Kitobni o'qish: «Твоя очередь»
Твоя очередь
Жанр: Young Adult, Sweet Romance, Slice of Life.
Логлайн: Чтобы встретиться со своим кумиром-айдолом, студентка Аня покупает сто альбомов. Она выигрывает фансайн, но вместо одной минуты у стола получает нечто гораздо более ценное — его номер телефона, случайно оставленный вместе с автографом.
───
Глава 1. Сто белых коробок
Комната Ани напоминала склад типографии. Сто белых картонных коробок с логотипом группы «SOLACE» стояли ровными башнями вдоль стены.
— Мама, это инвестиции, — в сотый раз повторила Аня, пытаясь закрыть дверцу шкафа. — Это не просто пластик. Это мой билет в Сеул.
Аня была фанаткой «SOLACE» уже три года. Она знала биографию каждого из пяти участников, выучила корейский алфавит, чтобы понимать их стримы, и плакала над их дебютным клипом. Но дальше экрана телефона дело так и не заходило.
Фансайн в Сеуле — это не автограф-сессия в книжном. Это закрытое мероприятие. У тебя есть ровно девяносто секунд на человека. Ты подходишь, кладешь альбом, он рисует сердечко, говорит «Спасибо, я люблю тебя» и машет следующему.
Аня хотела сказать больше. Она хотела, чтобы вокалист группы, Ли Минхо, узнал: его песня «Seoul Snow» помогла ей пережить развод родителей.
Она заполнила форму на корейском сайте и ввела паспортные данные без единой ошибки (одна опечатка — и тебя не пустят даже с билетом).
Через неделю список победителей висел на сайте магазина.
Фамилия: Смирнова.
Номер пропуска: 42.
Аня закричала так, что с кухни прибежала мама.
— Я еду в Сеул.
Глава 2. Девяносто секунд
Центр Сеула пах дождем и жареными каштанами. Аня стояла в очереди перед стеклянным зданием, сжимая в руках альбом. Внутри было тихо и стерильно.
— Сдайте телефоны в сейф, — скомандовал стафф (сотрудник агентства). — Никаких часов, никаких резинок на запястьях. Только альбом и паспорт.
Аня прошла в зал. Сердце билось где-то в горле.
Ли Минхо сидел за третьим столом. Он выглядел даже лучше, чем на экранах, — живой, теплый, с той самой родинкой под глазом.
Очередь двигалась быстро.
Тридцать секунд.
Шестьдесят секунд.
Подошла Аня.
Она положила альбом на стол. Руки тряслись.
Минхо поднял глаза. Он улыбнулся — не сценической улыбкой, а мягкой, чуть уставшей.
— Ты из России? — спросил он на корейском, заметив ее имя в списке.
Аня кивнула, забыв, как говорить. Она подготовила речь, выучила фразы, но сейчас в голове была только звенящая пустота.
— Я... — начала она. — Твоя песня...
Стафф за спиной Минхо мягко, но настойчиво кашлянул. Время вышло.
Минхо быстро черкнул подпись на специальной карточке, вложил ее в альбом и наклонился чуть ниже, чтобы Аня услышала:
— Ты очень смелая, что приехала одна. Удачи.
Он легонько сжал ее пальцы, отдавая альбом.
И в этот момент, от волнения, он случайно вложил в центр фотобука не только подписанную карточку, но и маленький квадратный стикер со своим личным номером телефона.
Аня вышла из зала в полуобморочном состоянии. Она дошла до ближайшей кофейни, села за столик и дрожащими руками открыла альбом.
Карточка. Подпись.
Она перевернула страницу.
Из-под фотографии выпал маленький желтый стикер.
010-XXXX-XXXX
Если потеряешься в Сеуле — звони.
Минхо.
Глава 3. Ошибка в алгоритме
Аня смотрела на стикер целый час.
Это невозможно. Айдолы не дают номера фанатам. Это строжайшее табу — за такое его могут оштрафовать на миллионы вон.
Но почерк был его. И родинка под глазом — на фото рядом.
Она проверила код. Сеульский.
Собрав волю в кулак, она открыла мессенджер.
Пальцы сами набрали:
«Это Аня. Номер 42. Ты оставил это в моем альбоме. Я не буду звонить, если это ошибка. Просто хотела сказать спасибо».
Она отправила и отвернулась от телефона, ожидая, что он либо не ответит, либо напишет: «Извини, это не тебе».
Телефон звякнул через пять минут.
Голосовое сообщение.
Дыхание Минхо в динамике звучало так близко, будто он сидел рядом.
— Аня, это не ошибка, — сказал он по-корейски, но медленно, чтобы она поняла. — Я знаю, что это нарушает все правила. Но ты выглядела такой грустной, когда уходила. Ты не успела рассказать про песню. Я не мог отпустить тебя вот так. Напиши мне, когда доберешься до отеля. Я не кусаюсь. Ну, только если очень попросишь.
Аня покраснела до корней волос прямо посреди улицы, распугивая голубей.
Глава 4. Сеул, которого нет в шоу
Следующие три дня Аня жила в двух мирах.
Днем она была туристом: покупала уличную еду, гуляла по ручью Чхонгечхон и пыталась не заблудиться в метро.
Вечером она становилась человеком, которому пишет айдол.
Минхо писал ей. Не голосовыми — в них он звезда, — а обычными текстами.
Он присылал ей фото ужасной лапши, которую ел в общежитии после полуночи.
Он спрашивал, не замерзла ли она (в Сеуле было тепло, но Аня писала, что очень, — и он отправил ей адрес магазина, где продаются самые мягкие худи).
— Почему ты это делаешь? — спросила она вечером, сидя на набережной. — Тебя же уволят, если узнают.
Минхо: Агентство контролирует наши соцсети, но не наши личные чаты. К тому же я скучаю.
Минхо: Когда ты айдол, ты всегда на сцене. Даже когда ешь или спишь. Ты всегда должен быть «солнышком». А с тобой я могу быть просто Минхо, который забыл купить молоко.
На четвертый день он написал:
«Выходи к станции Мёндон. Черная куртка, маска. Не пугайся».
Глава 5. Без маски
Аня стояла у выхода номер 5. Сердце колотилось.
Из толпы вышел парень в черной медицинской маске и кепке. На нем были огромные очки. Но Аня узнала бы его из тысячи.
— Привет, Номер 42, — сказал он, снимая маску.
Они гуляли по Мёндону. Это было самое странное свидание в жизни Ани. Ли Минхо — лицо с билбордов по всей Азии — пытался торговаться с продавцом за дешевый брелок и ел ттокпокки прямо из бумажного стаканчика, испачкав нос красным соусом.
— Я так устал улыбаться, — признался он, когда они сели на лавочку в тихом дворике. — На сцене я должен быть идеальным. Идеальная кожа, идеальный пресс, идеальный характер. Если я нахмурюсь, фанаты решат, что я зазнался.
— Ты не идеальный, — улыбнулась Аня. — Ты ешь как первокурсник в общаге.
Bepul matn qismi tugad.