Kitobni o'qish: «История и теория религий: конспект лекций»

ЛЕКЦИЯ № 1. Религия как форма общественного сознания

1. Религия в структуре общественного сознания

Религия (от лат. religio – благочестие, набожность, святыня, предмет культа) – это мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение и специфические действия (культ), которые основываются на вере в существование одного или нескольких богов и сверхъестественного мира.

Религия, с точки зрения философии (точнее, онтологии, чей предмет составляют «наиболее общие сущности и категории сущего»), относится к категориям духовной культуры человечества. Это форма общественного сознания (наряду с обыденным, или массовым, сознанием, языком, моралью и правом, искусством, наукой, философией, идеологией), т. е. отображения мира в сознании человечества.

Если язык – это универсальная оболочка общественного сознания, то религия, точнее, мифолого-религиозное сознание человечества – это общий родник самых глубоких и жизненно важных смыслов общественного сознания. Из мифолого-религиозного сознания развилось все содержание человеческой культуры, постепенно приобретавшее семиотически различные формы общественного сознания (такие, как обыденное сознание, искусство, этика, право, философия, наука).

Язык и религия: две семиотики, два образа мира, две стихии в душе человека, уходящие корнями в подсознание, два самых глубоких, несхожих и взаимосвязанных начала в человеческой культуре.

Самые существенные черты в содержании религии могут быть охарактеризованы в терминах семиотики. Термин семиотика (от греч. semeion – знак, признак) употребляется в двух основных значениях:

1) знаковая (семиотическая) система;

2) наука о знаках и знаковых системах, включая как системы связи в мире животных, так и разнообразные естественные и искусственные семиотики, используемые в человеческом обществе, например, этнические (естественные) языки, мимика, жесты; ритуал и этикет; музыка, танец, кино и другие виды искусства; специальная символика в математике, физике, химии, шахматах, на географических картах; язык («правила» построения и чтения) чертежей и схем; алгоритмические языки программирования; гербы, флаги, опознавательные знаки судов, знаки различия военных и других людей в униформе; знаки дорожного движения, морская сигнализация и др.

Семиотика позволяет увидеть в религии способ общения, т. е. коммуникативную систему, обладающую своим содержанием и своими возможностями передавать, сообщать это содержание.

В разнообразных, внутренне сложных и пестрых объектах, с множеством разноплановых черт, свойств, характеристик, семиотика позволяет выделить главное и существенное.

Познавательная ценность семиотического подхода состоит в следующем:

1) принимается во внимание существенный функциональный аспект соответствующих объектов – их коммуникативное назначение;

2) в каждом семиотическом объекте различаются план содержания и план выражения;

3) в каждой семиотической системе различаются два онтологических уровня:

а) набор семантических возможностей;

б) реализации возможностей в конкретных коммуникативных актах.

В процессах общения те достаточно общие семантические возможности, которые составляют содержание соответствующей семиотики, конкретизируются, т. е. обогащаются индивидуальными смыслами, связанными с конкретным коммуникативным актом (с психологией и взаимоотношениями участников, их актуальными целями и другими условиями коммуникации).

Семиотический подход к феномену религии находит все большее признание не только при исторических объяснениях отдельных ритуалов, словесных формул или изображений, но и в самой теории религии. Так, американский социолог Роберт Белла определяет религию в качестве особой системы коммуникации – «символической модели, формирующей человеческий опыт – как познавательный, так и эмоциональный» в решении самых главных проблем бытия.

2. История религии как раздел религиоведения

Религия является предметом специальной науки – религиоведения. Религиоведение – это наука, занимающаяся изучением религий.

В религиоведении можно выделить два основных раздела – теоретический и исторический.

Теоретическое религиоведение включает философские, социологические и психологические проблемы изучения религии. Оно выявляет в религии общее, существенное, необходимое и отказывается от единичного, случайного, исторически конкретного.

Историческое религиоведение – это история религии. История религии изучает историю возникновения и эволюцию отдельных религий во всем многообразии их особенностей, в их хронологической последовательности.

ЛЕКЦИЯ № 2. Основные концепции, объясняющие сущность и происхождение религии

1. Объективно-идеалистическая концепция

Объективно-идеалистическая концепция в том или ином варианте – философская основа всякой теологии. Поэтому именно она господствует в теологической и религиозно-философской литературе.

Исходной посылкой данной концепции при объяснении религии является признание ее сверхъестественного источника: Бога, Абсолюта, вообще – трансцендентного. Так, например, известный русский православный богослов, автор фундаментальной «Истории русской философии» В. Зенъковский при трактовке сущности религии исходит из наличия «внерациональных начал в знании», которые он называет «аксиомами». Одна из таких аксиом – «аксиома обращенности всех актов духа к абсолютной сфере». С его точки зрения «за сферой проявления религиозной жизни» существует нечто Высшее, что создает во всем человечестве уже на самых низших ступенях культуры тягу к религиозной жизни, которая первоначально может быть скупа, примитивна, но тем не менее она будет, так как человек всегда ищет, по выражению Ф. Достоевского, «чему поклониться».

В том же духе пишет и современный американский философ Уолтер Стэйс: «Религия есть голод души по невозможному, недостижимому, непознаваемому… Религия ищет бесконечное. А бесконечное по самому своему определению невозможно и недостижимо». Таким образом, представители объективно-идеалистической концепции выводят сущность религии из наличия в мире внеприродного Высшего Начала (Абсолюта, Бога и т. д.). Человек, как «созданный по образу и подобию Божиему», по их мнению, изначально наделен непреодолимым стремлением слияния с Абсолютом. Отсюда и возникновение религии, которая развивается параллельно с духовным развитием человечества, от самых примитивных, до современных ее форм.

Постулирование сверхъестественного источника религии сводит вопрос о существовании и сущности религии к вопросу о существовании и сущности Бога.

В христианской теологии и религиозной философии в обосновании бытия Бога существуют две тенденции: рационалистическая и иррационалистическая.

Теологи-томисты (последователи ученья Фомы Аквинского, составляющие подавляющее большинство среди представителей католицизма) и большинство религиозных философов ратуют за использование в обосновании бытия Бога человеческого разума. Томисты опираются на ученье Фомы Аквинского о присутствии в христианском откровении истин двоякого рода: доступных разуму и сверхразумных, т. е. выходящих за пределы познавательной способности человека, хотя и не противоречащих им: они «сверхразумны», но не «противоразумны». Истины, доступные разуму, постигаются в процессе исследования объективного мира. «Сверхразумные» истины могут быть постигнуты через Божественное откровение с помощью церкви.

Тезис о существовании Бога, по мнению томистов, относится к истинам, постигаемым разумом. Они считают, что существование Бога можно доказать, исходя из изучения сотворенной Богом объективной реальности. Отсюда в томизме особый раздел – естественная теология, задача которой обосновать бытие Бога на основе изучения природы, им созданной.

Ошибочность гуманистической антропологии. Ошибка гуманизма была совсем не в том, что он утверждал высшую ценность человека и его творческое призвание, а в том, что он склонялся к самодостаточности человека и потому слишком низко думал о человеке, считая его исключительно природным существом, не видел в нем духовного существа. Христос учил о человеке как образе и подобии Божьем.

Рациональные доказательства бытия Бога и в настоящее время широко используются христианскими теологами и церковным иерархами (в основном – католиками). Так, Папа Римский Пий XII в своей речи в 1951 г. «Доказательства существования бога в свете данных современной науки» пытался обогатить эти доказательства, опираясь на достижения современной научной мысли.

Иррациональное обоснование бытия Бога представляет собой важную тенденцию в современной теологии и религиозной философии. Эта тенденция особенно ярко представлена протестантской «неортодоксальной» школой, именуемой «диалектической теологией» или «теологией кризиса». Виднейшим представителем указанного направления был Карл Барт. В своих теологических построениях Карл Барт исходит из того, что существование Бога не может быть обнаружено с помощью разума на основе изучения окружающего мира. Критикуя томизм с иррационалистических позиций, Барт отрицал возможность «естественного откровения», т. е. откровения Бога в природе и обществе. Соответственно он отрицал и возможность христианской теологии и философии. В своем основном труде «Церковная догматика» он писал по этому поводу: «христианская философия еще никогда не существовала; если она была философией, то она не была христианской, если она была христианской, то она не была философией». В противоположность иррационализму, Барт постулировал слепую веру. Другие представители протестантской неортодоксии также отказываются от рационального обоснования бытия Бога и подчеркивают тщетность человеческих усилий понять божественную тайну.

