Kitobni o'qish: «О Боге»

МЫ ЖЕ В МОЛИТВЕ

И В СЛУЖЕНИИ СЛОВА

ПРЕБУДЕМ

(Деян. 6, 4)

© Издательство «Сатисъ», оригинал-макет, оформление, 2006

От редакции

«Мы верим холодно, косно, нет у нас личного отношения ко Христу. Чужд, далек, непонятен нам светлый мир святых, которому мы случайно молимся, обращаясь к ним лишь в трудные минуты. И весь этот мир веры отец Иоанн к нам придвинул силой своей веры, осветил его нам с яркостью необычайной, стараясь, чтобы мы его как бы осязали руками и воочию видели.

Он молился, и мы чувствовали, что перед этой душой стоит живой Бог, с Которым эта душа беседует, прося у него, уговаривая, требуя с настойчивостью, неотступностью: «Исполни, дай. Не отойду от Тебя, пока не сотворишь по молитве моей». Он говорил о Богоматери и о святых как о существах близких, родных, которые тут вот находятся при нас, нас слышат, о нас заботятся, готовы нам протянуть руки и вести нас.

Он совершал Таинство, и надо было видеть его в алтаре в эти минуты, чтобы понять, как дорога для него тайна Пресуществления, как реально для него это чудо. «Он молится, он берется молиться за нас Богу, и Бог его молитвы исполняет, и то, о чем он просит, он получает: вот, значит Бог есть, если он Ему молится и его Бог слышит». Вот какое невольное умозаключение рождалось, когда мы думали об отце Иоанне, и вера наша крепла».

Так писал в 1909 году о святом праведном Иоанне Кронштадтском его современник, русский духовный писатель Евгений Поселянин¹.

Тогда, в начале ХХ века, пошатнулись основы русской жизни, основы веры, семейного и государственного уклада. Во дни зарождающейся смуты Господь послал России священника, по молитвам которого совершались чудеса; проповедника, слово которого слышали не только в храмах, но и в Царском дворце, и в каждом русском доме. Жизнь отца Иоанна Кронштадтского стала для его современников свидетельством того, что Бог есть, что Он любит и слышит каждого; а служение батюшки явило России ответ на вопрос, какая вера угодна Богу, какое сердце, какую душу Он принимает и слышит.

Почти сто лет прошло с тех пор, как Е. Поселянин опубликовал свою статью об отце Иоанне Кронштадтском. Увы, мы с горечью можем повторить его слова: «Мы верим холодно, косно, нет у нас личного отношения ко Христу». И сегодня мы молимся святому праведному Иоанну Кронштадтскому, дабы укрепил он нашу веру, оживотворил ее; дабы открыл он наши души и сердца, чтобы мы могли всем нашим существом обратиться к Творцу всего сущего, Богу и Спасителю нашему.

Сегодня, милостью Божией, стали доступны проповеди, дневники, сочинения св. прав. Иоанна Кронштадтского. Открыт Свято-Иоанновский монастырь на Карповке, в Кронштадте восстановлена квартира батюшки. Но можем ли мы сказать «И вера наша крепла»?..

Отделение I

О Боге – Пресвятой Троице

Мы же в молитве и служении слова пребудем.

Деян. 6, 4

Беседа первая (вступительная)

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.

Мф. 28, 19

С Божьей помощью мы будем излагать вам, братия, самое главное учение в нашей вере – догмат о Святой Троице. Хотя есть между нами знающие хорошо это учение, которые не требуют, да кто учит (1 Ин. 2, 27) их; но таких – очень немного; несравненно больше знающих нехорошо, даже меньше, чем нехорошо; а служитель св. алтаря должен всем преподать учение веры ясное и отчетливое. Да и для хорошо знающих нелишнее дело – повторять в памяти знакомое им учение веры, как нелишнее дело – постоянно видеть глазами свет или вдыхать и выдыхать воздух; потому что наше учение еще нужнее, чем видимый свет и воздух. Памятовать о Боге, говорит св. Григорий Богослов, необходимее, чем дышать.²

Итак, для всех необходимо нужно учение о Боге. Поэтому мы и будем говорить так, как будто бы здесь все были равны по степени знания. Но прежде чем будем излагать речь о начальной, царственной и блаженной Троице, мы скажем, братия, несколько слов о важности и непостижимости этого учения и о смиренной простоте веры, с какой нужно слушать его.

Учение о Пресвятой Троице так важно, что в вере христианской нет важнее и возвышеннее этого учения; а все другие знания человеческие, относящиеся к земной жизни нашей и не касающиеся веры, если взять их вместе – в сравнении с познанием единого Бога, в Троице поклоняемого – то же, что едва заметная точка, потому что Бог есть Источник всякой премудрости и знания, и познание Бога во Святой Троице есть жизнь вечная для разумных тварей. Без исповедания Пресвятой Троицы нет христианства. Мы называемся христианами, как всякий знает, от веры во Христа, Сына Божьего единородного, а всяк исповедаяй Сына, и Отца имать, по словам св. Иоанна Богослова (1 Ин. 2, 23), имеет и Духа Святого, о Котором Господь сказал: Дух Господень на Мне (Лк. 4, 18). Значит, кто верует во Христа, тот непременно верует во Святую Троицу, в Отца и Сына и Святого Духа. Без исповедания Пресвятой Троицы у нас не было бы ни Церкви, воспитывающей нас для неба, ни таинств, которыми она освящает, подкрепляет и руководит нас в страну бессмертия; без учения о Святой Троице – Страшный Суд, воскресение мертвых, воздаяния каждому по делам в будущей жизни были бы для нас пустыми словами. Все это необходимо допускается только тогда, когда мы веруем в Бога Отца, Который есть предвечная Любовь и Правда, в Бога Сына как Искупителя человеков и – в Бога Духа Святого как Освятителя и Утешителя верующих. Так важно это учение. Но оно есть вместе и самое непостижимое. Только по снисхождению к нашей немощи Бог благоволил открыть таинство Пресвятой Троицы под именем Отца и Сына и Святого Духа, а потому мы не должны принимать сие Имя (т. е. Отца и Сына и Святого Духа) в том смысле, в каком принимаем о людях. Так, Сын Божий называется еще Словом Божиим и Премудростью, а о людях сказать этого нельзя.³ Что же касается того, как в едином Боге три Лица, как и Отец есть Бог, и Сын есть Бог, и Святой Дух есть Бог, то это выше всякого разумения. Троичность лиц Божества есть величайшая тайна, сокрытая даже от многоочитых Херувимов, которые непрестанно приникают в непостижимый свет Божества и оттуда почерпают для себя всякое ведение и блаженство. «Но где тайна, – говорит св. Златоуст, – там великое молчание; где тайна, там ум призывает к себе веру»⁴. Так, братия, разум наш необходимо должен смириться и умолкнуть перед тайной триипостасного Божества и, чувствуя свое бессилие постигнуть ее, призвать себе на помощь веру.

Смиренная простота веры необходима каждому из нас. Где нет тайн? Человек сам для себя – и в своей душе, и в своем теле – есть тайна. Кто удовлетворительно объяснил, например, как соединена душа человеческая с телом, как они взаимно действуют друг на друга, как сон восстанавливает силы человека и пр.? Значит, прежде всего человек должен верить своим собственным тайнам. Есть бесчисленное множество тайн и в окружающей нас природе: человек так мало знает в сравнении с тем, чего еще не знает, несмотря на успехи естественных наук, что каждый из нас смиренно должен сознаться с одним из древних мудрецов⁵ в том, что мы знаем лишь только то, что ничего не знаем. Св. Писание свидетельствует, что мы едва разумеваем, яже на земли, и яже в руках обретаем с трудом, и за этим прибавляет, аяжена небесех, кто изследи?⁶

Итак, если есть тайны в нас самих и в окружающей нас природе и мы должны принимать их верой, не постигая разумом, то не тем ли больше должны верить тайнам небесным, и особенно высочайшей тайне триипостасного Божества? Твари ли постигнуть Творца? «Я говорю теперь (слова св. Кирилла Иерусалимского), и все говорят в свое время; но как говорим, сего не можем сказать; как же можно мне изречь Даровавшего слово? Я имею душу и не могу изъяснить свойств ее, как же могу изречь Даровавшего душу? Для благочестия довольно нам знать только, что мы имеем Бога»⁷ и смиренно сознавать, что Божия никтоже весть, точию Дух Божий (1 Кор. 2, 11).

Итак, братия, во имя Отца и Сына и Святого Духа просим у вас на будущее время вашего внимания учению о величайшем таинстве христианской веры. Будем помнить, что от правильного познания трисиятельного Божества зависит наша вечная судьба. Се есть живот вечный, да знают Тебе единаго истиннаго Бога, и Егоже послал еси Иисуса Христа (Ин. 17, 8). Аминь.

Беседа вторая – о том, что Бог един по существу и троичен в лицах: Отец, Сын и Святой Дух

В Троице единаго Бога славлю: Отца, Сына, и Духа; Единицу простую, Троицу честную, Начало предначальное.

Троич. Постн. Тр., л. 212

В прошедший воскресный день мы обещали начать беседу свою о высочайшем таинстве христианской веры – о троичности Лиц Божества. С Божьей помощью начинаем теперь эту беседу. В едином Боге, по учению христианской веры, три Лица: Отец, Сын и Святой Дух, Троица единосущная и нераздельная. Уже сами первые слова символа веры дают разуметь каждому, что хотя мы веруем в единого Бога, но в то же время – не в единое Лицо Божие, потому что единого Бога называем Отцом. «А имя Отца, – говорит Св. Кирилл Иерусалимский, – при самом произнесении его уже дает разуметь и о Сыне, точно так же, как сказав имя Сына, тотчас представляем в уме своем и Отца. Ибо, если Отец, то, без сомнения, Он есть Отец Сына, и если Сын, без сомнения, Он есть Сын Отца»⁸. А веруя в Отца и Сына, мы необходимо должны веровать и в Духа Святого, как единосущного Отцу и Сыну, и через Сына явившегося людям.(** Симв. веры св. Григ. Чуд.) Единого Бога в Троице и Троицу в Единице почитаем, не сливая Лиц и не разделяя единого существа Божьего, потому что иное Лицо – Отца, иное – Сына и иное – Святого Духа. Бог Отец, Бог и Сын, Бог и Дух Святой, но не три Бога, а един Бог⁹: Шедше научите вся языки, сказал Господь апостолам, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа (Мф. 28, 19). Не сказал: во имена, чтобы не дать повода к разделению единого существа в трех Лицах, а – во имя, чтобы показать Их единосущие, или единство существа при троичности Лиц. «Яко Единицу существом пою Тя, яко Троицу Лицами Тя чту: Отче и Сыне и Душе Пресвятый», – говорится в одной церковной книге.¹⁰

По особенной важности учения о Пресвятой Троице для каждого христианина, имя трех Лиц Божественных – Отца и Сына и Святого Духа – употребляется Церковью и в храме при Богослужении, и даже в домах верующих при совершении разных молитвословий – очень часто, как часто употребляется имя царя между подданными, как сын весьма часто называет своего отца; облагодетельствованный – своего благодетеля; друг – имя друга; раб – имя своего господина. И Бог наш, в Троице поклоняемый, в преимущественном и высшем смысле, точно, братия, есть для нас и Царь, и Отец, и Благодетель.¹¹ Поэтому не знать и не чтить как должно Пребожественной Троицы со стороны христианина было бы и безумной дерзостью, и неблагодарностью. Всякий подданный знает хотя бы по имени своего царя; знает о его державе, власти и силе, благоговеет перед священной его особой; облагодетельствованный часто и с удовольствием вспоминает и говорит о своем благодетеле. Даже вол знает владеющего им, и осел – ясли господина своего (Ис. 1, 3). Как же нам не знать, что над всеми людьми и над всем миром – держава, царство, сила и слава Отца и Сына и Святого Духа? Как человеку, получившему от Святой Троицы все дары, начиная с жизни до струи воздуха, им вдыхаемого, не вспоминать часто и с должным благоговением о триедином Благодетеле своем? О Нем бо, – говорит св. апостол о Боге, – живем и движемся и есмы (Деян. 17, 28).

Так, братия, каждому из нас непременно нужно и правильно знать, и благоговейным поклонением чтить царственную и живоначальную Троицу. И вы давно уже знакомы с великим и вечно поклоняемым именем Отца и Сына и Святого Духа, потому что, как мы сказали, святая Церковь весьма часто и в храме, и даже в домах ваших оглашает нас этим славным Именем. Нужно преподать только изъяснение того, что мы слышим о триедином Боге в церкви или в домах.

Мы особенно часто слышим в церкви и в домах краткие молитвы и краткие славословия Святой Троице. Именно мы очень часто слышим молитвы прежде всего к Духу Святому: Царю Небесный, Утешителю, Душе истины. Так как третье Лицо Святой Троицы, т. е. Дух Святой, учит нас достойно молиться Богу (Рим. 8, 26), укрепляет нас в служении Ему¹², и вообще возвращает, восперяет, устрояет горе¹³ служащих достойно Богу людей и таким образом соделывает наше спасение, приобретенное нам Сыном Божьим, то св. Церковь при начале всякой службы, всякого молитвословия призывает Его, всемогущего Освятителя; потом – молитву ко всем Лицам Святой Троицы вместе: Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный помилуй нас. Эту Трисвятую песнь иногда отдельно, но большей частью вместе с молитвой Пресвятая Троице, помилуй нас мы слышим несколько раз при всех богослужениях. Св. Церковь особенно часто любит повторять ее, подражая немолчному взыванию к Богу небесных сил: Свят, свят, свят Господь Саваоф. Произнеся молитву Царю Небесный мы приготовляемся к достойной молитве Господу Богу, прося Духа Всесвятого вселиться в нас и очистить от всякой скверны; а говоря дальнейшие молитвы к Пресвятой Троице, мы уже молимся самым делом, чествуя боголепным поклонением и Святого Утешителя Духа, Которого просили вселиться в нас и очистить от скверны для достойной молитвы Триединому Богу. После этого читается молитва к первому лицу Святой Троицы – по заповеди Спасителя, Который заповедал нам: сице убо молитеся вы: Отче наш… (Мф. 6, 9) и пр.; в конце молитвы священник произносит славословие Святой Троице для показания, что и Отец, и Сын, и Дух Святой суть единое существо, и царство, сила и слава одинаково принадлежат трем Лицам. Нередко также мы слышим приглашение к поклонению Царю и Богу нашему Иисусу Христу: Приидите поклонимся Цареви нашему Богу, или, как далее: Приидите поклонимся и припадем Христу Цареви, нашему Богу. Кроме того, священник и чтец часто воссылают от лица св. Церкви единую славу Отцу и Сыну и Святому Духу с общим для трех Лиц именем: одно имя означает, что у трех Лиц едино существо.

Таким образом, св. Церковь при каждой службе приглашает нас к молитве и поклонению трем Лицам святой Троицы – то вместе, единочестным, то отдельно для испрошения потребных благ у того или другого Лица.

Итак, когда мы слышим повторения одних и тех же молитв к Пресвятой Троице, произносимых священником или чтецом, или Символа веры, не будем пропускать их без внимания, тем более скучать, когда читают или поют их. Св. Церковь, у которой постоянно перед глазами Трисвятый Владыка живота нашего, Судья и Бог наш, повторяет их весьма часто с тем, чтобы вкоренить в мыслях и сердцах наших имя живоначальной Троицы, чтобы мы постоянно дышали и жили молитвой, славословием и благодарением Ей. Будем же вослед за св. Церковью произносить эти молитвы, славословие или благодарение всесодержащей Троице.

Воздавая подобающее поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, трем Лицам во едином существе, постараемся, во славу триединого Бога, и сами соединяться между собой воедино мыслями, желаниями и делами добрыми, чего желал и просил Спаситель в последней молитве Своей к Отцу Своему: не о сих (апостолах) молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя: да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (Ин. 17, 20. 21). К этому единству призывает нас и вера наша, основанная на любви к Господу, и единство нашей природы, единство житейских нужд и духовных потребностей. Даже, можно сказать, вся окружающая природа, весь прекрасный мир Божий призывает людей к теснейшему, взаимному соединению. Вы видите, как он строен в своем течении и жизни и, при всем различии своих частей, составляет одно согласное целое. Так должны быть согласны в своей жизни люди и, при различии своих сил и способностей, составлять одно, красующееся и верой, и любовью, целое. Будет время или, лучше сказать, вечность, когда все несметное множество праведников, отошедших в вечность, соединится в будущем веке совершеннейшим единством мыслей, чувств и стремлений для славы Божией и собственного блаженства. Еще здесь, на земле, св. Церковь старается приготовить нас к этому соединению единством веры, надежды и любви. Да сподобимся все мы достигнуть блаженного единства во славу Триединого Бога. Аминь.

Беседа третья – о личных свойствах Лиц Божественных

Не три Бога славим, но едино Божество; три же воистину Ипостаси чтим: Отца нерожденна, и рожденна Сына от Отца, и исходна от Отца Святаго Духа.

Троич. Постн. Тр., л. 224 на об.

Ныне мы будем говорить, братия, о личных свойствах Лиц Божественных: Отца и Сына и Святого Духа. Так как в Боге существо или естество одно, а Лиц – три, то, чтобы не смешивать трех Лиц в одно, непременно надобно знать различие одного Лица от другого. Это различие должно быть именно только личное, но никак не существенное, потому что по существу Своему три Лица имеют совершенно одни и те же свойства.

В чем же состоит личное различие Отца от Сына и Святого Духа равно как Сына от Отца и Святого Духа, и Святого Духа от Отца и Сына?

Бог Отец различается от Сына и Святого Духа тем, что он имеет бытие, жизнь Сам от Себя, или, как говорит Св. Писание, имать живот в Себе (Ин. 5, 26), т. е. Он ни от кого не сотворен, не рожден и не исходит, а Сам рождает, или, лучше сказать, родил прежде всех веков Сына и производит Духа Святого. Потому-то Бог Отец в порядке Божеских Лиц и занимает обыкновенно первое место и называется первым Лицом Св. Троицы.

