Kitobni o'qish: «Новак Джокович. Жизнь и карьера великого чемпиона»
Юстусу, Жозефине и Карлу посвящается
Daniel Muksch
Novak Djokovic: Ein Leben lang im Krieg c Published in Germany by Verlag die Werkstatt GmbH, Siekerwall 21, 33602 Bielefeld under the title “Novak Djokovic: Ein Leben lang im Kriegr” c by Verlag die Werkstatt Bielefeld (2022)
© Каминская А.А., перевод на русский язык, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Предисловие
Самое грандиозное поражение в жизни Новака Джоковича произошло 16 января 2022 года в 07:52 по центральноевропейскому времени. Не крепкое рукопожатие у сетки, а беспощадный вылет. По единогласному решению Федерального суда Мельбурна серб должен был немедленно покинуть Австралию. Его не допустили к участию в Открытом чемпионате Австралии 2022 года. Ему не дали попытаться завоевать 21-й титул Большого шлема на своем любимом турнире и, таким образом, оставить позади Рафаэля Надаля и Роджера Федерера. Вместо этого австралийские пограничники сопроводили первую ракетку мира в аэропорт Мельбурна и силой выдворили из страны, как самого настоящего преступника.
Победа Австралии. Самолет вместо арены Рода Лейвера.
Далее все стало еще хуже: спустя две недели турнир выиграл Рафаэль Надаль. Испанец стал лидером в гонке большой тройки, завоевав свой 21-й титул Большого шлема. Джокович хотел участвовать в соревновании, но не мог – Надаль торжествовал. Начало года обернулось для серба абсолютной катастрофой. Большое пятно на его и без того потрепанном имидже. Это время, которое хотелось бы забыть, но которое никогда не будет забыто.
Как это могло произойти?
Это представление в нескольких действиях, подобного которому мир ранее не видел. Это многим непонятная борьба лучшего теннисиста мира за получение въездной визы в Австралию. За ней в январе 2022 года следил весь мир. Все началось в 2021 году, когда появились первые официально одобренные вакцины против коронавируса. Новак Джокович отказался от вакцинации и, таким образом, ступил на путь борьбы с Открытым чемпионатом Австралии по теннису. Организаторы турнира заранее объявили, что будут придерживаться строгого правила для участия в первом турнире Большого шлема 2022 года: разрешение на участие предоставлялось только игрокам, вакцинированным против COVID-19.
Долгое время Джокович не давал однозначного ответа, будет ли он выступать в Австралии. В начале нового года события приняли новый оборот. Серб сообщил в своих социальных сетях Twitter и Instagram1, что он получил разрешение на участие от организаторов турнира, а также штата Виктория и теперь с нетерпением ждет поездки в Мельбурн. Пока Джокович, или, как его называют фанаты, Джокер, как ни в чем не бывало готовился к предстоящему соревнованию, разгорелись споры о привилегиях, которые получали суперзвезды и миллионеры в обход защитных мер против пандемии. В аэропорту Мельбурна Джоковичу сперва отказали во въезде. Его адвокаты незамедлительно подали апелляцию. Правительство закрыло теннисиста в гостинице на карантин. После нескольких судебных разбирательств в конечном итоге было принято решение, что Джокович должен покинуть страну и вернуться домой не позднее пяти часов после вынесения приговора. Через одиннадцать дней после попытки въехать в Австралию Новак Джокович проиграл тяжелейший бой в своей карьере.
Кто этот человек, который в начале 2022 года разделил мир (не только фанатов тенниса) на два лагеря? Одни называют Джоковича противником вакцинации, сторонником нестандартного мышления и сербским националистом. Другие считают его жертвой правосудия, игрушкой в руках политиков и даже борцом за свободу.
Новак Джокович – незваный гость. Он ворвался в закрытый, элитный клуб. Благодаря ракетке площадью 645 квадратных сантиметров, благодаря своей теннисной ракетке! Роджер Федерер и Рафаэль Надаль соревновались за первое место, находясь по разные стороны сетки. Этот дуэт лидеров Джокович своим оружием превратил в трио. Он наносил соперникам удар за ударом, одерживая победу за победой, не давая им занять верхнюю лидерскую строчку.
В начале нового тысячелетия в мире тенниса все было спокойно. Надаль царствовал на теннисном корте так уверенно, как никто другой до него. Особенно на Открытом чемпионате Франции по теннису в Париже, самом престижном турнире на грунтовых кортах в мире. Роджер Федерер, в свою очередь, царствовал на священной лужайке Уимблдона. Центральный корт в Лондоне, бывшее «пристанище» Бориса Беккера, Роджер Федерер, или, как его называют, Маэстро, превратил в свою почти неприступную крепость.
В период с 2005 по 2007 год Федерер и Надаль поочередно побеждали в одиннадцати из двенадцати турниров Большого шлема. Дуэт лидеров представил фанатам простой сценарий: то элегантно выступавший швейцарец, который скользил по корту, демонстрируя свою идеальную технику, то вкалывавший как проклятый испанец, который каждым своим ударом справа и слева попадал в корт на стороне противника. Неудержимую силу его удара фанаты приветствовали громкими криками.
«Ты за Федерера или за Надаля?» – вот главный вопрос, на который в те дни приходилось отвечать любителям тенниса. Когда этот вопрос решен, то дальше можно было просто наслаждаться соревнованием двух исключительных спортсменов. Поклонники мирового тенниса разбились на два лагеря, поддерживавших двух игроков, про которых с детства все знали, что у них большие перспективы на будущее. Федерер уверенно возглавлял молодежный мировой рейтинг. Надаль сразу перешел во взрослый тур и свел свои выступления на юношеских турнирах к минимуму.
Затем, словно из ниоткуда, появился Новак Джокович.
Чтобы понять карьеру Новака Джоковича и то, что за ней стоит, нужно погрузиться в его детство. Детство, проведенное между столицей Сербии Белградом и горным хребтом Копаоник. Между теннисом и бомбами. Между любовью к спорту и борьбой за выживание. Это основа его юности. Невозможно понять личность Новака Джоковича, если не вспомнить о годах, которые маленький мальчик провел в городе, разбомбленном НАТО.
Человек, стремившийся побить рекорды Федерера и Надаля, не получил даже близко такой же любви, обожания и восхищения, как его швейцарский или испанский соперники. В прямых поединках зрители иногда специально принимают сторону противников Джоковича. Они освистывают сербского незваного гостя. Его критикуют в социальных сетях. Кажется, что только на родине безоговорочно поддерживают своего Ноле (прозвище Джоковича в Сербии): и сербы против всего остального мира!
«Не все чемпионы выросли в загородных клубах для богачей», – написал Новак Джокович, оглядываясь на свое происхождение и начало своей карьеры. Это прямое объявление войны Роджеру Федереру и Рафаэлю Надалю, которых Джокович считает продуктами этих загородных клубов и, следовательно, теннисного истеблишмента. Различия между ними действительно налицо.
В своей биографии Рафаэль Надаль признал, что ему по сей день трудно засыпать. Даже будучи взрослым мужчиной за тридцать, король песочных кортов каждую ночь оставляет включенным свет. Темнота пугает его, рассказал он. В детстве Надаль просил свою маму Ану Марию включить свет в его комнате, чтобы он мог быстрее заснуть. В то же время Дияна Джокович будила своего сына, потому что боевые самолеты НАТО сбрасывали бомбы на высотные здания Белграда. Детство, проведенное на войне, – против детства в теплой, светлой и уютной атмосфере родного дома. Ни Надаль, ни Джокович не несут ответственности за свое происхождение. Но опыт двух максимально разных жизненных историй в молодом возрасте оставил след на всю жизнь. Мальчик, выросший в условиях войны, вторгся в мир мальчиков из загородных клубов.
И Джокович не просто играет с ними на одном уровне. Он устанавливает новые рекорды. Ни один другой игрок больше не пробивается на вершину мирового рейтинга. В марте 2021 года Джокович повторил предыдущий рекорд Роджера Федерера – 310 недель в роли игрока номер один – и увеличивал его неделя за неделей. В свои 34 года2 у спортсмена впереди еще несколько продуктивных лет, в течение которых он будет завоевывать разные титулы. Глава семейства и отец двоих детей полностью подчинил свой образ жизни профессиональному теннису, и даже когда ему стукнет 40 лет, он сможет без каких-либо проблем играть на самом высоком уровне. Его окружение любит рассказывать, что врачи не могут поверить, что перед ними тридцатилетний человек, когда анализируют показания и рентгеновские снимки рекордсмена. Надаль и Федерер также продолжают периодически одерживать победу за победой, но им не хватает прежнего постоянства3. Физическое состояние их часто подводит, это вынуждает их делать более длительные перерывы. Часы явно тикают в пользу Джокера. В ближайшие годы он побьет еще много рекордов и установит новые.
Спортивная уникальность Джоковича становится общепризнанной. Почти все, чьи слова цитируются в этой книге, подчеркивают исключительные способности спортсмена. Это не только чувство мяча или техника. Это его внутренний настрой. Его дисциплина. Его умная игра. Перед этими качествами противники пасуют. И вооруженный этими качествами, Новак Джокович вступает в каждую новую турнирную неделю. В свою личную битву.
Пролог
Спорт – это та же война, только без стрельбы.
Джордж Оруэлл
Май 2016 г., Копаоник
Его голос срывается. Новак Джокович останавливается, делает глубокий вдох. Путешествие в прошлое… Его глаза наполняются слезами. С английского он переходит на свой родной сербский язык – защитная реакция в тот момент, когда лучшему теннисисту мира трудно контролировать свои эмоции.
Уникальное, домашнее видео. Джокович сделал эту запись и поделился ею в прямом эфире на Facebook в мае 2016 года. Вместе со своими двумя младшими братьями Марко и Джордже и женой Еленой он вернулся в то место, где родилась его любовь к теннису: Копаоник. Этот город расположен примерно в 260 километрах к югу от Белграда и имеет для Новака Джоковича большее значение, чем его родной город Белград. Здесь, на границе с Косовом, он провел большую часть своего детства, у его родителей в то время была своя пиццерия на горнолыжном курорте. В Копаонике Новак впервые вышел на теннисный корт. И здесь он встретил Елену Генчич. Своего первого тренера, которая стала одним из самых важных людей в его жизни.
В этот солнечный майский день 2016 года Новак Джокович с братьями и женой почти четыре часа шли пешком вверх по долине к бывшему теннисному курорту. Добрых шесть километров 700 метров в гору было пройдено. Отличный результат для их спортивного квартета. За спиной: теннисные ракетки. Ноле хотел сделать несколько ударов мячом о стенку, которая в дни его раннего детства была его безжалостным противником.
Видео на Facebook начинается как развлекательный ролик из отпуска.
«Всем привет. Мы в прямом эфире», – здоровается Джокович со своими подписчиками, он одет по-походному: удобная одежда, рюкзак, трехдневная щетина.
Вокруг него зеленеет густой лес, голубое прозрачное небо дарит свет. Вокруг никаких туристов. Прекрасная атмосфера небольшого туристического похода. Елену Джокович мельком видно в кадре, а затем Ноле наводит телефон на главную героиню своего видео: теннисную стенку. Зрителям придется включить воображение, чтобы представить ее в первоначальном виде. Она вся заросла кустами. Коричневые ржавые полосы тянутся снизу вверх. Лишь белая линия в центре, обозначающая границы теннисной сетки, пережила борьбу с природой. Похоже, здесь уже много лет никто не тренировался.
«Это моя самая любимая теннисная стена во всем мире», – говорит Новак Джокович, отступая в сторону и объясняя, что именно в этом месте он и его братья провели свое детство. Последний раз они были здесь в 1998 году. «Всего за год до того, как ужасные бомбардировки превратили все в руины».
Горы вокруг Копаоника, одного из самых популярных курортов для занятий зимними видами спорта в Югославии, стали целью истребителей НАТО в начале лета 1999 года. Их бомбы разрушили природную идиллию. Джокович поворачивает камеру смартфона и говорит:
«Это было наше место. В детстве мы проводили здесь много времени, это были прекрасные моменты. Мы ели и пили с семьей, с друзьями. Просто наслаждались временем у костра».
Зрителям ничего не видно, кроме стволов деревьев и разросшихся кустов. И стены для игры в теннис.
«Она выжила. Несмотря на множество ударов. Углубления в стене образовались в результате попадания бомб. С одной стороны, грустно видеть стену в таком состоянии. Однако, с другой стороны, приятно видеть, что она все еще стоит. Именно здесь я отрабатывал свои первые удары по мячу, – продолжает Джокович. – Солнце. Тишина. Только природа. Прекрасный день в Копаонике, Сербии. Чего еще можно желать?»