Аналогичные иррациональные тенденции обнаруживаются и в современном православии. Приведем некоторые наиболее характерные высказывания по этому поводу из «Журнала Московской патриархии»: «Вера не доказывает себя, а показывает… Вера сама по себе есть внутренний психологический акт, а не формула… Аргументация веры есть нечто внешнее, от чего сама вера не зависит».

Попытки иррационалистического обоснования сверхъестественного источника религии преобладают и в современной идеалистической философии, которая тесно смыкается с теологией.

2. Субъективно-идеалистическая концепция

Субъективно-идеалистическая концепция объяснения сущности религии берет свое начало в трудах немецкого протестантского священника и богослова Фридриха Шлейермахера. От Шлейермахера идет развитая многими его последователями тенденция рассматривать религию как индивидуально-психологический феномен, как определенное состояние человеческого сознания, человеческих переживаний. Он писал в этой связи: «Не всякий имеет религию, кто верит в какое-либо священное писание, а лишь тот, кто понимает его живо и непосредственно… Ценность человеческой религии определяется тем, как человек сознает божество в чувстве, а не тем, как он всегда несовершенно отображает религию в понятии». Идеи Шлейермахера впоследствии были развиты не только либеральной протестантской теологией (А. Ричлъ, Э. Трельч, А. Гарнак), но и рядом буржуазных философов, принадлежащих к различным школам и направлениям субъективного идеализма. Так, датский философ и психолог Г. Геффдинг в своей книге «Философия религии» писал: «Чувство составляет самую существенную особенность всех религий и всех религиозных точек зрения. По сравнению с ним все представления являются подчиненными и обусловленными».

Наиболее последовательно субъективно-идеалистическая концепция проводилась представителем прагматизма У. Джемсом. Исходя из своей общей субъективистской концепции истины, Джемс считал истинным все, что полезно для индивида. Поскольку же религия полезна для индивида, значит, она является истинной формой мировоззрения. Пользу религии Джемс видел в том, что она снимает психологические конфликты, по-своему утешает индивида.

Мировоззрение каждого индивида, согласно Джемсу, определяется его темпераментом, его эмоциональным миром. Поэтому основой религии являются чувства. Он писал в этой связи: «Я действительно думаю, что чувство есть глубочайший источник религии, а философские и богословские построения являются только вторичной надстройкой, подобной переводу подлинника на чужой язык».

Таким образом, с точки зрения Джемса религию следует рассматривать как порождение индивидуального сознания, как спонтанно возникающие субъективные переживания человека. Джемс был не только философом, но и психологом. Его книга «Многообразие религиозного опыта» оказала значительное влияние на развитие психологии религии. Многие ее представители продолжают и углубляют субъективистскую и иррационалистическую трактовку, намеченную Джемсом.

Современная философия религии пытается избежать крайностей субъективизма и иррационализма, сочетая субъективный идеализм с теологией. Так американский философ Р. Крейч критикует Джемса за то, что тот «не учел значения для самого верующего объективного содержания веры, включая веру в существование Бога», и в то же время пытается сконструировать философию религии, которая не была бы «целиком спекулятивной», а опиралась на «религиозный опыт». Аналогична и позиция английского философа X. Льюиса.

3. Натуралистическая (биологизаторская) концепция религии

Согласно этой концепции, религия рождается внутренними потребностями человеческого организма – его инстинктами, влечениями, физиологическими реакциями. Так, американский религиовед Р. Бэрхоу считает, что религиозные символы имеют «генетическую, то есть биохимическую основу, которая заложена в сложных структурах мозга и которая проявляется в сфере бессознательного».

Психоанализ также создал один из вариантов натуралистического объяснения религии. Зигмунд Фрейд – основатель психоанализа в работах «Тотем и табу. Психология первобытной культуры и религии», «Будущее одной иллюзии», «Моисей и монотеизм» попытался применить психоанализ для объяснения возникновения религии. Все социальные явления, всю человеческую культуру Фрейд рассматривал как систему запретов, с помощью которой общество подавляет враждебные ему влечения человека, и прежде всего его сексуальный инстинкт – «либидо». Благодаря нормам культуры врожденные влечения человека либо вытесняются в сферу бессознательного, либо «сублимируются», т. е. преобразуются в формы социального творчества, к числу которых Фрейд относил и религию. Тайну возникновения тотемизма он усматривал в переносе первобытным человеком своего «амбивалентного» (т. е. двойственного) отношения к отцу, обусловленного «Эдиповым комплексом», на «заместителя» отца – тотем.

В целом религиозные представления Фрейд рассматривал в качестве иллюзий, выступающих как «исполнение древнейших, сильнейших, навязчивых желаний человечества: тайна их силы заключается в силе этих желаний». Согласно Фрейду, точно так же, как невроз ребенка объясняется вытеснением его желаний и влечений в бессознательное, так и религию можно рассматривать как «общечеловеческий навязчивый невроз».

Современные неофрейдисты отошли от многих положений 3. Фрейда. Они отошли от фрейдовского «пансексуализма», пытались синтезировать социологический подход с психоаналитическим (социофрейдизм). Но даже у самого видного социофрейдиста Эриха Фромма социальный фактор выступает в объяснении им человеческого поведения как вторичный, как своеобразная надстройка над извечными конфликтами человеческого бытия. В работе «Психоанализ и религия» Фромм объясняет потребность человека в религии прежде всего его «экзистенциальным конфликтом», под которым подразумевается «человеческая дихотомия», раскол между душой и телом, выделяющий человека из царства животных.

Тело человека есть часть природы, в то время как его разум возвышается над природой. Разум, по Фромму, есть благословение человека, но в то же время и его проклятие: он заставляет его снова разрешить неразрешимую в принципе дихотомию. С одной стороны, человек не может жить, не пытаясь решить проблему раскола между душой и телом, с другой – он никогда не может обрести ее решение. На этой основе и рождается у человека потребность в религиозной вере.

Религией Э. Фромм называет «любую систему мыслей и действий, которая предоставляет индивиду систему ориентиров и объект, которому он может поклоняться». С помощью религии человек пытается преодолеть дихотомию души и тела и обрести гармонию. С точки зрения Фромма, «нет ни одного человека, у которого не было бы потребности в религии».

Некоторые психоаналитики считают, что вера в Бога необходима для человека. Кним относится, например, К. Г. Юнг (1875–1961), швейцарский психолог, который во многом отошел от Фрейда, создав собственную психологическую концепцию.

Рационализму и свободомыслию Фрейда Юнг противопоставил учение, в основе которого лежат иррационализм и фидеизм. Наиболее ярко эти методологические установки проявились в его концепции «коллективного бессознательного», которое, по его мнению, присутствует в психике каждого человека.

«Коллективное бессознательное» содержит «архетипы» – некие символы, идеи и представления, свойственные якобы всему человеческому роду. К числу важнейших «архетипов» Юнг относил религиозные символы и образы, воскрешая тем самым идею врожденности религии. Психоаналитическая школа в психологии религии имеет в настоящее время немало сторонников среди западных психологов.

Произошло сближение психоанализа и религии. Их общие позиции в этом вопросе состоят в абсолютизации бессознательного, подчеркивании его роли в становлении и эволюции религиозных верований индивида.

4. Атеистическая концепция религии

Атеистическая концепция религии свое наиболее последовательное, законченное развитие получила в марксизме. Согласно марксизму, религия имеет социальную природу, поскольку «сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду, в своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений». Марксизм ищет истоки религии в общественно-экономических формациях, порождающих у людей потребность в религии. Согласно марксизму, «всякая религия является ни чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни, – отражением, в котором земные силы принимают форму неземных». Какие же внешние силы имеются в виду?

