, чтобы мы с ней познакомились поближе!

– А разве вы с ней не встречались раньше? – удивилась Оля. – Все-таки все мы в одном поселке живем.

– Раньше – это не то. Раньше мы с Андреем Георгиевичем были не в тех отношениях. А теперь он хочет, чтобы я поехала с ним к его маме в их городскую квартиру. Понимаешь, что это может значить?

– Даже не догадываюсь. Зато ты, похоже, знаешь. Вон как сияешь.

– Да! Андрей Георгиевич уже несколько раз повторял свое приглашение. Говорит, что его мама мечтает со мной увидеться. Что у нее есть ко мне важный разговор. И у Андрея Георгиевича есть какое-то предложение. Понимаешь? Все говорит за то, что он хочет сделать мне предложение руки и сердца!

За минувшее лето Катя и впрямь сильно сблизилась с их соседом Андреем Георгиевичем. Она даже побывала на его птичьей ферме, где между ними произошло небольшое недопонимание. Андрей Георгиевич рассчитывал, что Катя с первой же минуты впряжется в работу наравне с ним. Но немножко не учел, что у его невесты гипертония, начальная стадия диабета, сердечная недостаточность и инфаркт в анамнезе. Вывозить тяжелую работу, так же как и гуано из-под многочисленных кур и индюшек, Катюша при всем своем желании не смогла. Андрей Георгиевич счел это саботажем, а Катя, стремясь угодить жениху, едва не загремела с очередным сердечным приступом в больницу. Хорошо, что Кате хватило рассудительности позвонить Светлане, которая и примчалась за ней, чтобы спасти из птичьего рабства.

С тех пор между подругами и Андреем Георгиевичем пробежал холодок. А вот добрая Катя зла не помнила и охотно возобновила отношения с фермером, когда тот извинился за свое былое поведение.

– Девочки, он все осознал! Он все понял!

– Ты можешь воображать себе все что угодно, но такие люди не меняются. Проще старую собаку научить новым трюкам, чем отучить такого человека, как твой Андрей Георгиевич, искать лазейки, чтобы немножечко поиметь свою выгоду с других.

– Так то с других! Ты, Светулик, не путай, где другие, а где я!

И так как Андрей Георгиевич на тот момент вел себя прилично, к тяжелым физическим нагрузкам Катю не склонял, а напротив, каждый вечер появлялся под окнами с букетом полевых цветов, то Света промолчала. И Андрей Георгиевич продолжал приходить и каждый вечер увозить Катю на прогулку по окрестностям, что Света даже одобряла.

– Пусть гуляют, какая-никакая, а все-таки польза с этого хмыря.

– И в чем же польза?

– Кате нужно как можно больше двигаться на свежем воздухе. Андрей Георгиевич здорово в этом помогает.

А вот Оле их сосед не слишком нравился. Она всегда ориентировалась на поведение Калачика. А песик Андрея Георгиевича откровенно не любил. И даже хвостом в его сторону никогда не вилял. А лакомство из рук соседа брал с таким отвращением, словно боялся испачкать в нем свои зубы. А если и глотал, то вид потом имел самый больной и несчастный. Мол, что за ничтожное создание я такое, знаю, что нельзя лопать всякую дрянь, но все равно не могу устоять перед соблазном.

Все вместе создавало противоречивую картину по части личности Андрея Георгиевича, но Катя в своем неумолимом стремлении выйти замуж ничего не хотела замечать.

– Девочки, я уверена, что он готовится сделать мне предложение! – возбужденно твердила она. – И я почти уверена, что он сделает его, когда мы приедем к его маме. Ой, я такая счастливая! Вы бы только знали!

Оле оставалось лишь развести руками. Если Катя счастлива, то что она может возразить? Светлана была несколько разочарована тем, что Оля не стала открыто отговаривать Катю, но виду не подала и стала оглядываться по сторонам.

– Что это у тебя? – с любопытством спросила она. – Вроде бы вещей прибавилось?

– Слава приехал на денек, порыбачить.

Катя со Светой переглянулись. Обе прекрасно знали, кто такой Слава. И на их лицах появился явный интерес, как у опытных сплетниц, когда те еще на расстоянии почуют горячую сплетню.

– А почему к тебе? – накинулись они на Олю. – Вы с ним снова вместе?

– Ой нет! Ни за что!

– А что такое? Мужик-то он справный. И не пьет почти. И работящий. До сих пор работает.

– Не хочу! Устала! Отдохнуть хочу. В тишине, в покое. Вот Калачик у меня есть и вы, и мне достаточно. Не хочу каждый вечер к плите становиться, а потом к раковине. И еще к стиральной машине, к гладильной доске, к тазам, швабрам, тряпкам… Нет-нет! Не надо! Не хочу!

– Заездил он тебя. Совсем ничего по дому не делал?

– Совсем.

– А ты его приучала?

– Сначала нет. Он много работал, тяжело ему было, вот я его и жалела. Сама помоложе была, многое успевала, мне не трудно было. А потом оказалось, что уже поздно. Он перевоспитываться не пожелал. Ему оказалось проще уехать к родителям. Предлог был, что они уже старенькие и он будет о них заботиться. А по факту просто там всю домашнюю работу делает его мать. Ну и мой свекор тоже ей немного помогает.

– То есть старики в четыре руки обслуживают твоего Славу?

– Они своего сына обслуживают. Если не сумели привить ему с детства любовь к домашнему хозяйству, то при чем тут я? Пусть пожинают что посеяли.

– Может, они рассчитывали, что ты его перевоспитаешь.