Когда мы представляем, братия, что Бог Отец рождает Сына, то этого рождения не надобно представлять подобно нашему человеческому рождению. Нас рождают матери в болезнях, и мы при рождении обыкновенно отделяемся от матери. Божественное рождение совсем не таково. Бог есть Дух; в Нем нет и не может быть никаких частей, какие есть у человека: нет у Него ни головы, ни рук, ни ног, словом, ничего такого, что есть у человека. Потому и при рождении Божием не может быть ни страдания, ни отделения какого-либо. Как Дух, Бог и рождает духовно, непостижимо для нас, как то знает Он Сам, Сын и Дух Святой; Бог рождает или родил Сына прежде всех веков; не было времени, когда бы Отец не был Отцом Сына, как не было времени, когда бы Он не был Богом. «Когда ты слышишь о Боге рождающем, – говорит Св. Кирилл Иерусалимский, – не впади в помышления плотские, не разумей рождения тленного, дабы не сделаться нечестивым. Бог есть Дух, и рождение духовное. От тел тела и рождаются, и для рождения телесного потребно известное продолжение времени. Напротив, рождение Сына от Отца – без посредства времени. Притом, рождаемое у людей рождается несовершенным; но Сын Божий родился совершенным. Ибо что Он теперь есть, тем от начала есть, быв рожден безначально. Мы, рождаясь, из состояния младенческого неразумения переходим в состояние рассудка. Рождение твое, человек, несовершенно. Восстание твое бывает постепенно. Но о том рождении (Божьем) не думай так и не обвиняй Родившего в слабости. Сын Божий родился во всем подобным Родившему Его; родился – как Жизнь от Жизни, Свет от Света, Истина от Истины, Премудрость от Премудрости, Царь от Царя, Бог от Бога. Притом Бог Отец родил Премудрость, но Сам не остался без Премудрости; родил Силу, но не изнемог; родил Бога, но Сам не лишился Божества и ничего не потерял, не умалился, не изменился; равно и Рожденный не имеет никакого недостатка: совершен Родивший, совершенно и Рожденное; Родивший Бог, Бог и Рожденный. Говорить, что Бог Отец, по размышлении, во времени сделался Отцом, есть величайшее нечестие. Ибо Бог прежде не был без Сына и не сделался Отцом после – во времени, но всегда имеет Сына, родив Его, так как Сам Один знал, прежде всех веков, родив несравненно скорее, нежели как у нас рождаются слова и мысли. Ибо мы, произнося слова во времени, употребляем на это время; но рождение, силой Божией совершаемое, не имеет времени. Бог не привел Сына Своего из небытия в бытие (как, например, Ангелов), не принял в усыновление такое лицо, которое не было сыном, но, быв вечным Отцом, вечно и неизреченно родил единого только Сына, Который не имеет брата. Не два начала, но одно Начало – Отец – Глава Сына»¹⁴.

Таково рождение Сына от Отца и таково Их различие. Отец родил Сына и дал Ему Самому живот имети в Себе (Ин. 5, 26); Сын родился, получил жизнь от Отца прежде всех веков, не разлучившись от Его существа.

Когда же мы слышим, что Бог Отец, родив прежде всех веков Сына, производит и Духа Святого, тоиэто произведение или, лучше, исхождение должны представлять не чувственно, т. е. не по-человечески, а духовно, как один Бог знает, равно как должны признавать Его личным от рождения, хотя мы и не знаем, чем различается рождение от исхождения. Дух Святой также вечно исходит от Отца, как и Сын вечно родился от Отца; исходит, но никогда не отделяется от Отца. Егда же приидет Утешитель, говорит Спаситель, утешая учеников Своих в приближавшейся с Ним разлуке, Егоже Аз послю вам от Отца, Дух истины, Иже от Отца исходит, Той свидетельствует о Мне (Ин. 15, 26). Так ясно учит Св. Писание об исхождении Святого Духа Бога от Бога Отца, и только от Него единого, ане от Сына вместе, как учат некоторые. В Символе веры нашей о Духе Святом мы читаем: (верую) и в Духа Святого Господа животворящего, Иже от Отца исходящего. И здесь тоже нет слова: и от Сына. А этот Символ веры древнее всех нововведений, допущенных неправославными в учение веры, и в важнейших местах своих заимствован почти слово в слово из Св. Писания; весь же вообще основан на Св. Писании.

Итак, братия, будем веровать в Духа Святого, Господа животворящего, от Отца исходящего. Кто прибавит и от Сына, тот будет еретиком, неправославным. Так должны мы веровать на том основании, что в Св. Писании нигде нет ни одного слова о вечном исхождении Духа Святого и от Сына, хотя есть несколько мест, в которых говорится о временном посольстве Его в мир через Сына Божьего. Слыша же, что Дух Святой называется животворящим, мы должны представлять себе, что Бог Дух Святой вместе с Богом Отцом и Сыном дает жизнь всякой твари – разумной и неразумной, одушевленной и неодушевленной, небесные и земные твари получили жизнь от Него, особенно же Ангелы и человеки своей духовной жизнью и преспеянием в ней обязаны животворящему Духу Божьему. Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается.¹⁵

Таково различие Святого Духа от Отца и Сына. Дух Святой исходит, но не рождается от Отца, исходит прежде всех веков, как Сын родился прежде всех веков. Не было времени, когда бы у Отца не было Духа, от Него исходящего. Хотя исхождение Святого Духа отлично от рождения Сына, но в чем состоит это различие, мы не знаем, потому что Св. Писание этого не открыло. Св. Иоанн Дамаскин говорит: Отец есть Источник и вина Сына и Святого Духа, но единого только Сына – Отец, Духа же Святого Производитель.¹⁶

В заключение нашей беседы не излишне напомнить, что Бог Отец, от вечности родивший Сына, и также от вечности производящий Духа Святого, благоволит называться и нашим Отцом. Сын его единородный говорит нам: Отца не зовите себе на земли: един бо есть Отец ваш, Иже на небесех (Мф. 23, 9), и дал нам самую молитву, в которой повелел всем нам называть Бога Отца, Иже есть на небесех, нашим Отцом. Не посрамим же себя делами противными Ему. Будем послушны во всем Отцу Господа нашего Иисуса Христа, и Отцу нашему по благодати; будем молиться, чтобы и на земле было царство Его, царство мира и любви, чтобы и на земле была воля Его, как на небе. Будем стараться жить в любви, как чада одного Отца Небесного, и тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех (Мф. 5, 16). Дети пусть чаще вспоминают о Сыне Божием, Который не знает другой воли, кроме воли Отца (Ин. 5, 19. 30); пусть и они научатся во всем повиноваться родителям – если воля родителей законна – и всегда почитать их, как посредников наших в божественном даре жизни. Все же, и отцы и дети, мужи и жены, старцы и юноши, будем поклоняться Триипостасному Божеству: Сыну в Отце со Святым Духом, Духу, от Отца исходящему и в Сыне почивающему¹⁷.

Аминь.

Беседа четвертая – о равенстве Лиц Пресвятой Троицы

Равна Отцу Сына и Святого Духа веровахом быти, Святую Троицу в Божестве едином.

Троич. Постн. Тр., л. 54

Прежде мы говорили, братия, о том, что во едином Боге три Лица: Отец, Сын и Святой Дух, что и Отец есть Бог, и Сын есть Бог, и Святой Дух есть Бог, но не три Бога, а един Бог, только в трех Лицах. Затем показали и личное различие между Ними, именно то, что первое Лицо Святой Троицы, или Бог Отец, ни от кого не сотворен, не рожден и не исходит, а имеет жизнь от Себя Самого и в Себе Самом; Сын родился от Отца прежде всякого времени или прежде всех веков, духовно, без всякого отделения от Родителя – несравненно скорее, чем у нас рождаются мысли и слова, – родился непостижимо ни для кого из разумных тварей; Дух Святой также прежде всякого времени вечно и духовным образом исходит от Отца, не отделяясь от Него.

Теперь мы должны сказать, что три Лица Пресвятой Троицы совершенно равны между Собой по достоинству так, что между Ними нет ничего первого или последнего, большего или меньшего¹⁸, служебного и привходящего, чего бы прежде не было и что вошло бы после.¹⁹ Бог Сын и Бог Дух Святой есть Бог в полном и собственном смысле, Бог точно так же, как и Бог Отец, со всеми Божескими совершенствами: и тому, и другому, и третьему Лицу принадлежат в одинаковой мере все Божеские свойства: всесовершенство, самобытность, вездеприсутствие, вечность, неизменяемость, всемогущество, всеведение, совершеннейшая святость, бесконечная благость и правосудие, впрочем, так, что не три всесовершенных, самобытных, вездесущих, вечных, неизменяемых и т. д., а один всесовершенный Бог, разделяемый только Лицами, а в существе и в существенных свойствах вечно Единый. Хотя Сын и Дух Святой имеют бытие от Отца, Один – через рождение, а другое – через исхождение, но это не есть препятствие равенству Их между Собой и с Отцом, потому что существо или естество у Них одно – так что, как мы сказали, в Троице нет ничего первого или последнего, большего или меньшего, но три Лица соприсносущны Себе и равны. От того-то имя Их употребляется нередко в различном порядке: иногда – прежде имя Отца, иногда – Сына, а иногда – Духа Святого. Вот один пример, в котором имя второго Лица Пресвятой Троицы употреблено прежде первого Лица: благодать Господа нашего Иисуса Христа, пишет св. апостол к новообращенным христианам, и любы Бога и Отца, и общение Святого Духа со всеми (2 Кор. 13, 13). Сам Сын Божий говорит о равенстве и единосущии Своем с Отцом так: Отец Мой доселе делает, и Аз делаю. Якоже Отец воскрешает мертвыя и живит, тако и Сын, ихже хощет живит (Ин. 5, 17, 19. 21). Аз во Отце и Отец во Мне. Аз и Отец едино есма (Ин. 14, 10. 11). В книге Деяний апостольских говорится, что такой же Бог есть и Дух Святой, как Бог Отец и Бог Сын. Почто, – говорит св. апостол Петр Анании, утаившему часть цены за проданное село, – исполни сатана сердце твое солгали Духу Святому?.. не человеком солгал еси, но Богу (Деян. 5, 3. 4).

Св. Кирилл Иерусалимский говорит в одном из своих поучений: «Не иную славу имеет Отец, не иную и Сын: но одну и ту же, равно как и Святый Дух»; в другом: «Сын всегда имеет царственное достоинство, сидит вместе с Отцом, есть Бог и Премудрость и сила»; и еще в ином: Дух Святой почтен равной славой Божества «со Отцем и Сыном: в нем имеют нужду Престолы и Господства, Начала и Власти», т. е., прибавим от себя, все чины ангельские. «Ибо един есть Бог, Отец Христа, и един Господь Иисус Христос, единородный Сын единаго Бога; един и Дух Святый, все освящающий и боготворящий, говоривший в законе и пророках, в ветхом Завете и в новом».²⁰

Итак, братия, три Лица единого Бога совершенно равны между Собой и вы слышали свидетельства о Их равенстве из Божественного Писания и из учения св. отца Церкви. Но эти свидетельства вы можете забыть, как забывается часто вообще все, что через повторение не утверждается более и более в нашей памяти. Поэтому указываем вам на свидетельства или на учение об этом предмете, которое вы можете слышать и сами повторять очень часто. В церкви Божией во время всякого богослужения каждый может слышать Символ веры православной, в котором мы исповедуем Сына Божия единородного, как Бога истинна от Бога истинна, единосущна Отцу, Имже вся быша, т. е. все сотворено, – и Духа Святаго, как Господа животворящего, со отцем и Сыном спокланяема и сславима – и этими словами признаем совершенное равенство Их между Собой. Кроме того, все предстоящие в храме слышат, как священник в своих возгласах или чтец в кратких славословиях и окончаниях молитв от лица всей Церкви часто воссылают единую славу и честь Отцу и Сыну и Святому Духу. Особенно в возгласах священника ясно показано и единосущие и равенство Лиц Божественных. Как единый Бог в трех Лицах, Отец, Сын и Святой Дух всегда упоминаются вместе, с возношением общей их державы, царства, силы и славы, например: «Яко Твоя держава и Твое есть царство и сила и слава Отца и Сына и Святаго Духа»; или: «Яко Ты еси Бог наш, и Тебе славу воссылаем: Отцу и Сыну и Святому Духу»; или еще: «Ты бо еси Царь мира и Спас душ наших, и Тебе славу воссылаем: Отцу и Сыну и Святому Духу» и проч.²¹

Будем же, братия, всегда чтить одинаковым и нераздельным поклонением Отца и Сына и Святого Духа – Божество единоцарственное и сопрестольное. Если будем молиться Отцу Небесному, приведем себе на память в тоже время и Сына Его единородного и единосущного, и равночестного Отцу Духа Святого, от Отца исходящего, и поклонимся трем Лицам во едином существе. Если будем приносить молитву Сыну Божьему, то, испрашивая у Него потребных благ или принеся Ему благодарение за его благодеяния к нам, восшлем вместе с Ним славу безначальному Его Отцу с Пресвятым и благим и животворящим Его Духом. А когда будем испрашивать благ у Духа Божьего, тогда опять прославим имя Его с Отцом и единородным Его Сыном. Все три Лица Пресвятой Троицы, как самостоятельные, даруют нам – кроме общих всем Им – особенные блага, но, как лица единосущные, Они участвуют и в даровании благ, ниспосылаемых от того или другого Лица порознь, так как у Них одна воля и одно хотение.

Каждый раз, во всякой молитве, «Отца прославим, Сына превознесем, Божественному Духу верно поклонимся, Троице нераздельней, Единице по существу, яко Свету и светом, и Животу и животом».²²

«Триипостасная Единице, Отче, Сыне и Душе Живый, едино Божество, едино царство, Тебе хвалят незаходимаго Света ангельская воинства, и мы, сущии на земли, поем, благословим и превозносим во вся веки»²³. Этой беседой заключаем учение о Пресвятой Троице, или о Боге, каков Он в Себе Самом. В следующих беседах будем говорить о Боге как о Творце мира. Аминь.

О Боге – Творце мира

Беседа пятая – о мире невидимом: о сотворении Ангелов; о действительности их существования и об их природе

Тем (Сыном Божиим) создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася.

Кол. 1, 16

Словами Символа веры: Верую во единаго Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым – мы признаем, исповедуем, что Бог сотворил мир видимый и невидимый, что Он все сотворенное содержит в Своей власти и всем управляет, или короче: исповедуем Бога Творцом и Промыслителем мира. Итак, побеседуем сначала о Боге как Творце мира, а потом – о Боге как Промыслителе мира.

Когда говорится, братия, что Бог сотворил мир, то разумеется через это, что а) его сотворил Бог, во Святой Троице поклоняемый, т. е. Отец, Сын и Святой Дух. Так, в самом Символе веры Бог Отец называется Творцом, о Сыне Божием говорится, что через Него все стало: Имже вся быша, а Дух Святой называется Животворящим; б) сотворил одним словом или повелением: Той рече, и быша: Той повеле, и создашася (Пс. 32, 9; Пс. 148, 5); в) сотворил, или иначе – привел его из совершенного небытия в бытие; г) сотворил по одной благости Своей, но отнюдь не по нужде какой-либо, потому что вседовольный и всеблаженный Бог ни в ком и ни в чем не нуждается; д) что со времени творения началось время или течение, последование вещей одних за другими, а до сотворения мира не было времени; дотоле была только вечность всегда постоянная, ни начала ни конца не имеющая, или, лучше сказать, был только вечный Бог во Святой Троице.

Бог прежде всего сотворил мир духовный – умные и словесные Силы небесные, или Ангельские чины; потом – видимый нами мир и, наконец, человека, который по душе принадлежит к миру духовному, а по телу – к миру вещественному, почему и называется малым миром. Прежде всего поэтому мы и будем говорить, братия, о сотворении Ангелов, и именно скажем о том, что они действительно есть и сотворены прежде мира видимого; о их природе, числе и степенях.

Есть ли Ангелы? Есть люди, которые имеют несчастье отвергать мир невидимый, целый мир духов, вопреки ясным свидетельствам Священного Писания и свидетельствам святых мужей, которые сами на земле уподобились по святости жизни и любви к Богу небесным Силам и были в содружестве с ними. Кому же больше надобно верить? Как во всяком другом, так особенно в этом деле, конечно, Св. Писанию и святым Божьим. Что Ангелы есть, это выше всякого сомнения.

Вникнем, отчего некоторые люди говорят, что нет Ангелов. Оттого, что они не видят доказательств их бытия, а верить просто не хотят: им хочется все видеть, осязать, словом – испытать; между тем они не видят, не осязают их. Это люди, руководствующиеся даже и в вере низшей своей природой – чувствами. Но в этом случае сама слепота таких людей некоторым образом доказывает то, что Ангелы на самом деле есть. Так, слепец не видит солнца, луны и звезд, украшающих небо и освещающих землю, но это невидение доказывает только то, что он слеп. Светила сияют независимо от того, видит он их или нет. Также и бытие Ангелов не зависит, конечно, от того, видим ли мы их оком веры, или, так как мы не хотим возвыситься над перстью, из которой созданы, и не видим ничего дальше земли, по тому самому не примечаем следов бытия не только светлых духов, но и, может быть, многого другого; есть до того потемневшие душевные очи у некоторых людей, что они не верят даже в духовное Солнце, все просвещающее и оживотворяющее. Но это, братия, тяжкая болезнь души, слепота духовная. Спросим об Ангелах людей святых и благочестивых, и они докажут нам ясно, как день, бытие мира духовного.

Впрочем, кто хочет и из видимого увериться в невидимом мире духов, тот и с этой стороны не останется без уверения: нужно только внимание. Начиная с человека до былинки – все свидетельствует о невидимом. То, что в нас мыслит, чувствует, есть невидимое. И вообще все, что мы называем жизнью видимых тварей, животных и растений, есть именно невидимое, потому что видимое вянет, сохнет, тлеет, разрушается, когда невидимое оставляет его. Если же невидимое, духовное составляет жизнь всего даже у нас на земле, то станем ли мы думать, что нет особого, обширнейшего мира невидимого, чисто духовного?

Священное Писание решительно удостоверяет нас, братия, в существовании особого мира духов. Кто читал или слушал книги Ветхого и Нового Завета, тот может иметь верное и ясное понятие об Ангелах, как слугах Царя Небесного. Укажем несколько примеров. Например, Ангелы вместе с Господом гостят у Авраама (Быт. 18); Ангелы спасают Лота из погибающего Содома (Быт. 19); Патриарх Иаков наяву встречается в пути с полками Ангелов и во сне видит их, восходящих на небо и нисходящих на землю (Быт. 28); Архистратиг силы Господней является Иисусу Навину и распоряжает чудесное завоевание Иерихона²⁴; Исаия видит Серафимов, окружающих престол Господень, и от одного из них принимает огненное очищение (Ис. 6, 6); Даниил-пророк видит тысящи тысящ служащих Ветхому денми и тмы тем предстоящих Ему (Дан. 7, 10). Ангел возвещает бессеменное зачатие Спасителя (Лк. 1, 35); целое воинство Ангелов воспевают рождество Спасителя (Лк. 2, 13) и т. д. Так несомненно бытие Ангелов.

Когда же сотворены Ангелы? Они сотворены прежде видимого мира – на это есть указание в книге Иова. В ней говорится, что тогда, как сотворены были звезды, уже хвалили Бога Его Ангелы, значит, были уже до сотворения мира. Егда сотворены быша звезды, – говорит Господь, – восхвалиша Мя гласом велиим вси Ангели Мои (Иов. 38, 7). Творец Ангелов есть Сын Божий, через Которого все сотворено. Об этом свидетельствует св. апостол Павел. Тем, т. е. Сыном Божиим, – говорит он, – создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти, т. е. все чины Ангельские, – всяческая Тем и о Нем (через Него) создашася (Кол. 1, 16).

