Kitobni o'qish: «Ключ»
Часть первая
Часы показывали уже половину девятого утра, но аудитория была заполнена студентами лишь на четверть: остальные либо проспали и теперь боролись со сном в транспорте на пути к университету, либо решили пропустить первую пятничную лекцию, тем более, если в расписании стояла педагогика.
Доцент Агеева Ольга Александровна, только на днях вернувшаяся в Казань из Москвы, где проводила рождественские каникулы, заметно нервничала. Она не знала, начинать занятие или подождать еще кого-нибудь. Может, все-таки придут? Преподаватель с досадой посмотрела на присутствующих. Действительно, присутствующих, а не студентов. Молодые люди занимались кто чем: одни куда-то постоянно названивали по мобильным телефонам, другие, собравшись группами по четыре-пять человек, что-то взахлеб обсуждали, третьи шутили с девушками, не выпускавшими из рук косметичек и напоминавшими разукрашенных кукол. Картина удручающая.
Алмаз Галиев не принадлежал ни к тем, ни к другим и уж, конечно, не к третьим. Он был неразговорчив, занимался с усердием, успешно сдавал экзамены и много читал. Жил Алмаз в поселке Караваево на окраине Казани, в частном доме, вместе с тетей и престарелой бабушкой, так что после учебы сразу спешил домой и принимался за хозяйство. Летом на огороде копал, сажал, поливал, ремонтировал мопед в сарае, приводил в порядок дом, зимой ночи напролет сидел с художественными текстами, критическими статьями и литературными журналами, вырезал, конспектировал. Галиев любил русский язык и литературу, в будущем подумывал даже связать свою жизнь со школой, а пока сотрудничал с двумя местными газетами и бухгалтерским журналом, время от времени представляя им очерки по истории Казани и заметки на социальную тему. Парень был что надо: громадного роста, с широкими плечами, аккуратно уложенными светлыми волосами и выразительными голубыми глазами. Только эти его внешние данные и трудолюбие никак не уживались с несдержанностью и грубостью. Алмаз вспыхивал по мелочам, в гневе был страшен, все вокруг швырял направо и налево и даже словом мог втоптать человека в грязь. Может, поэтому девушки его сторонились.
Пару недель назад Галиев устроился на работу в ночную охрану и сегодня вообще дремал после дежурства. Только изредка он открывал глаза и вслушивался в плавный голос Ольги Александровны, которая, на все махнув рукой, уткнулась в старые конспекты и монотонно выводила:
– И запомните: любой ваш будущий урок: литература ли, где изучается художественный текст, математика ли, где решаются задачи, помимо познавательного, обязательно должен быть и воспитательным… На сегодня все. Что вы обязаны были усвоить, то прослушали!
Лекция закончилась. Студенты с учебниками по русской литературе поспешили на тринадцатый этаж. Аудитория оказалась закрытой, и пришлось Галиеву как старосте группы спуститься за ключом к сторожу на первый этаж.
На вахте в этот день проверяла пропуска и выдавала ключи шестидесятишестилетняя Галина Михайловна Андреева, высокая сухая женщина с изможденным лицом и большими грустными глазами, считавшая, что люди давно превратились в зверей и ничего в жизни им прощать нельзя. Вот и сейчас она подозрительно всматривалась в вертлявого, опухшего от сна юношу, который пришел просить (нет, нынешняя молодежь просить не умеет, только требует!) ключи от кабинета на тринадцатом этаже. Студент не понравился Галине Михайловне сразу, ну, хотя бы уже потому, что почувствовала она во всей его натуре презрение к себе.
– А почему это учащийся, а не преподаватель приходит за ключом? – не скрывая административного восторга, заявила Андреева и покачала головой. Потом открыла висевший над столом ящик, внутри которого было множество прибитых к задней стенке гвоздей. Почти на каждом из них висели ключи от помещений университета, но на некоторых белели клочки бумаги.
– Вот, смотри, сколько ключей уже не вернули. И кто должен за них отвечать? Я что ли? Вот повесят все это на меня, век не рассчитаюсь.
– Послушайте, бабуля, – Алмаз Галиев начинал понемногу терять терпение, а он вообще был несдержанным, – мне не нужно обо всем этом рассказывать. Я прошу лишь дать ключ, который после занятий вам сразу же принесут.
– Пусть преподаватель сам спустится, ему дам.
– Ей сколько лет-то, преподавателю, знаете? Старше вас, наверное. Будет она еще туда-сюда по этажам за ключом бегать!
– Не знаю, не знаю, вон сколько потеряли. Кстати, ключа, который просишь, тоже давно нет, – Галина Михайловна снова показала на гвоздики с бумажками, но все же подошла к столу, извлекла связку запасных ключей, в которой быстро нашла нужный. – Ладно уж, давай записывай.