Джокович поворачивает лицо к солнцу, закрывает глаза. Поначалу кажется, что его раздражают яркие, слепящие лучи. Он замолкает. Когда он снова открывает глаза, они влажные от слез. Он проводит рукой по голове. Пытается отвлечься от своих эмоций. Джокович переходит на сербский. Кажется, это придает ему чувство уверенности. Безопасности. Эти чувства дает ему язык его родителей, бабушек и дедушек, язык его соотечественников, которые почитают его как святого.
Его видео на Facebook4 теперь ведет нас к шалашу на дереве. Здесь чувствуется дух счастливо игравших детей. Джокович в волнении касается носа. Продолжая говорить по-сербски, он вспоминает с братьями о том, как им когда-то было весело здесь. Спустя несколько минут звезда тенниса приходит в себя и поясняет – теперь уже по-английски:
«Мои родители руководили этим теннисным клубом несколько лет. Для меня он входит в тройку самых важных теннисных клубов мира. Конечно, он имеет для меня особое значение, еще и потому, что он находится в этом уникальном месте».
Лишь на одном из трех теннисных кортов до сих пор стоит столб для сетки. Но и он почти полностью исчез в лесной поросли.
«После натовских бомбардировок, – говорит Джокович, – в этом месте в Копаонике в течение многих лет ничего не было. Многие бомбы не взорвались и долгое время лежали на территории».
В конце лета 2012 года в этом районе погибли сначала два солдата, а вскоре после этого сотрудник специализированной компании по обезвреживанию боеприпасов.
Новак Джокович тянется за своей теннисной ракеткой, свои ракетки достают жена и брат Джордже. Не обходится и без шуток. Своей жене он, ухмыляясь, советует:
«Не забудь переступить белую линию! – Затем Джокович сам делает замах ракеткой и хвалит старую, обветшалую стену: – Ребята, перед вами лучший напарник по тренировкам, который только может быть. Поверьте мне, она не пропускает ни одного мяча».
Еще один искусно выполненный удар между ног, еще один замах за спиной – и сербский народный герой, улыбаясь, прощается.
«Надеюсь, вам, ребята, понравилось, – говорит он. – Я хотел поделиться с вами этим особенным и эмоциональным моментом».
Видео длится семь минут и пятьдесят четыре секунды. Почти восемь минут из жизни Новака Джоковича. Почти восемь минут глубокого погружения в мир семьи Джокович. И зритель понимает, какую важную роль в нем играет Копаоник.
1. Ложь маленького мальчика

Карьера теннисиста Новака Джоковича началась с обмана. Начало июня 1993 года. Лето в Копаонике – идеальное время для открытия теннисного тренировочного лагеря Елены Генчич, 56-летней когда-то известной в Югославии спортсменки и тренера. Внучка выдающегося югославского медика Лазара Генчича завоевала в теннисе 32 национальных титула. Она также много лет выступала за сборную Югославии по гандболу. Генчич – разносторонняя спортсменка, которая после окончания спортивной карьеры нашла себя в работе с юными теннисными талантами. До тех пор, пока летом 1993 года в ее жизни не появился мальчик по имени Новак Джокович, Моника Селеш оставалась самым известным открытием Генчич. Существуют разные мнения о том, насколько велико было влияние Генчич на Селеш, сменившую Штеффи Граф на вершине мирового рейтинга летом 1993 года. Некоторые называют Генчич бывшим тренером Селеш, кто-то же из окружения великой соперницы Штеффи Граф оспаривает этот факт. Несомненно, Генчич внесла огромный вклад в воспитание юных югославских теннисных талантов, в то время молодая Моника Селеш участвовала в своих первых турнирах. Генчич также путешествовала по теннисным кортам Европы, или, точнее, туда, куда позволял коммунистический режим, с молодым Гораном Иванишевичем, сегодняшним тренером Новака Джоковича. Так что не исключено, что и Селеш была под ее опекой.
В бывшей Югославии у Елены Генчич было немного возможностей, она могла заниматься лишь любительским спортом. В возрасте 30 лет Генчич начала работать с талантливой молодежью. Это стало ее большой страстью. При этом она никогда не училась на тренера по теннису. Елена Генчич изучала историю искусства и получила высшее образование в области психологии. Но именно работа с молодыми, талантливыми детьми на теннисном корте сделала ее счастливой. Дети следуют за ней, потому что уважают ее и как тренера, и как человека. Когда Елена Генчич только начинала свою тренерскую карьеру в конце 1960-х годов, это было некой экзотикой. Женщина, занимающая должность тренера, была абсолютным исключением в патриархально-коммунистической Югославии жесткого премьер-министра Иосипа Броз Тито.
Но Генчич, которая совмещала тренерство с работой в качестве телевизионного продюсера на государственном телевидении, шла именно по этому пути, и вот в начале 1990-х годов она попала в Копаоник. Горный курорт на границе с Косовом был популярным местом для зимних видов спорта. С защитой от снежных лавин, подъемниками, отелями и ухоженными склонами. Летом здесь царило затишье. Генчич загорелась идеей привлечь семьи в регион в это время года с помощью теннисного лагеря для детей. Она не получала гонораров за планирование тренировок и девять недель ежедневной работы на теннисном корте. Генчич было достаточно того, что Югославская ассоциация обеспечивала ее питанием и жильем. Ее работодатель, Радио и телевидение Сербии, предоставил ей дополнительный отпуск для создания лагеря в горах Копаоник.
Уже в первый день она заметила там маленького мальчика, который внимательно наблюдал за тренировкой с другой стороны забора. С самого утра безмолвный зритель час за часом прогуливался по территории комплекса. Перед тем как позвать спортсменов на обед сразу после двенадцати часов, Елена Генчич подошла к маленькому мальчику.
«Привет, ты знаешь, во что они здесь играют?» – спросила она.
«Да, конечно. Это теннис», – ответил он.
«Сколько тебе лет?» – спросила Генчич.
«Шесть».
«Не хочешь поиграть с нами сегодня после обеда?»
«Хочу. Я все это время ждал, когда вы меня спросите».
«Отлично. Тогда приходи в 14 часов. Как тебя зовут?»
«Новак Джокович».
Вот такой первый диалог состоялся между Еленой Генчич и Новаком Джоковичем. Генчич описала эту сцену в подробностях британскому журналисту и историку тенниса Крису Бауэрсу в марте 2013 года, за два месяца до своей смерти. Бауэрс узнал из разговора с Генчич, что она сразу же рассказала другим тренерам о мальчике, которого встретила у забора: «Присмотритесь к нему повнимательнее. Обратите особое внимание на его глаза. Другие мальчики его возраста, если посмотреть им в глаза, тут же отводят взгляд. Он же нет. Он смог выдержать мой взгляд. Такое случается довольно редко. Он был здесь совсем один. Без родителей. Без кого-либо. Очень необычно».
Новак Джокович также очень хорошо запомнил эту важную встречу с Генчич. В документальном фильме сербского телевидения Джокович, ставший уже суперзвездой, снова посетил своего первого тренера в Белграде в 2012 году. На диване в маленькой богато украшенной гостиной Генчич Джокович рассказал историю первого знакомства, он принес хозяйке небольшой подарок: миниатюрную копию Кубка Уимблдона, который он впервые выиграл годом ранее.
Летом 1993 года до первой победы на Уимблдоне было еще далеко. В Копаонике маленькому мальчику не терпелось выйти на корт вместе с другими детьми из теннисного лагеря. За полчаса до назначенной встречи Елена Генчич выглянула из окна своей квартиры. У входа на корты уже стоял маленький мальчик со спортивной сумкой в руке.
«Что ты принес?» – спросила Елена Генчич у юного героя, когда через несколько минут подошла к нему.
«Ракетку. Бутылку воды. Два напульсника. Полотенце. Банан. И три чистые футболки», – ответил Джокович.
«Как ты узнал, что тебе нужно?»
«Я видел по телевизору. У Сампраса, Агасси и Эдберга».
Шла вторая неделя Уимблдона, самого престижного турнира в мире тенниса. Матчи транслировались югославским государственным телевидением. Маленький Ноле сидел перед телевизором. Заинтригованный, он наблюдал за поединками на «священной лужайке». Его особенно восхищал молодой американец Пит Сампрас, который в финале обыграл своего соотечественника Джима Курье в четырех сетах и выиграл первый из своих семи титулов на Уимблдоне. Лишь спустя много лет, в декабре 2012 года, Новак Джокович признал, что история о сумке, которую он сам упаковал, не совсем соответствовала действительности. Конечно, не он сам, а его мать Дияна собирала вещи для его первой теннисной тренировки, признался он. Однако он дал ей точные инструкции о том, что она должна ему положить с собой.
Первая тренировка в жизни Новака Джоковича. Генчич вспоминала об этом событии как о великом открытии, нечто подобное она испытывала до этого только с Моникой Селеш. Тем не менее вполне возможно, что Генчич преувеличила значимость этой первой совместной тренировки с Ноле. Но многие ее коллеги еще тогда признали особый талант молодого Джоковича, хоть никто и не прочил ему мировую карьеру. Генчич же сделала так, что мальчишка, который еще утром с любопытством лишь наблюдал за игрой других ребят, остался. Но, правда, остается вопрос, как так получилось, что Елена Генчич встретилась с Новаком Джоковичем в Копаонике? Ведь это место на границе с Косовом находится в 280 километрах от Белграда, где проживала семья Джокович.
2. Дияна и Срджан

Новак Джокович родился 22 мая 1987 года в Белграде. Он первый ребенок Дияны и Срджана Джокович. Его отцу Срджану на момент рождения сына было 26 лет, его жена на три года моложе. Молодая пара пыталась наладить свое существование в переживающей кризис Югославии. В Белграде у Джоковичей был свой ресторан. Уроженец Косова Срджан не чувствовал себя комфортно в городе-миллионнике, он тосковал по своей малой родине. Но в разваливающейся Югославии он видел шанс для своей семьи только в Белграде. Дияна же была родом из Белграда. Она выросла в семье с патриархальными устоями, которые продолжил ее супруг Срджан.
Существуют противоречивые данные о спортивных достижениях Дияны и Срджана Джокович. В некоторых статьях на родине теннисиста утверждается, что Срджан был выдающимся лыжником и участвовал в нескольких гонках, в других он упоминается как бывший футболист ФК «Трепка», клуба из Косова, расположенного недалеко от Митровицы. Однако имя Срджана Джоковича не фигурирует ни в каких статистических данных. Ни в лыжном спорте, ни в футболе. Есть подозрение, что Джокович-старший преувеличил свои спортивные достижения в свете последующих невероятных успехов своего сына. Однако доподлинно известно, что он работал инструктором по катанию на лыжах в Копаонике.
Мама Дияна была когда-то волейболисткой и отличной гимнасткой. Новак Джокович считает, что от нее он унаследовал уникальную ловкость и гибкость: «Я чемпион благодаря своей матери, а не благодаря отцу». Однако ни Дияна, ни Срджян не имеют никакого отношения к теннису.
22 мая 1987 года «белый спорт» еще ничего не значил в доме Джоковичей. Маленькая семья в то время жила в многоквартирном доме в центре Белграда. В зимние месяцы глава семьи Срджан давал уроки катания на лыжах в Копаонике. По югославским меркам это было место для богатых. Там можно было встретить лишь представителей высших партийных кадров или граждан с большими связями наверху. Срджан и его брат Горан делали ставку на эту клиентуру, когда в 1999 году открывали пиццерию в Копаонике и назвали ее «Ред Булл». Одноименный австрийский производитель напитков не подал в суд на братьев Джокович за нарушение прав на товарный знак только потому, что компания, основанная всего за два года до этого, больше всего была занята привлечением новых клиентов в Западной Европе.
Окрестности Копаоника по сей день занимают особое место в сердце Новака Джоковича: «Честно говоря, я думаю, что душа Сербии в подобных деревнях на юге. Белград – это современный мегаполис, который дает вам очень многое. Но настоящая Сербия – это Юг. Я каждый раз восхищаюсь видом с гор Копаоника».
Можно подумать, что это место на границе с Косовом было для семьи Джоковича приятным переключением от панельных зданий Белграда. Но то, что могло показаться на первый взгляд отдыхом для души, было прежде всего тяжелой работой. Шесть дней в неделю. Без перерыва. Угадывать желания гостей. Оставаться вежливыми, дружелюбными. Удел владельца ресторана. А рядом с родителями, которые постоянно напряженно работали, находился маленький Новак.
Зимой семья находилась в постоянных переездах между горами и столицей, и совсем нечасто они оставались втроем. В августе 1991 года на свет появился брат Новака Марко. В июле 1995 года – Джордже, третий сын. Но отношение к трем сыновьям было не совсем одинаковое. По крайней мере, после первого урока тенниса у Елены Генчич Новак начал играть особую роль в семье.