Прежде всего это силы природы, которыми человек не смог практически овладеть и которые оказывают на его жизнь разрушительное воздействие. Однако сами по себе природные факторы религию не порождали. Она возникла как результат неспособности людей овладеть природными силами, что было обусловлено низким уровнем развития материального производства. Следовательно, корни религии всегда носили социальный характер.

Согласно марксизму, главной причиной существования религии является стихийность общественного развития, когда люди не в состоянии сознательно управлять общественными отношениями. Неведомые и враждебные людям законы общественного развития персонифицируются и становятся «божественным провидением». Отдельные исторические события рассматриваются как предначертания «божественного промысла».

Кроме социальных корней религии, марксизм рассматривает гносеологические и психологические ее корни.

Гносеологические корни религии – это возможности формирования религии, связанные с познанием мира.

Согласно марксизму, гносеологические корни религии не специфичны для нее, а являются общими для всякого «иллюзорного, ложного сознания, будь то религия, идеалистическая философия или иная форма превратного сознания».

Суть гносеологических корней всякого ложного сознания, связанных с познавательными процессами, состоит в абсолютизировании, раздувании субъективной стороны человеческого познания. Способность человеческого мышления вычленять общее, существенное и необходимое, отвлекаясь от единичного, несущественного случайного, есть величайшее завоевание человечества, сделавшее возможным все достижения научного, теоретического познания. Эта способность непосредственно связана с развитием языка как материального средства фиксации общего и существенного в познании. Без развития языка и абстрактного мышления невозможен прогресс человечества. Но эта же способность создает возможность превращения общих понятий в самостоятельные сущности, независимые от материального мира. Общее, необходимое и существенное, отделенное от единичного, случайного, несущественного и превращенное в самостоятельную сущность (субстанцию), составляет, согласно марксизму, гносеологическую основу идеализма и религии. В. Ленин писал по этому поводу в «Философских тетрадях»: «Раздвоение познания человека и возможность идеализма (религии) даны уже в первой, элементарной абстракции („дом“ вообще и отдельные дома)».

Возникновение религии связано не только с особенностями человеческого познания, но и с особенностями человеческих эмоций, в этой связи и ведут речь о психологических корнях религии. Психологические корни религии коренятся в эмоциональной сфере человеческой психики.

Особая роль, как считают атеисты, принадлежит в возникновении религии такой эмоции, как страх. «Страх создал богов» – это выражение поэта Стация повторялось на протяжении столетий многими авторами. Но если домарксистские атеисты сводили причины возникновения религии к страху перед силами природы, то марксизм на первое место ставит «социальный страх». В. Ленин писал в этой связи: «Страх перед слепой силой капитала, которая слепа, которая слепа, ибо не может быть предусмотрена массами народа, которая на каждом шагу жизни пролетария и мелкого хозяйчика грозит принести ему и приносит „внезапное“, „неожиданное“, „случайное“ разорение, гибель, превращение в нищего, в паупера, в проститутку, голодную смерть, – вот тот корень современной религии, который прежде всего и больше всего должен иметь в виду материалист, если он не хочет оставаться материалистом приготовительного класса».

Страх перед лицом смерти преодолевается вовсе не верой в бессмертие души. Индивидуальное бессмертие – иллюзия, подлинное бессмертие может быть лишь социальным и определяется тем вкладом, который внес человек в развитие общества.

Психологические корни религии не ограничиваются лишь перманентным чувством страха в условиях антагонистического общества. Благоприятную почву для религии создают также другие отрицательные эмоции: горе, скорбь, одиночество, которые также социально обусловлены. Постоянное накопление отрицательных переживаний при отсутствии в условиях антагонистического общества возможности устранить их источник ведет к тому, что человек ищет средства для избавления от отрицательных эмоций, прибегая к помощи религии. Говоря об отрицательных эмоциях как о психологических корнях религии, марксизм подчеркивает, что сами по себе эти чувства к религиозности не приводят, все зависит прежде всего от социальной действительности, от качеств личности, от условий его жизни, воспитания и окружения.

ЛЕКЦИЯ № 3. Эзотерическая концепция происхождения высших знаний

1. Эзотерическая и экзотерическая составляющие духовных знаний

Каждая из рассмотренных выше основных концепций происхождения и сущности религии носит односторонний характер, поскольку в основе каждой из них лежат методологические подходы, базирующиеся на гипертрофии локальных принципов, общая картина при этом неизбежно оказывается искаженной.

В настоящее время все больше ощущается потребность в интегральной концепции происхождения и сущности Высших Знаний, которая бы представляла собой органический синтез научных, философских и религиозных подходов. Концепцией, претендующей на данную роль, является эзотерическая концепция происхождения и сущности религии. Суть ее состоит в следующем.

Система знаний о глубинных основах Бытия включает в себя экзотерическую и эзотерическую составляющие, которые взаимосвязаны между собой как «внешнее» и «внутреннее», «открытое» и «скрытое», «явное» и «тайное».

Эзотерические знания – это знания о фундаментальных законах Мироздания, законах Тонких Миров, внешней формой выражения которых являются законы Плотного Мира, то есть нашей физической реальности.

Экзотерические знания существуют в виде различных религиозных конфессий. Эти знания предназначены для приобщения подавляющего большинства людей к духовному Космосу с целью обеспечения им духовной защиты со стороны соответствующего церковного эгрегора (духовного покрова) и гарантирования при условии соблюдения установленных религиозных ритуалов и правил поведения восходящего посмертия. Постижение соответствующих экзотерических знаний является необходимых подготовительным этапом на пути к постижению эзотерических знаний.

В аспекте духовного совершенствования этим двум видам знаний соответствует «извилистая тропа» (экзотерики), и «прямой путь» (эзотерики). Или, говоря библейским языком, «широкие врата» и «узкие врата» вхождения в Царство Божие.

2. Основные этапы истории эзотеризма

Существуют различные подходы к определению основных этапов истории эзотеризма. Некоторые исследователи привязывают эзотерические ученья к эрам, соответствующим знакам Зодиака: доовновские эры, эра Овна, эра Тельца, эра Рыб, вплоть до наступающей сейчас эры Водолея. Эти авторы считают, что о доовновских эзотерических знаниях говорить достоверно вряд ли возможно.

Начиная с римского императора Константина, эзотерические знания, стали официально запрещенными.

Возрождение эзотерической традиции на Западе после этого «темного века» шло по линии тамплиеры-розенкрейцеры-масоны-оккультисты конца XIX– начала XX вв. – современные оккультисты.

На Востоке эзотерическая традиция не прерывалась (за исключением Китая в эпоху империи Цинь).

На основе Восточной традиции с привлечением восстановленного Западного эзотеризма возникли такие синкретические эзотерические учения, как теософия Е. Блаватской и выделившаяся из нее антропософия Р. Штейнера, а также Агни-Йога (Живая Этика) Рерихов.

3. Эзотерические традиции Востока и Запада

Эзотерические знания подразделяются на Западный эзотеризм, основывающийся на учении Гермеса Трисмегиста, картах Таро и каббале, и Восточный эзотеризм, основывающийся на учении Шамбалы, на учениях буддизма, веданты (Индия) и даосизма (Китай). Западный и Восточный эзотеризм подразделяются наряд направлений и школ.

Западная духовность основана на дуализме между Богом-Творцом и человеком-творением: человек не может стать Богом, здесь он всего лишь «раб Божий», хотя он и «богоподобен» – создан «по образу и подобию Божьему».

Восточная духовность не отрицает это различие в отношении «тварного» человека, но исследует «нетварное», истинно бессмертное начало в человеке (Атман), между которым и Богом (Брахман) нет пропасти. Это божественное начало в человеке является самим Богом. Данное тождество подтверждено духовной практикой Востока. Бог познается там не опосредствованно, через религию, а непосредственно, путем мистического прозрения. Можно говорить об относительной «безрелигиозности» высшего Востока, поскольку связь с Абсолютом осуществляется там не на религиозном, а на метафизическом уровне.

Высшим духовным идеалом на Востоке является Богореализация, которая означает полное отождествление с Богом. На Западе высший духовный идеал ограничивается «спасением души», что является гораздо более скромной метафизической задачей, чем Богореализация. На Западе человек лишь «богоподобен» и максимум, на что он здесь может рассчитывать в метафизическом отношении, – это «попасть в Рай». На Востоке человек в последней своей глубине является Богом и здесь его метафизическая цель – самому стать Богом.