Что касается природы Ангелов, то они, как мы сказали уже отчасти выще, духи чисто бесплотные, крепостию и силою большие нас (Пс. 102, 20; 2 Пет. 2, 11). Так, например, один Ангел в одну ночь избил некогда сто восемьдесят пять тысяч Ассирийского войска (4 Цар. 19, 35); равно также умом и волей они совершеннее нас, потому что постоянно ходят во свете лица Божьего. Если Ангелы представляются на иконах крылатыми мужами, то это, братия, потому, что они мужами являлись на земле людям, чтобы люди не боялись их, видя в них свою природу, свой вид; на самом же деле они не имеют плоти и, значит, никаких членов телесных: ни головы, ни языка, ни крыльев, ни рук, ни ног – ничего телесного, почему и называются в Св. Писании везде духами, так же как и Господь Бог называется Духом, хотя Он есть Дух совершеннейший всякого сотворенного духа. Если в Св. Писании говорится о языке Ангелов, о их славословии Господа, то это говорится по-человечески, чтобы нам понимать сколько-нибудь ангельское славословие. На самом же деле они славословят Бога не голосом, не языком, как мы, а духовно, умным образом. Св. Церковь говорит об их славословии так: «Бестелесными устами и умными усты ангельстии чини непрестанное пение приносят Твоему неприступному Божеству, Господи»²⁵.

На нынешний раз довольно об Ангелах.

Прославим и возблагодарим Господа, сотворившего весь мир, а в том числе и нас, единственно по благости Своей, и научимся никогда не забываться в жизни, памятуя, что мы призваны к жизни из совершенного ничтожества и не имеем ничего ни в себе, ни около себя своего, а все – Божие. Иногда люди дерзают отвергать ту или другую, открытую в Св. Писании истину, то или другое правило веры и жизни христианской. Ах, если бы они помнили, что они сами так недавно вызваны из ничтожества. Например, говорят: «Я существую, живу, а Ангелы не существуют». Но исчислим лета своей жизни и спросим себя: что мы были прежде, чем начали сначала другие считать дни, месяцы и годы, а потом уже мы сами – годы нашей жизни? Мы были ничто, или лучше – нас не было. Чем мы будем после, когда тело наше разлучится с душой? Тело обратится в землю, т. е. для чувств опять будет ничем, а душа будет в невидимом месте духов, отшедших из этой жизни людей. Что же значит наша земная жизнь? За несколько лет нас не было и через несколько лет опять нас не будет. Это— мимолетная тень жизнь. Вот там – на небе – будет жизнь наша. Нет, удобнее согласиться, что мы не существуем на земле, или ходим на ней подобно призраку (Пс. 38, 7), чем согласиться, что Ангелы не существуют. Мы в самой жизни своей от грехов тлеем духовно²⁶ и телесно, а можно ли назвать тление жизнью? Между тем Ангелы, как чистые духи, по природе своей нетленны и бессмертны. О них-то именно, после Господа Бога, и следует сказать, что они живут. Да, они живут, без всякого сомнения, и немолчно славословят своего Творца, Которого не умеем по достоинству славословить мы. А и они и мы имеем одинаковое назначение – славословить Творца.

Поучимся же у них приносить постоянную славу и благодарение Создателю мира за Его бесконечную благость к Своим тварям, за приведение их к жизни и блаженству. Аминь.

Беседа шестая (продолжение) – о числе их и о разделении их по степеням

Тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему.

Дан. 7, 10

В прежней нашей беседе, говоря об Ангелах Божиих, мы не сказали всего, что предположили сказать о них, и именно – не сказали о том, сколь много их и какой между ними порядок, потому что у умных Сил непременно должен быть порядок. Теперь об этом именно мы и будем говорить, братия. Итак, сколько же Ангелов Божиих, или всех Сил небесных? Вопрос немаловажный для нас, потому что всякий верующий по крещении вступает в сообщество Ангелов (Евр. 12, 22–24), а любовь и благоволение к ним побуждают узнать, хоть приблизительно, число их.

Уже из прежней нашей беседы мы знаем, братия, что Св. Писание упоминает о множестве воинств небесных, считает их тысячами тысяч и тьмами тем. Так, например, один пророк видел в видении своем, что когда Ветхий денми, т. е. Господь Саваоф, сел на престоле Своем, то тысяща тысящ служаху Ему, и тмы тем предстояху Ему. Св. Кирилл Иерусалимский, говоря о числе Ангелов и приводя это место из книги пророка Даниила, замечает, что «о тысячах тысяч и тьмах тем Ангелов – а не больше – сказано не потому, чтобы такое именно было число их, но потому, что большего числа пророк выговорить не мог»²⁷, т. е. наши человеческие числа недостаточны для того, чтобы подвести под них все Силы небесные. Значит, братия, Ангелов бесчисленное множество.

И это должно быть так по самому разуму нашему. На земле, которая составляет самую ничтожную часть всего видимого творения Божьего, мы насчитываем и однородных, особенно разнородных тварей так много, что почти теряемся в их числе, не говоря о том, сколько еще мы их не знаем. Не больше ли несравненно должно быть бесплотных Сил, для которых местом жительства, по Св. Писанию, служит все небо, хотя Ангелы и не ограничиваются местом так, как мы? «Населенная нами земля, – говорит св. Кирилл Иерусалимский, – есть как бы некоторая точка, находящаяся в середине неба; посему окружающее оную небо столь же большее имеет число обитателей, сколько большее пространство»²⁸. Далее, смотря в осенний или зимний вечер на безоблачное небо, мы видим чрезвычайное множество звезд, так что люди, занимавшиеся рассматриванием неба в продолжение тысячелетий, доселе не могли сосчитать их за множеством и отдаленностью. Если в видимом, вещественном мире, Всемогущий Творец показал Свою творческую силу, Свое величие так беспредельно, в таком необъятном числе небесных светил, то не беспредельнее ли показал Он Себя в мире светлых духов, не большее ли число создал подобных Себе тварей для того, чтобы они прославляли Его совершенства, наслаждались Его лицезрением и блаженствовали? Величие Божие разительнее, очевиднее в мире духовном: не там ли, не в мире ли духов, в их бессчисленных сонмах, Господь Вседержитель, как источник благости, сияет вечной любовью? Беспредельному, всеблагому Творцу свойственно было явить Себя именно в бесчисленном множестве разумных тварей. И лучшие из людей желают, когда есть возможность, чтобы как можно больше было облагодетельствованных ими. Всеблагий ли Бог этого не желал, а потому и не сделал, так как желание Его есть вместе и дело? Но многое у Господа не то, что многое у нас. Для Него наши числа ничего не значат. Нам тысячи и миллионы кажутся уже очень большими числами, но у Творца нашего нет тысяч и миллионов, у Него один как тысяча и тысяча как один, миллион как единица и единица как миллион, т. е. и много, и мало для Него одинаково ничтожно. Его многое значит наше «без числа». Господь наш Иисус Христос, Творец Ангелов, считает всех Ангелов за девяносто девять овец Своих, а весь род человеческий за одну, только за одну овцу. Сколь же много должно быть Ангелов! Так понимают св. Отцы²⁹ притчу Спасителя о человеке, имеющем сто овец и потерявшем одну из них. Видите, братия, что Господь имеет Свой, Божеский счет, потому что наш человеческий, ограниченный счет не приличен Ему, когда идет дело о числе Его тварей. Да, у Господа тварей бесконечно много, не по нашим числам. Бесконечно много их на земле, а на небе и тем больше! Итак, Ангелов бесчисленное множество.

Но при множестве должен быть порядок. У премудрого Создателя везде мы видим порядок: и на небе – между светилами небесными, которые своей чередой восходят и заходят, двигаясь в постоянном порядке и никогда не сбивая с пути друг друга, хоть и целые тысячи лет двигаются по небу; и на земле, как в неодушевленной природе, так и в одушевленной – порядок, подчинение заметны особенно между некоторыми животными, не говоря уже о людях, у которых порядок, подчиненность друг другу современны началу человеческого рода (Быт. 4, 17). Тем более должен быть порядок, подчинение между Силами небесными. Если у людей есть чиноначалия, тем больше у небожителей: и земное, человеческое чиноначалие есть только самое слабое подражание небесному, ангельскому чиноначалию. Так, братия, у Ангелов есть свое чиноначалие: есть на небе Престолы умные, на коих Бог почивает разумно и посредством коих установляет Свои праведные суды³⁰; есть Господства, Начальства и Власти, как и у нас, на земле, в благоустроенных государствах есть цари, на коих Бог изливает благодать Свою и через коих управляет народами (Притч. 8, 15), есть господства, начальства и власти. Св. апостол Павел говорит о чинах ангельских так: Тем, т. е. Сыном Божиим, создана быша всяческая, яже на небеси, и яже на земли, видимая и невидимая. Что же именно невидимое создано на небе?… Аще престоли, – продолжает он, – аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася (Кол. 1, 16). Итак, Ангелы разделяются по чинам. Сколько же чинов ангельских?

Св. Церковь учит, что Ангелы разделяются на девять ликов или порядков, а эти девять – на три чина. В первом чине находятся те, кои ближе всех к Богу, именно: Престолы, Херувимы и Серафимы; во втором – Власти, Господства и Силы; в третьем – Ангелы, Архангелы, Начала. В Св. Писании встречаются все эти чины. Св. Дионисий Ареопагит, ученик св. апостола Павла, говорит, что так разделил чины ангельские сам св. апостол Павел. «Всех Сил (чинов) небесных, – говорит он, – Св. Писание нарекло раздельными именами девять, а наш божественный священнонаставник (разумевает ап. Павла) разделил их на три тройственные степени»³¹.

Впрочем, учение о небесном чиноначалии вообще таинственно и непостижимо для нашего разума, пока мы на земле и видим предметы мира духовного только якоже зерцалом в гадании (1 Кор. 13, 12). Для нас достаточно знать только, что Ангелов бесчисленное множество – больше несравненно, чем весь род человеческий, и что они разделяются по степеням на низших и высших, более близких к Богу и менее близких. В честь и славу Всесвятого Духа, Господа животворящего, Коего сошествие на св. апостолов ныне мы празднуем, прибавим, что источник жизни и совершенства для всех ангельских чинов есть Он, Всесвятый Дух, вместе с Отцом и Сыном, подобно как Святым же Духом и всяка человеческая душа живится и чистотою возвышается, светлеется священнотаинственно Тройческим единством.³²

Какое же правило для своей жизни выведем мы из учения о числе Ангелов и о их разделении по степеням? Ангелов бесчисленное множество, и все они духи светлые, умные, добрые, сильные крепостью, но и между ними есть высшие и низшие по своим силам и совершенствам; и они для своего общего блага совершеннейшим образом подчиняются друг другу, низшие – высшим, эти – еще высшим, эти – более высшим и т. д.; всякий из св. Ангелов знает свое место и свой чин. Так должно быть, братия, и между нами. Люди также неодинаковы по своим силам и способностям. Чтобы все они были счастливы, нужно непременно взаимное подчинение; в обществе должны быть высшие и низшие, богатые и бедные, сильные и слабые, потому что при равенстве всех людей никто не стал бы служить друг другу, каждого, при настоящем испорченном состоянии человека, обуяла бы гордость и люди могли бы дойти до того, что стали бы истреблять друг друга.

Можно еще почерпнуть отсюда вместе и знание, и правило для благочестия. Мы часто слышим в храме, что Церковь величает Божью Матерь честнейшей Херувим и славнейшей – без сравнения – Серафим. Вообразим же себе, братия, величие Божьей Матери. Мир духов, мы сказали раньше, бесчислен в собственном смысле слова, и они составляют собой настоящий, благоустроеннейший, светлейший мир, постепенно приближающийся к Богу. Самые близкие к Богу ангельские чины – это Херувимы и Серафимы, духи самые чистейшие, молниевидные, пламенеющие вечной любовью к Богу, сияющие светом разума Божьего и другим изливающие премудрость.³³ В них Бог особенно почивает Своей благодатью, как говорит Псалмопевец: взыде (Бог) на Херувимы, и лете (Пс. 17, 11); или: седяй на Херувимех, явися (Пс. 79, 2; 4). Но Матерь Божия честнее и Херувимов, славнее и самих Серафимов, при том – без всякого сравнения, потому что Она не только на пречистых руках Своих носила Того, Кто весь мир носит одним словом Своим (Евр. 1, 3), но и во чреве, и есть истинная Матерь Бога Слова. Поймем же, братия, сколько можем, величие Божьей Матери и будем чтить Ее по достоянию, как Владычицу Ангелов и человеков.³⁴ Не забудем чтить подобающим поклонением и Ангелов, как друзей Божиих, как совершеннейших, разумных тварей Божиих, в коих Бог преимущественно почивает Своей благодатью. Аминь.

Беседа седьмая – о злых духах

На небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой; буду подобен Вышнему.

Ис. 14, 13. 14 (Слова денницы)

До сих пор, братия, мы видели на небе все свет да благодать. Господь Бог, в Троице поклоняемый, есть Свет всепросвещающий и всеоживотворяющий. Ангелы Божии – вторые светы по Боге³⁵, полные благодати и живущие благодатью.³⁶ Теперь увидим, что некоторые светы сделались тьмой, и в царстве всеблагого, но и правосудного Бога явился в первый раз грех, или противление воле Божией. Вы догадываетесь, братия, что мы хотим говорить о злых духах.

Да, и часть неба, или часть обитателей неба, омрачилась некогда, и омрачилась однажды навсегда, на бесконечные веки веков, гордостью и противлением Богу. На небе был между Ангелами Божьими один великий, светозарный – от светозарности названный денницей – дух, один из самых близких к Богу. Жить бы да блаженствовать светлому духу с такой благостью, с такой щедростью Божеской украшенному всякими совершенствами во свете лица Божьего. Но нет, захотел быть самостоятельным светом, захотел быть сам Богом; сказал: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой; буду подобен Вышнему (Ис. 14, 13. 14). И гордого, упорного духа, омрачившего себя нераскаянным противлением Творцу своему, Господь низверг со светлого неба, потому что кое общение свету ко тме (2 Кор. 6, 14)? Так как денница был начальником некоторых подчиненных духов, то увлек и их за собой, возмутив и их против Владыки всякой твари. На небе стало меньше обитателей, хотя никак не мало, потому что всех Ангелов бесчисленное множество.

А точно ли есть злые, падшие духи, спрашивают и спросят некоторые? Что злые духи есть – это выше всякого сомнения. Во время земной жизни Иисуса Христа они исповедовали Его устами бесноватых людей Сыном Божиим, свидетельствовали, как бы невольно, что они осуждены Им на вечные муки, со свойственной им злостью, истинно адской, мучили людей бесноватых и с такой же злостью выходили из них по повелению Спасителя в виду многочисленного народа. Однажды, выйдя по слову Спасителя из двух бесноватых с тем, чтобы войти в свиней, пасшихся неподалеку, они очевиднейшим образом доказали свое позорное бытие тем, что стадо свиней, в которое они вошли, гонимое и мучимое их силой, устремилось все в море и перетонуло (Мф. 8, 28–34). Св. Писание прямо называет их то духами злыми (Лк. 7, 21), то духами нечистыми (Мф. 10, 1), то духами злобы (Еф. 6, 12), бесами или демонами (Лк. 8, 30–33, 35; Ап. 9, 20) и между ними различает одного главного, или предводителя, которого называет дьяволом (1 Пет. 5, 8; 7), сатаной (Откр. 20, 2. 7), князем мира (Ин. 12, 31), князем власти воздушной (Еф. 2, 2), князем бесовским (Мф. 9, 34).

Но кроме Св. Писания в бытии злых духов уверяет нас и опыт.

Люди, наблюдавшие за самими собой – за состоянием своей духовной жизни, – замечали, что душа их, прежде тихая и спокойная, как величественная река, ровно текущая в своих берегах, вдруг была возмущаема какой-то неприязненной злой силой и начинала смутно волноваться от напора нечистых помыслов и желаний странных; усматривали, что внутри их иногда кто-то с силой устремляется на самые коренные, спасительные убеждения разума, на самые святые чувствования; колеблет веру в самом ее основании, омрачая и возмущая ум и рассудок, чтобы в этом мраке и смятении удобнее похитить сокровище веры; навязывает разные скверные, лукавые и хульные помышления тогда, как человек расположен к помыслам святым и возвышенным; и это делает с такой силой, что человек должен иногда отстаивать в поте и слезах самые святые и животворные истины веры, свое благоговение к лицам, превознесенным и препрославленным на небе и на земле, и к предметам святым и достойным всякого почтения. Вообще эта злобная сила старается представить человеку все доброе и святое в виде мрачном и нечистом, скрывая во мраке все светлое и прекрасное. Прочитайте разные молитвы, составленные Церковью на разные случаи, стихи канонов³⁷ или жития святых, и вы увидите там, что святые Божии в земной жизни своей были в постоянной борьбе с какой-то духовной, неприязненной силой, которая нападала на них и рано и поздно и мучила их тягостным борением. Как объяснить это явление в нашей душе? Что это за сила, так свободно прокрадывающаяся сквозь тело в душу и – попеременно – то оставляющая нас в покое, то снова на нас устремляющаяся, которая неизвестно откуда приходит и куда уходит? Это не есть одна только испорченность нашей природы, это не есть только тот иной закон во удех наших противу воюющ закону ума нашего, о коем говорит св. апостол (Рим. 7, 23). Нет, тут именно заметно действие посторонней злой силы, которая противодействует усиливающейся в нас доброй силе. Это именно действие духов злобы поднебесных. Св. апостол так решительно был уверен в действительности этой внутренней борьбы со злыми духами, что, как опытный духовный наставник, просил новообращенных христиан облечься в духовное всеоружие, чтобы в состоянии противостоять козням дьявольским. Яко несть наша брань к плоти и крови, – говорит он, т. е. не с нашей только испорченной грехом природой, – но к началом, и ко властем, и к миродержителем тмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6, 12). Бытием злых духов весьма многое объясняется в судьбе и жизни человечества: падение человека, его развращение, безбожие, многобожие и другие гнусные пороки. На бытии злых духов основывается само таинство искупления нашего Сыном Божиим, потому что Он пришел разрушить дела дьявола (1 Ин. 3, 8).

Что касается природы злых духов, то прежде всего, как духи, они бесплотны и потому-то свободно проникают в дущу каждого человека, по Божьему попущению, внушая ему худые мысли и пожелания и всячески коварствуя над ним.³⁸ Как духи злые, они злы до чрезвычайности; нам трудно и вообразить, как они злы. Только отчасти, по их делам в людях и животных, можно заключить о их злости. Так, одного бесноватого, которого исцелил Иисус Христос, демон часто приводил к огню, чтобы он сгорел, и к воде, чтобы потонул в ней (Мф. 17, 14–21). У другого бесноватого демон связал язык так, что при языке он не мог ничего сказать. Когда Господь изгнал беса, немой тотчас стал говорить (Мф. 9, 32, 33). Еще другие два бесноватых жили в гробах, в которых, вероятно, бесы хотели заживо похоронить их, и были так свирепы и страшны, что никто не смел ходить той дорогой, где они были. Из этих-то двух бесноватых человек Господь повелел бесам выйти и войти, как они просили, в свиней. Когда они вошли в свиней, то немедленно погнали их в море и перетопили (Мф. 8, 28–34). Господь с тем, между прочим, и позволил им войти в свиное стадо, чтобы показать людям злость бесов.³⁹ Еще злость бесовскую можно видеть в людях, исполненных нечестия и разврата, произносящих хулы на св. веру и благочестие и уставы церковные, посмеивающихся над лицами и предметами священными, потому что бесы не терпят всего священного. Бесы особенно жаждут погибели души человеческой, и дьявол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити (1 Пет. 5, 8).

