Kitobni o'qish: «Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 1»

Name: Книга и меч. Записи о доброте и ненависти. Том 1
Author: Цзинь Юн
ISBN: 978-5-222-41300-5

Shrift:

* * *

Генерал Ста Сражений, вечный странник, остановившись на мосту, вглядывается в горизонт. Над рекой Ишуй свистит холодный ветер.

Снег мягко ложится на его одеяния.

Воин едет верхом и с волнением тихо напевает скорбную песнь, восхваляющую величественные подвиги храбрецов:

«Сияние полной луны пьянило каждого, кто был со мной в ту ночь…»

Птицы, слыша подобную безысходность в голосе, больше не проливают чистые слезы,

из их глаз течет кровь¹.

Глава 1. Столкновение старого и нового

古道骏马惊白发

Осенью двадцать третьего года правления династии Цин генерал Ли Кэсю сыграл важную роль в битве на реке Или, и император перевел его на службу в провинцию Чжэцзян. Долгое время Ли Кэсю служил офицером в уезде Хуэй провинции Ганьсу, по этой причине его семья жила при дворе. Получив приказ о переводе в провинцию Чжэцзян, он взял с собой свиту, конницу, семью, а также состояние, накопленное за долгие годы службы. Ли Кэсю имел множество военных заслуг, и чем больше выдающихся подвигов он совершал, тем чаще судьба ему благоволила. Единственным сожалением в жизни воина было то, что, кроме девятнадцатилетней дочери, других детей у него не было.

Девушку звали Ли Юаньчжи. Она появилась на свет, когда Ли Кэсю носил чин генерал-лейтенанта на западе провинции Хунань. Отсюда и имя Юаньчжи, в память о месте ее рождения2. Свою единственную дочь Ли Кэсю любил больше жизни. Девушка хоть и родилась в семье военного, но была изысканной и утонченной. С годами она становилась все прекраснее, отец никогда не осмеливался ни в чем упрекать ее. Внешне Ли Юаньчжи походила на мать, но характер она унаследовала от отца. Когда Ли Кэсю на тренировочной площадке натягивал лук, эта малютка всегда ходила за ним по пятам. Отец не раз замечал ее боевой дух. Многие из его подчиненных отлично владели боевыми искусствами, Ли Кэсю часто приказывал своим генералам обучать девушку обращаться с оружием, и они учили ее всему, что умели сами. К своим тринадцати годам Ли Юаньчжи уже овладела боевыми искусствами настолько, что сверстники не могли тягаться с ней. И когда Ли Кэсю видел дочь в бою, чувствовал тайное удовлетворение.

Но порой в глубине его души просыпалась горечь разочарования. Какая жалость, что ребенок, наделенный таким умом и физической силой, не родился мальчиком!

Когда Ли Юаньчжи исполнилось 14, она вдруг перестала посещать тренировочную площадку. Отец посчитал, что его дочь повзрослела и больше не хочет уделять время тяжелым тренировкам, потому не придал этому значения. Откуда же ему было знать, что девушка втайне продолжала усердно тренироваться и в течение пяти лет достигла превосходных успехов в кунг-фу?

Ее учитель, старик Лу Гаочжи, был одним из лучших в школе боевых искусств Удан и по стечению обстоятельств стал наставником Ли Юаньчжи. Летом 18-го года, во время правления шестого императора династии Цин Цяньлуна, когда Ли Юаньчжи исполнилось 14, Ли Кэсю нанял учителя в уезде Фуфэне, провинция Шэньси, чтобы тот научил дочь грамоте. Господин Лу Гаочжи, человек 55–56 лет, был хорошо образован, он часто беседовал с девушкой о прошлом и настоящем, и они хорошо понимали друг друга.

В тот день стоял нестерпимый зной. Проснувшись, Ли Юаньчжи поспешила на очередное занятие, которое должно было вот-вот начаться, и девушка хотела быть пунктуальной. Но на пути в кабинет она не удержалась и, сняв с себя золотую заколку, проделала маленькую дырочку в бумаге, закрывающей окно, чтобы тайком взглянуть на полуденное солнце. Это заставило ее улыбнуться.

В кабинете Ли Юаньчжи увидела учителя, который с улыбкой на лице сидел на стуле в позе сукхасана, скрестив ноги и поджав их под себя. Он легонько взмахнул рукой. Послышался тихий стук, будто что-то ударилось о дощатую стену. Девушка осмотрелась в поисках источника звука и увидела десятки мух, сидящих на стене ровными рядами напротив учителя Лу. Ли Юаньчжи это показалось очень странным. Как вышло, что эти мухи сидели так неподвижно? Это напоминало построение солдат, схожее с тем, что проводил ее отец во время строевой подготовки на тренировочной площадке. Она снова внимательно присмотрелась и заметила, что каждая муха была приколота к стене тонкой, словно волос, золотой иголкой. С такого расстояния их было почти невозможно разглядеть. Полуденные солнечные лучи косо падали на стекла окон, и иглы слегка переливались золотом.

Вокруг учителя Лу жужжали и другие мухи. Легким движением руки он достал еще одну золотую иглу и прибил насекомое к стене. Ли Юаньчжи это занятие показалось веселее любой другой игры:

– Учитель Лу, вы можете научить меня этому?

Лу Гаочжи несколько лет жил в уединении в провинции Шэньси, ничего о себе не рассказывая. В этот знойный день он, не в силах вынести жужжания мух-вредителей, применил прием золотой иглы, чтобы незаметно уничтожить надоедливых насекомых, но Ли Юаньчжи уже все видела. Учитель, пытаясь отвлечь ее внимание, невозмутимо произнес:

– Что ж, вы выспались? Сегодня я расскажу биографию Синьлин Цзюня.

– Хорошо, учитель Лу, но сначала научите меня этому трюку.

– Чему? – переспросил Лу Гаочжи.

– Метанию золотых игл. Я знаю, что это не просто трюк, это очень высокий навык владения боевыми искусствами. Пожалуйста, научите меня!

На самом деле девушка уже знала некоторые приемы, которым обучил ее отец на тренировочной площадке. Лу Гаочжи улыбнулся и сказал:

– Если ты действительно хочешь овладеть боевыми искусствами, обратись к своему отцу. Никто в сотне миль вокруг города Фубэн не сможет сравниться с ним.

– Мой отец может попасть стрелой в орла, но не иглой в муху.

Учитель долго думал, прежде чем ответить. Он знал, что эта девушка очень умна, но при этом капризна и избалованна.

– Сейчас ты можешь пойти отдохнуть. Никому не рассказывай о том, что видела, мне запрещено обучать этим приемам. Если кто-то узнает, я не смогу больше учить тебя.

Ли Юаньчжи действительно ни с кем об этом не говорила, но всю ночь провела в раздумьях. На следующее утро она отправилась в кабинет своего учителя, но тот оказался пуст. Только на столе лежала небольшая записка, прижатая пресс-папье, которая гласила:

Юаньчжи, у тебя острый ум, учеба дается тебе легко, ты интересуешься каждой пройденной темой. Твоя тяга к знаниям идет от сердца, но далеко не каждое знание во благо. В течение трех лет я обучал тебя, но был не тем, за кого себя выдавал. Мне стыдно, что я так и не научил тебя чему-то стоящему. Теперь наши пути расходятся, но мы еще встретимся. Помни: чтобы быть счастливой, одних знаний иногда недостаточно, нужно отыскать свое место, свой путь в этой жизни. Совершенствуй свои моральные качества и совершай добрые поступки.

Обманщик Лу Гаочжи.

Ли Юаньчжи потеряла дар речи, в глазах стояли слезы. Учитель лгал ей все это время.

В этот момент дверь комнаты внезапно распахнулась, в кабинет, спотыкаясь, вошел мужчина. Его лицо было бледным, а рубашка забрызгана кровью.

– Учитель! – испуганно воскликнула девушка.

– Закрой дверь и сиди тихо!

Он прикрыл глаза и больше не произнес ни слова. Ли Юаньчжи была дочерью генерала, привыкшей выносить удары судьбы, поэтому она, хоть и была напугана, повиновалась. Лу Гаочжи глубоко вздохнул и сказал, глядя ей в глаза:

– Я был твоим учителем последние три года, мы всегда находили общий язык. Я думал, моя судьба предопределена, но мы встретились вновь. Сейчас на карту поставлена моя жизнь. Прошу, никому не рассказывай о том, что видела. Ты сможешь? – его глаза блестели.

– Учитель, я сделаю, как вы скажете.

– Передай своему отцу, что я болен и должен отдохнуть полмесяца. Скажи, что мне не нужен врач, я сам о себе позабочусь. А теперь уходи!

Дождавшись, пока Юаньчжи покинет кабинет, Лу Гаочжи с трудом достал из кармана флакон с лекарством. Он нанес содержимое на ножевую рану на левом плече и обмотал ее тканью. В глазах сразу почернело, и его вырвало кровью.

Учитель Лу Гаочжи, настоящее имя которого Лу Фэйцин, на самом деле был великим воином школы Удан. В свои лучшие годы он был известен на юге и севере страны, так как был важным членом банды «Убийцы дракона», ведущей борьбу с династией Цин. Пик могущества группировки пришелся на годы правления пятого императора Юнчжэна. Когда мятежник сбежал за границу, правители династии послали за ним наемников, но Лу Фэйцин был бдительным и сильным воином, он смог сбежать. Тогда он вспомнил легенду о Дунфан Шо3, «великом отшельнике, скрытом при дворе, посредственном отшельнике, скрытом в городе, жалком отшельнике, скрытом в дикой природе». Наемники династии Цин искали его повсюду: в лесах, монастырях, оружейных лавках, местах занятий боевыми искусствами, но никто и подумать не мог, что преступник с выдающимися боевыми навыками скрывается под видом учителя в доме генерала Ли Кэсю.

В тот вечер Лу оставил прощальное письмо Юаньчжи, думая, что его раскрыли. Он взял с собой лишь несколько предметов одежды и меч Белого Дракона. Фэйцин сидел с закрытыми глазами на своей кровати, когда услышал издали бой часов, и вдруг за окном послышался шорох: кто-то пробрался через забор. Лу Фэйцин вскочил на ноги, откинул полу халата и осторожно взялся за рукоять меча Белого Дракона. Мужской голос за окном прокричал:

– Старик Лу, ты столько лет прятался здесь под маской школьного учителя, теперь тебе придется поехать с нами в столицу и предстать перед судом!

Лу Фэйцин знал, что человек, который пришел его искать, явно не так прост и наверняка явился не один. Враги поджидают снаружи и, если он перешагнет через порог, сразу нападут, но если он вылезет через окно, сможет бесшумно пробраться наверх вдоль стены. Оконная рама дважды треснула, стекло разбилось. Лу Фэйцин, сделав глубокий вдох, оттолкнулся и прыгнул на крышу; кусочки черепицы разлетелись в воздухе. Люди, стоящие внизу, закричали, стрелы одновременно взлетели в воздух, раздались возгласы:

– Даже не пытайся убежать!

Лу Фэйцин наклонился и хриплым шепотом сказал:

– Следуйте за мной, друзья.

Используя мастерство владения цигуном4, он помчался за пределы города. За ним неотступно следовали три силуэта, которые то опережали его, то чуть отставали. Лу Фэйцин пробежал около семи верст на одном дыхании. Позади слышались крики:

– Тьфу, старик Лу!

– Ты же известный человек! Как ты потерял свой стыд и свою совесть?

– Хочешь просто развернуться и уйти, ни с кем не считаясь?

Кто бы мог подумать, что беглец заранее все тщательно продумал. Происходящее сегодняшней ночью было вопросом жизни и смерти. Он повел врагов к холму на западе города Фуфэн. План состоял в следующем: во-первых – заманить их в укромное место; во-вторых – понять, на что они способны; в-третьих – взглянуть на лица тех, кто хотел его поймать. Несправедливость выходила наружу, его враги были на стороне тьмы. Лу Фэйцин, одним шагом преодолев более десяти китайских чжанов5, поднялся на вершину холма и теперь стоял выше своих преследователей. Он достал из ножен меч Белого Дракона, и враги бросились к нему один за другим, не осмеливаясь подойти слишком близко. Они встали в форме буквы Т – один впереди, двое сзади. Лу Фэйцин попытался рассмотреть при свете луны человека, стоящего перед ним. Ему было около пятидесяти, невысок, худощав, со смуглым лицом, усами, похожими на два птичьих хвоста длиной не более одного цуня6. Этот воин выглядел способным и храбрым, его черты лица были смутно знакомы. За его спиной стояли двое: один очень высокий и худой, другой очень толстый. Тощий мужчина заговорил первым:

– Лу, старый герой, прошло восемнадцать лет. Неужели ты не узнаешь Цзяо Вэньци?

Сердце Лу Фэйцина дрогнуло.

– Это действительно он?

Цзяо Вэньци был третьим из шести демонов в провинции Гуандун. Восемнадцать лет назад он безнаказанно убивал невинных людей в провинции Чжили. Однажды Лу Фэйцин столкнулся с ним, но не убил, он дал ему пощечину. Цзяо Вэньци поклялся отомстить за это унижение. Все это время он продолжал выполнять работу наемного убийцы, сейчас его наняла богатая семья чиновника на юге реки Янцзы, чтобы найти одного важного человека. Его путь пролегал по северной дороге на горы Тянь-Шань, и, будучи на западе, он случайно узнал о местонахождении Лу Фэйцина. Взяв себе в подчинение двух умелых мастеров из резиденции генерал-губернатора провинции Шэньси, не сообщив об этом местному начальству и Ли Кэсю, он прибыл, чтобы отомстить.

Лу Фэйцин сложил руки перед грудью в знак приветствия и сказал:

– Значит, это Цзяо Вэньци, третий из шести Гуандунских демонов. Я не видел тебя много лет, даже не узнал. Кто же эти двое, что пришли с тобой? Представь нас, третий мастер Цзяо!

Цзяо Вэньци хмыкнул, притворно улыбнувшись, и указал на толстяка:

– Это Луо Синь, мой младший союзник, его прозвище Архат7 – Железная Рука. А это герой провинций Хунань и Хубэй, Нефритовый судья Бэй Жэньлун. Они мне очень близки.

– Я многое слышал о вас, рад знакомству, – сказал Луо Синь. Бэй Жэньлун лишь поднял голову к небу и недобро усмехнулся.

– Этой темной ночью вы втроем нанесли мне весьма неожиданный визит, – произнес Лу Фэйцин, – но я не могу понять, чем удостоился такой чести.