После того, как она отработала с ним несколько подач и маленький мальчик потрясающе выполнил все инструкции, взволнованная тренер захотела немедленно поговорить с его родителями. Она потребовала, чтобы Новак отвел ее к ним. Путь совсем не дальний. «Ред Булл» находился прямо напротив теннисного корта. «У вас золотой мальчик», – знаменитый тренер не скупилась на похвалу. Срджан и Дияна Джокович до этого момента мало что знали о мире тенниса, о мире, часть которого располагалась по другую сторону дороги. Теннис? Им приходилось управлять рестораном, много и упорно работать. Они ничего не слышали о ранних спортивных достижениях Моники Селеш, игрока мирового класса, которую тренировала Генчич. Генчич в эйфории выпалила: «Я едва ли когда-либо видела больший талант, чем у вашего сына. Я обещаю вам: когда ему исполнится семнадцать, он войдет в пятерку лучших теннисистов мира». Срджан и Дияна Джокович потеряли дар речи.
Новак, который до этого момента оставался за спиной своей матери, после такой похвалы вышел вперед и подошел к Генчич. Его родители были настроены скептически. Когда Генчич ушла, они не знали, что и подумать об этой женщине. Они собрали информацию о ней. Все, причастные к миру спорта, кого они ни спросили в Копаонике, были в восторге от тренера по теннису. Срджан и Дияна Джокович начали доверять словам двукратной чемпионки Югославии по теннису. Новаку разрешили тренироваться с ней. Бесплатно. Генчич отказалась от денежного вознаграждения за работу с исключительным талантом. Она понимала, что и без оплаты ее труда на семью Джоковича ляжет значительное финансовое бремя.
Одежда, мячи, ракетки – все это семья могла себе позволить с трудом. Не говоря уже о расходах на поездки на предстоящие молодежные турниры. Уже тогда Срджан начал понимать, что он может позволить себе такие финансовые затраты только ради одного из своих трех сыновей. Спустя годы в одном из своих немногих интервью сербской телепрограмме «Спортивный клуб» Дияна рассказала, как тяжело переживали возраставший успех старшего сына два младших брата. Так, после крупных побед она постоянно приглашала Марко и Джордже присоединиться к Новаку на фотографии победителя. «Нет, это не наш кубок. Не мы его выиграли», – отвечали младшие сыновья. Такая сосредоточенность на карьере Новака была и остается больным местом семьи, она угрожала семейному спокойствию как тогда, так и сейчас; в чем ни один Джокович публично не признавался. Спортивный успех может временно замаскировать любые трещины. А гораздо менее впечатляющие результаты Марко и Джордже говорят сами за себя. В начале 1990-х годов было трудно предположить будущий масштаб проблемы. Талант Новака только набирал обороты.
3. Непобедимый дуэт с гор

Елена Генчич не теряла времени зря. В первом же разговоре с Срджаном и Дияной Джокович ей удалось добиться, чтобы этот «золотой мальчик» отныне принадлежал ей. Она разработала подробную программу тренировок. Не только на несколько недель в лагере в Копаонике, но и на ближайшие пять лет. Она поговорила с учителями, клубными тренерами и находилась в постоянном контакте с родителями Новака. Каждый раз она подчеркивала уникальность мальчика. В скором времени стало ясно, что одна из самых больших проблем на пути к вершине спорта – это обязательное школьное образование. Новак посещал школу в Белграде. Генчич же из-за растущего спроса открывала все больше теннисных лагерей в Копаонике. Сначала семья пыталась найти для Новака школу в горах. Но в непосредственной близости школ не было. Новак продолжил посещать свою белградскую школу, в то время как родители проводили большую часть года в своем ресторане «Ред Булл» и в бутике – втором бизнесе, который они открыли на курорте. В то время как родители Новака зарабатывали деньги на теннисную карьеру сына, мальчик жил с дедушкой Владо, отцом Срджана Джоковича. Владо Джокович совсем не был похож на своего сурового и неприступного сына Срджана, те, кто знал его лично, называли его чутким и открытым. Он жил в панельном доме примерно в семи километрах к югу от центра Белграда, в районе Баньица.
В то время в этом районе проживал средний класс коммунистической Югославии, сегодня же Баньица является центром столичной жизни. Найти квартиру Владо Джоковича очень просто. На внешней стене дома, прямо под квартирой на первом этаже, есть граффити, которые нельзя пропустить: на них изображен Новак Джокович рядом с Еленой Генчич и его дедушкой Владо. Произведение искусства размером примерно три на десять метров. Генчич всегда говорила о дедушке Владо только самое лучшее: «Я знала, что Новак находится в надежных руках» – так ее чувства к белградскому опекуну ученика описаны в книге Криса Бауэрса. Благодаря своим хорошим связям в правительственных кругах Генчич добилась того, что Новаку разрешили тренироваться в бывшем армейском спортивном клубе «Партизан Белград». Он все время находился рядом с ней, кроме тех дней, когда ей приходилось устраивать теннисные сборы в других местах. Елене Генчич регулярно удавалось договариваться о том, чтобы ее образцовому ученику дали дополнительную неделю каникул в школе, чтобы Новак мог подольше тренироваться с ней в горах.
Для дедушки Владо важен был не только теннис. Между гигантскими панельными зданиями располагалось футбольное поле – тоже бетонное. На нем Новак проводил время со своими друзьями после школы. Там же была баскетбольная корзина, Новак попробовал и этот вид спорта. Для детей Баньицы это поле – спортивный оазис в городском мрачном мире, а Ноле – один из лучших в любом виде спорта. Тогда он также узнал, что в командных видах спорта важно держаться вместе. Друзья до сих пор рассказывают о его большой преданности команде. Плюсом большого количества бетона вокруг было то, что Новак мог, когда хотел, превратить практически любой уголок многоквартирного дома в теннисную стенку.
Однако большую часть времени он проводил на тренировках с Еленой Генчич. Она жила на окраине Баньицы и весь день стояла на развалинах партизанской территории, где располагался теннисный корт. Ей очень нравилось работать с Ноле. При этом Генчич учила своего подопечного не только правильному замаху и верному подбросу мяча. Она знала: если этот мальчик хочет попасть в профессиональный спорт, он должен научиться искусству побеждать и вне корта. Он должен владеть языками, чтобы его не называли ограниченной «балканской машиной». Сегодня Джокович свободно говорит на пяти языках: сербском, английском, итальянском, французском и немецком. Не все эти языки он выучил с Генчич. Но она сформировала у него в голове понимание того, что значит общаться на равных. А также как оказывать уважение собеседнику. Кстати, Джокович и сегодня радуется, если с ним кто-то хочет пообщаться по-немецки. Он хорошо владеет этим языком, так как долгое время тренировался в Мюнхене под руководством легендарного тренера Ники Пилича. И когда Борис Беккер позже стал его тренером, Джокович общался с уроженцем Лейменера на его родном языке. Однако благодаря своим талантам к языкам Новак обретает не только друзей. Поскольку он не общается на своем родном сербском языке за границей, некоторые из его соотечественников обвиняют его в отсутствии патриотизма, называют звезду тенниса заискивающим и безвольным. Родители Новака, несмотря на их многочисленные поездки по миру, плохо говорят по-английски. Это также одна из причин, по которой они – в первую очередь Срджан – редко дают интервью несербским СМИ.
Елена Генчич не ограничивала внеклассное образование Джоковича исключительно языками. Она очень хорошо разбиралась в этикете и передала эти знания своему ученику. Во время совместного приема пищи она объясняла Ноле, какая вилка предназначена для салата, а какая – для основного блюда. Она обучала его тому, что его постоянно пропадающие на работе родители не могли ему дать – и не только из-за нехватки времени. А Елена Генчич могла. Она часто слушала классическую музыку, чтобы расслабиться. И включала ее также Новаку. Поначалу мальчик неохотно слушал такую музыку, но со временем любительница классики заметила, как Новак все чаще задерживался у двери, когда она слушала свою музыку. Она рассказывала ему историю создания некоторых произведений, Ноле внимательно слушал, запоминал. Так происходило всегда, когда Генчич ему что-то рассказывала. Он с интересом впитывал все, что она ему говорила. Его умение слушать – это то качество, которое и по сей день ценят все, кто имеет с ним дело. От физиотерапевта до менеджера.
«Он так быстро делал успехи», – вспоминала Генчич о первых годах совместной работы в Белграде и в Копаонике. В то время как финансовые проблемы семьи Джокович усугублялись, для тренера и ее воспитанника этот период был очень счастливым. Их жизнь была похожа на сцены из таких блокбастеров, как «Рокки» или «Каратэ-пацан», в которых звезды оттачивают свою технику до совершенства под пафосную музыку. В эти моменты Новак был похож на Рокки Бальбоа, который пробирается по сибирским снегам, сметая с дороги бревна. Или на Даниэля-сан из фильма «Тигр карате», который, следуя наставлениям своего учителя мистера Мияги, отрабатывает технику идеального боевого удара на автомойке. Ему также становятся подвластны моменты полной сосредоточенности. Все это было так же реально, как и боксерские поединки Рокки Бальбоа.
Тренировки Генчич и Джоковича похожи на эти кинематографические сцены. И даже если эти сцены проигрывались лишь в их воображении, они позже сыграли свою роль в успехе великого теннисиста. Генчич с самого начала применяла в работе с Джоковичем технику, которой сегодня пользуются почти все тренеры в процессе ментальной подготовки элитных спортсменов: визуализацию. «Представь, что у тебя в руках Кубок Уимблдона. Что ты видишь?» – спрашивала она его снова и снова. И ей было недостаточно простого ответа: «Я вижу кубок». Она просила его подробно описать трофей. Спрашивала его, какой образ возникает у него в голове. Что на нем в это момент надето? А что носит арбитр? Кто сидит в его секторе? Как пахнет трава? Каждый, даже самый незначительный нюанс мальчик должен был передать словами и прочувствовать всеми органами чувств.
В этот период были сделаны и первые публичные видео Новака Джоковича. На одном из них он изображен шестилетним ребенком на теннисном корте Копаоника. Маленький Ноле, одетый в яркие неоновые цвета, ростом лишь немного выше сетки. Он перебрасывается парой мячей с отцом Срджаном. Оба играют на одном уровне. Новак радуется каждому выигрышу, громко крича и поднимая в воздух сжатый кулак. А когда проигрывает по очкам, то падает на колени от разочарования.
Другой эпизод показывает его в матче с мальчиком, который как минимум на четыре-пять лет старше. Новак по-прежнему ростом чуть выше сетки, подача у него уже исключительно хорошая. Но ему нечего противопоставить стабильному приему подачи своего физически явно более сильного противника. После ошибки справа матч заканчивается. Новак проиграл. Следует обязательное рукопожатие у сетки, затем проигравший разражается слезами. Друзья утешают Новака. Уже тогда большие амбиции вступают в конфликт с большим талантом.
В третьем видео он сидит у сетки в какой-то телестудии, в бейсболке, повернутой козырьком назад, и с теннисной ракеткой в руке, и у него берет интервью другой ребенок.
«Что тебе больше всего нравится в теннисе?» – спрашивает интервьюер.
«Удар справа. Удар слева. И воллей. Потому что они помогают мне побеждать моих противников».
«Как часто ты играешь?»
«Всю ночь. Днем у меня занятия в школе. Затем у меня послеобеденная тренировка. И я продолжаю играть до поздней ночи».
«Какая у тебя в теннисе цель?» – задает вопрос мальчик, он чуть постарше Новака.
«Стать номером один во всем мире».
Джокович говорит это с непринужденной самоуверенностью, которая делает его, семилетнего мальчика, вдруг несимпатичным. Он напоминает выскочку-подростка, который первым, ни с кем не считаясь, вызывается петь на музыкальном вечере. Не каждый станет певцом мирового масштаба, и не каждый достигнет цели стать номером один во всем мире. Но вот Новак Джокович – да. Потому что он не ограничивается мечтами. Потому что он наполняет свою мечту жизнью. И прикладывает для этого совершенно невероятные усилия. И ему очень везет: вокруг него всегда были люди, которые направляли неуемные амбиции этого ребенка в нужное русло. В первую очередь Елена Генчич.
Но эта идиллия для Генчич и Ноле продлилась недолго. Вскоре в повседневную жизнь сербов вторглись бомбы. Не стали исключением судьбы Елены Генчич и Новака Джоковича. И ничто уже не было прежним. Никогда.
4. Бомбежки – ночи, полные страха

В начале завыли сирены. Затем послышалось гудение самолетов. Внезапно посреди ночи в небе вспыхнул свет. В квартире Владо Джоковича закачались люстры. Джоковичи в ужасе вскочили с дивана. Семья приехала в Белград, как они всегда делали между зимним и летним сезонами. Потому что это была редкая возможность побыть друг с другом вместе несколько недель. Но на этот раз все иначе, чем обычно. Белград становится укрытием.
