Kitobni o'qish: «Наука о социальной политике: методология, теория, проблемы российской практики. Том I. Энциклопедические статьи по проблемам социальной политики»

© Ракитский Б.В., текст, 2017

© Институт перспектив и проблем страны, 2017

© ПРОБЕЛ-2000, 2017

Авторские пояснения

Этот сборник включает в себя основные разработки по проблемам социальной политики, сделанные мною самостоятельно или в соавторстве. Кроме того, я не мог обойтись без нескольких статей Г.Я. Ракитской. Во вступительной статье дана претенциозная оценка сделанного как нового учения о социальной политике. Мне уже 80. Я вправе заявить самооценку результатов своих усилий «по крупному счёту».

Сборник построен следующим образом. Первый том включает энциклопедические статьи. Они сгруппированы не по алфавиту и не по времени написания, а с ориентацией на логику самого предмета – социальной политики. Первая статья – «Социальная политика» – носит обобщающий характер, остальные конкретизируют проблематику.

Второй том включает остальные публикации и законченные рукописи в хронологическом порядке.

Повторы убраны, но не все. Некоторые оставлены в интересах лучшего понимания читателем.

Моё авторство указывается (в сносках) лишь в случаях, когда есть соавторы.

После каждой статьи читатель найдёт сведения о том, когда и где она публиковалась и когда написана. Но имеется и справочное издание «Ракитский Борис Васильевич. Список основных научных трудов и публикаций» (периодическое издание «Перспективы и проблемы России» Выпуск 46. М. 2014.

Буду признателен каждому, кто прочтёт сборник. Ещё более буду признателен, если получу отклик. Мой адрес для писем по почте: 119361 Россия, Москва, улица Озёрная, дом 25, кв. 287.

Для электронных писем – brakitskiy@yandex.ru

Вступительная статья
Новое учение о социально-трудовых отношениях и о социальной политике¹

В 1980-х годах начало складываться, а в 1990-е годы в основном сформировалось новое учение о социально-трудовых отношениях и о социальной политике. Сформировалось оно в СССР и в новой России. За рубежами (во всяком случае, на Западе) аналогов этому учению пока нет.

Основными и решающими исследователями и теоретиками нового учения оказались Галина Яковлевна Ракитская и я. Многое делалось и сделано вместе (совместно). Но у Галины Яковлевны лидерство и более весомый вклад в исследовании социально-трудовых отношений, а у меня, пожалуй, – в исследовании и выстраивании теорий социальной политики и социального хозяйства.

Считаю полезным и уместным очертить новое учение с нескольких важных сторон:

– со стороны последовательного применения целостного обществоведческого подхода (так называемой высокой методологии);

– со стороны нового (и последовательно научного) обоснования предметной области;

– со стороны качественно более высокой практичности учения.

Но прежде обозначу основные вехи и обстоятельства становления нового учения.

Вехи и обстоятельства становления

В начале 1979 я перешёл на работу в НИИтруда Госкомтруда СССР. В мои должностные обязанности входило курирование нескольких научных отделов, в том числе отделов заработной платы, трудовых ресурсов, общих проблем труда. С самого начала пришлось полностью впрячься в подготовку крупного научного доклада об изменениях в характере и содержании труда. Доклад предназначался для высокого собрания по линии Совета Экономической взаимопомощи (СЭВ)². Через год (в 1980) я подготовил постановочную программу перспективных научных исследований проблем труда³.

Примерно в это же время Галина Яковлевна завершила свой блистательный труд по социально-экономической эффективности научно-технического прогресса и советовалась со мной относительно тематики будущих исследований. Я порекомендовал заняться проблематикой труда. Она занялась, при этом очень охотно делилась замыслами и наработками, мы многое обсуждали и этим как бы «ускоряли» друг друга на поприще социально-трудовых исследований.

Вскоре стали выходить публикации Г.Я.Ракитской уже по социально-трудовой проблематике, а в 1986 появилась объёмная публикация фундаментального характера⁴. В ней были представлены результаты исследования нескольких ключевых аспектов:

– научная разработка категории «социально-трудовые отношения»;

– структура социально-трудовых отношений;

– стратегические цели преобразований трудовой жизнедеятельности:

– проблематика отношения людей к труду.

В других публикациях в то же время нашли отражение исследования взаимоотношений личности и трудового коллектива.

Немаловажным было разграничение социалистических и тоталитарных характеристик социально-трудовых процессов и отношений.

Работа приостановилась на несколько лет в связи с перестройкой и четвёртой русской революцией. В пишущую машинку была заправлена, как сейчас помню, 112-я страница «беловика» докторской диссертации, когда Галина Яковлевна заявила мне как о решённом деле:

– Знаешь, я пошла в движение. Не до монографий сейчас. Начинается очень серьёзное время.

Был март 1987.

К систематическим научным исследованиям социально-трудовой проблематики Г.Я.Ракитская вернулась году в 1995. Но до этого социально-трудовые проблемы органично присутствовали в публикациях и документах более широкого общественного характера. По сути, с 1987 мы участвовали в разработке рабочей (классовой) политики в антитоталитарной и антиимперской революции и в практическом развитии демократического рабочего (и профсоюзного) движения.

«Большим контекстом» наших научных и практически-движенческих разработок 1988–1994 гг. стала проблематика исторического выбора Россией своего будущего. Мы, разумеется, работали на вариант выхода нашей страны и нашего народа из тоталитаризма в социализм. Этому были посвящены теоретические работы о социализме и о критериях социалистичности, о деформациях и перерождениях общества, о стратегии и тактике перестройки, о её понимании как социальной революции, о закономерностях переходного периода, о движущих силах общественного развития вообще и революции – в частности. Основным же предметом в этом «большом контексте» были классовые интересы и проблемы трудящихся и эксплуатируемых. Название одной из работ Галины Яковлевны точно схватывает этот предмет – «Место трудящихся в будущей России». Другое точное обозначение того же самого предмета – название моей работы «Принципы рабочей политики».

История России двинулась, как известно, от тоталитаризма к капитализму, притом самой скверной дорогой – через бандитский капитализм, через периферийно-зависимый капитализм, через утрату завоеваний четвёртой русской революции «не доходя» до жизнеспособного нового общественного устройства. В новой исторической полосе задачи у нас оставались те же, что и в период революции, – идейно обслуживать рабочее движение. При этом сверхважно подчеркнуть — демократическое рабочее движение. Организациями, на которые мы серьёзно опирались, были Комитет содействия рабочему движению и самоуправлению трудящихся (создан в июне 1990), Институт перспектив и проблем страны (создан в конце 1991), Школа трудовой демократии (создана в 1994).

В процессе такой научной и общественной деятельности, направленной классово-политически, совершенно логично возникали проблемы социального положения трудящихся; социальной справедливости не в абстрактной, а в конкретно-исторической её постановке; обоснования стратегических и тактических требований рабочего и профсоюзного движения; наращивания субъектности (самостоятельности и влиятельности) профсоюзов и общественных движений трудящихся. И всё это – не в «книжном» теоретическом преломлении, не в «нейтральной» обстановке, а при реальных столкновениях с интересами и действиями иных общественных классов. Наряду с проблемами собственной классовой идеологии возникали и остро стояли проблемы собственной социальной политики трудящихся и эксплуатируемых классов.

В 1992–1993 я работал директором Института проблем занятости РАН и Минтруда России. В разгар «шоковой терапии» имел возможность от лица института атаковать Министерство труда и занятости населения РФ и обличать проводимую им и правительством социальную политику экономического геноцида населения. Этой возможностью пользовался сполна.

Когда в 1993 г. формировался Совет по социальной политике при Президенте РФ, мне было поручено научное руководство разработкой проекта Президентской программы «Стратегия и приоритеты социальной политики». Уже в 1994 в качестве предпрограммной разработки мною была подготовлена «Концепция социальной политики» Эта работа сильно продвинула становление теоретических основ социальной политики, включая её сущность, стратегию и приоритеты. К сожалению, было ещё слишком мало кадров, способных полноценно включиться в работу такого масштаба. А в 1995 дело остановилось по причине свертывания Совета по социальной политике при Президенте РФ.

В 1996 по заказу Минтруда России я выполнил фундаментальное исследование «Концепция социальной защиты для современной России».

Был и ещё один «поворот судьбы», способствовавший серьёзному продвижению в создании нового учения о социально-трудовых отношениях и о социальной политике. В 2000 профессор Н.А.Волгин получил кафедру социальной политики а Российской академии государственной службы при Президенте РФ. Он пригласил меня перейти на эту кафедру. Состоялся следующий разговор:

– Спасибо, Николай Алексеевич! Я бы перешёл, если бы Вы поставили задачу сделать кафедру российским (а значит – и мировым) лидером в науке о социальной политике.

– Да-да! Такую задачу и поставим!

Увы! Ни постановка, ни решение этой задачи усилиями кафедры не состоялись. Но мы с Галиной Яковлевной трудились именно в ключе лидерства, далеко не всегда совпадая в постановках и в разработках с руководством кафедрой. Но сделать дело в целом нам удалось. Наука о социальной политике сложилась. Галина Яковлевна завершила к 2003 фундаментальное исследование социально-трудовых отношений⁵. Чтобы охват проблематики социальной политики был достаточно полным, мне пришлось «попутно» разработать теорию социального хозяйства (отторгнутую, кстати сказать, кафедрой, на которой мы работали).

Высокая методология (целостно обществоведческий подход)

Принципиальная новизна нашего учения о социально-трудовых отношениях и о социальной политике в целом обеспечена новым методологическим подходом, новым видением сущности социально-трудовых и социально-политических процессов. Я говорю «новым подходом», «новым видением», но обязан подчеркнуть, что этот подход провозглашён и очерчен ещё в 19 веке. Это диалектический метод и это диалектико-материалистическое понимание движения общества.

Диалектический подход (в отличие от любых метафизических) ухватывает закономерности движения целостностей, в которых причины и следствия способны меняться и реально меняются местами. Реальное бытие целостно и потому адекватно может быть понято и описано только диалектическим мышлением (знанием).

Материалистическое понимание истории ухватывает способность общества двигаться самостоятельно, то есть быть целостностью, не нуждаться во внешних для себя причинах и предназначениях. Бытие человечества есть целостность, его реальное движение (его история) может быть адекватно понято и описано только диалектико-материалистическим мышлением (знанием).

Таковы философские высоты 19 века. Применение диалектико-материалистического мировоззрения в исследованиях реальных процессов бытия человечества и реальных общественных процессов порождает высокую методологию – историко-материалистический, или целостный подход. Не очень точно, но в определённых пределах допустимо называть этот подход целостно обществоведческим. Г.Я.Ракитская и я неоднократно разъясняли существо этого подхода как ценнейшего мировоззренческого и методологического наследия⁶.

Проще, но по существу говоря, великие философы 19 века (больше всего И.Кант, Г.В.Ф.Гегель, К.Маркс, Ф. Энгельс) прорвались к пониманию того, что мерой истинности (достоверности) знания является его соответствие реальному бытию. То есть к пониманию того, что философские представления и теоретические (научные) выводы о сущностных и содержательных связях и характеристиках процессов и явлений могут и должны быть по возможности точным и полным отражением реальных закономерностей и реальных атрибутов (свойств) бытия. В этом смысле основные закономерности реального бытия и основные закономерности истины как процесса познания – одни и те же закономерности. Да и сам процесс познания – практический процесс, а познания – часть реальности (бытия).

Вот от этих рубежных философских высот мы и пытались не отступать ни на шаг. Из-за этого и пришлось кардинально пересмотреть прежние представления и о социальной политике в целом, и о социально-трудовых отношениях.

Можно провозглашать истинность исторического материализма как метода или присягать ему, но не справляться с его применением в научных исследованиях. Яркий и трагичный пример этого – экономическое учение К.Маркса, изложенное в его «Капитале». Метод «Капитала», к большому сожалению, – это не диалектический метод исторического материализма, а метод экономического материализма (экономического детерминизма), то есть метафизический метод. Как только К.Маркс стал исходить из представлений о базисе и надстройке, об экономике как об абсолютной причине всего общественного движения, так сразу целостный (историко-материалистический) подход стал ему недоступен. Учения о капиталистической формации в целом у него не получилось. Получилось нечто вроде «Экономикс» с «экономическим человеком» и с «персонифицированным капиталом» в главных ролях.

В современных науках об обществе отсутствуют реальные целостные люди, реальные целостные социальные типы, реальные общности и социальные группы, отсутствует реальное бытие человечества. Вместо них фигурируют «экономические человеки», «военные человеки», «человеческие капиталы», «человеческие факторы», «демографические факторы» и прочие обломки различных целостных реалий. Из феноменов это сорта широко известна, например, введённая К. Марксом категория «товар рабочая сила». Использование наукой подобных «обломков целостного» сильно искажает знания в сравнении с реальностью.

Каким образом возникают эти «обломки», искажающие представления о реальном мире? Чаще всего они возникают оттого, что исследователь, сосредоточиваясь на предмете своего исследовательского интереса, упускает из виду существенную связанность предмета своего исследования с другими реалиями. Этим он как бы вырывает изучаемый предмет из той реальности, в которой тот существует. Изучаемое перестаёт для исследователя быть органической составной частью реальной целостности. К примеру, К.Маркс рассматривает наём работника капиталистическим предпринимателем. Процесс найма кажется предпринимателю и работнику похожим на куплю-продажу. И К.Маркс считает наём куплей-продажей. Остаётся только определить, какой именно товар покупается-продаётся. Работник и предприниматель думают, что покупается и продаётся труд. К.Маркс доказывает, что не сам труд, а лишь способность к труду, то есть рабочая сила. Отсюда понятие «товар рабочая сила». Это, возможно, было бы научным достижением, если бы наём действительно был куплей-продажей. Но он лишь внешне похож на куплю-продажу, его реальная природа вовсе не рыночная, не обменная. А потому категория «товар рабочая сила» – не научное достижение, а сугубое заблуждение.

Легко объяснить, в чём при рассмотрении найма ошибся К.Маркс. Рабочая сила – всего лишь свойство человека, нанявшегося быть работником. Что происходит со «всем человеком», когда он будто бы «продал рабочую силу»? Может ли наниматель обращаться с ним так же, как с другими купленными ресурсами для производства? Предприниматель полагает, что именно так и надо обращаться. А общество и сами работники (да и предпринимательство как класс) шаг за шагом осознают, что нельзя. И рядом с гражданским правом (регулирующим отношения по поводу владения, пользования и распоряжения имуществом) вырастают трудовое право и рабочее и профсоюзное движение. При этом – вот это отметьте особенно! – трудовое право регулирует вовсе не отношения по поводу владения, пользования и распоряжения рабочей силой, а отношения по поводу включения человека в общественно-организованную практическую деятельность и по поводу его положения в этой деятельности. Рассматривая процесс найма, К.Маркс упустил из виду многие существенные аспекты положения человека в обществе. Стоит ли при этом удивляться, что при объяснении, например, природы заработной платы К.Марксу не потребовался аспект классовой борьбы и всё свелось к тощей формуле: «заработная плата – превращенная форма стоимости и цены товара рабочая сила»? Это был большой шаг назад в сравнении со Смитовым анализом природы заработной платы.

М.И.Туган-Барановский предпринял попытку отойти от Марксовой трактовки заработной платы. Социальная теория заработной платы делает честь этому выдающемуся учёному.

Но в целом рассмотрение социально-трудовых проблем до конца XX века оставалось в пространстве нецелостного подхода. И не только рассмотрение социально-трудовых проблем, но всей социально-политической проблематики. Первым и последним, кто рассматривал положение общественного класса целостно, был Фридрих Энгельс⁷. Увы, его подход по ряду причин со временем оказался утраченным.

Когда я говорю о новом учении о социально-трудовых отношениях и о социальной политике в целом, я имею в виду совокупность методологических, теоретических и прикладных научных разработок, осуществлённых с позиций целостного подхода. Того самого, который обосновала философская мысль 19 века, но который до сих пор не был применён в исследованиях социально-трудовых и социально-политических процессов и отношений.

Основными линиями (аспектами) обновления (и в этом смысле новациями) стали следующие:

1. Все трудовые и все социальные процессы рассматриваются не иначе, как неотрывно от целостного общественного контекста, а если говорить совсем точно – в актуальном целостном контексте. Ближайшим общим следствием такого рассмотрения становится трактовка трудовых процессов и отношений как социально-трудовых, а социальных процессов и отношений – как социально-политических. Перемена кардинальная. Вместо рассмотрения предмета в одном измерении появляется рассмотрение предмета в нескольких измерениях, а точнее – во всех актуальных (практически значимых) измерениях.