При крайней злости своей злые духи очень умны на зло, потому что они и в начале получили от Бога ум, высший человеческого, и потому, что живут очень долго, никогда не умирая и все более и более изобретают средств привести в действие свою злобу, которая есть жизнь их. Кроме того, они очень сильны, что доказывают примеры бесноватых, которых иногда ничем нельзя было связать; а если и связывали в минуты их спокойствия, то они разрывали даже и железные цепи. Но яснее сила их видна над людьми нечестивыми и обладаемыми страстями, нерадящими о своем спасении, которых за нерадение Господь предает во власть дьявола: адская сила с таким могуществом влечет их к погибели, что человек делается совершенным рабом демонов, делая все, что они внушают. Таков пример Иуды (Лк. 22, 3–6; Ин. 13, 27–30). Падение злых духов так велико и ожесточенно, злые дела их в Царстве Божием так пагубны, что они сами никогда не могут покаяться, и потому их ожидают несомненные бесконечные муки в аду вместе с грешниками нераскаянными. Св. Писание неоднократно говорит, что Господь Бог блюдет их на суд великого дня Второго и славного Своего пришествия, после которого они будут мучиться во веки веков (2 Пет. 2, 4; Иуд. 1, 6). Падших духов так много, что они составляют собой целое царство, по словам Спасителя: аще и сатана сам в себе разделися, как станет царство его (Лк. 11, 18)? Наибольшая часть св. Отцов Церкви держались той мысли, что с сатаной ниспало с неба бесчисленное множество духов, ему подчиненных, не говоря, сколько именно.⁴⁰

Братия! Злые духи были вначале добрыми и уже потом сделались злыми через противление воле Божией, почему и осуждены за свою упорную гордость на вечные мучения. Эта опасность – подвергнуться вечным мучениям вместе со злыми духами – может легко и нам угрожать, и люди бывают дерзкими противниками воле Божией, когда, например, упорно не хотят признавать Слово Божие и св. Церковь или с намерением, наперекор идут против какой-либо заповеди Божией, поставляя свои мысли и правила выше Слова Божьего или уставов Церкви. Господь Бог наконец отвергает таких людей от лица Своего, как отверг гордого денницу с подчиненными ему духами. Итак, будем страшиться гордости, да не разгордевся в суд впадем диаволе (1 Тим. 3, 6), т. е. чтобы не подвергнуться одинаковому осуждению с дьяволом. Нечистые духи внушают нам ложные мысли и злые желания, стараясь отвлекать нам ум и сердце от предметов святых. Будем же всячески противиться им, не давая укореняться в себе худым помыслам и желаниям. Бесы очень злы, и сама жизнь их в том и состоит, чтобы делать зло. Мы, напротив, братия, как избранные Божии облечемся во утробы щедрот, благость, смиренномудрие, кротость и долготерпение (Кол. 3, 12), и да разумеваем друг друга в поощрении любве и добрых дел (Евр. 10, 24), всегда памятуя, что зло получит должное себе воздаяние на Страшном Суде Христовом, равно как и всякое добро не останется без должного вознаграждения, и благодаря Бога и Отца… Иже избави нас от власти темныя, и престави в Царство Сына любве Своея (Кол. 1, 12, 13). Аминь.

Беседа восьмая – о мире видимом: о первом дне творения

Тако глаголет Господь Бог… Аз сотворих землю и человека на ней, Аз рукою Моею утвердих небо, Аз всем звездам заповедах.

Ис. 45, 11. 12

Пришло время, братия, побеседовать нам и о сотворении видимого мира, на который мы ежедневно смотрим и который от привычки так мало ценим. Да, мы ко всему и в мире Божием присмотрелись, как дома к своим домашним принадлежностям. А между тем этот мир есть чудное творение Божие: в нем везде видна бесконечная премудрость и присносущная сила Творца; все в нем так прекрасно, величественно и так благотворно для живых тварей, что св. отцы при рассмотрении его не находили слов достаточно восхвалить премудрость, благость и всемогущество Творца, описать великолепие и красоту мира. И точно, братия, из рассматривания мира ясно видны для всякого – ученого и неученого – всемогущество, благость и премудрость Божия: от величества бо красоты созданий сравнительно Рододелатель их познавается⁴¹, говорит Св. Писание.

Но для чего нам нужно знать: как, откуда и для чего явился мир? Для того чтобы, узнав происхождение его со всем, что в нем есть, от всеблагого Творца и намерение, с каким Он все создал, благоговеть пред Творцом, знать цену вещам и с благодарностью пользоваться всем, что имеем и что окружает нас; чтобы, узнав, что такое весь видимый мир со всеми его принадлежностями, со всем его временем, как он преходящ, не привязываться сердцем к этой скоротечной жизни и ее благам, а от видимого, изменяющегося, преходящего мира восходить к невидимому, неизменному и вечному Царству Небесному, к которому нам назначено здесь приготовиться.

Начнем же, с Божьей помощью, свои беседы о сотворении мира. Вы видите, братия, что все в мире в постоянном движении: каждый Божий день солнце является утром на востоке, а вечером – на западе; месяц идет своей чередой; и солнце, и месяц, очевидно, попеременно бывают то под землей, то поверх ее; светят то нам, то тем, которые под нами; звезды также видмы в одно время в том, а в другое – в ином месте. И эти круглые, большие тела, по манию Всемогущего Творца, ходят кругом стройно, мерно, неизменно. Это движение больших круглых шаров служит, братия, основанием для измерения времени; это-то движение есть верное доказательство того, что мир не вечен, а получил когда-то начало. Так, смотря на движение часовой стрелки или на движение колес в часах, всякий заключает, что часы сделаны и пущены в ход часовым мастером. То же следует сказать и смотря на движение мира, т. е. что он получил начало от Творца и вместе с началом – движение. А когда мир имеет начало, то будет непременно иметь и конец. Всемогущему Творцу угодно было, чтобы движение этих великих шаров, называемых планетами (и земля наша тоже есть шар), способствовали жизни мира. Итак, братия, само движение небесных светил и нашей земли приводит нас к мысли о начале их. Не всегда все так было, как есть ныне, а было время, когда ничего не было, ни неба, ни земли, никакой видимой твари. Как же все стало? Св. пророк и Боговидец Моисей открыл нам, как все стало и откуда все это множество и разнообразие тварей. В начале, – говорит он, – сотвори Бог небо и землю (Быт. 1, 1), и далее рассказывает, как все сотворил Он на небе и на земле. И Сам Господь Бог устами пророка Исаии говорит: Аз сотворих землю и человека на ней, Аз рукою Моею утвердих небо, Аз всем звездам заповедах (Ис. 45, 12). Послушаем же бытописания Моисеева. В начале сотвори Богнебо и землю. Когда же – в начале? Тогда то есть, как благости Его угодно было даровать начало видимому миру. Сотвори. Это значит: не устроил только из готового вещества, как, например, ваятель, каменщик или плотник из готового вещества производят разные хорошие и полезные вещи, а сотворил все из ничего, привел из совершенного небытия в бытие. Подивимся, братия, чудному всемогуществу Бога нашего, Который все соделал неисчетной Своей силой и все привел от небытия в бытие множеством милости Своей⁴², и падем пред Ним в прах с чувством совершенного смирения и преданности в Его волю.

Сотвори небо и землю. Бог создал сначала вещество вселенной, а потом уже приступил к постепенному устроению ее. Это вещество было в начале неопределенное и нестройное; тут все было вместе: и земля, и воздух, и огонь; ничто не было разделено, ничто не имело тех видов и форм, какие мы видим теперь.

Земля же бе, – говорится дальше, – невидима, и не устроена. Невидима потому, как говорит св. Василий Великий, что земля была погружена во глубине и по причине разлившейся на поверхности ее воды не могла быть видимой; неустроенною же названа потому, что на ней не было еще того устройства, которое сделано в следующие дни.⁴³ Отчего же земля в начале была безобразная и неустроенная, т. е. отчего Творец вдруг не создал ее совершенной? Св. Златоуст отвечает на это так: «Земля есть всеобщая трапеза, и родина, и кормилица, и мать, всеобщий и город, и гроб; и тела наши из нее, и жительство и обитание наше на ней, и по смерти мы возвращаемся опять в нее. Итак, чтобы неизбежность пользования землей не заставила тебя удивляться ей свыше ее достоинства и многочисленность благодеяний от земли не увлекла к нечестию, Бог предварительно показывает ее тебе безобразной и неблагоустроенной, дабы ты, увидев ее несовершенство, подивился Тому, Кто создал ее и вложил в нее всю эту силу; дабы ты прославил Того, Кто столько вещей устроил для нашего удобства»⁴⁴. Дальше св. бытописатель продолжает: и тма верху бездны, т. е. над водой, которая покрывала всю землю, была непроницаемая тьма, мрак.

И Дух Божий ношашеся верху воды. Дух Святой, Господь животворящий, с Отцом и Сыном споклоняемый и славимый, третье Лицо Св. Живоначальной Троицы, носился над этой бездной и вливал в нее теплоту и жизнь, согревал и оживотворял водное естество. Таким образом, мир как будто рождается из воды действием Святого Духа. Подобное бывает и при нашем рождении, братия. В таинстве св. крещения, которое есть духовное рождение, мы рождаемся также водой и Духом, как говорит Спаситель: аще кто не родится водою и Духом, не может внити во Царствие Божие (Ин. 3, 5).

Неизвестно, долго или нет земля оставалась неустроенной; долго ли был мрак над водами; только Господь прежде всего создал природу вещественного света для того, чтобы уничтожить через него бывшее дотоле нестроение и беспорядок и чтобы дело рук Его пользовалось благотворным действием света.

И рече Бог: да будет свет: и бысть свет. Творец сказал, чтобы был свет, и стал свет. Так всесильно слово Творца. Так как Господь Бог есть бесконечное бытие, то привести все из небытия в бытие Ему несравненно легче, чем нам сделать что-нибудь из готовой вещи; да и не иначе мог произойти мир, как из небытия, из ничего, потому что не было другого бытия, кроме Бога; а если бы было, тогда Бог не был бы Богом. Итак, свет создан из ничего Божиим повелением. Чудное творение этот свет! Без него вещь и есть, да как будто бы ее нет, а свет являет ее. Так, прежде чем стал свет, земля была, но ее как бы не было, потому что ее не видел бы никакой глаз, если бы и был он. И теперь часто бывает в темную осеннюю ночь в неосвещенных местах, что все как будто исчезает: и небо, и земля, и вода, и леса, и дома, и всякий предмет, и мы не видим не только красоты мира, но решительно ничего. Не напрасно и сам мир называется светом. Точно, его можно назвать светом: что за мир был бы без света? Все животные и сами растения устроены так, что они не могут жить без света; да притом свет дает всему такой хороший, привлекательный вид, а без света как будто и мира нет. Научимся же, братия, ценить этот дар Божий – свет, а также и этот свет очей наших – зрение, без которого и при свете нельзя ничего видеть. Но не будем и слишком привязаны к вещественному свету и к чувству зрения; есть люди, которые чего не увидят, тому не поверят: аще не увижу, говорят они, не иму веры. Смотрите: земля в начале была, но она была невидима по причине повсюдной тьмы. Так и мира духовного мы не видим, но он есть. Свет и глаза даны нам только для этого, видимого мира, а не для того – невидимого; для того мира нужен иной глаз: очеса сердца просвещенна (Еф. 1, 18), или чистое сердце: блажени чистии сердцем, сказано, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8). И души человеческой мы не видим, но она на самом деле есть. В человеке она дает жизнь и красоту телу, особенно – выражение лицу; в нем она есть главная причина всего, что он делает; апо выходе души из тела остается один безобразный труп, прах земной.

Создав свет, Господь Бог Сам засвидетельствовал, что свет – добрая вещь. И виде Богсвет, яко добро. И точно, добро. Весь мир чувствует, какое добро свет. Но, кроме вещественного света, есть, братия, еще свет духовный. Этот свет и Источник света есть Господь Бог, живущий во свете неприступном (1 Тим. 6, 16). Ангелы также называются вторыми светами после Бога, как об этом мы сказали в предыдущей беседе. Мы дорожим светом вещественным, потому что находим его для себя очень нужным и полезным. Но если ценим свет чувственный, то познаем и оценим свет умный. Тот свет, как сами видите, не постоянен: появляется и исчезает и служит почти только для тела, которое само не постоянно, не вечно; а этот свет – вечный, и нам потому дал Бог увидеть свет чувственный, чтобы сподобить нас умного света – во время, которое он Сам определил;⁴⁵ а блаженство и красота этого умного света таковы, что мы теперь и постигнуть того не можем во всей полноте; грехи, страсти и житейские попечения препятствуют нам в настоящей жизни живо ощущать в душе этот свет; одежда тела также скрывает его от души. Духовный свет был и в мире, но, увы, люди не приняли его: Свет прииде в мир, и возлюбиша человецы паче тму, неже свет: беша бо их дела зла (Ин. 3, 19). Чтобы сподобиться быть участниками духовного света, очевидно, нужно отложить дела темные, т. е. грехи.

И раздели Бог между светом и между тмою. И нарече Бог свет день, а тму нарече нощь. Хотя Бог создал свет, но тьмы, которая была до сотворения света, совершенно не уничтожил, потому что непрерывность света была бы вредна для тварей, а только сделал между ними разделение, назначил порядок, последовательность как для того, так и для другой. Но отчего тогда могли быть день и ночь, когда еще не было солнца? Тогда, говорит св. Василий Великий, происходил день и следовала ночь не по солнечному движению, но потому, что первобытный свет в определенной Богом мере то расширялся, то опять сжимался.⁴⁶

И бысть вечер, и бысть утро, день един, – не только первый, но и единый, т. е. единственный. Так назван он для того, чтобы показать его важность и превосходство перед другими днями, потому что он есть глава времени, начаток дней, современный свету, как говорит св. Василий Великий.⁴⁷ На нынешний раз заключим беседу первым днем творения: довольно, если и это удержим в памяти. Будем помнить, что весь мир создан Богом из ничего, единственно по Его благости, и, памятуя это, благоговеть пред Ним и благодарно прославлять Его. Аминь.

Беседа девятая – о втором и третьем дне творения

Кто измери небо пядию и г орстию воду и всю землю? Кто постави горы в мериле, и холми в весе?.. Воззрите на высоту очима вашима, и видите, кто сотвори сия вся?

Ис. 40, 12. 26

Ныне мы будем говорить, братия, о втором и третьем дне творения. Каким же стал мир во второй день своей жизни, или что сотворено во второй день? Ядро земное было все еще в воде и не было видимо; но свет уже освещал днем неустроенное, безобразное вещество мира. Во второй день мир начинает более и более, по Божьему слову, из беспорядка приходить в порядок. Бог творил этот видимый свод небесный, названный в Св. Писании твердью – оттого, что на нем как будто утверждены светила небесные – и, по повелению Творца, грубейшие части водообразного мирового вещества стремятся к земле и, соединяясь с ней, открывают ее очертание, частью восходят вверх, т. е. к другим непрозрачным телам, находящимся в небесном пространстве, для которых также долженствовала открыться твердь.⁴⁸ И рече Бог, говорит св. бытописатель, да будет твердь посреде воды: и да будет разлучающи посреде воды и воды: и бысть тако. И сотвори Бог твердь: и разлучи Бог между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию. И нарече Бог твердь небо: и виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день вторый. Так говорит великий Моисей о творении во второй день. Что же хотел он сказать словами: и сотвори Бог твердь: и разлучи Бог между водою, яже бе под твердию, и между водою, яже бе над твердию? То, что во второй день Бог создал воздушное пространство, окружающее землю, и все бесконечное звездное пространство, с огромными, в то время еще темными шарами небесными, разделенными друг от друга величайшими расстояниями.⁴⁹ В этот же день по причине ношения над водами Духа Божьего, вливавшего в них теплоту и жизнь, необразованная и неустроенная земля начала обнаруживать признаки жизни и первоначального устройства: от теплоты вода стала испаряться и подниматься вверх – к небу, явились облака и стали в этот день плавать по воздуху. Земной шар начал с сего дня совершать круговороты. Но воды на земле все еще так было много, что испарения не могли унести ее с собой вверх столько, чтобы открылось ядро земное: оно все еще было погружено в воде.

Благодарение всемогущему Творцу, Который всемогущим словом Своим создал воздух, разлив такую тонкую, прозрачную, живительную жидкость, необходимую для всякой одушевленной твари и для всех растений. Да, братия, без воздуха ни мы, ни животные не могли бы существовать и нескольких минут: он также, и даже больше, необходим как пища и питье: мы дышим им каждую минуту. Свежий воздух, при движении, есть, кроме того, прекрасное лекарство в случаях нетрудных болезней, подручное для всякого; он освежает и укрепляет наше тело. Но воздух же может быть и проводником смерти, посылаемой Богом за грехи наши: моровые поветрия имеют свое место и путь в воздухе; без благорастворения воздуха люди погибают иногда также голодной смертью или, по крайней мере, часто терпят голод; потому-то св. Церковь ежедневно молится Господу, между прочим, о благорастворении воздухов. В воздухе вы видите и слышите, братия, разные явления, и, между прочими, громы и молнии. Какое часто грозное зрелище представляют облака, когда, сгустившись, они как бы изрыгают из себя гром и молнию? Вид неба, покрытого черными тучами и потрясающего землю громовыми ударами и озаряющего страшно сверкающей молнией, во все времена производил на людей такой страх, что они в язычестве поставили над этими явлениями особенного бога и называли его громовержцем и перуном. Мы, слава Богу, знаем наверное, что все в мире бывает под управлением одного Господа Бога и никто посторонний не распоряжается властительски в Его Царстве. Некоторые из христиан думали и думают, что это гремит Илия-пророк. Но, братия, это делает не другой кто, а Господь Бог, Который дал Свои законы природе однажды навсегда. Сообразить это очень легко. Как, например, землетрясение или извержение огнедышащих гор бывают без постороннего какого-нибудь лица, так точно и громомещущие и огнедышащие облака бывают сами по себе, без постороннего же лица, по одним законам Творца, создавшего вселенную. Братия! При виде облаков мы можем вспомнить о том времени, когда Господь во тьмах святых Ангелов Своих придет опять на нашу темную землю для Страшного Суда над родом человеческим; Он придет на облаках, как говорит Тайнозритель: се грядет со облаки, и узрит Его всяко око (Откр. 1, 7); да и праведники в это время будут восхищени на облацех в сретение Господне на воздусе (1 Фес. 4, 17).

И бысть вечер, и бысть утро, день вторый (Быт. 1, 8). Вот уж вечер второго дня мира, а земли все еще не видно.

В третий день мира Господь образовал особые вместилища на земле для вод и открыл лицо земли в известных местах. В этот же день выдвинулись из земли и воздвиглись на ней горы, потому что для воды необходимо было сделать обширные и глубокие ложбины; а чтобы образовать их, очевидно, нужно было выдвинуть землю и поставить эти горные громады.⁵⁰ Водяные вместилища названы морями, а суша названа землею. И рече Бог, – продолжает свящ. Бытописатель, – да соберется вода, яже под небесем, в собрание едино, и да явится суша: и бысть тако: и собрася вода, яже под небесем, в собрания своя, и явися суша. И нарече Бог сушу землю: и собрания вод нарече моря: и виде Бог, яко добро (Быт. 1, 9. 10). Итак, вот когда показалась суша – уже на третий день. Еще ни в воздухе, ни в воде нет живых тварей, а суша в этот день произведет уже из себя удивительные растения; из грубой земли, из песка, из глины, из ила выйдут самые нежные, прекрасные и разнообразные виды трав, цветов и различных злаков, также все роды деревьев.