В воздухе чувствовалась нарастающая эскалация войны. И в эпицентре конфликта, в приграничном регионе между Сербией и Косовом, Срджан и Дияна Джокович больше не хотели находиться. Тем более со своими тремя маленькими сыновьями. Лучше было переждать у дедушки Владо в двухкомнатной квартире. Их даже не пугала угроза попадания бомб, потому что вокруг квартала расположены военные базы, возглавлявшие список объектов, попадающих под ракетные удары сил НАТО. Но у квартиры деда было одно существенное преимущество: в панельном доме имелось бомбоубежище.
Когда 24 марта 1999 года бомбардировщики НАТО совершили свои первые налеты на Белград, многие местные жители укрылись в подвале. Со своими одеялами и запасами воды Срджан, Дияна, Новак, Марко, Джордже также получили свободный уголок. Сначала напрягала тревожная тишина. Затем вдалеке слышался глухой удар сербской противовоздушной обороны. Бомбы взрывались так близко к ним? Вроде пронесло. В течение двух недель у семьи Джокович был один ритуал: каждую ночь спускаться в подвал. Когда первая волна паники отступила, в убежище слышались даже шутки. «Поначалу настроение было очень подавленным. Но по мере того, как проходили ночи, смех был слышен все чаще и чаще. Кто-то даже играл в настольные игры», – вспоминает Новак Джокович.
Такой же опыт пережила и другая молодая теннисистка. Ана Иванович также была напугана ночными сиренами и вместе с родителями и братом пряталась в подвале, чтобы укрыться от бомб. Иванович также очень хорошо помнит первую ночь бомбежек: «24 марта мы праздновали день рождения моей двоюродной сестры. Тогда мы еще были маленькими и не понимали всей серьезности ситуации, нам лишь было жаль, что вечеринку по случаю дня рождения пришлось отменить». Иванович, ныне известная как жена бывшего профессионального футболиста Бастиана Швайнштайгера, выросла совершенно в других условиях, нежели Новак Джокович: в частном трехэтажном доме с собственным подвалом, который в это смутное время стал убежищем для семьи. Бабушки и дедушки, а также некоторые друзья и соседи семьи Иванович также укрылись в их подвале. Однако, когда в одну из ночей стало известно, что отделение почты, расположенное напротив их дома, в ближайшие часы будет атаковано НАТО, семья Иванович сломя голову бросилась к родственникам, жившим примерно в десяти минутах езды от них. По пути автомобиль несколько раз сотрясался от взрывов. «Для меня это был самый опасный момент за всю войну», – рассказывает Ана Иванович. «Когда мы вернулись на следующее утро, мы увидели, что дома, мимо которых мы проезжали накануне вечером, были полностью разрушены. К счастью, наш дом остался цел».
Спустя какое-то время бомбардировки стали привычным делом. Многие сербы смирились со своим бессилием и начали частично возвращаться к повседневной жизни. После первых недель бомбардировок молодые талантливые теннисисты Новак Джокович и Ана Иванович вернулись на корт. Начали снова проводить молодежные турниры. Но как только раздавались сирены, матчи немедленно прерывали. В этот период Джокович и Иванович стали близкими друзьями. Они уже были знакомы раньше, потому что, когда Ане было четыре года, она бывала в ресторане Джоковичей со своими родителями во времена теннисного лагеря в Копаонике. Кроме того, отец Аны и дядя Новака, Горан, были одноклассниками. И еще кое-что объединяет эти два теннисных таланта: они одного года рождения. Они соревновались в одной возрастной группе, проходили вместе различные дополнительные курсы, выезжали на сборы и участвовали в одних турнирах. Игра в теннис в военное время сплотила их.
По сей день Джокович и Иванович очень хорошо ладят. Однако о любовной связи, о которой постоянно мечтали сербские газеты, и речи не было. Когда Джокович говорит о победительнице Открытого чемпионата Франции 2008 года, он всегда называет ее своей «сестрой», с которой его навсегда связывают воспоминания о ночи бомбежек 1999 года. Правда, они никогда не сидели в одном подвале. Но ощущали одно и то же чувство страха.
В 2011 году Новак Джокович снова вернулся в «свой» подвал с американским каналом CBS в рамках программы «60 минут». Смотря телевизионные кадры, невольно начинаешь сомневаться в том, могло ли это место выдержать настоящую бомбежку. Бомбоубежище больше похоже на чулан с чуть более толстой дверью. Около 20 семей проводили здесь ночь за ночью в течение трех месяцев, тряслись от страха, надеясь на лучшее. Для Джоковича это место также ассоциируется с окончанием его детства. Ему было одиннадцать лет, когда война перевернула жизнь семьи с ног на голову. Его брату Марко было восемь лет, Джордже – четыре. Новак внезапно начал чувствовать ответственность за жизни двух своих младших братьев. Поскольку атаки НАТО на Белград все учащались, сербская противовоздушная оборона больше не могла своевременно предупреждать граждан об атаках. Взрыв – сирена – бегство. По такой схеме проходили ночи. Семья все чаще оставалась на ночь в квартире дедушки Владо, так быстрее было добраться до убежища. А если Джоковичи и ночевали в собственной квартире, расположенной в нескольких сотнях метров, то они при первых звуках сирены мчались в дом дедушки, чтобы быстрее укрыться в его подвале.
«Внезапно вся комната затряслась», – вспоминает Новак об одной из тех ночей. Они спали все вместе в гостиной их маленькой квартирки. Нужно было торопиться. «Ноле, присмотри за своими братьями!» – крикнул его отец. Его мать слишком быстро встала и, поскользнувшись, ударилась головой о край стола, на мгновение потеряв сознание. Ей понадобилось время, чтобы прийти в себя. Срджан Джокович поддерживал свою жену, когда она спускалась по лестнице на улицу. Ноле следил за своими братьями. Неожиданно он споткнулся и упал на холодную землю темную ночью. Членов его семьи не видно. «Мама! Папа!» – отчаянно кричал Новак. «Мама! Папа!» Внезапно над ним появился огромный бомбардировщик F-117. Джокович увидел, как самолет сбросил две бомбы над его жилым кварталом, рядом с его домом. В ту ночь пострадала больница. Небо озарялось огненно-красным светом. Удары бомб гулко отдавались в ушах мальчика. Словно окаменев, он наблюдал за атакой. «Идем же, Ноле», – звал его отец. Сквозь огненно-красный свет Новак разглядел силуэты своих родителей. Они виднелись в конце улицы. Одиннадцатилетний мальчик вскочил и со всех ног бросился к своей семье. В нос ему ударил запах дыма, металла и песка. В ушах раздавался звон от разрывов бомб. Громкие звуки до сих пор пугают Новака Джоковича.
Спустя какое-то время семья добралась до квартиры дедушки Владо. В ту ночь закончилось детство Новака Джоковича. В подвале не было места веселью. От шуток не осталось и следа. Здесь каждый испытал на себе жестокость войны.
В Сербии (и не только там) какое-то время велись ожесточенные споры о справедливости или легитимности вторжения НАТО. Многие обвиняют западных политиков в стигматизации. Маленький одиннадцатилетний мальчик не мыслил такими категориями. Для него было ясно только одно: эти люди хотели у него что-то отнять. Что-то, что для него священно. Его семью и дом.
Когда Джокович публично говорит о политических причинах, связанных с войной на его родине на рубеже тысячелетий, он всегда продумывает свои слова. Прежде чем ответить, он обычно делает паузу. Делает глубокий вдох. Он знает, что каждое его слово может сыграть свою роль. С одной стороны, он хочет разоблачить несправедливость сербского режима и не может отрицать военные преступления, совершенные сербскими военными. Но, с другой стороны, он также хочет подчеркнуть жестокость НАТО по отношению к сербскому населению. Поведение Джоковича говорит о том, что он был бы не прочь жестко осудить НАТО и принятые в то время решения. Но он знает, что такая позиция не принесет ему признания за пределами Сербии и сделает его еще более непопулярным в кругах теннисных фанатов.
Хотелось бы, чтобы Джокович смог забыть о зверствах сербской армии, особенно тех, за которые был ответственен тогдашний глава государства Слободан Милошевич. Милошевич, еще находясь на посту, был обвинен в геноциде Трибуналом Организации Объединенных Наций по военным преступлениям. Чуть позже ему пришлось предстать перед Международным уголовным судом в Гааге по обвинению в «преступлениях против человечности». Обвинение состояло из 66 пунктов, включая сотни тысяч случаев геноцида, интернирования, депортации, массовых убийств. Но Милошевич умер до вынесения приговора.
Новак Джокович отказывается давать оценку политическим вопросам, вместо этого он фокусируется на своей роли профессионального теннисиста и отдает предпочтение игре, в которой политика и спорт не имеют ничего общего. И тем не менее это не останавливает его перед тем, чтобы назвать спорт жертвой тех ужасных исторических событий. По его словам, спорт пострадал прежде всего потому, что политика Милошевича разрушила спортивную инфраструктуру на его родине. А война, говорит Джокович, – это всегда ужас для тех семей, которые теряют имущество и близких. Такое вот абстрактное заявление, которое полностью игнорирует то, от кого исходила агрессия и кто пожертвовал десятками тысяч жизней ради личной власти.
В то же время Джокович начинает более ясно изъясняться, когда речь заходит о Косове, откуда родом большая часть его семьи. «Косово – это Сербия», – гласит его кредо. Когда в 2008 году Косово провозгласило свою независимость, а сербские националисты вышли на улицы в Белграде, народный герой поддержал демонстрантов на своей родине следующим видеообращением: «Мы готовы защищать то, что по праву принадлежит нам. Косово – это Сербия». Позже он подкрепил это заявление в немецком новостном журнале Der Spiegel. Его отец, по словам Джоковича, родился в Косове, так же как и его дядя и тетя. «Это колыбель моей семьи и сербской культуры в целом. Я не жалею о том, что сделал. Мы хотим справедливости, но мы ее не получаем». Именно такие заявления делают его героем сербских националистов. В этом вопросе теннисист отклоняется от своего обычного курса. Он рискует занять недвусмысленную политическую позицию, возможно, отчасти потому, что государственная независимость Косова – это тема, которая касается истории его семьи.
Некоторые могут неодобрительно покачать головой, когда профессиональный теннисист настроен подобным образом по отношению к политическим правам у себя на родине. И все же большинству из нас, у кого нет опыта жизни в военное время, легко обвинять Джоковича. Чтобы понять, почему Новак Джокович высказывает сегодня такие спорные мысли, нужно вернуться к ночам бомбежек 1999 года. Когда маленький одиннадцатилетний Новак лежал на холодной земле темной ночью в жутком страхе и звал маму и папу.
Вернемся к лету 1999 года, когда мама, папа и дедушка Владо пытались дать детям что-то вроде кусочка нормального детства в условиях непосредственной угрозы. Насколько это было возможно в окружении бомб, обломков и постоянного страха за жизнь. Двенадцатый день рождения Новака Джоковича решили отмечать в теннисном клубе. Несмотря на постоянную опасность, молодежь уже несколько недель тренировалась в этом клубе. По соседству располагалась военная база, высокоприоритетная цель для бомбардировщиков НАТО. Теннисное сообщество одобрило два варианта тренировок. Первый: тренировки там, куда днем ранее были сброшены бомбы, потому что не бывало атак в одном и том же месте два дня подряд. Второй вариант: с 12 до 14 часов, так как в это время почти никогда не совершалось нападений. Соответственно, тренировки проходили в обеденные часы. И 22 мая тоже – в двенадцатый день рождения Новака. Уже прошло почти два месяца с тех пор, как в столице ввели чрезвычайное положение. Несмотря на это, Ноле хотел хорошо отметить праздник. В начале дня он потренировался с Еленой Генчич. После этого несколько родственников пришли в теннисный клуб на празднование. На столе стоял торт, кто-то начал петь «С днем рождения тебя…». Но песня неожиданно прервалась. «Внезапно завыли сирены, а чуть позже в небе загудели бомбардировщики. Они пролетали прямо над моей головой. Вдалеке то и дело гремели взрывы. Электричество отключилось. Я был напуган», – вспоминает Джокович в беседе с журналом Der Spiegel.
За этим последовали еще четыре недели бомбардировок. Машины, дома, станции метро превращались в груды мусора. Страна постепенно разрушалась. В конце июня 1999 года атаки наконец прекратились.
А что теперь? Возвращение к нормальной жизни? Нормальной жизни не было и до начала войны. Югославия была страной, находящейся в нестабильном положении. Прежде всего экономически. Теперь она была полностью разрушена. Как вообще в таком окружении могла дальше развиваться теннисная карьера двенадцатилетнего Джоковича? Этот возраст – решающий для дальнейшей карьеры. Именно в этом возрасте необходимо выстроить карьерный план. Наступает период полового созревания, тело меняется. Новую силу нужно подогнать под уже имеющуюся технику. Рост не должен мешать движению. Тренеры и воспитатели обязаны контролировать этот процесс. Многие амбициозные молодые люди терпят неудачу именно на этом этапе своей молодой спортивной карьеры. Увлекаются посторонними вещами: вечеринками, алкоголем, наркотиками, первым сексом. Однако это все соблазны, которых тренеру Новака Джоковича не стоило опасаться.