Цзяо Вэньци равнодушно ответил:

– Лу, старый герой, восемнадцать лет назад я, твой покорный слуга, с почтением принял дарованную тобой ладонь. Тогда я только и мог роптать, что мастерство мое не совершенно, умереть тогда мне было не суждено. Но я не умею уступать. За последние несколько лет я изучил технику Мао Цюань8. Снова хочу попросить тебя, почтенный, не смеяться надо мной, а дать мне еще парочку уроков в боевых искусствах. Слава о тебе, уважаемый, гремит по всему миру, и в императорском дворце хотят, чтобы ты урегулировал несколько спорных дел. По этому поводу я и двое моих братьев нанесли тебе специальный визит, все для общественного блага.

Лу Фэйцин не хотел прибегать этим вечером к использованию силы, он был человеком глубоких моральных принципов, очень спокойным, пережившим за последние годы немало невзгод. Он поднял руку в знак примирения и промолвил:

– Третий мастер Цзяо, сейчас нам обоим уже больше пятидесяти лет, в те годы я, твой покорный слуга, оскорбил тебя, теперь же прошу у тебя прощения.

Закончив свою речь, он слегка поклонился. Лицо Бэй Жэньлуна перекосилось от злости:

– Фу! Бессовестный человек! Ты потерял всякий стыд!

Лу Фэйцин посмотрел на него холодным взглядом и сказал:

– Я – бессовестный? Я скитаюсь по белому свету последние несколько десятков лет, обо мне уже никто и не вспомнит, никогда в жизни я не делал ничего, за что мои друзья по ушу презирали бы меня, – повернув голову к Цзяо Вэньци, он продолжил: – Третий мастер Цзяо, ты сказал, что ищешь меня не только в личных целях, но и для общественного блага. В прошлом мы были молоды и стремились во всем быть первыми, сейчас даже мысль об этом не стоит внимания. Ты, мастер Цзяо, хочешь свести со мной старые счеты. Я стою сейчас здесь, чтобы искупить свою вину. А что же касается служебных дел, фамилия Лу еще не настолько обесчещена, чтобы я кормился с рук иродов династии Цин. Вы хотите воспользоваться мной, чтобы получить повышение и разбогатеть… Ха-ха! Ну так вперед! – Он по очереди взглянул в их лица и с вызовом произнес: – Наброситесь на меня все сразу? Или кто-то будет первым?

Толстяк Луо Синь закричал:

– Ты пожалеешь о своих словах! – и побежал на Лу Фэйцина, целясь кулаком в лицо. Тот не увернулся, но и не дал возможности противнику достигнуть цели. Он дождался, пока кулак окажется на расстоянии нескольких цуней от его лица, и неожиданно сделал ответное разрезающее движение левой ладонью, попав точно в запястье. Луо Синь отшатнулся на три шага назад, не ожидая такой быстрой контратаки. Лу Фэйцин не стал дожидаться, пока тот оправится, и вновь яростно атаковал.

Цзяо Вэньци и Бэй Жэньлун наблюдали за поединком со стороны, у каждого были свои намерения. Цзяо Вэньци всем сердцем желал отомстить. За последние годы он усердно упражнялся во владении железной пипой, и навыки его были совершенны. Но и мастерство Лу Фэйцина в Уцзи Сюаньгунцюань9 было превосходным. Он хотел, чтобы Луо Синь и Бэй Жэньлун вымотали соперника, после чего он, Цзяо Вэньци, точно бы одолел его. Целью Бэй Жэньлуна было задержать государственного преступника, чтобы губернатор рекомендовал его на получение более статусной должности.

Луо Синь применил технику Пяти Стихий10. Удары пяти элементов: металла, дерева, воды, огня и земли – градом сыпались на Лу Фэйцина. Но неожиданно тот использовал прием «раскалывающего кулака», бьющего по легким, и остановил удары Луо Синя. Далее «сверлящим кулаком» он атаковал противника в печень. Приемы Лу Фэйцина казались очень медленными, но на самом деле он двигался с неуловимой быстротой. В мгновение ока пронеслись десятки приемов. Лу Фэйцин знал, что такие люди, как Луо Синь, жаждут лишь славы и богатства, они не были подлинными воинами, поэтому в момент истины стоит протянуть им руку и быть снисходительным. В это время Луо Синь применил прием «обрушивающийся кулак», а затем «поперечный кулак». Но внезапно тень противника исчезла, Луо Синь поспешно обернулся и, видя, что Лу Фэйцин обошел его со спины, в порыве отчаяния попытался схватить его за запястье. Луо Синь был самоуверенным и сильным, он не боялся рисковать в драке с противником, но кто мог подумать, что ему не удастся даже коснуться одежд Лу Фэйцина. Толстяк заколебался. Сжав кулаки, он применил приемы циньна11, в спешке пытаясь ухватиться за что угодно. Лу Фэйцин лишь продолжал уворачиваться от цепкой хватки. После нескольких попыток Луо Синь улучил удобный момент, замахнулся правым кулаком, рассчитав, что Лу Фэйцин отступит влево, протянул руку и схватил его за левое плечо. В тот момент в душе он ликовал. Однако Луо Синю стоило задуматься, что все было рассчитано не только у него. Его грузное тело взлетело в воздух и с громким стуком распласталось на земле. Из глаз его фонтаном брызнули слезы, он долгое время сидел, опираясь на обе руки, оцепенев от удара, и бормотал проклятия: «Тру́сы, подонки, ненавижу».

Лу Фэйцин мастерски применил стиль боя без оружия цюаньшу под названием Чжань и шиба де12. Сила этих приемов была настолько велика, что достаточно было лишь коснуться одежд противника, и тот падал навзничь. В те времена эта секретная техника «тысячи падений» передавалась из поколения в поколение. Навыки Лу Фэйцина не могли заставить врага упасть при первом прикосновении, но Луо Синь так упорно пытался схватить его, что, как только его рука коснулась тела противника, он отлетел.

Цзяо Вэньци нахмурился и шепотом произнес:

– Брат Луо, поднимайся!

Но тот не ответил. Тогда Бэй Жэньлун резко бросился вперед, приемом Шуанлун цинчжу13 он ударил противника обоими кулаками. Лу Фэйцин взмахнул полами халата, и тень его без следа исчезла. Бэй Жэньлун внезапно почувствовал, что его похлопали по спине, сзади раздался голос:

– Потренируйся еще лет десять!

Бэй Жэньлун поспешно обернулся, но Лу Фэйцин снова исчез. Он растерянно поворачивал голову, но неожиданно получил две пощечины. Сила удара была настолько велика, что щеки его вмиг распухли от боли. Лу Фэйцин закричал:

– Молодые люди нынче так невежливы, сегодня я преподам тебе урок!

Фэйцин быстрым движением ударил его, демонстрируя свое превосходство: один удар по спине, два по лицу. Стоило воину приложить чуть больше усилий, кости Бэй Жэньлуна бы треснули и он моментально бы умер. Но, будучи воспитанником школы Удан, Фэйцин не хотел опускаться до уровня этих людей и проливать кровь. Цзяо Вэньци видел, что его братья терпели неудачу. Он стремительно бросился в атаку, как выпущенная из лука стрела. Лу Фэйцин знал, что те двое не сравнятся с Цзяо Вэньци, поэтому не осмелился насмехаться над ним, сразу применив прием Кулак Сюань Гун14. Рука Цзяо Вэньци метнулась к Лу Фэйцину. Движение казалось легким и плавным, однако, как только кулак приблизился, он сделался твердым, подобно железу. Лу Фэйцин отметил, что мастерство Цзяо Вэньци было виртуозным, чего нельзя было сказать раньше. Отскочив в сторону, подобно тигру, Лу Фэйцин ударил противника в правое плечо. Цзяо Вэньци поспешно закрыл лицо левой ладонью, использовав железную пипу, а правой ударил Лу Фэйцина. Последовавшие восемь приемов вымотали учителя Лу. Его ладонь была уже не так тверда, касаясь лацкана противника. Лу Фэйцин был великодушным, Цзяо Вэньци прекрасно об этом знал. Его рука неожиданно взметнулась вверх, и, применив прием Лю цюань ся шань15, он стремительно ударил Лу Фэйцина в грудь. Воин опешил и не смог увернуться, тогда его настиг злодейский удар железной пипой. Лу Фэйцин был выдающимся мастером боевых искусств, но только сейчас осознал, что совершил ошибку, отражая беспрерывные атаки Цзяо Вэньци. Он понимал, что был серьезно ранен и судьба его решится сегодняшней ночью, здесь, на пустынных холмах.

Победа мстителя Цзяо была очевидна, поэтому он позволил противнику перевести дух. Лу Фэйцин отдышался и атаковал, уклонившись от нескольких ударов. Цзяо Вэньци вспыхнул и проревел:

– Давай, старик, собери остатки своих сил и сражайся!

Железная пипа, которую использовал Цзяо Вэньци, – это уникальное оружие царства Хань, распространившееся в городском округе Лоян. Она остра с двух сторон, при атаке подобна секире, при защите прочна, как щит. Внутри она полая, снаружи имеет 12 шипов, это было невероятно мощное орудие. На самом деле пипа – музыкальный инструмент, но Цзяо Вэньци придумал ей иное применение. В свою очередь, Лу Фэйцин мастерски орудовал мечом. Атаки противника было сложно отражать, но меч Белого Дракона умело блокировал удары, порой переходя в наступление. Магия его была удивительна: после первого взмаха, независимо от того, парирует или отступает соперник, следует второй.

Неожиданно удар пришелся сбоку, Луо Синь и Бэй Жэньлун вмешались в бой. Лу Фэйцин, превозмогая боль, продолжал битву.

«Я, Лу Фэйцин, великий воин, не могу умереть от рук этих крыс. Я во что бы то ни стало выберусь из этой передряги. Когда все кончится, я обращусь к шести Гуандунским демонам и поквитаюсь с врагами», – думал он. В тот момент он принял решение сохранить жизнь преступникам. Боевые искусства учат оставаться спокойным в любой ситуации.

Отражая удар за ударом, Цзяо Вэньци поддался панике. Его приспешники остервенело рвались в бой. Лу Фэйцин почувствовал тупую боль в груди, он понимал, что серьезно ранен. Луо Синь воскликнул, обратившись к Цзяо Вэньци:

– Мастер, давайте свяжем его! Чего тянуть?

– Ты отрубишь голову этому старику чуть позже.

Бэй Жэньлун усмехнулся:

– А у него неплохой меч, он мне пригодится.

Все трое посмеивались, говоря о Лу Фэйцине, словно о мертвом, очевидно, чтобы разозлить его.

Лу Фэйцин замахнулся на Луо Синя мечом Белого Дракона. Тот отступил, и Фэйцин стремительно шагнул к нему. Луо Синь завопил:

– Нет! Этот старик собирается разрубить меня!

Лу Фэйцин вдруг кинулся вниз с холма с такой легкостью, будто сила притяжения потеряла над ним всякую власть. Теперь, когда он вырвался из окружения, он думал, что те трое уже не смогут догнать его. Цзяо Вэньци, надавив на пипу, молниеносно выпустил за ним вслед три шипа. Лу Фэйцин взмахнул мечом и ударил по двум из них, прыжком уклонился от последнего. Он знал, что внутри шипов были шипы помельче. Когда они впиваются в тело, словно пускают корни. Если попытаться вытащить такой шип, можно оторвать кусок плоти. И хотя он увернулся от выпущенных снарядов, силы его покидали. Он пошатнулся и не смог набрать в легкие воздух, его грудь болезненно ныла, в глазах потемнело.

Цзяо Вэньци и два его приспешника видели, что ноги Лу заплетаются, его внутренности были повреждены. Обрадовавшись, они вновь окружили его. Лу Фэйцин мастерски сражался своим мечом, но чувствовал, что каждый раз при взмахе правой руки боль отзывалась в грудине слева. Поэтому он принял решение сражаться левой рукой, теперь его удары приходились с левой стороны и отличались от обычных. Цзяо Вэньци, застигнутый врасплох, отступил на несколько шагов назад. Лу Фэйцин воспользовался этой возможностью и направил меч в сторону Бэй Жэньлуна. Заметив это движение, Бэй Жэньлун увернулся вправо, но острие меча последовало за ним. Воин не мог уворачиваться с такой скоростью, поэтому, испугавшись, упал наземь, несколько раз перевернулся и откатился.

Лу Фэйцин уже собирался догнать его, но почувствовал затылком холодок от взмаха стального хлыста Луо Синя. Удар вышел неимоверно сильным, ноги Лу Фэйцина окаменели, однако верхняя часть его тела еще могла двигаться. Он протянул руку и с силой надавил на жизненную точку Ю Мэнь Сюэ Луо Синя в области живота. Он попал точно в цель, акупунктурные точки врага были затронуты, Луо Синь обмяк. Стальной хлыст выпал из его руки, ударившись о камни, горящие искры разлетелись во все стороны. В этот момент Цзяо Вэньци вновь выпустил в спину противника три шипа. Лу Фэйцин услышал приближающийся звук, но все еще не мог ни сдвинуться с места, ни увернуться ни влево, ни вправо. Поэтому он схватил лежащего на земле Луо Синя и подставил его тело под обстрел. Со свистом два шипа вошли в грудь, третий – в нижнюю часть живота, и в эту минуту Луо Синь умер.

Цзяо Вэньци побагровел от злости и яростно бросил в спину Лу другое свое оружие, железный диск. В этот момент Бэй Жэньлун кинулся на противника спереди. Лу Фэйцин попытался пронзить его мечом, но тот отпрыгнул влево, и железный диск Цзяо Вэньци полетел прямо на Лу. Тогда он, не оглядываясь, наклонился, но лезвие железного диска врезалось в левое плечо, оставив глубокую рану. Цзяо Вэньци был вне себя от радости, но внезапно увидел отблеск меча Белого Дракона, летящего прямиком к Бэй Жэньлуну, который в панике поднял свой усский меч16, чтобы блокировать удар. Но сила его меча была ничтожна в сравнении с силой Белого Дракона. Меч пронзил его грудь, пригвоздив к земле.

Лу Фэйцин резко повернул голову к Цзяо Вэньци. Лицо противника исказилось болью, а глаза смотрели невидящим взглядом. Трюк сработал. Расстояние было ничтожным, выстрел молниеносным. Лу Фэйцин выпустил свои золотые иглы прямо в лицо Цзяо. Их было так много, что увернуться было невозможно. Цзяо Вэньци мгновенно ослеп. Он царапал руки об иглы, пытаясь вытащить их. Лу Фэйцин воспользовался этим и, скрестив кулаки перед собой, одним ударом сразил его.