– Ага, как же! Ты бы знала, какие истерики мне свекровь закатывала, когда я пыталась добиться от Славы хоть какой-нибудь помощи по хозяйству. Не трогай его, кричала. Он устает. Он переутомится. Сама к нам приезжала, чтобы стирать и гладить. Лишь бы я ее сыночку дорогого не трогала. Ну, вот теперь пусть радуется. Я его не трогала, и он остался таким, какой он есть.

Оля высказалась, и ей немедленно стало легче. Наконец-то ей удалось сформулировать мысль, которая привела к их разрыву со Славой. Никакого особого конфликта у них не произошло, но с годами она просто устала везти на себе весь груз бытовых забот. Усталость появилась не единожды, не вдруг, она накапливалась годами, давя тяжким грузом откуда-то сверху, что неизбежно приводило к появлению новых трещин в основании их брака. Но и тогда еще можно было все поправить. Славе достаточно было лишь перераспределить обязанности, признать, что Оля тоже может уставать, и взять на себя для начала хотя бы на время какие-то из бытовых обязанностей. И все было бы прекрасно.

Конечно, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. И, наверное, Слава тоже понимал, что, согласившись один раз помыть посуду, он будет впоследствии мыть ее всегда. Потому-то он и отбрыкивался от выданного ему поручения с такой силой и отчаянием. Но именно этот незначительный повод стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Оли. Она собрала вещи и уехала на дачу, предоставив Славе самому вести хозяйство.

В глубине души она ожидала, что он оценит, какой это труд, приедет к ней и вдвоем они договорятся о том, как разумно и справедливо можно будет перераспределить обязанности в их семье. Но Слава, оставшись на хозяйстве, хоть и оценил размер воза, который до сих пор волокла его жена в одиночку, предпочел не забивать себе голову такими глупостями и попросту свалил к своим родителям.

– Поживу у них, пока ты не вернешься.

Сначала Слава перекочевал к родителям только на время, но многие знают, что нет ничего более постоянного, чем временное? В общем, назад он так и не вернулся. И Оля в городскую квартиру не вернулась, осталась жить на даче. Так всем оказалось проще и удобней. К Оле на дачу бывший муж не ездил, у его родителей была своя дача, на которой они всей семьей и отдыхали. Туда приезжал брат с племянниками, и, как подозревала Оля, мужики отлично проводили время в мужской компании, обслуживать которую выпало на долю одной лишь свекрови.

– Если Слава надумает к тебе назад проситься, ты, главное, стой на своем. Вот вы вчера шашлык жарили, как ты говоришь, а он посуду за собой вымыл?

– Нет.

– Плохо!

– Зато со стола все прибрал и в холодильник остатки сунул.

– Уже лучше. Но все равно не идеально.

Оля и сама знала. И еще, помимо всего прочего, ее смущал внезапный визит Славы. Чего вдруг ему вздумалось отмечать свой праздник у нее?

– И когда это он заделался таким заядлым рыбаком? Ну, допустим, за год мог и поднатореть в рыбной ловле. Но опять же, если он приехал на соревнования, зачем было всем врать, что едет ко мне?

И Оля решила позвонить бывшей свекрови. С тех пор как Слава переселился к родителям, женщины почти не разговаривали. Сначала свекровь звонила, пыталась выяснить, что это значит и надолго ли Слава приехал к ним. Но, не добившись от Оли внятного ответа, затихла. Оля вообще не была уверена, что свекровь ей ответит. Но та ее удивила, позвонила первой.

Оля подняла трубку.

– Добрый день, Зоя Михайловна.

– И тебе не хворать, Олечка. Как Слава? С ним все в порядке? Очень я волнуюсь. Доехал хоть до тебя нормально?

В этом была вся Зоя Михайловна. Всегда в первую очередь ее интересовало благополучие сыновей. И вроде бы ничего в этом такого особенного и не было, вот только иногда очень сильно раздражало.

– Я вчера вам не стала звонить, дала время голубкам поворковать. Давно же не виделись, соскучились друг по дружке, поди.

И свекровь жеманно захихикала. Не дождавшись ответа от Оли, она продолжила:

– Я вот что подумала: почему бы вам со Славой снова не сойтись? Все-таки женаты до сих пор. А то, смотри, уведут мужика, на него тут желающие уже имеются.

– Какие желающие?

– Такие, всякие разные Изабеллы, к примеру. Я ведь Славу специально к тебе отослала, чтобы их со следа сбить, Изабелл этих.

– У Славы кто-то есть? – насторожилась Оля. – Впрочем, он мне говорил, что нашел кого-то.

– Ой, да кого он там мог найти. Какая-то невоспитанная особа, да еще с двумя взрослыми сыновьями. Пристают к Славе с угрозами, чтобы он на их матери официально женился. А у самих ни кола ни двора. Жилье снимают, постоянной работы никто из них не имеет. Бизнес у них. Наверное, на рынке торгуют.

– На рынке люди денежные.

– Не для того я своего кровиночку растила, чтобы какой-то чужой торгашке его отдать. Не бывать такому! Просто квартира им наша приглянулась. Конечно, мы-то с отцом не вечные. Вот и рассчитывают захапать наши метры. Да не на тех напали! И ты, Оля, должна мне помочь и спасти Славу из лап этой хищницы!

– Но что я могу?

– Не притворяйся. Слава тебя до сих пор любит.

– Он сам вам сказал?

– А мне не нужно ничего говорить. Я же мать! Я сердцем чувствую.

– Хотелось бы гарантий.

– Что, я своего сына не знаю, что ли? Любит он тебя! Даже не сомневайся! А с Изабеллой у него от скуки заскок случился. Ты должна понимать. Сколько времени мужик без женской ласки. Ты там у себя на дачах прохлаждаешься, а он тут один кукует. Вот со скуки с Изабеллой у него и закрутилось.