Но отчего это – сравнительно с водами – суши на земле так мало, между тем как тварей, живущих на суше, так много? Воды две трети, а суши только одна треть? Здесь-то, братия, подивитесь премудрости Творца. Океаны и моря, служа жилищем для несметного множества водных тварей, вместе с тем служат как бы запасными водохранилищами для поливания или орошения земли. Вы знаете, как растения любят воду, как много всасывают ее своими корешками и проводят ее по всему стволу и по всем ветвям и листочкам; что без воды они не могут питаться; знаете также, какое неисчислимое множество растений больших и малых. Представьте же теперь, братия, сколько нужно воды для всякой травки, цветка, кусточка и дерева; и где бы ее взять можно было в таком огромном количестве, если бы не было океанов и морей, озер и рек? Благодаря этим водным вместилищам земля с бесчисленными своими семействами растений не знает недостатка в воде: из океанов, морей и других вместилищ воды ежедневно поднимается множество испарений; испарения эти в виде облаков обтекают в верхних слоях воздуха землю и дождят на нее или ниспадают в виде росы и таким образом приносят питье каждой травке, цветку и дереву, которые сами не могут ходить за питьем. Не говорим о том, какое бесчисленное множество на земле и в воде разных одушевленных тварей – от человека до мельчайших насекомых, невидимых простыми глазами, сколь много нужно и для них воды: каждая хочет пить и есть; и сама пища непременно всегда бывает больше или меньше растворена жидкостью. Все, что живет, непременно имеет нужду в воде. При всем этом вспомните, какое множество огня скрывается во внутренности земной; и после этого, верно, никто не скажет, что воды несоразмерно много на земле; ее столько, сколько нужно для благосостояния всех земных тварей. Творец все сотворил числом, мерой и весом.

Братия! Вода хотя бездушная вещь, но она, слушаясь слова Господня, делает то, чего мы иногда не делаем. Вы видите, что она, по законам Творца, поднимаясь из разных водяных вместилищ вверх в виде паров, ниспускается потом дождем или росой на растения, которые сами не могут переменять места, и приносит им живительное питье или же, по крайней мере, делает влажным воздух. Так и мы всегда будем служить бедным и немощным нашим собратьям, подавая им слово утешения в бедствии, как прохладительное питье, или милостыню, какую кто может.

И рече Бог: да прорастит земля былие травное, сеющее семя по роду и по подобию, и древо плодовитое творящее плод, емуже семя его в нем по роду на земли: и бысть тако (Быт. 1, 11). Все еще идет третий день. Когда вода согрелась и согрела землю, а от этого начали подниматься испарения, и когда, по слову Господню, вода, покрывавшая землю, ушла в указанные ей вместилища и таким образом явилась суша с горами, холмами и долинами, на земле, тоже по слову Господню, вдруг является бесконечное различие трав с семенами в каждой, заключающими в себе в самом малом виде множество тех самых трав или злаков, которые носят их на своем стебле; является также вместе с деревами бесплодными, заключающими в себе только семена свои, и всяко древо плодовитое, само собой, без постороннего участия производящее прекрасные и вкусные плоды, тоже с семенем, смотря по роду дерева, так что каждый род дерева должен был сам себя воспроизводить и не смешиваться с другими деревьями, или как-нибудь искажаться.

Вот где, братия, начало разнообразной растительной нашей пищи, поддерживающей нашу жизнь и служащей к нашему удовольствию. Когда будем вкушать ее, будем помнить, что она – дело благости и всемогущества Божиих; будем знать ей цену и меру и не забудем всегда благодарить за нее Творца. А обращая внимание, с одной стороны, на красоту цветов, с другой – на малоценность, пренебрежение ими, вспомним слова Спасителя, коими Он учит нас надеяться на Промысел Божий: аще же сено сельное днесь суще, и утре в пещь вметаемо, Богтако одевает, не много ли паче вас, маловери? (Мф. 6, 30), – не будем слишком заботиться об одежде, особенно о нарядной. Можно еще учиться смирению при виде красоты и нежности цветов и их скорого увядания, при виде красоты и стройности деревьев и их падения под секирой человека или от напоров ветра. Хороши и нежны цветы, но нечем им гордиться: они не свои, а Божии и при том скоро увядают; прекрасны и стройны деревья, но и им нечем похвалиться: Бог их и насадил, и напоил, и возрастил. Точно также и красивые люди, и величественные мужи, как цветы полевые и стройные деревья, – ничем не могут похвалиться: Божье творение их тело; ничего в нем нет у них своего; Бог его возрастил и дал пищу и питье для его питания; о душе и говорить нечего: она также вся Божия. Да притом и цветы и деревья одинаково падают, хотя одни живут меньше, а другие больше. Так и люди, каковы бы они ни были, все падут под секирой смерти. Но возвратимся к творению. Господь Бог, мы слышали, сказал, чтобы земля произвела растения, и она произвела все растения по роду. Дивно всемогущество Твое, Господи! Как ты сказал в начале, так доныне каждый злак, каждое деревце и дерево слушают Тебя! С наступлением весны, лишь только будет достаточное количество теплоты для развития растений, у бездушной Твоей твари начинается дивная работа в скромной неизвестности недра земного, также – на стеблях и сучьях деревьев без шума, без стука, правильно, постепенно. Вот они выходят на свет Божий, ни одна травушка, ни один листочек, ни одно деревце не собьется с пути, на забудет данного ему образца (формы), и смотрите, откуда что берется: травка на земле или листочек на дереве разворачивается, становится шире и шире, больше и больше, и наконец голая земля покрывается прекрасным, разноцветным ковром, который манит и глаз и обоняние; а деревья наряжаются в лиственную, густую одежду и прикрывают свои члены. Так все делается живописно, нарядно на нашей земле от этих растений! И все это берется как будто из ничего, по одному слову Господню, сказанному однажды навсегда! Да и мы, братия, не из того же ли небытия возникаем к бытию? Чем мы бываем в начале, в чреслах отчих (Евр. 7, 10)? Не очевидно ли через это Творец дает нам знать, что в начале Он привел все из небытия в бытие? Братия, будем смотреть на растения и поучаться. Как очевиден, осязателен Господь наш, наш Отец всемогущий в этих растениях! Каждая травка, каждый листочек, каждый цветок как будто шепчет нам: «Тут Господь!» Рассматривайте, братия, премудрое устройство растений и познавайте в них Бога: растения есть почти у всех вас во всякое время, и зимой и летом. Но пора уже положить конец беседе, простите за ее продолжительность; ведь трудно не говорить много о премудрых делах Творца. Аминь.

Беседа десятая – о четвертом дне творения

Тебе поет солнце; Тя славит луна; Тебе присутствуют звезды.

Мол. водоосвят.

Предметом настоящей беседы будет, братия, сотворение светил небесных, последовавшее в четвертый день творения, и то, как они исполняют свое назначение по отношению к земле, также – их величина и расстояние от земли.

Послушаем, как говорит о сотворении светил св. бытописатель Моисей в своей Книге Бытия небесе и земли. Вот как он говорит об этом: И рече Бог: да будут светила на тверди небесней, освещати землю, и разлучати между днем, и между нощию: и да будут в знамения, и во времена, и во дни, и во лета. И да будут в просвещение на тверди небесней, яко светити по земли: и бысть тако. И сотвори Бог два светила великая: светило великое в начала дне, и светило меньшее в начала нощи, и звезды. И положи я Бог на тверди небесней, яко светити на землю, и владети днем и нощию, и разлучати между светом и между тмою: и виде Бог, яко добро. И бысть вечер, и бысть утро, день четвертый (Быт. 1, 14–19). Итак, солнце, луна и звезды сотворены: 1) для освещения земли, 2) для того, чтобы они производили на земле дни и ночи и времена года и чтобы, таким образом, люди могли вести по ним свои земные времяисчисления, и 3) для того, чтобы они служили знаками или признаками для узнавания ведра или ненастья, ветра или бури, местоположения на земле или на море. Таково назначение светил для земли, другого назначения нам не открыто. И как прекрасно и неизменно исполняется это назначение.

И сотвори Бог два светила великая: светило великое в начала дне, и светило меньшее в начала нощи. Какое блистатльное светило это солнце! Какое множество света от него и как дивно светит оно земле! Несколько тысяч верст во все стороны оно освещает разом так ярко, что можно различить на земле каждую песчинку, каждую травку, вся земля как бы затопляется морем света. Но как свет есть вещество, то судите, братия, как велико должно быть светило, испускающее из себя на землю столько света. Очевидно, оно (светило) очень велико и несравненно больше земли, потому что если бы оно было равно или меньше земли, тогда свет на всей земле был бы несравненно скуднее. Но теперь возьмите во внимание и щедрость освещения, и пространство этого освещения, равняющееся всему земному полушарию, и еще то обстоятельство, в какой мере свет свечи становится слабее и слабее, когда мы, например, постепенно удаляем от нее книгу; и тогда судите, как должно быть велико солнце, которое светит одинаково ярко, так что огромная отдаленность, показывающая его небольшим кругом, как бы ничего не значит для земли. Из этого легко всякому заключить, что оно чрезвычайно велико. Дознано, что солнце в несколько сот тысяч раз больше земли. Если же оно кажется таким небольшим кругом, то это, как мы сказали, от поразительной высоты, в которой оно горит над землей. Оно удалено от земли на 144 миллиона верст.⁵¹ Это дознано учеными. Что значат наши земные расстояния в сравнении с этим расстоянием? Каков же должен быть Творец, по воле Коего движутся по небу такие светила и в такой дали? Очевидно, Он должен быть вездесущ и всесилен; для Него всякие величины ничтожны. Но и в нас, братия, есть подобие Божества вездесущего, и для нашей мысли нет таких расстояний, какие есть для тела или для чувств; и мысль человеческая в мгновение может облетать безмерные расстояния; и чем более человек старается жить добродетельно, свято, тем мысль его бывает свободнее, тем более он отрешается от тесных уз земли, а, напротив, человек порочный, страстный и мыслью, и всем существом своим как бы прикован к земле; на земле все его надежды и все счастье. Весьма светло солнце, братия, так что светлее его мы ничего не видали и всю землю разом видит оно, но очи Господни тмами тем крат светлейшии солнца суть (Сир. 23, 27) и видят разом всю вселенную, все сокровенное и тайное в людях: нет места, где бы можно было укрыться от них. Вообще, прекрасны солнце, луна и звезды, но Творец их еще прекраснее. «Если небо прекрасно, – говорит один отечественный наш святитель, – и на небе видимое солнце, месяц и звезды, о, как прекраснейший есть Тот, Который прекрасные сии сотворил вещи!»⁵²

А отчего, братия, солнце заходит за землю и оставляет ее во мраке, а потом опять восходит над землей? Отчего эта заря утренняя и вечерняя и эти облацы златозарни на заре? И это бывает по всесильному слову или по законам Творца, создавшего землю круглой, как шар, и повелевшего ей круговращаться около себя и около солнца. Прежде мы говорили просто, без доказательств, что земля есть шар; а теперь восход и заход солнца, заря утренняя и вечерняя и златозарные облака при заре докажут нам, что земля наша в самом деле есть огромный шар, как небесные шары. Вы часто видите, братия, что Господь Вседержитель на иконах большей частью пишется с шаром, наверху коего – крест. Шар этот означает шар земной и называется державой – оттого, что в древности Римские цари имели обычай в торжественных случаях держать его в руке.⁵³

Господь наш Иисус Христос держит в руке шар земной, как Царь неба и земли, как Вседержитель. Это мы говорим для того, чтобы показать вам, что земля наша кругла, как шар. Но как же доказывается шаровидность земли явлениями при восхождении и захождении солнца? Следующим образом: если бы земля была не шаровидна, а плоска, то солнца сейчас бы скрылось под землей или вышло из-под нее и тотчас же оставило бы нас или в полной тени земной, или осветило нас полным светом. Теперь же, так как земля кругла, то мы пользуемся остатками света от солнца и тогда, когда оно освещает покатый бок земли, когда солнце, так сказать, бывает под горой и производит у нас зарю, как бы зарево огромного пожара. Заря эта бывает оттого, что лучи зашедшего или восходящего соднца, освещая покатый бок земли, освещают вместе с тем и воздух, находящийся около земли и подобно воде окружающий ее, и таким образом производят свет зари. Наблюдая за зарей, мы видим из постепенного уменьшения света, из того, как он мало-помалу из светло-розового становится бледнее и бледнее, что земля точно круглая и лучи солнца как бы скользят, шаг за шагом ровно, по кругу. А известно, что это явление происходит от колесоподобного оборота земли, от ее круглоты. Смотря на облака на закате солнца, видим тоже, часто их бывает несколько рядов: одни выше, другие ниже. Смотрите: солнце село, и мы не видим уже его; только верхушки зданий принимают еще на себя его последние лучи; между тем нижние облака еще багровы, и верхние также; а вот нижние потухли, как раскаленное железо, снятое с огня, но верхние облака еще златозарны; для них солнце еще не зашло: у нас уже сумерки, а там, в высоте, полный свет. Но вот наконец эти выспренние, златозарные облака стали также темными, т. е. и они также стали в тени земной: солнце низко опустилось под землей. Как очевидно из этого, что земля шаровидна! Но для чего я стараюсь доказать вам, что земля есть шар? Для того, чтобы в самом поразительном виде представить вам всемогущество Божие. Земля есть шар. Но для чего Бог устроил ее шарообразно? Для того, чтобы она обращалась около себя и около солнца. Итак, земля обращается в воздухе в огромных пространствах и, по словам одной церковной песни, висит на ничесом. Какая сила должна сдерживать ее в воздухе на ничем! Какая сила должна носить ее кругом около солнца, как легкий мяч? Как незначительна для Господа Бога земля наша! Как верны и истинны слова Господа: небо престол Мой, земля же подножие ног Моих (Ис. 66, 1), только подножие! Так бывает с землей, и так она устроена. Но по тем же законам сотворены и светила небесные: они все также повешены на ничесом, или ни на чем. Яко возвеличишася дела Твоя, Господи: вся премудростию сотворил еси (Пс. 103, 24). Но больше всего нас удивляет это светозарное светило. Один светильник засветил Ты, Боже, для всей земли, и для всех достаточно его света; никто не имеет надобности требовать подвинуть его ближе к себе, чтобы свет был ярче: везде и всякому оно одинаково ярко светит: царю и подданому, богатому и бедному, сильному и слабому, праведному и грешному. Мало того, что светит: оно еще и греет, и животворит всех и все; дар всем одинаково дается: никто не обижен. В солнце, братия, можно видеть подобие единого и всеблагого Господа и единой Церкви. Солнце всей земле светит одно, и духовное Солнце – Господь Бог также для всего мира один, во всех частях света; одно Евангелие Господне во всем мире; одна и Церковь Господня, или один двор словесных овец Господних; один Пастыреначальник Иисус Христос. Далее, солнце есть подобие всеблагого Бога, Который Солнце свое сияет на злых и добрых людей. Дивное зрелище благости Божией! Чего другой из нас не делает иногда? Каких грехов, каких злых дел нет между людьми, совершаемых и явно и тайно? Иногда люди живут в совершенном забвении Бога. Но Отец Небесный повелевает солнцу Своему сиять равно на всех: Его солнце никогда не забудет в свое время подняться над нами. Мы часто еще спим, а оно (солнце), как жених из чертога своего (Пс. 18, 6) уже давно выступило на наш небосклон и льет со всей щедростью ослепительные лучи свои, радуя всякую одушевленную тварь, все освещая и оживляя. Будем и мы, братия, подражать Отцу Небесному каждый по своим силам, сияя другим светом своих добрых дел и согревая своим участием сердца нуждающихся в участии.

Когда солнце скрывается за землей, большей частью тотчас же на место его является другое светило, меньшее, и светит земле целую ночь. Какой точный порядок в сменах! Какая заботливость о нашей темной земле! Чтобы на ней не было очень темно во время удаления от нас солнца в другое полушарие, луна тотчас же по закате солнца принимает на себя должность светила, хотя далеко не с таким светом, как солнце. Свет ее, как дознали люди ученые, в 100.000 раз слабее пасмурного дня, а в сравнении со светом солнечного дня самая ясная лунная ночь в 300.000 раз темнее.⁵⁴ Она также освещает разом очень много пространства – не одну тысячу верст, а потому также следует заключить, что она и велика, и очень далека от нас, впрочем, гораздо меньше не только солнца, но и земли и только на 360.000 верст отстоит от земли. При луне обыкновенно мы видим на небе бесчисленное множество звезд, из коих одни больше, а другие меньше. Многие из вас, братия, не знают тайны звездного неба, да и нет особенной надобности знать ее всем, а там-то и открывается все бесконечное могущество Творца. И на земле – из всех созданий Божиих – видно Его всемогущество; но земля – только одна песчинка в сравнении с беспредельностью неба. Все звезды – каждая порознь – больше нашей земли, а большая часть, может быть, больше и самого солнца, и не миллионы верст отделяют от них нашу землю, а целые биллионы – такие числа, которые редко где у нас и употребляются. Прекрасны эти звезды, тих и приятен свет их!.. И не здесь ли, не в этой ли ночной тишине, при созерцании беспредельного величественного небесного свода, когда в душу льется мир и радость, не здесь ли, братия, когда вы проникнуты священным трепетом, вам станут понятны благодарение и славословие, возносимое созданием своему Творцу?! Тебе поет солнце, Тя славит луна, Тебе присутствуют звезды!..

Все эти круглые шары из безобразного вещества явились, братия, по одному слову Господню, еще во второй день.⁵⁵ Только тогда они были темные, а в этот день дан им свет и они стали светлыми. Это разумеем как о звездах, так и о солнце. «В начале Бог сотворил, – говорит св. Григорий Богослов, – не этот солнечный свет, но не заключенный в телах и в солнце, а потом уже данный солнцу освещать всю вселенную».⁵⁶ Отсюда можно заключить, что тело солнца было прежде, чем дан ему свет; также как и тела луны и звезд. Смотря на звездный мир, невольно думаешь: какая бездна всемогущества и премудрости Божией! Что значит в сравнении с небом наша земля? Что – мы, люди? Кто не скажет со св. псалмопевцем Давидом: яко узрю небеса, дела перст Твоих, луну и звезды, яже Ты основал еси. Что есть человек, яко помниши его? Или сын человечь, яко посещаеши его? (Пс. 8, 4. 5).