Лу долгие годы жизни накапливал знания и опыт, чтобы однажды в одно мгновение убить сразу трех врагов знанием акупунктуры, мечом и золотыми иглами. Холодный ветер свирепствовал на одиноком холме, луна выглядывала из-за облаков. Перед ним лежали три бездыханных тела. Глубоко в чаще леса раздался странный крик. Хотя Лу Фэйцин был очень храбр, он не мог рисковать. Воин сорвал с себя рубашку, перевязал рану на левом плече, постоял неподвижно, выравнивая дыхание, вытащил меч из тела Бэй Жэньлуна и начисто вытер его о ножны. Опасаясь оставить улику, он достал золотые иглы из лица Цзяо Вэньци и спрятал их, а затем скинул три трупа в расщелину. Его дыхание было сбивчивым, все тело покрыто пятнами крови. Если он появится в городе в таком виде, это определенно вызовет подозрения. Однако под утро он все же вернулся в дом Ли Кэсю, чтобы переодеться и смыть с себя следы сражения. На тот момент Ли Юаньчжи уже переступила порог кабинета своего учителя.

Когда Юаньчжи покинула кабинет, Лу Фэйцин отправился в дом и рухнул на кровать. От боли он потерял сознание. Неизвестно, сколько времени он так пролежал. В какой-то момент он почувствовал легкий толчок и услышал обеспокоенное:

– Учитель! Учитель! – он медленно поднял веки и увидел Ли Юаньчжи, стоящую перед кроватью, рядом был врач.

Два долгих месяца ушло на его восстановление. Ли Юаньчжи упросила своего отца нанять известного доктора и купить хорошее лекарство, глубокая рана наконец была исцелена. Все это время девушка была для своего учителя настоящим опекуном и изо всех сил заботилась о нем. Как-то Лу Фэйцин попросил ее открыть книжный шкаф, сказав:

– Юаньчжи, ты, скорее всего, еще не понимаешь, какой я человек, да тебе и необязательно это знать. На этот раз я пережил настоящий кошмар. Ты помогла мне всем, чем могла, и я не могу просто уйти. В знак благодарности я хочу передать тебе свои знания о кунг-фу.

Ли Юаньчжи была вне себя от счастья, она опустилась на колени и почтительно поклонилась ему. Она уже делала это однажды, это был второй раз. Лу Фэйцин посмотрел на нее с улыбкой и произнес:

– Ты очень умная девушка. Было бы здорово обучить тебя боевым искусствам. Однако…

Он замолчал. Ли Юаньчжи поспешно сказала:

– Учитель, я готова выслушать вас.

– Честно говоря, я не одобряю то, чем занимается твой отец. Когда ты вырастешь, я надеюсь, сможешь отличать правильное от неправильного, хорошее от плохого. Если ты кланяешься мне как учителю, то должна строго соблюдать мои указания. Ты сможешь?

– Ученик не смеет ослушаться слов учителя.

– Если в будущем ты используешь навыки, которым я обучу тебя, во вред, я с легкостью могу лишить тебя жизни.

Его голос сделался свирепым, Ли Юаньчжи была слишком напугана, чтобы издать хоть какой-то звук. Но уже через минуту, улыбнувшись, сказала:

– Учитель, если я буду послушной, как же вы можете захотеть убить меня?

С этого дня Лу Фэйцин стал обучать девушку кунг-фу школы Удан, чтобы воспитать ее дух и развить энергию ци17. Они начали с десяти упражнений Дуань Цзинь18, затем перешли к изучению Тайцзу Чанцюань19. Когда боевые навыки Ли Юаньчжи были на должном уровне, он приступил к тренировке ее зрения и слуха. Более двух лет Ли Юаньчжи усердно тренировалась, добившись чрезвычайно быстрых результатов. В то время Ли Кэсю был переведен к главнокомандующему западного города Ганьсуань, важного стратегического пункта, который граничит с городским округом Хами на северо-западе и пустыней – на западе. За два года Лу Фэйцин научил девушку бою на мечах. А за пять она освоила все приемы метания золотых игл, ведение боя холодным оружием и стили боевых искусств. Однако у нее еще не было возможности применить свои навыки. Она подчинилась указаниям мастера и ни с кем словом не обмолвилась о своем обучении. Ли Юаньчжи каждый день тренировалась самостоятельно в саду за домом. К счастью, она любила боевые искусства с детства, окружающие ничего не заподозрили, ее служанка не знала, что такое кунг-фу, а другие слуги не осмеливались даже смотреть на нее.

Тем временем карьера Ли Кэсю шла в гору: у него были и талант, и мастерство. На 23-м году правления шестого императора династии Цин Цяньлуна он сыграл важную роль в подавлении бунта в регионе Или, за что его повысили до командующего войсками в провинции Чжэцзян. Он контролировал пять городов, такие как Динхай и Вэньчжоу, и под его юрисдикцией было пять полков. Он также имел власть над охраной городских стен городов Ханчжоу, Тайху, Хайнинг, а также над речными знаменными отрядами.

Ли Юаньчжи выросла в отдаленном месте на северо-западе. Теперь же она отправлялась со своим учителем на юг, на правый берег прекрасной реки Янцзы. Лу Фэйцин долгое время не покидал окраин страны, поэтому, выслушав предложение Юаньчжи, представив свое возвращение в старые уголки родины, с радостью согласился. Легкая конница Ли Кэсю первой отправилась к месту и выделила 20 солдат и генерала штаба для сопровождения членов семьи. Генерала звали Цзэн Тунань. Ему было за сорок, у него короткая борода, сильный дух и крепкое телосложение, в руке он всегда сжимал шестиконечное копье, также он владел настоящим кунг-фу. Ли Кэсю очень ему доверял. В группе было более дюжины мулов и лошадей. Госпожа Ли восседала в карете, ее дочь же решила ехать верхом на лошади, что было неприлично для девушки, поэтому ей пришлось переодеться в мужскую одежду. Это изменение образа показалось Юаньчжи по-своему красивым, и она отказалась переодеваться обратно в женское. Госпоже Ли ничего не оставалось, как улыбнуться и вздохнуть: она ничего не могла поделать.

В тот день, поздней осенью, Лу Фэйцин ехал на лошади далеко позади всех. Ночь постепенно сгущалась, на длинной старой дороге не было никого, кроме их отряда, только желтый песок и трава. С запада подул резкий порыв ветра, Лу Фэйцин начал протяжно напевать:

– Генерал Ста Сражений, вечный странник, остановившись на мосту, вглядывается в горизонт. Над рекой Ишуй свистит холодный ветер. Снег мягко ложится на его одеяния. Воин едет верхом и с волнением тихо напевает скорбную песнь…

Про себя он думал: «Слова поэта Синь Цицзи в какой-то степени отражают мою жизнь. Тогда он был таким же, как я. Он видел, как величественный город Шэньчжоу пал перед варварами, на его восстановление ушли долгие годы. Но всю свою жизнь он все равно пел и сражался в бесчисленных битвах».

Лу Фэйцину было почти шестьдесят, его борода и брови уже серебрились сединой, но душа была полна божественного света и юношеской силы. Он подумал: «Мои волосы белы как снег. Боюсь, вскоре я буду уже ни на что не годен». Он взмахнул кнутом, и лошадь его помчалась вперед. Оглянувшись, воин увидел приближающуюся ночь. Погонщик мулов сказал, что до округа Шуанта осталось десять миль. Это был большой город за пределами Стены, они планировали остановиться там на ночь. Внезапно раздался топот копыт, и на горизонте сквозь облако пыли показались два всадника на белых лошадях. Они мчались с поразительной скоростью и в мгновение ока оказались рядом. Один из наездников натянул поводья, с силой хлестнул лошадей, схватил упряжку, скрестив руки, и лошади промчались по обе стороны процессии. На секунду Лу Фэйцин смог разглядеть их: один высокий, другой низкий. У высокого были широкие брови, прямой нос, светлая кожа, по лицу коротышки можно было различить его крутой нрав. Оба были прекрасными наездниками. Вскоре топот постепенно отдалился. Лу Фэйцин подстегнул свою лошадь, чтобы догнать Ли Юаньчжи. Оказавшись бок о бок, он прошептал:

– Ты хорошо разглядела этих двоих?

– Тех мещан, что проскакали к лесу?

– Не думаю, что они просто вышли на вечернюю прогулку. Глядя на навыки этих людей, могу сказать, что они вовсе не так просты.

Девушке очень хотелось, чтобы неизвестные оказались настоящими разбойниками, чтобы наконец продемонстрировать навыки, которые она упорно оттачивала все пять лет. Она сказала:

– Эти двое отлично владеют навыками верховой езды.

– Да, вряд ли они новички в этом деле.

Они приближались к крепости Шуанта. Рядом снова раздался звук копыт, еще две лошади промчались мимо их упряжки с мулами. Стояли темные сумерки, местность была пустынной, туман сгущался, впереди виделась только крепость. Лу Фэйцин не переставал удивляться, откуда в такое время на дорогах столько людей.

Вскоре их упряжка въехала в ворота, торговцы местных лавок вышли взглянуть на новоприбывших. Генерал Цзэн Тунань подвел упряжку мулов к высокому дому. Лу Фэйцин и Ли Юаньчжи слезли с лошадей. На массивной двери дома висела черная табличка с золотыми буквами «Гостиница Антонг». У входа четыре человека спешили приветствовать гостей – видимо, держатели гостиницы.

Вновь послышался цокот копыт, лошадь остановилась, и раздался стук. Лу услышал, как слуга открыл ворота и сказал:

– Твой путь был нелегким, входи, для тебя приготовлены еда и питье.

– Пойди и накорми лошадей, живее, – сказал грубый голос, – мы снова двинемся в путь, как покончим с едой.

Лу Фэйцин задумался. Группы мужчин спешили на северо-запад, и, судя по навыкам верховой езды, все они были мастерами боевых искусств. За годы, проведенные в пограничных районах, он никогда не видел ничего подобного. Он тихо пересек двор и направился к задней части гостиницы.

– Хорошо, вы говорите, что этот мастер очень молод, – произнес человек с грубым голосом. – Справится ли он?

Лу Фэйцин прислушался, затаившись под окном.

– Ему придется, – услышал он слова другого. – Таково было желание старого мастера, нравится это молодому мастеру или нет.

У второго человека был глубокий, звучный голос, казалось, в нем была заключена огромная внутренняя сила. Не решаясь проделать дырку в бумаге, закрывающей окно, чтобы заглянуть внутрь, Лу Фэйцин продолжал только слушать, стараясь не дышать.

– Конечно, – ответил тот, что с грубым голосом, – но вдруг он воспротивится!

– Не беспокойся об этом, он сделает так, как скажет мастер.

Человек произнес эту фразу со своеобразным южнокитайским акцентом, и сердце Лу подпрыгнуло. «Где я слышал этот голос раньше?» – подумал он. Потребовалось время, чтобы отыскать ответ в ворохе мыслей, но в конце концов Лу Фэйцин вспомнил, что эта интонация принадлежала его старому другу Чжао Баньшаню. Двадцать лет назад они оба состояли в банде «Убийцы дракона». Чжао был примерно на десять лет моложе, но они часто тренировались вместе и испытывали друг к другу глубокое уважение. Лу не слышал о нем с тех пор, как «Убийцы дракона» распались, он был рад случайно встретить старого приятеля в таком неожиданном месте. Он уже хотел окликнуть Чжао Баньшаня, но свет в комнате внезапно погас, а из окна вылетел дротик. Но снаряд летел не в сторону Лу Фэйцина. Неподалеку в кустах он заметил чью-то фигуру. Она поймала дротик, выпрямилась, собираясь бросить вызов обидчику. Лу подскочил и яростно прошептал:

– Ни звука! Идем со мной.

Это была Ли Юаньчжи.

Никто за ними не гнался. Лу отвел девушку в свою комнату и при свете лампы увидел ее раздосадованное лицо. Это одновременно разозлило и позабавило его. Он строго спросил:

– Юаньчжи, ты знаешь, что это за люди? Зачем ты пыталась влезть с ними в драку?

– Зачем они стреляли в меня дротиком? – вызывающе ответила она.

– Если они не преступники, то члены тайного общества. Одного я знаю, и его кунг-фу не хуже моего. Если они здесь, ночью, то, должно быть, по срочному делу. Этот дротик не предназначался для того, чтобы ранить тебя, он только предупреждал, чтобы кое-кто не совал нос не в свои дела. Если бы они действительно хотели причинить тебе вред, ты вряд ли смогла бы его поймать. А теперь иди спать.

Они услышали, как открылись ворота, раздался стук копыт, и двое мужчин ускакали в ночь.

На следующее утро упряжка с мулами снова тронулась в путь и проехала десять миль чуть более чем за два часа.

– Смотрите, учитель, – сказала Юаньчжи, – кто-то приближается.

Впереди галопом скакали два гнедых коня. Помня события прошлой ночи, путники обратили на незнакомцев особое внимание. Удивительным было то, что лошади, прекрасные и резвые, были абсолютно одинаковыми. Что еще более удивительно, их наездников тоже невозможно было отличить друг от друга: обоим около сорока лет, высокие и худые, бледнолицые, с глубоко посаженными глазами. Судя по всему, это братья-близнецы. Проезжая мимо, они странно посмотрели на Ли Юаньчжи, она бросила на них ответный взгляд. Немного отдалившись, они вновь обернулись на девушку. Ли Юаньчжи остановила лошадь, всем своим видом показывая, что готова вступить в бой. Но братья даже бровью не повели и погнали лошадей вперед. Девушка нахмурилась:

– И откуда взялась эта парочка скелетов?

Спины двух удаляющихся всадников можно было сравнить с двумя тонкими бамбуковыми палками, воткнутыми в седла. Внезапно к Ли Кэсю пришло осознание, он вскрикнул:

– А, так это они!

Ли Юаньчжи поспешно спросила:

– Ты их знаешь?

– Должно быть, это те самые отважные воины из провинции Сычуань, братья из рода Учан по имени Хэй Чан20 и Бай Чан21.

Ли Юаньчжи усмехнулась и сказала:

– Действительно, отличные прозвища. Еще бы, духи смерти, говоришь?

– Если верить слухам, внешне они некрасивы, но в бою настоящие мастера! Я никогда прежде не встречал их, но слышал, что они братья-близнецы и с детства неразлучны. Они не создают семьи, они ездят по свету, совершая благородные поступки, стоят на защите справедливости. Тот, кто уважает их, называет братьев сычуаньскими благородными воинами, а тот, кто боится, – Хэй Чан и Бай Чан.

– Но они же похожи друг на друга как две капли воды! Как же отличить Хэй от Бай?

