Kitobni o'qish: «Экстремум Феба»
Другие рассказы на: www.thegravity.ru
Экстремум Феба
– Как слышите нас? – спросил полковник ВКС Рагинин.
– Слышу вас хорошо, – ответил пункт управления полётов «Восход-один» и задал встречный вопрос: – Как слышите меня?
– Вас слышим хорошо.
– Приступайте к проверке систем жизнеобеспечения скафандра. Как поняли меня?
– Вас поняли: приступать к проверке СЖО-скафандров. Пару минут. Сейчас заняты.
– Вас понял, – отвечал «Восход-один».
– Проверки скафандров закончены.
– Вас понял. Проверьте отклонения модульной связи.
– Поняли, переключаемся.
Шлюзовые двери пилотируемого космического корабля «Гюйгенс-один» сдвинулись и в кабине остались лишь члены экипажа.
– Модульная связь включена, как слышно? – передал полковник.
– Слышу вас хорошо. Тридцатиминутная готовность. Картинку у вас убираем, появится только после второй ступени. Вас видим хорошо и чётко. Как поняли?
– Вас понял. После второй вернутся трансляции.
– Как настроение?
– Настроение бодрое у всех. Чувствуем себя хорошо. К старту готовы.
– Вот и отлично. Все ваши жизненные показатели в норме, – доложили из пункта управления полётом.
Тридцать минут ожидания старта пролетели как две. Японский астрофизик Масуйо, вызвавшаяся следить за «своим детищем», новым межпланетным, ядерно-импульсным двигателем, даже не успела составить попутный отчёт в своём журнале, как членам экипажа дали отсчёт на старт.
«Промежуточная. Главная. Подъём». С радостным пожеланием экипажа: «В добрый путь!» – сверхтяжёлая ракета «Амур-пять» начала отрыв от международного плавучего космодрома, базирующегося сейчас в Восточно-Китайском море.
– Джованни, как самочувствие? Приборы показывают повышенное внутричерепное давление. Как слышно?
– Слышу хорошо, – отвечал итальянский инженер-механик, – перегрузки растут.
– Первые отработали, возвращаются. Как поняли?
– Поняли вас. Почти не почувствовали. Машина, как и прежде, ведёт себя хорошо, лёгкое вращение, – докладывал полковник Рагинин, – картинка появилась, наблюдаем Землю.
– Всё, как в кино, – подметил инженер.
– На обратном пути увидишь через стекло, – усмехнулся полковник.
Вторые ступени отсоединились и основной, первый пилотируемый корабль к спутнику Сатурна Титан вышел на орбиту Земли. Приборы и небольшой подвешенный игрушечный шарик дали понять, что на борту образовалась невесомость.
– «Гюйгенс-один», можете начинать развёртку, как слышите? – обратились с Земли к экипажу корабля.
– Начинаем развёртку. Слышим вас хорошо, – отчитался полковник и обратился к девушке: – Масуйо, как закончишь развёртку первого, доложи.
– Разумеется. Работаю. Минут семь датчик не показывает, что отсеки закрыты.
– Не критично?
– Нет, с камер видно – всё в порядке.
– Хорошо, ждём. И что, ребята, к Луне? – радостно спросил полковник у своих двух коллег.
– Вы почему такой довольный? Вам разве не страшно? – ответил вопросом Джованни.
– Страшно, когда только прощаешься со своими. Когда там бегают детишки, все веселятся, радуются. Вот тогда мне страшно, не хочу увидеть их в последний раз. А сейчас бояться уже нечего. Техника работает. Мы работаем, – полковник взглянул на встревоженного инженера и добавил: – Привыкнешь, ничего.
– «Му́ррда», – выругался тот, – три года! Три года, ребята! Зачем я на это согласился. Зачем я на это согласился?
– Вот и я не пойму что-то, – размышляла вслух девушка.
– А что на Земле говорят по этому поводу?
– Пока ничего, точнее, только корректировки чаще получаем.
– Это я заметил. А двигатель как?
– Потребление в разы выше сейчас идёт, тоже не понимаю почему. Олежка, идеи есть?
– Инопланетяне на Титане тянут нас лучом к себе, – усмехнулся полковник.
– Да ну тебя, я серьёзно.
– И я серьёзно. Что-то с притяжением. Не зря же все приборы фиксируют разницу. И чем мы ближе к спутнику, тем сильнее изменения относительно показателей всех старых станций, что летали до Сатурна до нас.
– Время выбрали неподходящее, другие его спутники находятся на более близких орбитах, – предположил итальянец.
– В другое время летели бы два года только в одну сторону, – размышлял Рагинин.
– Ну, будем чаще корректировать и сильнее тормозить. Расчётного топлива всё равно хватит на три, а то и четыре перелёта, – сделала заключение Масуйо.
– «Восход-один»! Как слышно? Думаю, вы успеете ещё получить наше сообщение и отправить нам корректировки! Навигация даёт сбой! Гад, сильные электромагнитные помехи и чёрт знает что ещё. Мы пробуем изменить курс и выйти на орбиту Фебы. Задержка… Чёрт… Шесть часов, может, семь… – под звуки сигнального оповещения пункт управления полётов «Восход-один» получил последнее сообщение полковника ВКС России Олега Анатольевича Рагинина с борта пилотируемого межпланетного корабля «Гюйгенс-один».
Звено – 1