2. Все обществоведческие «истины», страдающие изъяном одномерности, девальвируются и становятся «бывшими истинами», догмами, вытесняются из научного оборота. Не методами «заклеймить», «запретить», «осла вить», а путём выработки содержательных новых истин (концептов, концепций, понятий, категорий, учений). Жизнеспособное новое знание вытесняет устаревшее, догматическое, как и всегда бывало прежде.

В свете новых подходов «человек экономический» выглядит не просто как недомыслие, а как плод намеренного калечения, как нечто антигуманное. И, конечно же, вспоминается о классовых корнях заблуждений, а партийность «Economics» бросается в глаза.

3. Целостный подход несовместим с такой познавательной «новацией», как междисциплинарный подход. Между ними не меньшая пропасть, чем между живописью и раскрашиванием картинок или игрой в кубики. Складывание (приращивание) фрагментарных знаний заведомо не может дать знания целостного, так как целое нетождественно полному набору фрагментов. Междисциплинарный подход – это модернизированная метафизика, тогда как целостный – имманентно диалектический.

Предметная область

Предмет исследования – это целенаправленно познаваемое. Для наук об обществе и о человеке в обществе несомненным предметом являются сущность (закономерности и тенденции), содержание (структура, устройство) и формы движения бытия человечества, включая и общественные формы.

Нам с Г.Я.Ракитской, конечно, со студенческой скамьи были известны напевы о том, что, например, предмет политической экономии – не сами экономические процессы, не само общественное производство, а лишь общественная форма этих процессов, то есть отношения по поводу общественного производства, сиречь производственные отношения. В нашей исследовательской деятельности подобные интеллектуальные построения, мне кажется, не пригодились. Мы изучали и сами процессы, и взаимоотношения участников этих процессов как единое целое и именно так представляли себе предмет своих исследований.

Наезженная мыслительная колея, в которой и мы начинали свой научный путь, состояла в рассмотрении труда и благосостояния (уровня жизни) как феноменов экономических. Конечно же, явно неэкономические, но в то же время явно сущностные характеристики (свойства, атрибуты) и труда, и жизнеобеспечения буквально «бросались в глаза», но на это глаза традиционно закрывались. Поэтому когда я в 1970-е годы стал поднимать вопросы образа жизни, к этому относились как к пропагандистской, а не как к научной работе⁸. Чуть позже, когда рост реальных доходов в СССР критически замедлился, власти стали поощрять рассуждения об образе жизни, но в основном как о своего рода компенсации низких темпов роста и низкого уровня жизни населения. Тогда же пришли к нам невразумительные западные рассуждения о качестве жизни.

Из упомянутой наезженной мыслительной колеи мы выбирались и выбрались не методом прибавления (присоединения) некоторых социальных атрибутов-довесков к сугубо экономическим трактовкам, а радикально – благодаря принципиально иному видению процессов труда и жизнеобеспечения и их места в общественном движении. Это принципиально иное видение я постарался толково очертить гораздо позже⁹. Но пользовались мы этим принципиально новым видением с самого начала, преобразуя его в принципиально новую методологию и закрепляя как новую методологию в процессе теоретических и практических исследований. На основании своего научного опыта можем удостоверить, что методология, теория и процесс познания – неразрывная целостность; ничто в этой целостности не появляется раньше другого. То есть методология и теория возникают, апробируются и закрепляются в процессе познания.

В чём существо того принципиально нового видения процессов труда и жизнеобеспечения, благодаря которому нам удалось выбраться из наезженной мыслительной колеи и преодолеть сугубо экономические трактовки трудовых отношений и благосостояния? Оборачиваясь назад и обобщая траекторию движения нашей мысли, можно сказать, что мы с Г.Я.Ракитскои отошли от фундаментальных положений Марксова учения о базисе и надстройке и о производственных отношениях.

У К.Маркса момент объективности базиса (производственных отношений) трактуется в экономико-материалистическом (экономико-детерминистском) ключе. В силу этого аспекты субъектного действия остаются далеко в стороне при уяснении объективных закономерностей общественного движения. Не то, чтобы К.Маркс отрицал какую-либо причастность субъектных действий к объективным закономерностям, а просто в учении о производственных отношениях как о реальном базисе ему субъектные действия не понадобились. К.Марксу в 1859 и позже не понадобился тот подход, который он очертил в 1843–1844: «…Материальная сила может быть опрокинута материальной же силой; но и теория становится материальной силой, как только она овладевает массами»¹⁰. Мы же отнеслись к этому подходу как к фундаментально ценному и при объяснении любых общественных, в том числе и экономических процессов стали учитывать субъектные действия как реальный фактор, а в случаях субъектных действий масс (социальных групп, общностей, классов, каст и т. п.) – как объективный фактор, как «материальную силу» (в терминологии К.Маркса.

Предметная область исследований труда и жизнеобеспечения благодаря этому преобразилась кардинально. Взамен прежних понятий появились принципиально новые. Взамен трудовых отношений предметом исследования стали социально-трудовые отношения, взамен проблем уровня жизни – проблемы социальной политики. Тут следует подчеркнуть существеннейшую тонкость: речь не о дополнении рассмотрения труда или жизнеобеспечения социальными аспектами (например, аспектами социальных последствий), а о рассмотрении труда и жизнеобеспечения не иначе, как в ракурсе субъектных действий. На первый план вышли такие свойства труда и жизнеобеспечения, как взаимоотношения социальных сил в этих процессах (по поводу этих процессов. Отсюда совершенно иное содержательное наполнение категории «социально-трудовые отношения» (в сравнении с традиционной категорией «трудовые отношения»). Отсюда же появление совершенно новой научной категории «социальная политика», практически имеющей мало общего с традиционной трактовкой социальной политики как мероприятий государства в области повышения благосостояния (в тоталитарной терминологии – как «заботы партии и правительства о благе народа»).

Выработанные нами новые ключевые категории определены так:

«СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ – отношения между участниками общественной практики (преобразовательной деятельности) по поводу ее целевой направленности, условий и способов осуществления, по поводу получения и предназначения результата труда, распоряжения результатом труда.

Термин "социально-трудовые отношения" (в отличие от термина "трудовые отношения") вошел в отечественную научную литературу сравнительно недавно, в начале 1980-х годов. Его смысловая нагрузка – подчеркнуть, что преобразовательная деятельность всегда осуществляется в определенной социальной (общественной) форме и это выдвигает на первый план проблему социального положения (положения в обществе) субъектов этой деятельности, а не проблему рационального использования людей как трудовых ресурсов, как факторов производства»¹¹.

«СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА – универсальная, внутренне присущая обществу форма самовоспроизведения (развития) общественной структуры; субъектные взаимодействия (взаимоотношения) классов, социальных групп, общностей, других устойчивых элементов общественной структуры по поводу сохранения и изменения их социального положения.

…Социально-политические отношения существуют в обществе не обособленно, а как общественная форма всех без исключения хозяйственных, культурных, потребительских процессов. Социальная политика привносит в эти процессы их связанность с разнообразием интересов классов, социальных групп, общностей. К примеру, увязанность экономических процессов с интересами делает их политико-экономическими процессами. В некоторых отраслях хозяйства и сферах отношений влияние (роль, значение) социально-политических отношений особенно существенно и даже является фактором, задающим их качественную определённость. Таковы комплекс отраслей социального хозяйства и социально-трудовая сфера. (См. Социальное хозяйство; Социально-трудовые отношения)».¹²

В увязке с ключевыми понятиями (категориями) возник довольно развитой новый (или содержательно обновлённый) категориальный аппарат. В его составе такие научно разработанные понятия, как «социальное положение (классов, социальных групп, общностей)»; «социальные состояния», «социальное хозяйство», «отношение к труду», «стратегическая направленность», «социальная направленность», «типы трудовых судеб», «вопрос социальный», «движения социальные», «субъекты социальной политики первичные», «субъекты-представители (социальные институты)», «защищённость социальная», «риски социального происхождения (социальные риски)», «интересы социально-групповые (классовые)», «нормальное», «общность социальная», «стратегия и приоритеты социальной политики», «силы социальные», «социальные типы работников» и другие.

Всё это вместе и означает, что возникло новое учение со своей более развитой предметной областью и со своим новым, более полным и глубоким содержанием.

Факторы высокой практичности нового учения о социально-трудовых отношениях и о социальной политике

Высокая практичность нового учения о социально-трудовых отношениях и о социальной политике в целом коренится в самой природе научного знания. Познание есть сторона практики, внутренне присущий (имманентный) практике процесс. Познание ведётся для практики, ради практики; структура практической деятельности непременно включает в себя познавательную деятельность, неполна и неэффективна без неё. Именно поэтому если возникает новое учение о каких-либо явлениях или процессах, мы вправе ожидать и требовать от него большей практичности, большей практической отдачи.

Новому учению о социально-трудовых отношениях и о социальной политике в целом, как уже отмечалось, свойствен целостный подход. Благодаря этому познаваемая реальность отображается в большем числе актуальных измерений (аспектов), нежели при нецелостных (метафизических) подходах. Даже самый развитой междисциплинарный подход заведомо уступает целостному, ибо он как бы конструирует целое из фрагментов, как бы «оснащает» предмет познания всё новыми и новыми связями с иными реалиями, но ему неоткуда почерпнуть несубъективный критерий актуальности или неактуальности этих связей. При целостном подходе предмет познания находится всегда в контексте целого, так что все связи предмета познания «всегда наготове», но практическая направленность познания выделяет в целостном контексте актуальный целостный контекст¹³.

Новое учение о социально-трудовых отношениях и о социальной политике в целом обладает высокой практичностью ещё и потому, что целостный подход обеспечивает ему непременно воспроизводимый конкретно-исторический характер знания.

И, наконец, целостный подход обеспечивает знаниям особую конкретность.

«Как изучает свой предмет любая из методологий, не являющаяся целостнообществоведческой? Она как бы останавливает объект, расчленяет его, отделяя ту часть, которую будет изучать под своим предметным ракурсом. Она, стало быть, препарирует объект для изучения, упрощает объект, делает его частичным, неполным. Это неизбежное следствие глубокой специализации общественных наук. Их предметы частичны, очень специализированы. Ситуация такая, как в медицине, где врачи специализируются на конкретных болезнях отдельных органов, но никто не занят здоровьем организма в целом. В общественных науках такое предметное дробление сильно отдаляет изучаемую часть объекта от реальной практики, от живой взаимосвязи в рамках практического целого. Отсюда их специфическая проблема – обрести практическую ценность, по возможности вернуть или компенсировать потерянную целостность. Решается эта проблема в последние десятилетия практически "на ощупь": с помощью междисциплинарного подхода, многофункционального анализа, а там, где объект устроен попроще, нежели общество, – с помощью системного подхода, синэргетического подхода и т. п.

Словом, все методологии (кроме целостнообществоведческой) культивируют исследовательские подходы по схеме "утратить, а потом вернуть или компенсировать", добыть сперва упрощённое знание, отражающее усечённый объект, часть объекта с "обрубленной частью связей", а затем складывать из добытого частичного знания более ёмкое, более или менее приближающееся к полному.

Целостнообществоведческий подход основан на совершенно иных принципах. Прежде всего, основоположники исторического материализма исходили из настоятельной потребности восстановить целостность обществоведения. Это не означало нигилистического отношения к узко предметным общественным наукам, а означало актуализацию целостного знания об обществе. Такой, к примеру, великий труд, как "Положение рабочего класса в Англии" Ф.Энгельса, разве укладывается он в конкретные социологические исследования? Конечно, не укладывается. Поэтому-то Ф.Энгельс – основатель грядущей социологии, какой теперь всё ещё нет.

Знание, добытое с помощью целостнообществоведческого подхода, сохраняет в себе отражение связи предмета с актуальным целостным контекстом. Это изначально придаёт ему высокую меру практической пригодности. Этот вывод можно выразить и по-другому: сущностное знание, полученное на основе целостнообществоведческого метода, обладает свойствами особой конкретности. Конкретность в нём как бы архивирована (свёрнута) и легко и эффективно разворачивается. Это можно обозначать (трактовать) терминами "жизненность", "практичность". То есть это та самая хорошая теория, практичней которой, по выражению Л.Больцмана, нет ничего. Да и то сказать: все мы попривыкли к странному представлению о конкретном как о детальном описании устройства. А ведь конкретное-то – это единство многообразного, целостная полнота связей и отношений. Конкретное содержательно разнообразием единого, но не суммированного, а целостного»¹⁴.

За годы научных исследований и одновременно пропаганды собственной идеологии демократического рабочего движения нам приходилось не раз убеждаться в высокой практичности нового учения о социально-трудовых отношениях и о социальной политике в целом.

Во-первых, в общении с коллегами-учёными не раз выяснялось, что они испытывают трудности, связанные с отсутствием научных категорий, ухватывающих тот или иной важный аспект, казалось бы, давно описанных процессов или явлений. У нас такие обоснованные понятия обычно уже были, мы ими охотно делились и получали «спасибо» от коллег. Запомнились такие ситуации с понятиями «социальные состояния», «социальные общности», «претендентские (абитуриентские) социальные группы», «ситуативные социальные общности» (применительно к бюджетникам, «стратегии социальной политики».

Во-вторых, будучи вооружены новым учением, мы нередко оказывались практически полезными и понятными активным рабочим и их организациям. Не случайно мы активно привлекались для подготовки программ и уставов движений и организаций трудящихся, для консультаций по выработке требований при забастовках и однажды даже для репетиции забастовки. Проиллюстрирую практичность наших подходов самым простым реальным примером.

В марте 2010 мы с Г.Я.Ракитской проводили профсоюзную учёбу в Североуральске с горняками знаменитой «Красной шапочки». Выяснилось, что их давно мучает совершенно практический вопрос, который они поставили и перед нами:

– Мы собираемся потребовать у работодателя существенной прибавки к зарплате. Но не знаем, как это требование обосновать. В Трудовом кодексе опереться не на что. Пробовали рассчитывать. Брали себестоимость продукции и перечень затрат. Тоже ничего убедительного не наработали. Может, Вы нам посоветуете, как обосновывать?

– Дорогие мои! – говорит Галина Яковлевна. – Так можно обосновывать только требования вернуть отнятое. Ну, например, зарплата работников со страховыми платежами (без зарплаты начальства) составляла три года назад, допустим, 60 % от цены (цены, а не себестоимости) тонны бокситов…

– Да, мы знаем цену нашей продукции на мировых биржах!

– Ну вот! Было скажем, 60 % от мировой цены, а через три года доля заработка работников (без доходов начальства) в цене упала до 48 %. При этом ни техника, ни технология, ни организация добычи не изменились. Тут расчёты могут быть убедительным обоснованием. Требуйте довести долю заработка до 60 % в цене продукции, поднять с 48 % до 60 %, то есть увеличить зарплату на 25 % ((60 % – 48 %): 48 % × 100 = 25 %. Понятно?

– Понятно вроде. Здорово!

– Но у вас-то, наверное, не этот случай. У вас, предположим, соотношение заработка работников к цене как было, так и осталось на уровне 60 %. А вы хотите повышения.

– Да! Вот у нас так. Чем обосновать? И можно ли вообще обосновать?

– Можно. Надо просто заявить работодателю, что требуем повышения заработка, к примеру, на 15 %.

– ???

– Что вы так удивляетесь?

– Так работодатель скажет, что себестоимость вырастет и продукция станет неконкурентоспособной… Шахта обанкротится…

– А вы урезоньте работодателя. Напомните ему, что продукция продаётся не по себестоимости, а по цене. Цена останется прежней, шахта не обанкротится. А вот доля заработка (со страховыми платежами) в цене вырастет с 60 % до 69 %. Соответственно, доля прибыли в цене сократится, допустим, с 32 % до 23 %. Только и всего.

– Так он же потребует обосновать, с какой стати зарплата должна вырасти, а прибыль сократиться!

– Вот! А отсюда начинается то, что требует другого взгляда на вещи, на место трудящихся в обществе и в производстве. Вы, рабочие, – не товар рабочая сила, а люди с потребностями и интересами. Вы – самостоятельные субъекты социально-трудовых отношений и социальной политики. И в этом качестве предъявляете требования и готовы настаивать на них. Если, конечно, действительно готовы. Такие, как у вас, вопросы решают не закон стоимости и не трудовые кодексы, а соотношение классовых сил.

– Что же получается? Всё наше обоснование сводится к «мы хотим»?

– Не совсем так. На «хотим» ваш работодатель ответит «Хотеть не запрещено, но на хотенье есть терпенье». Поэтому так: хотим и требуем, и будем настаивать на своих требованиях. Вплоть до забастовки. Да ещё постараемся подключить классовую солидарность других горняков!

– Хм! А ведь такое обоснование нам подходит. Обоснование прямо вытекало из нашего нового учения. Я помню, как многообещающе прозвучало для нас тогда это рабочее «нам подходит».