– Я слышал, что, несмотря на то что братья Чан так похожи друг на друга, есть одно маленькое отличие. У старшего брата в уголке глаза есть родинка, поэтому его зовут Чанг Хэчжи22, младшего же брата назвали Чанг Бочжи. Они были учениками даоса Хуэйлу из школы боевых искусств Цинчэн23. Они известные благородные воры на реке Сычуань, которые грабят богатых и помогают бедным, но в своих методах они безжалостны, поэтому и получили такие ужасающие прозвища.

– Что же они здесь делают?

– Не знаю, я никогда не слышал, чтобы братья Чанг совершали свои преступления за пределами Великой стены.

– Если эта парочка скелетов осмелится тронуть нас, тут же отведают силу моего меча!

– Я слышал, что они никогда не сражаются в одиночку. Будь то один или десять противников, они всегда работают вместе, – Лу Фэйцин сухо рассмеялся. – Твои слабенькие косточки, боюсь, не выдержат их кулаков.

Пока они говорили, впереди снова послышался цокот копыт. На этот раз ехали обычные путники. За спиной у первого человека, даоса, был длинный меч, лицо его было болезненно бледным. Правая рука свисала вниз, левой руки не было вовсе, рукав даосского одеяния был обвязан вокруг талии. Второй путник был горбуном в очень пестрой одежде. Ли Юаньчжи, глядя на его уродство, завернутое в великолепный яркий наряд, не смогла сдержать смех:

– Учитель, вы только взгляните на этого горбуна!

Лу Фэйцин хотел остановить ее, но было уже поздно. Они увидели, как горбун ударил хлыстом двух лошадей, и те стремительно поскакали. Горбун вдруг прыгнул на спину лошади. Даос же сделал сальто, обеими ногами приземлившись на землю. Девушка сжала в руке свой длинный меч, следуя главному совету учителя: «Если враг не двигается, то и ты не двигайся». Кончик ее меча слегка дрожал. Никто не двигался с места. Горбун действовал непредсказуемо: он не нападал, но протянул левую руку и схватил свою скачущую лошадь за хвост. С протяжным ржанием та встала на дыбы. Необычайная сила горбуна была поразительна. Правой рукой он сжал хвост гнедого коня Ли Юаньчжи, и тот тотчас порвался, словно его отрезали ножом. Лошадь рванула вперед, Ли Юаньчжи испугалась и чуть было не выпала из седла. Лу Фэйцин замахнулся хлыстом, желая полоснуть горбуна, но тот был уже далеко. Он был невысок и коротконог, но бегал чрезвычайно быстро. В одно мгновение горбун догнал скачущую на запад лошадь, вскочил в седло и исчез из виду. Ли Юаньчжи была так зла, что ей хотелось плакать и кричать:

– Учитель!

Лу Фэйцин увидел, что в ее глазах застыли слезы. Она хотела орать во всю силу, но ком подступил к горлу, и слезы хлынули потоком. В этот момент сзади послышались крики:

– Я Ву… Вэйян… Я Ву… Вэйян…

Глава 2. Опасное ущелье и встреча с всадниками на верблюдах

險峽神駝躍翠翎

Ли Юаньчжи очень удивилась и поспешно спросила:

– Учитель, кто это?

Лу Фэйцин ответил:

– Это охранники, к которым обращаются путники, чтобы обеспечить себе безопасность. У каждой охранной организации свой маршрут, криками они сообщают о скором приближении. Они идут конвоем, успех похода на 70 процентов зависит от отношений между наемниками и всего на 30 процентов – от личных навыков и умений. Руководитель сопровождения находится со многими в дружеских отношениях, люди нанимают его за хорошую репутацию. Как только я увидел этих двоих, подумал, что это чья-то охрана, и уже приготовился отражать атаку. Но, Юаньчжи, зачем же оскорблять первой? Говорят, «лучше сначала узнать человека, чем мощь его кулака». Если тебе когда-нибудь придется сопровождать конвой, представь, скольких людей ты оскорбишь менее чем за полдня? Твои боевые навыки увеличатся десятикратно, но потом ты не сможешь ступить и шагу.

Ли Юаньчжи сразу поняла, что Лу Фэйцин читает ей нотации, про себя подумала: «Зачем же мне идти в охрану?» Но не посмела препираться с учителем и шутливо ответила:

– Учитель, ну я же просто ошиблась! Скажите лучше, а что это за организация?

– Пекинская организация охраны уезда Чжэньюань, самая многочисленная на севере. Ее филиалы есть в провинциях Фэнтянь, Цзинань, Кайфэн и Тайюань. Руководителем был подавивший бунт в северных землях Ван Вэйян, сейчас ему должно быть уже под семьдесят. Раз люди на дороге кричали «Я Вэйян», значит, он еще не отошел от дел, хотя стоило бы. За сорок лет его организация принесла целое состояние, а ему все мало.

– А вы с ним знакомы?

– Было дело. Этот человек, орудуя мечом Багуа24 и зная некоторые приемы из багуачжан25, в свои годы был непобедим. Он поистине может считаться авторитетом северных земель, наводящим ужас!

Ли Юаньчжи радостно воскликнула:

– Они вскоре нас догонят! Вы сможете представить мне его? Дать взглянуть на этого великого героя?

– С чего бы ему самому быть здесь? Ну и глупышка же ты.

Лу Фэйцин все время упрекал Юаньчжи, ей было это жутко неприятно. Она пробурчала себе под нос: «Не понимаю, почему, даже если я его слушаюсь, он все равно ругается?» Девушка похлопала лошадь по спине и догнала повозку с мулом. Она надеялась поговорить с матерью, чтобы унять свое смятение. Бросив взгляд на хвост своей лошадки, Юаньчжи увидела лишь обрубок. Нет ничего необычного в том, чтобы ударом руки переломить рукоятку копья, но конский хвост мягкий и гибкий. Разве можно отсечь его взмахом кисти? Она хотела дождаться учителя, чтобы расспросить об этом, но после секундного раздумья злость снова одолела ее. Девушка нагнала командующего Цзэн Тунаня:

– Генерал Цзэн, хвост моей лошади неясным образом обрублен, выглядит очень некрасиво.

Говоря это, Ли выпятила губу. Цзэн Тунань понял, что было у нее на уме, и сказал:

– И правда. А я вот не пойму, что происходит с моей лошадью: в последнее время она очень упрямится, усмирить я ее не могу, может быть, вы, госпожа, замечательная наездница, сможете мне помочь?

Ли Юаньчжи скромно заметила:

– Боюсь, у меня тоже ничего не выйдет, но я могу попробовать.

Они обменялись лошадьми. Скакун Цзэн Тунаня был на самом деле очень послушен и никогда не показывал характер, но генерал Цзэн одобрительно хмыкнул:

– Ничего себе, госпожа, поглядите, даже лошади вам подчиняются!

Голоса охранников приближались, и вскоре мимо Ли Юаньчжи и Лу Фэйцина проехал большой караван из повозок, запряженных мулами. Лу Фэйцин испугался, что кто-то из охраны узнает его, и прикрыл лицо большой соломенной шляпой. Проезжавшие путники тихо беседовали: «По словам брата Ханя, Цзяо Вэньци исчез!» Лу Фэйцин оглянулся, чтобы разглядеть того, кто это сказал, но успел лишь заметить, что у охранника была густая борода и суровое, подобное грозовой туче, лицо. Говоривший проехал мимо Лу Фэйцина, и тот смог увидеть, что на спине охранника висит красный мешок, несколько колец Пяти Элементов – стальных колец, обрамленных ножами. «Могло ли случиться так, что Гуандунские демоны стали частью охранной организации и теперь сопровождают путников?» – задумался Лу Фэйцин. Из шести демонов он встречал лишь Цзяо, но знал, что и остальные были отличными бойцами и что двое из этих шести демонов, братья Янь, тоже использовали кольца Пяти Элементов.

Лу Фэйцин вспомнил, сколько сильных и опасных бойцов он встретил за последние два дня, и подумал, не связаны ли эти встречи непосредственно с ним. Судя по всему, люди из охранной организации Чжэньюань на самом деле просто сопровождали караван и не представляли угрозы. А те бойцы, что двигались в паре на запад, казалось, не были заинтересованы в поимке Лу Фэйцина. Но куда они шли и с какой целью?

Ли Юаньчжи и генерал Цзэн обменялись лошадьми; теперь лошадь с обрубленным хвостом досталась командующему, Ли Юаньчжи, осознав этот факт, про себя усмехнулась. Она остановила лошадь и стала ждать учителя Лу:

– Учитель, – улыбнулась она, – почему больше никто не проезжает мимо нас? Вчера еще несколько пар бойцов отправились на запад, я хочу увидеть еще кого-то из этих героев!

Ее слова осенили Лу Фэйцина, и он хлопнул себя по ноге.

– Вот я старый дурак! Как я мог забыть о «Приветственной церемонии головы дракона»? Только за себя переживал, – упрекнул себя Лу.

– Какая церемония? – спросила Ли Юаньчжи.

– Самая торжественная из существующих церемоний, которые проводятся тайными обществами в честь какой-либо важной персоны. Обычно для встречи почитаемого гостя выбирают шесть самых старших мужчин в этом обществе, но для действительно важных, особых встреч выбирают 12 человек, и они прибывают парами. Сейчас нас уже миновали пять пар, значит, должна проехать еще одна, – объяснил Лу Фэйцин.

– И что это за тайное общество? – поинтересовалась Юаньчжи.

– Я не знаю, – ответил он, а потом добавил: – Но если близнецы из провинции Сычуань и тот горбун – члены этого общества, власть и влияние их должны быть поистине огромными. Поэтому больше никого не провоцируй, прошу, слышишь?

Ли Юаньчжи кивнула, но в глубине души волнение охватило ее, она с нетерпением ждала, кто еще проедет мимо.

Шли часы, но на дороге так никто и не появился. Лу Фэйцин был удивлен и невольно засомневался, не ошибся ли в своих предположениях. Но тут внезапно позади послышался звон верблюжьих колокольчиков, поднялось облако пыли. К ним приближался большой караван. Он состоял из десятков верблюдов, среди которых иногда встречались лошади; на лошадях сидели мусульмане с высокими носами и запавшими глазами. У них были густые бороды и белые повязки на головах. С их поясов свисали сабли. Торговцев-мусульман довольно часто можно было встретить на дороге, поэтому Лу Фэйцин не считал это чем-то удивительным. Среди мужчин Лу заметил девушку. Эта молодая грациозная дева, облаченная в желтые одежды, была ослепительно красива. В ней проглядывались благородные черты, она излучала героическую ауру. Девушка была прекрасна, как весенняя слива, цветущая в снежную пору, ее аура, словно осенняя орхидея, покрытая инеем; щеки ее пылали, а глаза блестели, как лунный свет на реке Ханьцзян.

Лу Фэйцин был впечатлен, но лишь раз взглянул на таинственную незнакомку. Однако Ли Юаньчжи смотрела на нее в изумлении. Девушка с детства росла на северо-западе, где всегда царил холод, она никогда не видела женщин с аккуратными прическами и ухоженными лицами, не говоря уже о таких красавицах. Она была примерно того же возраста, что и Юаньчжи, около 18 или 19 лет; на ее талии висел кинжал, а волосы были собраны в косы. На ней было длинное желтое платье, кожаные сапоги и маленькая шапочка с изумрудным пером, расшитая золотистым шелком. Девушка на лошади проскакала мимо. Ли Юаньчжи не смогла удержаться и последовала за ней, не отводя взгляд.

Девушка в желтом одеянии заметила симпатичного мальчика-китайца, пристально рассматривающего ее. Она смутилась и крикнула:

– Отец!

Высокий мужчина с густой бородой подъехал к Ли Юаньчжи и похлопал ту по плечу:

– Эй, дружок, чего тебе?

Ли Юаньчжи удивленно хмыкнула. Она совсем забыла, что похожа на мальчика, поэтому, конечно, такое пристальное внимание к девушке в желтом одеянии было очень неуместным и даже грубым. Незнакомка была возмущена тем, как неуважительно на нее смотрел этот невоспитанный мальчуган. Она взмахнула кнутом над головой и обмотала им гриву лошади Юаньчжи. Резко дернув кнут, она выдернула большой пучок волос, и лошадь встала на дыбы от боли, чуть не повалив свою всадницу на землю. Девушка-мусульманка щелкнула в воздухе кнутом, и во все стороны полетели конские волосы. От злости Ли Юаньчжи вытащила стальной дротик и метнула его в спину девушки. Но, не желая причинить ей вреда, тут же крикнула:

– Берегись дротика!

Та наклонилась в сторону, и дротик пролетел справа от нее. В ту же секунду она взмахнула кнутом, поймала дротик за кончик и плавно отправила его обратно, в сторону Ли Юаньчжи, крикнув:

– Эй, парень, возвращаю тебе твой дротик!

Скорость полета дротика был соизмерима с порывом сильного ветра; он летел прямо в грудь Ли Юаньчжи, но она ловко поймала его.

Люди в караване громко аплодировали великолепному искусству, с которым девушка в желтом одеянии обращалась со своим кнутом. Но у ее отца было обеспокоенное выражение лица, он подошел к дочери, сказав ей тихо несколько слов. Девушка произнесла лишь: «О, отец!», позабыв о Ли Юаньчжи. Десятки верблюдов и лошадей двинулись дальше, постепенно стук копыт стих, и караван исчез.

Лу Фэйцин с улыбкой сказал:

– Способный человек хорош во всем, веришь ли ты теперь этим словам? Эта девушка того же возраста, что и ты. Ты впечатлена ее навыками?

– Эти мусульмане ездят верхом день и ночь, конечно, они просто обязаны уметь обращаться с кнутом! Это вовсе не значит, что эта девушка хороша в боевых искусствах.

– Разве? – усмехнулся Лу Фэйцин.

К вечеру компания добралась до городка под названием Булунцзи. В центре находился только один большой постоялый двор. На входе висел флаг Пекинской организации охраны уезда Чжэньюань, значит, они уже остановились здесь.

Лу Фэйцин умылся, взял в руки чайник, медленно прошелся по двору. В центре стояли два стола, за которыми пили и ели люди. Охранник с красным мешком тоже был среди них, он уже снял свое оружие и смотрел вдаль, о чем-то размышляя. Лу Фэйцин прохаживался рядом, делая вид, что разглядывает ночное небо. Один из охранников громко рассмеялся:

– Мастер Янь, если вы доставите ее в столицу в целости и сохранности, разве генерал Чжаовэй не наградит вас? На эти деньги вы сможете вдоволь повеселиться с этой штучкой!

Лу Фэйцин подумал: «Это действительно Янь Шикуй, пятый из шести демонов». Теперь он был настороже. Янь Шикуй отвечал:

– Награда? Эй, никто не останется без…

Не успел он договорить, как раздался еще один голос:

– Боюсь, что Сяо Си Бао уже переключилась на кого-то другого.