4. Эзотеризм и религия

Эзотеризм является сердцевиной любой религии, ее глубинной сутью. Религия – это Вечные Истины, преподнесенные в форме, доступной для восприятия, хотя бы на подсознательном уровне, самым широким слоям населения, с целью обеспечения им духовного роста и восходящего посмертия (при условии соблюдения соответствующих ритуалов и религиозных заповедей). Религия предназначена для тех, кто выбирает долгий, «извилистый путь» духовного совершенствования, т. е. «широкие врата» в Царство Божие. Эзотеризм обеспечивает своим Адептам гораздо более трудный, но гораздо более быстрый «прямой путь» духовного совершенствования – «узкие врата» в Царство Божие. Без эзотеризма религия превращается в пустую скорлупу. Каждая серьезная религия имеет свое эзотерическое зерно. Так, например, в православии – это исихазм, в исламе – суфизм, в иудаизме – каббала и т. д. Что касается каббалы, то ее значение выходит далеко за рамки иудаизма, так как она представляет наряду с картами Таро и ученьем Гермеса Трисмегиста основу всего Западного оккультизма. Неслучайно крупнейший западный оккультист Дион Форчун назвала каббалу в своей самой знаменитой работе «Мистическая каббала» йогой Запада.

Эзотеризм и философия. Философия является рационалистической формой мировоззрения, и поэтому она не способна проникать дальше Мира Плотного. Эзотеризм же с помощью сверхчувственных методов познания исследует все Планы Бытия, то есть и Миры Тонкие, а не только Мир Плотный.

Эзотеризм и парапсихология. Парапсихология представляет собой «онаученную», профанированную форму эзотеризма, посредством которой современная наука пытается примирить эзотеризм, построенный в основном на сверхчувственных методах познания, и господствующее ныне сугубо рационалистическое мировоззрение. Парапсихология индифферентна по отношению и религиозному мировоззрению. Поэтому даже в атеистическом бывшем СССР, несмотря на официозный атеизм, оккультизмом в наукообразной форме, в форме парапсихологии, активно занимались не только отдельные лица, но и государственные исследовательские центры, прежде всего, связанные с различными спецслужбами.

Отметим в этой связи, что, согласно как зарубежным, так и отечественным исследованиям, доля лиц, обладающих оккультными способностями, в общей численности населения составляет в среднем порядка пяти процентов, то есть в СССР в начале 1990-х гг. численность данной категории лиц составляла более четырнадцати млн человек. Однако чтобы оккультные способности проявились в полной мере, их необходимо соответствующим образом развивать.

5. Научные знания

Научные знания базируются на чувственных восприятиях. Главные критерии научного знания – возможность воспроизвести результаты экспериментов, формирующих эмпирическую основу данной научной дисциплины и возможность объяснить накопленные факты в системе понятий данной науки. Если теория считается истинной, то все факты, которые не вписываются в ее рамки, трактуются как «антинаучный вымысел». На этом построен весь научный консерватизм. В результате богатейший материал, накопленный эзотерическими науками за тысячелетия их существования, долгое время академической наукой отвергался, поскольку не вписывался в рамки официальных научных теорий.

6. Сверхчувственные знания

Сверхчувственные знания, полученные посредством интуитивного восприятия, играют в жизни людей не меньшую роль, чем знания, полученные с помощью обычных органов чувств.

Человек живет в океане сверхчувственной информации и постоянно использует ее. Но сознание людей связывает со зрительными, звуковыми и иными образами окружающего их мира только чувственные образы знаний, содержащихся в памяти. Сверхчувственные знания могут поступать либо через подсознание, и тогда они, как правило, дают представление о нижних, т. е. инфернальных регионах Бытия, либо через сверхсознание, тогда они дают представление о Мирах Просветления. Однако сверхсознание развивается только на определенных ступенях духовного развития, достигаемых, как правило, в результате прохождения соответствующих ступеней Посвящения и поэтому, чтобы не стать игрушкой в руках инфернальных сил, обычный человек для удовлетворения своих духовных потребностей нуждается в защите соответствующего церковного эгрегора (духовного покрова), т. е. он должен исповедовать кармически предопределенную для его народа религию. Если брать мировые религии, то для народов Запада это прежде всего христианство. Для народов Востока – ислам и буддизм.

Сверхчувственная информация зачастую приходит в образной, аллегорической форме и требует соответствующей интерпретации. Это является одной из причин, по которой современная академическая наука отвергает сверхчувственные знания.

Возникла парадоксальная ситуация, когда истинные знания, полученные по чувственному и по сверхчувственному каналам, не образуют связей на основе общих образов, как бы отрицают друг друга и тем самым тормозят развитие современной цивилизации.

7. Высшие Знания

Высшие Знания устраняют эту проблему, поскольку включают в себя как «чувственные», так и «сверхчувственные» знания. Высшие Знания дают понимание сущности Мироздания, раскрывают многомерность Вселенной, место в ней человечества в целом и каждого человека в отдельности, объединяют науку, философию и религию системой общих понятий и образов.

Трактовки происхождения Высших Знаний и возникновения религий в различных эзотерических учениях по сути своей мало отличаются друг от друга. Согласно эзотеризму Высшие Знания восходят к единому источнику и даны человеку в начале космического Цикла. Рассмотрим эту проблему на примере традиционализма, в котором этому вопросу уделяется особое внимание.

8. Традиционализм

Традиционализм – эзотерическое учение, основывающееся на Примордиальной (Изначальной) Традиции (отсюда и его название), под которой понимается всеобъемлющее знание, данное человеку Творцом в начале космического Цикла.

Согласно традиционализму, мир развивается циклично и в каждом цикле человечество проходит путь от «золотого» до «железного» века, от Сатья-юги до Кали-юги, от полного совершенства до полного упадка.

В начале космического Цикла человек, сотворенный Богом, полностью приобщен к Примордиальной Традиции, по мере дальнейшего прогрессирующего упадка он все более удаляется от этой Традиции, утрачивая ее сокровенный смысл. Древние религии еще хранят в себе следы Традиции в виде внутренних эзотерических учений, но постепенно суть этих учений извращается и выхолащивается до такой степени, что они превращаются в орудие борьбы с Изначальной Традицией и разрушения Мироздания.

Сущность традиционализма состоит в следующем. Основополагающим принципом подлинной метафизики является принцип Единства Истины. Из этого Единства следует иерархическая соподчиненность различных форм ее проявления, т. е. истин частного порядка. Эта иерархия по мере удаления от Единой Истины нисходит все ниже и ниже, вплоть до лжи и заблуждения. Человечество, представляя только часть Реальности, является образом всей Реальности. Это означает, что и в человеческом мире есть как Единая Истина, так и ее вторичные формы.

Единой истинной человечества является Примордиальная (Изначальная) Традиция, которая есть синтез всей истины человеческого мира и человеческого цикла. Нигде в истории, в религиозных формах, в спектре человеческих идей, свершений и поступков нет ничего, что отсутствовало бы в Примордиальной Традиции, которая, оставаясь на сущностном уровне всегда сама собой, реализуется в истории поступательно и фрагментарно.

Вторичными, прикладными истинами являются в человечестве традиционные и религиозные формы, не схожие между собой внешне, но внутренне ведущие к одной и той же цели в том случае, если заложенный в них путь будет пройден до конца. Различие религий – явление негативное, так как, хотя они и представляют собой вторичные истины, чистота Единой Истины отныне замутнена.

Выстраивается иерархия: Единая Истина – Примордиальная (Изначальная) Традиция, Вторичные Истины – отдельные религиозные и традиционные формы, отрицание Единой Истины – современный мир антитрадиции.

ЛЕКЦИЯ № 4. Мифолого-религиозное сознание

1. Многообразие форм мифолого-религиозного знания (образы, логика и иррационализм, мистика)

План содержания религии (т. е. мифолого-религиозное сознание) включает ряд компонентов, имеющих различную психолого-познавательную природу. Это такие компоненты как:

1) вера как психологическая установка принимать определенную информацию и следовать ей («исповедовать»), независимо от степени ее правдоподобности или доказанности, часто вопреки возможным сомнениям;

2) мифопоэтическое (наглядно-образное) содержание;

3) теоретический (абстрактно-логический) компонент;

4) интуитивно-мистическое содержание.