Том первый
Энциклопедические статьи по проблемам социальной политики

Все статьи данного раздела написаны в период с 2001 по 2016 и включены в «Энциклопедию трудящегося и эксплуатируемого народа» (далее ЭТЭН). и размещены в ЭТЭН на сайте <www.shkolatd.ru>

I. Социальная политика: обощающая статья и ключевые понятия

Социальная политика

Содержание:

1. Определение социальной политики.

2. Субъекты социальной политики.

3. Абрис содержания социальной политики.

4. Особенности государства как субъекта социальной политики.

5. Соотношение социальной политики и государственной социальной политики

6. Социальное целеполагание и целенаправленность социальной политики.

7. Типы и тенденции социального развития.

8. Функции (основные задачи и дела) социальной политики.

9. Основные сферы осуществления социальной политики.

Литература.

Определение социальной политики

Социальная политика – универсальная, внутренне присущая обществу форма самовоспроизведения (развития) общественной структуры; субъектные взаимодействия (взаимоотношения) классов, социальных групп, общностей, других устойчивых элементов общественной структуры по поводу сохранения и изменения их социального положения, (см. Политика; Структура социальная; Положение социальное; Классы, Касты; Общность социальная).

Наряду с научно строгим определением социальной политики, подчёркивающим её сущность, широко распространены поверхностные представления о социальной политике, ограничивающиеся её отдельными содержательными характеристиками, а зачастую и поверхностными формами. Например, часто социальную политику сводят к совокупности мер или мероприятий, направленных на обеспечение тех или иных параметров социального положения. Нередко социальную политику ограничивают деятельностью государства (а то и аппарата органов государственной власти), забывая о деятельности иных субъектов общества. Или выпячивают лишь некоторые параметры социального положения (например, уровень жизни или занятость). Все подобные недостаточно глубокие и не целостные представления о социальной политике, затрудняют восприятие её существа и проблематики во всей полноте и на уровне общественных закономерностей, а не только на уровне поверхностных проявлений или выхватывания из целостного контекста отдельных свойств и сфер.

Заблуждением или сознательной демагогией являются утверждения, будто общество или государство на том или ином этапе вообще не имеют и не проводят социальной политики. Исчезновение или изъятие социальной политики из жизни общества и деятельности государства невозможно в принципе, по самому определению социальной политики как взаимодействия элементов социальной структуры (общество не бывает бесструктурным и не может прервать взаимодействия внутри собственной структуры). За утверждением об отсутствии социальной политики стоит обычно её антинародный характер, её проведение не в интересах большинства населения.

Абрис содержания социальной политики

Для содержательного раскрытия социальной политики необходимо охарактеризовать процесс взаимодействия социальных групп в нескольких важнейших аспектах:

– круг реальных участников социальной политики, то есть определить круг реально действующих и социально пассивных субъектов;

– состав наиболее влиятельных субъектов (классов, социальных групп); решающие параметры их социального положения; их самые важные современные социальные проблемы;

– место государства в социальной политике;

– цели наиболее влиятельных субъектов социальной политики, их стратегии и программные приоритеты;

– конкретно-историческое соотношение социальных сил;

– сложившиеся устойчивые тенденции и век торы социального развития;

– степень социальной устойчивости общества, важнейшие факторы его стабильности и не стабильности (это проблемы социальной безопасности, устойчивости, стабильности).

Субъекты социальной политики

Социальные группы и социальные общности как структурные части общества (народа) – несомненная реальность (см. Группы социальные; Общности социальные). Но они могут действовать или бездействовать, осознавать свои интересы и не осознавать, организовываться для действий в обществе или быть политически не организованными. Словом, они могут быть активными участниками, активно действующими социальными силами (см. Силы социальные) и в этом смысле – реальными субъектами политики вообще и социальной политики в частности. А могут быть и пассивными неорганизованными участниками социальных процессов и в этом смысле – потенциальными, формальными субъектами социальной политики.

Существенно и то, что социальные группы, классы, общности редко действуют непосредственно. Обычно в интересах практического социально-политического действия они создают представляющие их интересы партии, организации, движения, органы и т. п. Субъекты социальной политики общественно организуются, то есть как бы раздваиваются (удваиваются). "Первородные" (первичные) субъекты – это сами группы и общности. Они являются носителями своих интересов (См. Интересы; Интересы социально-групповые (классовые)). А вторичные – субъекты-представители первичных субъектов. По форме вторичные субъекты – социальные институты, представляющие интересы социальных групп и социальных общностей (см. Институты социальные).

Субъекты социальной политики – это реально самостоятельные (свободные) и притом фактически действующие граждане, социальные группы и социальные общности, а также представляющие их институты, организации и органы власти, реально активно взаимодействующие в социальной сфере, то есть формулирующие, предъявляющие и отстаивающие интересы граждан, социальных групп и социальных общностей в этой сфере (См. Субъекты социальной политики;.Субъекты социальной политики первичные; Субъекты-представители в социальной политике; Институты социальные).

Особенностью тоталитарного общества времён СССР была монополия на власть номенклатуры (правящей касты). При такой монополии многие субъекты приобретают декоративный (бессодержательный) вид, фактически не являются субъектами, им свойственны пассивность, формальность. Профсоюзы, комсомол, женские советы, местные советы, первичные организации партии власти (КПСС) – много было разных структур. Но действовали они несамостоятельно, исполняли предписанное сверху. И только наверху (на уровне номенклатуры КПСС) реально рассматривались конкретные вопросы и принимались решения.

После революции 1988–1991 гг. Россия пыталась уйти от тоталитаризма к демократии. Если бы это удалось, возникло бы гражданское общество (см. Гражданское общество).

Гражданское общество – тип общественного устройства, отличительный признак которого – реальная многосубъектность общественной, экономической, социальной, культурной, политической жизни. В гражданском обществе реально действует множество независимых друг от друга субъектов (центров) подготовки, принятия и осуществления решений. Их взаимодействие регулируется законами страны и международными актами.

В наиболее развитом виде гражданское общество существует в форме демократии. Диктаторская форма правления существенно деформирует гражданское общество, порождает тенденции и опасность его фашизации. В фашистском (тоталитарном) обществе многосубъектность носит декоративный вид или отсутствует даже формально.

Особенности государства как субъекта социальной политики

В период перехода от тоталитаризма к демократии происходит постепенный отказ от стереотипного (то есть окостеневшего, шаблонного) представления, будто социальная политика – это дело исключительно государства и его органов. Постепенно складывается многосубъектность жизни общества, в том числе и в конкретных её сферах – экономической, социальной, политической и др. Реальных субъектов социальной жизни становится всё больше, происходит их новая группировка, объединение в соответствии с формирующейся новой социальной структурой.

Такова общая логика, магистральная линия развития. А в реальной жизни многосубъектность гражданского общества складывается через борьбу, через эпизоды схваток за власть, за сознание людей, через хитрости и промахи, через крайности. Чем меньше политической культуры, политического опыта взаимоотношений между классами, тем больше крайностей, промахов и оплошностей.

Появление многих реальных субъектов социальной политики не отрицает субъектность государства и не означает умаление роли государственности (такое отрицание и умаление свойственны доктринам либерального фундаментализма). Становление демократии отрицает тоталитарный и диктаторский типы государства, объективно требует укрепления государственности демократического типа. В гражданском обществе многосубъектность социальной политики включает в себя правовое демократическое государство как ключевой компонент.

В отличие от невластных субъектов-представителей (субъектов-институтов), выражающих и обеспечивающих интересы отдельных элементов социальной структуры, властные (государственные и муниципальные) субъекты-институты социальной политики призваны выражать и обеспечивать интересы сохранения и воспроизведения целостности общества, устойчивости (жизнеспособности) его социальной структуры, относительно мирного взаимодействия в обществе социальных сил, нацеленных на противоречащие друг другу интересы.

Государство как субъект социальной политики несколько по-разному устроено и действует в обществах с унитарным и федеративным или конфедеративным или союзным государственным устройством. Различия проистекают из того, что государство может (при федерациях) как бы разделяться внутри себя на разные государственные субъекты (не следует путать субъекты федерации с государственными федеральными органами – министерствами, ведомствами, округами функционального назначения), а может и складываться на основе совместных действий разных государственных субъектов (при союзах и конфедерациях). А унитарные государства не содержат внутри себя государственных субъектов. Понятно, что множественность государственных субъектов порождает целый круг их особых отношений социально-политического характера (см. Политика социальная государственная).

Соотношение социальной политики и государственной социальной политики

Государственная социальная политика – действия государства в социальной сфере, преследующие определённые цели, соотнесенные с конкретно-историческими обстоятельствами, подкрепленные необходимыми организационными и пропагандистскими усилиями, финансовыми ресурсами и рассчитанные на определённые этапные социальные результаты.

В тоталитарном обществе социальная политика сводится практически к монопольным действиям тоталитарного режима в социальной сфере. В демократическом обществе социальная политика представляет собой совместную функцию демократического государства и других субъектов гражданского общества. Период перехода от тоталитарного общества к демократическому формирует своеобразную социальную политику переходного периода.

Тоталитарное прошлое укоренило абсолютизм государственной власти в проведении социальной политики при полной пассивности населения в предъявлении прав, осознании интересов, формулировании претензий и требований, в защите своего социального положения. Продвижение к демократии обеспечивается одновременным и согласованным отходом от абсолютизма государственного управления и от пассивности населения. В переходный период постоянно остаётся соблазн и опасность диктаторских методов "наведения демократии", соразмерные гражданскому бездействию населения. Пассивность, неорганизованность, социальная бесструктурность послетоталитарного общества – постоянная питательная основа перекосов социальной политики в сторону политически бесконтрольных и социально безответственных действий государственных властей. Облик и содержание социальной политики в этот период могут определяться властями практически целиком и практически произвольно.

Все зависит, следовательно, от характера государства в переходный период, степени его приверженности интересам страны, народа, от уважения им традиций, достижений, культуры страны, уходящей от тоталитаризма. Реальная возможность проводить практически любую социальную политику делает остро актуальным вопрос об исторической ответственности государственных властей за перемены в социальном положении населения страны в целом и всех составляющих его групп и общностей.

Сведение всего содержания социальной политики к государственной социальной политике имеет, стало быть, историческую причину – привычку мыслить понятиями тоталитарного общества. Такое сведение – распространённый в современной России стереотип мысли (шаблон, грубая прямолинейность, заскорузлость). Он не безобиден.

Социальное целеполагание и целенаправленность социальной политики

Важная содержательная характеристика социальной политики – система целей, которые ставят перед собою активные участники социальной политики (её субъекты). Применительно к социальным взаимодействиям цели суть желательные результаты общественных перемен. Каждая из общностей и социальных групп (классов) представляет себе не только своё сложившееся положение в обществе, но и своё реально возможное изменившееся к лучшему положение. Если социальная группа или общность активно общественно действует (является субъектом социальной политики), она осознаёт улучшения своего положения в обществе как цель своих действий. Если социальная группа (или общность) пассивна, то вместо цели у неё мечта, чаяние, надежда на чудо или на доброго субъекта социальной политики (на государство, например, или на влиятельного деятеля).

В тоталитарном обществе большинство субъектов являются не настоящими, не самостоятельно действующими, декоративными. Реальным субъектом социальной политики является лишь правящая социальная группа (каста), все остальные – разве что объекты социальной политики. И цели, по сути дела, может иметь и ставить только правящая каста.

В демократическом обществе, в отличие от тоталитарного, не может быть ситуации фактической односубъектности. А потому не может быть и ситуации, когда в социальной политике на всех её субъектов одна цель. Каждый из реальных субъектов социальной политики имеет свои цели. Множественность социальных целей – это нормальное и единственно плодотворное состояние для многосубъектного гражданского (демократического) общества.

В демократическом обществе разнообразие целей является первичным свойством, образующим качественную особенность общества. Это вовсе не игнорирует важную для любого общества проблему единства целей, проблему общественной консолидации, проблему так называемой национальной идеи, проблему единой системы ценностей в обществе. Однако в демократическом обществе все эти задачи стоят и решаются иначе, чем в тоталитарном. В демократическом обществе единство достигается не путем насильственного уничтожения и подавления разнообразия, а путём культивирования общественного взаимодействия, компромисса, объединения социальных сил со сходными целями, демократического противостояния, демократической борьбы. Цели меньшинства так же присутствуют в общественной жизни и в социальной политике, как и цели большинства. И из этого проистекает очень и очень многое и в содержании, и в общественных механизмах осуществления как социальной политики в целом, так и государственной социальной политики.

Социальная политика всегда отчётливо целенаправлена. Целенаправленность выражается в форме стратегии и приоритетов социальной политики (см Стратегия социальной политики; Приоритеты социальной политики). Не следует забывать, что стратегия и приоритеты социальной политики не являются монополией государства как субъекта социальной политики. Каждый из активных субъектов социальной политики выстраивает, отстаивает и в меру своего социального влияния проводит свои стратегию и приоритеты социальной политики.

Типы и тенденции социального развития

Конкретно-исторический подход к социальному развитию. Типы состояний общества и типы социальной политики. Социальная политика является сугубо структурным общественным отношением. Поэтому для практически плодотворного (конкретно-исторического) её раскрытия исключительно, определяюще важен учёт её связи с характером общества как целого (во-первых, с характером общественного устройства, с типом общественного строя, во-вторых, – со спецификой фазы, периода, этапа развития общества).

Типы состояний общества как целостной системы лежат в основе типизации социальной политики в крупном плане и позволяют выделить следующие её типы:

– социальная политика в социально устойчивых обществах (общественных формациях);

– социальная политика в обществах, находящихся в системных кризисах (в революционных ситуациях);

– социальная политика в обществах, находящихся в состоянии деформаций (перманентных кризисах общественной системы);

– социальная политика в обществах, успешно выходящих из системного кризиса путём коренных (революционных) реформ, то есть социальная политика переходного периода.

– социальная политика в обществах, не сумевших успешно решить исторические задачи переходного периода и обрести качественно новое жизнеспособное общественное устройство.

Социальная политика в социально устойчивых обществах (общественных формациях). Общественными формациями называются такие состояния (полосы) общественного развития, когда социальная и хозяйственная структуры воспроизводятся на своей собственной, социально устойчивой основе и сохраняют свою качественную определённость. Это периоды относительно "плавного" развития (См. Формация общественно-экономическая).

Особенностями социальной политики в социально устойчивых обществах являются:

стабильный (установившийся, ставший привычным для большинства населения и в основном устойчивый) порядок взаимоотношений важнейших социальных групп (и классов);

образование значительных слоев более или менее удовлетворённых своим общественным положением (в буржуазном обществоведении их часто называют "средним классом");

сбалансированность общеклассовых интересов господствующего класса и интересов его отдельных частей (подчинение интересов частей общеклассовым интересам). В завершённом виде такое подчинение можно наблюдать в форме правового государства в демократическом обществе и особенно в форме социального государства;

налаживание и поддержание системы мирного социального сосуществования господствующих и подчинённых классов;

ослабление чувства социальной несправедливости, снижение уровня массовой распространённости этого чувства в обществе, снижение влияния протестных, реформистских и особенно революционных идеологий, ослабление и упадок рабочего движения, социальных движений, протестных и освободительных движений. Одновременно распространяются идеологии социал-реформистского и социал-партнёрского толка.

В периоды "плавного" социально-экономического развития взаимоотношения господствующих и подчинённых социальных групп и классов, властей и "низов" протекают в относительно мирных и отрегулированных законами формах.

Социальная политика в обществах, находящихся в системных кризисах (в революционных ситуациях). Кризис общественной системы (системный кризис) – это такое состояние общества, когда становится необходимым исторический выбор нового варианта будущего и, как правило, нового общественного устройства (нового типа власти). Развиваться по-старому, по-привычному далее невозможно, потому что имеющиеся власти неспособны поставить новые реалистические цели и наладить эффективные общественные действия для их достижения, а "низы" не желают далее мириться со сложившимися формами жизни. Несоответствие социальных форм жизни новому уровню потребностей и возможностей не просто ощущается, но требует своего преодоления (См. Революционная ситуация).

Особенностями социальной политики в обстановке системного кризиса являются:

активизация общественного сознания во многих социальных группах, обозначение реального многообразия мнений и социально-психологических типов, идеологического многообразия;

нарастание критического отношения к сложившимся социальным порядкам, отчуждённости по отношению к ним;

выявление коренных противоречий существующего общественного устройства, осознание, с одной стороны, необходимости их преодоления, а, с другой, – неспособности существующего государства справиться с этой исторической задачей;

формулирование социально-групповых интересов и требований, формирование (или обновление, привязка к злободневным историческим задачам) социально-групповых идеологий, формирование социально-групповых субъектов-представителей (организаций, движений, партий, политических союзов и коалиций и т. п.);

выдвижение политических и социальных программ, конкретных требований по поводу коренного улучшения социально-экономического положения классов, общностей и многочисленных социальных слоев, то есть по существу требования значительных политических и социальных реформ.