Лу Фэйцин прищурился и увидел, что говоривший мужчина был очень щуплым, при этом носил форму охраны. Янь Шикуй был недоволен и зарычал. Первый говоривший охранник сказал:

– Ты всегда говоришь гадости, Тун Чжаохэ!

– Я уверен, Сяо Си Бао будет проституткой до конца своих дней и никогда не сможет начать новую жизнь.

Янь Шикуй выругался:

– Твоя мать будет проституткой до конца своих дней!

Тун Чжаохэ со смехом сказал:

– Хорошо, тогда ты будешь крестным отцом.

Лу Фэйцин уже собирался уходить, разговор охранников казался ему совершенно бессмысленным. Но тут он услышал слова Тун Чжаохэ:

– Мастер Янь, шутка – это шутка, а истина – это истина. Не увлекайтесь мыслями о Сяо Си Бао, она того не стоит. Возьмите свой мешок с золотом и найдите хорошую жену. Вы можете лишиться головы, а репутация нашей славной организации не сможет восстановиться после этого еще лет сорок!

– Можешь быть уверен, я еще тебе это припомню. Я заслужил свое имя как один из шести демонов благодаря своему кунг-фу, в отличие от некоторых парней из организации Чжэньюань, которые только и умеют, что жрать и нести чушь!

– Шесть Гуандунских демонов действительно очень известны, но жаль, что третий пал. А мы даже не знаем, кто совершил это.

Янь Шикуй ударил по столу и крикнул:

– Кто сказал, что не знаем? Наверняка это орден Красного цветка!

Лу Фэйцин подумал: «Странно, ведь это я убил Цзяо Вэньци, а они обвиняют во всем Красный цветок». Он стал прохаживаться у деревьев, пытаясь подойти ближе. Тун Чжаохэ никак не замолкал:

– Эх, жаль, что у меня нет силы духа, я только ем и несу вздор! Если бы я не был таким слабаком, давно разобрался бы с этим Красным цветком.

Янь Шикуй дрожал от злости и не мог вымолвить ни слова. Третий охранник вмешался, чтобы сгладить ситуацию:

– В любом случае Юй Ваньтин, лидер ордена Красного цветка, умер еще в прошлом месяце. Все знают об этом. Нет никаких доказательств, что именно его люди убили мастера Цзяо. Даже если вы найдете их, эти наемники будут все отрицать, что тогда?

У Тун Чжаохэ не было ответа. Пытаясь сменить тактику, он пробормотал:

– Обычно мы не связываемся с орденом Красного цветка. Давайте сделаем с ними то же, что с этими мусульманами? Заберем у них их Священные Писания26, которым они дорожат, как своими жизнями? В будущем, если генерал Чжаовэй потребует денег, крупного рогатого скота или овец, разве они посмеют отказать? Я говорю тебе, Янь, перестань думать о своей Сяо Си Бао, смело возвращайся в Пекин и проси генерала дать тебе в жены мусульманскую девчонку. Тогда ты сможешь… – говорил он это с гордостью, но вдруг из ниоткуда вылетел кусок грязи и заткнул ему рот.

Двое его сослуживцев вмиг схватили оружие и выбежали наружу. Янь Шикуй достал кольца Пяти Стихий и внимательно огляделся по сторонам. На шум подошел его младший брат, Янь Шичжан. Они встали спинами, защищая красный мешок, замерев от страха. Тун Чжаохэ выплюнул ком грязи и начал браниться:

– Ублюдок, будь проклята вся твоя семья!

Янь Шичжан холодно сказал:

– Прежде я думал, что только собаки едят дерьмо, но после увиденного понял, что даже грязь бывает приятна на вкус.

Вбежали еще двое охранников, Дай Юнмин и Цянь Чжэнлунь, один с плетью, другой с мечом:

– Маленький ублюдок ускользнул!

Лу Фэйцин, наблюдая за всем этим, внутренне смеялся над беспомощным выражением лица Тун Чжаохэ, когда увидел фигуру, мелькнувшую в углу восточной стены. Не подав виду, он вышел за пределы двора. В это время ночь уже опустилась на городок, но он заметил, как человеческая тень соскользнула с угла крыши, бесшумно приземлившись на землю, и направилась на восток. Лу Фэйцин хотел знать, кто только что угостил Тун Чжаохэ аппетитным куском грязи. Применив некоторые навыки из практики кунг-фу, он тихо последовал за неизвестным со скоростью ветра, все еще держа в руках чайник.

Они пробежали уже пять или шесть миль. Цель Лу обладала стройной фигурой, она двигалась изящно, как женщина, но навыки ее кунг-фу были очень хороши. Они миновали склон холма, и впереди показался темный лес. Тень скользнула между деревьев, и Лу Фэйцин последовал за ней. Земля была покрыта опавшими листьями и хрустящими ветками. Боясь выдать себя, Лу замедлил шаг. И в одно мгновение тень человека исчезла. Мудрость гласит: если перед вами лес, не заходите в него, его деревья скрывают множество ловушек. Лу Фэйцин не осмелился подойти слишком близко и уже хотел было отступить, но лунный свет пробился сквозь тучи. Луч ясного света проник сквозь ветви, покрывая землю беспорядочными призрачными отсветами. Вдалеке он увидел подол желтого платья – его цель выскочила из лесной чащи.

Лу Фэйцин последовал за ней по краю леса. Выглянув из-за очередного дерева, он увидел большую поляну с восемью палатками. Любопытство взяло верх. Он подождал, пока два сторожа отвернутся, а затем, быстро исполнив прием Яньцзы Сань Чао Шуй27, незаметно для сторожей скользнул за палатку. Пригнувшись, он подкрался к самой большой из них и припал к земле. Внутри кто-то говорил порывисто, с большой увлеченностью, слова разносились эхом. Так как Фэйцин жил у подножия Великой стены долгие годы, он мог немного понять говорящих. Он осторожно приподнял плотную ткань и заглянул внутрь. Палатку освещали две масляные лампы, на ковре сидело много людей – тот самый мусульманский караван, который они повстречали днем. Раздался звонкий смешок, это была девушка в желтом одеянии. Потом она замолчала, вытащила из-за пояса ослепительный кинжал и уколола указательный палец левой руки кончиком кинжала. В кумыс капнуло несколько капель крови. Остальные проделали то же самое. Высокий мужчина, которого девушка в желтом назвала «отцом», поднял свой бокал и произнес речь. Лу Фэйцин мог разобрать только несколько слов: «Коран» и «родина». Девушка подняла бокал, громко заявив:

– Мы не вернемся на родину, пока не вернем священный Коран!

Толпа принесла клятву. В тусклом свете их лица выглядели решительными. Члены собрания подняли бокалы, выпили содержимое до дна, а затем заговорили шепотом, будто обсуждая важное решение.

Лу Фэйцин был прав, предположив, что эта группа мусульман принадлежала к кочевому племени Хуэй в северной части гор Тянь-Шаня. Оно было большим и могущественным, насчитывало около двухсот тысяч человек. Высокого мужчину звали Му Жуо Лун, он был вождем, мастером боевых искусств, добрым и справедливым человеком, люди его очень любили. Девушка в желтом одеянии действительно была его дочерью, Хуо Цинтун. Многие на севере и на юге знали ее имя. Люди племени жили как кочевники, путешествуя по пустыням. Но по мере того как власть двора Цин распространялась по стране, на племя налагалось все больше налогов. Поначалу вождь Му Жуо Лун старался смириться с ситуацией и давать столько, сколько просят. Однако маньчжурские чиновники были настолько жадными, что народ обеднел, люди перестали жить и стали выживать. Племя направило высокопоставленным лицам несколько просьб о снижении поборов, но двор Цин с презрением отнесся к прошению. Более того, когда командующий защитными силами армии Красного знамени генерал Чжаовэй, курировавший военные дела в северной части гор Тянь-Шаня, узнал, что у племени есть родовая рукописная копия писаний Корана, прибывшая из священной для мусульман Мекки и хранящаяся вождем на протяжении десятков поколений, он выкрал ее и использовал в качестве шантажа, чтобы не бояться сопротивления мусульман. В пустыне Му Жуо Лун провел собрание и повел свой народ на восток, чтобы забрать Священные Писания, поклявшись вернуть книги племени, даже если все они погибнут, исполняя долг. Теперь, перед вечерней молитвой, они подтвердили свой обет.

Лу Фэйцин услышал все, что хотел, – эти мусульмане не имели ничего общего с его собственными планами – и уже собирался уходить, но Хуо Цинтун заметила шевеление ткани и прошептала отцу:

– Там кто-то есть!

Она выбежала наружу и увидела фигуру, бегущую к лесу. Подняв руку, девушка выпустила вслед кинжал. Лу Фэйцин услышал приближающийся свист и наклонился. Он взял чайник в левую руку, указательным и средним пальцами снял крышку, и кинжал влетел прямо в чайник. Не оглядываясь, он бежал обратно на постоялый двор.

Когда он вернулся, все спали глубоким сном. Патрульный обратился к нему:

– Старик, ты так долго бродил по ночному городу, осматривал местные достопримечательности?

Лу Фэйцин пробормотал в ответ что-то несвязное, зашел в свою комнату и достал из чайника кинжал.

На следующее утро вся охрана двинулась дальше. Возглавляющий отряд, держа в руках флаг Чжэньюань, кричал во все горло:

– Ву… Вэйян… Ву… Вэйян…

Лу Фэйцин видел, что вьюки их мулов не были тяжелыми, несколько охранников шли рядом с Янь Шикуем. Казалось, красный мешочек на его спине был действительно важной вещью. В таких охранных организациях существовало правило, согласно которому только некоторые сокровища должны были сопровождаться большим количеством воинов. Но что именно находится внутри, как правило, им самим было неизвестно.

После того как охранный конвой ушел, генерал Цзэн и его отряд тоже отправились в путь. В полдень они достигли Желтой Скалы; продвигаться вперед было тяжело, так как дорога их всегда шла под уклон. Они хотели за день преодолеть еще три хребта и остановиться на постоялом дворе недалеко от города Саньдагоу.

Горная дорога становилась все круче и круче, Ли Юаньчжи и генерал Цзэн держались рядом с повозкой госпожи Ли; повозка была запряжена мулом, и они переживали, что, если животное оступится и потеряет равновесие, она может рухнуть вниз. Уже после полудня они прибыли ко входу в ущелье Вуджин и увидели охранников, сидящих на земле и отдыхающих после тяжелой дороги. Вокруг возвышались горы, а между ними проходила узкая, крутая горная дорога. Лу Фэйцин немного отстал от своих спутников и отвернулся, чтобы не встретиться взглядами с охранниками, которые могли его узнать.

Отдохнув, конвой, как и отряд генерала Цзэна, направился ко входу в ущелье. Охранный конвой и солдаты под командованием генерала Цзэна выстроились в длинную извивающуюся колонну. И люди, и животные, с трудом переводя дыхание, поднимались в гору. Повсюду слышались возгласы «Но! Пошла!» – путники подгоняли животных. У Лу Фэйцина было острое зрение, и внезапно он увидел фигуру, проскользнувшую на вершине горы справа от него. В голову Лу Фэйцина закралась мысль о том, что за ними следят. В этот момент раздался звон верблюжьих колокольчиков, и люди из племени Хуэй верхом на верблюдах и лошадях устремились к ним с вершины ущелья. Стук копыт мчавшихся вниз животных был подобен грому, путники начали кричать, призывая их остановиться. Тун Чжаохэ крикнул: «Эй, друзья, вы что, на похороны мчитесь?» Восемь всадников, ехавших впереди, вдруг громко запели протяжным голосом неизвестную песню. Звук был настолько мощным, что в ущелье раздалось эхо. На вершине горы стояли люди и тоже пели; охранники, находившиеся в ущелье, были ошеломлены. В этот момент два всадника промчались мимо Янь Шикуя, целясь в следовавшего за ним Янь Шичжана, которого внезапно окружили четыре всадника на верблюдах. Каждый всадник поднял обеими руками большой железный молот и с яростью обрушил его на голову Янь Шикуя. Нападавшие имели явное преимущество, поэтому Янь Шикую, несмотря на его выдающиеся боевые навыки, не удалось избежать яростных ударов молотами.

Мусульманка в желтом спрыгнула со своей лошади и взмахом меча перерезала один из узлов, удерживавших красный мешок на теле Янь Шикуя. Вдруг она почувствовала за спиной движение ветра, и лезвие меча скользнуло в ее сторону. Она уклонилась и перерезала другой узел. Нападавший действовал молниеносно и нанес девушке ранение в области талии, чтобы помешать ей забрать мешок. Не в силах избежать удара, Хуо Цинтун взмахнула своим мечом; два клинка столкнулись, и сила их соприкосновения была такова, что от мечей полетели искры. Девушка задрожала от гнева, так как боевые навыки врага были не хуже ее собственных; она, не обращая внимания на рану, потянулась левой рукой за мешком, но в этот момент меч врага пронзил ее левое запястье. Хуо Цинтун отдернула левую руку, закрыв рану ладонью. Подняв голову, она увидела, что человек, который трижды помешал ей поднять мешок, – это тот самый симпатичный мальчишка, который так неуважительно таращился на нее на дороге. Разозлившись, девушка нанесла три атакующих удара мечом, и между ними начался ожесточенный бой.

Человеком, напавшим на девушку в желтом, была Ли Юаньчжи, которая все еще была одета в мужские одежды. В тот самый момент, когда Ли Юаньчжи планировала понаблюдать за тиграми с другой стороны горы, она увидела, как люди, шедшие в караване, внезапно напали на охранный конвой. Ее внимание привлекла девушка в желтом, которая устремилась за красным мешком. Вчера эта девушка вырвала клок волос из гривы лошади Ли Юаньчжи, но учитель лишь похвалил боевые навыки незнакомки! Ли Юаньчжи видела, что начался бой; ее не интересовало, кто в этой битве сражается на стороне добра, а кто – на стороне зла, ее целью была лишь девушка в желтом.