Св. Писание не открыло нам другого назначения светил небесных, кроме назначения их для земли. Назначение это, как мы указали раньше, состоит в том, чтобы: 1) освещать землю, – и мы все видим, что они точно исполняют это назначение, особенно солнце и луна; 2) чтобы люди вели по ним счет времени: да будут, сказано, во времена, и во дни, и в лета. Скажем теперь подробнее об этом другом назначении. Под временами здесь разумеются времена года: весна, лето, осень и зима. Итак, дни и ночи и времена года на земле происходят от светил небесных, именно от солнца и луны. Дни и ночи происходят от колесоподобного обращения земли около себя самой. Когда та сторона земли, на которой мы живем, оборотится вниз, а которая под нами – вверх, тогда у нас внизу бывает ночь, а вверху – день; а когда опять поднимемся мы вверх, а те, которые под нами – вниз, тогда бывает у нас день, а у них – ночь. Времена же года бывают так: когда земля находится в таком положении к солнцу, что оно бросает на нее лучи свои прямо, как дождь падает из облаков, или хотя не очень косвенно, тогда на земле бывает очень тепло, т. е. бывает лето; с увеличением откоса в падении лучей солнечных на земле становится холоднее и холоднее, наступает осень; в это время от неравномерного охлаждения земли, воды и окружающего их воздуха поднимается множество испарений в воздух – из морей, озер, рек и болот, оттого почти беспрерывные сильные дожди осенью. Наконец, лучи солнечные, отклоняясь от земли все более и более, как бы скользят только по земле, едва касаясь ее, – оттого наступают сильные морозы, становятся короткие дни и долгие ночи. У жителей другого земного полушария в это время дни постепенно увеличиваются, а ночи укорачиваются и жара достигает высшей степени. После этого солнце опять начинает возвышаться над нашим полушарием все более и более; лучи его станут падать к нам прямее и прямее: начнется таяние, придет весна. Все эти перемены бывают при обращении земли около солнца, а оборот этот совершается целый год. Таким образом, у нас бывает и темно и холодно, когда солнце мало освещает нас; и напротив – светло и тепло, когда лучи солнца прямо падают на землю. Подобное, братия, бывает и с душой христианина. Когда Источник духовного света и животворной теплоты Иисус Христос и Дух Животворящий удаляются от нее, тогда в ней бывают духовный мрак и холод; а когда Они приближаются к ней и действуют на нее Своей благодатью, тогда вдруг в ней водворяется свет и теплота и она вкушает чудный мир и небесную радость.

Есть еще третье назначение светил: чтобы они служили знамениями или знаками разных состояний и перемен воздуха, также положения места путников на земле и в морях. Так, моряки обыкновенно замечают по известному цвету восходящего или заходящего солнца о бурной погоде или о тишине; а по солнцу, луне и звездам определяют они свое положение в море; и даже на сухом пути люди, ходящие в глубоком, дремучем лесу, узнают по солнцу и звездам, в какой они стороне и куда им нужно выйти. Но, сверх чаяния, беседа наша слишком продлилась, и уже пора положить конец ей. Итак, воздав славу Богу, дивному в делах Своих, положим здесь и конец своей беседе. Аминь.

Беседа одиннадцатая – о пятом дне творения

Твоею ли хитростью стоит ястреб, распростер криле недвижим, зря на юг? Твоим же ли повелением возносится орел?

Иов. 39, 26. 27

В первые четыре дня от начала мира явились по Божьему слову небо со светилами и земля, окруженная воздухом, с сушей и на ней разными растениями, также со вместилищами вод. Но живой твари ни в воздухе, ни на суше, ни в воде еще не было. Уже в пятый день Бог населяет воды рыбами и разными водяными гадами, а воздух – птицами. Так повествует св. бытописатель Моисей о сотворении в пятый день: И рече Бог: да изведут воды гады душ живых, и птицы летающие по земли по тверди небесней: и бысть тако. И сотвори Бог киты великия, и всяку душу животных гадов, яже изведоша воды по родом их, и всяку птицу пернату по роду: и виде Бог, яко добра. И благослови я Бог, глаголя: раститеся, и множитеся, и наполните воды, яже в морях: и птицы да умножатся на земли. И бысть вечер, и бысть утро, день пятый (Быт. 1, 20–23). Из одной и той же воды сотворил Бог рыб и птиц всемогущим словом Своим. «Одно естество воды, – говорил св. Кирилл Иерусалимский, – но из оного рождаются рыбы и птицы, и как те плавают в водах, так и сии летают в воздухе»⁵⁷. Да, братия, из одного и того же вещества Творец делает что угодно. Так, например, «та же вода, из которой рождаются рыбы и птицы, в виноградных лозах, – говорит тот же св. Кирилл, – бывает вином, веселящим сердце человека; в маслинах – елеем, умащающим лицо человека; превращается так и в хлеб, сердце человека укрепляющий, и во всякие роды плодов»⁵⁸. Так все в мире связано между собой самым тесным образом, хотя с первого взгляда этого и не представляется. Впрочем, это еще не так удивительно: рыбы и птицы – те и другие, по крайней мере, живые, движущиеся твари; вода, масло и вино, как ни различны, но таже жидкость. Но вот что удивительно: между растениями и животными, у которых, кажется, всего меньше общего между собой, есть самое тесное родство, именно между растениями есть животно-растения, то есть такие животные, которые устройством своим похожи на растения; разводятся так же, как растения, прививками и рассаживанием отпрысков и производят детей так, как дерево свои ветви.⁵⁹ Иной может усомниться, что это – животное, но чувствование и произвольное движение такого странного существа уверят его, что это, точно, животное.

Не научает ли чему-нибудь нас – разумных тварей – это тесное сродство всех земных тварей? Научает тесному дружелюбному единению между собой. Видим, что все в мире соединено неразрывными узами: растения с животными, и те и другие между собой; станем ли мы унижать себя перед неразумной природой – разъединяться друг от друга через самолюбие, ненависть и другие страсти? Покажем, что мы существа разумные, богоподобные; соединимся между собой чистой любовью, которая для нас есть союз совершенства (Кол. 3, 14); не будем разрушать порядка Творца, Который связал сродством всех тварей для их благосостояния.

И сотвори Бог киты великие, и всяку душу животных гадов, яже изводоша воды по родом их, и всяку птицу пернату по роду: и виде Бог, яко добра. Св. Моисей из тварей, живущих в воде, назвал по имени только кита, как самое огромное морское животное, как царя всем сущим в водах. Этот кит, житель достойный бездн океана, бывает длиной 15 сажень. И чем же питается он? По премудрому устроению Творца, он кормится не рыбами великими, иначе сколько бы наделали киты опустошения в море, нет: он сыт только червями и морскими насекомыми, которые с длинным потоком воды входят в пасть его.⁶⁰

Что сказать о других породах рыб? Св. Писание говорит, что воды изведоша души животных гадов по родом их. Этих родов рыб и разных водных животных бесчисленное множество; до сих пор никто еще не сосчитал их, да и нет возможности сосчитать по причине недоступности водной глубины. Известно только, что пород рыб и морских гадов бесчисленное множество и что они размножаются в огромном количестве. Некоторые рыбы бросают по несколько сот тысяч яиц, а иные и по несколько миллионов, из коих после рождаются рыбы⁶¹; так действительно слово Творца: раститеся, и множитеся, и наполните воды! Да, рыб в водах бесконечно много; а при несчетно многом размножении рыб естественно, что они и умирают в бесчисленном множестве. Что же сделал Творец, какие места, какие кладбища отвел он для такого множества мертвых рыб? Уснувшие рыбы служат пищей и как бы запасной житницей для водных тварей другого рода. В море есть, например, между прочими червь, похожий на угря, которому Бог указал отыскивать и пожирать мертвых морских рыб. На дне морском миллионы таких червей, постоянно пресмыкаясь, пожирают всякое гниющее тело и таким образом предохраняют воды и воздух от гниения столь многих рыб, а следовательно, и от болезней, которые могли бы от того произойти у людей, и животных, и у самих рыб.⁶² Благодаря такому премудрому распоряжению Творца, море и все воды кишат здоровыми и веселыми тварями. Да, у тварей Божиих везде видно довольство жизнью. Если же и здесь – в водах – вы нашли бы что-то похожее на войну, на преследования, если бы вы увидели, что одни рыбы истребляют других, пожирая их, то это не значит, что там, в глубине вод, царствуют беспорядки, что там есть много несчастных обитателей; нет, все это клонится к порядку, стройности и благосостоянию водного царства, все это показывает изумительную премудрость Творца.

С самых давних времен Бог указал людям средство – ловить рыб для употребления их в пищу. Воды доставляют ежедневно величайшее множество пищи как в хижины людей бедных, так и на столы людей богатых. Сам Спаситель наш во время земной жизни вкушал рыбу, как это видно из того, что св. апостолы между небольшими своими путевыми запасами носили рыбу и хлеб. Однажды творческим мановением Своим привлек Он в сеть апостола Петра, нарочито брошенную в море, такое множество рыб, что апостолы недоумевали, каким образом сохранились сети: так послушна тварь манию Творца! Так величественно везде являл Себя Творцом Господь наш Иисус Христос! Будем, братия, благодарными Господу за то, что Он без всяких заслуг с нашей стороны питает и довольствует нас всеми благами.

Велико множество водных тварей, видимых глазами, а оно не может и сравниться с числом таких тварей, которые по малости своей не могут быть и видимы простым глазом – в увеличительное стекло можно видеть в одной капле воды такое множество живых существ, что зритель может забыться и подумать, не особенный ли мир тварей находится пред его глазами? Кто, видя все это множество больших и ничтожных тварей, не взойдет мыслью к бесконечному Уму, к бесконечной Премудрости, Которая одна вызвала из ничтожества к жизни бесконечное множество самых разнообразных тварей и всем дала самое мудрое устройство, жизнь и сладостное чувство бытия? Яко возвеличишася дела Твоя, Господи: вся премудростию сотворил еси: исполнися земля твари Твоея (Пс. 103, 24)!

И (сотвори Бог) всяку птицу пернату по роду. Вместе с рыбами Бог сотворил и все породы птиц домашних, хищных, певчих и других. Как много и этих пернатых тварей! Весьма многие из них теперь узнаны и описаны, но все еще открываются новые, неизвестные. Кто опишет их красоту, их нравы, обычаи, способности, полученные ими от общего всех Творца? Некоторые из них приносят и вещественную пользу человеку, как домашние птицы; иные служат ему пищей, а другие забавляют его звуками. Но большая несравненно часть их живет на свободе в пространном мире Божием, радостно паря в высоте, зная одного только над собой Владыку – Бога, не подчиняясь суете и гордости человеческой. Да, человек, при всем твоем величии, при всей твоей гордости ты должен сознаться со смирением, что множество неразумных тварей совершенно от тебя не зависит ни в каком отношении, что над ними один Владыка – Бог: Он дал им разные способности, вложил в них разные нравы и обычаи; Он их народил, Он их питает и растит. В самом деле, Твоею ли хитростию, например, стоит ястреб распростер криле недвижим, зря на юг? Твоим ли повелением возносится орел (Иов. 39, 26–27)? Да, скажешь ты, это дело не моего искусства, это – не мои подданные, что у тебя и у них – один Творец. Птицы для снискания себе пищи и для своей защиты одарены самым острым зрением и потому, обыкновенно, легко находят себе пищу и открывают опасность. Господь наш Иисус Христос, указывая людям на попечительность Отца Небесного о доставлении пищи каждой птичке, учит нас не слишком заботиться о пище. Воззрите на птицы небесные, – говорит Он, – яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их: не вы ли паче лучши их есте (Мф. 24, 28)? Как между морскими гадами есть такие, которые истребляют мертвые и гниющие в море тела, так и между птицами есть такие, которые истребляют мертвые тела на земле, как, например, орлы, коршуны, вороны и другие хищные птицы. Сам Спаситель упомянул в Евангелии, в притче, об этом свойстве хищных орлов: идеже труп, – говорит Он, – тамо соберутся и орли (Лк. 17, 37). Такая везде премудрая предусмотрительность, такое мудрое кругообращение жизни! В мире ничто не пропадает даром, все живет или служит запасом для жизни.

Рыбы и птицы, как мы видели, сотворены из одной и той же воды, и как те рождаются из яичек, так и эти – из водянистого яйца. Но есть между ними и еще большее сходство. Как ни быстр полет птиц, но плавание многих рыб не уступает ему в скорости. При том те и другие плавают в жидкостях, хотя неодинаковых своей плотностью. Крылья у птиц то же, что плавательные перья у рыб, а вместо перьев, которыми снабжены птицы как теплой одеждой, у рыб служит чешуя. Есть птицы водные, есть также и рыбы отчасти воздушные, или летающие. Плавательные перья у рыб могут сгибаться и разгибаться, так же как и крылья у птиц; плавание и летание происходят точно так же, только в двух различных жидкостях: можно сказать, что рыба летает в воде, как птица плавает в воздухе, который для нее то же, что большой океан, как и море для рыбы есть некоторого рода воздух. Птицы, живущие в жарких местах, имеют красивые перья, и рыбы в морях – в тех же местах, украшены блестящими цветами, именно они бывают покрыты золотыми, серебряными, лазуревыми, рубиновыми и изумрудными чешуями и при блеске лучей солнечных блестят в водах, как драгоценные камни. Есть рыбы, которые огромными стадами переходят из одних морей в другие; есть и птицы, которые перелетают из одной страны в другую. Из такого разительного сходства разнородных тварей мы заключаем, братия, что есть единое верховное Существо, все сотворившее, но никак не два или несколько, как пустословили некоторые. Из разнообразной красоты, примечаемой в тварях, которая при всем разнообразии есть что-то единое и общее всем им, заключаем, что есть одна высочайшая Красота, от которой происходит в мире всякая красота. Весь мир есть единая красота, потому что един верховный Мудрец создал его. Будут и люди одним прекрасным стадом, когда будет Бог всяческая во всех (1 Кор. 15, 28), в будущем веке.

Сотворив рыб и птиц по роду, Господь Бог Сам засвидетельствовал, что они хороши, и потом благословил их расти и множиться: И благослови я Бог, глаголя: раститеся, и множитеся, и наполните воды, яже в морях: и птицы да умножатся на земли. Замечательно, что Господь Бог благословил в первый раз этих живых тварей, как благословил потом первых людей. Здесь видна отеческая заботливость и любовь Господа Бога к живым тварям Своим. Благословив их, Он сказал им: раститеся, и множитеся, и наполните воды в морях: и птицы да умножатся на земли. Это значит, что Творец в начале создал только начатки рыб и птиц, роды их, а размножение их предоставил им самим, под охранением Своим, подобно тому как и размножение рода человеческого. И доныне все роды рыб и птиц, размножившись до бесконечности, сохраняют в точности вид, нравы и обычаи своих родов, нимало не смешиваясь с другими. Всякая рыба и птица и всякий гад, какими были за несколько тысяч лет назад, такими остаются и ныне с теми свойствами, какие получили от Творца в начале. Древние и новые описания рыб и птиц одинаковы. Так, братия, все Божественное прочно и постоянно! Так тверды и неизменны законы Творца, данные твари, так неизменно определение Господне о св. Церкви, что ее не одолеют и врата адовы, или вся сила адская, и она будет твердо стоять до скончания века. Созижду церковь Мою, и врата адова не одолеют ей (Мф. 16, 18), – сказал Спаситель. Это – слова того же Творца, Который как бы и о мире в начале сказал: «Сотворю мир Мой, дам законы ему, и никакая сила во веки веков не поколеблет его». Да радуется же смертный род, потому что всегда можно будет нам находить спасение в св. Церкви – до конца мира – и да прославляет Творца всякой твари. Аминь.

Беседа двенадцатая – о шестом дне творения

Мои суть вси зверие дубравнии, скоти в горах и волове.

Пс. 49, 10

Примечали ли вы, братия, с какой постепенностью Господь Бог творил этот видимый нами мир? Повторим в нескольких словах то, что было сказано прежде о творении. Сначала Он сотворил жидкое, водообразное и необразованное вещество мира из ничего, а потом – из этого вещества – произвел и устроил в шесть дней весь мир со всеми тварями, в нем находящимися. В первый день произвел Он свет: «Ибо великому Свету, т. е. Богу, – говорил св. Григорий Богослов, – прилично было начать мироздание сотворением света, которым уничтожает Он тьму и бывшие дотоле нестроение и беспорядок»; во второй – твердь со всем множеством огромных шаров, тогда еще темных, отдаленных друг от друга безмерным расстоянием, и – воздушное пространство, окружающее землю; в третий – воду, покрывавшую кругом всю землю, отделил от земли, повелев ей уйти в нарочито образованные вместилища или углубления в земле, и в этот же день повелел земле произрастить все роды деревьев плодоносных и бесплодных, все земляные плоды, все злаки и цветы; в четвертый – дал солнцу свет и теплоту для освещения и согревания земли с ее тварями, также – свет звездам; в пятый – повелел воде произвести из себя рыб и птиц. Обо всем этом сказано было в предыдущих четырех беседах. Теперь будем говорить о шестом и последнем дне творения, в который созданы животные земные и человек – венец творения, и именно – на нынешний раз скажем о сотворении животных земных, о их разделении на домашних и диких и о пользе, приносимой теми и другими.

И рече Бог, – говорит св. Моисей, – да изведет земля душу живу по роду, четвероногая и гады, и звери земли по роду: и бысть тако. И сотвори Бог звери земли по роду, и скоты по роду их, и вся гады земли по роду их: и виде Бог, яко добра (Быт. 1, 24–25).

И рече Бог. Мы видели уже, братия, несколько раз в прежних беседах, как всесильно слово Божие: Он сказал – и стало, повелел – и явилось создание. Той рече, – говорит св. Псалмопевец, – и быша: Той повеле, и создашася (Пс. 32, 9). Теперь еще раз увидим то же могущество слова Господня.

И рече Бог: да изведет земля душу живу. Эти слова не то значат, братия, будто бы земля в себе самой имела живые души, которые Бог велел ей извести или родить, а то, что Бог дал земле силу произвести из себя живых тварей, т. е. животные созданы всесильным словом Божиим так, как, например, из посоха Моисея Бог сотворил змея или как Он, по словам св. Иоанна Крестителя, от камения может воздвигнуть чад Аврааму (Мф. 3, 9). Итак, всякая живая тварь происходит от Бога или от Божьего слова – всем своим существом – равно и живет словом Божиим, поддерживающим в бытии все роды тварей; пища, питье, дыхание и движение – это уже второстепенные причины жизни земных тварей. Без Бога, без Божьего слова, без Божьей воли нет и не может быть никакой жизни не только на земле, но и на небе. Его слово вызвало всякую жизнь, и Его же словом поддерживается всякая жизнь: Он один носит все глаголом силы Своея (Евр. 1, 3), т. е. сильным словом Своим.

Да изведет земля душу живу. Это значит, что душа животных происходит от земли и есть что-то земное, хотя тончайшее, и потому по смерти животного в землю же опять и возвращается. Только душа человеческая бессмертна, потому что только в человеке из всех земных тварей есть разум, свобода и стремление к Богу, к бессмертию. Значит, о ней больше всего должно нам заботиться и обогащать ее делами добрыми, спасительными; о теле же, как об одеянии души, устроенном для нас Господом Богом из земли и нужном для нас в настоящем своем виде только дотоле, пока мы на земле, не слишком много заботиться, потому что как истлевшая одежда, перегоревшая от употребления и от времени, распадается и обращается в прах, так и тело наше – та же тленная одежда, необходимо распадется и обратится в прах; и от дородства, от красоты, от крепости телесной останется только одна земля.