Слушать такое про мужа, пусть и бывшего, было неприятно. И Оля прервала разговор.

– Зоя Михайловна, я все поняла. Когда Слава вернется, я с ним поговорю.

– Вернется? Откуда это он вернется? Разве он ушел?

– На рыбалку отправился.

– Ой, Оленька, а у вас там глубоко? Видела я ваше озеро, огромное. Страшно как! И что же ты его одного отпустила?

– Так у них там соревнование, – пояснила Оля. – Много народу. Не скучно им. Не бойтесь, не пропадет ваш Слава.

– Все равно неспокойно у меня что-то на сердце. Как вернется, ты мне сразу звони. А то я ему звоню-звоню, а он чего-то не отвечает. Вот потому и решила тебе позвонить.

Разговор со свекровью не принес в душу Оли никакого успокоения. Она даже позвонила дочери и поинтересовалась у нее, знала ли Сашка, что у отчима случился роман с некоей Изабеллой. Дочь ничего не знала и была возмущена данным фактом до крайности.

– Какая еще Изабелла? Только этого нам не хватало! Выходит, он к тебе в гости прикатил, а у самого где-то Изабелла имеется? Гони его тогда в шею!

– Как только вернется, сразу же именно так и поступлю.

Но Слава не вернулся ни к вечеру, ни ночью, ни даже к утру. Машина его по-прежнему стояла во дворе у Оли, а от самого Славы не было ни слуху ни духу. Первый день рыболовецких соревнований прошел без Славы. И ровным счетом ничего не указывало на то, что на другой день Слава на озере появится.

Оля сходила еще раз на берег, где поговорила с другими участниками. Все они были первым днем соревнований недовольны и говорили словно под копирку:

– Рыбы нет. А куда она вся делась, не можем в толк взять.

– С самого утра еще клевала понемножку, а к середине дня почти совсем перестала.

– Думали, что на вечерней зорьке клев начнется, но куда там. Совсем перестало клевать.

– А самое странное, что не просто не клюет, но и самой рыбы тоже нету. Отошла от берега, а ведь тут ей прикормлено.

Как ни огорчены были рыбаки неудачей, но Оля даже приободрилась. Как знать, возможно, Слава знал или догадывался о том, что соревнования под угрозой срыва. Вот и не захотел тратить на них время.

– Утро вечера мудренее, – сказала Оля самой себе. – Завтра будет видно.

Ночь она провела так себе. Спалось плохо. Оля прислушивалась к каждому ночному шороху, надеясь, что это Слава. Но того все не было.

Утром, убедившись, что за ночь в количестве обитающих в доме живых душ не произошло никаких изменений, Оля в который уже раз набрала знакомый номер, услышала, что абонент не абонент, и отправилась за советом к подругам. Калачик последовал за ней. Чувствовал, что хозяйка в растрепанных чувствах и нуждается в его поддержке.

Дома у Светланы вкусно пахло свежими сливками, ванилью и цедрой. Она была одна. Катя все-таки уехала с Андреем Георгиевичем в город, ей сегодня предстояли смотрины у потенциальной свекрови. И в ее отсутствие Светлана позволила себе немного ослабить режим.

– Рисовый пудинг! – известила она Олю с Калачиком, едва те переступили порог. – Самый лучший завтрак в мире! Угощайтесь!

Пудинг в исполнении Светланы и впрямь был хорош. Он был нежным, воздушным, а сверху прикрыт аппетитной запекшейся карамельной корочкой. Оля попробовала ложечку и зажмурила глаза от удовольствия.

– Какой-то восторг!

Вкус был восхитительный. Одновременно нежный, сливочный и какой-то глубокий.

– Что ты сюда положила?

– Так… всего понемножку.

– Но все-таки?

– Отварной рис, сливки, сметана, творожный сыр, яйца, – нехотя принялась перечислять Светлана.

Нежелание ее раскрывать все ингредиенты в составе пудинга имело под собой опасение, что Оля догадается: рис у нее остался со вчерашнего дня, когда был сварен в качестве гарнира к отварной курочке, да не пошел. Сыр, сметана и сливки приобретались у фермера, который должен был прикатить именно сегодня со свежим товаром. А потому Светлана хозяйственной рукой сгребла все остатки из баночек и присоединила к вчерашнему рису. Туда же, в эту смесь, отправились и два треснутых яйца, которые нужно было срочно использовать. Одним словом, в пудинг отправились все продукты, которые сами по себе не имели высокого статуса. Некондиция, говоря совсем уж откровенно. И Светлане было несколько неловко, что получившееся в итоге кушанье было оценено столь высоко.

– Тут еще капля натуральной ванили и цедра с лимона.

– Очень вкусно. Можно Калачику ложечку?

Калачик тоже высоко оценил вкус пудинга. Все сладкое и сливочное вызывало в нем неизменный восторг. Песик был сладкоежкой.

Светлана налила себе в высокий стакан из тяжелого хрусталя клубничного морса. А вот Оле после жирного пудинга захотелось глотнуть горячего чаю. Его Светлана заваривала в большом пузатом чайнике, украшенном красными с золотом петухами. В качестве заварки использовались собранные Светланой летом травы. Мята, мелисса, почки березы, листья смородины и многое другое, что позволяло создавать сложные и гармоничные как по вкусу, так и по аромату смеси.

– Ну что твой Слава? – поинтересовалась она. – Вернулся к ночи?

– Я ведь к тебе как раз по его поводу и пришла. В том-то и дело, что нет! Не вернулся!

– Странно, тебе не кажется?

Оля заверила, что «странно» – это не совсем то слово, которое тут подходит. Тут требовался эпитет покрепче.