В периоды системных кризисов социально-политические взаимоотношения обостряются. Возникают протестные движения, обозначается противостояние властей и "низов". "Низы" организуются до такой степени, что готовы на историческое выступление, то есть на демонстрацию своего недовольства властями (не путать с историческим наступлением, суть которого – борьба не только с существующей системой власти, но и за установление новой системы власти).

В периоды системного кризиса власти охотно дают обещания социальных улучшений, которые не в состоянии выполнить. "Низы" некоторое время верят властям. Если власти проводят-таки некоторые социальные улучшения (пусть даже недостаточные и половинчатые), острота кризиса ослабевает и дело не доходит до социальной революции. Основные резервы ослабления системного кризиса для властей – уступки как социального, так и политического характера, идеологические усилия в области массовой пропаганды и – это особенно – слабая организованность "низов" прежде всего из-за отсутствия собственной идеологии, что ведёт к идеологической пассивности и идеологической зависимости "низов" от хорошо отмобилизаванной господствующей идеологии.

Социальная политика в обществах, находящихся в состоянии деформаций (в перманентных кризисах общественной системы). Системный кризис в деформированных обществах протекает существенно иначе, нежели в общественных формациях. Деформирующий фактор – жёсткое давление политической власти на все общественные процессы, "подминание" властями всего общества, устранение реальной многосубъектности, самостоятельности не только социальных действий, но и самостоятельных общественных мнений, фактическое установление насилия как системы власти – "режима". Насилие может осуществляться в открытую, а может маскироваться популярной фразеологией (например, в СССР тоталитарный режим маскировался социалистической фразеологией) (См. Деформация общественной системы).

Придание политическому режиму функций насильственного обеспечения социальной устойчивости общества означает не разрешение системного кризиса, а его "замораживание", консервирование, изъятие из нормального исторического процесса и прогрессивного развития. Деформация делает кризис общественной системы "отложенным", постоянно готовым возобновиться.

Социальная политика в деформированных обществах тоталитарного типа также приобретает деформированный характер. Самостоятельность субъектов (и социальных групп, и субъектов-представителей этих групп) фактически упраздняется, приобретая разве что декоративный характер. Государственная социальная политика остаётся единственным реальным видом социальной политики.

Формой осуществления социальной политики в деформированном обществе является система социальных мер правящего режима. Эти меры проходят обычно несколько стадий созревания и осуществления:

просьбы и жалобы населения;

"несвоевременные" предложения в виде секретных или полусекретных постановок вопросов о мерах;

принятие вопроса к рассмотрению (по формуле: "Вопрос тут есть");

предварительное изучение проблемы и определение "цены вопроса", то есть суммы необходимых государственных затрат;

включение той или иной меры в перечень предназначенных для проведения государством;

объявление о предстоящей мере ("объявленные мероприятия");

постепенное осуществление мероприятия (очерёдность, то есть поэтапность определяется при этом по принципу "сначала то, на что надо меньше затрат", гораздо реже – по принципу остроты нуждаемости).

Социальная политика в обществах, успешно выходящих из системного кризиса путём коренных (революционных) реформ, то есть социальная политика переходного периода. Преодоление системного кризиса всегда происходит в форме революции, суть которой – смена типа власти и коренная перемена общественного устройства. Революция по-разному вызревает в деформированных обществах и в общественных формациях, но если она началась и состоялась, то её принципиальные задачи более или менее сходны. Эти задачи сводятся к необходимости проведения системы революционных реформ, охватывающих все важнейшие сферы жизни общества и налаживающих качественно новое жизнеспособное общественное устройство в каждой их этих сфер. Переходным периодом называется исторический период, в течение которого происходит переход от прежней устойчивой социальной системы к качественно новой устойчивой социальной системе (См. Переходный период).

Система революционных реформ в социальной сфере, в обеспечении основных условий жизнедеятельности населения в целом и его важнейших социальных групп является сутью социальной политики переходного периода.

Социальная политика переходного периода – социальная политика, соответствующая переходным состояниям общества. Главная особенность состоит в том, что она формируется в условиях исторической совмещенности процессов коренного обновления как общества, так и государства.

Социальная политика переходного периода отражает обострение борьбы за перемены во всех ключевых условиях формирования социального положения. Обострена борьба за степень эксплуатации, за доступ к политической власти, за передел собственности, за сохранение или понижение уровня жизни и уровня социальной защищенности, за условия труда. Исход этой борьбы определяется соотношением политической силы и политической организованности разных общественных групп (классов). Тип и направления действий государства настолько существенны при решении основных социальных вопросов, что борьба за государственную власть становится центральным пунктом влияния на социальную политику.

Социальная политика в обществах, не сумевших успешно решить исторические задачи переходного периода и обрести качественно новое жизнеспособное общественное устройство. Переходные состояния знаменательны тем, что вариантность развития (реальная возможность разных вариантов будущего для страны) остаётся реальной и актуальной для всего переходного периода. Революционное начало переходного периода ещё не гарантирует успешного его завершения. Переходный период можно считать успешно завершённым тогда, когда создано новое жизнеспособное общественное состояние, включающее и устойчивый жизнеспособный доминирующий хозяйственный уклад, и другие важнейшие составные части (порядки, институты, структуры) качественно нового общественного устройства.

Именно этот критерий успешности переходного периода – формирование качественно нового и притом жизнеспособного общественного строя – выдвигает в центр внимания созидательные задачи послереволюционные реформ, включая и социальные реформы. Соразмерение разрушительных и созидательных задач революции – ключевой вопрос её исторической роли и исторической успешности. Государство, являющееся самым действенным субъектом революционных преобразований, просто обязано обеспечивать плодотворный баланс разрушительной и созидательной работы революции.

Не всегда это удаётся. Бывает, что разрушения превышают исторически плодотворную меру, а созидательная работа – недостаточна для возникновения и укрепления качественно нового общественного устройства. Так случилось в России в 1990-е годы.

В подобных случаях переходный период как бы иссякает, не завершившись созданием качественно нового жизнеспособного общественного строя. Импульсы революции (ресурс доверия большинства народа власти) ослабевают, затухают. Строительство нового порядка приходится вести не на основаниях послереволюционных реформ, а, как правило, методом государственных программ, включающих и государственную социальную политику.

Может быть научно строго указана коренная причина неудач революционных реформ, незавершённости переходного периода и, вследствие этого, невыхода общества в тот вариант общественного развития, ради которого совершалась революция. Эта коренная причина – неудачная социальная политика, а ещё конкретнее – недостаточная сила социального действия тех классов и социальных групп, которые особенно заинтересованы в этом варианте будущего и в невозврате дореволюционного состояния общества.

В обществе, не сумевшем успешно решить задачи переходного периода, социальная политика приобретает обычно черты дореволюционной или деформированной. (См. Революция; Контрреволюция; Реставрация; Деформации общественной системы).

Функции (основные задачи и дела) социальной политики

В каких бы исторических условиях ни протекала социальная политика, какой бы её исторический тип ни складывался, всегда есть круг более или менее схожих, постоянных, типовых, возобновляющихся проблем, которые и составляют её реальное содержание. Все эти проблемы касаются состояния и потребностей улучшения общественного положения, общественных условий жизни различных социальных групп.

Основной круг функций (то есть главных общественных задач, направлений) социальной политики:

1. Обеспечение социальной устойчивости общества, социальной безопасности общества. Социальная структура может быть разной в разных обществах, она может качественно меняться в истории одного и того же общества в результате революций и революционных реформ. Но она должна обладать свойствами устойчивости и самовозобновляемости (динамичности), иначе данное общество разрушается, приходит в упадок, перестаёт существовать. Социальная структура должна быть настолько устойчивой, чтобы выдержать как внутренние, так и внешние опасности её разрушения и вместе с тем выносить в себе перспективу и потенциал качественного обновления путём реформ и революций.

Все ныне существующие общества и современный мировой порядок основаны на принудительном социальном донорстве одних социальных групп и стран в пользу других социальных групп и стран (то есть на эксплуатации). Отношения принудительного социального донорства в корне своём антагонистичны. Проблемы социальной устойчивости в том и состоят, чтобы избежать открытых форм антагонизма, включая войны между странами и гражданские войны.

Господствующие классы накопили исторический опыт силовой консервации антагонизмов, подавления восстаний и революций, запрета и дискредитации освободительных идеологий, движений и партий. Но ими же, особенно в XX веке, накоплен и богатый опыт поддержания социальной безопасности путём компромисса интересов стран и классов, налаживания механизмов социальной направленности антагонистически противоречивых процессов. Примеры известны: социальное рыночное хозяйство, социальное государство, международная помощь слаборазвитым странам и др. Центральным пунктом в таких случаях всегда является крупномасштабное властное (государственное) перераспределение части эффекта в пользу социальных доноров, что и компенсирует (временно блокирует, ослабляет) их потенциальное массовое недовольство социальной несправедливостью эксплуататорской системы.

2. Обеспечение политической устойчивости власти. Такая устойчивость по-разному достигается в обществах разного типа и в разных конкретных исторических условиях, но суть всегда сводится к такому распределению реального участия социальных групп (в том числе классов) и общностей в политических решениях, которое удерживало бы доминирующее влияние во власти того же самого господствующего класса. В противном случае меняется классовый тип власти и становятся неизбежными революционные преобразования. Среди этих преобразований опять-таки приоритетным становится обеспечение политической устойчивости, но уже новой власти.

3. Обеспечение такого распределения власти в хозяйстве (собственности), которое признавалось бы большинством справедливым, не требующим борьбы за передел.

4. Налаживание такой системы распределения экономических ресурсов и экономического эффекта, которая более или менее устраивает подавляющее большинство населения. От распределения экономических ресурсов в решающей мере зависят материальные условия жизни людей в обществе, возможности решения проблем разных социальных групп. Инвестиции и их структура, уровень и дифференциация доходов, совокупный размер и структура ежегодных социальных расходов, условия и размеры социальной помощи и поддержки – эти и иные экономические параметры имеют социальный смысл и социальное предназначение.

5. Обеспечение обществом и государством необходимого и достаточного уровня экологической безопасности.

6. Обеспечение обществом и государством необходимого и достаточного уровня социальной защищенности как населения в целом, так и каждой из его социальной групп и общностей.

Социальная защищённость – одна из общественных ценностей, объективная положительная социально-психологическая оценка социальными субъектами данного конкретно-исторического общества как жизненной среды. Чувство социальной защищённости возникает и бывает устойчивым, если социальная группа или население в целом осознают, что социальные риски целенаправленно понижаются обществом и государством до степени, когда они не могут существенно нарушить нормальное общественное положение. (См. Защищённость социальная; Риски социальные; Защита социальная).

Основные сферы осуществления социальной политики

Социально-политические отношения существуют в обществе не обособленно, а как общественная форма всех без исключения хозяйственных, культурных, потребительских процессов. Социальная политика привносит в эти процессы их связанность с разнообразием интересов классов, социальных групп, общностей. К примеру, увязанность экономических процессов с интересами делает их политико-экономическими процессами. В некоторых отраслях хозяйства и сферах отношений влияние (роль, значение) социально-политических отношений особенно существенно и даже является фактором, задающим их качественную определённость. Таковы комплекс отраслей социального хозяйства и социально-трудовая сфера. (См. Социальное хозяйство; Социально-трудовые отношения).

Литература. Б.В.Ракитский. Социальная политика, социальная защита, самозащита трудящихся в обществе. – М: ИППС, 1998; Б.В.Ракитский. Концепция социальной политики для современной России. М: 2000; Гонтмахер Е.Ш. Социальная политика в России: уроки 90-х. М: 2000; Социальная энциклопедия. М: БРЭ, 2000. Шаталин С.С. Социальные ресурсы и социальная политика. М: 1990; Социальная политика. Учебник (Под общей редакцией Н.А.Волгина). М: 2002; Социальная политика. Толковый Словарь. М: РАГС, 2002; Международные акты о правах человека. Сб. документов. М: Изд. НОРМА, 2000; Ракитский Б.В., Ракитская Г,Я, Мандель М.Д. Социально-трудовые права и свободы: российские и международные принципы, нормы, проблемы. Учебник (по программам высшего классового образования) – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2008

Положение социальное

ПОЛОЖЕНИЕ СОЦИАЛЬНОЕ¹⁵ (социально-экономическое положение, общественное положение, положение в обществе) – устойчиво воспроизводимый в данном обществе тип жизнедеятельности людей (в том числе тип индивидуальной жизненной судьбы), который формируется совокупностью реально доступных им условий и способов жизнедеятельности и определяет фактические возможности, направленность развития личности и, в конечном счете, – социальный тип личности.

Социальное положение – перманентная (постоянная, непрерывная) проблема всех обществ, поскольку они социально-структурны (См. Структура социальная). Категория "социальное положение" выработана обществознанием не для того, чтобы просто отмечать и созерцать очевидные различия в жизнедеятельности людей. Эта категория выявляет и фиксирует тот тип и круг различий, которые существенны настолько, что делают разнотипной жизнедеятельность людей в обществе, социально сгруппировывают людей и формируют объективные предпосылки их солидарных интересов и действий.

Различия социального положения, закономерные для того или иного исторически устойчивого общественного устройства, проявляются в качественном типовом системном разнообразии социальных фигур. Так, для рабовладельческого общества характерны рабовладельцы, рабы, пролетарии; для феодализма – помещики, вассалы, бояре, дворяне, смерды, крепостные, холопы; для капитализма – капиталисты, наемные работники, рабочие.

Социальное положение есть ансамблевое (социально-групповое, социально-классовое) место человека в обществе, принципиальные координаты его социализированности. Социальное положение – основная комплексная характеристика жизнедеятельности структурных частей общества (См. Группы социальные; Общность социальная) и населения в целом. В состоянии и динамике этой характеристики непосредственно выражаются, проявляются цели и результаты социальной политики (См. Политика социальная).

Каждому типу общества (феодальное, буржуазно-демократическое, тоталитарное, колониально зависимое и пр.) соответствует качественно определенное социальное положение населения в целом и определенный характер дифференциации населения по социальному положению – определенная социальная структура (см. Структура социальная).

Социальное положение как тип жизнедеятельности лучше всего мог бы быть описан понятиями, отражающими особенности данного типа жизнедеятельности в сравнении с иными типами. Классическое достижение в выработке научно точных и емких понятий – Марксовы характеристики социального положения фабричных рабочих, аналитически выработанные в его "Капитале": частичный работник, придаток машины, формальное и реальное подчинение труда капиталу. При этом все эти характеристики принадлежат наемному рабочему, эксплуатируемому при машинной организации производства. Благодаря такому анализу рабочий предстал как новый социальный тип, порожденный именно первой промышленной революцией.

Современная наука не демонстрирует Марксова уровня анализа социального положения. Ее методологический "потолок" – описание социального положения через набор (совокупность) реально доступных общественных условий и способов жизнедеятельности. Отечественное обществоведение продолжает в этом отношении подход В.И.Ленина, примененный при определении классов в работе "Великий почин" (1919), а ранее обозначенный русскими последователями К.Маркса (например, М.И.Туган-Барановским).

Среди общественных условий, формирующих социальное положение всех членов общества и элементов его социальной структуры (социальных групп, социальных общностей), наиболее важными являются следующие:

1. Общественное устройство (общественный строй), в котором закреплено генеральное распределение ролей в обществе, в первую очередь разделение на эксплуататоров и эксплуатируемых, господ и подчиненных (См. Эксплуатация; Классы; Касты).

Принципиально важно, осуществляется ли прогресс на основе эксплуатации или эксплуатация не допускается. В обществах, развивающихся на основе эксплуатации, значительная (обычно бо́льшая) часть общества оказывается объективно (и субъективно) отчужденной от установившихся порядков, не воспринимает их как свои, считает их навязанными. Реальный внутренний раскол общества, основанного на эксплуатации, предопределяет главную проблему социальной политики в таком обществе – проблему обеспечения гражданского мира, социального компромисса, социального партнерства, как минимум – социального перемирия.

2. Власть в обществе как способ поддерживания социальной устойчивости (См. Власть). Существенно важен тип (модель) доминирования господствующих классов во власти, варьирующий от прямой диктатуры до социального партнёрства.

3. Власть в хозяйстве (собственность). Собственность – это прежде всего властно-хозяйственные отношения, то есть разделение на тех, кто принимает в хозяйстве самые важные, а то и все решения, и тех, кто обязан их только исполнять. В распределении имущества это разделение на господ и подчиненных отражается и закрепляется. Но основными, определяющими в собственности являются не имущественные, а именно властно-хозяйственные отношения.