Да изведет земля душу живу по роду, четвероногия и гады, и звери земли по роду: и бысть тако. Четвероногими животными св. бытописатель Моисей назвал здесь, можно думать, домашних или ручных животных, а зверями – диких, лесных зверей. Но всегда ли было разделение животных на домашних, или ручных, и диких, или зверей; не были ли сначала все ручными, хотя большая часть из них и созданы быть обитателями лесов? Человек – царь земной, он поставлен был обладателем всех тварей земных: а обладателю должны быть покорны и подручны все обладаемые. Человеку, точно, в начале были покорны все звери и все были ручными, а как согрешил человек, оказал неповиновение Богу, то и звери вышли из повиновения человеку, перестали быть ручными; мало того – стали страшны для него. «Как вошел грех (в людей), – говорит св. Златоуст, – то отнята у них честь (господство над зверями), и как между слугами исправные – страшны для товарищей, а дурные боятся и сослужителей, так случилось и с человеком. Пока он имел дерзновение к Богу, до тех пор страшен был зверям; а как согрешил, то стал уже бояться и последних из собратов своих, т. е. зверей»⁶³. «Но, – продолжает святитель, – Бог не вовсе отнял у человека за его грех честь господства над зверями, не всей власти над ними лишил его, нет. Он оставил не под властью человека тех только животных, которые не так много служат ему на пользу житейскую, а необходимых, полезных и доставляющих нам в жизни много пособий – эти животных Бог оставил в подчинении нам. Оставил коней, чтобы они влачили плуг, рассекали землю, чтобы помогали нам в трудах при перевозке тяжестей, разделяли с нами, когда нужно, бранные труды и опасности; также по нужде или для наших потребностей перевозили нас с места на место; оставил стада рогатого скота, овец, чтобы усладить наш стол, чтобы мы имели довольно запаса для приготовления одежды. Оставил еще и другие породы животных, которые доставляют нам немалую пользу в жизни. Осудил он нас за грех на всегдашний пот и труд, но и повелел некоторым бессловесным участвовать с нами в труде для снискания нам пищи и других потребностей, а иногда и без труда дает нам ее, дозволяя питаться плотью животных. Как много мы должны быть благодарны за это Создателю! Мы привыкли ко всему в мире и мало думаем: Кому, какому Благодетелю обязаны мы этими дарами. Лошадь всю жизнь переносит наши тяжести; столы часто у нас бывают обременены яствами из плотей животных; все тело человека – с ног до головы – бывает одето одеждой из кожи или шерсти животных; но много ли слов или даже хотя тайных чувств благодарности бывает у пользующихся всем этим? Очень мало!

Но и дикие звери, при всем том что они не подчиняются человеку, полезны ему, во-первых, тем, что осязательно дают ему увериться в силе Господней и не дают ему забываться в гордости и самомнительности. Как громы и молнии заставляют нас содрогаться и невольно сознавать свое ничтожество перед всемогущим Творцом, грозно и величественно вещающим нам голосом видимой природы, точно так же и дикие, особенно страшные по своей свирепости звери приводят нас в трепет и заставляют подумать о Творце их, Который сделал их страшными для нас, о потерянном величии человека и о настоящем его ничтожестве. В самом деле, кто высоко станет мечтать о себе при виде лютого зверя, с полной независимостью обитающего в лесах, сверкающего огненными глазами и в минуту готового уничтожить величавого царя земли? И положением, и видом своим он как бы говорит человеку: я не тебе принадлежу, а страшному Богу; Он дал мне жизнь, Он меня и питает, а не ты, не заставишь ты меня служить себе, как коня или вола. В самом деле, похощет ли ти, например, единорог работати, или поспати при яслех твоих? Привяжеши ли ремением иго его, и провлечет ти бразды на поли (Иов. 39, 9–10)? Нет, множество дикиз зверей живет вовсе не для тебя, человек, чтобы ты знал, что обладаешь теперь очень немногим, что при своих грехах ты ограничен до чрезвычайности, что только праведность может возвратить тебе власть над зверями, как св. пророку Даниилу над львами, как многим святым над теми же львами и другими хищными зверями. Кроме того, дикие звери полезны еще тем, что доставляют людям одежду своими кожами, а иногда и пищу – своей плотью; также тем – это уже в общем порядке природы, – что пожирают трупы других лесных животных, которые иначе своим гниением заражали бы воздух; препятствуют излишнему размножению некоторых слабейших, но вредных человеку животных, употребляя их в пищу. Что касается ядовитых гадов, змей, скорпионов и других подобных, то и они полезны человеку тем, что напоминают ему также о его падении, виновности и смерти и заставляют трепетать перед всемогущим Богом. Но зачем и требовать нам непременно себе пользы от каждого рода животных и гадов? Бог создал их не для пользы только нашей, а и для того, чтобы показать на них премудрость и благость Свою. В самом деле, какая премудрость Божия видна в устройстве, в виде, в нравах и обычаях разных пород животных? Для человека внимательного и мыслящего животные служат живыми проповедниками премудрости Божией. А посмотрите на жизнь каждого животного, на их нравы, обычаи, на орудия к обороне – и вы увидите, как все они довольны своей жизнью, прославите благость Божию и скажете: благ Господь всяческим, и щедроты Его на всех делех Его (Пс. 144, 9). Если же непременно вы хотите себе от них пользы, то найдете ее едва не в каждом животном; самая, по-видимому, незначительная тварь доставляет нам пользу. «У муравья, – говорит св. Златоуст, – можно учиться трудолюбию; у пчелы – любви к чистоте, к труду и к ближним; она каждодневно трудится и работает не столько для себя, сколько для нас. И христианину свойственно искать пользы не себе, а другим. Как пчела облетает все луга, чтобы приготовить снедь другому, так сделай и ты, человек: если накопил ты денег, употреби часть их, какую заблагорассудится, на бедных; если есть у тебя в другом чем избыток – будь полезен твоими избытками имеющим нужду. И не видим ли, что пчела уважается больше других животных не за то, что трудится, но за то особенно, что трудится для других? Ведь и паук трудится и хлопочет и растягивает по стенам тонкие ткани, выше всякого искусства женского, но его не уважают, потому что работа его для нас совершенно бесполезна: таковы те, которые трудятся и хлопочут только для себя»⁶⁴. Вообще, весьма многому можно научиться от бессловесных; одному в них можно подражать, а другого – удаляться. Например, вол и осел любят своего господина, как и пророк говорит: позна вол стяжавшаго его, и осел ясли господина своего (Ис. 1, 3); не будем и мы хуже бессловесных – не отвратимся от своего Господа, Создателя. «Собака, – далее скажем со св. Златоустом, – хотя верна, но бесстыдна; и то, и другое качество пусть будет для нас уроком: верность усвоим себе, а бесстыдство устраним прочь. Лисица хитра и коварна: не будем подражать этому пороку. Но как пчела, летая по лугам, не все уносит с собой, но выбирая полезное, прочее оставляет, так сделаем и мы: рассмотрев породу бессловесных, возьмем себе, что есть в них полезного, и какие у них добрые качества от природы, те усовершим в себе свободной волей. Этим-то мы и почтены от Бога, что Он дал нам возможность – естественное у бессловесных добро совершать по свободному изволению, дабы получить нам за это и награду. Итак, взяв от бессловесных все наилучшее, будем пользоваться этим: человек – царь бессловесных, а цари в избытке имеют у себя то, что ни есть наилучшего у подданных – золото ли, серебро ли, драгоценные ли камни или великолепные одежды» (Бес. 11).

И виде Бог, яко добро. После творения каждого дня Господь Бог Сам свидетельствует, что творение Его совершенно согласно с Его целями и намерениями, что все совершенно и прекрасно. И никто из смертных со здравым разумом не может сказать, чтобы в творении премудрого Творца было что-нибудь не хорошо, не в порядке; напротив, всякий скажет, что все стройно и прекрасно, выше слова и разума.

Но пора уже положить конец и настоящей беседе и беседам о сотворении мира. В следующей беседе скажем в заключение о венце всего творения – о человеке. Только слегка коснулись мы Божьего творения и не сказали и не объяснили весьма многого, что нужно было бы сказать и объяснить; но все же сказали хотя нечто; а и это нечто для внимательных и рассуждающих может принести большую пользу. Не забудем больше всего одного, что видимый мир кончится потому именно, что он стихийный, сложный; только невидимый мир, как простой, несложный, вечен и никогда не кончится. Поэтому и должны мы преимущественно думать о невидимом, смотрять, по слову апостола, не видимых, но невидимых и стремиться к невидимому: видимая бо временна, невидимая же вечна (2 Кор. 4, 18). Аминь.

Беседа тринадцатая (продолжение предыдущей) – о сотворении человека

От начала создания мужа и жену сотворил я есть Бог.

Мк. 10, 6

Братия! Помните ли вы, что Бог прежде всего сотворил, каких тварей? Так как некоторые, вероятно, не помнят, то я напомню, что прежде всего Творец привел в бытие сродных Себе по естеству духовных тварей, невидимых нашими очами, не подлежащих нашим чувствам, Ангелов, или мир ангельский, а потом уже видимую, вещественную тварь, т. е. все светлые шары небесные, нашу землю с водами, воздухом и со всеми живыми на ней тварями. Такое разнообразие, такое множество тварей Господних! «Поелику первые твари были благоугодны Богу, – говорит св. Григорий Богослов, – то Он измышляет другой мир – вещественный, и это есть стройный состав неба, земли и того, что между ними, удивительный по прекрасным качествам каждой вещи и еще более достойный удивления по стройности и согласию целого, в котором и одно к другому и все ко всему состоит в прекрасном соотношении, служа к полноте единого мира. А сим Бог показал, что Он силен сотворить не только сродное, но и совершенно чуждое Себе естество. Сродны же Божеству природы умные и одним умом постигаемые (т. е. Ангелы), совершенно же чужды твари, подлежащие чувствам (птицы, рыбы, гады, звери), а из сих последних еще далее отстоят от Божественного естества твари, вовсе неодушевленные и недвижимые» (растения, камни, земля, вода, воздух, огонь).⁶⁵

Итак, было время, когда Сын Божий сотворил несуществовавший дотоле мир. Он рек – и совершилось все, что было Ему угодно, в продолжение шести дней. «Но когда все это – земля, небо и море – составило мир, – говорит св. Григорий Богослов, – нужен стал зритель премудрости, матери всего, и благоговейный царь земной, т. е. нужен стал человек. Тогда Сын Божий рек: пространное небо населяют уже чистые и присноживущие служители, непорочные умы, добрые Ангелы, песнословцы, немолчно воспевающие Мою славу. Но земля украшается одними неразумными животными. Потому угодно Мне создать такой род тварей, в котором бы заключалось то и другое, род тварей средних между смертными и бессмертными – разумного человека, который бы увеселялся Моими делами, был мудрым таинником небесного, великим владыкой земли, новым ангелом из персти, песнословцем Моего могущества и Моего ума. Так рек Сын Божий – и созидает живое существо, в котором приведены в единство то и другое, то есть невидимое и видимая природа, созидает, говорю, человека; и из сотворенного уже вещества взяв тело, аот Себя вложив жизнь (что в слове Божием известно под именем души и образа Божьего), творит как бы некоторый второй мир – в малом великий; ставит на земле иного ангела, из разных природ составленного, поклонника, зрителя видимой твари, таинника твари умосозерцаемой, царя над всем, что на земле, подчиненного горнему царству, земного и небесного, временного и бессмертного, видимого и умосозерцаемого». Доселе св. Григорий Богослов.⁶⁶

Но послушаем об этом самого боговдохновенного Моисея. Когда земля была уже украшена всеми родами неразумных тварей, тогда, говорит Моисей, рече Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию: и да обладает рыбами морскими, и птицами небесными (и зверьми), и скотами, и всею землею, и всеми гады пресмыкающимися по земли. И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их. И благослови их Бог, глаголя: раститеся, и множитеся, и наполните землю, и господствуйте ею, и обладайте рыбами морскими (и зверьми), и птицами небесными, и всеми скотами, и всею землею, и всеми гадами пресмыкающимися по земли (Быт. 1, 26–28).

Итак, человек создан по образу и по подобию Божию, создан для того, чтобы владеть земными тварями, быть зрителем дел Божьих, песнословить Бога, воздавать Ему долг любви и благодарности за приведение и его, и всех земных тварей из небытия в бытие и во всем этом находить для себя здесь блаженство, а по окончании земной жизни вступить в наследие жизни будущей, в общение с Богом.

И рече Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию. Кому это, братия, Господь Бог говорит перед сотворением человека, с кем советуется, кто эти равные Творцу Лица, по образу Коих хочет Он сотворить человека? Это – два Лица Пресвятой Троицы: Сын Божий и Святой Дух. Это Бог Отец говорит с Ними.⁶⁷ Итак, братия, человек создан по образу Пресвятой Троицы. Потому-то св. Отцы находят в человеке как бы некоторый отпечаток троичности Лиц Божественных: ум, слово и дыхание.⁶⁸ И недаром, братия, мы так сильно любим троичное число, что многое в жизни делаем до трех раз. Число «три» все народы, даже нехристианские, имеют в особенном почтении и употреблении. Этим они чтут, сами того не зная, Святую Троицу; душа человеческая тайно признает через это Творцом своим Бога в Троице.

И да обладает рыбами морскими, и птицами небесными (и зверьми), и скотами, и всею землею, и всеми гадами пресмыкающимися по земли. В этом, между прочим, братия, состоит образ Божий в человеке: как Бог царствует над всем созданием – над небом и землей и над всеми живыми тварями, населяющими небо и землю, так и человек поставлен от Бога царем земным или как бы наместником Царя Небесного. Это – первая черта образа Божьего, хотя она ныне сильно исказилась в нас. В прежней беседе мы видели, что человек потерял весьма много власти над животными после греха, что весьма многие звери и гады теперь даже страшны для него. При всем том, однако же, есть и ныне еще некоторый остаток власти у человека над животными, по крайней мере и теперь, как говорит св. апостол Иаков, всяко естество зверей же и птиц, гад же и рыб, укрощается и укротится естеством человеческим (Иак. 3, 7). И это делается силой ума и воли человеческой, которые составляют также черты образа Божьего в человеке, потому что и у Господа Бога также есть ум, только бесконечный, и воля – только всесвятая и всесовершенная, так что человеческий ум и человеческая воля есть как бы отпечаток ума Божественного, воли Божественной. Впрочем, в нынешнем состоянии человека ум и воля его испорчены, омрачены грехом и страстями, отчего просвещение ума и образование воли, направление ее к добру, обыкновенно называется образованием, т. е. восстановлением образа Божьего в человеке, хотя и редко удается воспитателям всецело направить волю к добру, если она окончательно испорчена в самом своем начале или в самой ранней молодости. Далее: человек, например, любит правду, и Бог также любит правду (Пс. 10, 7) и повелевает судьям земным судить правый суд (Ис. 1, 17); у тебя сердце склонно к любви разумной, сознательной – Бог есть сама Любовь (1 Ин. 4, 8); Он любит все Свои создания, и наша любовь, например – к родителям, к друзьям и родителей к нам, есть только малое подобие той любви, какую имеет к нам Господь Бог. Земные родители часто забывают детей своих, но Бог никогда не забудет нас, чад Своих по благодати: аще и забудет сих жена, – говорит Он, – но Аз не забуду тебе. Се на руках Моих написах стены твоя, и предо Мною еси присно (Ис. 49, 15–16). У тебя мысль облетает в мгновение безмерные расстояния – это также образ Божества, Которое вездесуще. Вообще, что в тебе есть доброго, нравственно хорошего – это есть подобие того, что есть в Боге. Потому-то Господь Бог требует от человека, чтобы он совершенно уподоблялся Ему, как образ Подлиннику. Христос Спаситель говорит: будите убо вы совершени, якоже Отец ваш Небесный совершен есть (Мф. 5, 48). Потому-то никакой человек, даже дикарь, не может быть без Бога, потому-то человек стремится к Богу. Будем же, братия, всемерно стараться о сохранении в себе образа Божьего, в нем сокрыт залог блаженства нашего на земле и на небе. А в чем состоит подобие Божие? Подобие Божие, или уподобление Господу Богу, состоит в том, чтобы иметь чистый, светлый, богопросвещенный ум, какой имели пророки, апостолы и все святые; волю, избирающую правду, добро; сердце чистое, искреннее, доброе, простое. Потому-то св. Отцы, которые старались и стараются больше всех приобрести такой ум, такую волю и такое сердце, назывались и называются преподобными отцами, т. е. отцами, преподобными Богу. И блаженны, братия, люди преподобные, кто бы они ни были – монашествующие или в мире живущие, – они узрят Бога лицом к лицу: подобни Ему (т. е. Богу) будем, – говорит св. евангелист Иоанн, – ибо узрим Его, якоже есть (1 Ин. 3, 2); блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8), – говорит Сам Спаситель. А как общий наш долг уподобляться Господу, то позаботимся все, братия, каждый по силам своим, успеть в уподоблении Господу.

И сотвори Бог человека, по образу Божию сотвори его: мужа и жену сотвори их. Как совещал Господь в троичном Своем совете сотворить человека, так и сотворил его, т. е. по образу Божию, притом сотворил не только мужа, но и жену, потому что таков общий закон рождения и размножения земных тварей – через мужской пол и женский; а человек, хотя по душе принадлежит небу, но по телу – земле, и потому необходимо должен был как во многом другом, так и в этом подчиняться общему земному закону. Мужа и жену, сказано, сотвори их. Мужа сотворил Он так: взял персть от земли и вдуну в лице сделанного состава человеческого дыхание жизни, т. е., как говорит св. Григорий Богослов, уделил ему Своей Божественной жизни, или послал в него дух, который есть струя невидимого Божества.⁶⁹ И бысть человек в душу живу. Из земли и от дыхания Божественного стал Божьим всемогуществом человек. А первую жену создал Господь так: он наложил изступление на Адама, и успе, т. е. он уснул, – и взя едино от ребр его и исполни плотию вместо его, т. е. место взятого ребра, оставшееся пустым, наполним той же плотью Адамовой. И созда Господь Бог ребро, еже взя от Адама, в жену, и приведе ю ко Адаму. Из ребра, взятого во время сна у Адама, Бог создал первую жену для того, чтобы род человеческий был весь как бы одним телом и чтобы люди удобнее могли беречь и любить друг друга. Создав жену, Бог привел ее к проснувшемуся Адаму. Адам узнал, что она кость от костей его и плоть от плоти его; назвал ее женой, потому что она взята была от мужа своего, и предсказал, что во все времена муж и жена будут составлять одну плоть так, что человек для жены, из привязанности к ней, оставит отца и матерь, как ни сильна и ни естественна любовь детей к родителям. Так созданы были первые люди.