Хуо Цинтун нанесла три удара мечом, но Ли Юаньчжи легко отразила их, отчего Хуо Цинтун весьма встревожилась. Оказывается, Хуо Цинтун была осведомлена, что конвой перевозил и охранял тот самый украденный Коран. Девушка понимала, что охрана хорошо подготовлена, и очевидно, что прямая атака может не увенчаться успехом, поэтому Хуо Цинтун решила устроить засаду в ущелье Вуджин и напасть на конвой внезапно, чтобы украсть Коран; но кто бы мог подумать, что на пути ей встретится мальчик, способный вставить палки в колеса! Понимая, что хороший шанс выпадает лишь раз, Хуо Цинтун стремилась лишь заполучить Коран, а не устраивать бой, поэтому она внезапно изменила тактику и применила уникальный прием тянь-шаньской школы – «Трехчастный удар», – из-за чего Ли Юаньчжи была вынуждена отступить. Его называют трехчастным, потому что во время нападения техника владения мечом меняется трижды, и из-за этого врагу тяжело понять, какой удар следует отразить. В одном приеме заключено целых три удара, самых сложных и безжалостных. Этот прием не для защиты, а для жестокого нападения.

Ли Юаньчжи увидела, как девушка в желтом идет в наступление, подняв меч так, что его кончик указывал прямо на нее саму; острие меча Ли Юаньчжи поднялось вверх, чтобы заблокировать нападение, но Хуо Цинтун не довела до конца свой удар. Меч, который был направлен прямо, будто желая уколоть, остановился в двух чи28 от соперника, изменил свою траекторию движения и совершил горизонтальный рубящий удар. Ли Юаньчжи вздрогнула, увернувшись от полета меча. Рубящий удар девушки в желтом выглядел довольно сильным, но, прежде чем лезвие меча достигло своей цели, техника удара вновь изменилась, и девушка совершила рубящее движение в сторону левой ноги соперницы. Ли Юаньчжи резко сделала шаг назад, едва избежав ранения. Хуо Цинтун махнула мечом снизу вверх, желая нанести удар в левое плечо. Ли Юаньчжи ждала, чтобы начать атаку, но ей надо было защищаться. Было видно, что каждое движение девушки было отточено, словно стрела, которая была уже натянута для выстрела. Хотя удары Хуо Цинтун не выглядели грубо, все они были полны великой силы.

Две девушки совершили более десяти ударов подряд, но мечи соперниц так и не коснулись друг друга, потому что Хуо Цинтун не доводила ни один прием до конца и меняла тактику еще до того, как противник успевал защититься. Хуо Цинтун без остановки вела наступление, но острие меча так и не коснулось врага. Ли Юаньчжи была вынуждена отступать снова и снова. Она понимала, что если не пытаться защититься от удара, то высока вероятность того, что ложный прием противника на самом деле окажется реальным; а если стараться отразить каждый из приемов, то противник тут же меняет тактику. Если хоть раз напасть самой, девушка в желтом успеет сделать целых три удара. Ли Юаньчжи не могла угнаться за скоростью соперницы, поэтому продолжала делать по несколько шагов назад снова и снова. На самом деле Ли Юаньчжи тоже была очень хороша во владении мечом и много тренировалась. Склад ума и умение владеть собой были ее сильными сторонами, однако у нее было недостаточно боевого опыта. Внезапно осознав, что долго защищаться она не сможет, она приняла решение бежать.

Хуо Цинтун не погналась за ней, а обернулась и увидела худощавого мужчину, держащего в руках красный мешок. Хуо Цинтун бросилась на него с мечом, и мужчина закричал: «О, дяде Туну лучше вернуться туда, откуда пришел!». Этим человеком был легкомысленный Тун Чжаохэ. Он не осмелился сделать ответный удар, поэтому отскочил на три шага назад. Хуо Цинтун быстро догнала его и замахнулась, но Янь Шичжан подбежал на помощь, чтобы отразить удар.

Однако Хуо Цинтун тщательно все спланировала: верблюды окружили конвой. Му Жуо Лун мастерски орудовал саблей и изо всех сил сражался сразу с несколькими охранниками; Янь Шичжан расправлялся при помощи кольца Пяти Элементов с теми всадниками, которые напали на его брата. Увидев, как Хуо Цинтун гонится за Тун Чжаохэ, Янь Шичжан понял, что навыки Тун Чжаохэ оставляют желать лучшего, и вознамерился остановить девушку.

Хуо Цинтун и Янь Шичжан мастерски владели боевыми искусствами, их атаки были достаточно мощными; это был бой двух достойных противников. Но внезапно они услышали свист в горах: это был сигнал к отступлению для обеих сторон. Посмотрев наверх, Янь Шичжан увидел, как Тун Чжаохэ взбирался на гору. Снова применив трехчастный удар, Хуо Цинтун заставила противника отступить на несколько шагов. Тем временем свист становился все громче и громче. Му Жуо Лун закричал:

– Цинтун, отступайте, скорее!

Мусульмане положили своих мертвых и раненых товарищей на верблюдов и продолжили путь, но в этот момент маньчжурские войска преградили им дорогу. Цзэн Тунань выехал на лошади вперед, держа в руках копье, и воскликнул:

– Что, храбрые мусульмане, хотите пойти против всех?

Хуо Цинтун запустила в него два железных дротика, и его орудие упало на землю. Му Жуо Лун поднял свой меч в воздух, и его воины бросились на маньчжурские войска. Солдаты войска Цин терпели поражение, они один за другим падали на землю. Янь Шичжан снова вступил в схватку с Хуо Цинтун; битва продолжалась, и раздался крик:

– Сестра, сначала отступай ты!

Это был старший брат Хуо Цинтун – Хуо Ай, который обезвредил двух охранников с помощью копья. Девушка оседлала лошадь, брат и сестра начали отступать. Со склонов гор посыпались валуны, забирая с собой жизни более дюжины цинских солдат; среди этого хаоса каравану мусульман удалось покинуть место битвы.

Смерть брата сломила дух Янь Шичжана – он подошел к его изуродованному телу, прижал к себе и горько заплакал. Другие охранники, его помощники, пытались утешить Янь Шичжана, но это было бесполезно. Через какое-то время он смог взять себя в руки. Охранники погрузили тело погибшего в повозку.

Во время этого жестокого сражения Лу Фэйцин просто стоял и молча наблюдал за происходящим. Хотя Ли Юаньчжи была вынуждена спасаться бегством и не смогла одолеть Хуо Цинтун, все же она помогла конвою, не дав нападавшим заполучить желаемое, и от этого была горда собой. Но Янь Шичжан, в отличие от Ли Юаньчжи, находился в расстроенных чувствах. Другие охранники были заняты спасением жизней и лечением раненых, поэтому девушка не услышала от них слов благодарности за содеянное. Даже Тун Чжаохэ, увидев Цзэн Тунаня, подошел к генералу, не обратив никакого внимания на Ли Юаньчжи. Девушку охватила злоба.

Лу Фэйцин не упустил возможности отругать Юаньчжи, обвиняя в том, что она ввязалась в драку, к которой не имела никакого отношения, из-за чего могла с легкостью нажить себе новых врагов.

– Среди всех этих людей мало хороших и много плохих. Зачем тратить силы на то, чтобы помогать другим творить зло? – Лу Фэйцин продолжал отчитывать девушку, а та, в свою очередь, не смела даже поднять голову.

За перевалом находился небольшой город Саньдагоу. Сумерки уже спустились, когда путники прибыли туда. Погонщик мулов сказал:

– В Саньдагоу есть только один постоялый двор, и название его – «Ангтхонг».

Войдя в город, охранный конвой и Цзэн Тунань со своими воинами сразу отправились туда. На постоялом дворе было пустынно, а стены и глинобитный пол были сырыми и убогими. Тун Чжаохэ, увидев, что никто из работников не вышел им навстречу, выругался:

– Здесь все вымерли? Какого черта? Будьте прокляты вы и восемнадцать поколений ваших предков!

Ли Юаньчжи нахмурилась – она никогда не слышала, чтобы кто-то осмелился ругаться при ней такими грязными словами.

Они уже собирались выламывать дверь, как вдруг услышали лязганье оружия, доносившееся изнутри. Ли Юаньчжи обрадовалась: «Опять что-то интересное!» – и ворвалась первой. Внутри никого не было, тогда она вышла во внутренний двор и увидела девушку с распущенными волосами, яростно дерущуюся с четырьмя мужчинами. У девушки было мрачное лицо, в левой руке она держала меч, а в правой – нож. Ли Юаньчжи видела, как они сражались, эти мужчины, казалось, хотели ворваться внутрь, но девушка, рискуя своей жизнью, не пускала их. Четверо нападавших были отличными бойцами: один из них использовал хлыст, другой – палки, третий – меч, а четвертый – нож.

В это время Лу Фэйцин тоже прошел во двор, думая: «Почему на протяжении всего нашего пути с нами что-то происходит и мы во что-то ввязываемся?» Девушка, увидев, что мужчина, сражающийся палками, хочет ударить ее по голове, увернулась и сразу метнулась влево. Хлыст другого противника обвился вокруг ее талии, а меч в левой руке девушки, как ветер, прямо рассек правое запястье врага, но в этот момент боец с мечом хотел напасть на нее сзади. Девушка смогла отбить удар, но атака была не одна, потому что человек с ножом тоже совершил удар и задел ее левое плечо. Получив ножевое ранение, она все же яростно сражалась и не отступала; капли крови летели в разные стороны. Боец, орудующий кнутом, кричал: «Она нам нужна живой, не убивайте ее!» Видя, как девушка в одиночку сражается против четверых мужчин, Лу Фэйцин был тронут ее храбростью до глубины души. Девушка была серьезно ранена, однако она не просила пощады и не сдавалась. Сила противника была велика, а девушка была ослаблена из-за раны на левой руке, но все же продолжала бой. Мечи вновь скрестились, но в итоге противостояния девушка выронила меч, и он с лязгом упал на землю. Она была проворнее врага и смогла увернуться, но поднимать лежавшее оружие не стала, а вытащила из-под одежд и запустила два метательных ножа в спину врага. Мужчина опрометчиво решил, что девушку сразят трое других бойцов, так что позволил себе на мгновение расслабиться; но, когда он почувствовал свист за спиной, уворачиваться было уже поздно. Первый нож вонзился в дверной косяк, а другой – ему в спину. К счастью для него, из-за раны в левом плече у молодой девушки не хватило сил для сильного броска, и нож не нанес ему смертельную рану. Он отступил назад, крича от боли, и вытащил нож.

В это время девушка снова получила удар палкой по бедру, отчего еле смогла устоять на ногах. Но она тут же, борясь за свою жизнь, опять двинулась в сторону двери, чтобы загородить вход.

Лу Фэйцин поспешно сказал Ли Юаньчжи:

– Иди и помоги ей. Если ты не сможешь их победить, я приду к тебе на помощь.

Ли Юаньчжи не терпелось испытать свои возможности, так долго она ждала этих слов от учителя! Прыгнув вперед и держа меч наготове, она крикнула:

– Четверо мужчин сражаются с одной девушкой! Вам должно быть стыдно за себя!

Они, завидев, что кто-то пришел к девушке на помощь, и заметив, к тому же, что двор полон охранников и солдат, поняли, что не настолько безрассудны, чтобы продолжать бой, и с криками выбежали из постоялого двора.

Лицо девушки было бледным, она прислонилась к двери, тяжело дыша. Ли Юаньчжи подошла к ней:

– Почему они так издевались над тобой? – спросила она, но девушка на некоторое время потеряла дар речи и не смогла ничего ответить. В это время подошел Цзэн Тунань и сказал Ли Юньчжи:

– Ваша мать, госпожа Ли, хочет вас видеть, – он понизил голос и добавил шепотом: – Говорят, по дороге вы опять с кем-то дрались. Она очень расстроена этим фактом. Вам лучше поскорее отправиться к ней.

Выражение лица девушки изменилось, как только она увидела военную форму Тунаня. Она вытащила свой метательный нож из дверного косяка, зашла внутрь и с грохотом захлопнула дверь, не ответив Юаньчжи.

Ли Юаньчжи было неприятно из-за того, что ее проигнорировали. Развернувшись, она подошла к Лу Фэйцину и спросила:

– Учитель, по какой причине они так ожесточенно дрались?

Лу Фэйцин ответил:

– Вероятно, это было нападение из мести. Но это еще не конец. Эти четверо обязательно вернутся.

Ли Юаньчжи хотела было задать еще один вопрос, как вдруг услышала, как кто-то внутри постоялого двора ругается:

– Черт бы побрал твоих предков! Ты говоришь, что здесь нет хороших комнат, ты что, боишься, что у нас нет денег? – это был голос Тун Чжаохэ.

– Пожалуйста, не сердитесь, – ответил работник постоялого двора. – Мы не посмели бы оскорбить таких высокопоставленных лиц, как вы. Но все наши хорошие комнаты действительно уже отданы другим гостям.

Тун Чжаохэ сказал:

– Кто в них живет? Я хочу сходить посмотреть.

Говоря это, он вышел во двор. Как раз в этот момент открылась дверь, и из-за нее выглянула та самая девушка:

– Пожалуйста, принесите мне немного горячей воды, – сказала она слуге, и тот отправился исполнять ее просьбу.

Тун Чжаохэ, увидев девушку, пристально уставился на нее. Он увидел гладкую белую кожу, красоту ее лица и глаз. У него потекли слюнки, на мгновение он был поражен ее красотой. Девушка говорила с цзяннаньским акцентом; экзотические нотки в ее голосе поистине очаровали его. Мужчина прокричал:

– Я Тун, ведущий конвой, десятки раз проезжал по этой дороге и никогда не останавливался во второсортных комнатах, всегда только в лучших номерах. Если нет свободных хороших комнат, почему бы вам не освободить одну для меня?

Дверь в комнату девушки все еще была открыта, он вошел внутрь. Сунь Лаосань, помощник охранников, хотел было оттащить его, но не смог. Увидев ворвавшегося Тун Чжаохэ, девушка воскликнула, вскочила с места, собираясь помешать ему, но, почувствовав острую боль в бедре, упала обратно в постель. Мужчина сразу же увидел человека, лежащего на кане29. В комнате было очень темно, он не мог разглядеть его лица, только белую ткань, обмотанную вокруг головы и правой руки и перевязанную через плечо. Одна нога выглядывала наружу из-под одеяла, она тоже была обмотана тканью. Казалось, все тело этого человека изранено. Незнакомец, увидев вошедшего в комнату Тун Чжаохэ, спросил низким голосом:

– Кто это?

– Моя фамилия Тун, я охранник из уезда Чжэньюань. А кто эта девушка? Это ваша жена или, может быть, любовница?

Мужчина выкрикнул:

– Убирайся отсюда!

Было очевидно, что он очень ранен и не может говорить громко. Тун Чжаохэ подумал о девушке: только что он видел ожесточенную борьбу за жизнь, наверняка она слишком слаба, чтобы двигаться. Если он сейчас не воспользуется моментом, то когда? Он сказал с усмешкой:

– Что же, даже если ты не хочешь шевелиться, мы и втроем втиснемся на эту печь. Не волнуйся, я не буду прижиматься к тебе слишком сильно, твоя рана останется нетронутой.