Собственность – это проекция общественного устройства и распределения власти в обществе на экономическую сферу. В обществах, где доминирует частная капиталистическая собственность, социальное положение частных собственников воспроизводится и упрочивается за счет сохранения социального неравенства и подчиненного положения социальных групп эксплуатируемых трудящихся (бо́льшая их часть – наемные эксплуатируемые). Это абсолютный закон. Модели социального рыночного хозяйства и социального партнерства позволяют смягчать жесткость действия этого закона (См. Собственность; Социальное рыночное хозяйство; Партнёрство социальное).

4. Экономические условия – комплекс условий обеспечения средств существования и развития, необходимых и достаточных для воспроизведения и общественно нормальной эволюции социального положения социальных групп и общностей. Сюда относятся не только доходы, но и условия просвещения, образования, здравоохранения, обеспечение жилищами, коммунально-бытовыми услугами, уровень благоустройства населенных мест и т. п. (См. Доходы; Хозяйство социальное; Качество жизни; Уровень жизни; Социальная сфера; Сфера социально-трудовая).

5. Экологическая безопасность (уровень экологических опасностей как в природной среде, так и в поселениях, и в сфере производства). (См. Защищённость эко логическая; Условия труда).

6. Защищённость от социальных опасностей (социальная защищённость) – мера пригодности (приемлемости) для населения в целом, для социальных групп и людей данного общества как социальной среды обитания. Защищённость от социальных опасностей – ценность, обеспечиваемая тем общественным порядком, в котором субъекты могут опираться на общественный строй как на гаранта сохранения (неухудшения) своего положения в обществе, а также при выдвижении требований по его улучшению или отстаиванию (см. Защищённость социальная).

Важнейшие факторы (общественные условия), объективно формирующие социальное положение, не едины для всех членов общества, а различны (дифференцированы), что создает объективные предпосылки дифференциации социального положения и социального группирования по признакам схожести социального положения (См. Социальная структура; Социальная группа; Классы).

Параметры социального положения – конкретные измерители социального положения, его качественно-количественные характеристики (показатели и оценки), система которых позволяет достоверно и с определенностью, необходимой и достаточной для практики, судить о реальном, прогнозируемом или программируемом социальном положении и комплексно оценивать его состояние (достигнутый рубеж).

Параметры социального положения применяются также при определении качественных соотносительных уровней (состояний) благосостояния (нищета, достаток, бедность, богатство и др.).

Литература: Энгельс Ф. Положение рабочего класса в Англии. – К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, 2-е изд. Т.2. М. 1955; Маркс К. Капитал. Том 1, главы 11–13. – К.Маркс и Ф.Энгельс Сочинения, 2-е изд. Т.23. М. 1960; Туган-Барановский М.И. Основы политической экономии. Отдел IV. – М.: РОСПЭН. 1998; Ракитский Б.В. Социальная политика и интересы трудящихся. – М.: март 1995; Ракитский Б.В. Социальная политика, социальная защита, самозащита трудящихся в обществе. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 1997 (часть первая), 1998 (часть вторая); Ракитская Г.Я. Социально-трудовые отношения (общая теория и проблемы становления их демократического регулирования в современной России). – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2003; Ракитский Б.В., Ракитская Г.Я., Мандель М.Д. Социально-трудовые права и свободы: российские и международные принципы, нормы, проблемы. Учебник (по программам высшего классового образования). – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2008.

Субъекты социальной политики

СУБЪЕКТЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ – участники взаимодействий социальных групп по поводу их положения в обществе, то есть участники социальной политики (См. Политика социальная).

В научно строгом смысле участники социальной политики являются её субъектами лишь в обществах, политическое устройство которых допускает общественно значимую реальную самостоятельность участия социальных групп, общностей и граждан в политических и социально-политических взаимодействиях. В тоталитарных обществах многие из участников социальной политики самостоятельны в своих действиях лишь формально, а на деле лишены общественно значимой самостоятельности. Они – не более, чем декоративные субъекты социальной политики, фактически всего лишь её объекты (См. Тоталитаризм; Фашизм).

При авторитарных режимах самостоятельность политических и социально-политических действий многих социальных групп и субъектов социальной политики сильно ущемлена и втиснута в "коридор возможностей", определённый партией власти (См. Авторитаризм; Партия власти).

В нетоталитарных, в неавторитарных, особенно в демократических обществах многие или все участники социально-политических взаимодействий являются полноценными (реальными) субъектами социальной политики.

Социальные группы, структурные части общества (народа) – несомненная реальность. Но эти группы могут действовать или бездействовать, осознавать свои интересы и не осознавать, организовываться для действий в обществе или быть политически неорганизованными. Словом, они могут быть активными участниками, активными действующими социальными силами и в этом смысле реальными субъектами политики вообще и социальной политики – в частности. А могут быть и пассивными неорганизованными участниками социальных процессов и в этом смысле – потенциальными, формальными субъектами социальной политики.

Субъекты социальной политики – реально самостоятельные и притом фактически действующие социальные группы и представляющие их органы, организации, институты, структуры. Обратите внимание: кроме самих социальных групп к субъектам политики относятся и представляющие их интересы организационные структуры. Получается, что субъекты как бы раздваиваются (удваиваются). "Первородные" (первичные) субъекты – это сами социальные группы, общности, граждане. (См. Субъекты социальной политики первичные). А вторичные (как бы порожденные первичными для удобства практического действия в политике) – это представляющие их интересы органы, организации и т. п. (См. Субъекты-представители в социальной политике).

К примеру, летчики, писатели, ученые, горняки – разные социально-профессиональные группы. Они создали свои организации: профсоюз летного состава гражданской авиации, союз писателей, общественную академию наук, профсоюз горняков. Создаются классовые политические организации, союзы, ассоциации, движения. И все они – действующие участники социальной политики, ее субъекты.

Особенностью тоталитарного общества времён СССР была фактическая бессубъектность, формальность многих участников социальной политики. Профсоюзы, комсомол, женские советы, местные советы – много было разных структур. Но действовали они несамостоятельно. Исполняли предписанное сверху. И только наверху (на уровне номенклатуры КПСС) реально рассматривались конкретные вопросы и принимались решения. Это и есть монополия на власть. При такой монополии субъекты приобретают декоративный вид, фактически не являются субъектами.

От тоталитаризма Россия пытается уйти к демократии. Если бы это удалось, возникло бы гражданское общество.

Гражданское общество – тип общественного устройства, отличительный признак которого – реальная многосубъектность общественной, экономической, социальной, культурной, политической жизни. В гражданском обществе реально действует множество независимых друг от друга субъектов (центров) подготовки, принятия и осуществления решений. Их взаимодействие регулируется законами страны и международными актами.

В наиболее развитом виде гражданское общество существует в форме демократии. Диктаторская форма правления существенно деформирует гражданское общество, порождает тенденции и опасность его фашизации. В фашистском (тоталитарном) обществе многосубъектность, как уже отмечалось, носит декоративный вид или отсутствует даже формально.

Дадим итоговое определение. Субъекты социальной политики – это граждане и социальные группы, а также представляющие их институты, организации и органы власти, реально активно взаимодействующие в социальной сфере, то есть формирующие, предъявляющие и отстаивающие интересы граждан и социальных групп в этой сфере.

Субъектный ряд

СУБЪЕКТНЫЙ РЯД – состав субъектов политических взаимодействий в обществе или в мировом сообществе (См. Субъект; Субъектность; Политика).

Субъектный ряд формируется на объективной основе, а именно как деятельностная ипостась реальной социальной структуры (См. Структура социальная). Именно поэтому в субъектном ряду правомерно различать потенциальных субъектов и субъектов-представителей.

Потенциальные (или первичные) субъекты – реальные элементы социальной структуры (социальные группы, классы, касты, кланы, общности, слои, люди и т. п.), являющиеся носителями своих собственных интересов, отражающих их положение в обществе и претензии на его изменение или сохранение. Субъекты-представители (или вторичные субъекты) – это разнообразные институты общества (организации, политические партии, профсоюзы, ассоциации, кружки, клубы, общественные объединения, органы власти, граждане и т. п.), представляющие во взаимодействиях интересы тех или иных первичных субъектов. К примеру, гражданин представляет свои собственные интересы как человека, члена общества. Профсоюз представляет интересы тех, кто в него объединился, а также и других трудящихся. Политическая партия представляет интересы того или иного общественного класса или социальной группы. Партия власти представляет интересы бюрократов, посягающих на узурпацию власти и на оформление себя в качестве правящей касты. Домовой комитет представляет интересы жителей дома (соседской общности). И так далее.

В субъектном ряду могут быть выделены реальные и формальные субъекты.

Реальными являются те субъекты, которые, во-первых, не только имеют, но и осознают своё положение в обществе; во-вторых, самостоятельно, осознанно и организованно выступают в общественных взаимодействиях со своими стратегическими и тактическими претензиями и требованиями или противодействуют претензиям и требованиям других субъектов. Реальные субъекты политики называются политическими (или социальными, или социально-политическими) силами (См. Силы социальные (социально-политические, политические)). В сфере геополитических взаимодействий реальные субъекты называются геополитическими силами (См. Силы геополитические).

В отличие от реальных субъектов, формальные субъекты имеют собственные интересы, но либо не осознают их и не выражают как собственные цели, либо лишены возможности сделать это. В случаях, когда возможность реальной субъектности в обществе есть, но потенциальный субъект её не использует, формальный субъект называется пассивным. В случаях, когда общественные условия препятствуют обретению реальной субъектности, имеет место ущемление или лишение субъектности, принуждение к формальной субъектности или бессубъектности. Формальные субъекты не выступают самостоятельно в политических взаимодействиях, но могут использоваться теми или иными политическими силами в качестве подсобной «массовки».

Пример массовой формальной субъектности и бессубъектности дают тоталитарные общества. Например, в СССР, начиная со сталинской эпохи, реальным субъектом была правящая каста (номенклатура) (См. Номенклатура). Положение остального населения также было кастово структурировано. Но ни одна из каст не обладала реальной субъектностью. Было множество институтов, формально представлявших те или иные группы или общности (ВЛКСМ, ВЦСПС, Пионерская организация, ДОСААФ, Союз советских писателей, Союз советских женщин, Союз композиторов СССР и т. д.). Но, как точно было зафиксировано в статье 6 Конституции СССР (1977), «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза».

В нетоталитарных и в демократических обществах формальная субъектность (пассивность) тех или иных социальных групп может возникать и воспроизводиться под влиянием трудных конкретно-исторических обстоятельств. Например, пассивность, неорганизованность рабочего класса, крестьянства, местного населения в современной России в решающей мере объясняется не только тоталитарным прошлым, но и экономическим геноцидом населения в период ельцинских «шоковых реформ» (См. Реформы радикальные рыночные 1990-х годов в России; Непопулярные меры; Экономический геноцид населения). Всеми признана задержка в развитии российского гражданского общества, включая формирование не декоративных и не прокремлёвских, а свободных субъектов. Она объясняется в том числе и государственными мерами, существенно затруднявшими в 2000-е годы проявления гражданской активности, организации и легитимации политических, профсоюзных и иных организаций граждан, использования конституционного права на референдум.

Конкретно-исторический субъектный ряд формируется под воздействием политической культуры страны, её традиций и – в решающей мере – в соответствии с общественным устройством (строем). Политическая культура и традиции в разных странах могут быть разными, но если их устройство рабовладельческое, то в субъектном ряду обязательно будут рабы и рабовладельцы. При феодальном общественном устройстве в числе основных субъектов будут аристократия (боярство ли, дворянство ли), духовенство, бюргерство, зависимое крестьянство (не обязательно в крепостной зависимости), другие сословия.

Субъектный ряд капиталистических обществ непременно включает в себя класс капиталистов и класс наёмных эксплуатируемых трудящихся. Помимо этого при капитализме (особенно при его демократическом варианте) формируется и действует множество субъектов-представителей (органы публичной власти, политические партии, профсоюзы, общественные организации, объединения граждан). Сами граждане являются реальными субъектами политики и общественной жизни.

Субъектные взаимодействия в обществе обширны и многообразны. Объективно они структурированы (типизированы) по предмету интересов, преследуемых взаимодействующими субъектами. Крупные предметные области субъектных взаимодействий называются сферами. Например, сфера борьбы за власть (собственно политика); сфера взаимодействий по поводу социального положения (социальная политика); социально-трудовая сфера; хозяйство; культура; просвещение и образование, и т. д. В каждой из таких сфер складывается свой субъектный ряд, Субъектный ряд каждой из предметных сфер взаимодействия есть не что иное, как деятельностное проявление в этой сфере субъектного ряда общества в целом.

История, политическая экономия и политология изучают субъектные ряды разных обществ в разные исторические эпохи.

Многие общественные науки изучают субъектные ряды каждой из сфер взаимодействий. Например, наука о социальной политике выработала научные категории для изучения субъектного ряда социальной политики (См. Субъекты социальной политики; Субъектность социальная; Субъекты социальные; Субъекты-представители в социальной политике; Субъекты социальной политики государственные; Субъекты социальной политики негосударственные; Субъекты социальной политики первичные; Группы социальные претендентские (абитуриентские); и др.).

Изучение субъектных рядов обществ и субъектных рядов важнейших сфер взаимодействий – одно из самых перспективных направлений как с точки зрения нужд общественной практики, так и с точки зрения развития обществознания. В тоталитарном СССР изучение субъектного ряда было не только не востребовано властями, но и фактически запрещено ими. Буржуазная социология и буржуазная политология сознательно избегают серьёзного изучения деятельностного аспекта реальных субъектов общества, опасаясь «напороться» на проблемы классовой борьбы (что по умолчанию находится как бы под запретом). Поэтому в трудах по стратификации и по политологии о субъектном ряде буржуазного общества либо нет ничего вообще, либо даётся крайне поверхностная и искажённая картина (См. Стратификации социальной теория; Политология буржуазная).

Эффективность

ЭФФЕКТИВНОСТЬ – результативность; интегрирующая (обобщающая) оценка результатов какого-либо сознательного действия (курса, линии поведения, стратегии, тактики) в двух существенных отношениях: во-первых, со стороны принципиального соответствия целям, для достижения которых действия предпринимались, а во-вторых, со стороны оправданности (приемлемости) усилий (и затрат ресурсов), потраченных на получение результата.

Если наблюдаются результаты, качественно не соответствующие (противоречащие) поставленным целям, говорят об обратном эффекте (См. Обратный эффект). В случаях принципиального соответствия результатов целям различают высокую, низкую, достаточную или недостаточную эффективность. Предполагаемую результативность действий называют ожидаемой эффективностью (См. Эффект ожидаемый). Если результаты соответствуют целям, но достигнуты неоправданно большими усилиями или неприемлемыми способами, то деятельность либо не признаётся эффективной, либо для оценки её результативности подыскиваются специфические формулы (например, пиррова победа; саркастическое «за славу сколько ни плати – всё недорого»; слава Герострата и др.).

Понятие эффективности ограничено обычно (как на практике, так и в теории) кругом результатов, прямо отвечающих (соответствующих) поставленным целям. Другие результаты действий (как полезные кому-либо, так и вредные кому-либо; как вполне ожидаемые, так и неожиданные) охватываются понятием «последствия» (См. Последствия; Последствия социальные).

Практика охватывает множество действий, направленных на множество целей. В связи с этим распространено дифференцированное рассмотрение и дифференцированная оценка результативности действий (не то чтобы в полном и преднамеренном отрыве результативности одного действия от результативности другого, а в практически приемлемой отвлечённости рассмотрения результативности одного действия от результативности других действий). Так возникают понятия экономической эффективности, эффективности образования, эффективности методик лечения, эффективность собственности, эффективность пропаганды и т. п. (См. Эффективность экономическая; Эффективный собственник).

Одновременно с этим общественная практика не сводится к сумме разрозненных (взятых по отдельности) действий, а обладает целостностью (См. Целостность). Свойство целостности общественной практики делает оправданным постановку и решение вопроса о её (общественной практики в целом) результативности. Эффективность общественной практики в целом называется общественной (социальной) эффективностью (См. Эффективность социальная).

Сопряжение эффективности тех или иных практических действий с социальной эффективностью как с эффективностью общественной практики в целом – важная практическая задача, нелегко дающаяся теоретической и методической разработке (См. Эффективность экономическая и эффективность социальная).

Эффект социальный

ЭФФЕКТ СОЦИАЛЬНЫЙ – положительный (благоприятный) для социального положения результат какой-либо практической деятельности (производственной, трудовой, финансовой, общественной, благотворительной, образовательной и т. п.). Социальный эффект является обычно составной частью общего (полного) практического эффекта, но может с той или иной мерой точности выделяться (аналитически или рассчётно) и оцениваться.