Теперь обратим внимание на свое тело и душу и посмотрим, что внушают они нам своим происхождением, своим устройством, что делать, как обращаться должны мы с ними. Тело человека создано из земли. Вот, братия, усмирительная для гордости нашей истина: наше тело из той земли, которую мы попираем ногами. В самом деле, от чего питается, развивается и возрастает тело зарождающегося младенца в утробе матери? От крови и соков материнских. А кровь и соки откуда? От пищи, принимаемой матерью, а пища – из земли. Итак, видите, братия, что тело наше образуется из земли. Если бы люди чаще вспоминали об этом, сколько убавили бы они своей гордости, сколько прихотей, выдуманных для украшения и удовольствий тела, оставили бы они! Тогда, естественно, весьма многие рассуждали бы так: я – земля и пепел (Быт. 18, 27), зачем же мне так нежить свое тело, слишком беспокоиться для него – для его питания, одеяния, когда оно опять обратится в землю, когда оно за все труды и заботы о нем заплатит одним безобразным тлением и разрушением? Вообще, внимательный человек при рассмотрении природы своего тела, его строения, его назначения, его потребностей, легко приходит к смиренному о себе мнению. Тело наше есть только временный земляной дом нашей души, устроенный действием Божественного всемогущества. Большая часть людей не знает этого собственного жилища – его строения, расположения частей его, хотя человек и живет в нем на земле несколько десятков лет; наше тело питается, возрастает, живет, а как это все бывает – не знаем; мы не знали бы, когда нам нужно есть и пить, если бы голод и жажда не давали знать об этом; не знали бы, как подкрепить изнуренные силы, если бы природа сама не указала нам средства для этого во сне. По телу человек весьма ограниченное, немощное существо, и весь он не свой, а Божий.

Но несмотря на то, что плоть наша немощна и создана из земли, – и в ней проявляется бесконечная премудрость Творца, и совершенно пренебрегать телом нашим не следует: оно есть прекрасное, живое орудие души нашей и сонаследник Царства Небесного; вместе с душой и тело наше некогда будет участвовать в блаженстве вечном. «Если хочешь знать, какова премудрость Создавшего нас, – говорит св. Иоанн Златоуст, – подумай, что делается из глины, что же другое, кроме кирпича или черепицы? И однако, великий Художник – Бог из этого вещества, из которого делается только кирпич и черепица, мог устроить глаз, столь прекрасный, что удивляются ему все смотрящие, и сообщить ему такую силу, что он простирается взором на столь великую высоту воздуха и при помощи небольшого зрачка обнимает столь великие тела: и горы, и леса, и холмы, и моря, и небо. И что говорить о зрачке и силе зрения? Если рассмотреть только ресницы глаза, этот, по-видимому, самый ничтожный из всех членов, – и в них увидим великую премудрость Зиждителя Бога. Как ости на колосьях, выдавшись вперед наподобие копий, отгоняют птиц и не дают им садиться на плод и ломать еще очень слабый стебель, так и на глазах волоски ресниц выдаются как бы ости и копья, отражают от глаз пыль, сор и все, что беспокоит от вне, и предохраняют веки от повреждения. Увидим и в бровях не меньше того премудрости. Кто не изумится их положению? Они и не слишком выставляются вперед, чтобы не затмевать глаза, и не углублены внутрь более надлежащего; но, выдаваясь сверху наподобие кровельного навеса на доме, принимают на себя стекающий с головы пот и не дают вредить глазам». Доселе св. Златоуст.⁷⁰ А мы к этому прибавим от себя, что чувство зрения защищено у нас самым тщательным образом потому, что оно самое благородное и самое деятельное чувство; зрением мы больше всего познаем славу Божию: яко узрю, – говорил Псалмопевец, – небеса, дела перст Твоих, луну и звезды, яже Ты основал еси. Что есть человек, яко помниши его? (Пс. 8, 4–5). Слух занимает после него второе место. И им познаем мы славу Божию, равно как и то, кто мы, для чего родились и живем, что с нами будет по смерти и проч. Это бывает особенно тогда, когда мы в Церкви слушаем с вниманием чтение и пение или проповедь Слова Божьего. Через слух мы получаем много и других разных сведений. Говоря о зрении и слухе, естественно, братия, прийти к мысли, что Тот, Кто создал слух и зрение, непременно Сам все видит и слышит. В самом деле, насаждей ухо не слышит ли? Или создавый око не сматряет ли? (Пс. 93, 9). О! Непременно все слышит и видит, даже то, что мы мыслим и чувствуем или еще только будем мыслить и чувствовать. Будем же осторожны в мыслях, словах и делах. Можно бы сказать и еще многое о премудром устройстве других частей тела, головного мозга и его покровов, об устройстве сердца и пр., но пора уже сказать несколько слов и о душе.

Что же сказать о ней? Если в теле Бог показал столько мудрости, то, конечно, несравненно больше в душе, которая создана по образу Божьему. Обратим внимание на ум человека. Чего не сделал он в мире умом своим? Он проник отчасти в звездный мир; он подметил и частью применил в свою пользу законы природы; он придумал тысячи разнородных искусств; создал разные науки; вообще, умом своим он творит много великих дел. Но, к несчастью, сила и работа ума у плотских людей клонится больше к тому, чтобы увеличить удобство и удовольствия временной жизни, а не к тому, чтобы облегчить восхождение человеку к жизни небесной, вечной; плотская, греховная воля склонила и весь ум к земле, между тем как христианин должен мудрствовать больше всего о небесном. Человек, например, возлетает на воздушном шаре и парит на нем телом выше всего земного; или идет по воде паровым судном и огромной силой паров роет влажную стихию; или той же силой паров заставляет катиться по железной дороге неимоверные тяжести живые, и громоздкие; также в несколько мгновений или минут передает свои желания или мысли людям, удаленным на большие расстояния, или, наконец, нашел возможность добывать из земли, при небольших средствах, возможно большее количество плода. Все эти открытия делают честь уму человеческому, и почти все весьма полезны. Но несравненно больше было бы чести человеку, если бы при всех этих изобретениях он меньше пресмыкался по земле – во зле; если бы при просвещении ума менее оставался во мраке пагубного своемыслия и страстей, свирепствующих сильнее ныне, чем когда-либо в другое время, и воспарял к небу, своему истинному отечеству, умудряясь в средствах ко спасению. Ты возлетаешь, человек, на воздушном шаре, но только для кратковременного удовольствия зрителей, а не для существенной пользы их. Св. столпники, возвышавшиеся на столпах для подвигов добродетели, или истинные иноки, подвизавшиеся на горах и где бы то ни было, почтеннее тебя не в пример: возвышаясь от земли телом, они возвышались и духом – сколько для своей душевной пользы, столько же и для пользы человечества, которое иногда отовсюду стекалось за наставлениями к угодникам Божиим; а ты или вовсе не возвышаешься духом, или возвышаешься, но только телом, и только тогда, как летаешь. В жидкой стихии ты пролагаешь быстрый путь или по суше на приведенной в движение парами машине летишь стрелой: честь тебе, или лучше – слава Господу, просвещающему умы человеческие делать многополезные открытия в богатой тайнами природе и через них делать удобнейшей многотрудную жизнь нашу. Но, человек, где твоя быстрота восхождения к небу, к твоему истинному отечеству? Ты быстр на земном пути, но как медлен и часто неподвижен на небесном! Как ни быстр твой земной путь, но дальше земных обителей, дальше земли никуда ты не унесешься по нему, а тебе предстоит весьма нужный путь к небесным обителям и к бесконечной жизни! Ты нашел средство посредством длинной проволоки и молниеподобного тока известной силы в природе, несмотря на великие земные пространства, в несколько минут передавать свои мысли другим – и это делает тебе честь. Но как высока была бы твоя честь, если бы ты с подобной или несравненно большей быстротой возносил чаще ум и сердце свое горе – к Богу и не привязывался сильно к земле, если бы ты парил чаще умом своим в вечности, тебя ожидающей; если бы ты со свойственной уму быстротой переносился духом то к вечным мучениям, то к невообразимому блаженству, конца не имеющему! А ты редко и вспоминаешь об этом. О питании своего тела, об украшении его одеждой ты прилагаешь все старание и всегда делаешь для него в этом отношении больше, чем сколько следует; почему же о питании души нетленной пищей Слова Божьего, Животворящих Таин и молитвы, об украшении души одеждой добрых дел слишком мало или даже вовсе не заботишься? Во всем этом виден ум только земной, а христианин больше всего должен горняя мудрствовать (Кол. 3, 2).

Будем вспоминать чаще, братия, что мы по своей природе, как говорит св. Григорий Богослов, земные и небесные, временные и бессмертные, что здесь на земле мы только предуготовляемся и после смерти будем переселены в иной мир. Поэтому тленное, временное не будем предпочитать нетленному, вечному. Аминь.

Беседа четырнадцатая – о блаженном состоянии и падении первых человеков

В сладости рая Божия был еси.

Иез. 28, 13

В прежней беседе мы говорили, между прочим, братия, что первые люди сотворены были по образу и по подобию Господа Бога. А как Господь Бог обладает высочайшим, бесконечным блаженством, потому что Он обладает до бесконечности всем, что нужно для блаженства, то по тому самому и первые человеки, сотворенные по образу и по подобию вседовольного и всеблаженного Бога, были сначала так же всем довольны и блаженны, или совершенно счастливы. Да, было им чем быть довольными и счастливыми. Ум их был светел и без труда знал все окружающее: Сам Господь Бог был светом их разума, и самое первое, животворнейшее для них знание было знание Господа Бога; сердце их было полно любви к Богу и друг к другу и блаженно сей любовью; предметы же мирской суеты, например богатство, слава, излишние житейские удобства, прихоти, увеселения, нимало не удовлетворяющие бессмертного духа человеческого и сильно занимающие людей нынешнего света, тогда не могли иметь ни малейшего места в их чистом сердце; мир и радость о Дусе Святе (Рим. 14, 17), неизменная, постоянная, обитали в сердцах прародителей, а с миром и радостью Сам Господь Бог. Воля была у них святая; она стремилась прилепляться к Господу Богу, она хотела делать только угодное Ему. Как невинные дети, первые люди Богом жили, Богом утешались, Богом дышали, и началом и концом их мысли, и желания, и дела был Господь Бог. Кроме того, причиной их блаженства был и сам прекрасный мир, только лишь сотворенный всесильным словом Божиим. А в мире в этом произведении премудрости и благости Божией, – чего не доставало для наслаждений духовных и телесных? Для первых людей Сам Господь Бог нарочито приготовил прекраснейший рай, или сад, который достоин был владыки земного, и между прочими прекрасными и плодоносными деревьями насадил в раю древо жизни, плоды которого имели удивительное свойство предотвращать болезни и смерть так, что человек был бы от вкушения этих плодов всегда здоров и крепок и никогда не умер бы и телом. Наконец, вся земля отдана была во власть первых людей со всеми на ней тварями. Только с одного дерева из всех деревьев в раю Господь, под угрозой смерти, запретил вкушать плоды, и это сделал только для испытания и укрепления в повиновении и добре их воли, одаренной свободой, их преданности и покорности Богу. Древо это называлось древом познания добра и зла. И заповеда Господь Бог Адаму, глаголя: от всякаго древа, еже в раи, снедию снеси: от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него: а в онже аще день снесте от него, смертию умрете (Быт. 2, 16–17). Кажется, первые люди должны были бы почесть себя счастливыми, что за все дары Божии, с такой любовью и щедростью им предложенные, они могут принести в дар своему Творцу и Благодетелю хоть одно послушание, которое паче жертвы благи (1 Цар. 15, 22), и тем заслужить новые и большие милости Божии. Но ни благодарность к Творцу, ни страх смерти не удержали первых людей в послушании Начальнику их жизни: они показали недоверчивость к Богу, верному и истинному в словах Своих, и оказались очень доверчивыми к твари, отпадшей от Бога через гордость и непослушание, т. е. к дьяволу, отцу лжи. Дьявол, будучи свержен с неба за противление Богу вместе с возмущенными им низшими духами (см. бес. 7), с завистью смотрел на блаженство первых людей, малым чем умаленных от Ангелов. Зная, что люди созданы от Господа свободными, что им возможно склониться ко злу, как возможно было сделаться из добрых злыми падшим духам, что для этого хорошо было бы искуснее опутать и омрачить их ум и совесть да пленить их ложным представлением несравненно высшего блаженства, чем в каком они были, он решился погубить их. И вот злобный и лукавый дух устроил смертную сеть для наших прародителей, приготовленную так искусно, что они по невнимательности и не заметили ее, пока не увязли в ней.

Вот каков был ход искушения и как совершилось само падение. Дьявол вошел в змия – животное хитрое, и языком его начал речь свою в раю с Евой, которая не слышала лично от Господа запрещения вкушать от древа познания добра и зла, а слышала только от мужа. И рече змий жене, – говорит св. бытописатель Моисей, – что яко рече Бог: да не ясте от всякаго древа райского? Заметьте, братия, первыми словами дьявол старается поселить в Еве недоверчивость к Богу, как бы неистинному в словах Своих, и заискать доверие к себе; представляет Бога недоброжелателем, себя каким-то доброжелателем, готовым к услугам.

Братия! Будьте всегда на страже своих мыслей и своего сердца: дьявол и ныне приступает искушать всякого человека, который старается жить благочестиво, богоугодно, и особенно в то время, когда человек занимается благочестивым делом⁷¹, дерзко клевещет людям на Бога и всячески старается похитить от сердец их веру в Него (Лк. 8, 12). Даже Господь наш Иисус Христос после крещения возведен был духом в пустыню искуситься от дьявола, по своему человечеству: вот доказательство, что дьявольское искушение падает на всех людей, ревнующих об исполнении заповедей Божиих (Мф. 4, 1–11). Остерегайтесь исконного человекоубийцы, призывайте чаще в помощь Господа Иисуса Христа, победившего дьявола и нам даровавшего крепкое оружие против него – Свое, страшное для демонов Имя и животворящий крест. Облецытеся во вся оружия Божия, яко возмощи вам стати противу кознем диавольским (Еф. 6, 1). Как же узнать козни человекоубийцы над человеком? От плодов его познаете его. Он, как тать, приходит к человеку только для того, чтобы украсть, убить и погубить (Ин. 10, 10), т. е. вы узнаете присутствие при себе искусителя по потере душевных сокровищ своих: душевного мира, живой, сердечной веры в Бога, надежды на Него и любви к Нему по духу хуления, ропота, нетерпения, по духу гордости, зависти, ненависти и другим страстям, по какому-то невольному сомнению о непреложных истинах веры, погубляющему душу, и проч.

Обратим внимание на дальнейшие слова в повествовании Моисея о падении наших прародителей. На слова дьявола: что яко рече Бог: да не ясте от всякаго древа райского? – в которых видно сильное желание клеветать на Бога – Ева отвечала: от всякаго древа райского ясти будем: от плода же древа, еже есть посреде рая, рече Бог, да не ясте от него, ниже прикоснетеся ему, да не умрете. Ева, опровергая первую ложь врага, как бы так говорит: ты говоришь неправду, будто Бог не повелел нам есть плодов со всех райских дерев, нет – от всякого древа райского ясти будем, а Господь Бог сказал только, чтобы мы не вкушали и даже не прикасались к плоду только того дерева, которое стоит среди рая, чтобы нам не умереть. И рече змий жене (дьявол продолжает коварный разговор с женой и еще покушается внушить ей недоверчивость к Богу): не смертию умрете. Ведяше бо Бог, яко, в оньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое. Клеветник, отец всякой лжи, взводит дерзкую клевету на Самого Бога, клевещет на Того, Кто есть Истина. Господь ясно сказал: смертию умрете, а дьявол говорит: не умрете; мало того, чтобы уничтожить страх смерти, предостерегавший первых людей от преступления заповеди, он обещает им вместо смерти жизнь и Божественное всеведение: не смертию умрете, – говорит он, – ведяше бо Бог, яко, в оньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое. Что же Ева? Она заслушалась беседы злого искусителя, искусно расставившего сеть для ее самолюбия, вместо того чтобы тотчас же отвратить слух от лживых слов его; она засмотрелась на запрещенный плод: и виде жена, яко добро древо в снедь и яко угодно очима видети; она не думает о заповеди Божией, а думает о своем наслаждении; намеренно смотрит на то, на что не должно смотреть, и тем раздражает чувство вкуса; наконец, мечтает о Божеском знании: красно есть, еже разумети. Что же? Неужели только добро, угодно и красно запрещенное дерево? Ослепленное самолюбие больше ничего не видело. Ева склонилась на сторону искусителя: и вземши от плода его, яде: и даде мужу своему с собою, и ядоста. Кончилось искушение: потемне злато, изменися сребро доброе⁷²; помрачился светлый образ Божий в людях. Смерть духовная прежде всего овладела ими и помрачила в них свет ума, лишила их чистоты сердца и вместе с ней мира и радости о Дусе Святе (Рим. 14, 17) и обсекла у них, как крылья, лучшие стремления их души. И отверзошася очи обема, и разумеша, яко нази беша: и сшиста листвие смоковное, и сотвориста себе препоясания. Отверзлись глаза у первых людей, но не как у богов, а как у грешных, смертных, несчастных тварей; отверзлись для того, чтобы видеть свое великое бедствие, свою душевную и телесную наготу. Прежде, когда Адам и Ева были чисты и невинны, святость Божия покрывала их как бы одеждой и лучше всякой одежды, и они не знали никакой наготы, живя в божественной чистоте. Когда же они через грех удалились от Бога, ниспали от Его Божественного общения, тогда, естественно, почувствовали свою наготу, т. е. болезненное чувство лишения сродной им одежды – святости, коей источник Бог. Нет и у нас, братия, этой одежды чистоты, святости и добрых дел, и мы наги, хотя не все разумеем, что мы наги; прикрывая свое тело мягкими, нарядными и дорогими одеждами, многие из нас тщеславятся ими и мечтают, что они одеты как следует, а они, как и все мы, наги; наши души наги перед очами Господа, хотя тело и прикрыто прилично. Нагеси (Откр. 3, 17), говорит Господь, т. е. наг душевно. Все позаботимся, братия, об одежде добрых дел. Если не приобретем их, нас ожидает тьма кромешная и вечная (Мф. 22, 11–13).

Господь не замедлил обличить виновных. И вот в полдень Адам и Ева слышат глас Господа Бога, ходяща в раи: и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа Бога посреде древа райскаго. И призва Господь Бог Адама, и рече ему: Адаме, где еси? Где ты? Куда ты ниспал? И рече Ему (Адам говорит): глас слышах Тебе ходяща в раи, и убояхся, яко нагесмь, и скрыхся. Господь, призывая к покаянию виновного, сказал, что причиной наготы его – вкушение от запрещенного плода, но Адам не признался в своей виновности, а слагал вину на жену и даже на Бога. Жена, – говорит он, – юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох; а жена в свою очередь – на змия: змий прельсти мя, и ядох (Быт. 3, 1–13). Вот гибельное следствие греха: грех делает человека гордым, склонным ко лжи, упорным. Это случилось с первыми людьми, это было всегда, это есть и теперь. И взрослые и дети стыдятся часто признаться в сделанном грехе и ссылаются или на слабость человеческую, или на разные обстоятельства, или на других людей; часто видишь одну гордость и упорство в виновном; нередко встречаешь таких грешников (а мы – все грешники), в коих незаметно ни смирения, ни сознания перед Богом своей виновности – избави Бог всякого от этих сатанинских плевел.

Братия! Все мы грешны без сомнения, и аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1 Ин. 1, 8). В минуты искушений или по падении во грех одно спасение нам: смирение, признание в своей виновности пред Богом и сердечное сокрушение о своих грехах. Противен в очах Божиих гордый грешник и не заслуживает он помилования; напротив, приятен Ему смиренный, и Бог подает ему благодать оправдания. Господь гордым противится, смиренным же дает благодать (Иак. 4, 6).