Мужчина дрожал от гнева. Девушка прошептала:

– Не будь таким же, как этот урод, мы больше не можем наживать себе врагов. – Потом она обратилась к Тун Чжаохэ: – Прекрати болтать здесь, быстро убирайся.

Тун Чжаохэ отвечал с наглой улыбкой:

– Зачем же мне уходить?

Человек на кане сказал:

– Подойди-ка поближе.

Тун Чжаохэ сделал шаг и спросил:

– Что хотел? Хочешь взглянуть, красив ли я?

– Я не могу ясно видеть. Подойди еще немного…

Тун Чжаохэ улыбнулся и сделал еще один шаг:

– Рассматривай внимательно, это твой будущий зять…

Прежде чем Тун Чжаохэ закончил фразу, мужчина внезапно вскочил с кана, резко поднял левую руку и направил на него. Пальцами он попал по точке Ци Юйсюэ30, затем хлопнул ладонью по спине противника. Тун Чжаохэ вылетел через дверной проем и с грохотом упал во дворе. После удара он дико захрипел: голос был неподвластен ему, так же как и тело. Пожилой охранник Сунь Лаосань поспешно подошел, чтобы помочь ему подняться, и прошептал:

– Не связывайтесь с ними. Похоже, они из ордена Красного цветка.

Тун Чжаохэ закричал:

– АА… ААААА… Я не могу пошевелить ногами! Откуда тебе известно про Орден?

– Владелец гостиницы сказал, что те четверо пришли за ними по приказу, но через какое-то время…

Вокруг стало шумно. Люди в гостинице услышали звуки еще одной драки, вокруг собралась толпа. Подошел Янь Шичжан, приподнял товарища и спросил:

– В чем дело?

– Брат Янь, они из Ордена. Я вынужден признать поражение.

Янь Шичжан нахмурился, потянул Тун Чжаохэ за руку, поднял его и сказал:

– Старина, пойди отдохни.

Тун Чжаохэ – прославленный охранник, гордость всего Чжэньюаня, был повержен и даже не может встать? Что за чушь? Янь отпустил руку Тун Чжаохэ, и тот вновь повалился на землю. Он произнес:

– Я так слаб, что не могу стоять на ногах. Сунь Лаосань, черт тебя побери, разве ты не можешь меня поднять?

Янь Шичжан еще раз взглянул на него: Тун Чжаохэ действительно проиграл. Он спросил:

– С кем же ты дрался?

Тот огляделся с печальным выражением лица, пытаясь указать пальцем, но не смог:

– Ублюдок лежит в той комнате! – И после добавил: – Гребаные наемники из Ордена убили Цзяо Вэньци! У нас не было времени отомстить, но вот они здесь, чтобы еще и меня прикончить, твоего дядю!

Лаосань сказал тихим голосом:

– Не слушай дядю Туна, мы не можем поквитаться с ними сейчас. Если мы им отомстим, то не сможем жить спокойно.

Янь Шичжан услышал, как Тун Чжаохэ ругается. Он очень хотел взглянуть на противника, но, похоже, навыки боевых искусств этого человека действительно очень сильны. Он сделал шаг назад и отступил. В это время подошел еще один охранник, Цянь Чжэнлунь, и спросил Сунь Лаосаня:

– Вы точно уверены, что эти двое из ордена Красного цветка?

Тот прошептал ему на ухо:

– Когда те четверо ушли, хозяин двора сказал, что это разыскиваемые преступники и большие шишки Ордена, император отдал приказ найти их. Лучше уведомить об этом генерала, а сейчас поскорее убраться. Мне удалось подслушать их разговор.

Цянь Чжэнлуню было за пятьдесят, он уже давно состоял в охранной организации. Хотя навыки его боевых искусств не были столь сильны, он был опытен, зрел и осторожен. Он подмигнул Янь Шичжану, и тот тихо спросил:

– Какой же у них план?

– Давай сейчас забудем о случившемся. Поговорим об этом после того, как наш старик станет на ноги.

– А вы видели, как их пытались задержать?

– Еще как видел. У девушки два ножа, длинный клинок в левой руке и короткий в правой. Четверо здоровяков не смогли победить ее. Хотя на самом деле наемники почти доделали свое дело, но по какой-то причине решили уйти.

Цянь Чжэнлунь изумленно воскликнул:

– Она из семьи Ло, поэтому так виртуозно обращается с клинками, верно?

– Да, да, именно так!

Цянь Чжэнлунь сказал Янь Шичжану:

– Это Четвертый глава ордена Красного цветка.

Голоса затихли, втроем мужчины завели Тун Чжаохэ в одну из комнат. Лу Фэйцин видел все своими глазами, но расслышал лишь последние слова Цянь Чжэнлуня. В этот момент Ли Юаньчжи оказалась рядом и заговорила:

– Учитель, а когда вы научите меня акупунктуре? Это было такое зрелище!

Но Лу проигнорировал ее и произнес вслух:

– Это член семьи Ло, я не могу оставить это просто так…

– Кто такие эти Ло?

– Шэнь Дао Ло Юаньтун31 – мой хороший друг. Я слышал, что он скончался. Девушка, которая только что сражалась, использовала все его приемы. Это была либо дочь Ло Юаньтуна, либо его ученица. Почему я только сейчас понял это?

Сказав это, он с сожалением подумал про себя: «Я так долго жил у подножия Великой стены, в уединении, не имея никакого контакта с людьми, занимающимися боевыми искусствами. Я забыл все на свете. Неужто мне в самом деле это больше не нужно?»

Пока они говорили, Цянь Чжэнлунь и Дай Юнмин, два охранника, помогали подняться Тун Чжаохэ. За стеной послышались голоса, Сунь Лаосань прокашлялся и громко сказал:

– Члены Пекинской организации охраны уезда Чжэньюань Цянь, Дай и Тун, пришли поклониться Четвертому главе ордена Красного цветка.

Дверь комнаты со скрипом открылась, девушка показалась на пороге и уставилась на четырех человек. Сунь Лаосань протянул руку в знак дружелюбия, но та проигнорировала жест и спросила:

– Что вам еще нужно?

Цянь Чжэнлунь вышел вперед:

– Мы с братьями недалеки, мы не знали, что его величество Вэньси – хозяин этого места, и оскорбили вас. Мы здесь, чтобы извиниться, пожалуйста, будьте великодушны, не держите на нас зла.

Дай Юнмин и Сунь Лаосань сложили руки перед собой. Цянь Чжэнлунь продолжил:

– Госпожа Вэньси, я не встречал вас раньше, но всегда восхищался вами и четвертым мастером Ордена. Мы все с уважением относимся к мастеру Ло. Но у нашего брата такой скверный характер, понимаете, он любит нести всякую чушь…

Девушка перебила его:

– Мастер был ранен и сейчас отдыхает, когда он проснется, я все ему передам. Не подумайте, что мы невежливы, он действительно получил серьезные ранения и два дня пролежал без сознания.

На ее лице читалась сильная обеспокоенность. Цянь Чжэнлунь сказал:

– Какое ранение получил мастер Вэньси? У меня есть с собой целебный элексир.

Он хотел выглядеть дружелюбно, чтобы позже она не отказала в помощи их товарищу. Девушка поняла его намерения и ответила:

– Спасибо, у нас есть свое лекарство. Рана несерьезная. Когда мастер проснется, мы пригласим вас.

Узнав, что она согласна вылечить Тун Чжаохэ, Цянь Чжэнлунь хотел удалиться, но та вдруг остановила его:

– Эй, откуда ты знаешь наши имена?

– А кто их не знает? Кто еще во всем мире обладает такими знаниями акупунктуры? Конечно, эти острые движения принадлежат четвертому мастеру Вэньси, а искусное владение клинками вам – Ло Бин!

Девушка слегка улыбнулась. Цянь Чжэнлунь похвалил ее и ее супруга, естественно, в глубине души она была очень польщена.

Глава 3. Осенний ветер, принесший на постоялый двор ученого с флейтой

秋風野店書生笛

Увидев Цянь Чжэнлуня, ожидающего помощи для Тун Чжаохэ, Ли Юаньчжи вернулась на постоялый двор, думая про себя, что акупунктурное искусство ведения боя поистине восхитительно. У этого мерзкого охранника нет метода борьбы с такой боевой техникой. А вот учитель очевидно владеет искусством акупунктуры, но отказывается учить ее этому. Что же должно произойти, чтобы она наконец смогла упросить Лу Фэйцина обучить ее?

Вернувшись в комнату, она долго сидела, подперев щеки руками. После ужина госпожа Ли стала ворчать и обвинять ее в том, что она создает всем проблемы в пути, и запретила ей носить мужскую одежду. Ли Юаньчжи улыбнулась и сказала:

– Мама, ты часто говоришь, что у тебя нет сына. Теперь он есть, и ты этим недовольна?

Госпоже Ли нечего было ответить, и она ушла спать. Ли Юаньчжи тоже начала готовиться ко сну, как вдруг услышала шум – кто-то постучал по оконной решетке, и голос произнес:

– Парень, выйди-ка на минутку, я хочу тебя кое о чем спросить.

Ли Юаньчжи была застигнута врасплох; она быстренько взяла себя в руки, схватила меч и вышла во двор. Во дворе стояла темная фигура, которая произнесла:

– Давай, засранец, следуй за мной, если у тебя хватит смелости!

Произнеся эти слова, фигура тут же скрылась за пределами постоялого двора. Ли Юаньчжи была подобна новорожденному теленку, который не боится тигров; невзирая на то, что снаружи может быть засада, она последовала за таинственной фигурой и, как только ее ноги ступили за ограду, тут же наткнулась на направленный в ее сторону меч. Ли Юаньчжи подняла свой меч, чтобы отразить атаку, и крикнула:

– Кто это?

Фигура сделала два шага назад и сказала:

– Я – Хуо Цинтун. Мы не трогаем тебя, не мешаем тебе. Так зачем же ты лезешь в наши дела?

Ли Юаньчжи увидела красивую фигуру, стоящую, опираясь левой рукой на свой меч, который кончиком был воткнут в землю. Это была девушка в желтом, которая сражалась с ней днем. Ли Юаньчжи была ошарашена, услышав сказанное. Девушка взялась из ниоткуда, что было весьма странно и неожиданно, поэтому Юаньчжи пришлось заставить себя что-то сказать:

– Поднебесная отвечает за народ Поднебесной, а вот вы явно любите создавать проблемы, не так ли? Я пришла, чтобы снова испытать твое искусство фехтования…

Прежде чем та закончила говорить, Хуо Цинтун разозлилась еще больше и подняла свой меч, направив в сторону девушки. Зная, что она не сможет победить Хуо Цинтун в фехтовании, Ли Юаньчжи пришла в голову идея. Осознав свое положение, она начала отступать и оказалась у двери Лу Фэйцина. Она закричала:

– Учитель, учитель, эти люди собираются убить меня!

Хуо Цинтун презрительно улыбнулась и сказала:

– Ха, мне необязательно убивать тебя за твои выходки! Я здесь, чтобы преподать тебе урок, просто не лезь не в свое дело, если у тебя есть голова на плечах.

После сказанного девушка в желтом развернулась и пошла прочь. Ли Юаньчжи не могла ее просто так отпустить и напала, проткнув ее одеяния мечом. Хуо Цинтун повернулась и применила технику трехчастного удара мечом, и Ли Юаньчжи снова начала явно проигрывать бой. Девушка услышала кого-то позади себя и поняла, что учитель вышел на улицу. Увидев, что длинный меч Хуо Цинтун уже прямо перед ее грудью, Ли Юаньчжи спряталась за Лу Фэйцином.

Лу Фэйцин поднял в воздух свой меч, чтобы отбить удар Хуо Цинтун. Девушка в желтом увидела, что этот мужчина пришел на помощь Ли Юаньчжи. Его движения мечом были подобны ветру, и он совершил более десяти ударов подряд. После нескольких атак она поняла, что техника меча его противника была точно такой же, как у Ли Юаньчжи, но одолеть его было куда труднее. Чем быстрее двигался ее меч, тем более расслабленно чувствовал себя противник; чем больше ударов она наносила, тем в более невыгодное положение попадала. Ли Юаньчжи была поглощена боем и пристально наблюдала, как они бьются на мечах. Она намеренно заставила учителя сразиться с этой девушкой в желтом, чтобы увидеть и «украсть» один или два приема, которым учитель отказывался ее учить. Однако Ли Юаньчжи видела, что искусство владения мечом, применяемое ее учителем, ничем не отличалось от ее собственных навыков, но при одном взгляде было понятно, что в его движениях была сосредоточена огромная внутренняя сила. Суть трехчастного удара, используемого Хуо Цинтун, заключалась в том, чтобы сражаться то быстро, то медленно и ввести тем самым противника в недоумение, но Лу Фэйцин не повелся на ее уловку. После того как число атак стало равным, роли нападавшего и отступавшего сменились. Хуо Цинтун неоднократно сталкивалась с опасными приемами; зная, что противник был опытным мастером, она робела перед ним. Она даже использовал два приема, Дамогуян32 и Пиншалоян33, чтобы яростно атаковать, ожидая, когда противник поднимет свой меч, чтобы заблокировать атаку, а затем быстро развернуться и отступить. Зная, что противник орудовал мечом без остановки и не планировал отступать, Хуо Цинтун в душе опасалась его силы и навыков, но ей пришлось взять себя в руки и продолжать бой. В это время Ли Юаньчжи увидела, что преимущество на их стороне, убрала меч в ножны и использовала искусство рукопашного боя, чтобы вновь присоединиться к битве. Хуо Цинтун не могла справиться с Лу Фэйцином в одиночку, а Ли Юаньчжи не могла просто стоять в стороне и смотреть на происходящее. Ли Юаньчжи действовала хитро: она касалась противника тут и там, тем самым отвлекая девушку от боя с учителем; она не атаковала ключевые точки соперника, а хотела лишь отомстить за ситуацию с выдернутым клочком гривы. В исламе есть очень четкое разграничение между мужчиной и женщиной, и каждая женщина, выходя за пределы дома, должна надевать паранджу; Хуо Цинтун знала, что в погоне за Кораном ее будут ждать жестокие бои, поэтому она приняла решение не надевать паранджу, чтобы избежать неудобств во время сражений. Но именно отсутствие паранджи позволило Ли Юаньчжи так легко совершать движения, ведь важные точки соперника не были прикрыты. В какой-то момент Лу Фэйцин устремился к ней с очередным ударом, и Хуо Цинтун подняла свой меч, чтобы отразить атаку. Ли Юаньчжи воспользовалась появившейся возможностью, зашла за спину противника и крикнула:

– Взгляни-ка на мой кулак!