Понятие "социальный эффект" уже, нежели понятие "социальные результаты", которое включает в себя не только благоприятные, но и неблагоприятные для социального положения результаты практической деятельности.

В случаях, когда социальные результаты заранее не планировались, не прогнозировались или вообще игнорировались (оставались за пределами интереса или внимания), принято говорить о социальных последствиях. Особенно часто упоминают и толкуют о социальных последствиях научно-технического прогресса.

Соотнесение социального эффекта и неблагоприятных социальных последствий деятельности с её целями составляет содержание процесса оценки социальной эффективности.

Проблематика социальных эффектов стала научно разрабатываться в СССР в 1970-е годы. Здесь отечественные разработки намного опередили зарубежные. Это опережение сохраняется до сих пор. Было разработано нескольких методик расчёта социального эффекта и методик дополнения расчёта экономического эффекта расчётом социальных эффектов. Однако принципиальное опережение (мировое лидерство) сложилось, когда была разработана теория и общая методика оценки социально-экономической эффективности общественного производства и научно-технического прогресса. Новый научный подход, обосновывающий методологические и методические принципы в этой области, получил название "ранжирование Г.Я.Ракитской". (См. Эффективность экономическая и эффективность социальная").

Литература: Новожилов В.В. Проблемы измерения затрат и результатов при оптимальном планировании. – М.: "Экономика". 1967; Ракитская Г.Я. Цели социально-экономического развития и эффективность научно-технического прогресса. – М.: ВНИИСИ. 1982.

Эффективность экономическая и эффективность социальная

ЭФФЕКТИВНОСТЬ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И ЭФФЕКТИВНОСТЬ СОЦИАЛЬНАЯ – два из многих измерений эффективности, сопоставление которых и стремление свести (соединить) которые долгое время находились и до сих пор находятся в ряду самых актуальных теоретических и прикладных разработок ряда наук (политической экономии, науки об управлении, конкретной экономики и др.).

Эффективность как родовое (общее) понятие отражает реальное общественное отношение целей и результатов практической деятельности. Однако практическая деятельность (практика) обладает структурой, а потому феномен эффективности неизбежно приобретает характер структурного отношения. Другими словами: эффективность вообще – понятие бессодержательное, неправомерно абстрактное, игнорирующее структурный (социально-групповой, классовый) характер практики и отношений (оценок) эффективности практической деятельности.

Генеральная проблема определения эффективности – адекватное реальной практике выделение и соотнесение эффективности практики как целого (системы) и эффективности составляющих это целое видов практической деятельности (частных систем, подсистем).

Практика в целом – это общественная (социальная) практика. Цели, с которыми при определении эффективности сопоставляются результаты, суть целообщественные (социальные) цели, а сама эффективность в этом смысле называется социальной. Хозяйственная практика (экономика) – часть общественной практики. Цели, с которыми при определении экономической эффективности сравниваются хозяйственные (экономические) результаты, заданы обществом, но заданы они именно как экономические цели, обычно как цели создания ресурсных возможностей для достижения общественных целей, не сводимых к экономическим. Различия в понимании характера связи целостного и частного в общественной практике порождают различия в подходах к соотнесению социальной (целообщественной) эффективности и экономической эффективности.

Традиции метафизической методологии питают представления об обществе как о сумме частей. Поскольку общество по своей природе целостно, а не суммарно, метафизический подход принципиально неспособен вывести к оценкам эффективности, адекватным общественной практике. Метафизический (суммирующий) подход к эффективности порождает различные комбинации складывания частных эффектов или складывания и вычитания (если суммируются положительные и отрицательные частные эффекты). Соотнесения результатов с целообщественными целями не происходит, задача такого типа даже не ставится.

При суммирующем (метафизическом) подходе к определению эффективности широко распространён и даже доминирует фетишистский (прагматический) метод. Он касается выбора эффекта какой-либо части общественной практики на роль основного слагаемого, к которому прибавляются или из которого вычитаются эффекты иных частей общественной практики, принимаемых в расчёт. Этот метод лежит обычно в основе популярного, но тупикового "междисциплинарного подхода". Фетишизируется (неправомерно выпячивается) какая-то часть общественной практики и объявляется критериально главной. Например, успех частного предпринимателя объявляется наивысшим мерилом эффективности, которому подчинены (субординированы) все иные её измерители и оценки (хрестоматийной стала формула Ч.Вильсона "Что хорошо для "Дженерал Моторс" то хорошо и для Соединённых Штатов"). Социальные и иные неэкономические эффекты искусственно оцениваются как экономические (получают экономические единицы измерения) и плюсуются к действительно экономическому эффекту (соответственно, эффекты, оценённые как отрицательные, – вычитаются). Общественные цели и все частные цели тем самым сводятся к сугубо экономическим. Фетишизироваться может любая часть общественной практики (наращивание военной мощи, "силовая составляющая", защита окружающей среды, научно-технический прогресс и др.).

Принципиально несовместим с метафизическими подходами к эффективности целостно обществоведческий диалектический подход. Представление о целом как о сумме не допускается, суммирование частных эффектов признаётся ненужным в силу неадекватности суммарного результата структуре реальной общественной практики. Цели общества как целостности признаются реальными и имеющими приоритет в субординации реально структурированных целей. Отсюда качественно иной способ выстраивания единой системы целей – ранжирование целей. Оценка социальной эффективности происходит как определение соответствия результатов общественной практики в целом ранжированным целям. Сравнительная оценка эффективности вариантов развития осуществляется путём поэтапного отбора вариантов по критерию соответствия рангам целей. Варианты, не соответствующие социальным рангам целей, отбрасываются как социально недопустимые, даже если экономически (то есть по критерию, который ниже высших рангов) они более эффективны. Экономическая эффективность сравнивается только по кругу социально необходимых и социально допустимых вариантов. Социально и одновременно экономически самым эффективным (социально-экономически оптимальным) признаётся вариант, прошедший отбор по соответствию социальным критериям и оказавшийся самым эффективным экономически в ряду социально допустимых (эффективных) вариантов.

Впервые в мировой науке проблемы соотнесения (единения) социальной и экономической эффективности научно строго решены в исследовании Г.Я.Ракитской 1974–1979 гг. "Методологические основы определения социально-экономической эффективности научно-технического прогресса" (Москва, Институт экономики АН СССР. Опубликовано в 1982 г.). Предложенные методология и общая методика позже получили название "ранжирование Г.Я.Ракитской". "Ранжирование Г.Я.Ракитской" позволило преодолеть "барьер В.В.Новожилова". Лауреат Ленинской премии В.В.Новожилов в своей книге "Проблемы измерения затрат и результатов при оптимальном планировании. (М.: "Экономика". 1967) предупредил, что разработанные им методы определения и сравнения экономической эффективности вариантов применимы только при условии тождества социальных результатов вариантов. В этом "барьер В.В.Новожилова". В реальной практике такое тождество встречается как редкое исключение, а потому "барьер В.В.Новожилова" при применении его методов игнорируется или "преодолевается" мнимо. Различия социальных результатов либо игнорируются, либо объявляются несущественными, либо проблема их учёта подменяется задачей учёта и компенсирования социальных последствий. В отличие от этого "ранжирование Г.Я.Ракитской" строго соблюдает "барьер В.В.Новожилова" и даёт научно обоснованный метод сопряжения его метода определения и сравнения экономической эффективности с отбором вариантов по критерию социальной допустимости, то есть научно строго отбирает круг вариантов, социальные эффекты которых могут быть признаны практически тождественными.

Литература: Новожилов В.В. Проблемы измерения затрат и результатов при оптимальном планировании. – М.: "Экономика". 1967; Ракитская Г.Я. Цели социально-экономического развития и эффективность научно-технического прогресса. – М.: ВНИИСИ. 1982.

II. Субъекты социальной политики. Структура социальная

Субъект

СУБЪЕКТ (происходит от лат. subjectus – находящийся в основании, от sub – под и jacio – кладу основание) – действующий самостоятельно, "от себя самого", источник активности, направленной на объект.

Понятие "субъект" используется достаточно широко в самых разных областях именно для отграничения активной и самостоятельно действующей стороны взаимоотношений и их относительно пассивной стороны. Например: познающий субъект в отличие от объекта познания; субъект права – носитель прав и обязанностей; субъекты социальной политики и т. п.

Субъекты могут находиться в субъектно-объектных взаимоотношениях и в субъектно-субъектных взаимоотношениях (когда обе стороны активны и самостоятельны в своих действиях). Допустимо (и нередко требуется) различать реальных и формальных (абстрактных, декоративных) субъектов.

Субъективность

СУБЪЕКТИВНОСТЬ – свойство субъекта самостоятельно воспринимать и оценивать реальность. Самостоятельно вырабатываемые субъектом восприятия, оценки и суждения называются субъективными.

Субъективность относительна, так как сам субъект является частью объективной реальности и отражает в своих восприятиях, оценках и суждениях объективную реальность. Особенно относительна субъективность в сфере общественной практики и при субъективном отражении объективных общественных отношений.

Субъективность нередко выдвигается как отрицательная характеристика, призванная дезавуировать суждения или выводы субъекта (ходовая формула при этом такова: "это Ваше личное мнение…"). В мире нет и не может быть суждений или выводов, которые возникли бы как не субъективные. Субъективность – неустранимая форма существования и любого (даже самого объективного) научного знания, и любого иного отражения действительности (искусство, бытовой разговор и все др.).

Мера объективности субъективного (субъективности) определяется (устанавливается, проверяется, удостоверяется) только практикой, посредством соотнесения субъективного с практикой. Даже соотнесение субъективного восприятия, оценки или суждения с восприятием, оценкой или суждением многих (в том числе и большинства) не даёт достоверного ответа о степени соответствия субъективного объективному. Критерием (мерилом) соответствия здесь может быть только практическая деятельность общества. Во многих случаях проверка соответствия субъективного объективному требует немалого времени. В обыденной жизни вместо проверки субъективного на соответствие объективному обходятся оценкой приемлемости или неприемлемости субъективного для многих (для большинства).

При низкой культуре общественных взаимоотношений и обыденного общения традицией является непризнание соответствия субъективного объективному даже задним числом ("многие" или представители "многих, большинства" забывают отметить "ты тогда был прав, а мы неправы"). В этом случае надежда, что "история рассудит" и что "правда восторжествует", как правило, не оправдывается.

Субъектность

СУБЪЕКТНОСТЬ – тип общественного поведения субъектов; тип организованности общественных взаимодействий, суть и отличительный признак которого в том, что участники взаимоотношений являются субъектами (См. Субъект).

Субъекты социальной политики первичные

СУБЪЕКТЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ ПЕРВИЧНЫЕ – та часть субъектов социальной политики, которые являются реальными социальными группами (классами), общностями, слоями населения и гражданами, то есть носителями своих собственных социальных интересов. Первичные субъекты социальной политики этим и отличаются от вторичных (производных) субъектов социальной политики, которые представляют интересы первичных субъектов во взаимодействиях и являются субъектами-представителями в социальной политике. (См. Социальная политика; Субъекты социальной политики; Социальные группы; Структура социальная).

Понятие "первичные субъекты" применимо только к нетоталитарным обществам. В тоталитарных обществах социальная структура формируется, удерживается и трансформируется правящей кастой, усилия граждан и "категорий населения" имеют подчинённый характер. В нетоталитарных, особенно в демократических обществах первичные элементы социальной структуры складываются объективно – как множества граждан, имеющие сходные коренные жизненные проблемы, а тем самым и сходное социальное положение (См. Положение социальное).

Сходство социального положения (коренных проблем жизнедеятельности и жизнеобеспечения) является в нетоталитарных обществах, с одной стороны, исходным (первичным) фактором социального группирования населения, а с другой, – реальным объективным основанием устойчивого существенного различия социального положения общественных групп и его регулярного воспроизведения. Регулярность воспроизведения дифференцированного социального положения коренится в конкретно-историческом общественном устройстве, в действии системы объективных закономерностей той или иной общественно-экономической формации или того или иного переходного общественного состояния.

Объективное социальное группирование населения даёт и воспроизводит реальную социально-групповую структуру общества. Элементы этой структуры – граждане, социальные группы, социальные общности, социальные слои – являются реальными носителями дифференцированных интересов. Именно имманентная (внутренняя, органическая) принадлежность им тех или иных социальных проблем и интересов делает каждый из первичных элементов социальной структуры потенциальным субъектом социально-политических взаимодействий. Реальным субъектом социальной политики каждый из таких субъектов может стать, а может и не стать – в зависимости от того, разовьются ли соответствующие его интересам субъекты-представители и станет ли социальная группа организованно действовать с помощью своих субъектов-представителей.

Приведём поясняющий пример. В современной России имеются капиталисты, наёмные рабочие, мелкие предприниматели, крестьяне. Капиталистический класс более или менее оформился организационно, имеет свою идеологию, политические партии уже третьего поколения, пропагандистскую машину, крепкие международные связи, имел несколько фракций в парламенте.

Наёмные и эксплуатируемые работники, напротив, крайне медленно и часто неадекватно осознают своё социальное положение, отвечающая их классовым интересам идеология мало распространена в массах, они не могут преодолеть иллюзию профсоюзов и состоят в старых корпоративистских профсоюзах, реальные новые профсоюзы развиваются крайне медленно и вынуждены преодолевать недемократические затруднения. Собственных влиятельных парламентских и непарламентских партий, движений и организаций трудящиеся и эксплуатируемые до сих пор не создали. В результате они не выступают на социально-политической арене как реальный субъект, не оказывают реального сопротивления усилению эксплуатации, социальной сегрегации и пагубным последствиям глобализации капитализма. При этом трудящиеся и эксплуатируемые являются социальной группой (классом) и потенциальным субъектом социальной политики.

Актуализация потенций первичных субъектов социальной политики решающим образом связана с процессами развития гражданского демократического общества, но не сверху, по инициативам властей, а снизу, по инициативам демократического характера.

Институты социальные

ИНСТИТУТЫ СОЦИАЛЬНЫЕ (общественные, социально-экономические, экономические)¹⁶. Категория "институт" ("институция") определяется не только по-разному, но и, как правило, недостаточно строго теми, кто использует ее в своих работах в качестве базовой (институционалисты).

Исследователи, работающие в рамках или под влиянием традиции институционализма (направление экономической мысли, возникшее столетие назад), относят к институтам разноплановые (разной природы) конкретные формы организации взаимодействий между людьми, которые накладывают ограничения на индивидуальное поведение. Институционализм претендует на объяснение социально-экономической истории во всем ее многообразии и пытается это сделать путем разработки теории происхождения, функционирования и трансформации институтов. Такой подход позволяет зафиксировать сходство и различия организационных форм разных периодов и разных стран. Он рождает любопытные исторические и сравнительно-аналитические описания, но существенно ограничивает возможности социального прогнозирования, не позволяет с достаточной уверенностью отделить случайное, временное, пробно-ошибочное от закономерного, устойчивого, социально (объективно) обусловленного.

В отличие от институционалистов исследователи, работающие в марксистской методологической традиции (влияние которой, по меньшей мере, на терминологию институционалистов иной раз четко прослеживается), стремятся строго различать а) сущность общественных процессов и отношений (наиболее устойчивые взаимосвязи), б) объективное содержание (объективную структуру) процессов и отношений и в) конкретно-исторические организационные формы, в которых реально проявляются ("являются", применяются, складываются) сущностные и содержательно-структурные стороны общественных систем.

В таком методологическом пространстве правомерно под социальными институтами понимать систему форм организации общественных отношений и взаимодействий и выделять в этой системе социально-организационные формы, по меньшей мере, двух разных уровней конкретности:

а) содержательные формы (институты первого рода). Они выполняют в разных обществах и на разных этапах их развития одни и те же по сути (однотипные) объективно обусловленные социальные функции (государство, собственность, частная собственность, наемный труд, общественное иждивение, предприятие и т. д. и т. п.);

б) конкретно-явленческие формы (институты второго рода) – конкретно-исторические организационные формы, обеспечивающие реализацию объективно обусловленных социальных функций (формы государства; конкретные нормы и правила, которые регулируют отношения собственности, способы хозяйствования, порядок найма и использования наемной рабочей силы; конкретные системы социального обеспечения и т. п.).

Институты второго рода складываются под влиянием целого ряда факторов, в том числе чисто случайных, что дает большое разнообразие конкретных форм – регламентирующие и стимулирующие, осознанные и неосознанные, принимаемые (усвоенные) и отчуждаемые и пр. Одинаковы все они в одном – в том, что они есть проявление содержательных объективных отношений, что обеспечивает им характер системы.