Глаза парня, которыми Елена Генчич была так восхищена со дня первой встречи в Копаонике, по-прежнему оставались сосредоточены на одной цели: стать профессиональным теннисистом. Но условия в Югославии изменились. Страна в значительной степени разрушена, лишена экономических перспектив и занята совсем другими проблемами, а совсем не продвижением своих теннисных талантов. Несмотря ни на что, семья Джоковича продолжала верить в мечту. Но откуда на это было взять деньги? Динар стоил еще меньше, чем до начала войны. И для обучения «золотого мальчика» Новака отцу Новака Срджану нужны были деньги. Срочно. Прямо сейчас.
Первое, что они решили сделать, – это продать все семейные украшения. Часы, золотые цепочки, серьги. Семейные реликвии, подарки на свадьбу и на дни рождения. Они были на все готовы ради денег. И это не только ради теннисной карьеры Новака, но и чтобы выжить. Их стол не ломится от блюд, но на первое время продуктов достаточно. «Иногда на обед был просто бутерброд или суп. Но чувства голода у меня не было», – рассказывает Джокович об этих непростых днях. Однако им было необходимо собрать еще больше денег. Ресторан «Ред Булл» находился в эпицентре войны на границе с Косовом. Чуть позже его продали. Но сделка не принесла много денег. С владельцем недвижимости не удалось договориться, так как Джоковичи долгое время не платили за аренду. В конечном счете они остались счастливы, что просто избавились от пиццерии. Несколько лет спустя семья открыла новый ресторан в Копаонике. На этот раз не пиццерию, а кондитерскую. Однако до тех пор, пока она начала приносить деньги, прошло много времени. Ведь на тот момент походы в ресторан не были приоритетом для сербов, разоренных войной и кризисом. Джоковичи лишены средств к существованию в послевоенный период. Как в Копаонике, так и в Белграде для них не было работы. Средства на жизнь теперь могли приносить теннисные навыки Новака. Но для этого сначала нужно было вложиться в мальчика.
Срджан обратился к сомнительным кредиторам, которые потребовали огромных процентов. Некоторые требовали до двадцати процентов от суммы. В этот период глава семьи утратил свой ранее отчасти чрезмерный патриотизм. Он понял, что его соотечественники использовали его нужду. «Нам никто не помогал. Ни государство. Ни спортивная ассоциация. Ни спонсоры. Нам пришлось все решать самим», – по сей день обижен Срджан. Спустя несколько лет, когда его сын получил первые призовые, они достались послевоенным ростовщикам. Отец Джоковича поклялся отомстить. И сдержал свое слово. Его тирады в адрес государства, СМИ и оппонентов стали легендой и предметом страха в Сербии. Если его сын – народный герой, то Срджан для многих остается красной тряпкой для быка. Людей, которые хорошо отзываются об отце Джоковича, очень мало. Чаще всего хвалят его самоотверженность и самопожертвование ради карьеры сына. Но никто не упоминает характер бывшего инструктора по лыжам, в душе которого отказ государства в помощи оставил глубокие раны. Для такого гордого человека, как Срджан, было достаточно сложно просить финансовой помощи. И когда ему отказывали, такой горячий мужчина, как он, никогда этого не забудет.
И вот прошло несколько месяцев, и на рубеже тысячелетий семья поняла: в разрушенном Белграде, в разрушенной Сербии у Ноле не было шансов на спортивную карьеру. Часы тикали. В двенадцать лет талантливый теннисист уже должен был идти в направлении международного уровня, чтобы не упустить свои возможности. Борис Беккер выиграл Уимблдон в 1985 году в возрасте 17 лет. Поэтому решение было принято: Новак должен покинуть родину.
5. Ноле в Обершляйсхайме

Приводить дом в порядок, горевать о прошлом, смотреть в будущее – и все это одновременно. Так выглядела повседневная жизнь Белграда на рубеже тысячелетий. Город постепенно возвращался к нормальной жизни. Или к чему-то подобному. В повседневной жизни Новака Джоковича больше не было сирен. Он тренировался каждый день на стадионе «Партизан», не тронутом бомбами. Большую часть времени он проводил с Еленой Генчич, хотя она уже понемногу начала отпускать от себя свое ценное открытие. Она все чаще позволяла другим тренерам, которым доверяла, по утрам работать с Новаком над его техникой. Во второй половине дня Генчич организовывала тренировочные поединки. Но это было не так просто. Список противников, достойных Новака, был коротким.
Война лишила многих амбициозных талантов тяги к теннису. А тех, кто еще продолжал тренироваться, Новак побеждал слишком легко. Особенно в своей возрастной категории. Даже когда Генчич находила игроков постарше, они быстро сдавались. Мало кто горел желанием проиграть мальчишке. Многие покидали корт после проигранного первого сета – и отказывались дальше соревноваться с выскочкой. Работающей системы турниров для молодежи все равно не было. Джокович хоть и продолжал совершенствовать свою технику, однако он не мог испробовать свои недавно приобретенные навыки в игре. Абсолютно несерьезная соревновательная практика для мальчика, который всего несколько лет назад громогласно объявил по телевидению, что станет номером один в мире тенниса. В послевоенном Белграде, находящемся в полном беспорядке, эта цель была почти невозможна. Генчич это чувствовала. Она знала, что пришло время отпустить Ноле, чтобы мог двигаться дальше. Но куда?
В то время в США собирали таланты со всего мира. Генчич это знала. Страна, в которой гуру тренеров Ник Боллетьери основал одну из самых успешных теннисных академий в мире. Туда Генчич отправила свою бывшую лучшую ученицу Монику Селеш, когда той было всего 13 лет. Но в случае с Джоковичем тренер решила не ехать во Флориду к легендарному тренеру. По двум тесно связанным причинам.
Во-первых, финансовое положение семьи не изменилось в лучшую сторону. Напротив. Джокович постоянно рассказывает, что в те месяцы его отец все больше нервничал по поводу денег и однажды положил на стол купюру в 10 дойчемарок со словами: «Это все, что у нас осталось!»
Во-вторых, вряд ли кто-то знает, какие раны может оставить только что закончившаяся война, так же хорошо, как Елена Генчич. Она потеряла свою сестру во время ночной бомбежки Белграда. Те, кто в таких условиях оставался вместе, сблизились еще больше. Страх смерти сближает. Она не готова отпустить Новака тренироваться за тысячи километров. Если бы Джокович уехал во Флориду, то тоски по дому было бы не избежать, и с этим ничего нельзя было поделать. Семья Джоковича не могла позволить себе перелеты туда и обратно через Атлантику. Соответственно, Елена Генчич быстро вычеркнула из списка возможных мест США, несмотря на ее хороший опыт сотрудничества с Боллетьери. Вместо этого ей на ум пришел старый товарищ, всего на три года моложе ее, в то время один из немногих профессиональных теннисистов в Югославии: Никола, прозванный Ники, Пилич. У немецких болельщиков это имя ассоциируется с золотой эрой немецкого мужского тенниса. С Борисом Беккером и Михаэлем Штихом.
Вскоре после рождения Новака Джоковича Пилич стал соавтором черно-красно-золотой истории тенниса. Будучи капитаном, он трижды выигрывал Кубок Дэвиса с командой Немецкой федерации тенниса – в 1988, 1989 и 1993 годах. При этом он постоянно пытался выступить посредником между такими разными по характеру звездами, как Беккер и Штих. Его дипломатический подвиг: на Олимпийских играх 1992 года Пиличу удалось добиться того, чтобы два спортсмена вместе вышли на корт и с успехом поборолись за золото. Историческая победа, которая не была бы возможна без многочисленных переговоров Пилича один на один с каждым из спортсменов.
Пилич, родившийся в приморском городе Сплите, воспользовался своей хорошей репутацией в спортивном бизнесе и недалеко от Мюнхена открыл «Теннисную академию Ники Пилича» с акцентом на молодые таланты, которым еще предстояло сделать трудный шаг к профессионализму. Эта информация дошла до Елены Генчич. Но в ее плане передать Новака Джоковича в руки Пиличу была одна сложность. В «Теннисную академию Ники Пилича» в Обершляйсхайме принимали лишь тех, кому исполнилось тринадцать лет. Новаку двенадцать, и Генчич знала, что для их Ноле не сделают исключения. Она слишком хорошо знала Пилича. Грубым и упрямым он был еще в пору своей активной спортивной карьеры.
В 1973 году игрок Пилич был дисквалифицирован на Уимблдонском турнире за отказ выступать за югославскую команду на Кубке Дэвиса. В это время бушевал ожесточенный спор между Международной теннисной федерацией и недавно созданной ассоциацией теннисистов-профессионалов. Почти 90 игроков выразили солидарность с исключенным «революционером». Но турнир провели без бывшего чемпиона турниров Большого шлема в парном разряде. Пилич – крепкий орешек. Елена Генчич это знала. Она позвонила ему. С восторгом рассказала о качествах своего подопечного. И спросила не о том, сможет ли ее талант приехать в Мюнхен, а о том, когда это будет возможно.
«Жека, – так Пилич называл свою коллегу, – ты же знаешь, что я не беру в академию игроков младше 13 лет».
«Пожалуйста, пусть он приедет всего на неделю. Если он тебе не понравится, просто отправь его обратно. Всего одна неделя, Ники!» Старая подруга надломила крепкий орешек.
«Хорошо, Жека. Присылай мальчика сюда».
«Спасибо, Ники. Но не забудь: у семьи нет денег. Да, они не могут позволить себе твою академию. Но через несколько лет он окупит затраты вдвойне или втройне».
Пилич предложил Генчич и Джоковичам дружескую скидку: 5000 марок в месяц, это невероятно большие деньги для семьи. Отец Новака Срджан попытался убедить спонсоров профинансировать пребывание его сына в Германии. Но у бизнесменов в разрушенном югославском государстве того времени были другие заботы. Отец Джоковича снова одолжил деньги у сомнительных кредиторов под ростовщические проценты. Кредиты, которые надолго отогнали безоблачное существование семьи. Но теперь Ноле мог отправиться в Германию.
Когда чуть позже Новак Джокович в сопровождении своего дяди Горана прибыл в немецкий город Обершляйсхайм, Пилич сразу пришел в восторг от нового игрока. По крайней мере, так рассказывала Елена Генчич. Но не Ники Пилич. «Мое первое впечатление не было опьяняющим», – вспоминал он в разговоре о первой тренировке с Ноле. «Конечно, мальчик умел играть в теннис. Но у него также были некоторые проблемы с техникой. Например, с ударом с лета и хваткой». В то время на Пилича было трудно произвести впечатление. Каждый день он работал с величайшими теннисистами мира. Не только среди молодежи, но и среди взрослых. Однако первоначальный скептицизм в отношении мальчика из Белграда вскоре рассеялся. «Затем я несколько раз тренировал его и рассказывал ему, что и как ему нужно делать по-другому. Обычно должно пройти много времени, прежде чем молодой игрок сможет изменить свою привычную технику. Но не для Новака. Я останавливал тренировку, что-то объяснял ему, и при следующем же повторе он выполнял все почти идеально. Это было невероятно, и я знал: это необработанный алмаз, который нужно огранить».
Пилич предпочитал шлифовать сам. Но прежде, чем опытный тренер на целый матч вышел на поле с этим бриллиантом в необработанном виде и лично забил ему пару мячей, серба в Обершляйсхайме начал обрабатывать другой тренер: Ник Маршанд, чья тренерская карьера только началась с работы в академии у Пилича. Вначале именно он каждый день выходил на поле с Джоковичем. Он также делится первым впечатлением от своего тогдашнего подопечного: «Конечно, всегда можно пожаловаться на технику. И, конечно же, у Новака не было самого красивого или элегантного удара, – рассказывает Маршанд. – Все, чего было достаточно сделать, – это посмотреть в глаза мальчику и понять: он особенный». Вот они снова: глаза.
По сей день Ник Маршанд, который в свое время наставлял Михаэля Штиха, по-прежнему в восторге от отношения к игре своего тогдашнего ученика: «Он был полностью уверен в своих силах. Он прекрасно понимал, что когда-нибудь станет лучшим игроком в мире. Но он говорил об этом без чрезмерной самоуверенности или высокомерия. Он был готов на все ради успеха. Еще в двенадцатилетнем возрасте. Хотя я никогда не воспринимал его как мальчика, с самого начала я воспринимал его как очень зрелого и вдумчивого человека».