– Дед мой, он на флоте служил, сумел бы сказать. А я не могу, воспитание не позволяет.

– Так надо его искать! Что ты предлагаешь? Когда и где ты видела его в последний раз? Дома? А куда он должен был пойти потом? Ах, на озеро! Ну так и пойдем! Заканчивай с завтраком скорее. Нет, пудинг нужно доесть. Не хочу оставлять его дома. Когда приедет Катерина, чтобы даже духу его тут не осталось. Она так хорошо сбросила вес за лето. Почти полюбила сныть и ревень. Щи из крапивы даже стала есть без капризов. Нельзя допустить, чтобы все пошло насмарку из-за какого-то несчастного пудинга.

– Но я больше не могу ни кусочка.

– Я тоже. Будь другом, забери остатки с собой. Может, Слава найдется, его и угостишь. Пудинг ведь хорош и в холодном виде тоже.

Калачик прекрасно разбирался, о чем идет разговор. Он сверлил свою хозяйку пристальным гипнотизирующим взглядом. Ну, соглашайся! Чего ты ломаешься? Возьми пудинг и неси его к нам домой! Уж там я о нем позабочусь! Пудинг благополучно прибыл на место, где был помещен в холодильник. И Калачик занял сторожевой пост возле его двери.

Вообще, сторожем Калачик был еще тем. Никогда не убивался на этой ниве. Но сейчас песик прочно уселся перед дверью холодильника, не сводя с нее глаз. Калачик всегда поступал так, когда в холодильнике находилось что-нибудь по-настоящему ценное для него. Например, кастрюля с гороховым супом, сваренным на ароматных копченых ребрышках. Или жирненькая соленая скумбрия, без головы, но зато задорно блестящая из глубин холодильника своим золотистым брюшком.

Пудинг Светланы был признан Калачиком равноценным деликатесным блюдом, стоящим того, чтобы его старательно охранять.

Глава 3

На берегу озера, когда подруги туда добрались в поисках затерявшегося Славы, было уже много народу. Ведь и сегодня соревнования у рыбаков продолжались. И на второй день соревнований желающих в них поучаствовать было ничуть не меньше, чем в первый день. К немалому удивлению подруг, на соревновательной площадке мелькало большое количество женских лиц. И ладно бы все они явились сюда в качестве зрительниц, так нет же, больше половины участников были представлены женским полом.

Светлана с завистью смотрела на участниц, а потом сказала:

– Мы с вами, девочки, чего-то в нашей жизни упускаем. В следующем году тоже запишемся на участие в соревнованиях.

– А ты умеешь?

– Чего тут уметь-то? Дело нехитрое.

– Не знаю, Слава мне рассказывал, там, напротив, всякие хитрости и трюки знать нужно.

– Понятно, как во всяком деле. Но время до следующего соревнования еще есть, подучимся.

– Подучимся? Ты и мне предлагаешь участвовать?

– И тебе, и Кате. Призовой фонд у них, как я слышала, очень солидный. В этом году победителю дарят эхолот.

– А зачем он нужен?

– С его помощью под водой можно увидеть все что захочешь.

– Я спрашиваю, тебе-то он зачем?

– Когда на Ладогу пойдем, так все рыбные косяки наши будут.

– На Ладогу!

Было ясно, что Светлана всерьез заболела своей идеей. И так просто идею не оставит. От величины предстоящего им приключения Оля временно даже потеряла дар речи. Пока она выравнивала дыхание и мысленно репетировала то, что скажет Светлане, ее подруга уже увидела в толпе кого-то из знакомых и ринулась туда.

– Петр Филиппович, – услышала Оля звонкий голос подруги. – Вот хорошо, что мы с вами встретились. Вы-то мне и нужны. А как ваша «Гортензия»? Она ведь по-прежнему на плаву?

Услышав, как Светлана выцыганивает у их хорошего знакомого его лодку, Оля густо покраснела. Еще не хватало, чтобы Петр Филиппович сейчас вспомнил, по чьей вине его лодка, его милая «Гортензия», превратилась в кучу разрозненных деталей. И как уплывший от подруг мотор лодки они потом ловили по всему озеру с помощью полиции. Но Светлана никакого смущения не испытывала.

– Вы тоже участвуете? – весело допытывалась она у Петра Филипповича, посчитав вопрос с «Гортензией» решенным.

– Нет, я не большой любитель подобной рыбалки. Для меня в нашем озере простору маловато. Я моряк. Мне размах требуется. Я сюда пришел, чтобы поболеть за свою Анечку.

– И она тут? И где же?

Анна Вольфовна нашлась метрах в двадцати от них. Она напряженно смотрела на свою удочку, не обращая внимания на окружающих. Рядом с ней сидела ее преданная собачка Крошечка. По примеру своей хозяйки собачка не сводила глаз с поплавка, замершего на воде. Крошечка оживлялась, лишь когда время от времени Анна Вольфовна выбирала леску и вновь забрасывала ее подальше. Тогда собачка поднималась на лапки и так напряженно всматривалась в воду, что казалось, заметь она там среди волн рыбу, сама кинется на ее поимку. Увидев подруг, Крошечка помахала им хвостиком, показывая, что рада им, но своего поста все равно не покинула.

– Как идут дела?

– Плоховато. Рыбы совсем не видно. Даже не понимаем, что с ней случилось. Тем не менее Анечка не сдается. Она всерьез нацелилась заполучить главный приз. Мечтает подарить мне эхолот. А вы тут какими судьбами?

– Мы ищем моего мужа. Славу. Он тоже участвует и должен был тут быть.

– Не знаю, не видел его.