Удар Мэндзидоусу34 пришелся прямо на левое плечо девушки в желтом. Хуо Цинтун вывернула левую руку и отразила удар, она правой рукой блокировала атаку меча, а левой схватила руку Ли Юаньчжи, тем самым оказалась в безвыходном положении; она не могла отразить следующий удар Ли Юаньчжи, поэтому ей пришлось откинуться назад, чтобы уменьшить силу кулака противника. Ли Юаньчжи же не прилагала особых усилий; кулак ее достиг груди Хуо Цинтун, после чего девушка улыбнулась и отпрыгнула назад. Хуо Цинтун в спешке атаковала ее, развернулась и нанесла удар своим мечом. На удивление Ли Юаньчжи снова смогла увернуться. Хуо Цинтун старалась изо всех сил сражаться с Лу Фэйцином и Ли Юаньчжи одновременно. Лу Фэйцин обратил внимание на превосходное владение мечом Хуо Цинтун; он хотел лишь проверить навыки девушки в желтом, но у него не было намерения причинять ей боль. Увидев, что Хуо Цинтун полностью переключилась на Ли Юаньчжи, Лу Фэйцин остановил свой удар. А в это время наступление Хуо Цинтун становилось все более яростным, и у Ли Юаньчжи не было возможности хоть на секунду сделать паузу, чтобы достать свой меч из ножен. Вынужденная снова и снова отступать, Ли Юаньчжи все больше злилась на девушку в желтом. И в этот самый момент Хуо Цинтун внезапно использовала секретный прием «миража» из тянь-шанской школы. Мираж словно стал реальностью; свет меча был настолько сильным, что ослепил Ли Юаньчжи. Руки и ноги девушки не могли пошевелиться, и она был готова принять смерть от меча противника.

На этот раз Лу Фэйцин не мог стоять в стороне, он обнажил меч и нанес мощный удар Хуо Цинтун.

Ли Юаньчжи вздохнула с облегчением и сказала:

– Не сердись, дорогая! Выходи за меня замуж, и мы забудем об этом.

Хуо Цинтун осознала, что не может победить Лу Фэйцина; девушка в желтом была оскорблена, но была не в силах отомстить за подобное унижение. Когда она увидела, как Лу Фэйцин наносит удар, она не попыталась отбить нападение, а метнула со всей силой меч в Ли Юаньчжи, чтобы не только она сама приняла смерть от меча Лу Фэйцина, но и Ли Юаньчжи погибла от ее оружия. Лу Фэйцин не ожидал подобного и также бросил свой меч. Два клинка столкнулись в воздухе и одновременно приземлились на землю с громким лязгом. Левой рукой Лу Фэйцин оттолкнул Хуо Цинтун на пять-шесть шагов назад и произнес:

– Не обижайся, девчушка.

Хуо Цинтун была ужасно зла; из ее глаз потекли слезы, она заплакала и решила убежать.

Лу Фэйцин догнал ее и сказал:

– Не торопись, мне нужно кое-что тебе сказать.

Хуо Цинтун сердито поинтересовалась:

– Что такое?

Лу Фэйцин повернулся к Ли Юаньчжи и сказал:

– Почему бы тебе не поддержать сестрицу?

Ли Юаньчжи подошла с улыбкой к девушке в желтом, но Хуо Цинтун вдруг резко дала ей пощечину. Однако Ли Юаньчжи умело увернулась и лишь сказала:

– Ой, промазала!

После этих слов она небрежно сняла свой головной убор, обнажив свои прекрасные волосы, и произнесла с улыбкой:

– Как думаешь, я мужчина или женщина?

Когда Хуо Цинтун увидела истинное лицо Ли Юаньчжи, то была потрясена; гнев и стыд девушки в желтом в тот же момент исчезли, некоторое время она просто стояла молча.

Лу Фэйцин сказал:

– Это моя ученица. Она всегда была непослушной и упрямой, я не могу ее контролировать. Мне очень жаль, что сейчас такое произошло, прошу тебя, не обижайся.

Договорив, он поклонился. Хуо Цинтун слегка отвернулась, не ответив ему на его поклон. Девушка в желтом молчала, дыхание ее все еще было тяжелым. Лу Фэйцин продолжил свою речь:

– Ты знаешь Двух Орлов Тянь-Шаня? – Хуо Цинтун подняла брови, губы ее зашевелились, но девушка сдержалась и не произнесла ни слова. – Я дружу с ними двумя: с братом Черным Орлом Тянь-Шаня и госпожой Белым Орлом, – продолжил учитель. – Мы с ними не чужие люди друг другу.

Хуо Цинтун сказала:

– Госпожа Белый Орел – мой учитель. Я расскажу ей, что ее знакомый издевался над младшими, приказывал своей ученице бить других и даже сам присоединился к драке, – она с горечью посмотрела на них двоих, развернулась и пошла прочь.

Лу Фэйцин подождал, пока она сделает несколько шагов, и крикнул:

– Эй, обязательно иди и скажи своему учителю, кто именно над тобой издевался.

Хуо Цинтун на некоторое время задумалась: она даже не узнала их имен, чтобы свести счеты в будущем, поэтому остановилась и спросила:

– Ну и кто ты такой?

Лу Фэйцин погладил свою бороду и сказал с улыбкой:

– Вы обе ведете себя еще пока совсем как дети… Ладно, забудь. Это моя ученица – Ли Юаньчжи, а я… Скажи своему учителю, что я Скрытая Игла35, – он внезапно остановился, подумав про себя, что Ли Юаньчжи так и не узнала его настоящего имени. – Просто скажи, что я – Скрытая Игла по фамилии Лу из школы Удан, а также поздравь своего учителя с тем, что он воспитал такую хорошую ученицу.

Хуо Цинтун ответила:

– А еще я передам своему учителю, что над его ученицей жестоко издевались.

Лу Фэйцин сказал с серьезным выражением лица:

– Девочка, не думай, что это стыдно – проиграть мне. Среди тех, кто владеет боевыми искусствами, найдется не так много людей, которые могут сразиться со мной так же, как это сделала ты. Я знаю, что Белый Орел Тянь-Шаня никогда не брала учеников, но, когда я увидел, что твое мастерство владения мечом взято от этой госпожи, в глубине души у меня возникли подозрения, что ты ее ученица. И вот, так оно и оказалось! Скажи, Черный Орел все еще ругается с твоей наставницей из-за приступов ревности? – сказав это, он громко рассмеялся.

Оказалось, что Черный Орел был чрезвычайно ревнив. Хотя им было уже больше шестидесяти лет, он все еще подозревал свою жену в изменах. Десятилетия ссор и споров не прекращались ни на день. Хуо Цинтун поняла, что он знает очень много о личных делах наставницы и господина, и поверила, что он действительно их знакомый, но она все еще колебалась и сказала:

– Если ты друг моего учителя, как ты можешь говорить своей ученице сражаться против меня? Чтобы мы не смогли вернуть Коран? Я не верю, что ты хороший человек.

Говоря это, девушка в желтом отвернулась; она не могла дышать, ей до сих пор не верилось, что Ли Юаньчжи была девушкой.

Лу Фэйцин ответил:

– Твое искусство владения мечом лучше, чем у моей ученицы. Кроме того, не стыдно сражаться, стыдно учиться и не становиться лучше. В чем заключается суть победы, поражения, чести и позора человека? Если ваш клан подвергается издевательствам со стороны других, то нужно не бояться вступить в бой за то, что вам так дорого.

Хуо Цинтун была ошеломлена; она ощутила мудрость слов этого господина, и ее высокомерие вмиг исчезло. Она повернулась, поклонилась Лу Фэйцину и сказала:

– Я была с вами крайне невежлива. Пожалуйста, подскажите мне, как вернуть Коран. Если вы сможете протянуть нам руку помощи, мы будем безмерно благодарны, – после этих слов она собиралась уже было опуститься на колени, но Лу Фэйцин быстро остановил ее.

Ли Юаньчжи сказала:

– Я повела себя очень глупо. Прости меня, пожалуйста. Я помогу тебе, сестрица, не переживай. Нужная вам книга находится в том красном мешочке? – Хуо Цинтун кивнула. – Тогда пойдемте!

Лу Фэйцин сказал:

– Давайте сначала осмотримся.

Тихо они обсудили план действий. Лу Фэйцин следил за ситуацией на улице, а Хуо Цинтун и Ли Юаньчжи перелезли через стену постоялого двора, чтобы проверить, нет ли там охранников.

Ли Юаньчжи увидела проходящего мимо Тун Чжаохэ, который нес мешок из красной ткани. Она подозвала Хуо Цинтун, и девушки быстро направились к дому охранников. Видя, что свет в доме все еще горит, они не осмелились выглянуть из своего укрытия. Затем присели на корточки у стены. Можно было слышать только странные крики в комнате, но и они через некоторое время прекратились. Послышался голос одного из охранников:

– Мастер Чжан, ты действительно умен, вылечил нашего брата Туна вмиг.

Другой голос ответил:

– Я бы лучше всю жизнь не мог даже пальцем пошевелить, но не доверился бы пареньку из ордена Красного цветка лечить меня.

– Посмотрите на эту пару простаков, – произнес голос, полный энергии, – мы дадим волю нашим кулакам, как только старина Ву и другие прибудут завтра. Те нападавшие – настоящие тряпки, вчетвером не смогли победить девчонку. Лишь потому, что это их личное дело, я не стал вмешиваться.

Тун Чжаохэ сказал:

– Как только мы его поймаем, я выбью всю дурь из башки этого негодяя.

Ли Юаньчжи медленно поднялась, нашла дыру в оконной бумаге и заглянула внутрь. Она увидела пять или шесть человек, сидевших в комнате, и сорокалетнего громадного незнакомца, сидящего посередине. Видимо, он и был тем самым Мастером Чжаном, которого они упоминали. Увидев у того человека сверкающие глаза, она подумала про себя: «Учитель говорил, что такой человек обладает большой внутренней энергией и владеет потрясающими боевыми искусствами».

В этот момент Янь Шичжан сказал:

– Старина, отдай-ка мне этот мешок. Мусульмане могут доставить нам еще немало проблем в пути.

Тун Чжаохэ нерешительно снял мешок со спины и передал его.

– Не беспокойся, я не пытаюсь с тобой соревноваться, – добавил Янь Шичжан. – Дело не в том, кто сильнее, а кто слабее. Главное – поскорее отправить это в столицу.

Ли Юаньчжи подумала про себя о том, что как только Янь Шичжан заполучит этот мешок, вернуть его будет уже нелегко, ведь Янь очень силен и хорош в бою. Подумав, она прошептала что-то на ухо Хуо Цинтун, затем сняла шапочку, откинула свои длинные волосы вперед, натянула платок, чтобы он мог закрывать нижнюю половину лица, подняла с земли два камня и с размаху бросила их в окно, разбив его.

Свет в комнате внезапно погас, дверь открылась, пять или шесть человек выбежали наружу. Один из них крикнул:

– Кто здесь? Нет смелости показаться?

С громким свистом Хуо Цинтун выпрыгнула из-за угла, и охранники погнались за ней.

Ли Юаньчжи подождала, пока охранники и тот громила Чжан выскочат из комнаты, ведь только тогда она могла попасть внутрь. Тун Чжаохэ большую часть дня оправлялся от удара. Его недавно вылечили, но руки и ноги все еще были слабыми. Он лежал на кане. Внезапно он увидел, как взъерошенное нечто, похожее одновременно на демона и человека, ворвалось в комнату. Он попытался вскочить на ноги, изо рта вырвался тихий писк, однако все его тело было парализовано от страха. Существо подпрыгнуло, схватило красный мешок и быстро выскочило из комнаты.

Охранники гнались за Хуо Цинтун, но мастер Чжан внезапно остановился и сказал:

– Твою мать, это же отвлекающий маневр, срочно возвращаемся! Другие охранники тут же опомнились и поняли, что к чему. Вернувшись назад, они увидели Тун Чжаохэ, лежащего на кане. Он рассказал о демоне, который стащил мешок. Мастер Чжан со злобой сказал:

– Какой еще демон? Нас просто обвели вокруг пальца!

Ли Юаньчжи, схватив мешок, спряталась за стеной. Подождав, пока все охранники войдут в комнату, девушка перелезла через стену. Она тихонько свистнула, и кто-то в тени стоящего перед ней дерева откликнулся, две фигуры пошли навстречу – это были Лу Фэйцин и Хуо Цинтун. Ли Юаньчжи, улыбаясь, с гордостью сказала:

– А вот и заветный мешок, теперь-то я точно ни в чем не виновата…

Прежде чем она успела закончить фразу, Лу Фэйцин крикнул:

– Осторожнее, сзади!

Ли Юаньчжи хотела повернуться, но кто-то уже ударил ее по плечу. Она быстро нанесла удар слева, однако промахнулась. Она ужаснулась, поняв, что противник крайне силен. Этот человек тихо следовал за ней, но она совсем этого не почувствовала. Поспешно обернувшись, она увидела крупного мужчину, стоявшего перед ней в лунном свете. Она никак не ожидала, что враг будет стоять так близко, поэтому в страхе отступила на два шага назад, подняла руку и бросила мешок Хуо Цинтун, крикнув:

– Лови!

Теперь обе руки были свободны, чтобы принять бой.

Движения врага были чрезвычайно быстрыми; стоило девушке лишь бросить мешок, как враг уже подскочил к ней и поймал мешок прямо в воздухе. Ли Юаньчжи была потрясена и рассержена и ударила его в лоб, в то время как Хуо Цинтун атаковала его сзади. Мужчина, держа мешок в левой руке, использовал приемы школы Чанцюань36. Удары его были настолько мощными, что Ли Юаньчжи и Хуо Цинтун отлетели на несколько шагов назад. Ли Юаньчжи удалось рассмотреть своего врага – это был не кто иной, как мастер Чжан. Школа Чанцюань, приемы которой использовал нападавший, – это начальный уровень боевого искусства школы Удан. Она научилась этому искусству у Лу Фэйцина, и после изучения практики Шидуаньцзинь37 первое, что она изучила, был этот стиль цюаньшу38. Но приемы, которые использовал враг, были настолько мощными, что ей потребовалось перевести дыхание. Затем она огляделась – Лу Фэйцин исчез.

1.«离骚补注» 辛弃疾 [ «lí sāobǔ zhù» xīnqì jí] – произведение «Дополнение к „Элегии отрешенного“», автор Синь Цицзи – поэт и военачальник времен династии Южная Сун. «Элегия отрешенного», или «Лисао», – классическая китайская поэма, автор Цюй Юань (屈原).

Bepul matn qismi tugad.