Маршанду, которому сейчас 65 лет, запомнилась такая история: «После утренней тренировки у нас был перерыв на обед, и все тренеры и игроки обычно съедали по тарелке макарон. Новак почти всегда доедал быстрее остальных. Но он не хотел ни ждать других, ни отдыхать: он вскакивал и, подойдя к коменданту, единственному, кто не был занят едой, спрашивал его: сыграешь со мной партию? Наш комендант не был теннисистом. Новаку было все равно. Ему было важно, чтобы минуты не проходили впустую. Когда я вернулся на корт, я увидел, как он перекидывается мячами на маленьком корте с нашим комендантом. И так было не раз. Почти каждый обеденный перерыв».
В работе с Джоковичем его прежде всего очаровала проницательность мальчика. «Ему что-то объяснили, и он немедленно это воплотил в жизнь». Маршанд считает, что способность Джоковича концентрироваться на главном почти так же важна, как и его способность впитывать все как губка. «Футболка, теннисные ракетки, корт и соперник. Ничего другого Новаку не было нужно. Ему было все равно, какую одежду он носил или была ли она модной. Его внимание было сосредоточено исключительно на теннисе. Все остальное было для него второстепенным». Джокович никому в Германии не рассказывал о том, что он пережил во время войны. «Он не проронил ни слова об этом, – говорит Ник Маршанд. – У меня сложилось впечатление, что спорт помог ему справиться с травмами, и именно поэтому он так рано начал играть с полной самоотдачей».
В Обершляйсхайме также была заложена основа одного из выдающихся качеств серба: его невероятной ловкости. В голове мгновенно возникают образы того, как Джокович, чуть ли не садясь на шпагат, достает мячи из самых отдаленных уголков корта и, контролируя удар, перебивает их на сторону соперника. В самом начале пребывания Джоковича в Германии Ники Пилич и его тренерский штаб дали ему понять, насколько важна ловкость для его игры. Они также показали ему различные упражнения на растяжку. Движения, подобные йоге, остаются частью повседневной жизни Ноле и по сей день. В Обершляйсхайме каждый день начинался и заканчивался тщательной растяжкой почти всех групп мышц, связок и суставов.
Джокович постоянно ездил из Германии в Белград. Он «турист». Так те, кто жил в академии на постоянной основе, называли игроков, которые по нескольку недель отсутствовали на корте. «Постоянные жители» же все время находились в Обершляйсхайме и посещали элитную спортивную школу у Изарских ворот в центре Мюнхена.
У «туриста Джоковича» не было постоянной комнаты в академии Пилича. Когда он возвращался из Белграда, дополнительную кровать просто переносили в одну из комнат. Одноместный номер превращался в двухместный. Так познакомились «постоянный житель» Деннис Бецхольц и Новак Джокович. Бецхольц – уроженец Оберхаузена, на три года старше своего нового соседа по комнате Джоковича, который на несколько недель подряд приезжал в Обершляйсхайм во время школьных каникул. Они хорошо поладили друг с другом, Джокович быстро учился говорить по-немецки.
В один из первых совместных вечеров Джокович спросил: «Не хочешь завтра утром сходить на пробежку?»
«Извини, – ответил Бецхольц, – не могу. У меня утром школа, а во второй половине дня тренировка».
«Я знаю, тогда давай пробежимся перед школой», – предложил серб, которому большая нагрузка, казалось, только добавляет запала.
«Первый урок начинается в восемь», – возразил Бецхольц.
«И что?»
«Нам придется встать до шести».
Джокович не видел в этом проблемы.
Когда Деннис Бетцхольц на следующее утро проснулся около семи часов, чтобы собраться в школу, кровать напротив была пуста. Его сосед по комнате исчез. И его кроссовки тоже.
Раз в год воспитанники академии проводили турнир друг против друга. Бетцхольц против Джоковича. Счет 3:6, 1:6 – и это против соперника, который на три года моложе его. Это был серьезный удар по теннисным амбициям Бецхольца. Если бы он знал, что в тот момент проиграл лучшему за последние 20 лет теннисисту всех времен, возможно, разочарование было бы не столь уж большим. Сегодня Бецхольц работает заместителем главного редактора в немецкой газете Kieler Nachrichten. За последние семь лет он ни разу не взял в руки теннисную ракетку.
Годы, проведенные Джоковичем в Обершляйсхайме, стали для него началом карьеры, началом его взлета. В послевоенной Сербии у этого таланта практически не было возможностей проявить себя на турнирах. Но благодаря теннисной академии Ники Пилича Новак начал фигурировать на европейском поле талантов. Да еще как! Он выигрывал любой турнир, в котором принимал участие. Например, в итальянском Сан-Ремо. В 2001 году здесь проходил чемпионат Европы среди юношей до 14 лет. Джокович легкой походкой прошелся по турнирной таблице этого престижного соревнования. Он не только выиграл титул в одиночном разряде, но и победил в парном разряде вместе со своим соотечественником Бояном Божовичем. Вряд ли кто-то мог сравниться с молодым сербом. Исключение составлял лишь один маленький, рыже-белокурый, кудрявый мальчуган из Англии. Имя этого подростка – Эндрю Маррей, но все звали его просто Энди.
За полгода до двух побед на этом чемпионате Европы среди юношей до 14 лет Джокович потерпел от Маррея одно из своих немногих поражений на турнире во французском городе Тарб: 0:6, 6:7. И по сей день Джокович помнит этот матч: «Он меня тогда добил». Но уже шесть месяцев спустя в Сан-Ремо никто не мог победить сербского теннисиста. В финале он разгромил словака Лукаса Лацко с максимально возможным отрывом: 6:0, 6:0. Действующий чемпион Европы завершил год, будучи номером один на континенте, сразу за ним в рейтинге стоял Энди Маррей.
Однако турниры против сверстников были тогда далеко не так важны, как они важны сейчас для современных теннисистов. Джокович, например, в свое время участвовал всего в трех юношеских турнирах Большого шлема. В полуфинале Открытого чемпионата Австралии по теннису 2004 года он показал лучший результат. Однако для него – и для Ники Пилича – эти события не представляли особого интереса. Оба хотели большего. У Пилича в Обершляйсхайме Джокович вдохнул аромат большого теннисного мира. Он познакомился с людьми, которые сформировали его как личность. Однажды мимо него проходил Борис Беккер. Однако на плече легенды немецкого тенниса не было спортивной сумки, трехкратный победитель Уимблдона завершил свою карьеру в 1999 году. В тот день Беккер пришел на встречу с Пиличем. В этот день Джокович впервые пожал руку своему будущему тренеру.
С Гораном Иванишевичем его первая встреча была обстоятельнее. Иванишевич навещал своего хорватского коллегу Пилича в ноябре 2000 года не просто чтобы выпить чашку кофе, а с профессиональными целями. Но также ему нужна была поддержка в период глубокого спортивного кризиса. Вот уже тринадцать раз некогда второй номер мирового рейтинга выбывал в первых раундах на турнирах приближающегося к финишу сезона. На турнирах Большого шлема его лучший результат – выход во второй раунд Открытого чемпионата Австралии по теннису. В довершение к этому он еще и вошел в историю тенниса очень интересным образом: на турнире в Брайтоне хорват пришел в такую ярость, что в матче против южнокорейца Хен Тайка Ли разнес в щепки все свои ракетки. И был вынужден стоять на корте без ракетки. Спонсорские контракты, а также правила ассоциации теннисистов-профессионалов запрещают брать в аренду чужую ракетку. Иванишевич был вынужден сдаться из-за того, что ему нечем было играть. «Гейм, сет, матч из-за отсутствия снаряжения», – объявил судья. Короче говоря, у Горана Иванишевича была не самая светлая полоса в теннисе, когда он ехал к Ники Пиличу в ноябре 2000 года.
Пилич хотел поддержать своего хорватского соотечественника. Помочь вернуть ему былую силу. Он был уверен: Иванишевич должен вернуться к своему ритму. И у него возникла идея – подключить к этому своему плану свой молодой необработанный алмаз. «Сыграй с ним. Мальчик определенно попадет в пятерку лучших в мире», – похвалил легендарный тренер своего подопечного Джоковича. В течение получаса Иванишевич отбивал мячи сербского подростка. При этом Джокович не допустил ни одной ошибки. Много лет спустя Горан Иванишевич вспоминал эту короткую тренировку: «Это было очень впечатляюще. Чувствовалось, что в этом парне есть что-то особенное». Спустя всего полгода Иванишевич отпраздновал самый большой успех в своей карьере. Нынешний тренер Новака Джоковича в 2001 году был игроком, которого на Уимблдоне никто не ждал, он попал на соревнование по уайлд-кард5 и выиграл его в одиночном разряде.
Для Джоковича визиты таких суперзвезд, как Беккер и Иванишевич, стали частью его новой жизни. В то время Ники Пилич был главным тренером немецкой Федерации тенниса и потому мог предоставлять стартовые площадки для талантливой молодежи. На самом деле уайлд-кард в первую очередь предназначалась для немецких юниоров. Но настоящему тактическому лису Пиличу вновь и вновь удавалось ухватить для Джоковича места в основной сетке местных профессиональных турниров. И вот в январе 2003 года Новак провел свой первый официальный матч на профессиональном теннисном турнире. Для этого ему не пришлось далеко ехать, соревнование проходило на площадке теннисной академии Ники Пилича в Обершляйсхайме. В зале. И на удобном ковровом покрытии. Джоковичу предстояло сразиться с немецко-румынским спортсменом Алексом Радулеску. Он проиграл четвертьфиналисту Уимблдона 1996 года со счетом 5:7, 6:7. Неплохое начало. И уж тем более для мальчика, которому на тот момент было всего 15 лет. Именно такие результаты вызывали мгновенный интерес в мировом теннисном бизнесе. Уверенный в себе балканский мальчик неожиданно стал популярным среди других тренеров, других менеджеров и национальных федераций.
6. Освобождение

Пилич и его тренеры понимали, что они не смогут надолго удержать Ноле. Он просто слишком хорош. Для Джоковичей, постоянно испытывающих трудности с кредиторами, теперь вдруг становилась достижимой финансовая независимость. Некогда смутная перспектива больших призовых и спонсорских денег должна была вот-вот стать реальностью. И тут в игру уже не в первый раз вступил Алекс Радулеску. Вернее, его тренер: Дирк Хордорфф.
В 2002 году Хордорфф повстречал 15-летнего Джоковича и его родителей в Нью-Йорке во время турнирной поездки по США. Хордорфф сотрудничал с израильским бизнесменом Амитом Наором. Он – бывший профессиональный теннисист, достигший в мировом рейтинге ассоциации теннисистов-профессионалов 245-го места. В то время Наор работал независимым спортивным агентом и пытался противостоять таким отраслевым гигантам, как агентство IMG. Да и Хордорфф получал удовольствие от поединка с мощными агентскими сетями. Они оба понимали, что им нужно завлечь семью Джоковича чем-то особенным, чтобы обойти именитых конкурентов. Крупные агентства, такие как IMG, обычно предлагали игроку фиксированную сумму X и требовали за это полные маркетинговые права на спортсмена. Обычно такого рода сделки заключались на несколько лет, чтобы компании была выгода от сделки в случае резкого роста достижений спортсмена.
Подобные предложения в то время постоянно поступали Джоковичу. И это сотрудничество было необходимо для того, чтобы избежать неминуемого финансового краха. Но члены семьи, уверенные в исключительных способностях старшего сына, отклоняли поступающие предложения в ожидании более выгодной сделки. Они даже отклонили предложение крупного производителя спортивных товаров, предлагавшего 250 000 евро в год, чтобы подросток Ноле носил их одежду.
Эта ситуация была известна Амиту Наору и Дирку Хордорффу. Они не стали предлагать семье, обремененной долгами, обычную агентскую сделку по маркетингу, а предложили Джоковичам – как это сделал бы солидный банк – кредиты без огромных, ростовщических процентов. Таким образом Наор и Хордорфф обрели доверие семьи. Люди, знавшие об этой сделке, утверждают, что фиксированная сумма кредита не была установлена и семья могла получать столько, сколько им было нужно на покрытие прежних кредитов. Срджан Джокович победил. Это предложение дало его семье возможность обрести финансовую свободу и возможность спокойно выбирать лучшие предложения для Новака, самим диктовать условия в будущем.
Для Дирка Хордорффа первая встреча с Джоковичем осталась незабываемой: «Поначалу я подумал, что передо мной стоит совершенно обычный 15-летний мальчик. Пожалуй, на вид он был еще моложе. Худощавое тело и детское личико. Но когда он впервые заговорил, стало ясно, что этот мальчик особенный. Он не стеснялся, не стоял в углу и не позволял родителям все улаживать за него. Он задавал умные вопросы и хотел разобраться во всех деталях. Уже тогда он учился быть профессионалом как на поле, так и за его пределами».
На самом деле еще одной причиной, по которой Новаку приходилось вмешиваться в разговор, было то, что его отец Срджан практически не говорил по-английски и сыну приходилось переводить. Но он также не знал всех специальных терминов, касающихся спортивного бизнеса. В этот момент на помощь приходил друг семьи: Богдан Обрадович.