– Слава записался в числе прочих участников. Должен был выступать еще вчера, ушел утром, но до озера не добрался и по дороге куда-то исчез.

– Надо же, как странно. А я ведь слышал, как его выкликали. Только не понял, что это ваш муж. Голова-то дырявая. Но я помню, что вчера на утренней перекличке разыскивали еще одну участницу. Она тоже не явилась к назначенному времени. Ее искали вместе с вашим мужем. И если мне не изменяет память, то искали некую Изабеллу Баринову.

Услышав это имя, Оля непроизвольно вздрогнула. Изабелла! А ведь свекровь тоже говорила про какую-то Изабеллу, которая завелась у Славы.

– Вообще, странная история с этой гражданкой случилась. Ее заявка пришла самой последней, буквально за полчаса до начала соревнований. Мы ее приняли, потому что она новичок, раньше не участвовала. А у нас есть принцип – никогда не отказывать желающим поучаствовать в соревнованиях впервые. Если таким отказывать, то недолго у людей и желание отбить. Потому и пошли ей навстречу, приняли, записали, а она так и не явилась.

Оленька слушала и мотала на ус. В принципе, имя не такое уж и редкое, но и на каждом шагу его тоже не услышишь. Каков шанс, что Изабелла-рыбачка окажется той роковой женщиной, которая мечтала женить Славу на себе? Чутье подсказывало Оле, что шанс такого совпадения очень велик.

Свекровь, к которой Оля обратилась за помощью, подтвердила:

– Ну да! Она и есть. Баринова – ее фамилия. А что? Она тоже там с вами?

– В том-то и дело, что нет. Она исчезла, и похоже, что исчезла вместе со Славой.

– Они его похитили!

– Кто?

– Я же тебе говорила, что у Изабеллы двое взрослых сыновей. Вот они и увезли моего Славочку. Надо заявить на них в полицию! Немедленно! Прямо сейчас!

– И что мы им скажем? Взрослого мужчину увезли сыновья его подруги? И потом, возможно, что Слава уехал с Изабеллой по своей воле.

Но внезапно обострившееся у нее чутье подсказывало Оле, что Слава вряд ли добровольно покинул бы берег озера. Коли уж на кону стоял эхолот, об обладании которым Слава прожужжал Оле все уши еще в ту пору, когда они были вместе, то Слава нипочем бы не ушел. Окажись он в паре шагов от вожделенного приза, уж сделал бы эти шаги в его сторону, а не от него.

И Оля решила навести у свекрови кое-какие справки, лишняя информация никогда ведь не повредит.

– Зоя Михайловна, а какая машина у Изабеллы?

– Белая.

– И все? А номера помните?

– Зачем они мне?

– А номер телефона Изабеллы у вас есть?

– Имеется такой.

– Так позвоните ей.

Свекровь позвонила. Новости, которые она услышала, были странными. Сначала свекровь не могла дозвониться, потом ей от Изабеллы пришло сообщение: «Все в порядке, перезвоню вам позднее». Ясности в то, чем занята в данный момент Изабелла, оно не привнесло. Пришлось Оле обратиться за пояснениями к организаторам соревнований. Одного из них она видела еще вчера. Он тоже ее узнал.

– Ну как ваш муж? Нашелся?

– Если бы! В том-то и дело, что нет.

Произнося эту фразу, Оля ощутила глухое раздражение. Ну Слава! Что отчебучивает! И почему она должна тратить свое время и его разыскивать? Не заявись он к Оле в гости, сидела бы она сейчас в тишине и покое у себя в домике или возилась бы на участке. Осенью всегда столько разных дел. В саду все нужно подрезать, почистить, вымыть и убрать на зимнее хранение. И вместо того чтобы заниматься этими приятными и необременительными в своей простоте делами, Оля вынуждена метаться по берегу озера, разыскивая бывшего мужа.

У нее даже мелькнула трусливая мыслишка: а не бросить ли ей все? Оля могла вернуться к себе домой и сделать вид, будто бы происходящее ни в коей мере ее не касается. Хотя как не касается, если машина бывшего мужа до сих пор стоит у нее во дворе.

– И вообще-то мы с ним до сих пор официально женаты. Случись что, придут ко мне из полиции и станут задавать вопросы, чего это я совсем не встревожилась из-за исчезновения мужа. Еще вздумают меня же обвинить. Скажут, заманила мужика, угробила, тело его прикопала, а машину его себе оставила в качестве трофея. Версия очень даже жизненная. С полиции станется так про меня и подумать.

И хотя Оля была уверена, что Никита Максимович, их с подругами знакомый следователь, служащий в местном отделе полиции, никогда в жизни не станет возводить на нее напраслину, но кто знает, доверят ли молодому коллеге расследовать это дело.

– Ну и чисто по-человечески я должна поискать Славу сама. Он приехал ко мне, он мой гость, получается, что я за него в ответе. Да и свекровь жалко. В сущности, она неплохая тетка. Как бы там она в глубине души ни относилась ко мне, внешне она всегда соблюдала приличия. С праздниками поздравляла. Подарки дарила. Славу против меня никогда не науськивала. Наоборот, всегда и во всем помогала. Пришло мое время платить ей добром за добро. Надо ей помочь! Вернуть ей сына!

Оля приняла такое решение, и ей как-то стало легче на душе. В конце концов, что за сложность – найти мужчину, отправившегося на рыбалку.

– Не иголку же в стоге сена искать. Слава покрупней иголки будет. По-любому, кто-то в поселке должен был что-то видеть. Надо лишь найти нужных свидетелей и расспросить их хорошенько.

