Kitobni o'qish: «Избранные стихотворения»

Бояре

 
Славно сшит охабень мой боярский,
Будто жар, сияют жемчуга;
Как прошёлся в нём по гриде царской,
Потемнели очи у врага.
И повёл бровями он спесиво:
Мол, видали виды на веку,
Да приметил я – обновка в диво,
Только держит слово начеку.
– Князь Семён! – ему я молвил кротко:
– Эка нынче ранняя весна…
Что невесел? аль томит заботка,
Благ ли царь восстанет ото сна?
Зеленее ржавчины от меди
Испитые щёки стали вдруг:
– Думал я о винах и о снеди,
Тяжело застольником быть, друг!
– Знамо дело! – молвил я лукаво,
Смерив князя с ног до головы:
– А скажи-ка, будет ли облава?..
Спальник, стольник – знаете всё вы.
Князь ответил: – Нонче милость ляхам,
 

Суженый

 
Голубей ручных кормила я
Оржаным зерном.
Голос вдруг за мною: – Милая!
Думаешь о ком?
На широкий двор вбежала я,
Всадничек за мной.
Говорит: – Да ты удалая!
Не беги! Постой!
Схоронилась я во тереме,
Челядь созвала.
Вижу – голубь блещет перьями.
Быстрый, как стрела.
Ни коня, ни конна воина
На дворе моем…
Я была обеспокоена
И бледна лицом.
Ввысоке, в тесовой горенке,
Ночь всю напролет
Не спалось мне, а на зореньке
Кто-то, чу! – поет.
Подошла к окну высокому –
Витязь под окном…
Что же надо черноокому
В терему моем?
 

«В воротах срывается калитка…»

 
В воротах срывается калитка.
Смерть восходит в тихий терем мой.
Я склонилась ниже над иглой,
И порвалась шелковая нитка.
Но быстрей взмахнула я иглою,
Чтобы смерть слепую обмануть,
А она – за согнутой спиною
Говорит: – Пора и отдохнуть!
Встала я, взглянула смерти в очи:
– Подожди, укроюся фатой!
Но она ответила: – Там ночи,
Любоваться некому тобой.
 

Апокалипсические триолеты

I.

 
Не устрашили бури Иоанна –
Ни бледный конь, на нем же всадник –
Смерть,
Ни гневный взгляд распутницы багряной…
Не устрашили бури Иоанна!
Как странник, шел к земле обетованной,
Вокруг него сгорала в муках твердь –
Не устрашили бури Иоанна,
Ни бледный конь, на нем же всадник –