Во время тренировок в Белграде Новак Джокович часто играл с Обрадовичем, работавшим в сербской Федерации тенниса и находившимся с семьей Новака в хороших отношениях. Обрадович помог заключить контракт, о котором можно было только мечтать несколько лет назад. Когда Новаку было десять или одиннадцать лет, семья едва ли могла позволить себе экипировку для молодого теннисиста, не говоря уже о расходах на выездные турниры в Европе или в США. Теперь, почти пять лет спустя, финансовые проблемы уходили в прошлое. Общество начинало все чаще и позитивнее реагировать на выступления Джоковича, его контакты с молодежью из других стран или тренировки с признанными профессионалами. Словом, семья испытала огромное облегчение, когда контракт с Дирком Хордорффом и его деловыми партнерами был подписан.
Хордорфф не любит называть себя «менеджером» или «первооткрывателем» Джоковича. Он уверяет, что его израильский партнер Амит Наор сыграл несравнимо более значимую роль в подписании того договора. Однако, без сомнений, и сам Хордорфф оказал на Джоковича большое спортивное влияние. Вскоре после заключения контракта Новак покинул академию Ники Пилича, но продолжил регулярно ездить в Германию на тренировки. Однако теперь уже не в Обершляйсхайм, недалеко от Мюнхена, а в Гессен, в Кенигштайн или в Оффенбах. Отныне он являлся частью команды Хордорффа и теперь уже начал выходить регулярно на корт с признанными великими теннисистами. Новак Джокович теперь мог изо дня в день соревноваться с игроками, которые уже находились там, куда прежде он лишь мечтал попасть: на вершине мирового рейтинга.
С Хордорффом в то время работали его бывший одноклассник, победитель двух турниров ATP Райнер Шюттлер и Ларс Бургсмюллер, занимавший 65-е место в мировом рейтинге. Джокович ездил с этой тренерской звездной командой на выставочный турнир в Санкт-Антон в Австрию. Как и его предшественник Ники Пилич, Хордорфф осознавал огромный потенциал молодого серба, но не предполагал для него в будущем карьеры суперзвезды. «Конечно, было видно, что мальчик многое может. Я был уверен, что когда-нибудь он сможет попасть в топ-10. Но все, кто утверждает, что уже тогда знали, что этот парень выиграет 20 турниров Большого шлема, лукавят. Потому что никто не мог этого видеть», – утверждает Хордорфф. «Этого невозможно утверждать об игроке такого возраста. Даже когда Федерер был молод, нельзя было предугадать его будущую карьеру. Оглядываясь назад, можно сказать, что это отчасти лотерея».
Хордорфф был не только тренером, но и консультантом по разным вопросам. В дом Джоковичей заглянула британская ассоциация лаун-тенниса (LTA). Они спросили, не хотела бы семья принять британское гражданство. Сегодня это трудно представить, но в то время Джоковичи всерьез обдумывали это предложение. «Я прекрасно помню этот момент, – вспоминает Хордорфф, – они серьезно об этом говорили. Предложение и в самом деле было очень заманчивым. Ассоциация могла себе позволить содержать всю семью благодаря многим миллионам, которые она ежегодно зарабатывала на Уимблдонском турнире». Англичане проводили самый известный теннисный турнир в мире, но у них давно не было своего первоклассного спортсмена, который мог бы побороться за победу. Тогда в ассоциации родилась идея дать гражданство потенциальному чемпиону Уимблдона.
Британцам уже однажды удалось убедить одного профессионального теннисиста покинуть свою страну, но эта история закончилась не очень хорошо: в 1995 году уроженец Канады Грег Руседски принял гражданство Соединенного Королевства. Однако это случилось не в подростковом возрасте. Руседски тогда уже исполнился 21 год. У канадца была сильная подача, но слабая игра на задней линии, и он надеялся с новым гражданством обрести мощную поддержку своих новых соотечественников на Уимблдонском турнире. Он считал, что именно здесь добьется успеха благодаря своей сильной игре левой рукой. Но британские поклонники тенниса не купились на его внезапно вспыхнувший патриотизм. Для британцев важны традиции, и они не были готовы сделать скидку на то, что мать Руседски была англичанкой, они не считали спортсмена, поменявшего гражданство, своим. И на Уимблдоне Руседски не повезло: он не вышел даже в четвертьфинал, и британская таблоидная пресса его не пощадила.
В 2000 году газета The Sun рассказала, что Руседски спросили, какого соперника он хотел бы видеть в первом раунде Уимблдона, и он назвал имя Винсента Спейда из США, который к тому времени проиграл 21 матч подряд. Угадайте, с кем Руседски встретился в первом раунде? С Винсентом Спейдом! Но вместо того, чтобы победить Спейда, который был совершенно не в форме, Руседски уступил ему аж в пяти сетах – 7:9 в решающей партии. В течение нескольких дней газеты высмеивали своего «соотечественника» Руседски, но через три года теннисисту предстоял еще более жестокий Уимблдон. Болельщики освистали канадца, когда в поединке с американцем Энди Роддиком он начал настаивать на том, что подачу нужно повторить, потому что его отвлек крик одного из зрителей.
После этого неудачного опыта ассоциация лаун-тенниса решила больше не делать ставку на малоизвестного спортсмена и остановила свой выбор на молодом, подающем надежды профессионале. На исключительно талантливом Новаке Джоковиче из Сербии. Дирк Хордорфф хорошо помнит, какое бурное обсуждение вызвало британское предложение в семье Джокович: «Они обсуждали очень горячо. Однако я был против этого с самого начала. Именно потому, что у меня перед глазами стоял пример Грега Руседски, когда все пошло не по плану». Срджан Джокович не разделял мнения Хордорффа. Бывший лыжный инструктор и владелец ресторана был по-прежнему обижен на свою родину. Доказать сомневающимся, которые не хотели поддерживать семью в начале карьеры Новака, как раз в тот момент, когда карьера его сына набирает обороты, казалось ему идеальным вариантом мести. Британская ассоциация сделала предложение не только Новаку, но и его младшим братьям Марко и Джордже. Им бы также предоставили отличные условия для реализации их теннисных амбиций, ведь Новак был центральной фигурой в планах ассоциации. Но тем, кто хочет заманить в ловушку такого семейного человека, как Ноле, придется найти в лодке место для всей семьи. Вдобавок к этому Джоковичам предложили роскошный дом в невероятно дорогом Лондоне, а в качестве последней приманки – предложения работы для родителей в ассоциации.
Но в итоге Дияна Джокович переубедила своего мужа. В интервью в мае 2020 года женщина, чаще всего довольно сдержанная, назвала аргументы против переезда в Лондон: «Я против того, чтобы продавать себя и свою душу. Я бы никогда не смогла там жить. Даже если бы у моих сыновей были лучшие школы и лучшие условия для тренировок. Но я уверена, что никто из нас не был бы счастлив. И Новак никогда бы не играл за Англию с такой страстью, как за Сербию», – сказала она в одном из своих немногих интервью американскому тележурналисту Грэму Бессингеру. В той же передаче ее сын высказывается более дипломатично: «Было ли это неправильным решением? Кто знает? Возможно, и там у нашей семьи было бы прекрасное будущее. Но, честно говоря, это было решение моих родителей, и будучи ребенком, я не мог себе представить, что буду жить в Лондоне и оставлю своих друзей и все, что тогда было для меня важно».
Но его время в Германии закончилось. Семья Джокович была уверена, что в Белграде снова появятся условия, необходимые для карьеры такого таланта. Новак Джокович произвел на Хордорффа неизгладимое впечатление не только как теннисист: «В подростковом возрасте, может быть, в 15 или 16 лет, Новак стоял передо мной и подробно рассказывал мне о бомбардировках. До этого я знал его только как приверженца дисциплины, сосредоточенного исключительно на теннисе. Конечно, я знал его историю. Но в повседневной жизни забываешь о таком. И вот внезапно я смотрел в глаза этого высокоразвитого молодого человека и видел, как по его щекам текут слезы. Он помнил каждую мелочь. У меня возникло чувство, будто я сидел с ним в подвале, вот как хорошо он мог описать произошедшие события. Эти переживания запали ему в душу. Я тоже никогда о них не забуду».
Вернувшись в Белград, Джокович снова пришел в свой родной клуб «Партизан». Теперь он тренировался в своей группе, наконец-то располагал необходимыми финансовыми ресурсами и имел перед собой цель завоевать теннисный мир из Сербии. Он также продолжал регулярно видеться со своей первооткрывательницей Еленой Генчич. Но уже не на теннисном корте. Место тренера она оставила Обрадовичу и тем, кто уже тогда являлся частью сербской команды Кубка Дэвиса. Но Генчич оставалась важным советником в жизни Новака Джоковича. Так же, как и Ники Пилич.
Спустя годы на пресс-конференции перед турниром Мастерс в Индиан-Уэллсе в 2019 году Джоковича спросили, каким было его лучшее решение, которое привело его к вершинам, на которых он находился сейчас. В тот момент 30-летний игрок выиграл 15 турниров Большого шлема и занимал первое место в мировом рейтинге. Вместо того чтобы вспомнить своего давнего постоянного тренера Марияна Вайду или Бориса Беккера, которые привели его на вершину рейтинговой таблицы, Джокер мысленно вернулся к началу своего пути, к Белграду, Копаонику и Мюнхену. «Я считаю, что обстоятельства и люди, которые помогли мне стать лучше, ответственны за то, чего я достиг в своей карьере». Затем он назвал имена Елены Генчич и Ники Пилича. «Это люди, которые много знают о теннисе», – сказал Джокович и поблагодарил Генчич за то, что она, доверившись своей проницательности, сумела выбить у Пилича место в его академии: «Это было, наверное, одно из лучших решений в моей жизни. Эта веха в моей жизни предопределила мою карьеру».
Что сегодня делает один из самых ярких наставников в карьере Новака Джоковича? Ники Пилич все еще тренирует на теннисном корте. В возрасте более 80 лет. Но уже не в Мюнхене, а в Опатии. Он наслаждается жизнью на хорватском побережье Адриатического моря. Мюнхенская глава его жизни закончилась не очень хорошо. Пилич, хотя и отлично разбирался в теннисных талантах, но гораздо меньше интересовался экономическими показателями. Его теннисная академия находилась в тяжелом финансовом положении. Однажды президент Федерации тенниса России захотел поддержать компанию и приобрести 49 процентов акций. Но обещанные деньги так и не поступили на банковский счет. Райффайзенбанк в Обершляйсхайме начинал терять терпение, академии грозило банкротство. Незадолго до начала процедуры банкротства в 2010 году Пилич представил новых спонсоров – хорватского товарища по бизнесу Любомира Томашича и мюнхенскую компанию Александра Эль Наиба «Спорт в парке». Но в планах двух бизнесменов с сомнительной репутацией для Пилича не нашлось места ни в качестве партнера, ни в качестве управляющего директора. Он продолжал работать тренером, и академия все еще носила его имя. А кроме того, он все еще служил своего рода талисманом для своих подопечных. Но и новым владельцам не удалось взять штурвал в свои руки. В 2010 году в Обершляйсхайме погас свет. Причина: неплатежеспособность. Пилич потерпел неудачу как бизнесмен. «Я потерял много денег», – рассказывает он сегодня об этом периоде. В Мюнхене говорят, Пилич тоже испытывал финансовые трудности, хотя он это категорически отрицает.
После ухода из академии экс-обладатель Кубка Дэвиса поступил на работу в MTTC Iphitos, один из самых модных теннисных клубов Мюнхена. Там Пилич давал частные уроки для молодых спортсменов. Чуть позже он покинул Германию. Свой новый дом тренер нашел в живописной Опатии. Это традиционный морской курорт с населением более 12 000 человек. Вместе со своей сербской женой Мией он купил там дом прямо на побережье. Ему нужно пройти ровно 80 ступенек, чтобы оказаться на пляже. Но прогулок по набережной ему недостаточно. «Мне нужны упражнения», – говорит он.
В свои 82 года он все еще играет на теннисном корте и тренирует молодежь в клубе «Теннис Клуб Опатия». На фоне Адриатического моря и пальм. Ники Пилич работает здесь каждый день (кроме воскресенья), поговорить с ним можно лишь в полдень, в 12 часов. Затем он спокойно наслаждается своей пастой на террасе клуба: «Я не могу себе представить более приятного места». Я спросил его, тренирует ли он сейчас кого-то вроде нового Джоковича? «Нечего говорить по этому поводу. Я против того, чтобы эмоционально давить на ребят». Ники Пилич по-прежнему поддерживает тесный контакт с Новаком Джоковичем, но не хочет особенно распространяться на эту тему.