Для осуществления данной цели у Оли имелось несколько путей, и она решила воспользоваться ими всеми. Опрос старшего поколения было поручено провести Николаю Трофимовичу и его жене Оксане Юрьевне. Они жили в «Лесной сказке» уже очень долго и хорошо общались со своими соседями. Младшее поколение взялись оповестить местные блогеры Виталя и Сержик, с которыми подруги познакомились еще во время своих прежних расследований.

У мальчиков была интересная семейная история. Они приходились друг другу братьями по отцу, весьма богатому и успешному предпринимателю. Официально узами брака их отец ни разу себя не связывал, зато произвел за свою жизнь с десяток наследников, из которых с тех пор пытался выбрать достойнейшего. Ни Сержик, ни Виталя в число избранных ни разу не попадали, и их очень сближала общая обида на отца, который отделывался от мальчишек деньгами, но не признал ни одного из них годным, чтобы назвать своим наследником и взять жить в свой дом. В результате парнишки находились на скамейке запасных, и сколько могло продлиться такое положение, никто не знал. Возможно, всю жизнь, а возможно, уже завтра жизнь по крайней мере одного из них могла волшебным образом перемениться.

Мальчики согласились помочь Оле в ее поисках потерявшегося Славы и кинули клич среди своей аудитории, состоящей из детей и подростков. Ну а среднее поколение поселка подруги решили взять на себя. У них в «Лесной сказке» было много друзей и подруг, к которым они и обратились за помощью. Но ни общий чат жителей поселка, ни аудитория Витали и Сержика, ни даже экстренное собрание правления, созванное Николаем Трофимовичем, ничем не помогли в поисках Славы.

Да, Славу видели, когда он направлялся с удочками в сторону озера. Его также видели в первый день соревнований на озере. Рано утром он возился на берегу с каким-то черным ящиком. Но участвовать в соревнованиях Слава не пожелал. И куда он ушел с берега, никто сказать не мог. Лишь один из рыбаков припомнил, что видел человека, похожего на Славу, разговаривающего с какой-то женщиной. И по показанной ему фотографии он признал в ней Изабеллу Баринову. Фотографию прислала Оле все та же Зоя Михайловна, которая продолжала твердить, что Слава попал в беду и виной всему его новая подруга.

Оля несколько раз переспросила у свидетеля:

– Точно она? Не ошибаетесь?

– Вроде она.

– Вроде?

– Она это. Женщина эффектная, такую увидишь, так не скоро забудешь. И перепутать я не мог. Со зрением у меня полный порядок. Как прооперировали меня два года назад, так я словно заново родился. Все вокруг яркими красками играет. Каждую мельчайшую деталь и ту вижу преотлично. Раньше на озере поплавок прямо перед своим носом не мог разглядеть, а теперь хоть на середину озера закинь. Все равно вижу! Еще рыба была бы, так ведь нет же ее, как назло.

Но показания этого свидетеля ровным счетом никак не объясняли, куда Изабелла со Славой могли отправиться после того, как засветились на берегу, но не пожелали принять участие в соревнованиях по рыбной ловле. Тех самых, ради которых Слава и прикатил к Оле.

Свекровь отреагировала на очередную новость болезненно:

– Права все-таки я была! Сердце матери – вещун, его не обманешь. Пропал Славка! А все ты, Оля, виновата!

– Я?! Я-то с чего?

– А зачем ты Славу бросила?

– Я не бросала, я просто от него ушла, потому что уже не вывозила тот груз домашних дел, которые он на меня взвалил.

– И что уж такое он там взвалил на тебя? Ты же на пенсии. Чем тебе и заниматься, как не собственным мужем?

Но Оля заверила ее, что у нее нашлось множество куда более веселых, интересных и приятных дел, чем каждодневный уход за великовозрастным дитятей, который никак не хотел становиться взрослым.

– Не понимаю, чем уж мой Слава так тебе не угодил. Ушла, оставила его одного, а он от отчаяния бросился в руки этой особы. Изабеллы. А она аферистка! Преступница! Попомни мое слово, если копнуть, то окажется, что у нее криминальное прошлое. А уж ее сыночки… те просто вылитые бандиты!

Зоя Михайловна сумела так здорово накрутить Олю, что та, закончив разговор со свекровью, заявила:

– Поеду к ним, может, еще не поздно! Может, удастся спасти Славу из их рук!

– К Изабелле и ее сыновьям покатишь?

– Да, к ним. В город. Адрес их у меня есть.

– И я с тобой! – вызвалась Зоя Михайловна. – Вдвоем с тобой мы ее живо прижмем. Пусть возвращает нам нашего Славочку.

– Не надо. Я вам позвоню, когда что-нибудь узнаю.

Но когда она передала разговор подруге, то Светлана приняла сторону свекрови.

– Одну я тебя не отпущу, – покачала головой Светлана. – Мало ли что. Если твоя свекровь считает, что Слава связался с криминальными личностями, то неизвестно, что у них на уме. Поедем вместе.

– Мне неудобно тебя тревожить.

– Вот это ты уж брось! Тревожно мне будет, останься я в стороне. А так вдвоем что-нибудь да и придумаем. К тому же в город все равно придется ехать, потому что Катю надо будет забрать.

– Разве Андрей Георгиевич сам не привезет ее назад?

– Вроде как сначала собирался. Но что-то у них там произошло. Полчаса назад Катя мне звонила, просила ее забрать.

– Тогда едем сначала за ней.

Когда они уже выгоняли машину из гаража, явился Феодор. Так звали роскошного кота-бирманца, который жил у Светланы. Ну, или она жила у него, как полагал сам Феодор. Обнаружив, что его персону никто не собирается встречать с криками восторга, он с недоумением и легким неудовольствием проследил взглядом за сборами хозяйки и ее подруги. Мужчина явился домой, читалось на его умной нагловатой морде, а этим двум тетерям и дела нет! Одни развлечения у них на уме.