Часть вторая
Галиев и Андреева вышли из университета, держась за руки. Стоял январь, но зима то ли до сих пор боролась с осенью, то ли уже с весной. Снега почти не было, зато кругом – одни лужи, грязь и, к удивлению, очень скользко. Возле учебного корпуса парковались десятки машин, преимущественно иномарок, в них полусидели, полулежали и даже полустояли студенты и преподаватели всех возрастов. Отовсюду била дискотечная музыка, слышались громкие голоса, неистовый смех, ругань.
Подъехала «скорая» – скрываться от нее было поздно. Пока врачи в машине осматривали Андрееву, Галиев стоял на улице один-одинешенек, со своими мрачными мыслями. И что за промозглая погода! Ветер рвется под болоньевую куртку, заставляя все тело ежиться от холода. Минуты идут…Куда-то побежала бойкая старушка – Алмаз едва узнал ее в пальто и с сумкой. Она погрозила юноше пальцем:
– Не вздумай в милицию идти, понял!
Студент кивнул головой. Тут дверь «скорой» распахнулась, и Галина Михайловна, поддерживаемая врачами, аккуратно ступила на притоптанный сотнями ног снег.
– Говорят, все в порядке, но я подозреваю – трещина. Обязательно надо ехать в травмпункт. Нашел, кто повезет?
– Еще нет, – потупился Алмаз и пустился на поиски транспорта. Ему повезло сразу: владелец старенького «жигуленка», невысокий полный парнишка, как раз собирался ехать домой, на разъезд Восстания.
Всю дорогу молчали – каждый думал о своем. Галиев стал понемногу успокаиваться – кости у Андреевой определенно в порядке, раз может двигаться. Просто обычное человеческое беспокойство требует еще и еще раз убедиться в том, что падение в университетском коридоре ничем серьезным не обернется. А если все-таки трещина, что тогда?
В травмпункте не работал рентген-кабинет, дежурный врач осмотрел пострадавшую и объявил, что обязательно надо ехать в НИИ травматологии и сделать снимок, потому что есть подозрение на трещину в позвоночнике. Машину из НИИ уже выслали. У Алмаза екнуло сердце, а Андреева вновь заплакала:
– Что ты наделал, парень! Ты же меня инвалидом сделал. Сколько у меня дел, сколько работы!
Чуть погодя Галина Михайловна встала со стула, решив, видимо, пройтись. Передвигалась она медленно, часто останавливалась, хватаясь руками за стены и кушетки. На одной из них вытянулся пацаненок лет пятнадцати. У него была сломана нога, и он тоже собирался ехать в НИИ травматологии вместе с матерью, которая суетилась рядом. Андреева приблизилась к женщине и стала о чем-то говорить, потом вернулась к Галиеву и уже миролюбиво произнесла:
– Спасибо. Одна я сюда ни за что не приехала бы. Ни за что. Тебе, наверное, на лекции надо идти? Так иди, я уж сама теперь.
– Нет, я буду с вами.
– Как хочешь.
Алмаз уселся на кушетку возле окна и впервые за весь сегодняшний день серьезно задумался. Когда он попадал в сложные ситуации, то сразу терялся, не мог найти выход, поэтому сильно нервничал и суетился. И зачем он побежал с этим ключом от вахтерши? Кому что хотел доказать? Себе? Ей? К чему могла привести сегодняшняя стычка? Если у старушки трещина или перелом, как ему быть и что делать? Вдруг она заявит в милицию и его станут судить? Нет-нет! Что за глупые мысли! Его? Первого студента курса, участника республиканских и общегородских олимпиад! Его, единственную гордость и надежду родных! Нет, такого позора тетя с бабушкой не перенесут, да и он тоже! Как быть?
Алмаз стал думать о своих родных. Нет, в этой ситуации они ничем ему помочь не смогут, только сильно-сильно расстроятся, с ума сойдут, наверное. А друзья? Глупости все, что с ними не надо делиться своими проблемами. Откроешься другу, и на душе станет легче, а он, если настоящий друг, все поймет и поможет. Но много ли среди друзей-товарищей таких, кому по-настоящему можно довериться?
Галиев перебирал в памяти годы сознательной жизни. С шестнадцати лет, помимо учебы в школе, работа дворником в ЖЭУ, фасовщиком и грузчиком у «частника». «Серебряная» медаль, поступление на филологический факультет. Нормальное, трудовое начало жизни. Никаких проблем с милицией никогда не было. Алмаза все знали как порядочного и отзывчивого молодого человека. И тут на тебе!
– Галина Михайловна, «перевозка» приехала! – крикнула из кабинета медсестра.
Алмаз очнулся и посмотрел на часы. С трех дня он вместе с Андреевой. В травмпункте уже более полутора часов. Долго. Кушетка, на которой лежал парнишка со сломанной ногой, была пуста. Отец его приехал на машине и сам увез сына в травматологию – «скорую» разве дождешься! Андреева сидела в кресле у регистратуры и дремала. Алмаз разбудил ее, помог подняться и повел к выходу. В дверях стояла полненькая фельдшер в очках.