При этом в любые эпохи религиозное содержание в той или иной мере проникает во все другие формы общественного сознания: в обыденное сознание, искусство, этику, право, философию, поэтому в реальности психологические формы существования религиозных представлений более разнообразны и многочисленны, чем названные основные виды. Порядок, в котором они перечислены, не отражает ни хронологии их формирования в конкретных религиозных традициях (этот порядок может быть разным), ни значимости отдельных компонентов в структуре целого. Разнообразие психологической природы религиозного содержания обусловливает его особую «проникающую» в сознание силу.

Как заметил Роберт Белла, «передаваемые религиозные символы… сообщают нам значения, когда мы не спрашиваем, помогают слышать, когда мы не слушаем, помогают видеть, когда мы не смотрим. Именно эта способность религиозных символов формировать значение и чувство на относительно высоком уровне обобщения, выходящего за пределы конкретных контекстов опыта, придает им такое могущество в человеческой жизни, как личной, так и общественной» (Белла). В разных религиях один и тот же содержательный компонент может иметь различную психологическую форму. Например, представления о Боге в одних религиях выражены в мифопоэтическом образе Бога, т. е. принадлежат уровню наглядного знания, сюжетно и пластически организованного, а потому правдоподобного, согретого эмоциями. В другой религии (или религиях) – совсем иная картина: Бог – это прежде всего идея (концепция, догмат Бога), т. е. знание, принадлежащее уровню абстрактно-логического мышления.

Позже патристика дополнила христианское сознание новыми компонентами абстрактно-теоретического и доктринального характера: теологией, философией, социально-политическим учением, а западноевропейская схоластика Средних веков внесла в христианство правила формально-логического вывода теологических утверждений из Св. Писания.

Теология (греч. theos – Бог, logos – слово, учение) – богословие, система религиозного теоретического (умозрительного) знания о Боге, его сущности и бытии, действиях, качествах, признаках; богословские системы строятся на основе Св. Писания. По мнению С. С. Аверинцева, о теологии в строгом смысле слова можно говорить только применительно к вероучениям чисто теистических религий, т. е. иудаизма, христианства, ислама.

Если у истоков христианства были мифопоэтические предания, наглядные, эмоционально насыщенные, художественно-выразительные и поэтому легко проникавшие в душу простых людей, то ядро религиозного сознания буддизма или даосизма, напротив, составляет мистико-теоретическая доктрина, концепция, идея: «четыре благородные истины» и следствия из них в буддизме; мистический символ «дао» (всеобщий природно-этический закон) в даосизме. Мифопоэтические, образные представления в этих религиях появляются позже и принадлежат периферии религиозного сознания (Померанц).

Абстрактно-теоретический компонент религиозного сознания в разных традициях может быть существенно различным по соотношению в нем умозрительного (рассудочно-логического) и иррационалистического начал. В наибольшей степени логизированы христианские, особенно католическая, догматика и теология.

В иудаизме и исламе учение о боге в меньшей мере отделено от религиозных этико-правовых принципов и концепций. В буддизме, конфуцианстве, даосизме, дзэн-буддизме всегда были сильны традиции иррационализма, стремление к сверхчувственному и надлогическому постижению Абсолюта.

В структуре религиозного сознания каждой религии в той или иной мере присутствует мистический компонент, однако эта мера может быть существенно различной. Мистика (греч. mustikos – таинственный):

1) происходящее в экстазе (трансе) прямое, т. е. без посредников (жрецов, шаманов, священнослужителей, медиумов) общение или даже единение человека с Богом (Абсолютом);

2) учения о мистическом общении с высшими силами и мистическом познании.

С одной стороны, во всякой религии имеется по представлениям верующих та или иная связь, контракт, соглашение, договор между людьми и высшими силами, этот момент связи отражен в самом общем и древнейшем смысле слова религия (восходит к лат. religo – связывать, привязывать, заплетать. Этот же корень в словах «лига», «лигатура», т. е. дословно – соединение, связка. Слово «religio» в значениях «религия, богослужение, святость» известно уже древним римлянам). Именно в этой связи заключается психологическая основа или стержень религии.

Мистическое общение означает, что человек слышит ответ Бога, знает, понимает то, что ему было сказано с Неба. По-видимому, самые разные религиозные учения и культы в своих истоках связаны именно с мистическим переживанием, точнее, потрясением религиозно одаренной личности. Это тот «горний глас», то видение или богоявление, «благая весть» (именно так переводится слово «Евангелие»), иной знак свыше, обращенный к пророку, шаману, провидцу, апостолу, – тот голос, который в зарождающейся традиции станет главным Заветом Бога.

Помимо основателей религий, мистическая одаренность наблюдалась у многих мыслителей, проповедников, религиозных писателей. Собственно стремление мистиков передать людям то, что им открылось в ниспосланных озарениях, и делало их религиозными писателями, часто знаменитыми, как, например, Майстер Экхарт (1260–1327), ЯкобБеме (1575–1624) или основатель антропософии Рудольф Штейнер (1861–1925).

Антропософия (anthropos-человек, sophia – мудрость) – оккульт-номистическое учение о тайных духовных силах и способностях человека, а также о путях их развития на основе особой педагогической системы. Антропософия возникла на основе теософии Е. Блаватской, но затем выделилась в самостоятельное ученье. Homo misticus называл себя Н. А. Бердяев. При этом Бердяев противопоставлял свои религиозные искания каноническому христианству:«… я в большей степени homo misticus, чем homo religiosus… Я верю в существование универсальной мистики и универсальной духовности… Мистика гностического и профетического типа мне всегда была ближе, чем мистика, получившая официальную санкцию церквей и признанная ортодоксальной, которая, в сущности, более аскетика, чем мистика».

Природа мистических озарений и мистического знания остается загадкой. У. Джеймс, стремясь понять психологическую основу мистики, приводит в книге «Многообразие религиозного опыта» (1902) многочисленные документальные свидетельства – самонаблюдения людей, которые испытали такого рода переживания. Вот одно из них (по оценке Джеймса, впрочем, не самое яркое): «То, что я испытывал в эту минуту, было временным исчезновением моей личности наряду со светозарным откровением смысла жизни, более глубокого, чем тот, который был мне привычен. Это дает мне право думать, что я был в личном общении с Богом».

Мистические переживания и «светозарные откровения смысла жизни» по-видимому связаны с резкой активизацией подсознательных психических сил, всех возможностей чувственной и интеллектуальной интуиции. Общей чертой мистических переживаний является их «неизреченность» – невероятная затрудненность изложения, фактически невозможность передать «обретенные впечатления на обычном посюстороннем языке» (Гуревич).

Таким образом, содержание религии по своей психологической природе крайне разнородно. С этим связана общая высокая степень логической и вербальной (словесно-понятийной) размытости религиозных смыслов и, как практическое следствие, – необходимость постоянных филологических усилий при обращении к текстам Писания.

2. Содержание мифолого-религиозной картины мира

Если конкретизировать применительно к религии оппозицию «библиотека значений (язык)» – «библиотека текстов» (вся информация, выраженная с помощью языка)», то содержание религии – это «библиотека конфессиональных текстов».

Основные «тематические» разделы в этой «библиотеке» (т. е. содержательные области во всем массиве конфессионального знания) таковы:

1) представление о Боге (Абсолюте или сонме богов), его история и/или теория (учение) о Боге;

2) представления о воле Бога, о его Завете или требованиях по отношению к людям;

3) зависящие от представлений о Боге представления (учение) о человеке, обществе, мире (в некоторых религиях также и о конце мира, о путях спасения, о загробном или ином потустороннем мире);

4) зависимые от представлений о Боге религиозно-этические и религиозно-правовые представления и нормы;

5) представления о должном порядке культа, церковной организации, взаимоотношениях клира и мира и т. п., а также представления о истории развития и решения этих проблем.