В основе научно корректного сравнительного анализа институтов второго рода лежит вычленение и сопоставление таких комплексов конкретно-исторических организационных форм, которые выполняют однотипные или разнотипные социальные функции. Некорректен, напротив, сравнительный анализ, основанный лишь на внешнем сходстве или внешнем различии отдельных форм.

В институциональных (организационных) системах как первого, так и второго рода следует различать две существенно разные подсистемы: институционально-субъектную и институционально-регулирующую.

Институты-субъекты – это организационные структуры (органы, организации, движения), которые выступают сторонами конкретных общественных взаимодействий. Это представители первичных социальных субъектов – элементов социальной структуры общества (социальных групп и общностей) (м. Субъекты социальной политики первичные; Субъекты-представители в социальной политике).

Реальные субъекты-представители – это органы, организации, движения, которые адекватно выражают (представляют) и весомо отстаивают (проводят) интересы соответствующих первичных субъектов. Они выступают как реальные субъекты социальной политики – социальные силы (См. Силы социальные).

На практике могут существовать и существуют формальные (декоративные) институты-субъекты – организационные структуры, которые не имеют реального веса в социально-политической жизни, поскольку у них нет достаточно широкой поддержки в обществе, то есть нет собственной социальной базы. Разновидности формальных (декоративных) субъектов-институтов: субъекты-претенденты и манипулируемые субъекты.

Организационные структуры, не имеющие реальной поддержки в социальных группах или социальных общностях, на представительство интересов которых они претендуют (субъекты-претенденты), – явление, довольно распространенное в демократическом обществе и закономерное для переходного общества, стремящегося перейти от диктатуры к демократии (См. Диктатура, Демократия, Тоталитаризм)..

Манипулируемые субъекты – это инструмент проведения интересов иных социальных групп или общностей, нежели те, от имени или в интересах которых они якобы (на словах) выступают. В условиях тоталитарных и других диктатурных режимов действует особый тип манипулируемых институтов-субъектов. Тоталитарное государство (и вообще диктатура) допускает существование институтов, якобы представляющих интересы подчиненных социальных групп. Но предельная зависимость от государства предопределяет их функционирование как объектов государственной политики, а не как хотя бы претендентов на реальную субъектность.

Согласно либеральным концепциям государство является (а в социал-реформистских, социал-партнерских концепциях – должно быть) надклассовым социальным институтом, то есть государство воспринимается как фактический, в тенденции или в идеале реальный субъект-представитель всех социальных групп, всех классов. Марксизм решительно отвергает такие представления и осмысливает государство – и на уровне объективных социальных функций, и на уровне конкретно-исторической практики – как субъект-представитель господствующего класса, без активной роли которого (государства) в сфере организации общества и хозяйства невозможно сохранение качественной специфики данного общественного строя.

Институты-регуляторы организуют взаимодействия институтов-субъектов.

К институтам-регуляторам первого рода относятся такие принципиальные способы организации общественных взаимодействий, как "согласование (или подавление) интересов и действий", "общественные требования к результатам и способам функционирования экономики в целом и составляющих ее элементов", "стимулирование", "запрещение", "планирование", "общественный контроль", "обычаи", "традиции" и т. п.

Институты-регуляторы второго рода – это совокупность конкретных государственно-правовых и договорных норм регулирования общественных взаимодействий, сложившихся конкретных норм морали, обычаев и традиций, в том числе функционирующий в дополнение к официально установленным нормам или вопреки им фактический порядок осуществления общественных процессов.

Непосредственным объектом реформаторской деятельности при общественных преобразованиях (в том числе в переходные периоды) являются социальные институты и только социальные институты. Если не вмешиваться впрямую в биологическую природу человека, то невозможно изменить общественные отношения, минуя институциональный уровень. Такое представление согласуется с гуманистическими представлениями о человеке как совокупности общественных отношений. Меняются общественные отношения – и в этом смысле и в этом объеме меняются люди.

Противоположная (антигуманная) позиция – представления об обществе как сумме индивидов и о необходимости изменить самого человека (вывести новую "породу" людей), чтобы переменить характер общественных отношений. В истории концепции изменения природы человека как предпосылки изменения общества либо порождали наивные надежды на массовое самосовершенствование людей, либо выливались в тоталитарную практику "перевоспитания" народа, в фашистскую практику физического уничтожения якобы "неполноценных" людей, этнических и прочих чисток.

В России в ходе современного переходного периода был создан целый ряд правовых институтов-регуляторов буржуазно-демократического характера. Это давало возможность становления институционально-субъектной структуры гражданского (многосубъектного) общества, развития не только организованного сопротивления разрушительным акциям в социальной и социально-экономической сферах, но и возможность организованного конструктивно-оппозиционного воздействия на властные структуры. Однако разрушительные процессы шли в опережающем принудительном режиме, что привело к замещению социальной структуры казарменно-кастового общества социальной структурой и институтами, отражающими процессы социальной деградации.

Институциональные реформы в целях возрождения России должны разблокировать процесс становления производящего эффективного предпринимательства. И, что главное, должны разблокировать процесс социальной самоорганизации эксплуатируемых трудящихся, которая необходима для их превращения в полноценных субъектов социально-политического действия – основной гарантии демократического развития и устойчивости демократии.

Литература: Ракитская Г.Я. Марксистская версия социальных институтов и институциональных преобразований. Опыт анализа и актуального продвижения методологии. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2000; Ракитская Г.Я. Социально-трудовые отношения (общая теория и проблемы становления их демократического регулирования в современной России). Глава 4. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2003.

Структура социальная

СТРУКТУРА СОЦИАЛЬНАЯ¹⁷ – 1) применительно к проблематике охвата всей совокупности общественных реалий социальная структура есть относительно устойчивое строение общества как целостной системы, включающее состав (множество устойчивых элементов) и структурные отношения (отношения целостности, придающие частям общества свойства элементов целого). Социальная структура может быть определена и как исторически создавшееся и развивающееся содержательное отношение людей к природе и друг к другу, включая цели, средства и социальные формы преобразовательной (практической) деятельности и общения.

В этом значении социальная структура может рассматриваться в аспектах ценностей и ориентации жизнедеятельности (целемотивационный аспект), организации жизнедеятельности (организационный аспект), содержания практической деятельности и общения (функциональный аспект), перспектив развития и преобразования (проблемный, то есть стратегическо-приоритетный аспект);

2) применительно к проблематике социальной политики социальная структура есть совокупность социальных групп, связанных с обществом структурными отношениями, их соотносительное социальное положение (См. Группы социальные, Положение социальное).

В структурных отношениях главным является способность общества того или иного исторического типа воспроизводить (возобновлять) себя и своё внутреннее устройство. Структурно-социальные отношения – это устойчиво воспроизводимая в данном обществе дифференциация (общественные различия) населения по социальному положению в рамках общественной системы в целом.

Элементом социальной структуры выступает множество людей со сходным или одинаковым по сути (по типу) социальным положением, существенно отличным от социального положения других членов общества, с объективно однотипными интересами (складывающимися на базе сходства социального положения) и со сходной (в тенденции – общей) идеологией, то есть взглядами и представлениями о своем социальном положении, путях и перспективах его сохранения и изменения.

Две главные разновидности элементов социальной структуры (структурных частей общества) – социальные группы (классы и касты; внутриклассовые группы; социальные слои и сословия) и социальные общности – отдельные народы, нации; территориальные, территориально-этнические, религиозные сообщества; производственные и иные коллективы (См. Группы социальные; Общность социальная).

Различение социальных групп и социальных общностей характерно для классового (в том числе марксистского) подхода к анализу и прогнозу социальных процессов, социального поведения. Другие подходы либо не делают принципиальных различий между социальными группами и социальными общностями, либо отводят классовой и кастовой принадлежности роль второстепенного фактора в формировании системы интересов, идеологии и социального поведения людей по сравнению с их принадлежностью к конкретным страновым, территориальным, этническим, религиозным, кровно-родственным, производственно-хозяйственным и т. п. сообществам.

Социальная структура формируется и изменяется под воздействием факторов, определяющих условия существования и развития в обществе и во взаимоотношениях с обществом. Сложившаяся социальная структура предопределяет круг субъектов и объектов социальной политики.

В зависимости от типа общественного устройства различаются кастовые и классовые социальные структуры. Тоталитарным обществам присуща кастовая социальная структура, демократическим – классовая (См. Классы; Касты).

Социальная структура содержит в себе потенциал активного социально-группового взаимодействия – соотношение социальных сил (См. Силы социальные). Результатом соотношения социальных сил являются конкретно-исторические состояния, направленность и фазы развития общества.

В зависимости от фазы исторического движения (конкретно-исторического состояния) различаются общества в стабильном или переходном состояниях, в состоянии системного кризиса (революционная ситуация). Динамика социальной структуры складывается по-особенному в каждом из таких состояний.

Состояние и изменение социальной структуры – важнейшая составная часть социальной политики как в периоды эволюции и эволюционных трансформаций, так и в периоды революций и революционных преобразований (в переходные периоды).

В эволюционные периоды состав основных социальных групп (и классов) общества остается стабильным. Устойчивым является в эти периоды и соотношение социальных сил. Основные структурные отношения (социальные макропропорции), такие, как тип, способы, мера эксплуатации, состав эксплуатирующих и эксплуатируемых социальных групп, центра и периферии системы, – остаются принципиально неизменными.

Стабильность и устойчивость социальной структуры в эволюционные периоды (особенно если они длятся несколько поколений) порождает даже представления о "вечности" и "естественности" сложившейся структуры, а классовая дифференциация перестает восприниматься как социально несправедливая, как требующая существенных неотложных корректировок или кардинальных перемен. Характерной особенностью эволюционных периодов является наличие и воспроизведение так называемого среднего класса – слоев населения, вполне удовлетворенных своим социальным положением и дорожащих его сохранением (См. "Средний класс"). К среде "среднего класса" принадлежат обычно ученые и преподаватели, провозглашающие и разъясняющие устарелость деления общества на классы, устарелость "измов" (идеологий), исповедующие догмы стратификационной доктрины (См. Стратификации социальной теория) и приоритет общечеловеческих ценностей.

В периоды кризисов общественной системы (революционных ситуаций, или системных кризисов) образуются идейные и массовые общественные выступления (и даже движения), выражающие неудовлетворенность ряда социальных групп и общностей сложившимся положением. Основная масса (средний класс) ведет себя в революционных ситуациях пассивно, выжидательно и даже боязливо. От соотношения реальных сил господствующих классов и выступающих за существенные социально-структурные перемены зависит, "рассосётся" ли революционная ситуация или перерастёт в социальную революцию (См. Революционная ситуация; Революция социальная).

В периоды революций преобразование социальной структуры является основной содержательной целью и основным содержательным историческим результатом. Перехват политической власти (политический переворот) обозначает только направленность революционных перемен. В социальной структуре общества имеется обычно социальная группа, заинтересованная в обозначенной направленности перемен, но не готовая практически быть социальной базой нового типа власти. Отсюда неизбежность особого типа реформ – революционных реформ, призванных привести реальное соотношение сил и общественные институты (См. Силы социальные; Институты социальные) в соответствие с новой направленностью развития и создать социальную базу нового общественного строя.

Для социальной структуры переходного периода характерны специфические явления и закономерности. Одна из них – формирование собственной социальной базы нового общественного строя. Это самая сложная и самая важная созидательная задача любой революции. Поражения революций, перерождения, деформации, утрата революционных завоеваний проистекают чаще всего из неумения или невозможности сформировать социальные группы, реальное положение которых позволяет им быть устойчивой социальной базой нового строя.

Другой закономерный социально-структурный процесс переходного периода – ликвидация (прекращение существования или кардинальное видоизменение общественного положения) некоторых прежних социальных групп, прежде всего из числа господствовавших групп или обслуживавших их господство в обществе. Прежний средний класс в переходные периоды распадается, а новый средний класс образуется после исторического укрепления нового общественного строя.

Еще одна закономерность переходной социальной структуры – возникновение необычно многочисленных претендентских групп (см. Группы социальные претендентские (абитуриентские)).

Группы социальные (общественные)

ГРУППЫ СОЦИАЛЬНЫЕ (общественные) – элементы социальной структуры, типичные формы существования в обществе более или менее распространенного (массовидного) множества субъектов, имеющих устойчиво сходное социальное положение.

Можно дать и более строгое, более развёрнутое определение: группы социальные (общественные) – это множество людей, однотипность системы интересов, идеологии и социального поведения которых складывается на базе сходства (общности) существенно важных условий и способов жизнедеятельности во всех ее определяющих сферах независимо от того, в какой конкретной пространственно-временной или социокультурной форме осуществляется их жизнедеятельность (независимо от принадлежности к той или иной конкретной стране, территории, этносу, религии, производственной единице, к ячейке, основанной на кровном родстве и т. п.)

К социальным группам относятся такие элементы социальной структуры общества, как классы и касты; внутриклассовые группы (социально-профессиональные, социально-демографические и др.); социальные слои и сословия.

Сходство социального положения, а тем самым и сходство социальных проблем объективно формирует социальную группу и качественно отличает её от других социальных групп.

Социальные группы могут быть классифицированы по глубине и устойчивости сходств и различий между ними; по значимости различий для характера общества, механизма его движения и состава движущих социальных сил; по полноте круга существенных различий в параметрах социального положения.

Полный (необходимый и критериально достаточный) круг существенных параметров социального положения включает характеристики общественного строя, реальной доступности для группы власти в обществе и в хозяйстве (собственности), типа доминирующих (основных) источников средств существования и развития, уровня и типа экономической, экологической и социальной защищенности (см. Положение социальное).

Кардинальные (коренные) и устойчивые различия по всему кругу существенных параметров социального положения являются критерием классового и кастового деления. Выделение классов или каст является генеральным при характеристике социальной структуры (см. Структура социальная; Классы; Касты).

Правомерно и практически ценно выделение в составе социальной структуры тех или иных социальных групп не по полному кругу их социального положения, а по тем или иным отдельным параметрам, первостепенно важным и значимым или для формирования и воспроизведения общественного положения группы (таковы см. Группы социальные претендентские; Группы социально-профессиональные и др.), или для их роли в общественном движении (революционные, консервативные, реакционные, реформаторские, антиреформаторские и др.).

Классы

КЛАССЫ – конституирующие социальную структуру элементы; социальные группы, чьё положение в обществе существенно различается по основным параметрам, причём эти различия имеют устойчивый и неустранимый для данного общества характер, до такой степени отражающий его сущность, что правомерно говорить о классовой сущности общества.

Выделение классов характерно для классово-группового подхода к обществу и его социальной структуре. Иной – стратификационный – подход либо отрицает классовое деление общества, либо игнорирует его при рассмотрении основных проблем общественного развития и при анализе ситуаций (См. Стратификации социальной теория; Страты).

О классах принято говорить применительно к обществам, допускающим реальную многосубъектность (гражданское общество, а также похожие на него общества с выраженной демократичностью общественной и хозяйственной жизни). В обществах, где многосубъектность отсутствует или носит сугубо формальный (декоративный) характер, генеральным структурным делением является кастовое деление (См. Касты).

В социальной структуре могут быть выделены основные и неосновные классы. Это деление отражает реальную смешанность любого общества и вместе с тем наличие доминирующего социально-хозяйственного уклада и основного социального противоречия (См. Уклад социально-хозяйственный). В обществах, где доминирует частнокапиталистический уклад, основным социальным противоречием является антагонизм наёмного эксплуатируемого труда и капитала, а основными классами – рабочий класс и класс капиталистов. Одновременно с этим могут существовать и, как правило, существуют классы землевладельцев, мелкая буржуазия, крестьянство и др.

Нередко упоминаемый и усиленно пропагандируемый средний класс не является классом в точном смысле этого понятия (См. "Средний класс'). Категория "средний класс" принадлежит к категориальному аппарату стратификационного подхода, она чужда и даже идейно враждебна классово-групповому подходу к обществу и его социальной структуре.

Группы социальные претендентские (абитуриентские)

ГРУППЫ СОЦИАЛЬНЫЕ ПРЕТЕНДЕНТСКИЕ (АБИТУРИЕНТСКИЕ) – специфическая реалия социальной структуры, свойственная переходным состояниям общества, когда формирование социальных групп происходит не только на основе реальных существенных параметров (факторов) социального положения, но в значительной мере и на основе намерений людей переменить свое общественное положение. В переходные периоды появляются и приобретают временную устойчивость и общественное влияние группы претендентов на то или иное положение в будущей социальной структуре (например, на положение собственников, предпринимателей, казаков, дворян, властвующих элит и т. п.). Фактор личных намерений, личных планов на будущее приобретает в мотивах поведения людей и в формировании этих социальных претендентских (абитуриентских) групп доминирующее значение и перевешивает значение параметров реального социального положения. Таким образом складываются социальные группы идущих на прорыв к своему лучшему (желаемому) социальному положению.