– Феодор, Феденька, – обратилась к коту Светлана, – мы едем в город, нужно забрать Катю и еще кое-что сделать. В общем, ты один остаешься на хозяйстве!

Феодор коротко мяукнул, мол, можешь не волноваться, дорогая хозяйка. Если за что и должно быть спокойным твое сердце, так это за вверенное моему попечению хозяйство.

– Ты не закрываешь дом? – удивилась Оля.

– А зачем?

– Я и то закрываю. А у меня Калачик.

– Так там же Феодор остается. Он постережет лучше любой сторожевой собаки. Любого чужака прогонит так, что тот закается к нам заглядывать. Один раз было такое, не знаю, с какой целью кто-то к нам заглянул, так шуму было на две улицы. Феодор шутить не будет, зубы и когти пустит в ход, впору табличку вешать: «Осторожно, в доме злой кот».

– Все-таки лучше не искушать.

– А я оставлю дверь как есть. Говорю же, Феодор никого не впустит.

Но кое в чем Светлана все же ошибалась. Стоило их машине выехать на улицу, как в оставленный подругами дом прошмыгнуло некое существо. Было оно на четырех грациозных лапках, с длинным серым хвостом и усами. И, судя по звукам, которые вскоре донеслись из дома, Феодор такому неожиданному визиту был очень даже рад.

В городе они первым делом поехали за Катей. Она ждала их в кафе на Загородном проспекте. Пила кофе со взбитыми сливками, и на тарелочке перед ней виднелись крошки как минимум от трех разных пирожных. Шоколадного эклера, миндального и «Картошки».

– Даже не начинай, – отмахнулась Катя от свирепого взгляда Светланы, устремленного на опустевшую тарелочку. – Имею право. У меня стресс.

– Я его и боялась, – кивнула Светлана, подсаживаясь к подруге. – Что этот тип натворил на сей раз?

– Представляете, девочки, оказывается, он и не собирался делать мне предложение. И ему просто нужна была сиделка для его матери! И он решил, что я буду рада ему помочь. Еще и обиделся, когда я отказалась!

– А что? Мать у него совсем плоха?

– Я бы так не сказала. Даже пободрей меня будет. Вечером собирается в театр. Они уже и для меня билет купили. Я должна была ее сопровождать, потому что все подруги ее заняты, а сын не любит оперу.

– Чего же не пошла? Послушала бы прекрасную музыку. Культурно бы просветилась.

– Так они мне на галерке билет взяли, самый верхний ярус, откуда не видно ничего.

– Оперу вроде слушают, это в ней главное.

– Да? Вот только у мамы место было в ложе.

– Может, в последний момент билеты на тебя взяли, других мест уже не было.

– Ага, я тоже так спросила. А мне прямым текстом было сказано, что в ложе билет под двадцатку стоит. И на прислугу они тратить столько не собираются. Понимаете, кто я для них? Прислуга! Нет, я все понимаю, может, предложение и неплохое. Зарплата, питание и проживание. Но я-то от него совсем другого предложения ждала!

– Не знаю, после выходки Андрея Георгиевича, когда он заставил тебя пахать на своей ферме, я ничего другого от него бы и не ожидала.

– Но мне казалось, что он все осознал. Исправился. Он же мне все лето цветы дарил. Значит, испытывал определенные чувства.

Вот только цветы всегда были полевыми, собранными у обочины. Или другими простенькими, купленными там же у бабушек, которые бойко торговали букетиками из собственных садовых васильков и бархатцев. Одним словом, и на букетах Андрей Георгиевич отчаянно экономил.

– В общем, я даже разговаривать с ним долго не стала. Извинилась перед Татьяной Ивановной, его мамой, сказала, что никак не смогу сегодня с ней пойти, дескать, вспомнила про какое-то важное дело. И сбежала от них. Надеюсь, вы меня не осуждаете?

– Вот еще! Молодец, что сбежала!

Но когда Катя потянулась к меню, чтобы заказать себе еще что-нибудь вкусненькое, Светлана решительно пресекла ее маневр.

– Достаточно. Не такое уж сильное оскорбление тебе нанесено, чтобы так отчаянно его заедать.

– Тебе не понять, – немножко всплакнула Катя. – Я думала, что он позовет меня замуж. Для того и повез знакомить с мамой. Но все оказалось совсем не так! Жениться на мне он даже не думает.

– Ну а как у них все? Квартира большая? Сколько комнат?

– Я даже не заметила, сколько там комнат, но не меньше четырех. В одной живет Татьяна Ивановна, в другой – сам Андрей Георгиевич. Еще у них есть столовая, она же гостиная. И имеется еще маленькая комнатка, в которой планировалось поселить меня. Квартира в старом фонде, комнатка так и называется, кухаркина. Самая маленькая и невзрачная во всей квартире. Там даже окна, кажется, нету.

И рука Кати сама собой снова потянулась к меню. Пришлось подругам принимать решительные меры. Они окружили Катю с двух сторон, взяли под руки и таким манером повели ее к выходу. Там усадили в машину и повезли знакомиться с Изабеллой и ее сыновьями.

По указанному адресу вместо жилого дома они нашли гараж. Во всяком случае, на первом этаже здания находился бокс на три машины, в котором располагался также сервис по шиномонтажу и ремонтный блок для оказания автомобилям первой помощи. А вот второй этаж, надстроенный явно самостоятельно из всякого попавшегося под руку мусора и впоследствии красиво обшитый сайдингом, представлял из себя то самое жилое помещение, в которое им и предстояло проникнуть.