Естественно, приведенный перечень основных областей религиозного сознания носит достаточно общий и поэтому абстрактный характер, однако он и нужен именно для самого общего очерка всей смысловой сферы религии.

Что касается психологической, человеческой значимости религиозного содержания, то в сопоставлении с любой другой информацией, которая может циркулировать в человеческом обществе, религиозное содержание обладает максимальной ценностью. Это связано с двумя обстоятельствами: во-первых, религия ищет ответы на самые важные вопросы бытия; во-вторых, ее ответы, обладая огромной обобщающей силой, отнюдь не абстрактны; они обращены не столько клогике, сколько к более сложным, тонким и интимным областям сознания человека: к его душе, разуму, воображению, интуиции, чувству, желаниям, совести.

3. Мифологическое и религиозное сознание

В современном языке словосочетание «мифологическое сознание» (и мифологическое мировосприятие, мифология) понимается в разных значениях. Из них одно значение является специальным, терминологически определенным. В этом значении мифологическое сознание – это первобытное коллективное (общеэтническое) наглядно-образное представление о мире с обязательным божественным (сверхъестественным) компонентом.

В нетерминологическом употреблении слова «мифологическое сознание», «мифология» обозначают те или иные фрагменты, звенья, черты мифологического мировосприятия, сохранившиеся в сознании более поздних эпох. Например, историки культуры пишут о мифологических мотивах в «Божественной комедии» Данте, мифологизме музыки Рихарда Вагнера, философии Фридриха Ницше и т. д. Еще дальше от терминологического понятия о мифе стоит употребление этого слова в социальной психологии и публицистике – в качестве синонима к словам «заблуждение», «предрассудок», «обманчивое мнение», например, «мифология XX в.», «мифы общества потребления» и т. п. В таком употреблении миф обозначает тот или иной стереотип современного сознания, некоторое распространенное мнение, которому люди безотчетно верят вопреки рассудку, фактам, здравому смыслу.

В истории религий термины миф, мифология употребляются только в специальном первом значении применительно к коллективному синкретическому сознанию первобытного или архаического (дописьменного) социума.

Мифологическое сознание первобытного мира включает в себя всю духовно-психическую жизнь древнего социума, в которой еще слито, не отделено друг от друга то, что впоследствии станет разными формами общественного сознания, – обыденное сознание, религия, мораль, наука, искусство.

В отличие от собственно мифологического сознания древности, понятие «религиозное сознание», во-первых, противопоставлено другим формам общественного сознания (таким, как обыденное сознание, мораль, искусства, науки и др.); во-вторых, религиозное сознание сложнее, чем мифологические представления древности: оно включает теологический или догматический компонент, церковную мораль, церковное право, церковную историю и другие компоненты; в-третьих, религиозное сознание индивидуализировано и присутствует в сознании отдельных членов социума (например, клириков и мирян, иерархов и простых священников и т. д.) в разном объеме, в то время как мифологические представления носили в основном коллективный (общеэтнический) характер и входили в сознание практически каждого члена первобытного коллектива.

Вместе с тем на каких-то относительно поздних этапах первобытной эпохи в русле процессов общей социальной дифференциации усиливаются ролевые различия между людьми и в сфере культа: жрецы, шаманы, посвященные, мисты (в древнегреческих культовых действах – мистериях) выполняли некоторые особые функции в ритуалах и обладали большим объемом мифологической информации, чем остальные члены древнего социума.

Таким образом, мифология – это как бы «предрелигия» древности. Однако мифологические представления не следует отождествлять с религией именно бесписьменных эпох. Процесс выделения религиозного сознания из мифологического длился многие тысячелетия. В глубокой древности мифологические представления составляли основную и фундаментальную часть религиозного сознания. Вот почему понятия «мифология», «мифологическое восприятие» и т. п. иногда применяют не только к первобытным, но и к древнеписьменным религиозным традициям, как поли-, так и монотеистическим.

4. Различие между мифологией и фольклором

Мифология (мифологические представления) – это исторически первая форма коллективного сознания народа, целостная картина мира, в которой элементы религиозного, практического, научного, художественного познания еще не различены и не обособлены друг от друга.

Фольклор – это исторически первое художественное (эстетическое) коллективное творчество народа (словесное, словесно-музыкальное, хореографическое, драматическое). Если мифология – это коллективная «предрелигия» древности, то фольклор – это искусство бесписьменного народа, в такой же мере коллективно-безавторское, как язык.

Фольклор развивается из мифологии. Следовательно, фольклор – это явление не только более позднее, но и отличное от мифологии. Главное различие между мифологией и фольклором состоит в том, что миф – это священное знание о мире и предмет веры, а фольклор – это искусство, т. е. художественно-эстетическое отображение мира, и верить в его правдивость необязательно. Былинам верили, сказкам – нет, но их любили и прислушивались к их мудрости, более ценной, чем достоверность: «Сказка – ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок».

Эти различия между мифологией и фольклором принципиальны, однако существенна и их генетическая общность:

1) фольклор развивается из мифологии и обязательно содержит в том или ином виде мифологические элементы;

2) в архаических социумах фольклор, как и мифология, носит коллективный характер, т. е. принадлежит сознанию всех членов определенного социума.

5. «Предмифы»: архетипические доязыковые структуры сознания

Любому современному европейцу известны хотя бы 2–3 мифологических персонажа или сюжета – то ли из школьного учебника, то ли из кино (например, странствия Одиссея), то ли из эстрадной песенки (скажем, история Орфея и Эвридики). Однако все это – тысячекратные пересказы, в которых первоначальные мифологические смыслы частично стерлись, забылись, частично – переплелись с поздней художественной фантазией.

Почему Эвридика, нимфа и любимая жена Орфея, внезапно умирает от укуса змеи? Случайно ли, что именно поэт-провидец и музыкант Орфей решается спасать жену в царстве мертвых? Многим ли смертным и почему боги позволили вернуться из царства мертвых к живым? Почему Аид, возвращая Орфею Эвридику, ставит условие: Орфей не должен глядеть на нее, пока они не вернутся в мир живых? Почему надо было, чтобы Орфей, зная силу запретов бога, все же нарушил запрет, нечаянно обернулся, посмотрел на любимую, и она навсегда исчезла в царстве теней? Какой смысл в том, что Орфея, в конце концов, растерзали вакханки? С какими фантазиями – первобытными или поэтическими – связан следующий сюжетный поворот в истории Орфея: волны вынесли его голову на остров Лесбос, и там, в расселине скал, голова стала пророчествовать?

Мифология питала собой фольклор, но архаические мифы восходят к такой глубокой (в десятки тысячелетий) древности, что в большинстве фольклорных традиций мифы не сохранились. Они рассыпались на составляющие, соединялись в новые комбинации, вбирали в себя новые компоненты, забывали и теряли прежние мотивировки, заменяли их новыми. Новое содержание могло быть как «своим», так и «чужим» – усвоенным у соседей в ходе миграций, приводивших к смешению племен. Мифологические метаморфозы превращались в метафоры, становились константами мышления, насыщали язык, фразеологию, народную поэзию. Сюжетные повороты и герои переходили в эпос и сказки. Нередко от архаических мифов сохранялись лишь имена богов – такова судьба славянской мифологии.

Имена дохристианских богов у славян доносит «Повесть временных лет», древнейшая восточнославянская летопись (XI в.), рассказывая о том, как креститель Руси киевский князь Святой Владимир приказал уничтожить деревянные изображения языческих богов: славянского бога-громовержца и воинского бога Перуна, «скотьего бога» и бога богатства Белеса (Волоса), Дажьбога, Стрибога, Хорса, загадочного женского божества Мокоши… Высказывалось мнение, что собственно праславянской древности принадлежат два высших божества – Перун и Велес, а остальные («младшие боги») привнесены на славянский Олимп иранской дуалистической мифологией (которая примерно в V в. до н. э. смешалась с древнейшим политеизмом протославян). Возможно, что именно обрывом древнейшей традиции и смешанным характером последующей славянской мифологии объясняется слабое сохранение мифологических элементов в позднейшей фольклорной традиции славян.