Свойство претендентства (абитуриентства) в стабильных (не переходных) состояниях общества приобретает доминирующее значение в социальных мотивациях лишь у определённых социально-возрастных групп (подростки, молодёжь). В переходных же условиях доминирование претендентства (абитуриентства) в социальных мотивациях личности становится гораздо более широко распространённым, становясь фактором социального группирования.

Претендентские группы не имеют устойчивого состава, так как реальность или нереальность намерений относительно быстро выясняется, и истинные факторы социального положения вновь приобретают доминирующее влияние при формировании мотиваций. Но пока длится переходное состояние, в претендентские группы вливаются новые желающие достичь качественно лучшего социального положения.

Тем, кто проводит переходные преобразования, существование претендентских групп политически выгодно, например, в период избирательных кампаний. Реформаторы, как правило, поддерживают (стараются поддерживать) претендентские группы морально, идеологически, пропагандистски и финансово.

Группы социально-профессиональные

ГРУППЫ СОЦИАЛЬНО-ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ – социальные группы, выделяющиеся в социальной структуре параметром профессиональной принадлежности как существенно значимым для формирования и воспроизведения общественного положения группы.

Примеры социально-профессиональных групп: квалифицированные рабочие, производственная интеллигенция, офицерский корпус, учительство, государственные служащие, рыбаки, горняки, коммунальные работники, торговцы, "челноки", охранники и т. п.

Особая значимость профессиональной деятельности в формировании и воспроизведении схожего социального положения и схожих социальных интересов в условиях демократического общества не препятствует формированию классовой общности и осознанию общеклассовых интересов, единым действиям классовых (политических) и профессиональных организаций. Напротив, в кастовых обществах (в том числе в тоталитарном) фактор профессиональной принадлежности может становиться и зачастую становится фактором обособления социально-профессиональных групп друг от друга, делает невозможной общеклассовую идеологию и общеклассовую организацию.

В переходный период от тоталитаризма к демократическому обществу пережитки кастовой идеологии социально-профессиональных групп сильно затрудняют формирование (возрождение) демократического рабочего движения. Яркий пример – шахтёрское движение в СССР и в России, начиная с 1989 г. При всём своём первоначальном размахе и силе оно не стало фактором объединения трудящихся в борьбе за социальные права и интересы в условиях "шоковых" реформ, потому что шахтёры всегда боролись только за свои интересы и излишне дорожили "особыми отношениями с правительством". В итоге шахтёрское движение потерпело сокрушительное поражение.

В прошлом (начало XX в.) по тем же причинам профсоюзное движение страдало "экономизмом" и "хвостизмом", ослабляющими его социальное влияние (См. Экономизм, Хвостизм).

Иная крайность – забвение, игнорирование социально-профессиональных интересов, приводящие к отрыву политических организаций от массы, от реальных социально-профессиональных групп и к превращению политических организаций в секты.

Общность (в общественных отношениях и процессах)

ОБЩНОСТЬ (в общественных отношениях и процессах) – одна из форм реальных структурных отношений в обществе; множество субъектов, объединённых сходством некоторых из своих свойств и форм жизнедеятельности (подходов, интересов, предпочтений, заблуждений, мотивов, решений, требований, проблем и т. п.). Общность возникает при общественных взаимодействиях разного характера и масштаба, начиная от кратковременной ситуации и кончая стратегическими целями и социальным положением. Примеры общностей: болельщики какой-либо команды; коллекционеры; соседи; участники протестного действия; свойственники; земляки; однофамильцы; поддерживающие на собрании одно и то же предложение; жители одного города; наёмные работники; работники одного предприятия и т. п.

Устойчивые общности, создавшиеся на основе сходства некоторых существенных условий жизни в данном обществе, называются социальными общностями. (См. Общность социальная).

Общность социальная

ОБЩНОСТЬ СОЦИАЛЬНАЯ¹⁸ – разновидность элементов социальной структуры, общее свойство которых – сходство (общность) лишь некоторых существенных характеристик социального положения (см. Структура социальная; Положение социальное). Этим социальная общность качественно отличается от социальной группы, для которой свойственно сходство всех существенных характеристик социального положения.

Сходство, или общность для множества людей некоторых из существенно важных их интересов, а также взглядов, представлений и социального поведения складывается в связи с их принадлежностью к одной и той же пространственно-временной или социокультурной форме жизнедеятельности – к конкретной стране, территории, этносу, религии, производственной единице, к социальной ячейке, основанной на браке и (или) кровном родстве и т. п.

К социальным общностям относятся такие элементы социальной структуры общества, как отдельные народы, нации; территориальные сообщества (северяне, сибиряки, дальневосточники, уральцы и др.); территориально-этнические сообщества (народы Крайнего Севера, кавказцы, разные землячества); религиозные сообщества (конфессии, секты); производственные и иные сообщества, складывающиеся на базе коллективных форм жизнедеятельности (родоплеменные образования, семьи; общины, коммуны; трудовые коллективы), и т. п.

В случаях образования и длительного существования больших и сложных государств или групп государств (империи, союзы, конфедерации, федерации, сообщества, содружества) складываются исторические социальные общности. Примеры: российский народ, советский народ, европейцы, югославы, швейцарцы, канадцы, американский народ и т. п.

В современных условиях, особенно под воздействием глобализации, ускорилось складывание глобальной социальной общности – мирового человечества.

Если принадлежность людей к той или иной этнической, религиозной, территориальной и пр. общности предопределяет все существенные параметры их социального положения (тип условий и способов жизнедеятельности во всех ее сферах), то правомерно рассматривать такую социальную общность одновременно и как элемент социально-групповой структуры общества – классовой (или внутриклассовой), кастовой, сословной.

Силы геополитические

СИЛЫ ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ – субъекты геополитики (то есть политики в масштабах планеты Земля) (См. Геополитика). По своему характеру геополитические силы относятся к социальным силам (См. Силы социальные).

Отличительная особенность геополитических сил, выделяющая их в системе социальных сил, – то, что они действуют на международном поприще и являются не только фактором международных отношений, но и фактором формирования мирового политического и экономического порядка. Быть фактором – значит входить в число влиятельных причин (См. Фактор).

К геополитическим силам современного мира относятся государства и группы государств (особенно империалистические), созданные государствами блоки и организации, международный капитал, транснациональные корпорации и банки. Общественные движения в современном мире не так сильны, чтобы стать влиятельными геополитическими силами.

Силы социальные (социально-политические, политические)

СИЛЫ СОЦИАЛЬНЫЕ (социально-политические, политические)¹⁹ – реальные субъекты конкретных политических взаимодействий (реальные субъекты политики), которые выражают и весомо отстаивают в этих взаимодействиях интересы тех или иных элементов социальной структуры общества (социальных групп, социальных общностей) в области формирования условий и способов их жизнедеятельности и в области формирования целей, средств и механизмов развития общества в целом. Социальные силы – это движущие силы общественного развития.

В ходе и в результате взаимодействия социальных сил происходит взаимоувязка противоречивых общественных интересов, упорядочиваются отношения социальных групп, социальных общностей (См. Группы социальные; Классы; Общность социальная; Классовая борьба). Тем самым обеспечивается единство (целостность) общества в процессе его развития. В любой сфере жизни общества её устойчиво воспроизводящееся внутреннее единство обеспечивается взаимодействием социальных сил. Сфера социально-трудовых отношений, составляющая основу общественного развития, внутренне едина (как и иные сферы жизни общества) посредством взаимодействия социальных сил – активных представителей интересов сторон социально-трудовых отношений.

В качестве субъектов конкретных общественных взаимодействий, в которых сталкиваются, противоборствуют, согласуются социальные интересы, обычно (как правило) выступают не сами социальные группы, социальные общности, а субъекты-институты – общественные движения и организации, властно-управленческие и другие организационные структуры, которые претендуют на представительство интересов определенных социальных групп или социальных общностей (первичных социальных субъектов) (См. Институты социальные; Субъекты социальной политики первичные; Субъекты-представители в социальной политике).

Эти социальные субъекты-институты могут быть:

1) в правовом отношении:

а) государственными или негосударственными;

б) легитимными (законными) или нелегитимными (незаконными);

2) в организационном отношении:

а) более или менее четко структурированными (политические партии, профессиональные союзы, другие общественные организации и общественные движения с устойчиво оформленной внутренней структурой, государственные властно-управленческие структуры);

б) мало структурированными или практически не структурированными (неорганизованные социальные движения типа стихийных выступлений, стихийных бунтов). В процессе стихийных действий, как правило, происходит самоорганизация неструктурированных движений: формируются и начинают функционировать от имени массы те или иные органы – комитеты, советы, лидеры, вожди, вожаки и пр.

Функционирование конкретного общественного института как социальной силы имеет место лишь при его опоре на собственную социальную базу.

Социальная база субъекта-института, обеспечивающая его функционирование в качестве социальной силы, – это социальные группы (группа) или социальные общности, которые признают, что идеология и практические действия данного конкретного института действительно выражают и отстаивают их интересы и в силу этого признания (доверия) готовы оказать и оказывают ему такую необходимую поддержку, которая придаёт этому институту (организации ли, движению ли, государственной ли структуре) весомость в обществе, то есть делает его влиятельным субъектом социальной политики.

В обществоведении, научно и идейно обслуживающем социальную практику трудящихся классов, понятие "социальная сила" включает в себя процесс и состояние (на конкретно-исторический момент) самоорганизации социальной группы.

В этом обществоведении из двух ипостасей субъекта общественных отношений (сама социальная группа и производный от неё субъект-представитель) приоритетной оказывается ипостась активно и сознательно самоорганизованной социальной группы. Составной частью формирования структуры социальных сил, соответствующей буржуазно-демократическому обществу, считается процесс превращения наёмных эксплуатируемых трудящихся из пассивных разрозненных участников социальных процессов в активно и сознательно (целенаправленно) действующую социальную силу. Этот процесс обобщен в первоначальном марксизме в категориях превращения массы рабочих из "класса по отношению к капиталу" в "класс для себя". Самоорганизация массы эксплуатируемых рассматривается в неразрывной связи с развитием идеологической стороны движений трудящихся.

И в первоначальном марксизме, и в современном последовательном гуманизме (одним из исторических истоков которого является первоначальный марксизм) реализация интересов эксплуатируемых трудящихся считается невозможной без освоения собственной идеологии такими субъектами-представителями трудящихся классов, как организованные массовые движения.

Понятие "социальные силы" отводится обычно в тень обществознанием, обслуживающим господствующие классы, и, соответственно, изымается из трактовок социально-трудовых отношений. Так, выполняя эту задачу, теория стратификации (См. Стратификации социальной теория) старается уйти от понятия "класс" одним из двух способов: 1) подчёркивая, что классовое деление есть всего лишь частный случай социального расслоения, 2) объявляя, что класс – нечто неопределённое и неясное, так что очень многое в практике социального расслоения может быть объявлено классом.

На первый план во всех общественных и в социально-трудовых отношениях в обществознании, обслуживающем господствующие классы, выводятся не взаимоотношения классов (макросоциальных сил), а взаимоотношения между гражданами, между гражданами и государством (обществом), то есть фактически правоотношения, проблемы прав и свобод и их реализации в существующем правовом пространстве. Вопрос о том, что становление, удержание и изменение существующего правового пространства суть итог (следствие, функция) взаимодействия социальных сил, оставляется за пределами рассмотрения.

По существу такова же, но примитивнее и мифологичнее схема отвода в тень фактора социальных сил, применяемая идеологией, научной апологетикой и практикой тоталитаризма. Декоративность и манипулируемость подавляющего большинства институтов-субъектов (См. Институты социальные) заглушается громогласным провозглашением якобы ведущей роли в обществе тех, кого они формально представляют. Однако эта ведущая роль не выражается в их (рабочего класса, например) самостоятельном социальном действии. В результате в постсоветской России до сих пор широко распространено убеждение, будто вся социальная политика сводится и должна сводиться к государственной социальной политике, к мерам государства в социальной области. Государство понимается как субъект, а все остальное в обществе – как объект социальной политики. Эти схемы проецируются и на социально-трудовые отношения. Многообразие социальных сил оказывается в тоталитарной реальности лишь мифом, декорацией. Фактом же является (но не признаётся) реальное подавление властвующей социальной силой интересов и действий всех других элементов социальной структуры.

Ключевые категории, отражающие закономерности взаимодействия социальных сил, – "весомость социальной силы" и "соотношение социальных сил".

Весомость (влиятельность) социальной силы – степень её реального влияния на общественные процессы в ходе и в результате столкновения (взаимодействия) социально-групповых, социально-общностных интересов.

Соотношение социальных сил – конкретно-историческое соотношение степеней влияния различных социальных сил на общественные процессы и тем самым на меру учета конкретно-исторических и стратегических интересов различных социальных групп и общностей в общественном развитии.

Динамика существенных перемен в соотношении социальных сил определяет динамику социальной вариантности будущего (См. Вариантность будущего; Вариантность общественного развития). Существенные перемены в соотношении социальных сил способны изменить качественную специфику общества, то есть привести к радикальной (революционной) смене общественного строя.

В условиях капиталистической формации (и это её критериальный признак) имеет место устойчивый перевес социальных сил, представляющих интересы капиталистического класса. Это обеспечивает доминирование его интересов в обществе, то есть выдвижение, закрепление и реализацию интересов капиталистического класса в качестве приоритетных целей всего общества, подчинение этим целям общественной жизни, развития хозяйства и устроения социально-трудовых отношений.

Условия, близкие к равновесию социальных сил, вынуждают капиталистический класс идти на компромисс в целях сохранения эксплуататорской основы строя (модель "осторожного", или социально "укрощенного" капитализма).

Социальный компромисс порождает, с одной стороны, ситуацию социального перемирия, а с другой стороны, социально неустойчивую (выжидательную) форму общественного устройства – так называемое социальное государство.

Вынужденный компромисс (а не подавление интересов и действий подчиненных групп) – результат высокой активности народа, давления с его стороны. Условия равновесия сил требуют от правящей группы идти на частичное ущемление своих интересов, чтобы предотвратить смену доминанты в целевой ориентации общества, смену его качественного своеобразия. Именно в этом состоит социальный смысл компромисса. Компромисс фиксирует завоевания подчиненных (эксплуатируемых) социальных групп, меру отвоеванной ими защищённости своих интересов, прав и свобод. Компромисс – это частичное или временное примирение конфликтующих, но относительно равных по силе сторон. Правящая группа, идя на компромисс, предотвращает дальнейшую активизацию эксплуатируемых трудящихся, ослабляет их активность, компенсирует ее ослабление гарантиями их политических, гражданских и социально-экономических прав и свобод.

В современном общественном сознании существует представление, что компромисс может достигаться и при неравновесии противостоящих социальных сил. Это иллюзия. На деле в упаковку якобы компромисса облекается капитуляция слабой стороны под давлением сильной. Иллюзия компромисса возникает из-за уступок сильной стороны по мелким, непринципиальным вопросам, лежащим вне области антагонизмов и даже, возможно, вне области противоречивости интересов.

В отечественных политико-экономических разработках на протяжении десятилетий фактор субъектного действия явно недооценивался, а зачастую и вовсе игнорировался. Проблематика вариантности социального и экономического развития практически была исключена из числа актуальных исследовательских аспектов. Поколения отечественных обществоведов были воспитаны на восприятии вариантов возможного будущего и вариантной стратегии как "уклонов" и теоретических и политических "ошибок", а то и сознательного вредительства. Всё это делало ненужными для исследований отечественной реальности такие фундаментальные научные категории, как "социальные силы", "соотношение социальных сил", "равновесие социальных сил" и другие, отражающие взаимодействия реальных субъектов общественных и особенно социально-трудовых отношений. Трудящимся как бы отказывалось в непосредственной социальной субъектности, в том, что они – социальные силы, что у них свой интерес и что интерес трудящихся может не совпадать с интересами тех, кто говорит от имени общества и "идёт навстречу пожеланиям трудящихся".

В современной России положение дел в обществоведении меняется в сторону обсуждения и исследования общественных процессов и проблем в неразрывном контексте с социальной структурой общества, со структурой и соотношением социальных сил.

Литература: Ракитская Г.Я. Социально-трудовые отношения (общая теория и проблемы становления их демократического регулирования в современной России). Глава 4. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2003; Маркс К. Нищета философии. Ответ на "Философию нищеты" г-на Прудона. §V. Стачки и коалиции рабочих. – Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.4; Ракитская Г.Я., Ракитский Б.В. Право на труд. – Периодическое издание "Трудовая демократия. Выпуск 37" – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2001.