– Удобно, бизнес и жилье – все рядом.

– Но законно ли такое строительство?

– И в любом случае не хотела бы я жить над автосервисом. Все запахи идут вверх. И вообще, как-то неуютно.

– Многим людям выбирать не приходится. Кому-то и комнатка для прислуги за радость покажется. Все-таки крыша над головой. И заработок. Даже хорошо, что ты не приняла предложение Татьяны Ивановны. Освободила местечко для какой-нибудь отчаянно нуждающейся в жилье и работе женщины.

– Как ужасно становится на душе, когда подумаешь, что в мире царит такая несправедливость, – вздохнула Катя. – И почему у одних есть все и с избытком, а другие лишены даже самого необходимого.

На второй этаж был сделан самостоятельный вход, туда снаружи вела металлическая лестница. Воспользовавшись тем, что в гараже никого, кроме одного молодого паренька – подсобного рабочего, – не обнаружилось, подруги сразу поднялись по лестнице наверх. По словам того же рабочего, все хозяева сейчас были у себя. Дверь в верхнюю пристройку оказалась незакрытой – еще один плюс в адрес такого проживания. Теряется бдительность, когда постоянно курсируешь между местом работы и жилым блоком. Усвоенный инстинкт всякого городского жителя, закрывать свою дверь, тут размывается или вовсе утрачивается.

Как и ожидалось, внутри оказалось совсем неинтересно. Стены были обшиты пластиковыми панелями, дешевле варианта просто не придумаешь. Вся мебель также была дешевой и явно неудобной. К тому же тут ощутимо тянуло запахом растворителя и краски из находящейся внизу мастерской. Вдобавок нигде не было видно труб отопления, а стало быть, зимой тут было довольно прохладно. Одним словом, негостеприимное и неприветливое жилище, оставаться тут дольше нужного никому не хотелось.

Но пока Катя со Светланой ежились, Оля навострила уши.

– Слышите? Разговаривают.

Из комнаты и впрямь доносились громкие голоса. Спорщики так увлеклись, что даже не услышали, что к ним пожаловали сразу три гостьи. Один из голосов, доносившихся до подруг, был женский. Два других принадлежали мужчинам. Вот только понять, о чем они говорят, не представлялось никакой возможности. Спор велся на языке, которого подруги не понимали.

– Безобразие, – прошептала Оля. – О чем они говорят? Ничего же не понять! Ни словечка!

Она не могла утолить свое любопытство и потому была возмущена. На звук ее голоса в прихожую выглянули три человека, двое молодых мужчин и такая же молодая женщина. На лицах у них отразилось удивление.

– Вы кто такие?

– Да, что вам нужно?

– Сюда посторонним нельзя!

Подруги извинились и пояснили, что ищут Изабеллу. Они уже поняли, что имеют дело с семьей Изабеллы. Двое ее сыновей и молодая невестка, жена одного из них. Но самой Изабеллы что-то рядом с семьей видно не было.

– Где она?

– Вам нужна Изабелла? – воскликнула девушка. – Какое совпадение! Мы тоже хотели бы знать, куда она делась! Мы все трое, ее семья, не знаем, где она. Ее сыновья и невестка не в курсе того, что происходит. Никому из нас мать ни слова не сказала о том, куда отправляется. Просто вчера, в субботу утром, мы проснулись, а ее нету. А ведь вроде как договаривались, что она будет гостить у нас все выходные, соскучилась, сказала, по всем нам страшно. Но в пятницу после работы она к нам приехала, а в субботу ее уже и след простыл. И самое главное, что телефон ее все время недоступен.

– Тогда мы осведомлены лучше вас. Мы точно знаем, что в субботу утром ваша мама была у нас в поселке. Ее там видели. «Лесная сказка», так называется наш поселок, может, слышали?

Но, судя по удивленным лицам, родственникам Изабеллы не приходилось не то что бывать в «Лесной сказке», но даже слышать о ней.

– И что она там делала?

– Ваша мама рыбачка? Любит ловить рыбу? Нахлыстом или на спиннинг? Может быть, предпочитает блеснить или ловит просто на поплавок?

Судя по изумленным лицам, ее тут не понимали. И рыбалка явно не была хобби кого-то из присутствующих.

– Жарить рыбу мама любит, – сказал один из братьев. – Но ловим мы рыбу только в магазине. Или на рынке.

– Тем не менее Изабеллу видели среди участников соревнования по ловле рыбы. С ней также был мужчина, его зовут Слава.

Вот теперь все трое родственников снова оживились. Они принялись что-то обсуждать между собой, причем было видно, что один из братьев винит невестку, даже размахивает у нее перед лицом кулаками, а ее муж заступается за молодую женщину. Сцена была на редкость громкой, и ничего удивительного, что молодая женщина не выдержала и кинулась прочь. Братья остались выяснять отношения друг с другом, а сыщицы последовали по пятам за беглянкой.

Долго бежать им не пришлось. Молодая женщина запрыгнула в свою машину, и трем подругам лишь в последний момент удалось присоединиться к ней.

– Кто вы такие вообще? Что вам от меня надо?

– Если мы правильно поняли, то брат вашего мужа винил вас в том, что случилось с Изабеллой. Или я ошибаюсь?

– Ошибаетесь. Руки распускал как раз Арам, мой муж. А Гурген, наоборот, его удерживал. Но вообще-то они два сапога пара, сразу видно, что братья.

– Но почему они винят вас в том, что Изабелла сбежала?

– Надо же им кого-нибудь обвинить. Вот и придумали, будто бы у нас с Изабеллой были какие-то свои женские секреты и я помогала ей украдкой встречаться с мужчиной.

– А вы не помогали?