В конце концов бесчисленные изменения, скрытые временем, не позволяют с достаточной надежностью реконструировать древнейшие мифы. Удается понять не столько сюжеты или более мотивировки сюжетных ходов, сколько некоторые принципиальные черты мифологического мышления. Содержательную основу «первомифов», их остов, составляют категории «коллективного бессознательного» – те врожденные и, по-видимому, общечеловеческие первообразы, которые вслед за Карлом Юнгом стали называть архетипами, – такие, как «мужчина и женщина», «мать», «младенчество», «мудрый старик», «тень» (двойник.)» и т. п.

Более поздние представления – тотемические, анимистические или политеистические верования носили, как правило, местный, индивидуально-племенной характер (при том, что в содержании и структуре таких верований много типологически сходных и близких явлений).

Для мифологического мышления характерна особая логика – ассоциативно-образная, безразличная к противоречиям, стремящаяся не к аналитическому пониманию мира, но, напротив, к синкретическим, целостным и всеобъемлющим картинам. «Первомиф» не то чтобы не может, а как бы «не хочет» различать часть и целое, сходное и тождественное, видимость и сущность, я и вещь, пространство и время, прошлое и настоящее, мгновение и вечность…

Мифологический взгляд на мир – чувственно-конкретный и с тем предельно общий, как бы окутанный дымкой ассоциаций, которые могут нам казаться случайными или прихотливыми.

Если искать современные аналоги мифологическому мировосприятию, то это, конечно, поэтическое видение мира. Но в том-то и дело, что подлинные мифы – это отнюдь не поэзия. Архаические мифы не были искусством. Мифы представляли собой серьезное, безальтернативное и практически важное знание древнего человека о мире – жизненно важное из-за включенности в ритуал, в магию, от которой зависело благополучие племени.

6. Мифологическое и художественное (эстетическое) начала в фольклоре

Эволюция мифологии (как священного знания) в фольклор (т. е. в художественное знание, в искусство) может быть понята как история изменений в характере коммуникации, включавшей мифологические и фольклорные тексты (произведения). Мифология принадлежит фидеистическому общению; фольклор связан с мифологией в своих истоках, однако история фольклора состоит именно в преобразовании и частичной утрате фидеистических черт. Древнейшие формы художественного словесного творчества человека имеют ритуально-магический характер. Их содержательной основой были мифопоэтические представления о мире.

Официальная церковь всегда отчетливо видела фидеистическую основу фольклора. Даже самые «невинные» фольклорно-обрядовые проявления народной культуры однозначно воспринимались, в частности православием, как язычество, суеверие, т. е. как конкурирующая и потому нетерпимая религия.

Развитие материалистических идей и укрепление принципов рационализма вели к ослаблению и частичному вытеснению мифолого-религиозных представлений в культурах самых разных иродов. В мифолого-фольклорной сфере ослабление веры в слово и вообще веры в чудесное, трансцендентное вызывало усиление познавательных, эстетических, развлекательных функций таких произведений. Их мифологизм таял: из мифолого-фольклорных они становились фольклорными текстами. В итоге мифы постепенно превращались в народный героический эпос и сказки, ритуал загадывания космогонических загадок – в состязание в находчивости, остроумии, словесной бойкости и в конце концов стал развлечением, детской забавой; молитвы, гимны, погребальные плачи трансформировались в песенную и лирическую поэзию; аграрные календарные обряды – во фразеологию, народные приметы, детские игры – в пейзажную лирику; заговоры – в те же приметы, считалки да в приговорки с забытыми мотивировками, как, например, – «с гуся вода, а с тебя худоба».

Особенности фидеистического общения и сам феномен фидеистического отношения к слову позволяют многое понять как в содержании устного народного творчества, так и в закономерностях его жанровой эволюции. Во-первых, вера в магические возможности слова отразилась в самом содержании фольклорных произведений – во множестве мотивов, образов, сюжетных поворотов.

Достаточно вспомнить «По щучьему веленью, по моему хотенью», или «Сим-сим, открой дверь!», или нечаянное «Ох!» притомившегося путника и вдруг неизвестно откуда взявшийся дедок по имени Ох, или чудесное зачатие от слова, или волшебную книгу, из которой по зову героя появляется дюжина молодцов-помощников, или книгу, в которой Бог подземного царства делает отметки о душах умерших…

Во-вторых, вера в магические возможности слова, а затем ослабление этой веры преобразовывали характер мифолого-фольклорной коммуникации: в ней утрачивались черты, которым приписывалось магическое значение. Эти процессы были в ряду тех факторов, которые определяли само развитие фольклорных жанров.

В языкознании и теории коммуникации любые ситуации общения характеризуются, сопоставляются, классифицируются с учетом их следующих компонентов, имеющих место в любой коммуникативной ситуации:

1) адресант – говорящий или пишущий;

2) адресат – слушающий или читающий;

3) цель общения: воздействие на адресата, или самовыражение, «чистое» информирование, или что-то другое;

4) ситуация общения; в широком смысле это коммуникативный контекст;

5) само содержание общения (передаваемая информация);

6) канал и код общения – устное, письменное, телефонное, компьютерное общение; пение, шепот, жесты, мимика; языки стиль общения (подробно см.: Якобсон, [1960] 1975).

С учетом указанных компонентов коммуникативного акта рассмотрим историю основных мифолого-фольклорных жанров – их движение от мифологии к фольклору.

Героический эпос в художественном развитии каждого народа представляет собой древнейшую форму словесного искусства, непосредственно развившуюся из мифов. В сохранившемся эпосе разных народов представлены разные стадии этого движения от мифа к народному сказанию: и достаточно ранние, и типологически более поздние. В целом к мифологическим истокам ближе те произведения народного эпоса, которые сохранялись до времени первых собирателей и исследователей фольклора (т. е. до XIX–XX вв.) в устно-песенной или устной форме, нежели произведения, давно перешедшие из устной словесности в письменно-литературную.

Мифы рассказывают о начале мира. Герои мифа – боги и первопредки племени, часто это полубоги, они же – «культур: герои». Они создают землю, на которой живет племя, с ее «теперешним» ландшафтом, узнаваемым слушателями мифа. Создаются солнце, луна, звезды – начинает длиться время. Первопредки и культурные герои побеждают фантастических чудовищ и делают землю пригодной для жизни. Они учат племя добывать и хранить огонь, охотиться, рыбачить, приручать животных, мастерить орудия труда, выращивать растения. Они изобретают письмо и счет, знают, как колдовать, лечить болезни, видеть будущее, как ладить с богами… Мифы задают должный, отныне неизменный порядок вещей: по логике мифа, так произошло впервые и так будет происходить всегда.

Для первобытного сознания миф абсолютно достоверен: в мифе нет чудес, нет различий между естественным и сверхъестественным – само это противопоставление чуждо мифологическому сознанию.

На пути от мифа к народному эпосу разительно меняется не только содержание коммуникации, но и ее структурные черты. Миф – это священное знание, а эпос – рассказ (песнь) о героическом, важном и достоверном, однако не о священном.

Во время исполнения мифа неконвенциональное отношение к знаку (слову) могло проявляться в конкретном магическом результате произнесения текста, причем этот результат планировался, т. е. для мифологического сознания он был предсказуемым. А. А. Попов, изучавший в первой половине XX в. шаманизм у якутов, долганов и других сибирских народов, рассказывает, как долганский шаман, которому никак не удавалось обнаружить злого духа, забравшегося в больного, позвал на помощь другого шамана, который стал рассказывать миф о борьбе героя со злым духом. Когда сказитель доходил до места, где герой в битве со злым духом начинает его одолевать, в этот момент злой дух, засевший в больном, вылезал, чтобы помочь своему собрату из исполняемого мифа.

Тут он становился видимым для шамана врачевателя, и это облегчало изгнание духа, т. е. исцеление больного.

В сравнении с мифом, коммуникативные установки народного эпоса значительно скромнее: это рассказ не о священном и вечном, а лишь о героическом и минувшем. Однако правдивость эпических сказаний и былин, как и достоверность мифов, не вызывала сомнений. Существенно, впрочем, что это не наблюдаемая реальность: события, о которых повествует эпос, фольклорное сознание относило к прошлому «Былина старину любит», – приводит народное суждение о былине В. И. Даль.