Пилич молчалив и серьезен, считает, что он не оказал такого уж большого влияния на карьеру рекордсмена из Белграда. Скорее он один из многочисленных наставников, которые способствовали уникальной карьере Джоковича. Пилич никогда не стал бы подчеркивать свои заслуги, да ему и не нужно этого делать, потому что это за него делает Новак Джокович. 29 сентября 2018 года спортсмен опубликовал в своем Instagram-аккаунте следующий длинный пост:
«Ники Пилич, мой отец в теннисе, мой наставник. Его жена Мия и он согласились по просьбе Елены Генчич принять меня в возрасте двенадцати лет в их академию в Германии, хотя обычно он не принимал игроков младше 13 лет. В то время у него была одна из лучших теннисных академий в Европе. Мия и Ники относились ко мне как к собственному ребенку, впрочем, как и к двум моим младшим братьям. Моя семья никогда этого не забудет. В этом году Ники исполняется 80 лет, и он по-прежнему играет в теннис по четыре часа каждый день. Он здоров и очень увлечен теннисом. Теннисный корт – его дом. Он был очень успешным игроком и еще более успешным тренером. Он единственный тренер, выигравший пять титулов Кубка Дэвиса. Ники – один из самых важных наставников, которые у меня были. Время, которое я провел в его академии, сильно повлияло на мою игру и карьеру. Я бесконечно благодарен Мии и Ники за все, что они сделали для меня и моей семьи».
Пост сопровождается фотографией, на которой он (уже взрослый) увлеченно разговаривает с Ники Пиличем, сидя на скамейке теннисного корта.
7. Другие миры: Молодость его соперников

Теперь Новаку, на которого опиралась вся семья, оставалось только действовать и штурмовать теннисный мир из своей родной Сербии. Опыт, который он получал до этого момента своей жизни, позволял Новаку Джоковичу становиться тем человеком, каким мы его знаем сегодня. Как в положительном, так и в отрицательном смысле. Его жажда успеха? Она пробудилась во время лишений и борьбы. Его непредсказуемые вспышки гнева и своенравность? Они восходят к тем детским и юношеским дням, когда казалось, что ворота в профессиональный спорт для этого мальчика никогда не откроются.
Джоковичу так и не удалось стать любимцем болельщиков, в отличие от Роджера Федерера и Рафаэля Надаля. Джокович не очаровывает зрителей. Он не из тех, кто заставляет биться сердце каждого теннисного эстета. Он не теннисный джентльмен, который всегда относится к своему сопернику с величайшим уважением. И, в отличие от Федерера, ему не удается с помощью навыков дипломатии успокоить даже самых высокопоставленных теннисных чиновников. Новак Джокович – настоящий антипод Рафаэлю Надалю и Роджеру Федереру.
Однако давайте мы покинем ярко освещенную сцену теннисного мира, которая следит за каждым шагом этих живых легенд, и сравним этих троих спортсменов на более раннем этапе их карьеры. Начиная с того возрастного периода, на котором мы остановили свою историю о Новаке Джоковиче.
Роджер Федерер и Рафаэль Надаль, как уже упоминалось ранее, входили в теннисный мир совершенно иначе, чем Новак Джокович. Никто из троих не несет ответственность за свое происхождение. Ни Федерер. Ни Надаль. Ни Джокович. Но в оценке их карьер события, произошедшие с ними в этом возрасте, сыграли важную роль.
Рафаэль Надаль
У родившегося на Майорке теннисиста имелись два условия, о которых Новак Джокович мог только мечтать. Семья Надаля была экономически независима, расходы на талантливого юниора они покрывали без особенных трудностей. Отец Рафаэля Себастьян владел компанией «Видрес Майорка», расположенной в Манакоре, на востоке Балеарских островов. Его компания производила и продавала стекло. В спортивном плане Себастьян и его бывшая жена Ана Мария Парера, да и остальные члены семьи, не очень-то заботились о выборе Рафаэля. Его дяди Рафаэль и Мигель были профессиональными футболистами. Дядя Рафаэль зарабатывал свои деньги в футболе низшего уровня на Майорке, дядя Мигель же сначала играл за престижный клуб острова, «Мальорка», а в 1991 году перешел в топовый футбольный клуб «Барселона». В первые годы его карьеры Себастьян Надаль консультировал брата. Несмотря на это, Себастьян был горячим поклонником мадридского «Реала» и передал эту страсть своему сыну Рафаэлю.
В составе главного соперника «Реала» «Барселоны» Мигель нашел свою спортивную удачу: с каталонцами защитник выиграл пять чемпионатов Испании и один раз одержал победу в Кубке европейских чемпионов. За сборную Испании дядя Рафаэля Надаля сыграл в общей сложности в 62 международных матчах. В 1999 году он вернулся в свой родной клуб «Мальорка» и завершил там свою спортивную карьеру.
Происходящего из такой футбольной семьи Рафу вначале тоже потянуло в этот спорт. Он даже дважды выиграл чемпионат Балеарских островов в роли нападающего в составе молодежной команды из Манакора, которая обычно не имела шансов против сильных команд из столицы острова Пальмы. Жизнь молодого Рафаэля Надаля во многом была связана с футболом. Но не во всем. Об этом позаботился уже другой родственник – дядя Тони.
Тони Надаль – полупрофессиональный теннисист, который входил в число 30 лучших игроков Испании. Однако этого было недостаточно для большой карьеры. Тони бросил учебу в юридической школе в Барселоне и вернулся домой, в Манакор, чтобы посвятить себя работе тренером. Ему нравилось работать с талантливой молодежью, и талант его племянника также не ускользнул из его поля зрения. Тони давал Рафаэлю первые уроки тенниса, когда мальчику было всего три года. Это была не просто игра один на один, а настоящие тренировки в группе. Он заметил, что Рафаэль быстро теряет мотивацию, когда вокруг нет конкурентов. Возможно, теннисного гиганта Рафаэля Надаля никогда бы не было без этой маленькой хитрости его дяди, как и без его тренировок. Тони относился к своему племяннику строже, чем к любому другому из своих подопечных. Поскольку Надали богаты и перед Рафаэлем были открыты любые дороги, существовала опасность, что Рафаэлю могло не хватить дисциплины и целеустремленности, необходимых для того, чтобы подняться на вершину. Тони Надаль со своими отчасти жесткими и непреклонными методами не дал этому случиться.
У Тони Надаля было еще одно большое преимущество перед двумя его братьями, играющими в футбол: он всегда был рядом и, следовательно, оказывал большее влияние на Рафу. Вместо того чтобы, как его братья, ходить на футбольные тренировки или ездить в командировки, Тони ежедневно работал с Рафаэлем, чтобы показать ему преимущества тенниса перед национальным видом спорта Испании – футболом. И все же это был трудный процесс. Долгое время Рафаэля больше привлекал футбол. Но успехи в теннисе стали видны настолько быстро, что семья постепенно стала убеждаться в большей склонности талантливого подростка к теннису. В конце концов Рафаэль тоже начал верить в свое успешное будущее в теннисе. Когда Надаль только начал принимать участие в турнирах в Испании, он часто был как минимум на два года моложе своих соперников и тем не менее раз за разом побеждал их. Часто бывает, что более молодые спортсмены физически сильнее благодаря всплеску роста, но это не тот случай: молодой майоркинец физически уступал своим конкурентам – и все же намного превосходил их на корте. Благодаря связям семьи в спортивном мире Испании у молодого спортсмена было множество возможностей убедить общество в своем таланте. В то время как Новак Джокович должен был полагаться на старые знакомства, заведенные еще при социалистическом режиме (Елена Генчич и Ники Пилич), у Рафаэля Надаля с самого начала была опора на своего отца и его связи с успешными бизнесменами. Кроме того, его дяди помогали племяннику своими спортивными знаниями и влиянием, которые получили благодаря футболу.
Джокович, уроженец истерзанного войной Белграда, был счастлив, просто получив возможность в подростковом возрасте поехать на турниры в Европе. Надаль же в возрасте 14 лет получал приглашения в Южную Африку на финал престижного турнира Nike Junior Tour International в гигантский развлекательный центр с роскошным отелем в Сан-Сити. Семья и менеджер, еще когда Рафаэль был в совсем молодом возрасте, заключили контракт с американским производителем спортивных товаров. И начиная с победы на турнире в далекой Южной Африке Надаль считался профессиональным теннисистом.
В то время как Новак Джокович тренировал подачи с Гораном Иванишевичем на разминке в Обершляйсхайме под Мюнхеном, Рафаэль Надаль поставил жирный восклицательный знак в тренировочном матче перед почти 1000 зрителей. Чисто случайно. В 2001 году на ежегодном мужском профессиональном международном теннисном турнире ATP Mallorca Grand Champions в загородном клубе Санта-Понса он вышел на корт вместо Бориса Беккера, у которого вновь были проблемы со здоровьем, и из-за этого он был вынужден отменить показательный матч против Пэта Кэша, победителя Уимблдона 1987 года. И вот уже 14-летний Надаль, который по изначальному плану лишь должен был сыграть в парном разряде вместе с Беккером, готовился к главному событию турнира: одиночному матчу против легенды австралийского тенниса Кэша. «Мальчика из Манакора считают возможной звездой тенниса будущего, в прошлом году он стал чемпионом мира среди молодежи и возглавляет мировой рейтинг теннисистов 86-го года рождения», – написал немецкоязычный журнал Mallorca.
Кэш уже завершил свою профессиональную карьеру. Но в свои 36 лет у игрока с черно-белой клетчатой повязкой на голове по-прежнему крепкий удар. Как это обычно бывает на благотворительных матчах, матч в загородном клубе Санта-Понса начался с веселья. Кэш хотел устроить хорошее шоу, чтобы люди в зале пожертвовали приличные деньги. Даже спустя годы он все еще удивляется мастерству своего молодого коллеги. «Конечно, в то время он не бил по мячу так сильно, как сейчас, но играл с такой же интенсивностью», – вспоминает Кэш. «Его топ-спин был чрезвычайно агрессивным. Игроки моего поколения не знали ничего подобного. Мы играли намного более плоско. Я быстро понял, что этот мальчик особенный. Потому что он совсем не казался нервным или напряженным и излучал уверенность: “Я выиграю этот матч”».
В этом матче Кэш вел успешную игру со зрителями. Он знал, что должен сделать так, чтобы мальчик по ту сторону сетки сыграл хорошо. В первую очередь чтобы самому не прослыть недружелюбным и занудным. И все же когда в первом сете победил 14-летний Надаль, Кэш прибавил газу, не желая, чтобы его запомнили неудачником, развлекать болельщиков ему уже было не так важно. При этом он положился на свое лучшее оружие: серв-энд-воллей. И молодому игроку, привыкшему играть на задней линии, не удалось с ним справиться. Кэш выиграл второй сет со счетом 6:2. Большинство молодых игроков не смогли бы выдержать такую контратаку, они бы потеряли концентрацию, а вместе с ней и контроль над игрой. Но не Надаль.
Третий сет этого благотворительного матча был не стандартной длины, исход решился на супертай-брейке. Это был вариант тай-брейка, который разыгрывается не до семи, а до десяти очков. «99 процентов “детей” растерялись бы в этой ситуации, им бы не хватило дыхания. Надаль же был повсюду на корте, вытаскивал каждый мяч и сделал несколько невероятных виннеров6, – поделился своими мыслями Кэш, который в итоге был вынужден покинуть корт поверженным, хотя и не планировал уступать своему сопернику в решающем сете: – Я проиграл этот матч. Я не помню, какой был счет, разрыв был небольшой, но я проиграл». Чуть позже в раздевалке клуба Кэш чувствовал на себе пренебрежительные взгляды испанца Хуана Агилеры и швейцарца Якоба Хласека, двух других бывших профессиональных теннисистов, приглашенных на мероприятие. А проигравший и сейчас точно помнит, что он тогда сказал коллегам: «Я знаю, ребята, я проиграл 14-летнему. Но поверьте мне, этот мальчик особенный».
Надалю, так же как и Джоковичу, пришлось пройти через многие препятствия. Однако ему посчастливилось с рождения находиться в среде, идеальной для развития его выдающегося таланта, – вот что отличает его карьеру от карьеры Новака Джоковича. Их объединяет колоссальный объем работы, который им пришлось проделать на пути к вершине мира. Ни один из них не был наделен игровым талантом и идеальной техникой от природы, так что им пришлось много и упорно работать. Двое трудяг – с самого первого момента своей теннисной жизни. Есть лишь одно различие: семья Надаля смогла сразу же сделать все, чтобы достижения их своенравного отпрыска вывели его на профессиональный путь.
Что же касается третьего теннисиста в этой Большой Тройке, то все напрасно ищут в нем сходство с Джоковичем. Возможно, это также одна из причин, по которой отношения между сербским спортсменом и Роджером Федерером до сих пор остаются напряженными и сложными.
Bepul matn qismi tugad.