Другая линия эволюции мифа в фольклорные жанры – это сказка. Принципиальное отличие сказок от мифа и от героического эпоса связано с тем, что сказкам никто, в том числе малые ребята, не верит.

Волшебная сказка выросла из мифов, которые включались в обряды инициации (от лат. initio – начинать; посвящать, вводить в культовые таинства, в мистерии), т. е. в ритуалы, связанные с посвящением (переводом и переходом) юношей и девушек в возрастной класс взрослых. В самых различных культурах инициация включала те или иные испытания, преодоление которых и должно привести к резкому повзрослению подростка (например, несколько дней и ночей провести в диком лесу; выдержать схватку с диким зверем, злым духом или условным противником; перенести боль, например, посвятительной татуировки или обрезания; пережить ряд пугающих событий и иные потрясения). В мифолого-обрядовой глубине такие испытания мыслились как смерть и новое рождение человека, уже в новом качестве.

Становясь сказкой, мифы утрачивают связь с ритуалом и магией, они теряют эзотеричность (т. е. перестают быть тайным знанием посвященных) и поэтому теряют волшебную силу. Переходя в сказки, вчерашние мифы перестают ощущаться как оберег, как амулет. Их рассказывают запросто, а не в специальных ситуациях. И слушать их может кто угодно. Совсем иначе сообщался рассказ, обладавший магическим значением, т. е. миф, даже в тех случаях, если это не общеплеменная святыня, а миф индивидуальный, нечто вроде словесного личного амулета.

Комические мотивы (шутки, насмешки, передразнивание) – свидетельство позднего характера мифа или сказки. «Классическая» мифология целиком серьезна, комическое возникает лишь на последних этапах перехода мифа в фольклор.

ЛЕКЦИЯ № 5. Первобытные формы религиозных верований и их роль в становлении этносов и государств

1. Основные формы мифолого-религиозного мировосприятия: всеобщий культ Богини-Матери, анимизм, тотемизм, фетишизм, шаманизм, политеизм, монотеизм

Для мифолого-религиозной сферы первобытного мира были характерны пестрота и дробность: необозримое множество племенных верований и культов, открытых взаимовлиянию, а потому диффузных, поверхностно изменчивых, стихийных, непритязательных. Их общим источником был всеобщий культ Богини-Матери (в тех или иных вариациях: Мать-Земля, Мать-Природа, Мать-Прародительница всего сущего; ср.: Мать Сыра Земля в славянском фольклоре). В основе культа Богини-Матери лежит обожествление природы.

Вместе с тем первобытная религия не сводится к поклонению природным силам. По мнению ряда исследователей архаических социумов, историков религии и культуры уже в первобытной древности возникают представления о главном, первом боге в пантеоне богов, а затем о высшем и, наконец, едином высшем Боге – Едином Духе, Высшем Благом Существе, Творце – т. е. представления, характерные для теистических религий. Теизм (греч. theos – Бог) – религиозное мировоззрение, понимающее Бога как бесконечную Божественную личность, которая свободно создала мир, пребывает вне мира и продолжает действовать в мире.

Признание потусторонности (трансцендентности) Бога отличает теизм от пантеизма, отождествляющего Бога и природу. В отличие от деизма (религиозной философии эпохи Просвещения), согласно которому, Бог, сотворив мир, не вмешивается в течение его событий, теизм признает продолжающуюся активность Бога. К строго теистическим религиям относятся три генетически связанных вероисповедания: иудаизм, христианство и ислам). Более того, по мнению известного православного богослова Л. В. Меня, теистические представления – это подлинные истоки религии: «Мистическая интуиция, приводящая душу в трепет перед непостижимым и таинственным Началом, – основа всякой „естественной“ религии и, разумеется, первобытной».

Нетеистические верования и обряды первобытной древности иногда называют предрелигией, потому что в них еще не было тех высоких и одухотворяющих идей, которые составляют главную притягательную силу теистических религий, – о бессмертном надприродном созидающем начале (Боге, Абсолюте), о высшем, выходящем за пределы мира, смысле бытия, о «радости мистического богообщения» (А. Мень). «В отличие от теизма, ставящего над природой трансцендентную личность Бога, язычество есть религия самодовлеющего космоса. Все специфически человеческое, все социальное, личностное или „духовное“ для язычества в принципе приравнено к природе и составляет лишь ее магическую эманацию» (Аверинцев).

Обожествление природы, характерное для первобытной поры, проявлялось в множестве частных, отдельных, во многом хаотичных верований, культов, обрядов, поклонений, заговоров.

В истории религий и в культурологии различают несколько основных классов, или типов таких религиозных форм: анимизм, тотемизм, фетишизм, шаманизм, политеизм, древний пантеизм. Однако это не стадии, не исторические этапы в развитии религии. Возникнув в первобытно-общинном мире, они могли сосуществовать в религиозных представлениях одного племени (например, анимизм и тотемизм) и с теми или иными изменениями передавались в течение тысячелетий из рода в род. Политеистические и пантеистические религии исповедуются во многих странах современного мира.

Анимизм (от лат. anima, animus – душа, дух) – это вера в существование душ и духов. Первобытный человек одушевлял весь окружающий мир. Реки и камни, растения и животные, солнце и ветер, прялка и нож, сон и болезнь, доля и недоля, жизнь и смерть – все имело душу, волю, способность действовать, вредить или помогать человеку. Согласно первобытным представлениям, духи обитали в невидимом потустороннем мире, но проникали в видимый мир людей. Поклонения и магия должны были помочь людям так или иначе ладить с духами – умилостивить их или перехитрить. Элементы анимизма имеются в любой религии.

Тотемизм – это вера племени в свое родство с растением или животным (реже – с явлением природы или предметом). На языке индейского племени одживбеев слово «тотем» означает «его род». Тотем мыслился как реальный предок, племя носило его имя, поклонялось ему (если тотемическое животное или растение существовали реально) или его воображение.

Фетишизм (от франц. fetiche – идол, талисман) – культ неодушевленных предметов (например, перо тотемной птицы или сгоревший в грозу дуб, или клык убитого на охоте тигра и т. п.), обладающих, по представлениям верующих, сверхъестественными свойствами. Фетиши (священные предметы) сопровождали всю жизнь первобытного человека. Элементы фетишизма есть во всех религиях, в том числе в современных, например, поклонение кресту, мощам, иконам (в христианстве), Черному камню в Мекке (у мусульман).

В явлении шаманизма иногда видят развитие индивидуального начала в религиозной практике древних. Из коллектива соплеменников выделяется человек с «особой мистической и оккультной одаренностью», который в экстазе транса становился ясновидцем и медиумом (от лат. medius – средний), посредником между духами и людьми (Мень, 1991, 36–39). Шаманы – это первые профессионалы религии.

В племенную эпоху складывались и многие политеистические религии. Обычная для политеизма иерархия богов с признанием высших и менее значительных богов способствовала в ряде традиций развитию монотеистических представлений и вела к монотеизму и атеизму.

Любые формы веры в сверхъестественное, независимо от того, связана ли вера с культовой практикой (обряд, колдовство, литургия) или иной деятельностью (научение колдовству или заговору, перевод Св. Писания, размышление о Боге, о мире), объединяет именно вера в сверхъестественное.

Все проявления веры в сверхъестественное можно назвать фидеистическим отношением к миру, или фидеизмом (от лат. fides – вера). Это самое широкое и общее обозначение для всего, что связано с мифолого-религиозным сознанием любой исторической эпохи.

Первобытные верования представляются современному человеку такими же избыточно подробными, громоздкими, рассыпающимися на сотни мелких магических приемов и поверий, не объединенных общей идеей, безразличных к вопросам о смысле и цели всего происходящего. В «смутном пандемонизме» (В. С. Соловьев) первобытного язычества преобладали страх и вынужденное почтение к высшим силам, далекие от той любви к Богу, которая в теистических религиях придает вере человека глубоко личное и эмоционально насыщенное звучание. Древнейшие бесписьменные религии очень практичны, утилитарны: они учат действовать, примеряясь к мироустройству, и выживать любой ценой, используя и природные, и сверхприродные силы.